Широко закрытые

Она видела его один раз: мельком в коридоре, но волшебник словно бы апарировал, так быстро он мелькнул и исчез за поворотом. Прошло всего два дня, но Гермионе казалось эти прятки длились десятую вечность. Когда она узнала причину своего - и, как выяснилось, очевидно, Северуса Снейпа - вызова в школу, девушка долго сидела без слов. Все это давно походило на плохую шутку: пару сумасшедших любовников заменили парой сумасшедших... Казалось, просто сумасшедших. Бредящих. Умалишенных. Кто ещё бежит из страны прятаться? Живет под несуществующей личиной? Кто соглашается на первое письмо приглашения на работу... Чтобы сбежать снова! Как бы то ни было, Гермиона видела Северуса Снейпа со дня их просветления только однажды. Он умудрился не появиться в Большом Зале ни на одном приёме пищи, не выйти ни к кому из преподавателей. Девушка, конечно, предполагала. Не могла знать. Признаться, на следующее утро она и сама планировала поступить так же. Завтрак снова был проведён в комнате. Однако ближе к обеду она уже передумала миллион мыслей и поняла, что совершенно не хочет затворничать. Если он захочет убить её своими страшными глазами, она добровольно подставит ему грудь. Если он действительно посчитает, что она намеренно совершила этот смертный грех: уехала в спокойную жизнь и влюбилась в парня - пускай карает. Только она бежала чтобы спасти мужчину от этой участи: быть любимой ею, и он помешал ей сделать это. Он тоже что-то сделал не так! Раз все вышло столь... Нелицеприятно. Гермиона не хотела тратить силы на прятки, на догонялки, на бег. Она, кажется, набегалась. И волшебница не хотела, чтобы над ней вечно висел его топор. Участь приговоренного к смерти - в вечном её ожидании. Пускай будет сразу, зато с концом. К тому же Минерва Макгонагалл обязательно заметит нарочитое их отсутствие. Одно дело по одиночке, но одновременное отсутствие - его и ее... Вызовет мысли. А Минерва Макгонагалл не сдерживает мыслей. Она предполагает и задаёт вопросы. Она обязательно все поймёт. Если они - он и она - пойдут на поводу у своей гордости. Волшебница решила сломать эту систему. Он решил придерживаться. Что ж, это не её проблемы. Если только Северус Снейп прячется в комнатах - это странности исключительно Северуса Снейпа. Такое положение вещей ни для кого здесь не удивительно - даже ожидаемо. Привычно. И, главное, теперь это его решение не ведёт никаких параллелей к ней. Не предоставляет совпадений. Так и прошло двое суток. Никак. Гермиона Грейнджер вняла, наконец, ситуации и поняла, что она абсолютно не обязана здесь находиться. В Хогвартсе продолжались праздничные каникулы. Приближался новый год. И они точно не будут праздновать его под одной крышей. Что ж, пусть празднует один. Если, вдруг узнает, что она исчезла. - Директор Макгонагалл! Я уезжаю на праздники. Встретимся за день до начала семестра. С наступающим!

***

- Джордж!!! Я Кому говорила? Кому говорила: никаких больше экспериментов в гостиной! Никаких пятен, взрывов, говорящих предметов мебели и зелий! Не носиться, не прятать, не подстрекать, не взрывать - не-ды-шать! - голосила Молли Уизли, наблюдая прожженное по центру и, кажется, немного подорвавшееся покрывало дивана. Но Джорджа не было видно или слышно нигде поблизости, и - теперь уже - только Мерлин знает, апарировал ли он в срочном порядке в магазин или просто притаился, швырнув под ноги Порошка Невидимости. Колдунья прислушалась к звукам вверх по лестнице. У Рональда было тихо - должно быть, она не заметила, как они с Гарри апарировали, а выше, из комнаты Джинни, доносились отдалённые голоса девочек. Молли Уизли очень радовалась, что Джинни и Луна так сблизились. Зная свою дочь, женщина привыкла к её приоритету мальчуковым компаниям: будь то братья или друзья - а Молли ведь знала так хорошо, насколько нужны девочке её возраста подружки...

