Широко закрытые

Каким-то чудом, пришло утро. Нужно было вставать и идти. Работать. Делать вид. Закапывать себя делами. Следовать плану. Как бы то ни было, это была рабочая система. Пахать, чтобы не жить. Северусу Снейпу казалось, что он помнит свой сегодняшний сон. Там шёл снег и кружилась девушка. Что это была за девушка, он так и не сумел понять. Она была разная, или просто постоянно менялась. Волосы, оттенки, глаза... В любом случае, он точно помнил, что хотел "словить" ее. Остановить движение, рассмотреть. Но стоило ему сомкнуть вокруг неё руки, как она растаяла. Испарилась. Раз - и все. И ему было грустно. Просто грустно. Открыв глаза, зельевар смахнул с себя остатки морока и меланхолии и незамедлительно сел в кровати. Пусть новогодний бал давно прошел, но эльфы все ещё старались сохранить у страждущих по замку праздничное настроение. Только вот запах корицы и мандарины в пиале на его столе выглядели сейчас как насмешка. Все это было о Рождестве, о Новом Годе - а мужчина теперь точно знал, что это будет год без праздников. Возможно, Рождество теперь уничтожено для него навсегда... Но наступило утро. Утро – это тоже начало. Корешки его книжек однако смотрели теперь на зельевара укоризненно. Он так старательно бежал от волшебного мира и так исправно посещал маггловские книжные лавки, что теперь вся эта литературная коллекция немагического наследия ютилась скованная на маленькой полке его комнаты в школе чародейства и волшебства… И чувствовала себя не в своей тарелке. Да и к чему это все?.. Где он теперь возьмет время на самообразование? Теперь все его часы будет отнимать уже система образования. Мерлин, как он увяз!.. Кажется, Булгаков писал, что нет ничего хуже, чем работать кондуктором в трамвае?.. Есть! И каждый педагог об этом знает. Первая часть утра прошла незаметно. Его «туалет» никогда не занимал много времени, и в Хогвартсе никогда не было надобности "наряжаться". Планы, предоставленные Макгонагалл, никак не отличались от его прежних, и Северус Снейп не нуждался ни в какой дополнительной подготовке к началу полугодия. Все шло хорошо. Только от воспоминаний мужчина никак избавиться не мог. Он засыпал и проснулся с тянущим ощущением отсутствия в груди. Будто что-то оттуда вырезали и нутро силится стянуть рану. Несомненно, ему снился Коверхорн. Что уж говорить, это было неизбежно. Там мужчина позволил себе жить как никогда раньше. Хотя теперь, зная все подробности, ему казалось, что весь мир - Коверхорн. Здесь, в Хогвартсе, была своя саркастичная хозяйка - знает Мерлин, чем-то они были очень похожи! Была своя чертова Иннид Вайс - и, более того, она была та же самая, - и, зельевар уверен, была своя до жути устрашающая Оффа. Джиневра Уизли в гневе точно подойдёт на роль. Но это было не главное. Главное Северус Снейп пытался, однако больше не мог отрицать: все произошедшее оставило на нем отпечаток. Мужчина, конечно, мог вернуться и подправить ей память о последних месяцах, о великом разоблачении Дэниэла - Демена Хирша; мог стереть память себе. Но загвоздка была в том, что... Он не хотел вредить ей. Или решать за неё, что ей вредно. И он не хотел лишать себя своих первых и последних своих приятных воспоминаний. За все двадцать последних лет. Северус Снейп все еще чувствовал, как ему шепчут страницы романов при чтении. Всё ещё слышал по ночам пение поздних птиц - даже здесь, в подземельях, сквозь каменные стены... Все еще замечал и видел в подробностях красоту вокруг себя... Зельевар, конечно, мог изменить свое местонахождение и род занятий, забить свои дни хлопотами... Но он не мог исправить того, что он теперь уже просто не был таким, как прежде.

