Старое доброе домашнее насилие

      Ровно в восемь утра Козетта аккуратно приоткрыла дверь в комнату Первого принца, ныне комнату Санджи, оправила чистенький передник… и со всей дури ее захлопнула, так что эхо пробежалось через весь устланный теплым ковром коридор.       За соседней дверью тут же началось шевеление. Король Ророноа не заставил себя ждать и распахнул дверь королевской почивальни. Оттуда стрелой вылетела Шипучка. Король продержал ее у себя, как заложника любви, всю ночь, но приманиваемый хозяин не пришел за кошкой. — Козетта?! — король видимо напрягся и настороженно уставился на дверь в комнату Санджи. — О, вы здесь, какое счастье, — нервно зачастила Королева. — Все дело в Санджи, мы говорили с ним вчера уже поздно вечером, в библиотеке. И с тех пор я не могу его найти! — Ночью в библиотеке? — нахмурился Зоро. — Да, он был чем-то обеспокоен. Чем-то вроде «ни одной принцессы в Джерме не будет, пока я здесь», — Козетта была коварна самым иезуитским способом, намеренно используя в своей интриге слова, которые говорились вчера между королем и Санджи с глазу на глаз. Никто не мог знать о содержании беседы, что прибавляло достоверности ее истории. Она трагически заломила руки. — И вот теперь я все ждала его на кухне, мы всегда готовим завтрак вместе. Но его все не было, и потом я вспомнила, за чем застала его в библиотеке. Он просматривал списки прибывших суден и отбывающих завтра, которые принес ему Красавчик. Я только сейчас поняла…       Король Зоро исчез из видимости на полсекунды и появился уже с катанами на поясе. Он размашисто зашагал по коридору, Козетта семенила изо всех сил и не поспевала за ним. — Вот ведь упрямый ублюдок, — процедил Король и достал заложенную за оплетку ножен белой катаны бумажку. Положил ее на ладонь и вгляделся, та слабо дернулась в сторону города. Библкарта! Козетта лишь читала про редкие дорогие «компасы к человеку», но узнала ее по описанию сразу же. Так у короля была библкарта Санджи! Это радовало и одновременно немного пугало, мог ли он сбежать, если бы правда этого захотел?       Козетта порадовалось про себя, что продумала коварный план детальнее, и он не посыпался еще на первой стадии. Теперь нужно только поспеть за королем… Он спрыгнул с лестницы! Приземлился на одно колено посреди центрального зала и жиманул с низкого старта через главную входную группу. Беременная Козетта торопливо поползла вниз, крепко цепляясь за перила, — месть местью, но в ее положении у нее нет права свалиться кубарем.       Она очень спешила, и без того не особо спортивная, теперь она выдохлась куда быстрее. Как бы ни покрывалась ее спина потом на пока еще довольно кусачем весеннем утреннем воздухе, она не могла поспеть за летящим вниз к порту королем. Щебенка главной дороги была скользкой от утреннего тумана, и Козетта спешила, благоразумно прикрывая живот на случай падения. Козетта перевела взгляд на воду гавани и в ужасе закрыла рот руками: от порта отбывал корабль.       Яркий и добротный, с разноцветными парусами, он принадлежал какому-то очень зажиточному купцу, Козетта помнила, она же изучила доклад Красавчика для правдобоподобной лжи. И на это торговое великолепие уже нацелился король Ророноа, на бегу доставая из ножен катаны. — Король Ророноа, нет! — все вышло из-под контроля, у нее не было планов топить корабли! Королева Козетта таким не занимается! Слепящий отблеск катаны на фоне и без того блестящего в утренних лучах моря. Козетта прищурилась, когда и добротная (дорогая, сказал бы Санджи) мачта вместе с несколькими красочными парусами накренилась и тихо ухнула в воду. Целиком.       Король не топил корабль, на котором уплывал Санджи, он просто не давал ему покинуть гавань, пока Зоро не добежит до порта. — Король Зоро, что вы делаете! — кричала Козетта, а сама думала: «Что я делаю, это же результат моей манипуляции! Насколько искусен в этом деле Санджи, если ему удается, пусть не всегда, заставить короля поступать так, как считает важным Санджи».       Козетта выбилась из сил, но не сбавила скорость и добежала-таки до порта. Только на месте схватилась за покалывающий бок и захлебнулась воздухом. Король Ророноа стоял здесь — сложив руки высоко на груди и осуждающе посматривая на палубу «Фейерверка», Козетта вспомнила название невезучего корабля. Зоро смотрел, как суетятся и толкаются на чисто выскобленной палубе люди, ожидая, когда его самовольный любовник соизволит выйти на свет и раскаяться в тайном побеге.       Мачта с дорогими парусами красиво тонула в портовых водах. — Боги, король Зоро, — приложила палец к щеке и безысходно вздохнула Козетта. Сделанного не воротишь.       За спиной раздался металлический стук и дребезжание, и сразу же: — КАКОГО ХУЯ, ЗОРО?! УТРО НЕ УТРО БЕЗ ПОТОПЛЕННОГО КОРАБЛЯ?!       