***

- Мне постоянно кажется, что я немножко схожу с ума, когда скучаю по Гарри. Мы можем не видеться всего лишь сутки, - а у меня ломка, как у героинозависимой. И до боли в груди... А когда я, наоборот, вижу его - то там уж совсем плохо. Хоть земля рухни, честное слово, я не замечу, а... ну это же ненормально! Тебе... Такое знакомо?.. - Я думаю, да, - отвечала Луна, возвращая взгляд на подругу, и звучала волшебница приподнято, даже весело. - И... Что ты насчёт этого думала? - Это было забавно. Нет... Нет, забавного было мало. Все до жути серьёзно и до гроба смертельно. Но это было интересно. Джинни слушала когтевранку внимательно и даже моргала нехотя. - А... К кому такое... У тебя было? - А? Не помню... - задумчиво отвечала Луна, и по удивлённому замешательству на ее лице было понятно: она не врёт. - Уау, Луна... Ну допустим. А что на самом деле это такое и как к нему относиться? Девушка снова призадумалась, но тишина не длилась долго: - Не думаю, что я вправе формулировать истины… Но я всегда воспринимала «это» как этап. Знаешь, как жар возникает при болезни и исчезает с выздоровлением? Мне кажется, здесь так же. Сейчас жар. А пройдет время – выздоровеете. Наступит любовь. Джинни издала усталый смешок и приподняла голову на подругу: - Мерлин, а что же тогда сейчас?.. - Любовь, - утвердительно кивнула Луна, но продолжила противоречиво: - только сейчас это совсем другое слово. Гриффиндорка вдумалась, близко сдвинув брови, но так и не уложила в голове смысла в точности. Зато поняла посыл. Она давно осознала, что Луну надо записывать как афоризмы и разгадывать долгие годы. Но, кажется, на этот раз главная ее мысль была очевидна. - Да, - сказала в итоге Джинни. – Наверное, ты права. Спа… - улыбнулось было волшебница, когда речь ее прервал отдаленный, но отчетливый хлопок за окном. Обе девушки поднялись на ноги и быстро подошли к окну. Лицо Джинни Уизли расплывалось в улыбке медленно, но неудержимо: - Не может быть…

***

Нора выткалась перед ней из воздуха, или она выткалась из воздуха перед Норой, и тут же выдохнула дрожащий пар. На траве и грядках тонким белым слоем лежал Английский снег. Через него пробивались еще зеленые, но уже немолодые стебли. В доме на первом этаже горел свет. Гермиона рвалась и побаивалась войти. Там будет тепло. Там от души накормят. Но там будет Джинни – а как она может врать Джинни, о том, что всё у нее хорошо? Волшебница так и стояла, переминаясь с каблука на носок, но ей не суждено было прятаться долго. Входная дверь в пятнадцати метрах от нее распахнулась, и из дома выбежали двое, а точнее – две. - Мерлинову! Мать! Гермиона! - Эге-ей! Девочки сбили её с ног, накинувшись с объятиями с обеих сторон сразу, и Гермиона уронила свою сумку, прижимая их к себе в ответ. - Я думала, рождественское чудо это что-то из маггловских сказок! Но сейчас, смотрю, нет - реально! Как ты здесь??? Гриффиндорка лишь тихо и переливисто усмехнулась, и Луна, подозрительно отстранившись настолько, чтобы видеть её лицо, внимательно всмотрелась в него. Внимательно. И грустно. - Герми! - Соскучилась! Как же я могла провести Рождество без вас! Джинни просияла, но долго в грезах не задержалась: - И потом ты - обратно? Куда бы то ни было? Гермиона подавилась словами, и на секунду повисла незначительная пауза. Не значительная ни для кого, кроме Луны Лавгуд. - Вообще-то... После новогодних каникул мы с вами поедем в одно место. Обе девушки застыли в ошеломлении, и Гермиона обрадовалась поводу увести тему разговора в другую сторону. - То есть... - сказала наконец когтевранка. - Перед вами стоит профессор Грейнджер. Новая преподавательница трансфигурации. Лица девочек невозможно было описать словами.

