Научиться быть ведомым

- Итак. Думаю, вам уже известно, что хастл – это парный танец, основанный на концепции взаимодействия ведущего и ведомого. А также умении слушать своего партнёра, а главное – слышать его. Высокий мужчина, одетый в облегающую чёрную футболку и слегка расклешенные брюки, сидевшие чётко по фигуре, того же цвета. Осанка, присущая опытным мастерам, та, которая выглядела натянуто ровной, но при этом до абсурда естественной. Его улыбавшееся и спокойное лицо располагало, возраст «за сорок» выдавала разве что кожа, испещренная неглубокими морщинами, и то лишь на местах, которыми он привык выражать эмоции довольства, но никак не угрюмость или напряжение. Редкие волнистые волосы собраны в небрежный хвост, некоторые пряди свисали по обеим сторонам от лица, но выглядели естественно и явно не мешали ему. Он был похож на типичного творца. Художника, не нуждавшегося в кистях и красках для того, чтобы писать картины. Его полотнами были люди, обращавшиеся с просьбой научить их танцевать. И перед каждым первым занятием со своим будущим учеником он испытывал трепет и благоговение, предвкушая свою новую работу. - Можете называть меня Роб. Я не сочту это за фамильярность, наоборот, это сотрёт некоторые границы между нами и поможет стать напарниками в освоении нового дела. Всё это время преподаватель говорил с сидевшим на стуле молодым человеком. Роб прекрасно знал, что такое «Первое занятие» и буквально кожей научился чувствовать эмоции, которые приносили с собой начинающие. И именно поэтому не обременял брюнета своим бдительным вниманием, давая возможность спокойно переодеться, не торопя и не подгоняя. Судя по вальяжным движениям, с которыми его новый подопечный менял выходные штаны на спортивные трико, спешить приступать к началу он и сам не собирался, принимая одолжение преподавателя за данность. Парень сменил рубашку на тренировочную майку. Выглядел отстранённым, а его спокойствие легко можно было отнести к чему-то напускному. - Меня зовут Леви. И, как я говорил раннее, мне нужно научиться танцевать за женскую сторону. Несмотря на холодное и бесстрастное выражение лица, Леви не выглядел как напыщенный танцор-адепт, пришедший сюда кому-то что-то доказать. Роб был осведомлён о необычности сегодняшней «индивидуалки», удивления или недоумения на его лице не было, но только сейчас он мог оценить воочию обладателя этого неформального запроса. Невысокого роста, с короткими тёмными волосами. С девушкой его можно было спутать разве что в пальто и только из-за притягательных черт лица, тонких и заострённых, но не сейчас. Вместо тонкой талии – крепкий пояс, узкие плечи обладательниц его же роста заменяли его, широкие, в меру мышечные и крепкие. И никаких намеков на просвечивающиеся косточки лопаток, за которые Роб привык придерживать неуверенных в следующем движении барышень. Леви был хорош собой, подтянут и статен. Каждый приближавшийся к центру зала, где его ждал преподаватель, шаг чеканился, шурша замшевой подошвой. Его дискомфорт выдавали лоб и взгляд, которые неслись раньше груди и делали его силуэт сутулее нужного. Нужного для того, чтобы выражать уверенность и невозмутимость. - Моя первостепенная задача заключается в том, чтобы дать почувствовать вам, как партнёры могут общаться друг с другом без слов, - Роб не прекращал располагать к себе, каждый его жест и мимическое движение говорили о принятии и понимании. Леви изогнул тонкую бровь, еле успев её сдержать, чтобы та не уползла в сердитое недоумение. Если бы не мысленное напоминание себе самому, зачем он здесь находится… Точнее ради кого. Эрвин уже не раз вскользь и невзначай упоминал о том, что хорошо было бы заниматься танцами вместе. И Леви потребовалась не одна неделя совместного сна с этой мыслью для того, чтобы сдвинуться со стадии отрицания и добраться до принятия. «Сегодня не первое апреля для того, чтобы ты строил из себя комедианта», «Ты издеваешься? Сегодня танцевать с тобой за бабу, завтра ужин в костюме горничной кашеварить? Проспись, ради бога, мысли у тебя дерьмовые», «Тебе в группе партнёрш стало не хватать, и ты решил меня в свою павлинью секту затянуть? Извращенец». Эрвин выдерживал колкие замечания своего любимого мужа с привычным для них обоих спокойствием и доброй улыбкой, чем раз за разом разглаживал его ощетинившееся состояние. - Нет, Леви, ты неправильно меня понимаешь. Одно дело заниматься тем, что нравится, с посторонними людьми, и совсем другое делать это с тобой. Мне кажется, я познал бы новую грань счастья, встань ты около меня и позволь опустить одну руку на лопатку. Второй взять тебя за пальцы и повести. Сказанные в тот вечер слова были скреплены действиями, да так искусно обволакивающими голову и тело приятными ощущениями, что Аккерман окончательно сменил гнев на милость. В один из семейных вечеров он будет готов подойти к Эрвину и предложить себя в качестве партнёра, но в другом, раннее не испробованном ключе. А сейчас. Нужно сделать над собой усилие и посмотреть на всё с позиции обучающегося. В голове Аккермана за секунды проиграл сухой монолог с самим собой, где он сухо заключил, что Роб – проводник. Помощник в созидании сюрприза, который хотелось сделать любимому человеку. И никто более. - Что от меня требуется? – следом за сухим вопросом Роба полоснули по лицу колкими серыми глазами, но и он был не промахом человек. - Расслабьтесь. Здесь не будет инструктажа. - Леви протянули руку в приглашающем жесте, на который он среагировал по-мужски сдержанно, вкладывая ладонь, куда надо и вставая поближе. Роб мягко улыбался, под плавно нарастающую громкостью музыку начиная глубже дышать, словно приветствуя пустой зал перед начинавшимся занятием. - Вторая ваша рука должна быть на моём плече, моя будет касаться вас со спины, попробуйте услышать мои пальцы и куда будет проситься двигаться ваше тело. Без толики злобы и ребяческого возмущения Леви опустил локоть чуть выше сгиба преподавателя, пальцы помещая на плечо, около шеи. Знал, к кому пойти, выбрал из всех работавших в студии самого огромного, но, по его ощущениям, максимально приближённого по росту к Эрвину.