Часть 26
14 января 2024 г., 22:18
«If you're a lover, you should know The lonely moments just get lonelier The longer you're in love»
Волшебница напротив застыла с неопределенно вопросительным выражением на лице. Однако выражение это менялось. Спустя некоторое время неопределенность заменилась серьезностью; внимательностью. После же лицо ее стало абсолютно таким же, как обычно. Уверенным и ироничным. - Да. Честно говоря, то личико тебе не подходило. Слишком сладкое. Гермиона издала короткий выдох-всхлип и тут же прикрыла рот ладонью. - И… Я полагаю… Я надеюсь, у тебя все хорошо, - то ли утвердительно, то ли вопросительно сказала Оффа, и Гермиона уже хотела ответить, когда… - Оффа, дорогая, что случилось? Скоро сидр в сок превратится, Якоб мне всю плешь проел, ты чего здесь? – брюнетка перевела взгляд с фрау обратно на подругу, заставляя и взгляд хозяйки проследовать за ним. – Гуттен, фрау! Что вам угодно? Оффа видимо напряглась и неявно изогнула бровь в немом вопросе, однако Гермиона успокоила ее взглядом и дала добро медленным кивком. - Это не посетительница, фрау. Это наша душа. Иннид. Агнетта Швейгхоффер открыла и закрыла рот, переводя взгляд с Гермионы на Оффу и обратно. - Так, - нарочито серьезно сказала колдунья, будто все происходящее здесь ей было абсолютно понятно, и тут же отлевитировала штрудели с сидрами к нужному столику. – На кухне и баре объявляется перерыв. Иннид, дорогая… Новая прическа, да? Скажем так, тебя и не узнать… И Гермиона рассмеялась, тут же перейдя на плач. - Ну нет, так не пойдет, - отрезала фрау, и Оффа тут же оказалась рядом с ней, и не успела Гермиона вытереть первые слезы, как оказалась надежно заключена в объятия сразу с двух сторон, так что руки подруги и фрау Агнетты слились в неразрывный круг. - Я полагаю, тебе необходимо облегчить душу, да, дорогая? Гермиона тяжело кивнула, преодолевая икоту, и тут же почувствовала, как сильные руки фрау увлекают ее и подругу одновременно в обход барной стойки, вдоль нее, а затем глубже – в кухню. Там первые попавшиеся чайники, поварешки и баночки были срочно трансфигурированы Оффой в кресло, столик и два стула, и, усадив Гермиону и пристроившись сами, ведьмы кивнули: - Ты – успокаивайся… - Я поставлю чай, - тихо сказала подруга и тут же отошла кипятить воду в кастрюльке за отсутствием чайника. Пока Гермиона делала первые глотки, хозяйка и подруга все еще не двигаясь наблюдали за ее состоянием. Со временем взгляд гриффиндорки прояснился, и краснота медленно сходила с белков глаз; высыхали и светлели ресницы, и наконец она вздохнула глубже. - Иннид? Как ты? Волшебница рассеянно улыбнулась, будто была приятно удивлена их увидеть, и улыбка ее долго не сходила с лица, когда вдруг потухла до извинительной гримасы: - Я… Мое имя не Иннид Вайс… Эта новость вызвала разношерстную реакцию. Агнетта Швейгхоффер застыла в немом удивлении. Оффа же – с веселым одобрением на лице. Будто она была горда расстояниями, на которые пошла подруга в погоне за конспирацией. - Меня зовут Гермиона Грейнджер. И, соответственно, да… Я не австрийка… - А вот это удар в самое сердце! – подала голос Оффа, и гриффиндорка смущенно улыбнулась, вскидывая плечи. - Подожди, дорогая… - вступила фрау. – Почему мне кажется, что это имя мне знакомо?.. Гриффиндорка подняла на нее взгляд еще более смущенный и виноватый. - Полагаю, потому что вы не раз видели его в газетах. Поэтому мне и пришлось… - Ам… То есть «знакомо»? И почему это оно было в газетах? Кто-нибудь соизволит мне объяснить? Агнетта Швейгхоффер очевидно силилась сложить в голове пазл этой логической загадки, но, видимо, не могла точно вспомнить содержание необходимых газетных статей. И Гермиона заговорила первая. - Ты уже знаешь, что я «бежала». Не знаешь только откуда. А бежала я сюда из Британии, где до недавнего времени мелькала во всех подряд желтых и министерских изданиях. И, очевидно, мировых тоже, - волшебница указала взглядом на фрау. - Совсем недавно в Англии закончилась магическая война. И фрау Агнетта помнит меня из статей о ней. Помнит как героиню Второй магической войны – Гермиону Джин Грейнджер, - натянуто улыбнулась она, будто признаться в этом девушке было вдвое сложнее и в пять раз более стыдно, чем в создании целой фальшивой личности. Оффа выглядела крайне удивленно. Складывалось ощущение, что половина произнесенных подругой слов были ей вовсе незнакомы. - Да! Точно! Теперь я вспомнила! Ты подруга избранного мальчика! – брюнетка недоуменно вскинула на фрау брови. – Неужели ты ничего из этого не слышала? - Я не читаю новости, - фыркнула Оффа, и Гермиона улыбнулась, невозможно радуясь этому факту. - О, я с первого взгляда поняла, что тебе просто необходимо убежище! – важно заявила фрау, оправляя платье. – Правда я думала, что убежище тебе нужно немного другого плана… - Да, - тут же ожила Оффа, - что, черт возьми, случилось здесь в тот злополучный день и как это связано с этим… Мерлин подери Хиршем! Чай застыл на полпути из чашки к губам Гермионы, и глаза ее округлились, переполнившись то ли отчаянием, то ли смущением. - Не знаю, как вам сказать… Но… Нет никакого Демена Хирша. Теперь реакция не стала разношерстной. Все четыре брови поплыли вверх. - Поэтому я и здесь… Мне просто не к кому было идти – мне кажется, на меня посмотрели бы как на сумасшедшую… Я ни в коем случае не хотела снова портить вам жизнь своими интригами и ложью, и мне стыдно, правда, так стыдно… Но, кажется, вы единственные, кто может мне помочь. - Ге… Герми… Ни! – и как хорошо ложилось это прозвище на ее имя – ведь сокращение