***

Гермиона открыла глаза и увидела над собой белый потолок. Ей совсем ничего не снилось. Наверное, сны начнутся после. Когда окончательно уйдёт реальность. Откатившись на бок, она зацепила взглядом распахнутую дорожную сумку и разбросанные вокруг неё вещи. Хаотично раскиданная одежда выглядывала и из-под её разморенного долгим сном тела, и волшебница, почувствовав ее, скривилась и зажмурилась. Это было не в её правилах: бросать вещи несложенными, не заканчивать разборов и отключаться, не расстелившись. Но сил ни на что из этого у неё не было, и девушка только тяжело и продолжительно выдохнула. На вздох откликнулись её каштановые спиралевидные пряди. Кончики волос защекотали кожу и завернулись в уголок губы - волшебница медленно подняла руку и подцепила кудряшку безымянным пальцем. Мерлин, неужели она и правда забыла, как жить с её родными кудрями?.. У Иннид Вайс волосы были прямые и белые. Как у принцессы из маггловских сказок. У Гермионы Грейнджер на голове было невесть что. Интересно, на что клюнул он? На волосы? Личико? Фигуру? Что уж, теперь, что бы это ни было, оно ему не угрожает. И сердце вновь полоснуло, словно лезвием. Может, Гермиона Грейнджер и не плакала толком вчера, но уже чувствовала, как будет отдуваться сегодня. Вчера она была на системе предохранения: такая есть у каждого: работает безотказно и незаменимо помогает сохранить лицо - только у этой системы есть лимиты. Гермиона могла сдерживать слезы тогда даже начни Северус Снейп пинать её ногами. Но она не сдержит их сегодня, даже если наложит на себя заклятье бесчувствия. Жаль, такого она не знала. Девушка сделала над собой усилие и, сев на кровати, одновременно взмахнула палочкой. Разбросанные вещи вмиг поднялись и направились по своим местами, и в этот же момент волшебница уронила голову на ладони. Слезы текли сквозь пальцы и капали на её голые колени. И текли по коленям вниз. Такой у неё был завтрак. Горький и солёный. Но ничего, ничего. Гермиона проплачется и точно пойдёт на обед.

***

Северус Снейп не вышел в Большой зал ни к завтраку, ни к обеду. Он потратил большую часть утра за рабочим столом. Что он там делал? Ровным счётом ничего полезного. Так же, как и вчера, по приезде, на него напала апатия, и мужчина решил прогнать её кружкой чая. Но, как только кружка эта явилась перед ним, он уже не смог выйти из мыслей и протянуть руку. Пар над поверхностью медленно и замысловато крутил петли; на белых бортиках образовывались и иногда сбегали обратно, в толщу, капли. И все это было так завораживающе... Особенно в купе с мыслями в его голове - тоже крутившимися петлями. Теперь это было почти смешно. Как далеко он задумал!.. Как отчаянно замечтался: сколько ему все-таки было лет? Сорок или четырнадцать? Закончив с посиделками, зельевар решил, что ему необходимо проветриться. Общество его пусть и не радовало, но зато не могло погрузить глубже в мысли. А это было полезно. Северус Снейп порядком отвык от своей привычной хогвартской "сутаны". Он вообще уже был настолько больше Деменом Хиршем, чем "Грозой Подземелий", что всерьёз задумывался, как же это он будет наводить ужас на младшекурсников? Даже его сюртука, того самого вечного сюртука, не было у мужчины с собой, в чемодане. К счастью, сейчас шли каникулы, и у него будет время уладить этот вопрос. А пока Северус Снейп надел уже привычный и даже любимый австрийский пуловер - с широкой полосой в серый ромбик на груди - и отправился странствовать. Сперва он завернул в свою лабораторию и хранилище. Мерлин бы побрал, вот здесь-то его ударила ностальгия. Ностальгия ли? Дежавю. Что за болван тут хозяйствовал до него? Как можно было так расположить зелья? Самые редкие и дорогие - на низкие полки, и даже не защитить их стазисом! Нет, вот уж тут ему придется поработать! Потом, закончив с основными этапами перестановки, зельевар отправился дальше по замку и, выйдя из подземелий, тут же столкнулся с Флитвиком. - О-о, так вот кого Минерва нашла на замену! Не жда-ал, не жда-ал! Северус неявно улыбнулся, склонив голову, и чёрные пряди упали ему веки. - Изменился... - добавил профессор, быстро, но с должным любопытством рассмотрев наряд зельевара. - Подобрел, что ли... Я думал, тебя больше под дулом не заставишь вернуться... - Меня и не заставишь. Нашлись причины похуже дула. - О, друг мой! Такие причины бывают только любовными. - Смешно. - Чаще грустно, - парировал Флитвик, и Снейп притих. Путь его вскоре продолжился и лёг к теплицам. Мужчину интересовало, какой урожай в этом году растит профессор Спраут, и возможно ли будет внести в него свои предложения. Упитанная колдунья, завидев его, заулыбалась, и щеки её заблестели румянцем, словно отполированные. - Сколько лет, дорогой! Неужели! Ты снова пришёл пугать молодёжь? - Надеюсь, не с концами, - усмехнулся Снейп, минуя дверной проем и плавно погружаясь в тепличные жар и дремоту. - Можно? - Ой, ну раз уж ты такую честь нам, кочерыжкам, оказал, то заходи уже сразу на чай. Как раз и время - полдничать!

