Широко закрытые

What's been happening in your World? What have you been up to?

Фрау Агнетта сказала: "Милочка, как славно, что ты мне рассказала! А теперь выкинь все это из своей головы. Я разберусь!" Девушка не очень понимала, с чем собирается "разбираться" хозяйка и, тем более, как она собирается с этим разбираться, но фрау не сознавалась и улыбалась загадочно, и вскоре Гермионе действительно пришлось выкинуть "все это" из головы. Сам разговор их, после возвращения фрау из Вены, сложился живо и весело и звучал следующим образом..... - Гермиона, детка, уже здесь? Колдунья появилась в дверном проёме шурша объемными бумажными пакетами и шелестя юбками. - Здесь, - кивнула гриффиндорка улыбнувшись, после чего тут же вскинула палочку, заставляя всю поклажу фрау выскользнуть из её рук и выстроиться над женщиной в воздухе стройной шеренгой. - Спасибо, дорогая! Вот так гораздо сподручнее. Сейчаас, - протянула женщина, подняв руку к одному из пакетов и, притянув его ниже к себе, принялась старательно в нем копаться. – Нашла! – объявила наконец она, выпрямившись и протянув Гермионе красивый подарочный пакетик. - Фрау! Что это еще такое?? - А вот не «фраукай» - открой и посмотри! Гермиона, все еще удивленная и интеллигентно негодующая, приняла из рук хозяйки подарок и, поставив его на барную стойку, приоткрыла. - Мерлин, фрау… - шепнула девушка, протянув руку и аккуратно достав из пакета тонкий серебряный кулон, изображающий изящную фигурку ведьмочки в высокой остроконечной шляпе и сидящей озорно свесив ножки на метле. И сама фигурка, и метла была заключена в серебряное кольцо – быть может, с исключительно эстетической целью, однако сверкающее обрамление это создавало такое устойчивое впечатление, что ведьмочка летит в круге луны, что Гермиона не могла воспринимать этот пейзаж никак иначе. - Она напомнила мне тебя, - слегка улыбнулась фрау Агнетта и, недолго пощурившись в ответ глубоко тронутой Гермионе, снова энергично закивала головой на пакетик. – Ну же, доставай дальше! Гриффиндорка нехотя отложила кулон на барную стойку и снова протянула руку к подарку. Следующим в руке волшебницы оказалась прелестная фенечка, сплетенная словно бы из льна или мягкой бечевки, с вплетенными между нитями травами. - Это… - Оберег. У нас в Ковенхорне такие уважают. Этот конкретный – от сглаза. Но, как я люблю говорить, «от самого себя». Гермиона вскинула на фрау полный балансирующих на нижнем веке слез взгляд и слегка изогнула бровь: - И что это должно значить?? - Что ты, дорогая, могла бы верить в свою «потрясающность» и побольше. Давай дальше! И последним, что девушка нашла в пакете, оказалась сверкающая прозрачными камнями заколка для волос. На двух тоненьких цепочках из одного кольца с нее спускались серебряные фигурки солнца и месяца, залитые белым стеклом, словно витражи. - А эту я нашла в магической винтажной лавке в центре Вены. Хозяйка уверяла, что она была украшением на тайной свадьбе самой Хильдегарды Бингенской – для магглов, монахини-мистика и автора «Книги о внутренней сущности различных природных созданий». Маги же знают ее увлечения как более разносторонние, если ты понимаешь, о чем я, - подмигнула фрау Гермионе, и та рассыпчато рассмеялась. – Я почувствовала в ней хорошую энергетику, - снова кивнула Агнетта Швейгхоффер на заколку. – А кому когда мешал лишний запас хорошей энергетики? Гермиона рвано выдохнула и, с тихим «Спасибо» на губах, бросилась обнимать фрау. - Жаркие объятия и без меня? – послышался, как всегда, уверенно-веселый голос Оффы откуда-то с лестницы, и колдунья тут же воскликнула: «Как раз вовремя, дорогуша! Спускайся, у меня для-тебя кое-что есть!» Волшебницы сели обсуждать недельные достижения Гермионы уже после того, как фрау распаковалась, разложилась и переоделась в комфортное «сиклевское». - Ну, дорогая, - вступила наконец фрау, опустившись напротив девушек на диван и подхватив с блюдца чашечку. – Рассказывай. Как все прошло. Оффа довольно улыбалась по правую руку от Гермионы, и Агнетта Швейгхоффер уверенно ожидала хороших новостей. И те, действительно, последовали. - Я… Я его победила! - Ух! Подробности? - Я вернулась! Я взяла себя в руки и стала, наконец, похожа на саму себя! Признаюсь, я не ожидала, что это будет обозначать «стала беспардонно смелой и любопытной на грани нахальства»… Но это было определенно… Весело. - А что же по плану наступления? Какие взаимодействия мы уже покорили и оставили позади?? – фрау Агнетта была явно довольна новостями и уже поставила локти себе на колени. - Я здороваюсь с ним каждый раз, когда вижу, с кем бы он ни был, открыто смотрю когда и куда хочу и иногда, для полного веселья, еще желаю приятного аппетита. По-моему, это уже