Широко закрытые

— Ты не представляешь себе, что это за место! Сказка! Километровые полигоны, дуэльные залы — даже маггловские стрелковые клубы предусмотрены!       Гарри Поттер увлечённо и очарованно расписывал Рону тренировочную базу авроров, куда его, по большой дружбе, провел министр Шеклболт. — А что с их интернатом? Я слышал много интересного о его ночной жизни… — загорелся Уизли, позабыв про имбирный пряник в своей руке.       Друг усмехнулся, поправляя очки: — Думаю, слухи на ровном месте не возникают… — Крууть…       Парни сидели в уютной кофейне Косого Переулка и ждали Гермиону, попивая ароматный кофе. Народу в такое время было немного, и мальчики прекрасно общались, устроившись за стойкой у окна. — А я о чем! Кингсли обещает зачислить нас в середине учебного года, он договорится, нужно будет только самим нагнать темы первого семестра — и мы в шоколаде. — Черт возьми, Гарри, как хорошо, что мы герои!       Парни весело чокнулись бумажными стаканчиками, но сразу после глотка улыбка Гарри погасла. — Да… Жаль только не каждый бы поднял с нами такой тост…       Рон кивнул понимающе. — Думаешь, все так плохо? — Похоже на то… Не это главное, главное, что она несчастлива. Наша жизнь её пугает — слишком много шума и внимания. Мне привычно, тебе лестно — Рон шмыгнул носом, — а Гермионе все это… Как камень на шее.       Рональд подумал ещё пару глотков перед тем, как продолжить: — Да, но как же она будет? Ведь нельзя так всю жизнь волочиться, куда тянут… В конце концов она… — Оо, привет, Гермиона, — воскликнул Гарри, особенно выделяя имя, — мы тут!       Девушка зашла в кафе румяная и улыбающаяся. Её вязаный шарф красивого шоколадного оттенка подчеркивал глаза и оттенял кудри. — Погода — прекрасная, правда?       Мальчики, различив редкий уровень радости в её голосе, отыграли соответствующую беззаботность на высшую оценку. — Погода — потрясающая. Но кажется, ты светишься не только из-за нее… — Гарри!.. Неужели? С каких это пор ты стал прорицателем или тонким наблюдателем? — девушка ненадолго отвлеклась на озвучивание заказа милой девушке-официантке. — Но да, так уж и быть, ты прав. По пути сюда, меня успел осыпать комплиментами один крайне привлекательный молодой человек! — Гермиона тихо усмехнулась, наклоняя голову, чтобы поправить волосы. — Клялся, что теперь — после встречи со мной — ему не будет сна от вдохновения, пока он не напишет лучшей песни за свою карьеру — он музыкант, гитарист… — Я всегда говорил: Гермиона должна быть девушкой поэта! — важно заключил Рон, и подруга звонко рассмеялась, принимая свой штрудель из рук официантки. — Это ведь ты не про себя говоришь?! — Мое высказывание учитывает бывших и незадавшихся!       Гермиона снова улыбнулась, поднося ложку ко рту: — Гарри, как думаешь, кто из них Рон? — Отчаявшийся.       И ребята захохотали втроём.       Рон по секрету раскрыл друзьям последние задумки и наработки Джорджа — у него самого тоже имелись заготовки, но он совершенствовал, доводил до ума и брату раньше времени показывать не торопился, — Гарри повторил Гермионе свой рассказ про аврорскую базу — гриффиндорка сполна оценила ее романтику — а сама поделилась последними горячими подробностями со слушаний, на которые ее — будто она в волшебном мире самая незанятая — загоняли безостановочно. — Люциус Малфой, кажется, задумывает выпросить себе «изгнание». Сначала, разумеется, думал откупиться, но ты же знаешь Кингсли, да и сейчас, после войны с предателями и подобного рода подозрительными элементами все строго. Вот теперь все поёт свою шарманку: «Раскаиваюсь и разрываюсь терзаниями, если вы так боитесь, что буду буянить — сошлите меня в Данию или Канаду, подальше, и там уж я точно не наврежу родной Британии больше, чем уже навредил…» — А у него домишки-то как раз в Дании да Канаде и имеются, — кивнул Рональд, запуская руку в волосы. — Вот жук, святая Горгона! И что Совет? — Да это же Малфой! Прошениями и апелляциями закидывает, ни совету, ни свидетелям жизни не даёт, люди уже начинают жаловаться — а если уж судьи откажутся на слушания ходить, что же министерству останется?..       