Их неповторимый язык любви❤️

I don't wanna fall in love If you don't wanna try... ♬ Jessie Ware — Say you love me ♬

Лёша и не помнил, когда всё началось. Только со временем он стал замечать, что их взгляды стали более тёплыми и пронзительными, случайные касания — более долгими, а недвусмысленные шутки чаще заставляли всё у него внутри вздрагивать и наливаться приятным теплом. Когда Нурлан позвонил ему в первый раз поздно вечером и заплетающимся языком спросил, не сможет ли Щербаков забрать его из бара и подвезти домой, Лёша естественно был только за, чтобы лишний раз оказаться рядом с ним наедине. Пусть даже и так — Сабуров с трудом понимал, что происходило вокруг, но постоянно твердил ему, какой он "замечательный друг и просто незаменимый человек в его жизни". Тогда же Лёша позволил себе в первый раз чуть больше, чем обычно. Приобнял Нурлана чуть крепче, естественно, пока вёл того в квартиру. Погладил по волосам, убирая их якобы в сторону, чтобы Сабурову было виднее, где спрятан ключ. Взял за руку, долго прощаясь и не отпуская перед тем, как уехать к себе домой. Потом всё повторилось опять, почти по тому же сценарию. Поздний вечер. Звонок от Нурлана. Тот же бар. Весёлый и обожающий его друг, для которого Лёша стал просто "светлым ангелом-спасителем на белой тойоте". И снова горячее тело, которое Щербаков обнимал, поддерживая под руки, пока вёл к уже знакомой двери. Снова обжигающее дыхание в шею, пока искали вечно теряющиеся ключи. И даже дружеский поцелуй в щёку на прощание в качестве "оплаты корешу за доставку пьяного тела по нужному адресу". В остальное время, как Лёше казалось, ничего не менялось. Нурлан вёл себя так же — такие же непонятные долгие взгляды в его сторону во время моторов и совсем невинные дружеские подъёбы. На следующий месяц доставка Сабурова из бара домой стала уже неотъемлемой пятничной традицией для Щербакова, которая включала в себя горячие касания и полу-объятия при транспортировке пьяного, еле идущего тела в его квартиру, случайные прикосновения губами к щеке или ко лбу, недвусмысленные шуточки и обещания, которые Нурлан, конечно же, не помнил утром. "Нур, я не хочу о тебе думать. Найди себе бабу и оставь меня в покое". И с каждой пятницей Лёше было всё тяжелее сдерживать себя, чтобы не пойти дальше. Ведь уже несколько раз он доводил Нурлана то до дивана, то до кровати и даже помогал снять часть одежды. Как тут остановиться и не начать целовать его, когда все мысли кричали только об этом? Останавливало только то, что Нурлан ему доверял, как лучшему другу, и Лёша не хотел предать это доверие. "Кореша ведь так не поступают. Узнает, что я его лапал пьяного — прибьёт. А, может, оно и стоит того?"

***

Изводясь от раздирающих его надвое терзаний, Щербаков решил поговорить с Нурланом и убедить его, что пора заканчивать побухивать по пятницам. Не то, чтобы ему было напряжно возить его домой. Было невыносимо оставаться рядом и сдерживать свои совсем не дружеские желания. Зайдя в кабинет, который Сабуров делил с Абрамовым, Лёша разочарованно глянул на пустое место Нурлана. — Лёх, привет. Что-то хотел? — Привет, Вань. Нурика искал. Не в курсе, где он? — Уже уехал и сегодня не вернётся, — Абрамов улыбнулся по-дружески, видя на лице Щербакова лёгкое разочарование. — Он забыл, что вы должны были встретиться? — Да нет. Не договаривались. Думал, что перехвачу его до того, как уедет. Теперь придётся ждать, пока он не закажет услугу "трезвый водитель", — Лёша грустно усмехнулся. — В смысле? — Абрамов уставился на него с непониманием. — Ну, сегодня же пятница. — И что? — Нурик же обычно по пятницам до поросячьего визга. Лицо Абрамова совсем вытянулось от непонимания: — Лёх, ты что-то путаешь. Нурик по пятницам всегда в зале пропадает допоздна. Если он и пьёт после этого, то совсем немного. Теперь