Широко закрытые

Have you no idea that you're in deep? I dreamt about you nearly every night this week

The nights were mainly made for saying things

That you can't say tomorrow day

- Как ты это сделала? Брюнетка вскинула на Гермиону бровь и изобразила непонимающее лицо. - Воздух, - шокированно уточнила волшебница. – Ты только что так нагрела воздух, что в этом месте подвяли травы! Оффа, очевидно, не верящая подруге, откинула со скулы прядь и подошла ближе. По направлению руки Гермионы действительно обнаружилось выделяющееся пятно травы, поникшей и даже несколько пожелтевшей. - А ты уверена, что так не было до нас? - Абсолютно! Я рядом стояла! Почувствовала тепло, поэтому и проследила за направлением твоего потока. Ты только что прокалила ветер! - Да, я горячая штучка, - безэмоционально ответила девушка, вероятно, все еще не слишком осознавшая случившееся. - Огонь… - пробормотала гриффиндорка, стянув руки на груди и обхватив ладонями локти. - Это вообще входит в нашу магию?? Подруга, теперь присевшая и невесомо гладящая тонкие пики травинок, усмехнулась. - Если бы ты повстречала первобытных магглов, у тебя не возникло бы такого вопроса. Среди природных явлений, огонь - магия, причём волшебнее некуда. И даже если не брать огня. Солнце, солнечное тепло, вулканы, ядро земли. Достаточно природных источников тепла для объяснения. Гермиона ненадолго притихла и ушла в мысли. Если, проходя обряд инициации, они налаживали связь не только с ветром, но и с природой в принципе, значит ли это, что, в сущности, они с Оффой даже не догадываются о масштабах своих потенциальных возможностей? Ветер, огонь, вода – самая своенравная из стихий… А она не может договориться даже с воздухом. - Оффа, что ты сделала сейчас, чтобы задействовать огонь? Что ты сделала по-другому? Подруга ненадолго задумалась и сменила позу, удобнее сев на землю. - Не знаю. Может быть, увлеклась. Сегодня хорошо проходит энергия. - Увлеклась… Может быть, огонь – показатель интенсивности? - А вода - упадка? Гермиона бросила взгляд в смеющееся лицо Оффы и тоже улыбнулась в ответ. - Отвергаешь – предлагай! - Да что тут предлагать, - продолжительно потянулась волшебница, - работать надо! Пробуешь? Гриффиндорка беззвучно вздохнула и подготовительно расправила плечи. Мерлин, как далеко была Оффа впереди – не угнаться! Гермиона Грейнджер оправила на плечах мантию и встала на место в центре поляны, которое недавно оставила подруга. Вдох. Движение рук – и гул леса собирается на кончиках пальцев и в ложбинках ладоней. Магия идет немного нехотя, с небольшими перебоями формируется поток. Однако формируется. И вскоре глубокого болотного оттенка февральская трава Австрии пригибается и ложится перед волшебницей плашмя. Гермиона прислушалась к своим ощущениям. Кажется, она все еще не вернулась к состоянию идеального проводника. Словно какая-то баррикада или череда препятствий образовалась тогда у нее внутри и сейчас мешала проходить воздуху. - Ну как?? – спросила у нее Оффа, перекрикивая свист ветра. – Уже пробуешь добавить жару? Гриффиндорке сложно было говорить и направлять ветер одновременно, однако она пересилила себя и крикнула в ответ: - Нет! - Попробуй! Ты хорошо идешь! Девушка издала печальный смешок: наверное, это было неплохим показателем, что ее отчаянные потуги со стороны казались успехами, но все же сама волшебница знала, как тяжело давалась и чего стоила ей эта красивая картинка. И все же Гермиона кивнула подруге, вдруг почувствовав, как от движения охладилась испарина на лбу. Так. Как ей это сделать? Как подключить к ветру огонь? Должно