Их неповторимый язык любви❤️

Мы с тобой плыли против течения, закрыв глаза И скрывая чувства на сцене, я ждал тебя Чтоб остаться с тобою в гримёрке и поцеловать Но какие на самом деле мы, им не узнать...

♬ ПТП — China ♬

Тёмно-зелёные длинные листья бамбука резко контрастировали с белоснежной, гладкой кожей, протянувшись широкой дорожкой от аккуратной груди дальше вдоль по плоскому животу. Соблазнительно заканчивались чуть ниже пышного бледно-розового цветка лотоса, который закрывал самое пикантное место. Поверх листьев замысловатыми узорами были выложены аппетитные разноцветные суши. Ловко взяв палочками один конец плотного зелёного листа, который закрывал от чужих глаз промежность модели, Лёша медленно приподнял его и попытался заглянуть под низ, за что сразу же получил сильный тычок локтем в бок. — Куда ты лезешь? Снова на баб потянуло? — Сабуров быстро прошептал это ему на ухо, широко и непринуждённо улыбнувшись сопровождавшему их гиду японцу. Из десяти присутствующих на ужине посетителей только Масаши мог их понять — довольно сносно говорил на русском языке, хоть и с сильным акцентом, всё время коверкая букву «л». Щербаков глянул на Нурлана и невинно улыбнулся. — А вдруг там ещё суши? Откуда я знаю, какие у них тут традиции? Надо же проверить, что они там спрятали. Сабуров поджал губы, пытаясь сдержать одновременно улыбку, стыд и раздражение от Лёшиных выходок, которые за этот вечер уже не раз заставляли его краснеть, и снова наклонился ближе к Щербакову. — Там, скорее, сашими, Лёш. Но сашими, с некоторых пор тебе больше нельзя. — Почему это? Хочу попробовать что-то новенькое, — как и всегда, Щербаков продолжал драконить Сабурова, с удовольствием наблюдая, как в тёмных глазах вспыхивала и искрила ревность. Нурлан хоть и понимал, что Лёша с ним играл, ничего поделать с собой не мог. Особенно, если светловолосый делал вид, что интересуется какой-нибудь милой женской мордашкой где-то неподалёку. В этот раз азиаточка, которая неподвижно и грациозно возлегала на невысоком столике перед ними, по шкале привлекательности была намного выше, чем «просто милая». Щербаков потянулся палочками в другую сторону, где небольшие розовые цветы герберы украшали каждый сосок девушки, оставляя огромное пространство для необузданной мужской фантазии. Подцепив ролл с лососем и икрой летучей рыбы, он, вроде как случайно (читать «специально и с проказной улыбкой»), уронил его. Один цветок соскользнул в сторону, обнажая розовый, идеально круглый сосок, но лицо модели даже не дрогнуло. — Я извиняюсь, — в светлых глазах извинений и близко не было. Сабуров закатил глаза и быстро сунул в рот первый попавшийся под палочки ролл, чтобы не начать высказываться о «случайности». Гид подошёл к ним и учтиво улыбнулся. — Всё харашо, Арексей-сан? Вам нравится этот визит? — Всё отлично, Масаши, — Лёша улыбнулся в ответ. — Ещё только учусь пользоваться ими, — он поднял палочки вверх и демонстративно постучал ими одна о другую. — Лёх, так лучше не делать. Нурлан опять тяжело вздохнул на очередное похеривание Лёшей чужих традиций. Лицо японца же никак не изменилось, по-прежнему выказывая глубочайшее почтение клиенту. Щербаков хотел что-то спросить, но Масаши опередил его. — Арексей-сан, возможно вас заинтересует приватный визит? — японец остался невозмутимым, зато Щербаков вмиг стал серьёзным. — Имеешь в виду?.. — светловолосый кивнул в сторону модели на столе. — Нет-нет. Девушек здесь нерьзя трогать — только гастрономическое и эстетическое удоворьствие. Я имел в виду, простите Арексей-сан, Вас. — Меня? — Щербаков округлил глаза, а Сабуров вдруг сразу заинтересовался разговором. — Да-да. Я ещё раз прошу прощения, но мне показарось, что… что вы вместе. Вместе с Нурран-сан, — только сейчас на лице Масаши выступил еле заметный румянец. Сабуров приподнял бровь и внимательно посмотрел на японца. — Продолжай, Масаши. Что там за предложение? — Здесь можно устроить приватный визит. Только Вы и Арексей-сан. — А меня кто-то спросил, согласен ли я? — Лёша возмущённо посмотрел на Нурлана. — Арексей-сан согласен, — Сабуров ухмыльнулся, копируя произношение гида. В городе с населением в четырнадцать миллионов человек, большинство из которых не говорило по-русски и не имело даже представления о том, кто они такие, можно было попробовать что-то новенькое и пикантное. Почему бы и нет? — Торько это будет стоить чуть дороже, — Масаши учтиво улыбнулся. — Сами понимаете… — Деньги — не проблема. За такой… опыт я готов заплатить, — из-за широкой улыбки глаза Нурлана совсем сощурились. — Нур? — Да, Лёша, да. Завтра вечером у нас в меню снова суши. И не только. Масаши, можно же сделать всё на завтра? А то мы улетаем обратно в Москву в воскресенье. Хотелось бы все местные традиции попробовать до отъезда. — Конечно, Нурран-сан. Я обо всём договорюсь, — японец учтиво поклонился и сел на своё место.