Парни и Гермиона ненадолго углубились в свои мысли и напитки. — Не знаю как вы, мальчики, а я отойду в уборную. Ощущаю острую необходимость помыть руки — особенно после разговоров о жуках, — и под одобрительные смешки друзей, она удалилась.       День сегодня и вправду складывался прелестный. От погоды до настроения. Хотя одно следовало из другого. Девушка давно не помнила деньков, когда ее не отягощали слушаниями — министерские — и мыслями — ее собственная глупая голова.       Она подняла глаза на красивое лицо в отражении. Свое лицо.       Правильные черты, чистая кожа, лёгкая улыбка на губах. Только в глазах какая-то грустинка. — Так-так-так! Первая обложка — какая встреча…       Девушка вздрогнула, бросая взгляд в верхний левый угол зеркала, где ухмылялась курчавая голова Скитер.       Одета она была, как всегда, вызывающе: оправа роговых очков алая, словно цве́та крови недавних информационных жертв.       Гермиона ненадолго замерла, охваченная невнятным страхом, вскоре сменившимся на гнев. — Что вам ещё нужно? — выплюнула девушка, резко страхивая оставшиеся капли воды с рук. — Спокойно, милочка, я просто поздоровалась. — Вы, редакторские жуки, ничего не делаете просто так.       Скитер низко расхохоталась, поправляя очки. — Дорогуша, ты мне льстишь. Впрочем, это резковато даже для тебя. Кислый взгляд, тоскливые вздохи… — с придыханием пела она, огибая ее, как волк добычу. — Дай угадаю, недосекс, да? — шепнула ведьма Гермионе практически на ухо, и девушка, содрогнувшись от отвращения, вывернулась, направляясь к выходу.       Гермиона слышала резкий смех уже отрывками, когда Скитер крикнула ей в след: — На свадьбу-то пригласишь, героиня? А я могу и спутника интересного позвать: Северуса Снейпа например… А? Хах ахаха!..       Вспышка чудом пролетела мимо виска Скитер, с грохотом сбивая кабинку и раскалывая блестящий керамический постамент унитаза, так что из него вверх забила вода. — Какого. — только и успела сказать женщина, поднимаясь с поверхности перед зеркалом, перед тем, как Гермиона рявкнула: — ЛЕВИКОРПУС!       Женщина, шаркнув ногой, тут же перевернулась и, подняв писк, зависла в воздухе. Гофрированная ее юбка сложившись на полдлины, упала ей на грудь и спину, оголяя угловатые костлявые ноги и рельефный просвет нижнего белья.       Гермиона сипло дышала, замерев в дверном проеме. Репортерша попыталась вытащить палочку из сумки, свисающей с плеча, но девушка опередила её, совершив резкий пас «Импедиментой». Скитер усилила писк и через него начали пробиваться проклятия, но Гермиона уже совсем не слышала: только шум крови бил в голове колоколом, переходя в звон.       Не давая себе отчёта, она уже приблизилась к женщине практически вплотную, секунда — палочка к шее — и резкий рывок назад.       Руки припечатаны к телу, кто-то тащит её обратно, к двери, волосы падают на лицо, впиваясь в глаза. — Гермиона! — Черт возьми, что тут…       Вокруг них уборную заливает народ: бариста, прелестная официантка и целая толпа других людей. — Гермиона, посмотри на меня! Гермиона! — ропот людей на фоне сознания сливается с писком Скитер. Она вырывается из хватки Рона и сталкивается в упор с перепуганными взглядами друзей. В этот же миг где-то в дверном проёме мелькает вспышка колдокамеры, и девушка, бросив последний загнанный взгляд на лица друзей, апарирует из кафе.

