Черное пламя и снежный вихрь

Они были готовы участвовать в любой охоте, не боясь опасности. Их стали называть «черным пламенем и снежным вихрем». Но выслеживали они не зверя, а человека. Удача улыбнулась им зимой, когда глава Чан с советниками и подчиненными вышел на охоту в Лес блуждающих огней. Сун Лань и Сюэ Ян следовали чуть на расстоянии, скрывшись под иллюзией, а за ними шел десяток лютых мертвецов. Трупы крестьян и разбойников Сюэ Ян поднял с помощью темного железа. Это была маленькая армия, подчиняющаяся только ему. Выпустив мертвецов, Сюэ Ян заиграл на флейте, отдавая им приказ напасть на Чан Цианя. Мелодия имела еще одно свойство… убитый лютым мертвецом сам попадал под действие заклятия подчинения, обращая оружие против бывших соратников. Сун Лань легко согласился на убийство людей, сопровождавших главу Чан. От самых близких к старому главе адептов избавиться выгодно – чтобы Чан Пин мог поставить на их место тех, кто будет верен ему лично. На месте первого советника Сун Лань видел, конечно же, себя… и рассчитывал добиться хорошей должности для диди. В сумерках вспыхнули яркие огни заклятий, тишину нарушил звон мечей и рев лютых мертвецов. Чан Циань пытался отбиваться вместе со своими людьми, но каждый раз мощная волна из снега и льдинок сбивала его с ног, швыряла об стволы деревьев. Он упрямо поднимался снова и снова, даже когда удар выбил меч из его рук и раскрошил на бесполезные обломки железа. Но помочь своим адептам, которые один за другим превращались в нежить, он не мог. И только когда Чан Циань остался один, Сюэ Ян развеял иллюзию и выступил, будто из ниоткуда и упокоил всех мертвецов. Они рассыпались черным пеплом на залитый кровью снег. - Кто ты такой? – прохрипел Чан Циань. – Я тебя не знаю. Что тебе нужно? Деньги? Или тебя нанял глава Юнь и хочет выбить из меня уступки? Передай ему, что он не дождется… Сюэ Ян хищно оскалился. - Ты меня прекрасно знаешь, мразь. Мир тесен. Помнишь Куйчжоу? Помнишь того мальчишку с улицы, которого послал с письмом? - Что за бред! – возмущенно выкрикнул Чан Циань и попытался поднять меч одного из погибших и броситься на противника, но тут снова взметнулся снежный поток. Ледяная глыба сковала Чан Цианя по пояс. Стоя рядом с Сюэ Яном, Сун Лань безмятежно улыбался, глядя на то, как беспомощно трепыхается их жертва, будто рыба, пойманная в сети. От лезвия Фусюэ исходил серебристый свет. - Не помнишь… - Сюэ Ян скривил губы. – И то, как ты меня избил и толкнул под повозку, тоже не помнишь. Зря. Ты не знал, наверное, что колесо раздробило мне кисть, а мой мизинец так и остался в грязи… Лицо Чан Цианя исказилось от холода, боли и злости. - Хочешь сказать, ты убил моих людей и издеваешься надо мной всего лишь из-за мизинца?! - А что, пятнадцать человек – слишком большая цена? По мне, так нет, потому что это мой мизинец. Сюэ Ян медленно, неслышно приблизился и темным заклинанием заставил Чан Цианя замолчать. Не спеша стал срезать одежду, оставляя кровавые следы, а затем и кожу обрезал тонкими полосами. - Диди, можно, я тебе помогу? – спросил Сун Лань. - Конечно, - согласился Сюэ Ян. Сун Лань разрубил ребра Чан Цианя мечом и развел в стороны, как крылья птицы, вытащив легкие наружу. И со злой радостью сказал: - Это тебе за А-Пина. За всё, что он пережил из-за тебя. Глаза Чан Цианя почти вылезли из орбит. Он хрипел, захлебываясь кровью, но вскоре затих. Сюэ Ян отрубил ему правую руку с перстнем главы рода, снял с головы заколку-гуань, завернул в плащ и бросил в цянкунь, а остальное тело сжег. Теперь можно было лететь в Юэян со скорбной вестью о гибели главы клана Чан в битве с нечистью.