***

Вечером Нурлан приехал в уже знакомое заведение. Одна из девушек официанток, быстро взглянув на записку, которую Масаши осмотрительно дал ему накануне, проводила Сабурова в дальние комнаты для приватного сервирования, уважительно поклонилась и указала на одну из стилизованных перегородок, которая вела в комнату. Разувшись перед входом и отодвинув перегородку, Нурлан зашёл внутрь и замер. Он, конечно, ожидал увидеть Лёшу в таких «декорациях», но ожидать и действительно увидеть — две совершенно разные вещи. В совсем небольшой комнатке, рассчитанной на маленькую компанию посетителей, Щербаков расположился на низеньком столике посередине комнаты, лежа на животе и положив сверху на руки подбородок. Полностью обнажённый, насколько это можно было разобрать с того места, где стоял Нурлан, и с красивым узором из суши и сашими на спине поверх бамбуковых листьев. — Японский бог! — Сабуров задвинул за собой перегородку и подошёл ближе. — Здарова, Нурик. Как тебе ужин? Слюнки уже потекли? — Лёша повернул к нему голову и заигрывающе улыбнулся. — Потому что, если нет, то я тебя убью. Меня тут заставили мыться специальным раствором. Разве только эпиляцию не предложили сделать. Потом водой ледяной хуйнули пару раз, чтоб, видите ли, продукты раньше времени не испортились. А потом я ещё лежал тут полчаса, пока мужик какой-то всё там выкладывал сзади… Сабуров стоял молча и широко улыбался, выслушивая Лёшины возмущения. — Лёх, он к тебе не приставал? — Нурлан красноречиво приподнял бровь и усмехнулся. — А ты думаешь, чего я на животе лежу? — Лёша покраснел. — Я как представил, что он будет меня лапать за всякое… — То есть ты решил пожертвовать своим задом, защищая своё хозяйство? — Сабуров начал смеяться, а Щербаков недовольно поморщился. — Короче, Нурик, садись и давай жри быстрее, а то не сильно комфортно лежать тут так, знаешь ли. — Потерпишь. Я пока сюда шёл от входа, чуть не принял два заказа. Европейцы, блин. Лёша тихо засмеялся, устраивая для суши на спине небольшое «землетрясение». — Я же терпел твои выходки вчера. — Какие выходки? — Всё, Лёш. Не мешай. Я хочу насладиться процессом по полной. — Эстет, блять… — Рот, Лёш! Моделям здесь запрещено разговаривать. — Ах, так. Ладно. Тогда не забудь, что и трогать моделей здесь тоже запрещено. — Алексей! Щербаков недовольно замолчал и уставился вперёд на перегородку с какими-то японскими мотивами. Нурлан уселся на циновку перед «основным блюдом» и придвинул к себе совсем маленький столик с палочками, соусами, саке, посудой и прочими предметами, услужливо оставленными работниками заведения. Снова пробежался глазами по Лёшиному телу, которое сзади напоминало то ли диковинную птицу, то ли бабочку. Бамбуковые листья насыщенного зелёного цвета расходились по спине от позвоночника в обе стороны большими веерами. На них сверху были красиво выложены небольшие ломтики лосося, морского окуня, тунца, угря и ещё каких-то даров моря. Среди них местами изящными розочками красовались кусочки имбиря. По самому́ позвоночнику от шеи до поясницы протянулось ещё несколько длинных листьев бамбука, на которых извилистой линией лежали разнообразные роллы. Соблазнительные ямочки чуть ниже поясницы и упругие ягодицы намеренно оставили открытыми, и только самый низ ложбинки был заманчиво скрыт за большим зелёным листком лотоса с белым цветком пиона на нём. Сабуров почувствовал, как во рту начала скапливаться слюна, и он уже был неуверен, что во всём был виноват только голод. Он налил в мисочку соус, размешал в нём васаби, потом разрушил палочками одну из имбирных розочек где-то в районе левой лопатки Щербакова и с наслаждением положил в рот несколько кусочков. Язык ощутил жгучий вкус, и голод стал только сильнее. Нурлан не спеша брал кусочки сашими и, макая в соус, отправлял