* * *

      Гермиона Грейнджер собирала вещи и планировала, что успеет уйти до того, как её кто-либо увидит.       Из кофейни она апарировала в Нору и тут же упала на кровать, прийти в себя и отдышаться. Продолжаться так больше не могло. Раз она не может держать секреты от знакомых здесь, она уедет туда, где никто не знает не только её секретов, но и её саму.       Спустя десять минут дыхательной гимнастки, девушка поднялась и вытянула свою дорожную сумку из-под кровати.       На покрывале оставалось всего несколько стопок вещей, когда дверь в комнату Джинни распахнулась и в проёме застыли силуэты мальчиков. — Гермио... Ты… Куда?       Девушка молчала, складывая мантию в левый угол сумки.       Гарри и Рон медленно прошли в комнату, становясь сбоку от неё, у окна. — Гермиона, если это из-за… — Нет, это не из-за сегодняшнего. И я пока не знаю, «Куда я», но, если бы знала, ответ вам, к сожалению, все равно бы не дала.       Мальчики озабоченно переглянулись. — То есть… как? — Не хочу, чтобы меня искали. Или могли найти. Даже вы. — Значит… — Я уезжаю из Англии, — сказала Гермиона коротко, словно отрубая топором, и молния сумки, звякнув, подвела под фразой черту. — Но Гермиона…       Девушка выпрямилась и обернулась на парней. Они были на грани нервного напряжения и молчали, будто ударенные ступефаем. — Я давно хотела это сделать, только не решалась, — насколько могла мягко пояснила она. — Я не хочу жизни в объективе. Не хочу интервью и официальных приемов. Я хотела просто жить своей жизнью. Своими тайнами и своими мечтами. Но теперь ими живёт вся магическая Британия. Больше у меня нет секретов, — девушка медленно опустилась на кровать рядом с сумкой. — А я не подписывалась на это когда спасала мир. Мы подарили Британии тысячи жизней — а она взамен украла наши.       Гермиона подняла полные слез глаза на Гарри, и он медленно кивнул ей в ответ. Взгляд Рона был опущен в пол; он упорно моргал. — И как ты теперь?.. — заговорил наконец-то Гарри. — Нужно же на что-то жить.       Гермиона мягко улыбнулась, заводя за ухо прядь. — У меня достаточно сберережений на руках. Слава богу: поход в Гринготс я бы сегодня не пережила…       Девушка поднялась и взяла с полки несколько книг, после чего, уменьшив их заклятием, сложила в карман сумки. — Может, подождешь, Гермиона? Переночуешь, успокоишься, все-таки утро вчера мудренее…       Девушка лишь грустно улыбнулась, поднимая взгляд на Рона. — Тогда в моем отъезде не будет смысла вообще. Если я — после всего этого — смогу заснуть здесь как ни в чем не бывало, то зачем вообще уезжать? А я знаю, что это мне необходимо. Потому что я точно знаю, что не усну.       Она подняла сумку с кровати и запахнула свое пальто. — Я уже написала родителям. Они тоже не знают места моего назначения. Успокойте их там, если что. Крукшенкс на вас.       Кот, словно поняв упоминание, вальяжно прошагал на середину комнаты, спрыгнув со своей лежанки у лестницы. — Иди сюда, разбойник! — шепнула Гермиона, опускаясь на корточки и хватая в охапку крякнувшего Крукшенкса. — Гермиона…       Но она уже выпрямилась и вновь стояла в полной готовности. — И обнимайте от меня Джинни с Луной! — важно закончила девушка, протягивая руки для объятия.       Гарри и Рон повиновались и обошли её с двух сторон, заключая в кольцо рук. Так они простояли ещё пару минут, нарушив тишину лишь раз вопросом: «Ты же будешь нам писать?»       И ответом: «Очень надеюсь, что да».       После чего девушка медленно ступила пару шагов назад и, улыбнувшись, рассыпалась дымом трансгрессии.

