Научиться быть ведомым

Люди молчат. Молчат, когда хотят набраться сил. Когда не находят, что сказать в ответ. В одиночестве или говорливой компании. От скудности эмоций или переизбытка мыслей. Люди молчат, ведя с собой непрерывные монологи. Отыгрывая чужие роли своим же голосом, представляя пёстрые картины о Завтра и еле помня блёклые абрисы своего Вчера. Тишина закрытого рта может быть злобной и отталкивающей. Или располагающей и уютной. Молчание Леви было слишком красноречивым и вопиющим. Особенно, когда при этом он смотрел перед собой в одну точку, не фокусируя глаза. "С каких пор ты стал таким самоедливым? Так сложно сконцентрироваться на занятии, а не на отвлекающих...факторах?" Постановка вопроса обесценивающая, а вот его наличие говорит о том, что Леви терзался, как бы в обратном себя не переубеждал. Вымуштрованный рационализм чётко раздавал происходившему роли и названия. Роб - преподаватель. Человек, исполняющий набор функций, которые должны приблизить обучаемого к результату. Он, Леви - подопечный. Ученик, на время урока принимающий главенство педагога над собой. Их близость - инструмент. Объятия, касания, фигуры, при которых приходилось соприкасаться бедрами, икрами - следствия, а не причины. Чем глубже Леви погружался в собственные мысли, тем становилось только хуже. Верное Эрвину сердце заходилось в груди брюнета тошнотворной дрожью. Он злился на себя за то, что стал таким сентиментальным. Прикосновения от чужих людей всегда претили ему. Будь то похлопывание по плечу от прохожего, желавшего обратить на себя внимание, протягивание руки от сердобольного человека, решившего помочь, или тот же жест, совершаемый некоторыми при знакомстве. Обычно Леви такое игнорировал. В самом деле, словами представиться что ли недостаточно? Обязательно нужно стремиться облапать друг друга? "Вот шлюхи. Объекты для спаривания пришли магнитить или танцами заниматься?" Для того чтобы попасть в зал для "индивидуалок", где его к назначенному времени ждал Роб, Леви приходилось проходить мимо женской раздевалки. Из неё то и дело выходили одиозные барышни: в длинных юбках или коротких шортах, спортивных футболках или откровенных майках, больше походивших на нижнее белье. Некоторые особи всем своим видом вопили в мольбе обратить на них лишнее внимание. Топтали попытки Леви относиться к школе танцев как к спортивному залу своими вульгарными каблучищами. Насмехались над его серьёзным подходом к занятиям размалёванными помадой ртами. Оскорбляли шаловливыми хлопаньями ресниц в спину. Раздражали одним своим присутствием. А ещё больше раздражало то, что он с ними заодно. И через несколько минут его, также как и их, будут держать за руку, вести под музыку, а его задачей будет малое - слушаться. И помнить, помнить, мать твою, ради чего он здесь находится. Он задавался вопросом, стоит ли его игра под названием "Сделай мужу приятное" свеч, уже не один десяток раз, но постоянно приходил к ответу: "Стоит". И пропускал в голове смиренный вздох, ощущая покой только от воспоминания, в котором Эрвин улыбался, когда чему-то радовался. С приподнятыми в умилении, густыми у переносицы, бровями, мягкой улыбкой и блестящими глазами... - Рад тебя видеть! - Стоило в голове Леви задержаться приятной мысли, как её прервал бодрый голос Роба, вернувший в Здесь и Сейчас. - Привет. - Сухо отозвался брюнет, закрывая за собой дверь в зал. Под оживлённый голос учителя, повторявший вслух фигуры, изученные на прошлом занятии, Леви расстёгивал спортивную сумку, бесшумно ставя её подле стула, на который смиренно опустился. Рано или поздно этот день должен был настать. На всех предыдущих занятиях Аккерман неумышленно старался ставить ногу на носок и, словив на этом не одно корректное замечание со стороны Роба, сегодня решил шагнуть с места в карьер, сменив чешки на другую обувь. Задумчиво придерживая на среднем пальце за подъёмные ремешки пару чёрных туфель, Леви с равнодушным прищуром оценивал высоту каблуков. Никаких комментариев со стороны Роба не последовало, хотя он прекрасно видел, что собирался делать его подопечный. Мужчина лишь понимающе улыбнулся, проходя в центр комнаты, чтобы встретиться с партнёром уже наизготове. Продев ремешки туфель