от «Иннид» было также сокращением от «Hermione». – Никогда. Никогда больше не бросай друзей вот так. Потому что нет ничего больнее этой неотвратимости, - Оффа остановила на Гермионе такой долгий, щемящий и пронзительный взгляд, что на глаза гриффиндорки навернулись слезы. Она робко кивнула в знак понимания. - А теперь - гони историю, дорогая. У меня чай остывает. И Гермиона начала историю. Издалека. - Когда я училась в школе чародейства и волшебства Хогвартс, у меня был самый отвратительный учитель зелий на свете. Постепенно он открылся мне как самый противный и антисоциальный тип из всех мне знакомых, а к седьмому курсу стал, смею заявить, самым ненавистным волшебником всей магической Британии. Совсем не исключено, что Темным волшебником. Он убил директора нашей школы, сел на его место, морально унижал всех своих студентов – в особенности Гарри Поттера (того самого избранного мальчика, фрау) – был шпионом и двойным агентом и работал на Волдеморта – мага, развязавшего войну. Начало истории звучало феерично и внушительно. Лица колдуний напротив были соответствующие. Наставало время для сюжетного поворота. - Конечно, я не могла в него не влюбиться. Когда же внимание ко мне папарацци на всех улицах Лондона поставило под угрозу сохранность этой тайны, я убежала туда, где уже не смогла бы наделать глупостей. Волшебник, которого вы знаете как Демена Хирша – Северус Тобиас Снейп. Ныне – оправданный бывший Пожиратель Смерти и герой магической войны. Мой бывший преподаватель зельеварения. Очевидно, бежать из Британии решила не одна я. Мы целовались здесь ночью, пока он учил меня варить Умиротворяющий бальзам, а потом на меня напал человек с ножом на улице, и он – то есть лже-Демен Хирш спас меня. И снял с меня чары изменения внешности. А теперь мы работаем в одной школе – моей. И его… В Хогвартсе – и просто не переносим присутствия друг друга. Верится? Интересно, но реакция обеих женщин медленно менялась с шокированного ступора на многозначительные улыбки. - Верится. Как в детективный роман. И как он – хорош собой?? - Отвратителен. Отвратительно харизматичный и притягательный. - Я надеюсь, получше этой размазни Хирша? - У него черные глаза, черные волосы и загадочная аура. - И он, конечно, старше тебя на пятьдесят лет?? - Вздор. Всего на двадцать… - Тьфу! Вот у меня с моим бывшим и названо мертвым мужем была разница! А это! Для волшебного-то мира… Оффа пораженно и медленно мотала головой, всматриваясь в лицо подруги. Фрау с энтузиазмом подливала себе чай. Кажется, главная трагедия ее жизни была для ее подруг самой увлекательной байкой и сплетней в жизни. - Потрясающе! Потрясающая история, Герми…она. Я не понимаю только одно: а в чем, собственно, проблема? Оффа кивнула, подтверждая, что разделяет вопрос, и Гермиона переведя взгляд с одной ведьмы на другую, вдруг совсем уронила голову: - В том, что я его люблю…***
Какая чертова муха ее укусила! Заговорить в таких выражениях о вещах, которые, Северус Снейп надеялся, они обоюдно решили никогда не выносить на обсуждение! Заговорить при посторонних! И эта Спраут! Сдалась ей эта Грейнджер, и сдались ей эти асфодели! Просто смешно! Зельевар шел на обед распугивая по пути студентов. Дети отскакивали от него как от крокодила или бомбы. Макгонагалл, вскинув бровь, медленно качала на него головой со своего места. Ужас. Кого она взяла работать с детьми? Людоеда из детских страшилок. Ну очень он был похож сейчас. Стоит признать, чтобы разозлить его до такой степени тоже надо было постараться. - А где же наша профессор Грейнджер? Синистра! Ты не видела Гермиону? - Кажется, нет… Но вы не волнуйтесь, директор. Может она заработалась. - А может она у нас и вовсе ничего не ест. Как птичка! – хохотнул Флитвик, и Снейп, по мере того как разговор про Грейнджер затягивался, становился все угрюмее. Профессор Спраут бросала на него опасливые взгляды и молчала, как партизанка. - Помона! - А?! - Ты чего как «Петрификус Тоталуса» схватила? - Да я… - Гермиону не видела? Профессор травологии сжала губы бантиком и вопрошающе вскинула брови. Макгонагалл склонила голову в ожидании. - Видала. Она тут только что, перед Большим залом проходила. - И где же она тогда? - А почем мне знать?? Не голодная, наверное, была. Вот и не заглянула к нам на огонек. - Уважаемые коллеги! – сорвался вдруг Снейп, застыв с вилкой в руке. – Не могли бы вы заниматься своими делами и не лезть ни в чьи чужие? Минерва практически поперхнулась его наглостью и желчью, однако в ответ ничего не сказала. Обед за преподавательским столом продолжился в тишине.***
Гермиона планомерно выкладывала Оффе историю своей жизни и «любви» и теперь была уже на моменте битвы за Хогвартс. На ее «проблема в том, что я его люблю» фрау Агнетта ответила «ну какая же это проблема!» и, пообещав все доступно объяснить, «ненадолго» убежала к гостям. - Именно тогда мы и узнали его настоящие мотивы. Он с самой школы не переставал любить маму Гарри… И поэтому поклялся защищать его. И был двойным агентом, и убил профессора Дамблдора… По этой же причине. - Ух… - склонила голову Оффа. – По крайней мере, теперь мне становится понятнее твоя паранойя. - Нету у меня никакой паранойи! - Ничего. Лучше паранойя, чем галлюцинации. - Оффа-а. И подруга в ответ на это засмеялась, примирительно подняв руки в воздух. - Но знаешь, что я тебе скажу? Тридцать лет любить одну женщину и, пообщавшись с тобой пару недель, переключиться… Это о чем-то говорит. - Говорит. Может, о том, что мое высокое мнение о нем было только моими иллюзиями. А может, о том, что ему по