Широко закрытые

«и лишь от одного "люблю" мне хочется нырнуть в петлю, мне хочется рычать и драться» В. Полозкова

Джиневра Уизли убедилась, что все ее соседки спят спокойным сном, и тенью выскользнула в гостиную из комнаты. Проложив себе путь через портрет со спящей Полной Дамой, она торопливо и беззвучно двинулась вниз по лестнице, после чего шмыгнула в коридор. Она разглядела ковыляющую фигурку Филча многими этажами ниже – с лестницы – и теперь могла быть уверена, что от смотрителя ее путь точно чист. Мягкие балетки волшебницы не издавали шума, касаясь пола, и у Джинни были все шансы дойти до Выручай-комнаты без происшествий. Восьмой этаж. Тройное шествие мимо нужного отрезка стены – и ее любимая в Хогвартсе дверь проявилась перед ней. - Тысяча благодарностей! Как я люблю свою жизнь… - шепнула гриффиндорка, протягивая руку к рукоятке. Наверное, говорить с Хогвартсем была традиция и неотъемлемая часть жизни всех здешних студентов. - Гарри! Этот ритуал начинался одинаково каждый раз. Она восклицала его имя, словно никогда и не видела вживую такого экспоната, и бежала в его объятия, не занимая себя мыслями о том, как громко захлопнется за ней дверь. Но сегодня девушка не пошла по привычному пути. В голове ее теперь все чаще звучали слова Луны: «И это любовь. Только сейчас - совсем другое. А как успокоится – наступит…» Гарри уже приготовился ловить ее в прыжке и даже протянул руки, но Джинни остановилась в проходе. Это решение видимо тяжело ей давалось. Приходилось практически удерживать руки по швам и ноги на месте. Но она справлялась. Гарри Поттер мало придал значения физическим признакам ее усилия, однако абсолютно точно понял, что сегодня его очередь делать первый шаг. И, быстро оказавшись возле девушки, он поднял ее в воздух, обхватив талию. - Ну, и какие новости на учебном фронте? Молодые люди расположились в кресле у камина. Перед ними на столике стояла глубокая тарелка с шоколадными конфетами, которые то Джинни то Гарри попеременно оттуда тягали. - О-о, - протянула девушка, - какое хорошее слово ты подобрал. Что «фронт» это точно. Гермиона, полагаю, борется не на жизнь, а насмерть. - Точно! Как там Гермиона?? - Спроси поконкретнее. Как там Гермиона справляется с нагрузкой? Как там Гермиона налаживает контакт с детьми? Или как там Гермиона находит общий язык со Снейпом! - С кем?! – поперхнулся Гарри, и Джинни довольно прищурилась в улыбке. – В смысле… «Снейпом» Снейпом?.. - Нет, Гэри Снейп, добряк – наш совершенно новый учитель зельеварения. - О, Мерлин, бедная Гермиона… - Вот это точно, ей не позавидуешь, - ответила гриффиндорка, изображая дрожь. - Я спрашивала, отличается ли его "профессиональное" общение от его учительского, но Гермиона и говорить об этом не хочет. Созналась только что он её игнорирует... Хотя, мне кажется, это у них обоюдное. - То есть? - удивился Гарри. Судя по запоздалости его вопроса, парень все ещё её слишком уложил в голове информацию. Джинни забросила в рот очередную конфету. - Да на это зрелище иногда страшно смотреть. Мне кажется, у Снейпа какой-то пунктик на бывших учеников. Или травма! На уроках - то есть с нами, со мной, с Луной - он такой же гад, как обычно - ни больше ни меньше. А стоит только Гермионе появиться на горизонте - как молнии начинают сверкать. Весь ощетинится, весь искрючится. Как уж под лупой. Мальчик-который-был-в-шоке вскинул брови и потёр висок. Должно быть, подобная комбинация людей из его прошлого и настоящего в настолько новых амплуа действительно была диковинным зверем для восприятия. - Может быть он просто чувствует себя некомфортно... и сам не знает, как ему с ней общаться. Ты же знаешь профессора. Он никогда не был особенно... Социален. - Мерлин... Удивительная вещь - мужская солидарность... - усмехнулась девушка, но к их обоюдному недоумению, что-то примешалось к звуку её одиночного смеха. Стук. Стук в дверь. - Гарри! - Тш! Они даже не подозревали, что такое было возможно. Выручай-комната надёжно скрывала их убежище от глаз и ушей каждого мимопроходящего. Однако в основном никаких "проходящих" в такое время в коридорах не было, и молодые люди коротали вечера в полном спокойствии и уверенности, что их не обнаружат! Кто бы это ни был, им был конец. Филч ли выследил её какими-то своими приемами или тот же Снейп в конце концов - его любимое хобби вряд ли изменилось за полгода отдыха. И самый страшный вариант бился в голове Джинни особенно отчётливо. "Мерлин. Подери. Это Макгонагалл". Сколько раз она ловила ее на коридорах? Сколько делала замечаний? Это было очевидно. Она выследила её маршрут под дезилюминационными часами и теперь, окончательно напитавшись злости, решила взять её с поличным... - Давай не будем открывать... Гарри все ещё прислушивался к стуку и сощурился от ее слов, будто волшебница сбила его с волны. - Не уходят. Если бы не были уверены, что здесь кто-то есть - давно бы ушли. Вероятно, Выручай-комната, по какой-то причине, не скрыла дверь с той стороны сегодня... - Выручила. Удружила. - Джинни, надо открывать. Не выйдем - будет хуже. - Куда уж хуже! Ещё одно замечание и она меня исключит! Просто потому что устанет повторять! - Джинни... Гарри поднял на неё взгляд исподлобья, и девушка издала недовольный полурык. - Да знаю я, знаю... И волшебница поднялась на ноги. - Я спрячусь здесь, за стеллажом. Если тебя уведут, попробую завтра с тобой связаться... всеми возможными способами. - Ага. Жди меня дома с вещами... Плечо видно. Гарри стал плотнее к стене, и Джинни, как приговоренная к смерти, поплелась к двери. Дверь открылась с коротким щелчком, и гриффиндорка, зажмурившись, подняла голову, чтобы увидеть, как из нее смотрит... - Луна?!