невозможные вершины. - Да, прелесть моя, это определенно вершины, но, уж поверь мне, далеко не самые высокие!.. - А вы подождите, фрау, - хитро вступила Оффа, складывая руки на груди, меняя очередность ног в перекресте и упираясь спиной в спинку кресла. – У Гермионы есть еще одно достижение. - Неужели, - изогнула губы в ухмылке колдунья, и в глазах ее сверкнули огоньки. - Да, - склонила голову гриффиндорка, чувствуя, как щеки ее загораются смущенным пламенем. - Я пришла к нему на личное занятие по зельям. Занятие, очевидно, не предназначенное для учителей. И вот это уж точно было… Интересно. Честно сказать, я не удивлена, что дети оказались в нужде факультатива. Директор Макгонагалл сказала, что ей даже жалобы поступают. Студенты не понимают предмета, и он абсолютно не стремится облегчить им эту задачу. Я не слишком знаю, как сейчас проходят его уроки… Но, по собственному опыту, могу сказать, что с его подходами – или, лучше сказать, их отсутствием – это неудивительно. С того момента Гермиона, по просьбе фрау, углубилась в детали того выдающегося вечера, в его последовательности, особенности и слова, а, когда каждое решение девушки было прокомментировано и оценено волшебницами по достоинству, колдунья и произнесла свою загадочную фразу. Девушка попыталась выпытать у Оффы, поняла ли та что-нибудь, или догадывается ли, на что намекает фрау, однако подруга жала плечами и выглядела абсолютно в равной степени удивленной. Поэтому выходные в Ковенхорне продолжили идти своим чередом, и вскоре Гермиона забыла о загадках Агнетты Швейгхоффер и ее озорных глазах.

***

- Джинни, а разве ты не идешь сегодня на тайную встречу в тайном месте со своим абсолютно, честно говоря, не тайным поклонником? Джинни Уизли, старательно и продолжительно занятая до этого момента содержимым своей сумки - спиной к контевранке - вдруг остановила поиски и оправилась. - Нет. Не иду. Девушка выглядела напряжённо и скованно, будто произносила эти слова через силу, однако вердикта её это не изменило. Луна Лавгуд вскинула брови, только веки ее неизменно остались полуприкрывать радужки. - Правда? Это неожиданно. Неужели ты наконец открыла для себя прелесть собственной компании? Девушки прогуливались вдоль берега Черного озера, выйдя на него через прилегающую редкую рощу, еще не относящуюся к территории Запретного леса, но плавно в него вводящую. - Нет, до таких высот я еще не дошла. Зато наконец-то решилась взять себя в руки и прекратить любовное сумасшествие! Луна слегка улыбнулась в ответ, однако не торопилась высказывать мнений. - Честное слово, я хочу жить как вы с Гермионой! Или это в возрасте дело?? Вы же всего на год старше! Тогда почему я какой-то червяк безвольный, каждый раз, когда речь заходит про Гарри?? - Полагаю, потому что мы не любим Гарри. Ам… Ну то есть. Не то что мы «не любим Гарри» в смысле «ненавидим»… Хотя, конечно, иногда он бывает просто несносным, это правда….. - И, главное, я сама чувствую, что так не должно быть! Почему при виде его - я забываю про еду и сон? Почему перестаю думать о «Норе», даже когда скучаю? Почему хочу убежать из Хогвартса, хотя здесь все мои главные занятия и хобби? Да потому что у меня весь мир в его присутствии сужается до него одного. А хочется… По-нормальному. Чтобы мы с ним вместе по миру, а не «он – мой мир». Луна Лавгуд, к большой гордости подруги, сделала то, чего от нее пытались добиться десятки, если не сотни, отчаянных: ответила соразмерно серьезности переживания. Что означало только одно: переживание было достойно своей серьезности. - И слава богу. Это главный показатель. Значит, ты уже живешь «по-нормальному». Ты живешь нормально, пока стремишься жить нормально. Джинни Уизли неуверенно улыбнулась и издала негромкий облегченный выдох-смешок. - Вот, что я думаю. – уверенно кивнула Луна, подытожив сказанное. – А еще я думаю, нам стоит сменить темы обсуждений с любовных на хотя бы последние новостные. О чем говоришь тем и дышишь, в конце концов. А "дышать" одной любовью?... Отвратительно скучная перспектива, кому в здравом уме такого для себя захочется. Волшебницы уже дошли до конца песчаного отрезка берега, поднялись на тропинку и проследовали по ней обратно, в сторону из которой пришли. Вдалеке перед ними живописным английским пейзажем раскинулась кромка Запретного леса – слева, – бесснежного и слегка сероватого, будто фотографично отражающего небо, бревенчатая, словно кукольная с такого расстояния, хижина Хагрида, словно бы усаженная у основания пушистого холма, узкой тропинкой поднимающегося к Хогвартсу, и хаотично разбросанные островки разношерстной растительности. Джинни не любила зимних прогулок. Даже если «зима» эта была самая английская – то есть от нее оставались