искреннее непонимание переметнулось с Ваниного лица на лицо Щербакова. — В зале? — Да. Боксирует там, пока не закроют около одиннадцати. Тот, что на Андропова. Лёх, ты чего? — Да спал, наверное, мало, — Щербаков попытался усмирить сильное внутреннее волнение и неуверенно улыбнулся. — Перепутал я что-то, Вань. Пойду. — Давай, Лёх. Отсыпайся. До встречи! "В зале до одиннадцати? И звонит мне тоже около одиннадцати, просит забрать. На Андропова. И бар там же. Если и пьёт, то совсем немного. Какого хрена?" В эту же пятницу всё снова повторилось. Просьба забрать из бара заплетающимся голосом. Качающееся тело, которое приземлилось на переднее сидение Лёшиной тойоты, сразу заполнив салон алкогольными парами и запахом сигарет. И рассказы о том, какой он, Щербаков, "замечательный и заботливый друг". Подъехав к дому Сабурова, Щербаков не стал глушить машину. Нурлан сделал вид, что хотел выйти из машины, и у него не получилось. Он повернулся к Лёше и посмотрел на него вопросительно. — Лёёёш, не пом...помжешь? — Нет, Нур. Сам справишься. Несколько секунд Сабуров продолжал смотреть на него осоловелыми глазами, а потом его взгляд стал более резким, а выражение лица серьёзным. — Нур, это что за нахуй? — Лёша отвернулся к своему окну и уставился на соседнюю машину. — Ты ещё долго собирался ломать всю эту комедию? — Лёх... — Что? — Щербаков резко развернулся к нему и посмотрел в тёмные глаза с явным недовольством. — Шутка затянулась? — Это не шутка. — А что? Бесплатное такси? Мог бы просто попросить, а не устраивать эту ебаную комедию, в которой всем, кроме меня, раздали роли. А я, как дебил, обхаживал тебя тут. Друг, блять! — Лёх, да успокойся ты. Никакой комедии. Ты — действительно лучший... — Друг? Только друг... — Лёша проговорил это совсем тихо и с неприкрытой досадой. — Что? — Ничего. Иди домой, Нур. "Доигрался, блять. Хотел сегодня поговорить с ним. Но как он обо всём догодался? Схема же работала беспроигрышно — смочить немного алкоголем шею и волосы сзади, нетвёрдая походка и немного пропущенных букв... Но он догадался".

***

Неделю спустя Нурлан сидел за стойкой в баре, в который всё-таки заглядывал время от времени. Особенно, когда на душе было совсем паршиво. С практически бессменным барменом они познакомились в самом начале таких нечастых визитов, и тот, сразу узнав Сабурова, проявил достаточно тактичности, никогда не приставая со своими расспросами, но всегда наливая тому в меру с понимающе-поддерживающим взглядом. То, что Нурлану всегда и было нужно в такие моменты. И в этот вечер Кирилл поставил перед ним рокс с неразбавленным Jameson, учтиво кивнул, намекая, что будет неподалёку, если нужно обновить, и переместился к другому клиенту. В голове у Сабурова крутились всё те же навязчивые мысли, которые не давали нормально спать с того самого вечера в Лёшиной машине. "Почему он так резко отреагировал? Это же была совсем не шутка. Дурак, что не признался прямо. Уже, наверное, глупо всё объяснять ему. Лёха и сам хорош, никогда не ставил меня на место, когда я его хотел обнять. А с другой стороны, что ему было делать с пьяным другом? Другом, блять..." Нурлан даже не заметил, как кто-то подсел за стойку сбоку, совсем близко к нему. — Угостишь друга? Нурлан вынырнул из самокопательных мыслей и с удивлением повернулся на знакомый голос, который отдался приятным эхом внутри. На стуле рядом сидел Щербаков и смотрел на него в упор со странным блеском в глазах. Как-то чересчур откровенно и прямо, совсем не похоже на его обычно бегающий взгляд. — Лёх? Ты что здесь делаешь? — А что обычно делают в баре? Просветишь меня, как непьющего друга? — Щербаков быстро перевёл взгляд на полки с огромным количеством бутылок, а потом снова впился глазами в Сабурова. — Пьют, но… но только ты ведь совсем не пьёшь, — Нурлан нахмурился — слово «друг», которое Лёша уже дважды упомянул, болезненно резало слух. — В хорошей компании можно и выпить. — Лёх, ты уже прибухнул, что ли? — Сабурова осенила догадка, и он только убедился в этом, заметив, как еле заметно вспыхнули красным щёки Щербакова. — Нур, я хочу, чтобы ты сделал мне одолжение. — Одолжение? Какое? — Как другу. Мы же с тобой друзья? Правда? — Лёша нарочно сделал акцент на последних словах и мягко улыбнулся. — Сыграй со мной в игру. Мы же уже сыграли в твою несколько раз. Теперь давай в мою. Всего один раз. — В какую игру? — Нурлан смотрел на Лёшу, не понимая, чего тот от него хотел. — Щербаков, ты точно пьян. Лёша несогласно помотал головой. — Совсем немного. «Если бы я не выпил, никогда в жизни не пришёл бы к тебе сюда и не предложил то, что собираюсь сейчас предложить». — Игра совсем простая, — Щербаков наклонился к уху Сабурова совсем близко, обжигая горячим прерывистым дыханием. — Одна ночь. Два человека. Без прошлого и без будущего. И я — кто угодно, но только не твой друг. Лёша отстранился и посмотрел на него совсем пристально светлыми глазами, которые до краёв заполнили шальные искры. «Нормальные пацаны не влюбляются же в друзей, в корешей, и точно не хотят переспать с ними. А я хочу, блять. Хочу так, что готов лезть на стенку каждый раз, как тебя вижу». — Сыграем, Нур? Сабуров с неподдельным удивлением уставился на Щербакова, не замечая, как с силой сжал свой рокс. Ещё чуть-чуть и треснувшее стекло впилось бы острыми краями в пальцы. — Твоему другу налить что-нибудь? — спокойный голос Кирилла вырвал их обоих из затянувшейся паузы. Бармен, конечно же, узнал Щербакова, но не подал виду. — Нет, он не пьёт, — Нурлан ответил быстро, боясь, что Лёша закажет ещё спиртного, и тогда остановить последствия опьянения и без того непредсказуемого Щербакова будет совсем непосильной задачей. Кирилл снова учтиво кивнул и удалился. — Так что, Нурик? — Лёша не выпускал его из цепких объятий светлых глаз. — Обещаю, я никому ничего не расскажу. Слово пацана. Только одна ночь, а потом мы обо всём забудем. Просто представь, что я — не твой друг. Кто угодно, но только не друг. — Кто угодно? Лёх, только я ведь совсем не… — Совсем не пидор? Ты это хотел сказать? "Он что, решил отплатить мне своей игрой? Косит под пьяного или действительно такой? Только зачем ему это?" Сабуров молчал. — Я ведь тоже не по мужикам. Если ты вдруг забыл, на минуточку. — Тогда зачем? — Нурлан пытался найти в лице напротив хоть какие-то подсказки, но не получалось. «Решил посмеяться? Я сейчас соглашусь, а всё это — розыгрыш?» — Я хочу тебя. Совсем не как друга, — Лёша выдохнул про себя, не веря, что смог сказать это вслух. — Ты тоже можешь представить, что ты — это не ты. Или как в прошлые разы представь, что ты сильно выпил. Щербаков не хотел ничего объяснять. Ни то, что он всегда безумно хотел Нурлана, но запрещал себе даже думать о каких-либо отношениях с ним. Ни то, что послал ко всем херам свои гомофобные взгляды, но определил для себя, что он-то точно не педик. Просто ему до безумия нравился другой человек. Пусть и того же пола. Ни то, что этого требовала его физиология, вышибая из головы все здравые мысли. Каждую ночь. — Или у тебя на меня не встанет? — в светлых глазах наряду с откровенным желанием замаячил вызов. "Я, наверное, выгляжу сейчас совсем жалким с этими просьбами. Ну, и похуй! Попробовать мне ведь никто не запретит. Или всё, или ничего. Пусть всего одна ночь. Но с ним..." Сабуров только сейчас заметил, что и оделся Лёша как-то по-другому. Как-то более вызывающе, что ли, как будто специально собрался его соблазнять. Белая футболка совсем плотно обтягивала крепкий торс, подчёркивая накачанную грудь и руки, а светло-голубые джинсы соблазнительно обхватывали бёдра, и Нурлан был на сто процентов уверен, хоть и не видел