***

Гарри Поттер высунул голову, а затем и всего себя из укрытия, недоуменно, а затем и неловко изогнув брови. Когтевранка тоже смотрела слегка удивленно, но она всегда смотрела удивленно, и что-то подсказывало Джинни, что для неё не было сюрпризом то, кого она обнаружила в Выручай-комнате этой ночью. - О, Джинни... Привет, Гарри! - Лу-на! Что ты тут делаешь!!! - Я захотела компании. - ЛУНА! - Ну ладно. Я захотела побыть одна... Джиневре Уизли в это верилось. Видит Мерлин, это было похоже на Луну Лавгуд. - Привет... - запоздало ответил Гарри - снова. Теперь он подошёл к Джинни со спины и положил ладони ей на плечи. - Горгона, Луна! Быстрее заходи! - шепнула гриффиндорка, испугавшись иллюзорных шагов на лестнице, и подруга недоуменно впрыгнула в комнату. Когда все трое устроились у камина - когтевранка быстро нашла себе место в появившемся, очевидно, специально для нее кресле - Джинни продолжила разговор сразу с главного вопроса: - Дорогая! Скажи мне! Как ты вообще сюда попала??? Выручай-комната вообще не должна была проявиться в занятом состоянии! Луна, раскачивающая ножкой, закинутой на другую, и доедающая конфету - сама Святая Простота - пожала плечами. - Хогвартс со мной дружит. Не уверена, что такого я для этого сделала, но... Гарри неловко усмехнулся, а Джинни лишь вскинула взгляд к потолку. "Господи, с каким уникумом же она дружила!.." - Ну что ж... Я, наверное, пойду... - вкрадчиво начал Гарри, но Луна остановила его, - Гарри, пожалуйста! Если хочешь остаться жив и с девушкой - не надо. А вот я пойду, да. Все равно уединение это вещь трансцендентная, её надо уметь находить в себе... Да и тут занято. И так, чмокнув подругу в щеку и обняв парня, Луна Лавгуд удалилась летящей походкой. Летящей и беззвучной. Практически вприпрыжку. И кресло, на котором она сидела, тут же растворилось в воздухе. После такого возвышенного визита Гарри и Джинни недолго просидели в комнате. Настрой ли сбился с романтического, или оба переволновались от неожиданности, но Гарри вскоре поцеловал и обнял гриффиндорку на прощание и исчез в портрете. Джинни же, коротко вздохнув, пригладила волосы и выскользнула из Выручай-комнаты, настроенная на вдвойне осторожный путь. Девушка осторожно вышла из коридора восьмого этажа на лестницу и, преодолев её, исчезла за поворотом. На самом деле, если бы от Выручай-Комнаты до гостиной Гриффиндора был проложен прямой путь, то он не составил бы и пары минут. Однако башня была в другой части Хогвартса и странствие всегда было полно преград и опасностей. "Кто знает, может быть, однажды я стану настолько уравновешенной, что откажусь рисковать своей шкурой ради полуторачасовой встречи..." Пусть, сегодняшний вечер прошёл не настолько уединенно, насколько девушка планировала, мысли ее переполняли самые радостные. Она смогла! Она сдержала свое сумасшествие! Хотелось надеяться, что, если приложить усилие, любовь из просто "любви" все же превратится в то, "потом", о котором говорила Луна. И Джинни сделает все, что в её силах, - все возможное... Портрет Полной Дамы виделся на вершине лестницы и все приближался, и девушка уже хотела будить женщину, когда... - Мисс Уизли... О нет. О нет нет нет, вот это конец без всяких надежд на спасение. Предчувствия не обманешь - а оно было с ней весь день. Вот и пришла её смерть. Смерть её образованию... - Я уже и не знаю, что сказать, чтобы не повторяться, - произнесла Макгонагалл устало и вышла из тени коридора у лестницы на свет. - Правда. И Джинни протяжно выдохнула. Так не хотелось врать. По непонятной причине - но сегодня не хотелось. - Директор... Профессор... Простите. Но я... Не могу. Пока не могу иначе. Лицо ведьмы вытянулось с усталого до удивленного. Кажется, она не ожидала ничего откровенного. Учителя никогда не ожидают... Но гриффиндорка продолжила. - Я знаю, что я не научный сотрудник, как Чарли, не отличница и не староста, как Перси, не злобный гений как мои братишки Фрэд и Джордж и не героиня войны, как Рон. Я знаю, что я абсолютно невыразительная академическая единица в этой школе. Возможно, серединнее всех учеников всех курсов. Я люблю квиддич и не люблю сочинения. Не умею формулировать тезисы и выводить итоги. Но я... Я небесполезна. Я хороша в сферах, где хороша. Звучит глупо... И вас, наверное, не интересуют мои внешкольные достижения. Но я... Я правда могу. Минерва Макгонагалл смотрела на неё со смесью понимания и умиления. Вряд ли кому-нибудь из студентов когда-то доводилось видеть подобный взгляд. Джинни тоже стало от него себе. Словно этот взгляд отрезвил и пристыдил ее за излишнюю откровенность, и волшебница тут же залепетала: - Простите, профессор Макгонагалл, это... Не слушайте меня, я... Я плохо себя чувствую, я не знаю, зачем я это сказала, я вообще не... - Мисс Уизли, - остановила её женщина. - Скажите, ваш брат - Джордж - он все ещё держит магазин волшебных изобретений на Косой Аллее? Девушка поджала губы и вскинула бровь в недоумении. "Ч... Что она задумала?.." - Да... - ответила наконец Джинни. - Волшебных изобретений и зелий... Магконалалл надолго задумалась, отведя взгляд от студентки. "Мерлин, неужели о дисциплинарных проступках теперь сообщают не только родителям, но и всей остальной семье?.. Бедной директору предстоит написать мно-ого писем…" Но Минерва Макгонагалл не выглядела разгневанной. Так прошло ещё около трех минут. Тишина начинала давить на девушку, а бездействие совсем уничтожило волшебнице ауру печальной непонятности, и кисти её то и дело производили странные движения, не находя себе места. - Знаете, мисс Уизли, - начала наконец Макгонагалл, и Джинни скованно подняла на неё голову. - Я думаю, школьной программы недостаточно для вашего всестороннего развития. А ведь современная система образования в основу свою кладёт формирование всесторонне развитой личности. Как вы смотрите на то, чтобы заменить часы некоторых ваших предметов на стажировку. Предположим, в магазине "Всевозможных вредилок Уизли"? Теперь лицо Джинни стало неузнаваемым. Словно бы перед ней воскрес мертвец. - Вы... Вы это серьёзно?.. - Я думаю, Маггловедение и Прорицания будут неплохим вариантом для замены. Вы можете предложить свои варианты, однако в таком случае я вынуждена буду сообщить вам список обязательных к посещению предметов... - Нет-нет! - воскликнула Джинни, все ещё не верящая в происходящее. Магглы любили говорить про Рождественское чудо. Кажется, её Чудо пришло тоже. Только с небольшим опозданием. - Я думаю... Мне кажется, это была бы прекрасная идея, профессор... - Тогда решено, - улыбнулась женщина одними уголками губ. - Я, на правах директора, договорюсь с вашими преподавателями и завтра же свяжусь с мистером Уизли. Он будет ответственен за ваши нагрузку, досуг и отметки. Экзамены по замещенным предметам будут зачтены вам автоматически. Джинни Уизли смотрела на доброе лицо женщины, и глаза её наполнялись слезами. - Спасибо вам, профессор... - Бегите, Джинни. Будь здесь кто-то ещё, нам сделали бы выговор о прогулках после отбоя. Скорей. - Спокойной ночи... - Спокойной, - свободно улыбнулась всегда нарочито сдержанная Минерва Макгонагалл.