только желтизна трав, да ветер, - гриффиндорка все равно предпочитала ей камин и факультетскую гостиную. Однако Луна Лавгуд регулярно вытягивала подругу из ее пледов за компанию – или же по какой-то другой уважительной причине – и уверяла, что свежий воздух и пешие прогулки прогоняют хандру покруче Бодроперцового и непременно помогают «прочистить голову». Но сегодня польза от вылазки оказалась не только терапевтической. Девушки уже значительно приблизились к хижине и холму, когда академический их разговор о «Заклинаниях» прервался заинтересованным вопросом Луны: - Это не профессор ли Снейп там крадется? Джинни Уизли, быстро переключившаяся с темы, метнула чуткий взгляд вперед и тут же вытянула голову в попытке приглядеться. - Он-он! – вскинула уголок губы гриффиндорка, и Луна слегка поджала губы от любопытства. – Ха! Я думала, он выползает из своих подземелий только до Большого зала... И тебе тоже кажется, что он... - В пальто, - тихо и практически нараспев кивнула Лавгуд. - Он собрался в Лондон. - В Лондон! Зачем Северусу Снейпу в Лондон! И, главное, чего он ждёт от этой "поездки"! Да магглы примут его за пещерного змея и вызовут отлов животных. Ну или, может быть, неопознанных существ... - И правда... - произнесла когтевранка, не сводя глаз с далекой фигуры зельевара. - Зачем Северусу Снейпу в Лондон... - хрустальный голос ее звучал отрывисто и часто трясся при ходьбе. Джинни сразу заметила, что темп их ходьбы при появлении на горизонте профессора ускорился до максимального, и она уже даже немножко бежала, чтобы успевать за подругой, однако все же не слишком задумывалась о причинах такой спешки. - А где, говоришь, на этих выходных, Гермиона? - Хухх! - Джинни старательно удерживала дыхание на размеренном для ходьбы темпе, все ещё отказываясь менять его на беговой режим. - Не знаю... Где-то не здесь... Может, поехала к родителям. - М... - Подожди... - Уизли упорно затормозила и попыталась развернуть к себе лицом когтевранку. - Ты на что такое намекаешь? Что он... Идёт туда, где сейчас она?? Огромные глаза Луны смотрели на подругу в упор, словно сами задавали вопрос. - Нет? Взгляд не изменился, только плечи волшебницы быстро подпрыгнули и опустились. - Я так не говорила. - Тогда что за параллели!!! И вообще! Какие у него могут быть дела к Гермионе?? И "с" Гермионой - тем более... Луна Лавгуд снова задержала на подруге долгий взгляд, после чего тихо произнесла: - Ты не возражаешь? Твои вопросы прервали мою тайную слежку, - и тут же снова принялась бежать в сторону хижины. - Мерлин, эти мне репортёры "Придиры"! - и вскоре Джинни Уизли уже нагоняла подругу, стремительно преодолевая разделявшие их несколько метров. Фигура Северуса Снейпа, торопящаяся, будто стесняющаяся своего вида, не поднимала головы от дороги и совсем скоро скрылась в тёмной полосе деревьев. Эта широкая каретная дорога, уходящая в лес, вела одновременно к железнодорожной станции "Хогсмид" и линии апарационной границы, и, девушки подозревали, именно граница была местом назначения профессора. Волшебницы свернули на дорогу совсем немногим позже зельевара. Держаться они старались в первой полосе деревьев или, если не непосредственно в ней, то хотя бы на максимальном к ней расстоянии - кто знает, как близки они могут оказаться к смерти, если Снейп вдруг обернётся... Путь продолжался без сюрпризов. Чем дальше они заходили в лес, тем крепче над их головами сплетались кроны. Только непосредственно над дорогой неизменно виднелась белая полоса неба, однако это не делало большой разницы. Какой бы светлый зимний день ни играл за хогвартскими окнами, Запретный лес был для него непроницаем, и вокруг следующих за профессором девушек царили вечные таинственные сумерки. - Ай! Полегче, Луна! - шепнула Джинни, когда подруга соступила ей на носок, однако когтевранка дала ей знак притихнуть. - Он уже там, - тихо выдохнула блондинка, аккуратно выглядывая из-за ствола и кивая подбородком куда-то вперед. Джинни последовала её примеру и также вытянула голову из стены деревьев. Северус Снейп остановился в двухстах метрах впереди них и теперь словно бы проверял готовность. Он ощупал содержимое каждого кармана и отряхнул каждую складочку своих чёрных брюк, а после - выпрямившись и неуверенным движением оправив воротник пальто, исчез в апарационной воронке. Джинни и Луна медленно вышли на дорогу, сойдя с лесного ковра. Тонкие веточки звонко хрустнули под их ногами. Ещё какое-то время обе девушки не сводили глаз с того места, где только что растворился зельевар. Рассеянное эхо апарации медленно расходилось по местности и стихало в кронах. Волшебницы, не сговариваясь, перевели взгляды одна на другую и звонко рассмеялись, согнувшись в спинах.