себе в рот, продолжая жадно блуждать глазами по подтянутому телу перед собой. — Так и будешь есть один? — Щербаков спросил это уже не таким недовольным тоном, с явным намёком. Сабуров улыбнулся, взял палочками кусочек угря в соусе и поднёс его к Лёшиным губам. Приподняв голову, Щербаков быстро снял его губами и начал довольно жевать. Потом Нурлан поделился с Лёшей морским гребешком, несколькими роллами и кусочками тунца. Пока Щербаков дожевывал очередную вкусность, Сабуров не удержался и начал вести палочками нарочито медленно вдоль по его туловищу от правого бедра через боковые мышцы и до плеча, оставляя еле заметный розовый след, за которым отчётливо бежали мурашки. Потом он положил палочки, наклонился и взял губами с Лёшиного плеча очередной кусочек лосося, окунул в соус и, опустившись к Щербакову, отдал его губы в губы, поцеловав в конце. Забрав сашими, Лёша улыбнулся. Прохладная, чуть солоноватая мякоть рыбы таяла во рту, доводя все вкусовые рецепторы до полного исступления. Дальше в ход пошли пальцы. Нурлан взял кусочек кальмара, макнул в соус и снова протянул к Лёшиным губам. Тот открыл рот, пропуская внутрь угощение, облизал пальцы Сабурова, а напоследок вобрал в себя один из них совсем глубоко. Нурлан довольно улыбнулся. — Так что, нельзя здесь моделей трогать? Совсем? Сабуров прищурился, отставил подальше маленький столик и, не дожидаясь ответа, наклонился к обнажённой пояснице, к соблазнительным ямочкам ниже неё, и медленно поцеловал, оставляя влажный, немного маслянистый след. От Лёши пахло безумно вкусно — смесью имбиря, цветов, каких-то специй и соусов и безупречно чистого тела, и Сабуров не удержался, лизнув несколько раз упругую кожу. Очень вкусно. Хотелось съесть Щербакова целиком и полностью. Потом Нурлан положил свою руку Лёше на поясницу, начиная гладить круговыми движениями, заходя пальцами немного вбок и касаясь упругих половинок. Щербаков молча улыбался, а потом вообще закрыл глаза, чувствуя, как чужая рука уже более настойчиво сминала его ягодицы, проходила пальцами вдоль по ложбинке, пока только дразня. Наклонившись ниже, Сабуров снова начал целовать бархатистую кожу, теперь уже на ягодицах, немного прихватывая зубами, заставлял Щербакова ёрзать на столе и тихо смеяться. От влажных настойчивых касаний половинки покраснели и начали блестеть. Нурлан стащил в сторону листок лотоса с пионом, который прикрывал его новую цель, и улыбнулся. — Какой красивый. — Ты же о пионе сейчас говоришь? — Лёша не открывал глаза, ощущая, как одну половинку отодвинули немного в сторону. — Конечно о пионе, Лёш, — пальцы Нурлана невесомо прошлись от копчика по расщелине вниз и задержались ненадолго на чувствительной точке чуть ниже манящего тёмного «цветка» заднего прохода, начиная активно поглаживать. Глубоко вдохнув, Щербаков попытался чуть приподнять таз, но Нурлан положил на него руку, опуская. — Не надо. Я сам, — он обхватил Лёшину ногу чуть выше колена и потянул в сторону, немного сгибая и открывая вид на розовые края отверстия и повисшую в воздухе мошонку. Достав заранее заготовленный тюбик, Сабуров щедро намазал пальцы и сразу начал массировать ими упругое колечко мышц, иногда спускаясь ниже, надавливая на другие эрогенные зоны и перекатывая поджимающиеся яички. Лёша сцепил пальцы в замок и лёг на них лбом, чтобы постанывать и мычать под себя, не издавая силишком много шума. Нурлан наклонялся то к Лёшиной пояснице, снова проводил языком по рельефным ямочкам, то к покрасневшим от частых сжиманий и покусываний ягодицам и целовал, периодически снова прихватывая зубами кожу — не сильно, исключительно, чтобы немного сбавить градус собственного чрезмерного возбуждения. Когда Щербаков меньше всего ожидал этого, Сабуров ловко ввёл внутрь один палец, начиная гладить изнутри упругие