***

- Ахахахахахаххахахаххаха!... Гермиона Грейнджер не могла не заметить, что что-то изменилось в ней в последние дни. Если раньше запертая в ней магия будила в ней демона, то теперь она будила в ней ведьму. Книжную - с пресловутым ведьминским смехом и страшной импульсивностью. "Спасибо, что пока без косности глаз..." Гермиона с каждым днем все больше волновалась за то, как все это может отразиться на её работе, и оттого держала себя в стальных тисках на каждом уроке все строже. Однако подобные меры приводили только к тому, что приступы вне уроков ухудшались несравнимо, и ей ничего не оставалось, кроме как делать вид, что это просто она - такая стала. Экспрессивная. И громкая. В школу наконец-то вернулся Харгрид. Из-за его отсутствия - разумеется, запланированного, - начало занятий по "Уходу за магическими существами" было перенесено на неделю вперёд, и, соответственно, свободные часы регулярно заполнялись другими предметами. "Слава богу, Харгид вернулся и можно будет работать в обычном темпе..." "И с обычной нагрузкой", - привычно ответила Гермиона самой себе, и улыбка тут же сошла с её лица. Работа учителем забирала у нее гораздо больше, чем она ожидала. Каким-то образом, девушка все чаще понимала профессора Снейпа с его мизантропичным взглядом на мир. Но волшебница, в отличие от него, не собиралась сдаваться! Она не собиралась опускаться до его уровня и кричать, наказывать по пустякам, мучить бедных студентов! Потому что главное правило педагога - любить детей. И главное правило Гермионы Грейнджер - не сдаваться. Поэтому она будет бороться. Пока не умрёт, очевидно. От случайного выброса магии или усталости. А третьего не дано. - Хахаха! Хагрид пребывал в лёгком удивлении от новых качеств Гермионы. Он уже рассказал ей, разумеется, по большому секрету, что провел это Рождество с мадам Максим и был в высшей степени счастлив развитием их отношений. Однако как бы он ни был удивлён новым качествам Гермионы, гораздо больше великан был удивлён самому её присутствию! Ему ведь никто не успел сообщить об изменениях в составе преподавателей, а Гермиона первая увидела дымок, поднимающийся из трубы. Лесничий уже успел рассказать девушке о своих путешествиях по магической Франции - достопримечательностях и парках - расспросил о ее о прошедшем годе и всех-всех знакомых и теперь травил весёлые истории с магической таможни. И именно на этих историях Гермиона слетела со всех петель. Весь день она тряслась над учительской кафедрой, чтобы не напугать детей необоснованным приступом хохота, а теперь - очевидно, пришло время расплаты. Хагрид в ответ тоже хохотнул - скорее удивленно, чем весело - и Гермиона поперхнулась смехом, смущённо потирая ладони.

***

- Вопросы? - опасно спросил профессор Снейп, хотя ничего пугающего не должно было быть в этом вопросе. Класс зазвенел тишиной, и ни один ученик не двинул мускулом. Вероятнее всего, у них были вопросы. - Приступайте к работе, - отрезал маг, опускаясь на стул. Должно быть, его дни могли складываться и хуже, - не было никаких огорчений и негативных проявлений извне. В конце концов, это школа. Здесь каждый день происходило столько эксцессов с детьми, что на свои уже не оставалось времени. Но все же дни его тянулись тяжело. Какой-то червячок точил душу и не оставлял времени на отдых. Может, это Английская зима была виновата. Может работа. А может все вместе взятое и мысли. Можно было бежать, но нельзя было спрятаться от мыслей о Гермионе Грейнджер и том, "что-же-все-это-значило". Взяв во внимание все известные ему факты, Северус Снейп приходил к выводу, что в данной ситуации жертвой оказывалась Гермиона. Узнать, что ты была близка оказаться в постели со своим старым бывшим учителем - по совместительству бывшим Пожирателем Смерти и, исходя из всеобщего мнения, просто ублюдком - было для неё, вероятно, все равно что изнасиловать себя им. Разумеется, она его ненавидела. А кто его любил? У мужчины просто не оставалось никаких других вариантов понимания. Девушка избегала его в школе - и он сам лично приложил руку к тому, чтобы ей самой хотелось это делать, - игнорировала на всех судах, где им довелось присутствовать вместе, по незнанию провела с ним три месяца и узнала об этом в пренеприятнейших обстоятельствах. Конечно, она презирала его. Она не могла не презирать. Негромкий хлопок раздался из глубины класса, и зельевар вытянул голову, долго всматриваясь в происходящее. Очевидно, звук раздался с предпоследний парты третьего ряда, где какой-то из четверокурсников гриффиндора отчаянно возился над котлом. Не произнося ни слова, Снейп подлетел к парню и успел опустошить котел за секунду до назревшего взрыва. - На каком этапе приготовления вы только что были? - прошипел Снейп с такой ужасающей тихой яростью в голосе, что мальчик отодвинулся дальше по лавке, толкая товарища. - Добавил семена клещевины... - Что добавляли до этого? - Экстракт