***

Маг шел по оживленной улице центрального Лондона и чувствовал себя, как всегда, не в своей тарелке. Привычно материализовавшись в безлюдном уголке Косой Аллеи – зельевар решил свести к минимуму свои каминные перемещения в Лондон, иначе вопросы вскоре станут возникать не только у Тома – Северус Снейп быстро шмыгнул в «Дырявый Котел», тихо закрыв за собой потертую дверь. Быстрым шагом пересек зал паба и, умудрившись не привлечь внимание хозяина, вышел через противоположную дверь в маггловский Лондон. Его путь сегодня был короток и представлял собой букву «Г», составленную из улиц Чаринг Кросс роуд и Лонг-Акр. Он вел к Королевскому театру Ковент-Гарден. На оперу «Кармен». Величественное здание театра красовалось колоннами в отдалении и пропускало желтый свет из необъятной стеклянной арки окон. Рельефные рамы фасадов подсвечивались снизу софитами, как подсвечиваются поющие фонтаны. Это здание чем-то странно напоминало Северусу Нотр-Дам – по крайней мере тот его образ, который смутно складывался в голове мужчины из далеких черно-белых картинок, - а может, это просто недавно прочитанное все еще говорило в нем ассоциациями. Зельевар мало знал об опере, однако из своих немногих исследований точно вынес один факт: опера – высокое искусство. Книги и путеводители обещали ему, что данный жанр маггловского творчества поразит его глубиной и тонкостью звучания и постановки, как ни один другой – ни маггловский, ни магический. Признаться, магу трудно было представить какое-либо звучание человеческого голоса, способное его удивить… Но оттого он лишь охотнее преодолевал расстояние от Чаринг Кросс до Королевской Оперы и, что важнее, от волшебного мира до немагического. Северус Снейп чувствовал свою странную отчужденность от второго, и в последнее время это, почему-то, ощутимо его волновало. Словно мешалось колючим комком под его кожей. И зельевар покорно делал единственное необходимое, чтобы от него избавиться. - Добрый вечер, сэр! Ваш билет? Северус Снейп резко втянул носом воздух от волнения и, тут же подцепив в кармане пальто глянцевый листик, защищенный магией от любого возможного замятия, протянул его милой девушке капельдинеру: - Конечно, вот... - Балкон, сектор С, место 57, пожалуйста! Гардероб – налево и вниз; лестницу на балкон – главную – вы можете видеть там, в глубине холла. А здесь, конечно же, ресторан. Если вы где-либо потеряетесь, вам обязательно поможет любой другой работник. Приятного просмотра! - Благодарю вас. И так Северус Снейп преодолел первый, должно быть, самый трудный для него круг социального ада. Однако, стоило признать, прошло все вполне безболезненно, и девушка-работница объяснила необходимое крайне подробно и доброжелательно. Несколько успокоившись и усмирив волнение, мужчина проследовал за другими гостями в гардероб, а, раздевшись, поднялся обратно в холл и так остановился у лестницы. Часы показывали «18.22» - больше получаса оставалось до представления. И только ему, Снейпу, предстояло выбирать, где их провести: в многолюдном холле, еще более многолюдном ресторане или где-то еще. Стоило признать, от одного взгляда на помещение ресторана хотелось никогда больше не видеть других. Это был один огромный стеклянный купол, поддерживаемый тонкой сеткой белых рам-арок. Тот самый, что пропускал теплый свет, который маг видел на подходе. Все помещение можно было сравнить только с огромной оранжереей, и волшебник несколько сомневался, впишется ли его одинокая темная фигура в такое великолепие. Холл – даже с его многочисленными лавочками – представлял собой угрозу не меньшую. Если в ресторане все гости были либо в парах и компаниях, либо в самодостаточном уединении, здесь находили себе пристанище «неприкаянные» - как окрестил одиноких ценителей маг, и к числу которых отнес себя – и разговорчивые. А последние неизменно представляли для Северуса Снейпа неподъемный труд. Так, ни один из вариантов не подходил зельевару, и ему оставался третий: скрыться от многолюдности на своем балконе. Туда мужчина и направился. Оправив ткань своего строгого пиджака, Северус Снейп как можно более непринужденно развернулся и зашагал по направлению к лестнице. Больше всего в его походах в маггловские театры зельевару нравился дресс-код. Пускай современная театральная культура уже не требовала от зрителей соблюдения прежних канонов внешнего вида, сами каноны эти были неописуемо близки магу, и трансфигурация его строгого черного сюртука в выходной черный пиджак – как и