***

- Мама! Мама, иди скорее сюда! - Джинни! Куда вы ломанулись так - без мантий, без всего… - миссис Уизли вслепую семенила из кухни, одновременно вытирая хлопковым полотенцем испарину со лба. - Не «куда», а «к кому»! И Молли, опустив руку с полотенцем, замерла, просияв улыбкой. - Ну иди сюда, дорогая! Гермиона вновь оказалась в кольце рук - Рассказывай! Рассказывай все! Где ты была, с кем познакомилась, как провела время! - Я… - начала было Гермиона, но предательски надолго задумалась. Луна скривила лицо, будто от неудобства. - Я была в рабочем отпуске. За границей! – сказала наконец-то гриффиндорка и окинула взглядом ее девочек. – может, продолжим все-таки за чаем? - За ужином! – и Молли Уизли важно закинула кухонное полотенце на плечо.

***

Гермиона переодевалась в домашнее в комнате Джинни, где ей быстро организовали третью кровать, и девочки без умолку болтали о школе – наверное, понимая что Гермиону сейчас лучше не разговаривать, иначе лавина может посыпаться. Волшебницы, конечно, не видели никакой лавины. Но чувствовали, что она где-то над ними. - Макгонагалл мне скоро гоорло перегрызет! Ты даже не представляешь, насколько глубоко мы – и я и она – понимаем, что мне этот год - как пятая ножка у стола - не нужен! - Джинни так думает. - Ты думаешь по-другому?! Луна лишь вскинула брови и коротко пожала плечами. - Нет, я просто думаю нам в жизни нужно все. Бессмысленный год, плохой человек, невкусный ужин. Через такое всегда предоставляется шанс что-то о себе узнать. Вот. Гермиона натужно улыбалась, стоя спиной к девочкам. - Мерлин, дорогая, ну что я могу узнать за этот год?! Единственное что я, слава богу, узнала – это то, что через «Выручай комнату» можно настроить проход на Гриммо. Без него я бы уже совсем со скуки чокнулась. - Проход? Через «Выручай комнату»? Девочки с надеждой подняли взгляды на подругу, и Гермиона вскинула бровь. - Да, - хитро улыбнулась Джинни. Скажем так, хоть Гарри и выпустился, он все еще регулярно навещает родные пенаты. - Но я думала, что тот туннель к Кабаньей Голове был только исключением – на время войны! Ведь в школьных правилах четко сказано… - Моя семья не славится блюдением школьных правил! И, думаю, на этом моменте наши с Макгонагалл мнения и не сходятся. - Она знает?! - Боже упаси. Но, скажем так, она устала ловить меня после отбоя. Хватит об этом! У нас в Хогвартсе много всего интересного помимо моих воин с Макгонагалл. Тебе, например, думаю, понравится наш мистер Абрам… Может, твое появление даже качнет волны в их с Беверс тихом море любви! Любовный треугольник – вот это жизнь! Гермиона разве что не скрипнула зубами, услышав эти имена. К счастью, девочки этого не заметили. - А знакомству с этими приятными людьми не суждено будет случиться. - Почему это?! – вскрикнула Джинни, и Луна тоже сдвинула светлые брови. - Потому, - ответила выразительно Гермиона, - что меня не просто так позвали преподавать посередине учебного года. А потому что ваши уважаемые профессора взяли себе билет на медовый месяц из Хогвартса. В один конец. - Да нуу, - шепнула Джиневра Уизли, и Луна прикусила нижнюю губу. - Минутку. «Встречайте нового преподавателя трансфигурации», ты говоришь?? А кого же тогда Макгонагалл взяла на зельеварение? - Не знаю.