сейчас, что они неотразимо смотрелись на упругих ягодицах. Даже со своими отросшими волосами Щербаков что-то сделал, что сейчас явно заставляло всех вокруг задерживаться глазами на его причёске чуть дольше, чем обычно. "Не встанет? Да у меня стоит, блять, каждый раз, когда ты на меня смотришь как сейчас. А когда трогаешь, я вообще... Как бы не сорваться к херам в один прекрасный день. Как я вообще пережил все те пятницы, когда ты подвозил меня домой и был так близко? Совсем близко. Блять! Я определённо веду себя сейчас как пидор. Да и похуй!" — Нур? Один раз. Без каких-либо обязательств, — тон Щербакова стал совсем умоляющим. Сабуров сидел в ступоре, не понимая, что вообще сейчас происходило — больная игра его фантазии или мечта, которая могла стать реальностью, стоило ему лишь кивнуть. — Ладно. Я всё понял… — Щербаков уже собрался встать со стула, чтобы убраться подальше от этого позора и уже, скорее всего, бывшего друга, но Сабуров успел положить свою руку на Лёшину, удерживая его на месте. — Ко мне или к тебе? — в тёмных глазах заплясали безумные огоньки, и Нурлан улыбнулся, принимая правила игры. "Одна ночь? Пусть даже он всё это не всерьёз. Я согласен даже на одну ночь. Пусть только она будет самой долгой. Пожалуйста!" — Без разницы, но к тебе будет ближе, — Лёша улыбнулся. — Я вызову такси. Пойдём. Нурлан расплатился за выпивку, и они направились на улицу, стараясь держаться как обычно и не привлекать к себе ненужное внимание. Так же было и в машине, пока они полчаса ехали до съёмной квартиры Сабурова. Оба боялись сказать что-то лишнее, что могло разрушить никем не установленные правила их новой игры и заставить кого-то из них передумать, но оба отчаянно чувствовали, как сильное желание и нетерпение наэлектризовали воздух вокруг. Поднявшись на уже знакомый этаж, Нурлан быстро открыл дверь и пропустил Щербакова внутрь. Лёша скинул кроссовки и прислонился к стене, собираясь с мыслями. "Только бы не облажаться сейчас". Сабуров кинул ключи на полку и, разувшись, повернулся к Лёше, вообще не представляя, как сделать следующий шаг. Щербаков поднял на него глаза, и в них читалось только всепоглощающее желание на грани с безумием. — Нур, здесь и сейчас я — не твой друг. Помнишь? — Помню, Лёш, помню… — Нурлан медленно направился к нему. «Конечно, помню. Не забывал ни на секунду. Больше никогда не забуду». Ближе, ещё ближе, совсем вплотную. Сабуров прижал Лёшу к стене, опуская свои руки ему на пояс и сминая пальцами джинсовую ткань. Наклонился вниз и Лёшины губы оказались так близко, что голова чуть не закружилась от внезапно накатившей эйфории. — Нууур… — громкий слово-выдох вышиб из головы последние сомнения. Нурлан коснулся чужой щеки, заскользил приоткрытыми губами по ушной раковине, опустился к мочке и сжал её. Лёша запрокинул голову назад, опершись затылком о стену, и совсем забыл, как дышать, чувствуя большие горячие руки на своей спине и то, как они натягивали с силой футболку. Крепкое, высокое тело навалилось сверху и прижимало его всё сильнее к стене. Так властно и нетерпеливо. Щербаков проскользнул руками вперёд, кладя их на сильные предплечья и начал гладить, покрываясь весь мурашками от того, как чужие губы продолжали жадно скользить по его шее. «Я, наверное, сошёл с ума. Не бывает так хорошо…» — Лёёёш… — в низком, хриплом голосе слышалось столько неконтролируемой страсти, безграничной нежности и… любви? «Я хочу в это верить. Сейчас я готов поверить во что угодно. Просто не останавливайся». Лёша протянул руку вверх и, положив её на коротко стриженный затылок, притянул лицо Нурлана к своему. Его губы коснулись упругих губ Сабурова и начали целовать, обхватывая и сжимая, сразу сдаваясь под встречным напором. Язык Нурлана ворвался внутрь и с жадностью начал исследовать всё, что хотел, пробовал его на вкус