Широко закрытые

- Иностранка? - усмехнулась Гермиона, увесисто пристроив сумку на высокий барный стул. - Почему сразу иностранка? Девушка напротив прищурилась на нее, не поднимая подбородка с ладоней. - Хорошо. Как тебя зовут? - Иннид. Иннид Вайс. По лицу Оффы скользнула снисходительная улыбка, и, выпрямившись, она продолжила: - Еще остались вопросы? Гермионе определённо нравилась эта колдунья. Но переиграть её та вряд ли была способна. - А если смотреть не на имя? Гермиона знала, что имя выбрала не Австрийское, но уж больно оно ей нравилось... Однако в остальном её легенда была железная. - Вайс... - задумчиво крутила Оффа. - Вайс, Вайс... Хм, - сказала она в итоге и, присев, добавила: - Я готова слушать. Гермиона, усмехнувшись, поудобнее устроилась за барной стойкой. Она поведала свою "историю": как отец её, маггл-австриец, женился на прекрасной англичанке, и как прекрасно ей жилось в Вельсе, когда в возрасте десяти лет они с семьёй перебрались в Британию. Как там она получила письмо, несказанно обрадовав ничего не подозревавших о волшебстве родителей. Так и вышло, что имя у нее от мамы, а фамилия родная - Австрийская. - Ты меня провела, дорогая, - заключила в итоге Оффа, поднявшись со стула. - Но все остальные мои характеристики остаются в силе! Итак, что нам? Умопомрачительный шоколадный Захер, фирменный "сиклевский" шницель или комнатку на неделю? - Ам, - усмехнулась девушка, - Я думаю, тёплый приём и работу... - О Мерлин, ты не можешь быть так добр! - девушка даже вознесла руки к небу в подобие молитвы. - Горная вода! За счёт заведения! Присаживайтесь, фрау Иннид Вайс, вам необходимо дождаться владелицы! И девушки проговорили все следующие десять минут. Гермиона узнала все о своей будущей работодательнице, весёлой женщине с именем самым немецким в мире - Агнетта Швейгхоффер. Гермиона всерьёз опасалась, что с запоминанием этой фамилии она не справится. Однако, судя по рассказам, фрау Агнетта на это не обидится. - Мировая женщина. Убежденная разведенка - в самом хорошем из смыслов. Муж обманул её когда ей было сорок, и вот, в свои шестьдесят, она пышет здоровьем и ванилью от штруделей, и, заводя знакомства, предпочитает представлять себя "вдова". "Сикль" открыла сама, и все меню и всю душу. Сыну недавно исполнилось восемнадцать - он у неё учится в Германии... Гермиона как раз открыла рот, чтобы спросить, что же сталось с непутевым мужем, когда дверь паба звонко распахнулась, являя фрау владелицу собственной персоной.

***

- Больше эклеров! – таковы были первые слова, услышанные ею от Агнетты Швейгхоффер. – Сейчас зайдет герр Бергер с компанией – и нам понадобятся те самые! - Будет исполнено! – тут же отсалютовала девушка. – Фрау, познакомьтесь с этой прекрасной девушкой, кажется она будет идеальной помощницей… Фрау Агнетта обернулась на Гермиону, удивленно вскинув тонкие дуги бровей. - Добрый день, фрау Швейгхоффер! Меня зовут Иннид Вайс, и да, я ищу приюта… - Страждущие тут приветствуются! И зови меня Агнетта, дорогая. Фамилия у меня праздник, конечно, но оставить фамилию мужа – до такого позора я не опущусь. Гриффиндорка звонко рассмеялась в ответ. - Предлагаю не подниматься в кабинет, чтобы решить наши дела. Путешествуешь? - Почти бегу, - грустно усмехнулась Гермиона, присаживаясь обратно за стойку. Фрау Агнетта мягко опустилась напротив, и мех воротника глубоко-фиолетовой ее мантии затрепетал в полете. - То есть я планирую задержаться надолго… - договорила девушка, вызывая понимающую улыбку хозяйки. - Все мы бежим, дорогая. Кто-то даже успешно – спроси у отца моего ребенка. Опыт в хозяйственной магии? - Имеется, но не исчерпывающий. Полагаю, меня нужно будет натаскать по части кулинарных заклинаний… - О, а кого не надо… Прекрасно! Мы давно ищем помощников, и я тоже думаю, ты прекрасно подойдешь. Наш «Сикль» лечит разбитые сердца. В цельные. - Эй! – откликнулась из кухни Оффа. - Меня никогда ни от чего не надо было лечить! - Это верно. Она у нас одна на миллион. Но остальные точно не жаловались. Гермиона только снова улыбнулась в неловкости и отвела взгляд к бару. - Мы предоставляем комнаты для работников, я полагаю, ты в поисках жилья тоже? - Да, фрау, комната была бы очень кстати. И хозяйка, разрумяненная оттого что все еще была в верхней одежде, улыбнулась. - Сейчас я принесу ключ, и Оффа проводит тебя в комнату. Вы теперь будете соседки… - И я жду не дождусь ночевки! – усмехнулась взявшаяся словно из ниоткуда за ее спиной официантка.

