Широко закрытые

Северус Снейп занимался тем, что жил и наблюдал. Здесь, в Бентантлере, это было лучшим из хобби. Кто с кем живет, кто к кому сбегает по ночам… для того, чтобы следить за этими подробностями не обязательно было даже шпионить из-за углов по подворотням – сплетни и новости и так были у всех на устах. Какая-то старая дева из местных положила на него глаз, и каждый раз когда зельевар показывал нос из комнаты караулила его на улицах. Мужчина полагал, теперь он тоже регулярно всплывает при обсуждении местных новостей. Мерлин подери, интересна жизнь в волшебной глубинке! Однако оседлый и мирный образ жизни оставлял ему много свободного времени, поэтому когда Северус Снейп оставался в четырех стенах, часы эти он коротал за чтением. И не чего-нибудь, а мировой маггловской литературы. Как он пришел к такому решению?.. наверное, просто захотел найти хоть какую-нибудь книжку без стремлений к магическим вершинам или рассуждений на околополитические темы. Он уже закончил ознакомление с «Божественной комедией» и пока пребывал в состоянии рефлексии. Мужчина не понимал: скорее не устройства, а самого концепта маггловской веры. Эта книга показалась ему сперва одой боговерию, однако - после прочтения - зельевара никак не оставляло ощущение, что важной здесь была еще и тема любви к женщине, и даже более того, любовь эта как-то приравнивалась к вере и Богу – идее чего мужчина все еще искренне поражался. К чему такие преувеличения? К чему подобные параллели? Должно быть, эти магглы были большими, большими сказочниками. Однако останавливать свое ознакомление с их литературой Северус Снейп не собирался: это было ново, необычно и, главное, все еще лучше того, что могла предложить библиотека магического мира. Следующим в стопке на его столе лежал Гюго. Скажем так, зельевар о нем слышал. И поэтому не спешил ознакамливаться. Готовился. Северус Снейп в общем и не знал, что подтолкнуло его взяться за художественную литературу. Он не увлекался ей никогда в жизни, отдавая предпочтение учебникам, энциклопедиям и справочникам. Конечно, во всех них было мало поэтики, однако отсутствие поэтики обеспечивало отсутствие патетики – коей мужчина в своей жизни не допускал. К тому же лирика, как говорили его наставники, была языком сердца, а он не хотел подобных диалогов. «Язык сердца» всегда казался ему раздутым и ненадежным. Чересчур придыхательным и слащавым. И еще одной и, наверное, главной причиной подобного отношения была интимность и искренность, которой неизменно требовал язык «любви».

***

В Хогвартсе было тихо после отбоя. Пятница, как всегда, выдалась долгожданная и хлопотная, но Минерва Макгонагалл не спешила отдыхать. Она, как и положено было по журналу дежурств, патрулировала коридоры, отлавливая поздних гуляк, однако с каждым часом все дольше задерживалась во дворе или у окон. Сегодня необычайно ярко светила луна, и окрестности застыли живописные и белые в холодном свете. Директриса как раз отдыхала, сложив руки и прислонившись к одному из подоконников, когда услышала выше по коридору быстрые шаги. Глубоко вздохнув и, очевидно, недовольно поджав губы, женщина отправилась на поиски того, кто прервал ее романтический отдых. На обувь ее было наложено Силенцио, так что каждый ночной путешественник знал, что на звук можно даже не пытаться ориентироваться, выбирая путь, обходный от нее. Шаги свернули вправо и теперь звенели чуть дальше. Профессор прибавила шагу, сокращая дистанцию, и вскоре разглядела тонкий девичий силуэт в пижамном комплекте. - Сто-ять, - скомандовала она, говоря на опережение, пока силуэт этот не шмыгнул за очередной поворот. Девушка остановилась, тут же задрав голову в знак своего поражения. - Поздний час для прогулок, я полагаю, вы об этом знаете, мисс… Уизли?.. – договорила Минерва, не удивленно, скорее устало. – Опять? - Амм, - кривила брови девушка, обдумывая, стоит ли отвечать на вопрос, который в связи с частой повторяемостью уже звучал риторическим. - Дайте угадаю, не успели придумать отговорку? - Нет, придумала, - заверяюще кивнула девушку, но директриса выставила перед собой руку в жесте а-ля «Увольте». - Мерлин-Мерлин, намучаюсь я с вами за этот год. По старому тарифу – три бала с вас, Джинни. Скоро начну повышать. Джинни понимающе кивнула и сделала сочувственное лицо, которое, к сожалению, сообщало, что продолжение следует. - Вперед. – сказала наконец Макгонагалл, и Джинни, развернувшись на пятках, удалилась в обратном направлении. Однако планов и конечного пункта назначения ее эта незадача не поменяла. Быстро сменив лестницу, она оказалась у противоположной стены башни и шмыгнула в другой вход того же этажа, стараясь теперь держаться потише. Из-за этого угла, гриффиндорка пронаблюдала, как Макгонагалл опускает Люмос и удаляется восвояси, после чего выждала пару минут, прежде чем выйти. Пройдясь перед глухой стеной необходимое количество раз, она наконец заметила начавшую проявляться в камне дверь, и вскоре нетерпеливо дернула за ручку. - Да! Гарри-и! – тихо просипела она, влетая в Выручай-комнату со всех ног и попадая прямо в объятия Поттера. Обстановка вокруг ничем примечательным не выделялась, это была обыкновенная уютная гостиная, только на стене ее висела картина – тайный проход, соединяющий Хогвартс с домом на Гриммо. - Ты даже не представляешь, как я соскучилась. – чувственно произнесла Джинни, поднимая взгляд на лицо Гарри, и он, все еще слегка удивленный, хохотнул: «Слава Мерлину!»