вкусу австрийки и блондинки. - Смешно, - отрезала волшебница, закидывая ногу на ногу. – Если бы ему нравилась твоя-не-твоя шевелюра, его интерес ей бы и ограничился. Телом. А не твоими интересами, чаяниями и прочитанной литературой. Гермиона протяжно выдохнула, и Оффа сделала небольшой глоток чая. - Держись, дорогая. Вот сейчас вернется фрау, и разговор пойдет обстоятельнее, уж в этом не сомневайся. В любовных делах наша благодетельница знаток гора-аздо лучше меня. - Неправда, - твердо возразила Гермиона. – Я апарировала к тебе, и о том, что в мои проблемы окажется посвящена фрау не могла даже догадываться. Зато я точно знала, что мне поможешь ты. Своим видом. Своей прямой спиной. Своей ироничной бровью. Знаешь, ты… Ты будто воплощение той силы, которая когда-то была и во мне. До того, как я стала… Дурой от любви. Оффа усмехнулась той самой усмешкой, которая придавала Гермионе сил. Усмешкой, которая будто оспаривала и отменяла слова гриффиндоки о собственной недалекости. И волшебница верила этому возражению. - Уникум ты, Гер-ми-о-на, - заговорила наконец подруга. – Всё хочется сказать что-то а-ля «Да ты просто не знаешь» - только, кажется, у тебя – обратная проблема. Но все-таки, что касается меня, - здесь это правда. Полагаю, не знаешь. Потому что я и сама не знаю. Речь волшебницы прозвучала обрывочно и сумбурно, и Гермиона вскинула бровь, остановив взгляд на ее лице. Лицо это потихоньку меняло выражение, плавно перетекая с ироничного в горько-задумчивое. - Знаешь, фрау Агнетта говорит, что женщина по-настоящему счастлива только когда свободна. С годами я поняла, что речь здесь не о фактической непривязанности. К месту, к воспоминанию, к человеку. Но ведь сама она свободна в первую очередь от этого. Особенно «от человека». Как и я всегда была. А я очень дорожила свободой… И хранила ее долго. А теперь… - волшебница надолго замолчала, вскинув взгляд и голову к потолку. – Я уже не знаю, выбор ли эта свобода. Или отсутствие другого выбора. Оффа так и говорила, не сводя глаз с потолка. Руки ее бессильно лежали ладонями вверх на коленях. Гермиона не могла собраться с силами и сказать что-нибудь в ответ: поддержать или опровергнуть. Издать такую же усмешку, как подруга. Оффа не выглядела разбито или сломленно. Глаза ее не блестели в свете свечей и белой зимы из окна. Только от взгляда на нее щемило сердце. Подруга думала, не двигаясь и не издавая ни звука. Приглушенный шум веселого разговора доносился до девушек из-за деревянной двери кухни. - Я рада, что все получилось так. Только это слово – «любовь» - уже настолько давно не мелькало во мне, что… Я не уверена, что помню, как это. Любить. Снова пауза. Снова тишина. Гермиона пыталась, но не могла проглотить колючий ком в горле. - Ты страдаешь?.. - Нет, - вскинула брови подруга, уверенно качнув опущенной головой. - Я всегда живу в абсолютном спокойствии. И, по-моему, это не слишком характерно для живых людей. - Господи, Оффа! Ты не хлопаешь дверьми и не смеешься истерично от нервов! Наши любимые травы могут годами спать под снегом - но как быстро они оживают с наступлением весны! Давай я одолжу тебе сумасшествия, а ты мне – контроля! Кстати о контроле….. – тихо добавила Гермиона и заметно занервничала. Ветер снаружи таким потоком ударил в их окно, что стекла задребезжали и рамы пропустили сквозняк. - Мерлин, это что сейчас такое было?! – вздрогнула брюнетка, и Гермиона сжалась в кресле, закусив нижнюю губу. - Амм… А ты… Ходила на «вылазки» после моего… Отъезда?.. - Нет, - медленно качнула головой Оффа. – Хотела. Но ты исчезла так… Неприятно. Что я не вышла одна. Слишком кричащим получилось бы отсутствие. - А я… Вышла…. Оффа, не дождавшись продолжения, вскинула бровь, и ветер снова прорвался в комнату, на это раз скользнув в подругу и заставив ее громко глотнуть ртом воздух. - Ни! – воскликнула она, и гриффиндорка отчаянно растянула губы в перевернутую улыбку. Щеки брюнетки заалели, будто она была перевозбуждена или крайне недовольна. - Что… Говорит?.. - Жалуется, - выдохнула или фыркнула ведьма и потерла висок средним и безымянным. – Как ты вообще умудрилась?? - Я… Отчаялась. Подруга смотрела на Гермиону со смесью шока и восхищения. - А ты у нас бунтарка… - Я не знала! Я… Как это исправить, Оффа??? Девушка напротив звонко усмехнулась и откинула со лба прядку. - Без понятия, честно говоря!.. Но я полагаю, нам с тобой надо… - А вот и я! – послышалось вдруг от двери, и фрау Агнетта – как всегда и как никогда сияющая – возникла в проходе с двумя подносами пирогов в руках.***
- Северус, друг мой, один? Зельевар вскинул голову, отрывая взгляд от сцепленных в замок между коленями пальцев. - Как видите, профессор. - Ну сколько лет уже как не профессор. Говорю же, пора переходить на имена. Коллега. Флитвик немного приподнялся на носочке, пристраиваясь рядом с Северусом Снейпом на подоконник. - Не могу, профессор, - усмехнулся мужчина. - Школьная привычка не даёт. - А ты вообще весь в прошлом да в привычках. А уже и сам вон дяденька. Пробуй, Северус, пробуй! - Обязательно буду пробовать, - грустно улыбнулся маг, и Флитвик сощурился на его рельефный профиль. - Что тебя печалит, друг мой? Профессор заклинаний смотрел на младшего коллегу со смесью любопытства и снисходительности. Признаться, он не надеялся на ответ и тем более откровения, однако зельевар в последнее время не переставал его удивлять. - А у вас... Когда-нибудь было такое, что хочется бежать от кого-то.. И одновременно бежать к нему навстречу..? Филиус. Волшебник склонил голову набок и вскинул бровь в