***

Подходило время ужина. Наконец-то стрелка часов перешагнула "6". Честно говоря, это было уже невыносимо. Время совсем не двигалось сегодня, и совсем не шёл день. Девушке болела грудная клетка и тянуло сердце от плача. Глаза щекотали, чесались щеки - все-то складывалось сегодня против неё. Но Гермиона не сидела здесь весь день. Она, как обещала себе, спускалась в Большой зал на обед и там наблюдала картину грустных детей за длинным столом - без всякого разделения на факультеты, одним столом, - все брошенные в Рождественские праздники, не сговариваясь, решили держаться вместе - и ещё более редкий стол преподавателей. Слава Мерлину, за ним была директор - не слава ему, что Гермиона уже проплакала все утро, и, пускай чары помогли скрыть физические последствия, страдальческое её лицо сгладить им не удалось. Ученики на ее появление не отреагировали даже вопросительными взглядами. Потому что они не подняли на нее голов. Словно бы она была одним из Хогвартских призраков. Не факультетских - того десятка, кого никто не знает в лицо. Макгонагалл все пыталась расспросить волшебницу о путешествиях, друзьях и - прошедшем уже почти - её годе, только девушке абсолютно нечего было ей рассказать. Всё, что касалось путешествий, было связано с ее любовью; все, связанное с любовью - вызывало апатию и боль, а все, что касалось её друзей, она не знала из-за "путешествий". - Гермиона! Ей богу, если ты не оживёшь и не вернёшь мне мою передовицу-гриффиндорку, я привезу сюда психотерапевта! - Да все хорошо, профессор! Все нормально! Это обычная акклиматизация... Или что там... Послепутешественная хандра.... Все пройдёт, как только начнётся семестр, вот увидите... - Хандра! Я думала хандра начинается от отсутствия путешествий! "Смотря, что за путешествие" - едко прокомментировала про себя Гермиона, но вслух ничего не ответила. Минерва Макгонагалл сжалилась и перестала вытягивать из неё информацию, а, вместо этого, сама принялась выкладывать последние школьные сплетни и происшествия, и Гермиона благодарила бога, что реагировать на это можно было весьма сдержанно. Кроме них, за преподавательским столом сидела Сибилла Трелони, поднявшая на неё глаза, будто узнавшая, однако не поздоровавшаяся; профессор Трюк - не отвлекшаяся от своего обеда, - и профессор Вектор. Единственная, после Макгонагалл, кто действительно заметил ее; поймав взгляд, она приветственно подмигнула и махнула девушке рукой. Гермионе было бы гораздо проще, если бы здесь просто был Хагрид... Господи! Она могла бы сидеть у камина в хижинке с ведром чая и кексами и - хотя бы в общих красках жаловаться на судьбу, ей могло бы становиться легче!.. Но Хагрид, как она узнала, был, официально, в командировке, а фактически - и всем в Хогвартсе это было известно - в приятном праздничном отпуске во Франции. К кому он так помчался - тоже ни для кого не было секретом. "Хоть у кого-то что-то в жизни складывается". Этой мыслью она закончила внутренний монолог тогда и начала сейчас. Но ничего. Скоро станет легче. Скоро ужин.