в шлёвки на щиколотках и закрепив их поплотнее, Аккерман опустил обе стопы на пол, безрезультатно попытавшись растопырить в обуви пальцы, словно стараясь ощупать пол через подошву. Ни черта непонятно, а чтобы было понятно, придётся всё же встать. Ещё и перед глазами мужика, который одним своим присутствием начинал нервировать наравне с теми шлёндрами из коридора. Придержав рукой спинку стула, Леви встал и выпрямился, с непривычки перенося вес с поднятой каблуком пятки на носки. Видок в зеркале напротив, увы, самоуверенности не придавал, колени ушли вперёд, осанка всем своим видом выражала сковавшее тело неудобство. Молча крепко выругавшись, Леви двинулся в сторону учителя, бросая всю свою собранность на движения мышц и совсем забывая о лице, на котором собрался концентрат угрюмой суровости, покрытой плёнкой показного равнодушия. Не рассчитал. Ошибся. Не предугадал. "С места в карьер" оказалась не лучшей стратегией. Сколько ноги не качай, не тренируй, а специфическая нагрузка очень скоро дала о себе знать: икры Аккермана забились, подъём стопы устал и шаги с каждой последующей минутой становились всё более валкими. Леви понял, что единственной надеждой на удержание равновесия был державший его партнёр. Тело то и дело подавалось к Робу ближе "нужного", дистанцированные позиции становились тесными, для преподавателя - рутинными и ничего не значившими, но для Леви в уязвимом положении - вопиюще оскорбительными. У Аккермана то и дело играли желваки, а сосредоточенная хмурость уже не просто присутствовала. Она кричала о презрении, которое еле-еле сдерживали за прикушенными удилами. Ох, эта тонкая грань между "сделать замечание" и "оскорбить личные границы". Нужно быть тем ещё кудесником, чтобы угадать момент для того, чтобы человек воспринял критику не как удар по самооценке. Увы, Роб во владении волшебством сегодня прогорел. - Остановись. - Роб задержал свою "партнёршу", порядком устав от "её" попыток передать груз неустойчивого равновесия на его руки. Но его недовольство было вызвано не этим. - Помнишь, я говорил, как важно научиться не мешать партнёру вести? Можно сказать, это самое важное, чем ты должен овладеть... Леви остановился, хлёстко отвешивая глазами звонкую пощёчину. Рука Аккермана на плече преподавателя заиграла венами, срываясь в загребающем движении. - Давай я дам тебе возможность. Выразиться иначе. Ибо я взбешён настолько сильно. Что готов досрочно прервать сегодняшний урок. - Рубашка скручивалась кулаком с таким напором, что воротник начинал Роба недвусмысленно придушивать. Расположенное до этого лицо мужчины, взятого "за грудки", обрело вызывающую строгость и невозмутимость. - Танец - это работа в паре, один не может постоянно бороться со скованностью и напряжением своего партнёра. Это выматывает. Я хотел обратить твоё внимание на зажатость. - Роб изменил местоположение своей придерживающей спину Леви руки, опуская её поверх кулака, сжимавшего его рубашку. - Прерывать урок или нет буду решать я. При сложившейся ситуации я предлагаю взять паузу. Может, твоё напряжение вызвано появившимися закрытыми позициями, к близостям со мной в которых ты морально не готов. Ничто не раздражает в гневе так, как спокойствие оппонента. Леви, пытающийся запугать мужчину, значительно превосходящего его по росту даже с учётом надетых каблуков, проиграл. Не тогда, когда сорвался с позиции обучаемого. Не тогда, когда лавировал между снующими в коридоре девушками, осыпая их гневными эпитетами и метафорами. А ещё тогда, когда начал сомневаться в том, что делает, раскручивая мысленные лёгкие недоразумения до глобальных катастроф. - В жопу засунь свои перерывы. - Неизысканно. Необдуманно. Зато честно. Леви оттолкнул схваченную в горсть рубашку вместе с Робом, сбрасывая со своей руки его ладонь. Путь до стула с сумкой рисковал быть тем ещё зрелищем, без опоры и поддержки, да ещё и на изрядно вымотанных ногах. Стащив обе туфли прямо на том месте, где стоял, Аккерман сдавил их в кулаке за каблуки, оставляя возможность разглядеть свою спину и затылок на прощание. - Совсем охуел со своими домыслами. - Выйдя в коридор, лёгким толчком пальцев наотмашь Леви проводил дверь до косяка, отфыркивая сказанное себе под нос.