***

- Не может быть! - Гермиона-а! – воскликнули Гарри и Рон одновременно, и девушка вскочила со стула для приветственных объятий. Мальчики были румяные и запыханные, и при объятии Гермиону окутал свежий холодок с их мантий. - Мы увидели в окне! Черт возьми, вот это сюрприз! Рассказывай! Гермиона уже успела рассказать девочкам и Молли об Австрии, и фрау Швейгхоффер, и Оффе – за тарелкой горячего супа, а затем и ароматнейшей индейки, риса и салата – и с радостью готова была повторить свой рассказ. По ее истории все выходило приятно и гладко – как она планировала. Без происшествий, без неожиданностей. Просто образцовая поездка! О, Мерлин, почему в действительности все было не так! Луна бы сказала, потому что ей, Гермионе, было это нужно. - Я была в Австрии! - В Австрии!.. А зачем?.. - Ни за чем, Рональд. За отдыхом и спокойствием. Гарри Поттер тихо засмеялся. Его запотевшие очки были серо белого цвета, и Джинни, устроившаяся теперь на его коленях, осторожно сняла их с носа парня, протереть. - Да. Там штрудели и сауны, - меланхолично пропела Луна. - Бани… -ня… Да. И главное никакого министерства. Рональд методично накладывал себе в тарелку всего понемногу, пока миссис Уизли руководила его движением выразительными взглядами. - Правильно, - добавила колдунья, отрывая взгляд от стола. - Девушкам нужно иногда устраивать время для себя. А лучше не «иногда», а регулярно. - А лучше растянуть это время на всю жизнь! Головы всех присутствующих повернулись к входной двери, и та хлопнула, закрываясь за Джорджем. - И прожигать себе любые диваны всласть, ммм... - Джордж! - хохотнула Гермиона и тут же двинулась к нему на встречу. Она и не ждала его появления, но только теперь поняла, насколько сильно внутренне на него надеялась. Джордж всегда одним своим видом прогонял её тоску, и теперешняя тоска не стала исключением. - Джордж!! - повторила гриффиндорка, и парень распахнул свои объятья, подпрыгивая ей навстречу. - Ну привет, красотка! Как там в большом мире! - Полноводно! - И рыбалка удалась?? - Это спорный вопрос. Я, например, без улова. - Ну, может это тебя кто-то ловил. - Мерлин, заткнись уже пожалуйста! - Господи, Молли, дорогая! Сколько у нас с тобой все-таки детей? - головы снова повернулись ко входу, и дверь снова весело хлопнула, отсекая поток холодного воздуха, который мистер Уизли секундой ранее героически загораживал своей спиной. - Здравствуйте! - Гермиона! Вот так сюрприз! И снова приветственные объятия - на сегодня, слава богу, последние. Восемь человек собрались за овальным столом семейства Уизли, и яства с питьем не иссякали на нем весь вечер - одному Мерлину известно, как такое было возможно. Гермиона снова смеялась и рассказывала о травах, банях, сугробах и холмах - Ковенхорне. Мистер Уизли, Рон и Гарри крайне заинтересовались баней и теперь требовали, чтобы Гермиона в следующий провела их с собой (надо все же рассказать им про Австрийские банные обычаи...); Джинни впечатлили местные сувенирные лавочки, Луну - бескрайние луга и лесные поляны с редкими ингредиентами... А Джордж был непривычно тих и крайне внимателен на рассказе об Оффе... Господи, что это было бы за знакомство!.. - Я предлагаю выпить за нашу подругу Гермиону, - звонко сказала Джинни, поднимаясь со стула и поднимая свой бокал. - Потому что как бы невыносимо ей ни было временами, она всегда находит варианты - и выносит! Гермиона лишь подняла на подругу взгляд и скривила брови в смущённой улыбке. - Да! - закивали её друзья вокруг, и звон бокалов тут же наполнил комнату.