трансфигурация мантии в маггловское пальто – проходила для Северуса Снейпа так же безболезненно, как сон или пробуждение. Широкая мраморная лестница Ковент-Гардена планомерно вела мага вверх. Второй ярус, «Дональд Гордон Гранд Тиер». Северус Снейп все еще имел плохое представление об устройстве зала этого театра. Он видел его на схемах-картинках, с подписями, однако огромность этого помещения трудно было уложить даже в голове. Зал королевского оперного театра Ковент-Гарден состоял из партера, бельэтажа, яруса важно именуемого «Дональд Гордон Гранд Тиер», балкона и амфитеатра. Изображение всего этого великолепия в его целостности больше напоминало волшебнику схему кругов ада и рая Данте. Чтобы действительно понять эту залу, ему нужно было взглянуть на нее изнутри. И он, оглядев длинный дорого обставленный коридор, окольцовывающий стену зала с многочисленными резными дверями, вернулся на лестницу, чтобы подняться выше, на ярус балкона. Как зельевар и полагал, людей здесь, на этажах, было значительно меньше, чем в холле, ресторане и даже гардеробе. Случайный маггл или парочка миновали его на лестнице, двух оживленно ведущих шепотом разговор девушек в струящихся тонких платьях маг заметил удаляющимися по коридору второго яруса, однако никто здесь не искал с ним общения: все поднявшиеся по лестнице преследовали одну и ту же цель: уединение. На своем балконе он был один. Разумеется, мужчина не мог не догадываться, что такая удача была с ним ненадолго. Коридор третьего этажа был устроен и выглядел так же роскошно и дорого, как все другие. Красная ковровая дорожка стелила путь в обе стороны, куда бы гость ни захотел отправиться, на стенах с обеих сторон висели картины в тяжелых золотых рамах, фотографии режиссеров, актеров, а также таблички с историческими справками о театре. Зельевар свернул вправо и дошел до самого конца коридора, изучив по пути практически все картины, фото и подписи на стенах. Мужчина чувствовал, странное нарастающее волнение, по мере того как время начала спектакля становилось ближе. Волнение это можно было сравнить с волнением перед первым свиданием: холодное, оцепляющее грудь, словно ты сам вдруг становишься неуместен для своей оболочки. Именно с этим ощущением неуместности боролся зельевар, стоя у лавочки перед дверью какого-то кабинета и несколько нервно осматривая свой костюм, когда... - Ой! Осторожно! Прошу прощения, сэр! - послышался вдруг удивленный голос за его спиной, и, обернувшись на него, Северус понял, что секундой ранее чуть было не оказался прихлопнут или зажат между стеной и той самой – только теперь открывшейся - дверью. Девушке, представшей перед ним, на вид нельзя было дать больше двадцати пяти лет, и плавные тонкие черты лица ее были столь завораживающе красивы, что мужчина ненадолго потерялся в них, так и не двинувшись с места. - Еще чуть-чуть и вас пришлось бы доставлять в зал на носилках. - Это я извиняюсь, - ожил вдруг маг и тут же отошел прочь от двери на добрые пару футов. – Я не подумал, что могу здесь кому-то помешать. Она была одета в тонкий черный пиджак несколько большего размера, чем обычные женские жакеты, и такого же оттенка строгие, немного расширяющиеся к низу брюки. Волосы девушки идеальными каштановыми завитками обрамляли лицо, крупными волнами поддерживая объем и поднимая острую линию ее прически тонким просветом в три сантиметра над плечами. Только теперь Северус заметил на ее груди бейджик с надписью «Администратор» и гласящую то же самое табличку на двери. На шее же ее, чуть ниже бейджа, висела именная карточка работника театра, гордо сообщавшая имя владелицы – напечатанное на французский манер небольшое «Anette». - Первый раз в нашем театре? Зельевар сдержанно улыбнулся, оправив рукав пиджака. - Это так заметно? - Просто все, кто хоть раз побывали в нашем ресторане, больше не разглядывали стены этажей, - уверенно усмехнулась администратор, сравнявшись с мужчиной и остановившись напротив него. – «Кармен»… Сильное начало. - Да. Я удивлен не меньше. - Неужели выбор был сделан за вас? Северус чуть изогнул бровь в немом вопросе. - Нет. Просто опера это кардинально новый… Опыт. В ответ на что администратор Анетт широко улыбнулась и несколько склонила голову. - Что ж, тогда будем надеяться, он будет удачным. До свидания, сэр. И приятного вам просмотра. Первый звонок прозвенел спасительно, ведь к тому времени, как стрелки часов перешагнули за отметку «18.40», балкон, как и другие ярусы, ощутимо, если не под