***

На следующее утро проснулась Гермиона в легкой дезориентации от смены обстановки. Ей все еще не верилось, что она действительно решилась, но где-то в глубине души – теплом и спокойствием – ощущалось подтверждение правильности ее решения. Комнатка вокруг нее тоже светилась уютом и утренней тишиной. Окна ее выходили на рифленую крышу соседнего дома и поверх ей была видна длинная улочка Ковенхорна. Убранство комнаты состояло из тяжелого шкафа, кресла, журнального столика, письменного стола и кровати посередине. С дверью соседствовала еще одна дверь – в ванную. Совмещенный санузел – Гермиона не имела ничего против, это было всё, о чем она только могла просить. На улице в этот час было тихо. Утренний свет лениво пробивался через тюль штор. Девушка медленно потянулась под одеялом и, зажмурившись, оттолкнулась от подушки. Она спустилась по ковролину лестницы вниз пятнадцатью минутами позже, полностью одетая в свою черную водолазку и брюки и готовая к инструктажу. Хотя он и назначен был на восемь часов, а стрелка часов только перешагнула за «7», Гермиона не могла праздно сидеть. Даже в своем вынужденном отпуске. Паб дышал спокойствием и тишиной, и Гермиона уже хотела проскользнуть в кухню за кофе, как вдруг ощутила чье-то присутствие. Коротко обернувшись, она заметила человека за столиком в дальнем углу заведения. Девушка еще не знала никого из постояльцев и определенно забыла, что она может быть здесь не единственным жаворонком. Человек оказался магом лет тридцати пяти: правильные черты лица, светлые волосы немного идут волной. На нем была белая рубаха и теплый шерстяной жилет и в руке он держал дымящуюся кружку кофе. Девушка на миг пересеклась с ним взглядом, но тут же затушевалась, почувствовав что нарушила его уединение, и поспешила скрыться за барной стойкой. Турка и банка с кофе нашлись даже без инструктажа, и пять минут спустя Гермиона тихо вышла из кухни, чтобы незаметно присесть с тыльной стороны стойки. Однако прятаться было не от кого: незнакомец, очевидно, уже давно ушел, и Гермиона не была уверена, была ли она причиной его ухода. - Оффа, тарелку штруделя сюда! - Ни, отнесешь? - Конечно! – шел первый рабочий день, у «Иннид Вайс» уже была кличка и обед был в разгаре. - Пятый столик, дорогая, самому бородатому. Это наш Грег, он постоянный. И отпетый ловелас! Ты чуть что покажи ему! - Поняла, фрау!.. - усмехнулась Гермиона, проходя к столику. Грег, слава Мерлину, вел себя прилично. Спустя еще полчаса беготни, когда народ немного подразошелся, Гермиона присела наконец с рабочей стороны стойки отдохнуть. - Ну как ты, подруга? Справляешься? – послышалось вдруг из-за спины. Девушка усмехнулась в ответ: - С такими-то ассистентами – как не справиться? Оффа расположилась слева от нее, у окна, обе ноги закинув на балку стойки. - Честно говоря, здесь у нас самое мирное и скучное комьюнити во всем волшебном мире. Я живу здесь уже шесть лет, и моя адреналинозависимая душа уже пять лет как отчаялась. Гермиона ненадолго притихла. - Для кого-то такое спокойствие – невиданная роскошь. - Я не отрицаю. Но всем пресыщаешься – это факт. На это возразить Гермионе было нечего. - Ты сказала, что живешь здесь шесть лет? А я думала ты местная… Почему именно Ковенхорн? - Я убежала из дома когда мне было семнадцать, - не помедлив ни секунды начала девушка. – мой отец был исследователем, мать – истеричкой. Но он умело справлялся с ее норовом. Когда мне было двенадцать он не вернулся из экспедиции. Спустя пару месяцев его объявили пропавшим без вести. А мать… так и осталась истеричкой. С каждым годом ситуация становилась только хуже. Скорбь и обида ее совсем разъели. Это становилось невыносимо. Дружить она стала только с бутылкой, но ты знаешь, как бывает. Я не могла не пытаться ее спасти. В общем-то это и бесило ее больше всего. И в один день она сорвалась. Швырнула меня в стену и сказала, что было бы лучше если бы я никогда не рождалась. Я не обидчивый человек, но в тот момент… Что-то оборвалось во мне. Полчаса спустя я была