снова и снова. Сабуров положил руку Лёше на грудь и начал гладить упругие пластины мышц, которые выпирали чётким рельефом через тонкую ткань, коснулся напрягшихся и выступивших на футболке горошин сосков. — Как ты вообще влез в неё? Она такая узкая... — Нурлан улыбнулся через поцелуй, продолжая трогать всё, что так давно хотел потрогать. И больше не нужно было прикидываться пьяным. "И джинсы эти такие узкие. Специально меня провоцируешь?" — Узкая? — Лёша быстро отстранился и глянул вверх с довольной улыбкой. — Не она одна... Нурлан ничего не ответил, наклонился к нему и продолжил целовать в ещё большем иступлении, попутно стягивая мешающую футболку и припадая губами к обнажённой коже. Щербаков расстёгивал неслушающимися пальцами пуговицы на рубашке, сразу запуская внутрь руки и навечно выбивая у себя в памяти каждый момент прикосновения к желанному телу. Они оба и не поняли, как за чередой непрекращающихся поцелуев и мелькания ненужной одежды, которая летела во все стороны, оказались в спальне, на постели, уже полностью обнаженные. Нурлан нависал над Лёшей сверху, опираясь на напрягшиеся до вздутых вен руки, и продолжал выцеловывать влажную, покрасневшую от частых касаний грудь. Щербаков вцепился пальцами в его плечи, то сжимая до лёгкой боли, то еле ощутимо поглаживая, будто прося прощения за чересчур неистовые ласки. Оба понимали, кто будет снизу, если они зайдут совсем далеко, но только ни у одного из них не хватило смелости сказать или спросить об этом вслух. Оба чувствовали, как уже давно вставшие члены упирались в тела друг друга, пытаясь получить хоть какую-нибудь стимуляцию, потому что всё происходившее было уже совсем невыносимо. Лёша непроизвольно развёл ноги, ощущая, как чужое колено протиснулось между ними. Он не раз думал о том, как всё это произойдёт, и даже смирился с новой ролью, понимая, что Сабуров вряд ли ляжет под него. Тело податливо раскрылось навстречу возбуждённому органу, который уже чувствовал чужое тепло и предвкушал манящую узость. Он медленно тёрся вокруг такой соблазнительной звёздочки ануса, но не пытался ещё проникнуть внутрь. "Сейчас совсем не друг. Значит, можно всё? Совсем всё?" И как бы Нурлану ни хотелось ворваться сейчас в Лёшу и не начать вбивать его жадно в постель до полного изнеможения, на всю длину и до громкого шлёпания наполненных яиц о раскрасневшиеся ягодицы, он не мог. "Ночь закончится, закончится эта игра, а ему с этим жить всю жизнь. Он мне потом не простит". Сабуров почувствовал как напряглось Лёшино тело под ним, наклонился ближе и поцеловал Щербакова в висок, тихо шепча «не так, Лёш... не сейчас». "Я хочу чтобы он был трезвый, если мы когда-нибудь всё-таки… Эта ночь и так намного больше, чем я мог мечтать". — Нур, у меня есть... есть смазка там, в кармане... — У меня всё есть, Лёш. Сабуров улыбнулся и потянулся рукой к верхнему ящику прикроватной тумбочки. Нащупал маленький тюбик и, открыв его, размазал прохладный гель по внутренней стороне бёдер Щербакова. Тот смотрел на него снизу-вверх, не до конца понимая происходящее. Пройдясь несколько раз влажной рукой по своему члену, Нурлан отстранился, поднял Лёшины ноги вверх перед собой, сводя их вместе и крепко удерживая руками в таком положении и толкнулся вперёд. Напряжённый член скользнул между сведёнными ногами, входя в узкое пространство и ощущая, как множество волосков раздражают и сводят с ума чувствительную головку. Не ожидая такого, Лёша застыл на несколько секунд, а потом с вожделением смотрел на лицо Нурлана, на котором отражались все те чувства и эмоции, которые тот испытывал. Не отрываясь взглядом от светлых глаз, Сабуров быстро двигался между бёдер, заставляя кожу гореть от сильного трения, а жар спускаться вниз к Лёшиному паху. — Я, блять, не верю, что всё это на самом деле... — Как будто я