отказ, заполнились людьми. У каждой двери в зал стояло по капельдинеру, направляющему гостей на места, и пускай последние шесть минут зельевар переживал значительный дискомфорт, стоя в толпе, подобное внимание к его возможным страданиям с поиском места его приятно удивило и успокоило. - Добрый вечер, сэр! – обратилась к нему доброжелательная женщина лет пятидесяти в дорогом шелковом платье, опустившись на место рядом, всего в небольшом проходе от него, справа. - Первый раз на этом спектакле? - Да, мэм, - несколько скованно улыбнулся зельевар, выглядящий в этом роскошном королевстве алого бархата совсем комично-потерянно, и женщина тут же просияла. - Я узнаю новичков по взгляду! Очень, очень рада знакомству! Вы сделали прекрасный выбор. И не волнуйтесь, вам непременно понравится!...... Северус Снейп вырвался из зала в спасительный коридор не высидев даже часа. Кажется, этим действием он нарушил страшнейшее табу всех театральных заведений мира – смотрели на него, действительно, с удивлением и сдержанным интересом, а может, все это нарисовала магу совесть. Но он честно пытался оттянуть этот момент до антракта и действительно не мог больше удерживать себя на месте ни минуты! Зельевар испытывал странное чувство переполненности в голове, будто содержимое ее вдруг резко начало давить на черепную коробку, и не мог избавиться от ощущения, что его вот-вот подкосит обморок. Разительная непривычность зрелища и звучаний, кажется, были для Северуса Снейпа слишком – были больше, чем он успевал воспринять, - и мужчине просто необходима оказалась передышка. Закрывшаяся за ним дверь отрезала мага от резонирующего потока звука – сейчас это была партия женского пения, и, видит Мерлин, Северус Снейп не мог даже предположить, что человеческий голос на такое способен! Высоты и громкость, которые брали певцы, казались опасными и физически недостижимыми. И еще кое-чего не знал мужчина о спектакле, на который шел сегодня. С конца девятнадцатого века в Ковент-Гардене чтится традиция исполнения опер на языке оригинала. И язык оригинала оперы «Кармен» - французский. Признаться, Северусу Снейпу никогда не приходилось напрягать мозг так, как сегодня в зрительном зале Королевского театра. Поэтому сейчас, стоя в приглушенном свете коридора, маг так отчаянно припал спиной и затылком к ледяной стене рядом с дверной рамой. - Потеряли сознание, остались только чувства? – послышался вдруг бархатный женский голос откуда-то из полутени, справа. Северус Снейп выпрямился рывком, тут же отстранившись от стены. Это снова была она. Администратор Анетт. Она стояла у двери какого-то кабинета для персонала, руки сложены на груди и тонкий пиджак теперь расстегнут, открывая вид на изящный декоративный корсет. - Да… Что-то вроде того. Девушка тихо усмехнулась, беззвучно ступая вперед по тонкой алой ковровой дорожке коридора. Из-за плотно закрытой двери балкона все еще доносились арии, только теперь далекие и приглушенные, больше напоминавшие своеобразное фоновое звукосопровождение. - Это видно. Вы очень бледны. Советую сесть, пока оставшиеся «чувства» еще держат вас на ногах. Северус неявно улыбнулся и словно бы покорно опустился на лавочку рядом с собой. - И часто вам приходится наблюдать подобные симптомы у гостей? - Периодически. Она неторопливо приблизилась и также присела на лавочку; совсем не рядом, на другой ее конец. - И обмороки в этом заведении бывают? - Случаются. Мужчина отвел взгляд от ее смеющихся глаз и уставил его в полоску плинтуса, соединяющую стену и ковролин. - Честно говоря, я был бы рад не оказаться среди «случаев». - Ха, - склонила голову девушка, и каштановые кудри выскользнули из-за раковин ее ушей, ненадолго спрятав лицо. – Тогда, я полагаю, вы вовремя вышли. Зельевар чувствовал странную смесь неловкости и любопытства. Любое взаимодействие с магглами давало ему возможность посмотреть на мир с другой точки. Давало системе его взглядов новые перспективы. Будь то разговорчивые лондонские бармены или милые старушки на улицах – волшебник ценил сам опыт. Впечатления. Молодая женщина перед ним была непривычно красноречива и остроумна. Вернее, непривычны магу были не сами качества, а интенсивность и добровольность их проявления. - Не думаю, что леди капельдинер за дверью разделит ваше мнение. - Думаю, моё – разделит. И впервые за весь день Северус Снейп отпустил себя на смех. Когда же он снова поднял на собеседницу взгляд, что-то изменилось в ее лице. Словно два алых огонька вдруг загорелись