уже далеко оттуда. Долго скиталась. Перебивалась любой подработкой и подкормкой. Повидала с десяток деревень, пока не добралась до сюда. А у фрау Агнетты глаз на нужду и немощь. Это, собственно, все что было у меня на тот момент. Она мировая женщина. Правда. У нее каким-то образом всегда хватает сердца на чужих детей. Вот она… меня и приютила. Гермиона долго не находилась, что сказать, и лишь смотрела на волшебницу болезненным, абсолютно сочувствующим взглядом. - Мне очень жаль… Оффа неявно улыбнулась, не отрывая взгляда от пола, как улыбаются сильные люди. - А ты? – продолжила она вдруг, в упор посмотрев на Гермиону. – А ты от кого бежишь? Девушка вдруг напряглась и сжалась. Она чувствовала, что по какой-то причине совсем не способна врать Оффе. Будто она была не достойна такого обращения с ее стороны, и оскорбить ее было бы все равно что оскорбить саму себя. И помедлив еще немного, Гермиона ответила: - От себя… Оффа снова одарила ее улыбкой, только на этот раз более живой. - Думаю, ты и сама все знаешь. И да, Гермиона знала, что куда бы она ни прибежала, выяснение этого конфликта обязано будет состояться. - Знаю, - тихо кивнула девушка, в ответ на что услышала короткое: «вот и хорошо», после чего день продолжился в рабочей парадигме. Сумерки за окном сменила более глубокая темнота, и множество новых силуэтов спустилось со второго этажа на ужин. До теперешнего момента Гермиона не видела утреннего незнакомца, но минуту назад он тоже спустился в залу и занял свое место в дальнем углу. Фрау Агнетта устроилась за столиком своих любимых подружек. Часы работы паба подходили к концу, поэтому Оффа с Гермионой, обслужив всех посетителей и постояльцев, сами присели за барной стройкой, ужинать. - Оффа… - Да? - Ты не могла бы рассказать мне немного о наших соседях – постояльцах? Нам все-таки жить бок о бок – а я даже не знаю, кто они и как выглядят… Глаза волшебницы вдруг загорелись каким-то неопознанным огоньком. - Ты обратилась по адресу, подруга. Я профессиональная сплетница, шантажистка и коллекционер информации. Итак! У нас есть герр и фрау Эдер – семейная пара пожилых волшебников, выбравших провести пенсию в путешествиях. Они сидят вон там – как всегда у окна, за восьмым столиком. Гермиона мельком обернулась и кивнула в знак того, что готова слушать дальше. Герр Шмидт – третий столик. Всегда ходит в самых страшных шляпах столетия. Бывший министерский клерк, уволенный за махинации с бухгалтерией. Всех уверяет, что его подвинули по политическим причинам. Фрау Габриэль. Наша малышка. Она предпочитает ужинать у себя. Она поселилась у нас когда ее бросил муж. Девушке тридцать лет – а посмотришь на нее, больше семнадцати не дашь. Фрау Агнетта утверждает, что она за нее взялась, и та совсем скоро выйдет отсюда гордой самодостаточной женщиной и названой «вдовой». Гермиона кивала с каждым человеком все нетерпеливее, но сама ничего не спрашивала и наконец услышала ответ на главный свой вопрос. - И конечно же, наш новичок. Хирш, кажется. Демен Хирш. В любом случае, мне он не представлялся. Имя я узнала от фрау. Вон тот, светлоглазый в углу. По виду – никто особенный. Путешественник. Как бы то ни было, он здесь почти ни с кем не говорит. И почти не выходит из своего номера тоже. Как вампир: выползает вечером ужинать и тут же возвращается обратно. - Только ужинать? В смысле… ни завтрака, ни обеда?.. - Вот именно. Нелюдимый, закрытый. Честно говоря, он меня бесит. Я сказала фрау Агнетте, чтобы она обслуживала его сама. Что она с тех пор и делает. Ей он называет свои заказы относительно дружелюбно. Гермиона медленно повернула голову, чтобы еще раз глянуть на загадочного постояльца, и она могла бы поклясться: он заметил ее взгляд и видимо зажался. - Так что, Иннид, теперь ты официально у меня на информационной службе. Если тебе вдруг удастся разузнать о нем что-нибудь горяченькое – я вся буду уши. Гермиона усмехнулась, спрыгивая со стула, но, взяв свою пустую тарелку и развернувшись, уже не увидела силуэта за дальним столиком.