верю, — Щербаков улыбнулся, быстро двигая рукой по своему члену и не переставая пялиться на то, как блестящая набухшая головка его "друга" то появлялась, то исчезала между его крепко сведённых ног. Сабуров прекратил движения и, выпустив Лёшины ноги из своих рук, наклонился быстро вниз, и Лёша чуть не задохнулся — губы Нурлана расплылись в улыбке вокруг его члена. Сабуров насадился несколько раз совсем глубоко, а потом начал быстро двигать головой вверх-вниз, опускаясь тугим кольцом губ на вздыбленный член, который так ждал его прикосновений. Лёша прикрыл глаза и, цепляясь пальцами за простынь, пытался не кончить сейчас же, не растечься по кровати совсем. Не дав Щербакову достигнуть уже совсем близко маячившего оргазма, Нурлан выпустил его член изо рта и перевернул Лёшу на живот. Навалился сверху, прижимая к матрасу своим влажным телом. Почувствовав снова близость другого тела, его член снова начал отчаянно тереться об него, отчего Лёша мелко вздрагивал и дышал совсем глубоко. Сабуров прижал своими руками оба запястья Щербакова к постели и, нависая сверху, продолжал сводить его с ума, зарываясь носом в светлые волосы на границе с шеей, проходя языком по ушной раковине, целуя с напором шею и плечи. Лёша немного выпятил назад таз, и член Нурлана скользил между ягодиц, иногда задевая сжатые мышцы заднего прохода, дразня и сводя с ума их обоих. Сабуров снова стал на колени позади Щербакова и приподнял ещё выше его таз, не давая Лёше поднять голову и грудь с кровати. Сжав руками Лёшины ягодицы, чтобы они плотно прижались по бокам к его члену, Нурлан начал двигаться быстро по ложбинке, время от времени специально задевая головкой чуть покрасневший вход в задний проход. При каждом таком касании Щербаков дёргался от ещё не ярких вспышек удовольствия. Он дотянулся рукой до своего члена, который метался в разные стороны во время быстрых толчков сзади и начал быстро надрачивать сам себе, не в силах уже скрывать тихие низкие стоны. Перестав на время двигаться, Нурлан посмотрел на до безумия откровенную картину перед собой, стараясь обуздать свое неконтролируемое желание прямо сейчас вставить разрывающийся от возбуждения член в манящую узость. Лизнул свой большой палец и положил его на мелко подёргивающиеся круговые мышцы, начиная медленно гладить подушечкой по кругу, иногда чуть надавливая в центре. Так желанно... Лёша лежал головой на кровати, закрыв глаза и продолжая доводить себя до полного исступления собственной рукой и разрешив Нурлану делать с собой всё, что угодно. Он и не заметил, как сам начал подаваться немного назад, желая ощутить опять и опять касания пальца к расслабляющимся мышцам, к совсем уже чувствительной коже между мошонкой и анусом. Так чувственно... Продолжая гладить Лёшу между ног, Нурлан взял второй рукой свой член и начал быстро водить по нему, ни на секунду не отрываясь взглядом от покрасневших краёв под кружащим пальцем, от приоткрытых Лёшиных губ, из которых всё чаще вылетали хрипы и стоны, от соблазнительных изгибов тела перед собой. Так безумно... "Если я попробую хоть раз, я не смогу больше остановиться и забыть об этом. Будет ещё больнее, если попробуешь несбывшуюся мечту "на вкус" хоть раз". — Лёш...Лёш...Лёш... — Нууур... пожалуйста... не останавливайся... Когда тело Щербакова сильно напряглось от совсем стремительных движений его руки по члену, Нурлан с силой сжал Лёшину ягодицу и прикрыл глаза, чувствуя, как долгожданное освобождение выплёскивается наружу, падая на раскрасневшееся, влажное тело перед собой. Отойдя от оргазма, Сабуров снова взял свой член в руку и начал растирать набухшей головкой белые капли по покрасневшим ягодицам, по ложбинке между ними, снова обводил всё еще нетронутые, сжатые мышцы заднего прохода перед собой, разрешая себе только фантазировать, как бы туго они могли обхватить