* * *

      Апарация вышла затяжной и изматывающей: все-таки ей нужно было пересечь пролив и две страны, не считая самой Британии.       Девушка долго выдохнула, прислонившись затылком к дереву, и медленно съехала по коре вниз, опадая на корточки. Вокруг в кронах щебетали птички, над головой Гермионы шуршала по шелухе иголок белка, и волшебница вдруг почувствовала, что нить, давно резавшая сердце и стягившая клапаны наконец-то лопнула. Душащая её рука Англии наконец исчезла. И Гермионе было спокойно-спокойно: Австрия принимала её в свои объятия.       Гермионе повезло: она бывала в этом храме спокойствия когда-то с родителями. Далекие шесть зим назад — ей было двенадцать лет — но запомнила все отчётливо, так, что картинки вполне хватило на апарацию.       Волшебница помнила этот лес, у окраины которого она сейчас находилась. Здесь она должна была совершить последние приготовления, перед тем, как отправиться в место своего назначения. Пусть австрийское волшебное сообщество совсем мало, вряд ли оно не осведомлено о том, что в магической Британии была война. А значит её все ещё могут узнать как девушку из газет. Испытывать эту судьбу Гермиона не хотела, поэтому здесь она должна была оставить свою газетную внешность позади. Свое имя и свои регалии, так, чтобы наконец зажить как она всегда хотела. Спокойно.       Гермиона поднялась с земли и покрепче взялась за палочку.       Трансфигурирующие чары должны были прослужить ей все время пребывания здесь. Она зажмурилась, представляя первую попавшуюся в сознании встречную девушку, которой она должна была стать. Шепот заклинания рассыпался по ней, окутывая, словно невесомая материя, и затих. Волшебница торопливо осмотрела свое тело. На плечах ее лежали теперь незнакомые локоны — значит все прошло правильно. Затем последовали искажающие чары — даже голос Гермиона хотела другой, чтобы в ее голове он не вступал в полемику с внешностью.       Каждый говорящий с ней будет слышать другой голос. Чей? Гермиона и сама не знает.       Девушка наложила на себя самые сильные закрепляющие заклятия, чтобы обеспечить себе долгое прикрытие и уверенное в нем пребывание, после чего, пропустив нервную дрожь по всему телу, подхватила сумку, отправляясь в путь.       Ещё тогда, шесть лет назад, вернувшись домой в Британию, волшебница первым делом проштудировала Хогвартскую библиотеку на предмет волшебного сообщества Австрии. Не будь она Гермионой Грейнджер. Приглянувшаяся ей магическая деревенька называлась Ковенхорн (по крайней мере так — Гермионе казалось — нужно произносить это название). Девушка была крайне не в ладах с немецким, но точно знала, что переводится это как «Кривой Рог». Кривой Рог располагался в юго-западной части Австрии, совсем близко к маггловской Хайлигенблут (Святая Кровь) — деревушке такой же маленькой — с которой они делили холмистый рельеф местности и колорит домишек.       Это было ее райское место — потому что это был Австрийский Хогсмид. Только со звучанием немецкого языка ей придется свыкаться… Мерлин благослови праотцов, которые придумали заклинание перевода!..       Гермиона планомерно продвигалась вверх и вниз по зеленым холмам Австрии, изредка останавливаясь, чтобы прикрыть глаза от солнца рукой и всмотреться в даль. Вокруг было тихо, только птицы, проносясь над головой, издавали забавный писк.       Так девушка прошла около полутора километров на юг, когда в широкой долине, образуемой подножьями двух соседних пригорков, не показались бревенчатые домишки двух соседних деревень. Оставалась узнать, какая из них — ее.       Деревушка, что располагалась правее была заметно меньше, но, как и сообщали волшебные путеводители, никакими архитектурными изысками не отличалась от сестры соседки.       