в ее глазах. Или он просто не замечал их раньше?.. - Вы знаете «Монокль»? Маг вскинул бровь в недоумении, словно не поверил, что правильно расслышал вопрос. - Кафе «Монокль» на Чилтерн-стрит. Центр, – так же непоколебимо-уверенно уточнила Анетт. - Нет.. - Лучшие круассаны в городе. Прекрасное место. По совместительству мое любимое. Я могла бы устроить вам маленькую экскурсию. Если, конечно, вас интересует… Выпечка. И после этих ее слов повисла пауза. Северус анализировал свои чувства. Нет, завязывая с ней разговор, он не догадывался о ее симпатиях. И теперь они вышли неожиданными гостями. Но, что было еще примечательнее, - он понял. Он сразу понял, что приглашение этой девушки – это приглашение на свидание. Маг не списал все на «случайность» и «недопонимание», как всегда делал в школе. Он поверил, что может быть объектом женского интереса. Даже интереса столь выдающейся лондонской мисс. И теперь мужчине оставалось понять, что он по этому поводу думает. - Прошу прощения, мисс, - хрипловато начал зельевар. Потому что он ничего не думал. И, что важнее, ничего не чувствовал. – Но я вынужден отказаться от вашего предложения… - легкая улыбка на его лице казалась удивленной. Северус Снейп вдруг отчетливо осознал, что чувствует себя занятым. Вдруг облек в мысль ощущение своей непричастности к многочисленным любовным играм, разворачивающимся на улицах Лондона; своей отрешенности от всех прекрасных дам, бросавших в последнее время на него взгляды. Маг не был заинтересован ни в одной из них, потому что был абсолютно поглощен другой. Тихое механическое шуршание голоса рации в кармане пиджака девушки прервало налившуюся тишину и стихло. Северус поднял на нее взгляд и нашел на лице Анетт такую же мягкую улыбку, как у него самого. - Передайте, что ей с вами очень повезло. И, конечно, приятного вам просмотра. Сэр. Рация заговорила с новой силой о чем-то, касающемся сцены, и администратор Анетт поднялась с лавочки, одновременно подцепив аппарат из кармана. - Да, слушаю. Девушка удалилась вдаль по коридору, вскоре скрывшись за плавной полуокружностью стены. Северус Снейп недолго оставался здесь после ее ухода. Тысячи мыслей кружились в его голове, и совсем прошла тошнота и тяжесть «оперного переживания». Маг чувствовал в себе легкость и бесконечный прилив энергии, и не прошло двух минут, как коридор балкона опустел, снова зазвучал и снова отрезал себя от острых звуков либретто. «L'amour est un oiseau rebelle», Кармен, пела: «Любовь — мятежная птица, которую никто не может приручить, и совершенно бесполезно звать её, коль ей угодно отказать! Ничто не подействует, ни угроза, ни мольба». Та самая милая женщина в тёмном платье в пол обратилась к магу практически сразу после его возвращения на место: - Держите! Взгляд зельевара упал на стопочку белых листов в руках соседки. - Что это? - как можно тише спросил Северус, склонившись к ней. - Это вам. Мой муж любит приходить на спектакли подготовленным. Но мы на "Кармен" уже второй раз, и решили, что вам нужнее! Снейп снова вернул взгляд на листы, принимая их из её рук, и теперь разглядел два столбца строчек: первый - французских, а второй - английских переводов. - Мер... Мой бог, спасибо! И женщина, залившись румяной улыбкой, развернулась к мужу сообщить об успехе миссии. "Любовь - мятежная птица"... "И совершенно бесполезно звать ее, не поможет ни угроза, ни молитва"... Неужели и прогонять её так же бесполезно? Вот о чем думал зельевар, когда наткнулся на эту арию, просматривая композиции первого акта. Раньше он сказал бы, что "прогонять любовь" - это единственный способ остаться в живых и сохранить спокойное существование. Но теперь, спустя столько месяцев и происшествий, он, кажется, соглашался. И признавал, что, да, любовь не призвать и не прогнать. Ни мольбой, ни угрозой. В данный же момент, когда Северус Снейп шёл по синему вечернему Лондону и ветер, летящий с Темзы, обдувал его шею и плечи, иногда поднимая полы пальто, мужчина думал о других строчках. "Хабанера" играла бойчее, и говорила: "Любовь — цыганское дитя, Не знала никогда она законов; Коль ты меня не любишь, так я люблю тебя; А уж если я люблю тебя, поберегись!" Так было ли выигрышнее выжигать свою любовь, чтобы - отсутствием - привлечь женскую? Или эта перевернутая логика и была тем, что довело Кармен до могилы? Да, Северус Снейп уже достаточно знал маггловскую литературу, чтобы предугадывать финалы и не удивляться. По крайней мере, сидя в зале он точно знал, что