беладонны... - Сколько времени ждали между добавлением семян и помешиванием? - Я... Я не... Нисколько. Молчание Снейпа стало смертельным. - Разве. Я. Не заострил на этом внимания при объяснении? - Да, но... - Вы отдаёте себе отчет, что, не избавься я от этого варева, вы отправили бы половину класса в больничное крыло на многие месяцы? - Да, но я не был уверен, после какого ингредиента нужно сделать паузу. - Неужели, - выплюнул Снейп. – Кажется, именно для разрешения этих сомнений я спрашиваю, все ли было понятно при объяснении. Парень скованно молчал, и даже товарищ его наложил на свое зелье стазис, не сумев сосредоточиться на следующем шаге. - Минус пятнадцать очков. В следующий раз ваши неразрешенные вопросы будут стоить вам тридцать. Гриффиндорец медленно уронил голову, не смея больше произвести никаких движений. "Гриффиндорцы. Разумеется, это всегда гриффиндорцы. Храбрость практикуют с рождения - про слух и мозг каким-то образом забывают". Зельевар уже развернулся, чтобы удалиться обратно к столу, когда из другого конца кабинета послышался уже знакомый хлопок. Мужчина издалека бросил на котёл "Эванеско" и секундой позже уже дышал гневом перед другим бедным студентом. На этот раз - слизеринцем. После занятий зельевару мало что оставалось, кроме как продолжать изучение маггловского искусства. Маг крайне устал от упаднических мыслей и абсолютно не имел никаких сил на самобичевание. Маленькое же его хобби надёжно занимало его ум и время и приносило какое-то тихое умиротворение. Должно быть, в душе Северус Снейп всегда был культурологом. "Забавно". Время было четыре часа вечера. Четверг. И на сегодня у мужчины был билет в театр. Его первый билет. Зельевар съездил в Лондон в прошлую среду. Из камина "Трех метел" - в камин "Дырявого котла", затем Косая Аллея и Гринготтс. Северусу нужно было не только снять сумму со счета, но и поменять её на маггловскую валюту. Кажется, подобную операцию он тоже совершал впервые в жизни. Закончив с этим вопросом, зельевар снова вернулся в паб и попытался расспросить Тома об адресах известных маггловских театров. Сам Том крайне изумился вопросу и не сумел припомнить ни квартала. Северусу Снейпу оставался отчаянный вариант выйти в маггловский центр и поспрашивать у прохожих. И именно так ему и пришлось сделать. И, должно быть, к лучшему. Его неожиданное появление на Косой Аллее быстро привлекло внимание волшебников, особо любивших читать «Пророк» и охотиться за героями войны, и вскоре зельевар уже не мог не замечать многочисленных взглядов исподтишка. Да. Наверное, стоило становиться Деменом Хиршем, здесь, в Англии, а не там, в Австрийской глуши. Определенно, это избавило бы его от многих проблем. Вероятно, от всех. Выйдя из магического отрезка Чаринг-Кросс-Роуд, мужчина приступил к своему тяжкому труду. По большей части, он старался останавливать милых старушек, потому как мужчинам зельевар стыдился задавать подобные вопросы, а женщин и молодых девушек в общем - по старой привычке своей жизни - старался не трогать. Оказалось, Северус был буквально окружён театрами. У каждой встречной пожилой леди он спрашивал, есть ли поблизости какие-нибудь "храмы искусства", и от каждой узнавал о каком-нибудь новом варианте неподалёку. Прямо в конце улицы, на пересечении с Крэнборн-Стрит, располагался театр Лестер-сквер. Практически за поворотом было здание национальной Английской Оперы, дальше по Чаринг-Кросс-Роуд был театр Святого Мартина и прямо напротив - какой-то ещё театр и справа, по Шелтон-стрит, ещё Кембриджский. - Ох, сынок... Этого добра здесь достаточно с любой стороны... – сухая старушка в длинной подбитой мехом черной дубленке и шерстяном шарфе выглядела искушенной зрительницей и ценительницей. - Да, мэм, - улыбнулся Снейп. Сам он смотрелся абсолютно по-маггловски. В мантии, трансфигурированной в черное пальто, и c тонкой полоской шарфа. – Вариантов много. Да вот в выборе я не профессионал. Женщина задержала на нем взгляд – внимательный и улыбающийся, изучающий – после чего продолжила: - Совсем близко отсюда и Лестер-сквер, и Опера, и театр Св. Мартина. Но если вы спросите меня о лучших из лучших, то нигде не ставят «Короля Лир» так, как в Шекспировском Глобусе. Северус Снейп заинтересованно склонил голову, услышав это название. Данный театр был известен – даже в волшебном мире. Казалось бы, какое отношение маги имеют к маггловской самодеятельности? Но нет, они имели отношение к Шекспиру. Вернее Уильям Шекспир имел отношение к волшебному миру. И могли ли у кого-то возникнуть сомнения по этому поводу? "Снадобье, которое погружает в сон таким образом, чтобы заставить всех поверить в твою смерть"? Прекрасный эвфемизм к «зелью», маэстро. А конкретнее – к «Напитку Живой Смерти». Шекспировский Глоуб представлял собой точную копию театра «Глобус», для которого Уильям Шекспир писал свои пьесы. Кажется, он располагается прямо на берегу Темзы, что