изумлении. Вот чего не ожидал, а... - Хох, Северус... С кем же такого не бывало? - усмехнулся профессор, и плечи зельевара как-то незаметно обратились в его сторону. - Хм, - неопределенно ответил Снейп, и на некоторое время повисла пауза. - Я полагаю, это не вся информация, которая тебя интересует касательно этого вопроса. Северус коротко поднял на него взгляд, отрывая глаза от пола между ног и рук. Он молчал. - Я считаю, что нужно договорить, если спросишь меня. - И что договорить? Конкретно?.. - Я полагаю, главное, - усмехнулся Флитвик. - "Что с этим делать". Северус Снейп какое-то время играл желваками и сжимал пальцы то одной то другой руки поочерёдно. - Полагаю. Ответил он в итоге, и Филиус Флитвик резким движением головы откинул со лба иллюзорную прядку. - Мне кажется, ты делаешь выводы исходя из того, что видишь вокруг себя. А здесь, в Хогвартсе, картина открывается однообразная. Ты, наверное, думаешь, что все здесь когда-то "убежали"? Но нет, это не так. Взять меня, к примеру. Мы с моей драгоценной... Как бы это сказать. В вечных отношениях. Да-да, - закивал волшебник, заметив удивлённый взгляд Снейпа, - конечно, ты всегда видишь меня на посту - в школе. Но у нас у всех есть каникулы. И выходные. И загульные ночи - о, сколько у нас ночей! А моя горячо-любимая сейчас в Испании. Заключает сделки с крупными магическими торговыми марками. Мы познакомились в Университете. Роковая красотка - и чувства такие же. А такая любовь не может быть ручной. И домашней. Вот уже тридцать лет мы сходимся и расстаёмся по случайностям или от большого притяжения. И, знаешь, я никогда не хотел другой жизни. Мне нравится. Брови Северуса остались перманентно приклеены в месте выше обычного. Сложно было сказать, удивлён ли он истории Флитвика как факту или просто не был готов услышать каких-либо подробностей чьей-либо личной жизни. - Наша Минерва, опять же. Она ведь никогда не снимала обручального кольца, - на очередной ошеломленный взгляд Снейпа Флитвик уверенно кивнул: - оно все ещё на ней, скрытое Дезилюминационным. Все полагали, что после трагической гибели Элфинстоуна она носит траур, но в последнее время мне все чаще кажется, что дело не в трауре. А в поиске. Эту информацию подтвердить сложнее, чем догадку про любого другого здешнего персонажа, но я даю ей максимум пару лет на переговоры с собой - и мы обязательно что-нибудь услышим. В конце концов она регулярно ездит на научные конференции и повышение квалификации. Это ли не места для многообещающих знакомств? Профессор Синистра не носит кольца, но и в Хогвартсе не живёт. Насколько я знаю, её давний партнёр обитает в Лондоне. Я видел его пару раз на корпоративах. Представительный маг. Я полагаю, работник министерства. Прекрасная пара. Профессор Роули - недавно замужем. Ты не обращал внимания на кольцо. Про Харгида, я полагаю, даже ты слышал. Мы все за него рады, и он - больше всех. Флоренц. Переживает тяжёлый разрыв. К сожалению, случившийся именно из-за принятия им должности в Хогвартсе. Но, мне кажется, его история все больше напоминает историю Ромео и Джульетты. Ты читал? Я видел пару раз, как он сбегал из замка с наступлением темноты. И видел две их фигуры у окраины леса. Будем надеяться... Северус Снейп слушал монолог Флитвика со все большим вниманием. Он действительно не догадывался о наличии и, тем более, обилии романтической жизни его коллег. Сам Филиус поразил его больше всех. - Ты, Северус, видишь в людях то, что хочешь видеть. И, честно признаться, это не очень сложно. Все-таки мы - англичане. И, будем откровенны, мало людей на планете так скованны и скрытны в общении. Но правда в том, что ничья жизнь не тиха и ничья не непорочна. Потому что зачем нам, людям, такая жизнь? Ещё некоторое время Снейп молчал. Обдумывал. Или подбирал вопрос. И, когда заговорил, звучал уже крайне конкретно: - Но как... Как выбрать? Как понять, что тебе действительно нужно: бросить все и жить как раньше или остаться и действовать? - Полагаю, каждый знает свой ответ. Нужно только его почувствовать. Есть люди, которые счастливо живут одни. Всю жизнь и до гроба - посторонние в их душе и жилплощади им мешают. А есть те, кто хотят... Компании. Или любви. Или интеллектуального соперника. Или друга. Ха.. Интересно, что из всего этого я выбрал "соперника"... В любом случае, нужно понять это в себе. Найти в себе ответ: какой из этих двух вариантов ты хочешь. И потом, наверное, главное. Принять этот ответ. Северус Снейп - теперь с выпрямленной спиной и ладонями по двум сторонам от себя, на подоконнике - сидел рядом с маленьким профессором Флитвиком. Коридор вокруг них был неподвижен и жужжал далёкими эхами ученических голосов.***
- Итак, девочки, пора и сердца латать! Девушки при появлении колдуньи отпрянули друг от друга так резко, будто только что говорили о Темной магии, а не обиженном ветре. - Ухх, холодно тут у вас! – передернула плечами фрау и движением головы бросила на всех невербальное Согревающее. - Все обслужены, выхожены и сыты – и я вся ваша, и вы все мои! - Прекрасно! – усмехнулась Гермиона, и Оффа важно улыбнулась в полупоклоне. Снова заняв свое место рядом с подругой, хозяйка всучила девушкам по тарелке десерта и вилке и, обстоятельно прибив ладонями вздувшуюся парусом на коленях юбку, кивнула гриффиндорке. - Итак, дорогая, все-таки объясни мне истоки своего… Волнения. - Моего волнения!.. Меня уже так давно вынесло в океан, что я не уверена, что сумею вспомнить исток… Фрау изогнула ироничную бровь, склоняя голову. - Я думаю, у тебя получится. И Гермиона, прерывисто