его. Но это, может, когда-нибудь. Точно не сейчас. Нурлан опустился снова на Лёшу, чувствуя, как расслабляется его тело под ним. — Пойдём в душ. — А надо? — Пойдём. Ночь ведь ещё не закончилась, — Сабурову так не хотелось, чтобы взошло солнце, разбивая вдребезги ту иллюзию, в которой он уже пропал с головой. — Что? — Лёша ещё не до конца пришёл в себя после ярких ощущений. — Пойдём. Хочу быть с тобой до утра. Ты же просил о целой ночи... И ночь продолжалась, всё больше стирая грань между игрой и реальностью. В душе вслед за тёплой водой на Лёшино лицо снова сыпались непрекращающиеся поцелуи. Нурлан держал его лицо обеими руками и, подняв вверх, не прекращал целовать. Щербаков и не мечтал, что всё будет так. Те самые руки на его теле, тот самый голос шепчет его имя, те самые губы по его коже. Его вкус. Его запах. Жар его тела. Оказавшись снова в кровати, они оба и не заметили, как заснули, плотно прижавшись друг к другу. Обоюдное нервное напряжение, приятное опустошение и расслабляющий душ сделали своё дело. Когда Нурлан проснулся, Лёши уже не было рядом. Как он и обещал — одна ночь, без прошлого и будущего, без каких-либо обязательств. *** Вечером, на очередной мотор Нурлан пришёл раньше всех, так и не определившись, как реагировать во время встречи и дружеского общения с Лёшей. Тот заявился последним и был, как обычно, весёлым и беззаботным, абсолютно не показывая своим поведением, что что-то поменялось. Всё те же шутки и подъёбы, всё тот же тёплый и задорный взгляд. Никакой просьбы в глазах. После съёмок Щербаков сразу попрощался со всеми и попытался уехать домой, но Нурлан перехватил его на парковке, когда Лёша уже выруливал к выезду. Сабуров подошёл к водительской двери, ожидая, когда Щербаков опустит стекло. — Лёх, надо поговорить. — Нур, не переживай. Если ты о нашей ночи, то я никому ничего… — Не об этом я, — Нурлан сделал глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями. — Лёш, я хотел сказать, что… — Что? — Мы не сможем остаться друзьями. Ты понимаешь? Я не смогу больше... — Понимаю, — Щербаков быстро отвернулся, будто получил пощёчину. "Я знал, чем рисковал. Но эту ночь я буду помнить всегда. Даже лучше, что мы будем меньше общаться. Не будет так больно". — Нет. Ты не понял, — Нурлан положил руку сверху на водительскую дверь и наклонился к окну. — Я не смогу быть твоим другом. Только другом, — наклонился и быстро поцеловал в губы повернувшегося Щербакова. — Мне нужно больше. Лёша смотрел на него в изумлении, видя, как на губах у Нурлана заиграла еле заметная заискивающая улыбка. — Я хочу, чтобы каждая наша ночь была такой же, как вчера. — Каждая ночь? — изумлённый Щербаков весело прищурился. — Я, конечно, догадывался, что ты ненасытный, но… — Заткнись, Лёх. Я хочу попробовать. С тобой... — Попробуй! Не обращая внимания на возможных свидетелей происходящего, Сабуров наклонился снова к Лёше и быстро поцеловал, заставляя его закрыть глаза и выпустить руль из рук. Так желанно. Так чувственно. Так безумно. И уже вне игры.

***

Нурлан почти месяц не заглядывал в любимый бар и случайно встретил Кирилла в супермаркете, куда заскочил перед тем, как помчать домой, на новую съёмную квартиру. Он увидел бармена в ряду с консервами и тепло улыбнулся. — Нашёл, что искал? — Кирилл кивнул ему и улыбнулся в ответ. Сабуров сначала немного смутился, но потом расплылся в довольной улыбке: — Очень долго искал. Но наконец-то нашёл. Кирилл кивнул всё с тем же понимающе-поддерживающим взглядом. И оба имели в виду совсем не баночку с мариноваными мидиями, которую Нурлан так долго искал на полках. Сабуров ещё раз улыбнулся на прощание и почти бегом направился к кассам, уже, наверное, в сотый раз перечитывая на телефоне сообщение: Лёха [19:24]: Ты скоро домой? Тебя ждёт сюрприз. Я готовился его готовил очень долго😉