мышцы. Лёша вздрогнул и часть сашими съехала вбок по спине, оставляя на коже новый блестящий масляный след. Нурлан медленно двигал внутри одним пальцем, растирая вторым чуть потемневшие края снаружи, довольно слушая тяжелое Лёшино дыхание и вырывающиеся время от времени тихие стоны. Затем ввёл второй палец и начал более усиленно массировать упругие, тугие стенки, которые немного пульсировали вокруг фаланг, рефлекторно пытаясь вытолкнуть их наружу. Когда Сабуров взял Лёшину руку и положил себе на ширинку, ещё часть еды соскользнула с напряжённой спины вниз на пол, но уже никто не обращал на это внимания. Щербаков повернул голову, посмотрел на чересчур натянутую ткань в паху у Нурлана и игриво улыбнулся. Расстегнул ловко пуговицу и ширинку и, немного повозившись с бельём одной рукой, вытащил наружу уже возбуждённый член. Снова прикрыл глаза и стал его ласкать, продолжая наслаждаться тем, что сзади с ним делал Нурлан. Ещё больше отведя Лёшину ногу в сторону, Сабуров вытащил вниз между ног напряжённый орган Щербакова и, обхватив крепко влажными пальцами, начал плавно двигать ими вдоль. Второй рукой сжимал напряжённые яички, а потом опять вводил уже три пальца внутрь между легко расступающихся круговых мышц и двигал быстро, нарочно проходясь подушечками по упругому бугорку. При каждом таком касании, Лёша вздрагивал всем телом и начинал водить рукой по члену Сабурова быстрее, не хотел финишировать в одиночестве. Двигая пальцами внутри горячего, пульсирующего отверстия, Нурлан продолжал ощупывать взглядом распластавшееся перед ним тело. Несмотря на большое количество суши и сашими, которое они успели съесть, внутренний голод всё ещё давал о себе знать. Только голод совсем не от нехватки еды. Почувствовав, что Лёша не выдержал сладостной пытки, Нурлан перевернул его на спину, смахивая на пол остатки угощения, и начал жадно целовать, стремительно двигая кистью по собственному члену, пытаясь заглушить зверский голод. Но чем больше целовал, тем больше хотелось ещё. Выплеснувшись на пике удовольствия на живот Щербакова, он отстранился и посмотрел в светлые глаза, затянутые поволокой. Лёша смотрел на него и улыбался. — Не хочешь переквалифицироваться в массажисты? Отбоя от клиентов не будет. Нурлан отрицательно покачал головой. — Я надеюсь, что в этой жизни я буду массировать только одну конкретную задницу. Лёша засветился улыбкой как полная луна над Токио. — А учитывая, что эта симпатичная задница без напоминания хрен раскошелится даже на стрижку, то массажем я много не заработаю. Так что, спасибо, Лёш, но нет. Поехали в гостиницу. — Я тут остаюсь. Ещё столько еды осталось. Нурлан хитро улыбнулся, обмакнул палец в чистый васаби и провёл жирную линию по Лёшиной ягодице. Жжение на коже не заставило себя долго ждать. — Нур, блять! — Поехали. Это чтобы ты быстрее собирался. Хочу тебя опять, но не здесь. Довольный Лёша подхватился со стола и помчался в душ.

***

В фойе гостиницы перед поездкой в аэропорт парни увидели Масаши. Японец подошёл и учтиво поклонился. — Нурран-сан, как Вам вчерашний визит? — Замечательно. Передай шеф-повару мою признательность. Всё было очень вкусно. — А Вам, Арексей-сан? — Ему тоже всё понравилось. — Ага, особенно васаби на заднице. — Я рад, что у вас всё поручирось, Нурран-сан, — японец поклонился и, улыбаясь, ушёл к другим гостям. — Нур, ты что, это всё подстроил? — Лёша смотрел на Нурлана, прищурившись. — Я? Конечно нет, — в тёмных глазах светилась сама невинность. — Нурик? — Ну, может быть, совсем чуть-чуть, — Сабуров довольно улыбнулся и пошёл к выходу. — Нур! — Лёш, в аэропорт опоздаем. Шевелись. В самолёте будешь возмущаться. У тебя будет девять часов, чтобы напиздеться. Кстати, ты в курсе, что в нашем самолёте будет туалет повышенного комфорта. — Нур? — Да, Лёша, да...