***

- Хухх, дорогая... Вот это вечер! - Джинни упала спиной в подушки и протяжно выдохнула - все таки двойная порция индейки давала о себе знать. - Да, ребята, - хохотнула Гермиона, старательно собирая перед зеркалом упругие кудри в пучок, но кудряшки то и дело выворачивались в петухи, и волшебнице приходилось начинать сначала. - Давно я столько ни с кем не болтала! Даже горло заболело... Кх... - Говорила-то ты много, - хитро начала Джинни, и Гермиона вся внутренне сжалась. Отражение её замерло. - Только не очень содержательно. Должна тебе напомнить, что я не Гарри с Роном, и получала чуть больше писем... - взгляд Уизли нашла ее глаза в отражении. - И информации. - Джинни... - Что он сделал? Гермиона подавилась словами и совсем ничего не смогла из себя выдавить. Горло вдруг сжалось в комок, и глаза защипало. - Хочешь я с ним разберусь? В другой стране точно не выследят, даже срок припаять не смогут. За расправу без мотивов и причин. - Джинни... - Скажешь он не виноват? Ничего не сказал, ничего не сделал, и вот ты - здесь. Соскучилась на Новый год. "Совсем ничего не сказал" - подумала вдруг Гермиона, но этот аргумент не помог бы её ситуации. - Что случилось? - спросила Джинни уже нежнее, прямо сев в кровати, но подруга лишь уронила руки и медленно развернулась на стуле. Кудри быстро упали обратно на ее плечи. - Понимаешь... Если я не могу поговорить об этом с собой... Как я могу сказать тебе..... Джинни все поняла и тихо кивнула в ответ на молящий взгляд подруги. Однажды, когда все это будет позади, она расскажет ей все как есть. Без вранья, без недоговорок... Когда не будет так стыдно. Когда Джинни уже не сможет наслать на Него летучемышиный сглаз во время занятия... Слишком много "но", сейчас - слишком много "но". И главное из них - она сама. Гарри и Рон крикнули ей "спокойной ночи" из своей комнаты, стоило ей только показаться на лестнице. Из комнаты Джорджа тут же донеслось весёлое "присоединяюсь"! Гермиона махнула в ответ и крикнула свое "спокойной!" - в ответ. Она спускалась к раковине, заканчивать ночной туалет. Паста, зубная щётка и палочка поместились у неё под мышкой, полотенце - в руке. Мистер и миссис Уизли давно притихли у себя в комнате, но вряд ли уже заснули. Волшебнице было значительно лучше. Завтра она устроит сюрприз родителям и останется у них на праздники. Станет ещё лучше. То есть уже совсем хорошо. А дальше - пробьемся. Гриффиндорка возвращалась в комнату неторопливо преодолевая ступени и не отрывая взгляда от ковролина. - Гермиона! Знакомый хрустальный голос доносился с лестничной площадки выше комнаты Джинни, то есть самой верхней, выходящей только к чердаку. - Гермиона! - тихо повторила Луна, и подруга, мягко усмехнувшись, двинулась мимо двери на следующий пролёт. Луна сидела на голом, пыльном в этой части Норы ковролине и теребила в руках какой-то массивный прозрачный кристалл, висящий на нитке у неё на шее. - Прячешься, дорогая? - весело предположила Гермиона, присаживаясь на предпоследнюю ступеньку лестницы, так чтобы локоть можно было поставить на пол. - Уже все спать ложатся, пошли... - Я здесь думаю, - ответила когтевранка, для себя - удивительно "впопад". Не успела Гермиона что-нибудь на это сказать, как подруга вдруг уронила из пальцев свой кулон и сложила ладони одна в другую: - Скажи, все очень плохо?.. Гриффиндорка вскинула брови в недопонимании. - Нет... все не может быть... ты ведь все еще влюблена... - Луна... - вздохнула было Гермиона, поняв, о чем речь, но волшебница не дала ей договорить: - Гермиона, конечно, я ничего не знаю. И говорю я всегда то, что просто вижу... И да, возможно я вижу чуть больше, чем видят другие..... Но пожалуйста, не задавайся этими вопросами. Ты мне скажи главное: почему? Гермиона Грейнджер беззвучно дышала и все сильнее сжимала полотенце в кулаке. Прошло немало времени, прежде чем она все таки ответила: - Он оказался не тем, кем я думала. - Нет... - выдохнула Луна. - Он оказался тем, о ком ты думала... Гермиона надолго замолчала, и Луна тоже не двигалась, скорбно смотря в её глаза. На лице гриффиндорки в леденящей кривизне застыли губы. - И ты убежала? - тихо шепнула Луна, положив руку на колено подруги. - Он убежал.