Гермиона как раз размышляла, в какое из поселений ей спускаться, когда увидела неподалёку маггловского мальчика лет десяти — очевидно, продолжившего род пастухов. Вдалеке, на горизонте одного из холмов девушка разглядела и его белую козочку, и именно у этого маленького пастушка она и решила уточнить дорогу. — Мальчик! — крикнула она, слыша как с губ слетают звуки незнакомого языка. — Мальчик, подожди!       Пастушок неуклюже оглянулся на зов и вприпрыжку побежал на встречу Гермионе. — Что, фрау? — беззубо улыбнулся он, и Гермиона Грейнджер внутренне содрогнулась. «Ну вот. Теперь я фрау. До чего довела жизнь…» — Здравствуй! Скажи пожалуйста, что это там за деревушка?       Девушка нарочно не указывала конкретно, только кивнула головой куда-то вперед: ведь одно из поселений совершенно точно не дожно быть доступно его взору.       Мальчик обернулся влево и, ткнув пальцем, начал: — Это? Это Хайлигенблут! Я там живу. — Правда? Это очень здорово. Там, наверное, красиво. — У нас есть козы. И цыплята. А вы тоже будете там жить?       Гермиона усмехнулась в ответ. — Может и буду. Если мне там понравится. — Вы можете жить со мной, — улыбнулся мальчик и кажется, даже подмигнул Гермионе, задрав на неё голову и смотря снизу вверх.       Девушка не смогла удержать смеха, перехватывая в ладони кожаные ручки сумки. — Спасибо, я подумаю!.. — ответила она, начав спуск со склона, и мальчик крикнул ей в след: — До свидания, красивая фрау!       Гермионе вдруг подумалось, что быть «фрау» не так уж и плохо.       Она входила в деревню сияющая и заинтригованная. Населением двух сотен человек, Ковенхорн встретила Гермиону традиционными домишками в альпийском стиле — обязательные балкончики на вторых этажах и окна выходят во все четыре стороны.       Людей на улице было мало — возможно, её появление пришлось на время ланча, однако парочка пожилых ведьм на лавках под окнами её заприметила, и поприветствовала с бурным энтузиазмом: «Добро пожаловать в Ковенхорн!», «Что за фрау-странница к нам пожаловала и каких волшебных кровей?»…       Гермиона на все это лишь приветливо усмехалась и отвечала, что в каждой девушке — особенно страннице — должна быть какая-то загадка, и что они обязательно все узнают, как только она найдёт себе комнату и отоспится.       Волшебница неторопливо шла по главной улочке вглубь поселения. Дорога была мощена камнем, и все выглядело декоративным, словно кукольным в этой деревушке.       Наконец, Гермиона нашла то, что ей было нужно. Ведь в каждом Хогсмиде должны быть свои «Три метлы»?..       Над дверью большого двухэтажного дома красовалась серебряная надпись «Сикль», и девушка знала: в этом пабе она и осядет.       Колокольчик по ту сторону двери радостно пропел приветствие и Гермиону тут же обдал горячий аромат сладкой выпечки.       С лёгкой улыбкой волшебница шагнула внутрь и окинула взглядом пространство.       «Три метлы». Австрийские «Три метлы». На гобеленах между вешалками изображены звездовидные эдельвейсы и дикие гиппогрифы — а также прочие альпийские достопримечательности. Несколько столиков было занято: одни парнишками лет двенадцати, другие — пожилыми волшебниками, собравшимися за партией в карты — и все взгляды вмиг остановились на ней.       Гермиона смущённо отвернулась, проходя к барной стойке, и невольно подумала, что недостатка во внимании ей здесь не будет тоже.       За баром, уперевшись локтями в стойку и пристроив подбородок на ладони многозначительно улыбалась девушка.       Гермионе редко можно было понравиться с первого взгляда — но у этой колдуньи получилось. — Привет… — Красотка, иностранка, девушка… Надеюсь, ты не занята, потому что я на тебя претендую.       Она была тонкой горячей брюнеткой и её ровесницей. И имя ей было… — Оффа. Официантка Оффа. И сегодня я воскрешу Мерлина и поцелую его прямиком в зад — за то что он наконец послал мне подругу!