означало пропустить его – даже магу, в первый раз в жизни вышедшему в Лондон – будет сложно. - «Король Лир»?.. - Бесподобное зрелище. Мне довелось попасть туда пару лет назад. Но с тех пор ни одна постановка не побила впечатлений. Если вы ищете истинного искусства, юноша, - спектакль «Король Лир» в «Shakespeare's Globe» - ваше место назначения. Северусу Снейпу давно не доводилось слышать в свою сторону обращение «юноша», и пожилая леди эта крайне располагала его к себе. Должно быть, поэтому волшебник доверился ее суждению. - В таком случае, мадам, не подскажете ли вы, как мне туда добраться? И леди, улыбнувшись, снова смерила зельевара недолгим взглядом. - Cудя по вашему виду, я полагаю, лондонскому общественному транспорту вы предпочтете пешую прогулку? Зельевар вскинул бровь, кивая в ответ. - Что меня выдало? - Вы смотритесь меланхолично. Романтики предпочитают возвращение к корням. В вашем случае – тишине доцивилизации. Мужчина усмехнулся, отмечая про себя, что одной транфигурацией мантии от средневекового флера магического мира не откреститься, а старушка тем временем, начала объяснение: - Что ж, дорога вам предстоит длинная. Запоминайте… Театр «Шекспировский Глоуб» располагался на другом (от местонахождения Северуса Снейпа) берегу Темзы и представлял собой открытый амфитеатр, отделанный под старину. Для того, чтобы достичь его, необходимо было выйти через Ковент-Гарден и Виктория-Эмбанкмент-Гарденс к Темзе, проделать получасовой путь вдоль реки и, наконец, пересечь ее по мосту Миллениум. Там, на другом его конце, Северус Снейп и нашел свое первое культурное пристанище. Все это было в тот день, когда, вернувшись в Хогвартс, он столкнулся с Гермионой у главного входа. Упаднические мысли мага по поводу отношения к нему девушки подтверждались каждым их случайным появлением в одном помещении. Редко в жизни ему доводилось видеть подобные взгляды. А ведь мужчина двадцать лет этой самой жизни провел в компании Пожирателей Смерти… Поэтому теперь он выбирал одиночное хобби. Но отчего-то это хобби не казалось ему «изолирующим». Северуса Снейпа преследовало странное чувство «присутствия» и причастности. Причастность была абсолютно объяснима самой сущностью творчества, но ощущение «присутствия» мужчина описывал себе, будто кто-то постоянно сидел с ним плечом к плечу, все время, что он читал книги о драме или живописи. Будто хобби это вовсе и не было одиночным, а было приобщающим. Во всяком случае, Северусу Снейпу нравилось это ощущение. Спектакль «Король Лир» ставили в это время года на малой сцене, за невозможностью пользоваться некрытым амфитеатром. Пожилая леди оказалась абсолютно права, заявляя о бесподобности данного зрелища. Вряд ли где-то в мире играют Шекспира так, как в Глоубе. Северус Снейп смотрел спектакль с «мест для джентельменов» - представлявших собой ряды скамеечек в определенной части залы, - и первое в жизни его театральное представление заставило мужчину изойти мелкой дрожью эмоционального перенапряжения. Уровень погружения в атмосферу времени оказался нереальным. Если когда-то в далеком детстве Северус и читал Шекспира, он давно уже не помнил ничего из прочитанного. А зрелище на сцене открывалось кровавое. Настолько кровавое, что во время сцены вырывания у Глостера глаза некоторым зрителям стало дурно. Мужчине оставалось только признать, что в своем мире академических достижений и сухих цифр он никогда не видел ничего подобного. Не испытывал и отдаленно ничего столь непередаваемо сильного. Не возносился так высоко к столь неописуемо значимым человеческим фантазиям. «Король Лир» - как и любое гениальное произведение искусства – говорил о слишком многих вещах одновременно. Но их магу только предстояло осмыслить. У Северуса Снейпа была странная привычка искать себя среди героев произведений. Печальное настроение его последних дней и горькое послевкусие последних месяцев, конечно, неизменно соотносило его с Лиром. Разочаровавшимся и преданым. Однако не этот персонаж заставил его задуматься. А персонаж бедной дочери Корделии. Простая мысль: искренность застенчива и тиха - лживые дифирамбы поются громко. Но что-то особенно глубокое видел зельевар в этом персонаже. И подсознательно чувствовал, что в этой пьесе Лир - лишь заглавный персонаж. Но, весьма очевидно, не главный. Однако у мага была еще одна привычка. Искать среди персонажей людей своего окружения. И, как он ни старался прекратить эти поиски, но фигура Гермионы Грейнджер все крутилась в его сознании, соотносясь с героями. И, по странной причине, все никак не находила себе места. Оказалось, Северус Снейп совсем не знал ее и, в дополнение к этому, совершенно не мог отпустить себя и позволить что-либо дофантазировать. Однако данные факты не помешали зельевару найти ей альтер-эго в художественных мирах всех других прочитанных им произведений... Могло ли быть так, что ее роль в «Короле Лир» была уже… Занята?