***

В маггловском Лондоне дома были украшены огнями и слоем пушистого снега в полладони. Дети то и дело обгоняли девушку и, весело смеясь, перекидывались снежками. Необычно ярко для зимнего дня на Лондон светило солнце. Волшебница быстро оправила шарф и рукава пальто, сворачивая на тропинку, и вскоре дверной звонок уже заливался по ту сторону двери в прихожей семейства Грейнджер. - Сейчас-сейчас! Минуточку! - послышался родной голос, и Гермиона, сияющая и румяная от мороза, вскинула плечи в ожидании. - Сюрпри-из! - протянула гриффиндорка, как только дверь перед ней распахнулась, и мама по ту сторону порога издала протяжный умилительный писк. - Доченька! Чарльз!.. - крикнула женщина куда-то за спину, протягивая руки, чтобы заключить дочь в объятия. - Вот уж не надеялись! - А я приехала! Что же вы думали, я предатель народа? Рождество - на чужбине! - Доча-а! - Паапа! Эта встреча никогда не менялась в интонациях: одинаковые отзвуки радости и игры. - Уже все шишки в Ковенхорне сварила, приехала к нам продолжать? - А всех шишек в Ковенхорне и целой Англией не сваришь! Ну, дайте хоть раздеться, и обязательно продолжим про шишки. Мама - неизвестно когда - уставила весь стол кушаниями: салаты, тосты, отбивные под сыром, гарнир... Очевидно, все это было схоронено к Новому Году, однако родители решили, что ее приезд - повод поважнее. Ну ничего. После стажировки в "Сикле"... Она может вернуть все это на стол за полчаса. И сверху доставит штрудели. - Коньяк? Водки? Текилы? - спросил папа, стоя с бутылкой красного вина в руках. "Папины шутки! Вечны и неразнообразны!" - Всего, что наливают, папа. Как обычно. - Ну тогда вина, - довольно улыбался мужчина, протягивая руку с бутылкой к бокалу. - Мясо, салат, рис! Подлива! Могу достать помидорки из холодильника... - Мама! Сядь уже, пожалуйста, этот стол не мог быть волшебнее! - О, с такой-то дочкой - волшебству нет предела! И так всякое мельтешение и нерасторопное папино обслуживание сошло на нет, и семья наконец-то собралась за столом. - Тост! - звонко произнесла миссис Грейнджер. - За приезд нашей дорогой доченьки! За то что она всегда идёт вперёд, но никогда не забывает родителей! Гермиона смотрела и не могла налюбоваться на свою маму. Сама она сегодня, чтобы не шокировать никого своими ведьминскими нарядами, оделась абсолютно для их взгляда обыденно: в свою белую водолазку и обтягивающие чёрные джинсы, а мама... Она каждый раз была в чем-то новом! Сегодня на ней было молочного цвета платье, приталенное, с затейливыми складками и все неявно переливающееся серебристым. Волосы её были убраны заколкой в области челки, а по длине спускались мягкими волнами на плечи. И лицо! На ее лице было спокойствие и счастье! Так давно там поселившееся, что Гермиона сама себе казалась чьей-то другой дочкой, так далека она была сейчас от спокойствия и определённости. - За приезд! - подытожила миссис Грейнджер, и комнату напомнил тонкий звон бокалов. Папа, артист, опрокинул свой бокал залпом и тут же принялся за горячее. В своём неизменном зимнем свитере и с лёгким серебром на висках. - Рассказывай! - конечно, сказала мама тут же. "Опять! Опять это "рассказывай"! Будто сами все в Иммобилюсе жили во время её отъезда". - Рассказываю! - начала наконец Гермиона, подлив себе в бокал. - Моя подруга Оффа...