вздохнув, задумалась. Молчала минуту. Молчала две. Оффа отставила тарелку, так и не сумев перебороть неловкость тишины и отведать пирога. Агнетта Швейгхоффер не сводила внимательного взгляда с гриффиндорки, и вскоре та, вскинув лицо к потолку, ответила: - Исток в том, что зачем я ему нужна?.. - Вот теперь мы говорим на знакомом мне языке! – торжественно воскликнула фрау, и Гермиона видела: так и есть. Хозяйка залилась долгим, от души искренним смехом, и Гермиона даже слегка оскорбилась такой реакции. «Спасибо, фрау, за психологическую помощь…» Однако фрау была не единственной, кто веселился. Оффа смотрела на подругу со снисходительной улыбкой. Плечи ее слегка подрагивали. - Приятно иметь с вами дело дамы… - Сто-ять! – неожиданно серьезно приказала Агнетта Швейгхоффер, и Гермиона присмирела. Смешинка снова появилась на лице женщины, и она коротко покачала на гриффиндорку головой. - О, моя любимейшая женская околесица! Скольких она убила и скольких искалечила! Волшебница перевела взгляд на подругу, и та кивнула утвердительно произнесенному вердикту. - Да, подруга, это было… Отчаянно абсурдно. - Нет, моя хорошая, это была классика, - возразила ей фрау. – Тебе незнакомо. И Оффа на это заявление безапелляционно подняла руки. - Итак, Гермиона… Нет. Нет, давай ты сначала озвучишь все остальные причины, а потом я скажу. И гриффиндорка, поджав губы теперь скептичнее, продолжила. - Ладно. Пожалуйста. Этот человек, не считая всех уже перечисленных мной регалий, просто гений. Как ученый. Как зельевар. Зельевар. В то время как я в зельях разбираюсь примерно как Оффа в разбитых сердцах. И это говорит Гермиона Грейнджер – лучшая ученица своего времени. Прошу прощения за хвастовство. Когда я встречалась с Виктором или Роном, я всегда была в чем-то лучше. И поэтому чувствовала себя уверенно. На этого же человека я много лет даже смотреть боялась без благоговения. Кстати, да. Как же я забыла. Я всю жизнь смотрела на «этого человека» с благоговением, потому что он был моим учителем. И взрослым мужчиной. И сколько бы лет мне ни было сейчас, под одним его мерлиновым взглядом я снова возвращаюсь за парту! Что общего у него может быть со школьной заучкой? Кроме всего прочего (будто этого недостаточно) мне прекрасно известна история его любви к маме моего друга. И известна, кстати, против его воли. А этого он ох как не любит. Северус Снейп стыдится этой истории и каждого, кто ее знает, больше, чем своего прошлого Пожирателя Смерти, и не может не презирать меня за то, что осведомлена я и о нем тоже. Больше всего на свете он, кажется, терпеть не может моих друзей, лжи и неожиданности, и я совсем недавно порадовала его сразу со всех сторон, вторгшись в его драгоценное личное пространство тайно не под своей личиной! У него было многообещающее начало отношений с Иннид Вайс! Когда же он узнал, что Иннид Вайс – это Гермиона Грейнджер, он сбежал сразу и далеко – аж в Англию. Поэтому я спрашиваю. И спрашиваю снова: на кой черт я - ему сдалась. Речь Гермионы вызвала драматическую реакцию. По крайней мере, самой Гермионе эта реакция показалась драматической. Оффа смотрела куда-то вниз и вбок; взгляд Агнетты Швейгхоффер был прикован к ключицам Гермионы и, казалось, смотрел немного сквозь них. - Выговорилась? – подняла глаза женщина и, после грустного кивка девушки, начала: - Тогда приступим. Все, что ты, Гермиона, назвала как отдельные препятствия являются на самом деле одним. Твоим первым и последним вопросом: «зачем ему я». Он – гений? Зачем ему я, подмастерье. Он – старше? Зачем ему я, ребенок. Он – долго и неудачно влюбленный? Зачем ему я, другая девушка. Мне продолжать? Оффа махнула головой вместо Гермионы. - Обуза, лишний свидетель, отчаянный раздражитель, постыдный секрет, случайная ошибка. Всё это, в твоих глазах, - ты. Когда ставишь себя рядом с этим мальчиком. Гермиона хмыкнула в подобии улыбки. Ей еще не доводилось слышать слова «мальчик» в отношении Северуса Снейпа. - А теперь скажи мне, как ты себя видишь в изоляции, отдельно от всех окружающих – особенно этого Снейпа? Девушка задумалась, сдвинула брови и вскоре метнула на фрау ошеломленный взгляд. - Умной? Волшебница кивнула. - Красивой? Кивок. - Интересной? Веселой? Амбициозной? Снова кивок. - Гордой? – резко склонилась к ней Оффа. - Да. - Вот оно! - звонко ударила по колену фрау. – А что изменилось? И Гермиона, вместо ответа, нервно обхватила ладонью шею. - Полагаю, ничего. Кроме того, как ты сама себя видишь. - Я… Но я… Но ведь он правда старше, опытнее практически во всем и лучше меня в зельях!.. - Но вам же – не зелья варить? – озорно усмехнулась колдунья, и после этого сразу вступила Оффа: - Ох, зелья! Кому нужны эти зелья, ты лучше вспомни своего прынца повнимательнее! Никогда в жизни я не видела более социально отсталого типа! Это переходило границы и било отрицательные рекорды! Это было отчаяние! Гриффиндорка не сдержала губ, наблюдая за негодованием подруги, и залилась звонким смехом. - И ничего смешного! От такого ужаса нужно либо плакать, либо бежать! – Гермиона все не унималась, а в Оффе все разжигался запал: - Честное слово! Зачем ему, (а, главное, тебе!) зелья, руны, нумерологии и прорицания! Ты – человек, который лучше любого другого разбирается в человеческих отношениях. Не знаю, может, «зельеварские» в этот раздел не входят. Ты тонкий наблюдатель и изумительный мыслитель. Ты логик. Не знаю ничего конкретного про твоего Северуса Снейпа, но, судя по всему, во всем этом и всем подобном тоже – он тебе проигрывает. Любой нормальный человек, видя твою – ну, или