***

- Профессор? - Грейнджер. Он стоял прямо перед ней, и девушка совершенно не понимала, как он там оказался. - Я... - вступила было девушка, но он прервал её потуги объясниться. - Признаться, я думал, что ваш светлый мозг успеет придумать что-то повразумительнее. На глаза девушки медленно наворачивались слезы. - Что ж, видимо я ошибался. Прощайте. - Подождите! - вскрикнула она, выбрасывая вперёд руку. Северус Снейп остановился и медленно повернулся к ней лицом. - Вы же ничего не знаете! Да, я бежала, и я жила под чужим именем - но почему я это делала?!. От чего мне пришлось бежать?.. Да, я влюбилась в молодого человека - но знаете ли вы почему? Потому что он был вами. Он был вами, только не отталкивал меня... А я так старалась не вовлекать вас в мои проблемы... Но... Это оказалось невозможно. Он слушал молодую волшебницу сдвинув брови и слегка наклонив голову вбок. Конечно. Она говорила бред. - Неужели, - сказал наконец мужчина, после чего сделал шаг ей навстречу. - А мне показалось это был изобретательный ход конём. Теперь Северус Снейп снова стоял в полметре от Гермионы и смотрел прямо в душу. - Минуту. Вы сказали, что он - был я? Девушка опасливо кивнула в ответ. - Но... Зачем тогда вы... Настаивали на регулярном неформальном контакте и взаимодействии? Он произнес это так, будто всю жизнь подбирал описательные варианты слову "поцелуй". Гермиона замерла на полувдохе и больше уже не смогла втянуть воздуха. Ответ был ей очевиден, и девушка бежала полторы тысячи километров для того, чтобы сохранить его в тайне. - Потому мне нравились вы, а не он... Задолго до того, как я уехала... Непрошенная слеза сбежала по щеке волшебницы, и девушка тут же опустила взгляд в пол. Зельевар замер, не сводя с неё глаз и не меняясь в лице. Северус Снейп испытывал Гермиону взглядом, будто если она сломается, все сказанное доказанно обернётся ложью. Но девушка стояла неподвижно и тихо. Словно в исповедальне. И, кажется, он поверил. Сделав шаг, а затем другой к ней, мужчина наклонился к лицу Гермионы, так и не отняв рук от тела, и буквально сцеловал слезы с её губ. Девушка снова задохнулась, протягивая руки к его груди и плечам, и зельевар, почувствовав её отчаянную необходимость, прижал её талию к своему торсу. В сладостном и невозможном, нечеловеческом блаженстве Гермиона распахнула глаза, и Ковенхорн вокруг неё, болезненно зарябив, начал таять. Проснувшись, девушка первым делом резко набрала в легкие воздуха и накрыла глаза руками. Гермиона шла на обед, надеясь, что не застанет никаких происшествий по пути. Статус преподавательницы странным образом вовлекал её в разнообразнейшие виды ученических выходок, и ни один учитель не знает, на что подписывается, когда вступает в должность! - Здравствуйте... Добрый день... И каждый, каждый встречный студент здоровался! Девушке казалось, выйди она на любую улицу мира, там прозвучит это однообразное многоголосое "Здрасте!", и нигде от него не будет покоя. Нигде не будет укрытия... Что стало с ней всего за неделю преподавания?.. Что с ней стало?... - Здравствуйте. Здравствуйте. Господи, она держалась весь день и чувствовала, что остаётся совсем немного времени до взрыва. Магия в ней изволила веселиться и требовала подчинения. - Ну ты шутник, Северус! О Господи, теперь понятно, что её ждёт за поворотом лестницы. Девушка доходила последние ступеньки спуска и вскоре уже должна была ступить на каменный пол холла перед Большим залом. Именно там, у лестницы, пристроились профессора Спраут и Снейп обсуждать что-то несомненно интересное. Сразу несколько вариантов безопасного побега пробежали в её голове - но только два включали вежливость: громко, но неспецифично поздороваться или кивнуть только Спраут, которая, в отличие от Снейпа, стояла к лестнице лицом. Разумеется, это был второй вариант. И, разумеется, девушка сделала все, чтобы шаги её стали беззвучными. Помона Спраут словила её взгляд, пронаблюдала вежливый кивок девушки, сопровожденный улыбкой, и, очевидно, озарилась какой-то мыслью: - О! Гермиона! Ты-то мне и нужна! "О нет... Вот тебе, дорогая, и обед, и тихий способ ретироваться..." Девушка, сдержала губы и нехотя свернула к профессорам. Северус Снейп незаметно перевёл на нее взгляд, не повернув головы от Спраут. - Профессор, - бесстрастно произнесла Гермиона, останавливаясь на максимальном, но не нарочито далёком расстоянии от зельевара. - Я как раз спрашивала Северуса, знает ли он какие-нибудь точки сбыта Багряного Асфоделя... Гермиона сдержала мышцы, чтобы не бросить взгляда на мужчину. - Но... Я думала, что Багряные Асфодели это миф... Северус Снейп беззвучно шмыгнул носом. Гермиона больше не сдерживала бровь. - Потому-то я и спрашиваю! Мой давний друг Телониус, поставщик ингредиентов и удобряющих зелий, говорил, что не раз слышал о Кровавых Асфоделях на международных ярмарках. И вообще волшебный мир полон сюрпризов - исследователи и учёные работают над нахождением и выведением подобных "мифов" всю жизнь. А тут ещё Хагрид со своими