не все фигурирующие в сюжете доживут до конца. Но, возвращаясь к "Любви-цыганке". Почему-то, мужчину не покидало ощущение, что строки эти были не так критически однозначны. Словно они верно говорили о вещах, но не называли их своими именами. Любовь ли это была, что убила Кармен руками Хозе? Любовью ли помешался он сам? Кажется, то была одержимость. Эгоизм. Безумие. "Безумие не знало никогда законов, А уж если я обезумел по тебе - поберегись!" Разве не подходило? Если существовала когда-то настоящая Кармен, не с безумием ли путала она горячую цыганскую любовь? Не все истина, во что верят цыганки в операх и кюре в романах. Особенно цыганки и кюре, столь рано погибшие из-за своих убеждений. А Северус Снейп дышал сегодня в притихшем Лондоне как никогда глубоко. Он вдруг понял и окончательно признался себе, зачем так усиленно читает маггловские романы и так старательно познает культуру. С чем далеким и непонятным связывает его искусство. Волшебник познавал маггловское творчество во всех его проявлениях, чтобы найти ответ или ключик к одной конкретной его представительнице. Гермиона Грейнджер представляла собой загадку, феномен и произведение искусства в одном лице. Мало про кого из живших и живущих мужчина мог такое сказать. Однако признаться себе в этом оказалось до смешного просто. Гермиона Грейнджер интересовала его, как книга, и волновала, как оперная ария. Она завораживала, как театральное представление, и восхищала эстетически не хуже полотен Лувра. Северус был далёк от неё. Был зажат и закрыт, как все его старое окружение, как весь магический мир, запуганный и загнанный в рамки секретностей и потайных ниш. Северус Снейп не понимал её, но надеялся, что если поймёт основы её беззаботной жизни и законы её тихого мира, мира, в котором она росла, мира, который её растил, - может быть, он станет ближе. И может быть, даже разделит с ней одну из бесед. Об увиденном. Пересекая особенно уютный и многолюдный в это время суток зал "Дырявого Котла", маг не торопился детрансфиругировать пальто в мантию. Ему было уютно в маггловском одеянии. Практически впервые в жизни. Кажется, Гермионы Грейнджер снова нет в Хогвартсе на этих выходных. Как он всегда узнавал о её перемещениях? Однако Северус знал. Вспышка апарации сразу после преодоления задней двери. Снова хотелось пройтись. Зельевар слишком хорошо знал себя, чтобы надеяться на беспрепятственные успехи. Он снова захочет закрыться и съязвить. Снова поднимет бровь несвоевременно и критично. Однако теперь он точно будет. Точно будет стараться не гнать от себя любовь.

***

Гермиона собирала вещи в свою хогвартскую сумку и печально вспоминала о том, как плодотворно прошли ее выходные в Ковенхорне. Благодаря Оффе у нее снова практически получалось «договариваться с ветром» и, после долгих часов попыток, ей наконец удалось выполнить их базовую тренировку. Ей нравилось, как пахнет лес по ночам и горькие травы, тлеющие у костра. Фрау Агнетта учила ее рецепту нового пирога и «тайным» бытовым заклинаниям, про которые ей поведала фрау Лора. Грег снова сделал вид, что забыл все отказы, и не переставал сражать ее - неустанно - новыми шедеврами флирта… Она обожала Ковенхорн! Гриффиндорка обожала Ковенхорн, и с каждой неделей прощалась с ним все тяжелее. Что там? Там, в Хогвартсе, она прекрасно знала, что ей ждать от «завтра». Заспанные глаза, ломящее тело, тысячу свитков на проверку и с три десятка бесенят. И Снейп. Неприступный Северус Снейп. Как же к нему подступиться.

***

- Директор Макгонагалл? Здравствуйте! Будем знакомы, - сказала колдунья, протягивая госпоже директору резную визитную карточку, - я – профессор педагогики и методики преподавания школ и высших учебных заведений. Как вы можете заметить, стаж у меня весьма внушительный и, должна признаться, я крайне заинтригована перспективой нашего возможного сотрудничества! Наш университет всегда был заинтересован в практике международного обмена опытом, и я, пусть и работаю теперь на себя, всё же неустанно продолжаю эту традицию. Мои курсы, если пожелаете, не будут стоить ни вам, ни школьному бюджету ничего, кроме пары часов в неделю и искреннего участия со стороны преподавателей, поэтому, если в вашем заведении вдруг найдутся учителя, нуждающиеся, по вашему профессиональному мнению, в ненавязчивом повышении педагогической квалификации… Подумайте над моим предложением. А это… Лично вам. Небольшой презент из наших краев. В честь начала нашей долгой и, надеюсь, крепкой дружбы.