твою-Иннид-Вайс – очевидную заинтересованность в его персоне – даже подставной или выдуманной – тут же соединил бы «а» и «б». Видимо, с какой-то из сторон он у тебя ненормальный. Но, слава Мерлину, это пока только его проблема. Посмеет напомнить тебе о своем академическом превосходстве? Напомни ему, что он – в мире жить не умеет. И кто тут неудачник! Брюнетка недовольно фыркнула, падая спиной обратно в кресло. Фрау же так и не переставала улыбаться. - Молодец, моя девочка. Очень точно ты это сказала. Гермиона! – воскликнула хозяйка, и девушка вскинула на нее взгляд - теперь как будто новый. Ненасытный и нетерпеливый. - У тебя к тебе должно быть только одно требование. Быть собой. Вот и весь секрет. Кто-то в пабе впечатал кулак в столешницу, будто утверждая договор и вбивая точку. - Будь любопытной. - Дерзкой! - Смешной. - Бескомпромиссной! - Неидеальной. - Дотошной! Непоследовательной! Перфекционисткой! - А вот там и посмотрим, как и о чем запоет Северус Снейп, - заговорщицки подмигнула Агнетта Швейгхоффер.***
Зельевар вернулся в покои после разговора с Флитвиком не переставая думать. Хотел ли он или не хотел – компании, собеседника, друга?.. Почему-то Северусу Снейпу было необъяснимо трудно ответить на этот вопрос. Однако он прекрасно знал, кому было бы легко. Дэниэл Фришмен - Демен Хирш бы сказал «Да». Демен Хирш, увидев заинтересовавшую его девушку, сделал все, чтобы начать с ней общаться. Просто общаться – и что противоестественного в этом было? Демен Хирш, почувствовав, что хочет с этой девушкой больше, чем общения, сделал больше. Разве он пал после этого пораженный молнией или проклятием? Однако все пало. Северус Снейп понимал и не понимал, почему все так произошло. Было ли дело в ней? В том, что она оказалась не той, кем он думал? Но нет, она была собой. Теперь мужчина узнавал Гермиону Грейнджер в каждом слове и каждой интонации Ренн Уитмор. Было ли дело в том, что он был не тем? Но Северус Снейп был Северусом Снейпом все время, и догадывался даже, что это оказывалось трудно не заметить окружающим. Если бы Она только осмелилась провести эту параллель… Заключалась ли проблема в том, что Гермиона Грейнджер была Гермионой Грейнджер? Отчасти. Мало что в жизни принесло Северусу Снейпу столько душевных страданий как открывшийся вдруг факт того, что он был настолько близок к романтическим отношениям с ученицей. Да, Ренн Уитмор тоже годилась ему в ученицы по возрасту. Однако она была совсем далеким от его преподавательского прошлого человеком. Она казалась равной. Но ведь теперь равной ему была Гермиона. Равной и близкой. По профессии и… Судьбе. Поэтому она была лишь частью беды. По-настоящему же большой проблемой был он сам. Демен Хирш действительно был им. Больше, чем Северус Снейп сам был собой. И зельевар чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Словно после возвращения в Хогвартс грудь его стянул десяток ремней и стало тяжелее дышать. Словно запретили цвета в одежде, кроме черного. Как запретили чувствовать и говорить – что-то кроме колкостей. Демен Хирш в Австрии смотрел в зеркало и видел Северуса Снейпа. Северус Снейп в Англии смотрел в зеркало и видел маску. Как такое могло произойти? Казалось, за долгие годы скорби и двойной жизни, мужчина выучил свой образ лучше себя настоящего. На него давила ответственность, и он запретил себе чувства. Давило горе – и он избавлялся от него грубостью. Давил долг – и он выстроил из себя черную крепость. Северус Снейп знал лишь то, каким должны его видеть другие. И, со временем, уже сам видел себя только таким. Представления Северуса Снейпа о самом себе расходились с реальностью. Забавно. Уехав в Ковенхорнскую глушь никому не известным путником без истории и секретов на плечах, маг впервые за последнюю вечность избавился от необходимости натягивать свои ремни и маски. Играть крепость. Держать себя в узде. Он надел другую личину… Чтобы стать собой. Оказывалось, Северус Снейп в Хогвартсе не мог найти ни любви, ни ответа на вопрос «что он на самом деле хочет» - в себе. Потому что не являлся Северусом Снейпом. Но что же делать в подобной ситуации? Логика подсказывала, что для начала необходимо найти в себе – себя.***
Оффа и фрау Агнетта сказали, что знают Гермиону как пытливую ведьму, готовую убить за ответ или загадку. Гермиона Грейнджер, после долгих возмущений, согласилась с этим описанием, и сразу же получила от своих ментальных целительниц рецепт: для того, чтобы вернуть Гермиону Грейнджер, нужно быть Гермионой Грейнджер. Данный факт вызвал в гриффиндорке уйму душевных страданий, и торгов, и ультиматумов, а-ля «А если я буду начинать постепенно?» или «А что если я побуду собой со всеми, кроме него?..» - или, Оффин любимый вариант: «Нет, девочки, я не могу!» - однако девушке ничего не оставалось. Преступная ковенхорнская группировка пообещала, что при невыполнении предписаний лечения, отыщет Гермиону в Англии и будет ходить за ней лично, что, с большой вероятностью наведет на любопытные мысли Северуса Снейпа, и гриффиндорке все равно будет хуже. Гермиона вернулась в Хогвартс только к ужину. Однако на ужин этот не пошла. Если уж ей предстоит такая метаморфоза, нужно хорошенько к ней подготовиться. Даже гусеница неделями сидит в коконе перед тем, как выйти бабочкой. Гермиона же просила себе ничтожный срок в ночь и вечер. Хотя, стоит отдать должное, и выйти отсюда ей предстояло не бабочкой – а въедливой и отчаянной заучкой. Потрясающее преображение… Кто бы мог подумать, что это может быть так сложно: быть собой? Сложнее всех ролей и персонажей… Наверное, потому что эту роль можешь сыграть только ты… «Хух! Хух, Гермиона, выдохни!..» - мысленно содрогнулась девушка и волнение, вместо того чтобы покинуть ее, как бы слегка встряхнулось. Пироги фрау медленно обустраивались в ее животе и напоминали о себе, врезаясь через мышцы, и ткани, и кожу в юбку. «Ну ничего» - подумала она. – «Ничего. Скоро я возьму себя в руки и разберусь с тобой, Гермиона Грейнджер».***