путешествиями по Франции! Говорит, "Не поверите, профессор Спраут, захожу в лавку, а там баночка с подписью "Багряные асфодели" - прямо на прилавке!" И поди знай, чем наша Англия хуже, если мы тут об этих асфоделях ни слухом, ни духом! Гермиона ненадолго задумалась. Если асфодели в принципе считались цветами подземного царства Аида, страшно было предположить свойства великих и ужасных "Кровавых асфоделей". Должно быть, яды были меньшим из того, основой чему они могли бы послужить. - Простите, профессор, но я никогда не слышала о Багряных асфоделях вне контекста сказок. - Мерлинова борода! А как насчёт Поттера? Уизли? Лонгботтома! Ну конечно, ведь Лонгботтом все ещё держит оранжерею? Кажется, он был серьёзно настроен связать с травологией будущую профессию. Может, он что-нибудь знает? - О, профессор Спраут, с ним я, по-моему, уже сто лет не общалась! С самого нашего выпуска. К тому же, весь последний год я была не в стране, - девушка резко напряглась, вдруг явственно почувствовав присутствие Снейпа в этом разговоре и его непосредственное вовлечение. - Путешествовала... - плечи мага окаменели и ненатурально выпрямились. - Отдыхала..... И в этот момент магия в гриффиндорке взорвалась и неконтролируемо вырвалась. До жути затяжным отрывистым смехом. - Ха! Знаете, так интересно там, за границей! А люди какие! Так посмотришь - божий одуванчик, а ближе узнаешь – Мерлин! Окажется двуликий, как демон! Это был первый раз, когда она упомянула их двойную жизнь в Ковенхорне. Разумеется, любому нормальному человеку игра слов "Демен-демон" не показалась бы ничем, кроме случайного совпадения, но Северус Снейп, увы, слушал речь Гермионы до боли внимательно и между строк. - О, - резко вступил он, рванув голову на Гермиону так, что черные волосы хлестнули его по лицу, - не утруждайте себя переживаниями, Грейнджер, уверяю вас, ничего подобного больше не повторится. Отныне и вы, и окружающие вас будут внимательнее в выборе собеседников. Время показывает, что каждый в жизни совершает ошибки, - взгляд его стал настолько холодным, что девушка побоялась даже моргнуть до окончания его тирады. - Главное их не повторять. И его бледное лицо в глазах волшебницы медленно размылось слезами. Помона Спраут шокированно и недоуменно смотрела на разворачивавшуюся сцену и абсолютно не понимала, как должна действовать. Но действовать нужно было не ей. - Спасибо за содержательную беседу, профессор Спраут. Я передам Невиллу ваш вопрос. А сейчас - прошу меня извинить... И Гермиона медленно развернулась спиной к магам, удаляясь, но уже не в сторону Большого зала. А в сторону Главного входа. Волшебница бежала через лес по не слишком четко прорисованной каретной тропе. Ветер вокруг нее пах хвоей и хлестал кожу, но девушка не обращала на него внимания. Слезы, балансировавшие на границе ее нижних век, высохли или незаметно вытеснились из внешних уголков глаз к вискам. Нет. Теперь было очевидно, что она не справится сама. Ни с магией, медленно доводившей ее до сумасшествия, ни с язвительностью Снейпа, ни с собой. Девушка оставила позади границу и отчаянно накрыла глаза ладонями, апарируя.

***

- Пять сидров и штрудели за пятый стол! - На подходе! В пабе все дышало клубистым паром и балагурило. Практически все столики были заняты громкими компаниями местных старичков и весельчаков и парочками, тройками и четверками местных подружек – самых разных возрастов. Время было три часа дня. Самый пик пира, отдыха, общения. Самое время. За ней хлопнула дверь и коротко прозвенел колокольчик. Девушка была одета не по здешней погоде. В платьишко чуть ниже колена и серую учительскую мантию. А за окном мело крупными хлопьями. Слепленные группки снежинок осели в складках ее одежды и запутались в кудрях. Дыхание совсем перехватило. Ни разу в жизни она так не волновалась: ни под огнем чужих взглядов, ни перед ножом преступников… Волшебница медленно прошла вглубь, к бару. Фрау теперь отлучилась к третьему столику – к подружкам – и задержалась там на беседу. Девушка за барной стойкой была явно занята, и в данный момент заканчивала наполнять сидром пятую пинту. Гермиона остановилась в паре метров от нее, так и не дойдя окончательно до стойки. До волшебницы долетали обрывки разговоров от столиков. Хорошо, что заклинание перевода еще работало. Но ей нужно было подумать… Нужно было сформулировать, что сказать. Нужно было….. - Могу я чем-то помочь? – послышалось вдруг от бара, и она совершенно окоченела. Прекрасная брюнетка стояла прямо перед ней; пинты, так и не выставленные на поднос, рассыпчато шипели пеной. Гриффиндорка подняла на нее взгляд совершенно жалостливый и отчаянный. Так смотрят, когда молят святыню о спасении или бесплотно ждут объятия. - Штрудель? Захер? Или чего покрепче? Молчание – или немота – не давали ее губам свободы. Она знала, что с ее лица на подругу смотрят незнакомые глаза, а под ними замерли незнакомые губы… Но молчание не могло длиться вечно, и, покрепче сжав кулаки, девушка ответила: - Оффа… Это я….. Ни.