***

Рассказ про её жизнь в Австрии получался удивительно складный при опущении всех любовных подробностей. Агнетта, и Лора - и все люди с приставкой "фрау" были идеальными персонажами для описания. Гермиона понимала, что, должно быть, ее рассказ о Ковенхорне составлял впечатление, будто деревушка эта была исключительно женского населения, но она ничего не могла поделать! Все эти женщины произвели на неё впечатление. Все эти женщины были ей для чего-то нужны. И все они стали частичками её самой. Теперь Гермиона видела это совершенно отчётливо. После ужина папа с фужером удалился в зал к телевизору, а Гермиона осталась помогать маме с уборкой. Теперь, когда они остались одни, что-то словно защемило в груди гриффиндорки, и она вдруг сделалась такой маленькой... как в пять лет когда из её рук выбили рожок с мороженным, и она стояла перед мамой - слезы в глазах - и рассказывала свою печаль. Только сейчас она не рассказывала. Но ей так нужна была её помощь... - Мама, - тихо начала Гермиона. - Что, дорогая? - А... - девушка снова сжала кулаки и коротко передернула плечами. - А как вы с папой познакомились? Девушка была уверена, что уже слышала эту историю. Только помнила недостаточно хорошо. - О-о, мы познакомились в школе. На секции по баскетболу. Я его просто не переносила! Гермиона тут же вытянула голову и переложила руки из одной в другую: - Неужели?.. - Ещё как! Он постоянно соревновался со мной в меткости. Я была лучше. Он до сих пор не признает. - И... Что потом? Как это общение продолжилось? Мама усмехнулась, вытирая тарелку и становясь на цыпочки, поставить её в буфет. - Да он все таскался за мной - я делала вид, что не замечаю. А однажды пришёл к дому и сел на лавку ждать! - Дождался?? - Что ты! Он был такой пьяный, что заснул как только приземлился. Я вышла, увидела. И в таких он был страшных дутиках!.. Что я глаза рукой закрыла, да убежала. Чтобы перед соседями не позориться! - Но папа же, если не по большим праздникам, не пьет... - В том-то и дело! Гермиона ещё долго смеялась и приглаживала руками волосы. Она не понимала, чем, но чувствовала, что этот разговор ей помог. Наконец, девушка весело спросила: - И как же потом?! И тут мама задумалась. - А я и сама не поняла, доча. Само.

***

Грейнджеры полным составом сидели на диване в рядок: двое общались, один - делал вид, что не смотрит телевизор. - А что мы купили тёте Элис! Ты даже не представляешь... У неё же сын в Америке работает! Её уже ничем не удивишь; но мы - ещё как удивим! Только потратились - невозможно! Сколько там было, дорогой? - А? - Как я могла забыть! У меня же есть для вас подарки из Австрии! Гермиона подскочила с дивана и тут же взлетела вверх по лестнице в комнату. - Готовьтесь! Волшебница спустилась со своим австрийским льняным шопером в предвкушении и с нетерпеливой улыбкой. Мама застыла в ожидании на краешке дивана. Папа был больше заинтригован гандболом. - Чарльз! - М? Но после выразительно-испытующего взгляда и ему пришлось подняться. - Итак мама! Я подобрала все самое нужное для того, чтобы передать тебе этим подарком всю атмосферу Ковенхорна. И первое... - девушка зашуршала содержимым шоппера. - Вот! Мама быстро приняла протянутые ей свертки подарочной бумаги и принялась их разворачивать. Папа заглядывал из-за её плеча. - Таак.. - Это связки полыни и белого шалфея. Для окуривания. Под них прекрасно лежится в ванной и медитируется. - Смотри, Чарльз! Здорово, правда?? - Ну, я шалфей не курю... - Ну конечно, - усмехнулась Гермиона. - а тебе в общем-то то и не предлагали! Следующим подарком оказалась прелестная чашка ручной работы с глиняным эвельдейсом на внешней стороне. - А это светильник. Тоже ручная работа. Мне кажется, он прекрасно впишется в интерьер... Светильник этот действительно был словно прямиком из сказки. Может быть, потому что Ковенхорн был этой сказкой. Белые швы аккуратно обрамляли стекла по четырём сторонам, и дверца к свечи была на миниатюрном замочке. - Какая красота... Доченька! Гермина обняла мама, всю заложенную подарками, а выпрямившись, сказала: - Ну, а теперь папа! - О-о, - протянул он оправившись. - Ну, я готов. - На самом деле, это был простой выбор. Прошу! - торжественно произнесла девушка, протягивая ему... - Бутылка! - Лучше. Бутылка Венского абсента. А вот вторая бутылка - всем известный зальцбургский ликёр Моцарт. Помнишь его? И все это - для твоей коллекции в баре! С Рождеством! - Гермионаа... - протянула мама. - Вот это я понимаю, - протянул, улыбаясь, папа. - Ну, кто хочет снять праздничную пробу??