«Скоро я разберусь с тобой» - отозвалось в голове невеселого человека многими хогвартскими этажами ниже. «Северус Снейп».***
Мужчина проснулся со странным ощущением в груди. То ли вчерашние рассуждения оставили в нем половинчатость, то ли пропущенный ужин говорил отсутствием… Но что-то казалось другим в подземельях. Или Хогвартсе. Привычно распахнув шкаф, Северус Снейп, как всегда, увидел гарнизон черных одеяний, часть из которых были мантии, часть брюки, а часть - рубашки. Однако выше, на полке, нашли свое место пуловеры: серые, и бежевые, и в ромбик, – вельветовые штаны, коричневые брюки и всякая разношерстная ковенхорнская атрибутика. И именно за нее зацепился взгляд зельевара. Поборов странное желание разбавить чем-то из этого своё монотонное облачение, маг закончил с гардеробом и удалился в ванную. Там, в зеркале, его ждало чье-то неожиданно растерянное лицо. Зельевар несколько раз моргнул и сдвинул посильнее брови, пытаясь напустить на лицо свою обычную недовольно-учительскую мину, однако она рассыпалась под непривычным взглядом его глаз и снова стала лицом. Обычным, человеческим. «Мерлин, что это такое было?.. Просто смешно». И с этими мыслями Северус Снейп вышел на завтрак. Коллеги и даже ученики не отскакивали от мага по пути в Большой Зал. Мужчине начинало казаться, что он все-таки не проснулся сегодня утром, и все еще обитает в своем сне – только там можно было наблюдать такое чудо… Однако Макгонагалл выглядела крайне натурально и все еще выглядывала в толпе чью-то фигуру. Понятно чью. Разумеется, не сон. С чего бы его подсознанию выглядывать какую-то фигуру?.. Северус Снейп опустился на свое место, привычно кивнув в общем направлении всех преподавателей сразу. Ему никто не ответил. «Ну это уже из ряда вон…» - поразился он и принялся за овсянку. Однако, вопреки всем мыслям, которых, конечно же, не было в голове у зельевара, Гермиона Грейнджер появилась в дверях Большого Зала. Появилась даже не последней из преподавателей. Объемная компа кудрей сегодня подпрыгивала при ее ходьбе выше, чем обычно, и Северусу Снейпу на секунду вспомнились ее школьные годы. Уж больно рвущимся и бойким был ее шаг. Волшебник привычно опустил глаза в тарелку при ее приближении, однако вскоре метнул обратно, на девушку. Она так громко и радостно поздоровалась с преподавателями за столом, что, казалось, приветствие это распространилось даже на него. - Доброе утро! И Северус Снейп впился в ее лицо, будто никогда его и не видел. Она выглядела… Отдохнувшей? Да. Наверное, так выглядела Гермиона Грейнджер отдохнувшей. Эхо ее «доброго утра» все еще расходилось по залу, когда она преодолевала расстояние до места и присаживалась на стул. Макгонагалл затараторила что-то про ее присутствие, или отсутствие, или что бы то ни было другое, но Северус Снейп не услышал ни слова. Он мог бы поклясться, что, здороваясь, она задержала взгляд на его лице. Гермиона Грейнджер чувствовала себя неописуемо странно. Будто вдруг оказалась под софитом и теперь все наблюдали ее представление. Зато настроение у нее оказалось прекрасным с самого утра. Похоже, быть Гермионой Грейнджер было весело. Проснувшись в пять часов вместо семи, девушка первым делом вскочила с кровати и прыгнула прямиком за стол. Ужас! Ковенхорн снарядил ее душевной стабильностью и абсолютно забрал время у подготовки к занятиям! Как хорошо, что именно в академических делах Гермиона Грейнджер всегда оставалась Гермионой Грейнджер и потому и так имела планы занятий на два урока вперед. Девушка вышагивала по коридорам увереннее обычного, хотя ничего и не делала для того, чтобы почувствовать эту волну непобедимости. С ней первыми здоровались картины, и призраки, и даже Пивз издал какой-то по-особенному удивленный смешок, пролетая мимо. Ее первый завтрак в своем теле прошел приятно. Макгонагалл, кажется, потеряла ее давно и отчаянно не могла поверить, что нашла снова. Необычно весел, но привычно разговорчив был Флитвик. Испытующе улыбалась Помона. Конечно, Гермионе приходилось делать над собой усилие. Перемена, пусть и должна была быть для нее натуральной, все же казалась резкой. Сложнее всего было вести себя соответствующе ощущениям. Однако неожиданно легко оказалось находится в одном помещении с Северусом Снейпом. Должно быть, в ней все еще говорила Оффа. Гриффиндорка чувствовала себя уверенно и даже слегка высокомерно под его невидимым вниманием и была как-то вызовочно или дерзко-спокойна. Особенно придавали ей сил слова фрау Агнетты в ответ на её печальное: "После сегодняшнего... Мне правда кажется, что он меня ненавидит". Она сказала: "Как ты думаешь, какое чувство обратно любви?" Конечно, девушка ответила "ненависть". Но колдунья, кажется, была давно готова с возражением: "Ты тоже ещё недавно его ненавидела - и что скажешь теперь? "От любви до ненависти один шаг"? Вряд ли эта фраза была придумана случайно. Нет, антоним любви - это безразличие". Гермиона удалялась на занятия в компании профессора Макгонагалл, увлеченно и весело рассказывая ей о веселом случае на крайнем занятии с пуффендуем. За неделю девушка успела сделать пару значимых шагов к своей эмоциональной