***

Северус Снейп уверенным, но не радостным шагом направлялся на ужин. Наконец-то семь часов. Такими темпами и день закончится скоро. И слава Моргане. Его шаги отскакивали от каменного пола коридоров, а вскоре и Большого зала, и ученики повернули на него головы сразу же, как он преодолел дверную арку. Некоторые из студентов были слишком малы, чтобы знать его; некоторые - слишком непуганными, потому что он был директором во время их поступления; а кто-то знал все, что нужно знать. Впечатление было произведено феерическое. По глазам этих детей можно было сказать каждое матерное слово, звучащее в их головах. Складывалось ощущение, что это не новый зельевар зашёл в залу, а предвестие их изощренной казни. Стоит отметить, подобный вид лести забавлял мужчину. За столом, уже или ещё, не было Макгонагалл. Слава богу, - её разговоров он бы не вынес. Зато там был Флитвик, профессор Бернс, кажется, - новый преподаватель маггловедения, - Трелони и Вектор. Профессор Спраут, видимо, ещё не проголодалась с пятичасового чая. Все, кто заметил его, подходящим к столу, кивнули, махнули, улыбнулись - как-то засвидетельствовали присутствие. Мужчина, не изменяясь в лице, обогнул стол и опустился на свое место: второе на левом краю стола. Дети уже отошли от шока и теперь неустанно шептались, склонившись над столом: старшие делились негодованием, средние рассказывали о его персоне младшим, и со всех сторон он был в центре внимания. Осмотрев стол, зельевар неторопливо протянул вилку к запечённой индейке, затем к пюре и уже хотел было начать есть, как внимание его притянул вход в Большой зал. Кто-то ещё решил присоединиться к их тесному безрадостному кругу. И, всмотревшись, Северус Снейп уже не мог даже помыслить вернуться к еде. Она. Гермиона Грейнджер.