Они разом обернулись: на мостках стоял Санджи, он выронил из рук металлический бидончик, это он громыхал прочь по деревянному настилу. — Злюка! — на лице короля расцвело такое облегчение, что Козетте стало стыдно за шутки. Ну и за корабль. — Ты здесь! Я думал, ты уплываешь! — Что? Зачем? — Санджи озадаченно заморгал. — Я спустился в город за парным молоком. Козетте захотелось непременно парного к завтраку… — О, так ты никуда не сбегаешь! — король шагнул на радостях вперед, пытаясь сграбастать в объятия чуть не оставившего его любовника. Но Козетта заметила, как быстро стрельнул глазами вокруг Санджи, как оценил тот шум и панику, которая привлекала зевак в обычно тихий ранним утром порт. И отступил ровно на два шага, что король прошел ему навстречу. Потому что король не может касаться и выделять чертову Джерму перед пережившими столько ужасов горожанами.        Она замечала теперь столько всего, когда знала. — Да с чего бы! Просто, — Санджи приложил ладонь ко лбу в приступе внезапной мигрени. — Морские боги, и все это еще до завтрака… Ты представляешь, сколько стоит эта мачта? А ремонт? А простой торгового маршрута? Почему ты не мог потопить чего попроще, если уж природа берет свое?! — Я… Злюка… — сбился с настроя король и неуверенно шагнул еще чуть-чуть вперед. Санджи тут же напряг плечи и завел ногу назад, готовый продолжить танец без прикосновений. С улочек подтягивался поглазеть на крушение народ. — Я просто испугался, что ты уплывешь из-за этих… — выдохнул Зоро.       И Козетта наблюдала, как Санджи поднял подбородок и посмотрел в лицо короля внимательно-внимательно. И она перевела взгляд на короля, впервые читая на его лице подобной силы эмоции тревоги и заботы, словно даже сбегающий от него любовник нуждается в первую очередь не в отповеди, а в защите.       Трое стояли на мостках в утреннем порту и молча обменивались взглядами. Двое совсем не замечали Козетту, и от этого трагического переглядывания ей становилось все более горько и совестно. Санджи даже не позволял подойти к себе, не что коснуться.       Санджи первым опустил взгляд, капитулируя. — Прости, я должен был предупредить.       Козетта не могла понять, с чего и откуда в его голосе и выражении лица раскаяние, если это король опять устроил кораблекрушение. Но вся его поза была печальной и виноватой, что хотелось прижать к себе и успокоить. Король тоже попал под печальное очарование и дернулся было вперед, но с видимым усилием, как показалось Козетте, остановил себя. — Я бы проверил коней, — брякнул король, и Козетта ожидала чего угодно в дальнейшей драме любовников, но не этого. — Сейчас?! — приподнял бровь Санджи. — Волнуюсь за лошадей, — упрямился король. — Там вся команда Фейерверка вдоль палубы выстроилась, чтобы сдаться тебе в плен по непонятной для них причине. Какие лошади… — Лошади испугались шума, — перебил его король. «Какого черта?!» — Козетта устала уже вертеть головой, вглядываясь то в Зоро, то в Санджи. И не зря, щеки последнего слегка запунцовели, когда он покорно кивнул. — Как ваше величество пожелает. Я передам извинения и стандартное прошение на компенсацию от королевства, как только закончу, — кивнул он Козетте. И первым тронулся с места, он направлялся точно в сторону новых конюшен, построенных на месте разрушенных во время нападения тартов Большой Мамочки старых. Король Зоро потерпел секунды три для вида, прочистил горло и как бы невзначай последовал за ним.       Козетта проводила двоих, которым запрещено касаться друг друга, соболезнующим взглядом. Вчера она чувствовала куда большую злость, чем сегодня. Сейчас ее вымещала против воли мягкая элегическая грусть. У моряков Норт-Блю была такая песня про моряка и возлюбленную, которая стала морской пеной, чтобы всегда следовать за его кораблем. Вот только морской пены ни обнять, ни коснуться нельзя, она расползается под руками. — Что, на лошадок посмотреть пошли? — через перила перегибалась, всматриваясь в разноцветье тонущих парусов, Джек. Козетта даже не заметила, что малышка уже давно здесь. — Король Зоро ну очень этих лошадок обожает, — пояснила неудомевающей Козетте Джек. — Часто ходит их проведывать с Санджи. Особенно когда что-то случается. Вдруг лошадок поранило? — Часто? — переспросила Козетта, осознавая, как же мало она бывает в порту и знает о его жизни. — Агась! Мы с Криштофом туда не ходим, там одна лошадка — уж больно кусучуя! Она иногда и Санджи трепает, тот такой лохматый-лохматый выходит. Но все равно помогает королю Ророноа. Потому что понимает, как тот любит лошадок, — выложила все, как на духу, Джек. — Понимает, как любит, — зачарованно повторила Козетта. Как много переменных в этой интриге для нее все еще скрыты сумраком, не удивительно, что все пошло не по плану.       Она вздохнула и пошла разбираться с пострадавшим владельцем судна. Ведь по сути это ее вина, что король Ророноа снес им мачту. Он слишком боялся потерять того, кого ему было даже запрещено коснуться под чужими взглядами.       Потом ей придется признаться Санджи, что это она виновата в очередной корабельной катастрофе. Быть может, на первый раз прощается. Чувство вины заставило ее меньше пылать праведным гневом, теперь у них с Санджи обоих рыльце в пушку.       Козетте даже немного полегчало, когда Джек доложила ей через полчаса, что кусучая лошадка и в этот раз Санджи всю одежду помяла и волосы взъерошила.       Значит, помирились.