независимости. Во-первых, она выделяла все больше времени Джинни и Луне, и им троим даже удалось посидеть вечерок у Хагрида за чаем. Джинни выглядела гораздо лучше, чем когда-либо в школе. Гермиона не могла даже предположить, кому или чему они обязаны этим счастьем. Подготовка к занятиям отнимала у девушки теперь гораздо меньше времени, поскольку от объема документации постепенно отпадали ненужные составляющие, и гриффиндорка с каждым занятием понимала все точнее, насколько небольшую часть материала они успевают охватить за урок. И главное – или неглавное? Во всяком случае, самое интересное: она каким-то образом постепенно меняла стратегию своего не-общения со Снейпом. Хогвартс с его квадратными половицами стал для волшебницы своеобразной шахматной доской, и жить в игре было гораздо увлекательнее, чем в бегах. Когда Гермиона пересекалась с ним в коридорах, она немножко превращалась в Луну Лавгуд и не сводила с него выжидающего взгляда. Когда зельевар шел ей навстречу в компании кого-нибудь из коллег, волшебница здоровалась пофамильно – выражение его лица в такие моменты было бесценно. Когда же приходило время обедов, волшебница отыгрывалась каждый раз по-разному. Кажется, вчера она пожелала ему приятного аппетита, проходя мимо, к выходу. Он поперхнулся. Из всей занимательной жизни профессора Гермионы Грейнджер в Хогвартсе недоставали в увлекательности все еще только учительские собрания. Это была скучная каторга, потому что Гермиона, как молодой преподаватель, все еще мало что могла в них привнести или – из них – взять. На собраниях обсуждались итоги, которые девушка излагала на одном дыхании, и планы, к которым она не имела отношения. И очередное собрание в четверг тоже сулило быть непримечательным, когда… - Поступают жалобы, а иногда и истерики, - заговорила серьёзно директор, - учеников, которые не понимают предметы и утверждают, что, несмотря на всевозможные старания, не могут вырваться из списка отстающих. Снейп в своём углу пренебрежительно пырснул. Гермиона продолжила выводить от скуки своей палочкой в воздухе золотые светящиеся узоры. - Не вижу ничего весёлого, профессор Снейп, особенно учитывая тот факт, что жалобы эти поступают всего на два предмета: нумерологию и зельеварение, и на зельеварение, к вашему сведению, в подавляюще бо́льших количествах. Теперь уже прыснула Гермиона - из противоположного угла. Стоит признать, гораздо тише. «Оффа бы сказала: "А что я говорила про внеакадемические навыки??" ». Снейп выглядел задетым и крайне раздраженным. - Неужели! И что вы мне прикажете с этим делать, если у меня в учениках четыре факультета неучей! - Все четыре факультета и семь потоков! Стопроцентное попадание, профессор, вот это да! Как интересно, что, кому расскажете, - ни один здесь присутствующий с вами не согласится! Снейп уже хотел что-то возразить, но Макгонагалл шикнула на него так выразительно, что маг пождал губы, сложил руки на груди. Однако умолк. Гермиона спрятала палочку и, замерев на краешке кресла и положив подбородок на ладони, внимательно наблюдала за разворачивающимся конфликтом. - Я не собираюсь сейчас заниматься выяснениями. Если бы хотела, сразу упомянула бы, что с предыдущим преподавателем таких вопросов ни разу не возникало. Мне нужны решения, и, что важнее, они нужны вам. Профессор Вектор! Что вы можете предложить? Бедная Септима выглядела уставшей и печальной - конечно, мало того, что ей не повезло быть преподавательницей самого сложного предмета в Хогвартсе, её ещё и только что загребли под одну гребёнку со Снейпом... - Я... - грустно вздохнула она. - Я могу предложить индивидуальные занятия после уроков. Что ещё тут предложишь. Учебник-то, очевидно, не помогает. - Да, но, профессор, на вас ведь нагрузка со всех курсов, - тихо сказала Гермиона, и Септима Вектор опустила голову ещё ниже. После этих слов, обсуждение началось с новой силой, и на этот раз в нем принимало участие подавляющее большинство присутствующих. Убаюканная монотонным шумом, Гермиона быстро погрузилась обратно, в свои мысли, и кончик палочки снова начал выводить в пространстве перед ней завитушки. Так прошло около семи минут, пока жужжание обсуждения не прорезал резкий голос директрисы: - Хорошо, тогда мы поступаем следующим образом! С понедельника в Хогвартсе вводятся факультативные занятия по двум предметам: нумерологии и зельеварению. Ответственными за проведение и составление программы и расписания этих занятий назначаются преподаватели данных дисциплин. Вензеля Гермионы растворились в воздухе. О, какое это было лицо... Если бы гриффиндорка взялась считать все оскорбления и незадачи, которые предоставила ему сегодня Минерва Макгонагалл, девушка скорее всего сбилась бы со счета. Зато не сбился Снейп. Досидев заключительные и прощальные минуты собрания, он дождался пока как минимум половина преподавателей не покинет кабинет. Все это время маг не упускал возможности прожигать директрису своим самым уничижительным взглядом и, вероятно, насылать невербально, какой-то из наиболее нелицеприятных сглазов. Когда же в проходе скрылась спина несколько напряжённого Флитвика, Снейп в один рывок оказался у выхода и, махнув напоследок мантией, исчез. Однако был в этом кабинете человек, который задержался дольше. Гермиона Грейнджер, сияющая от перевозбуждения, выждала, когда с Макгонагалл наговорится Спраут, попрощается мадам Хуч, пока найдёт себя в пространстве Трелони, и, когда за прорицательницей закрылась дверь, вмиг оказалась у стола директрисы: - Профессор! Посещать факультативы можно только студентам??