***

Она подходила к дверям Большого зала, и звук её шагов эхом отскакивал от туфель. Лицо снова было приведено в порядок заклинанием, и даже на приведение в порядок волос, на этот раз, Гермионы хватило. Этот день почти прошёл, и, стоит отметить, выплакав все физически возможные слезы, она чувствовала себя увереннее. Увереннее и пустее. Чувствовала, что теперь уже крепче стоит на ногах, добротнее держит себя в руках. Дети сидели на тех же местах, что и в обед, и теперь на ее появление обратили, казалось ещё меньше внимания. Сейчас Гермиона Грейнджер была готова даже приятно поговорить с Макгонагалл - у неё нашлась бы парочка австрийских историй, которые пришлись бы ей по душе. Всё уже казалось не так плохо. Волшебница подняла глаза и увидела. Это была оболочка Демена Хирша. Со страшно диссонирующими головой и глазами... Северуса Снейпа. "Бежать". Бежать к Минерве. Прятаться. Увольняться. Он замер так же, как замер над разоблаченной Иннид Вайс - там, в Ковенхорнском переулке, на снегу. Нет... Не может быть опять... Опять стыдиться, опять играть трагикомедию... Так горели губы. Так кружилась голова. И в таком мертвенном онемении пульсировала грудь. Гермиона Грейнджер, медленно развернувшись, снова оказалась за стеной и дверью Большого зала. Вне видимости. Нет. Она не опустится так низко, чтобы бежать к директору и устраивать скандал. - Что она здесь делает??! - Северус, успокойся, прошу тебя! «Делает» кто? - Грейнджер! Что здесь делает мерлинова Гермиона Грейнджер! Минерва Макгонагалл уже не сдерживаясь вскинула брови. Ей богу, прóклятые должности: каждый, кто заступает, едет головой. - Работает. И усмири норов, пожалуйста. Что это за тон. - Работает кем?! Как такое вообще возможно?! - Преподавателем трансфигурации, Северус. Так же нелегко и непросто, как и ты. И что в этом невозможного? - Да она еще вчера была!... – зельевар вовремя одернул себя и, резко умолкнув, выпрямился перед директрисой. Колдунья не сводила с него глаз и вскоре, не получив реакции, требовательно вскинула бровь. - Ребенком, - тихо договорил он, запихивая куда подальше свою «информацию» и свою правду. - О, так вот оно что. Да, это большая проблема. Но знаешь, какая серьезнее? У нас ты - до сих пор ребенок. Нахохлившийся и совсем ошалевший теперь Снейп немного диссонировал со своим миленьким серым пуловером. - Что ты так на меня смотришь? Если ты не заметил, она не стоит у меня в кабинете, закатывая истерику. Это была какая-то ловушка, это был абсурд. Разве такое было возможно?.. А, главное, что ему теперь оставалось? Что Северус Снейп теперь мог? Потребовать её увольнения? На каких основаниях. Своего увольнения? С какой стати. - Северус. Единственное, на что мужчина мог давить, был факт того, что официально, у Гермионы Грейнджер не было ни ученой степени, ни педагогического образования - только кого в этой школе это когда-либо останавливало! Он прекрасно знал, что скажет ему на его "шантаж" Макгонагалл: все остальные кандидатуры не прошли даже этап собеседования - а Грейнджер одобрит, при надобности, и сам министр магии... - Северус! - повторила директриса, и зельевару пришлось поднять на неё глаза. - Я спрашиваю: так что ты, в таком случае, предлагаешь? Кого мне ставить на должность? Или ты сам будешь два предмета максимальной нагрузки вести? Раздвоишься или изобретешь маховик времени? Мужчина знал, что у него нет выбора. Только ультиматум: сдаться и уйти тихо, либо заявить, что не будет с ней работать - и этим навести на ненужные догадки, а в итоге, разумеется, и на всю подноготную. - Ничего не предлагаю, - ответил наконец зельевар. - Но это плохая идея, - добавил тихо и вылетел из кабинета так же стремительно, как залетал.

***

Мисс Беверс и мистер Абрам - новоиспеченные молодые преподаватели трансфигурации и зельеварения - с самого их знакомства питали друг к другу симпатию. Стоило первому только переступить порог школы вследствие совершенно негаданного и потому неминуемо скандального ухода "чертового соплохвоста Слизнорта" на пенсию. Симпатия эта проявлялась и в словах и во взглядах, и вскоре даже самые влюблённые в прекрасного мистера Абрама ученицы Хогвартса признали свое сердечное поражение и благословили молодых на долгое счастье. Теплющаяся симпатия, действительно, скоро переросла в пылающую страсть, и уже весь Хогвартс по доброй шутке поздравлял их как "молодоженов". Шутки кончились, когда многоуважаемые влюблённые действительно решили узаконить отношения и сделать всё "как полагается" - с гуляньем, гостями и медовым месяцем. Вот тут-то у Минервы Макгонагалл и началась головная боль. И слезы на педсоветах, и взохи, и мольбы - "Отпустите нас, госпожа директор, отпустите нас в отпуск!" Но это было категорически невозможно! Месяц отпуска во время учебного года! Для сразу двоих преподавателей! Даже в заведениях с налаженной системой замен это было бы накладно, а в Хогвартсе, где от должности освобождала только смерть - а для некоторых и она не была преградой! - данный вопрос был вне рассмотрения. Так мистер Абрам и мисс Беверс и решили сбежать. Это было полноценное похищение невесты. И жениха. Они оставили заявления об уходе тайком: ночью, в кабинете Макгонагалл, и к рассвету уже были таковы - не исключено, что, к тому же, в совсем другой стране. Именно на их места Минерва Макгонагалл и позвала зельевара - Северуса Снейпа - и выдающуюся в области трансфигурации волшебницу - Гермиону Грейнджер.