быть, начать следовало с истоков: медитация, концентрация, визуализация… «Реализация. До этого этапа, к сожалению, доходит у меня заметно реже». Девушка прогнала из головы печальные мысли и медленно прикрыла глаза, не опуская рук и не прерывая проведение ветра. Энергетический центр. Белое светящееся ядро в ее груди. Накаляется. Накаляется. Крепнет. И вот наконец меняет оттенок на огненно-оранжевый. Гермиона почувствовала, как изменился характер потоков, проходящих через ее пальцы. Словно сменилась в приемнике радиостанция и волны стали ощущаться по-другому. Однако потоки направляемого ей ветра так и оставались холодными, и несмотря, на все изменения, все так же поднимали листву и хвою, вместо того чтобы прокалять ее. Зато изменения в состоянии волшебницы не заставили себя ждать. Не прошло и двадцати секунд с момента преобразования магии, как девушка почувствовала резкую слабость в конечностях и такую смертельную усталость, что та, казалось, атаковала грудь и принялась расползаться по телу онемением. Как агрессивно-раковые клетки пожирают здоровые. Гермиона недолго продержалась на ногах. Она рухнула на землю моментально, будто упала с огромной высоты. Ветер вокруг нее стих так же резко, и Оффа, коротко вскрикнув, кинулась к подруге, упав рядом с ней на колени. - Гермиона! Гермиона, смотри на меня, что случилось!? Подруга еще некоторое время тщетно шевелила губами, словно вдруг онемела и не могла издать звука, однако вскоре, дождавшись первого еле заметного прилива сил, наконец ответила: - Нормально... Все хорошо... Просто это... Забрало много энергии. Гермиона попыталась приподняться на локте, но мышцы её подвели. Она не знала, как объяснить Оффе, что произошло. Не знала, как описать это чувство, что, стоило ей попытаться проложить в себе коридор к огню, он образовался. Но вместо того, чтобы пропустить силу через свои призмы и умножить, направил всю её двойным потоком вникуда. Впустую. Словно в её груди разверзлась полая труба. Жестокая. Сточная. - Я в порядке... - Оффа теперь помогала подруге сесть и укутывала сразу в две мантии. - Сейчас я попробую еще... - Если ты даже пальцем шевельнешь, чтобы сделать что-то подобное, я прикую тебя к сосне. На полном серьёзе. Я за себя не ручаюсь. Гермиона поджала губы и несколько опустила голову в капитуляции. - Все. Тренировки на сегодня окончены. А, может быть, и на завтра тоже. - Но... - Никаких. "Но"! Жди здесь и отдыхай. Я апарирую в "Сикль" за восстанавливающим и обратно. И не успела Гермиона кивнуть, как девушка вдруг исчезла в воздухе с коротким хлопком. Когда они с Оффой вернулись в паб, Гермиона, восстановившаяся и уже почти как новая, первым делом заметила сумку Фрау, появившуюся теперь на ресепшене и оповещавшую о возвращении хозяйки. Резко повернув голову в сторону бара и вытянув шею, прислушиваясь, девушка словно бы убедилась в чем-то и тут же чеканно зашагала к кухне, так и оставив Оффу позади, выпутываться из ремешка сумки. - Фрау! - произнесла волшебница требовательно. Конечно, гриффиндорка нашла её здесь. Запахи выпечки, ванили и корицы словно клубами наполняли воздух, и Гермиона пришла по их следу. - О, девочки, уже пришли? - Фрау Агнетта! - Где далеко были? - заинтересованно спросила женщина, бросив взгляд куда-то за плечо Гермионы, в проем двери. Очевидно, там теперь стояла Оффа. - С такими-то походными сумками? - Амм.. - моментально растерялась Гермиона, и уже хотела бросить опасливый взгляд на подругу. - Гуляли, - отчетливо ответила та прежде, чем гриффиндорка успела сделать какую-либо глупость. - В лесу, - закивала волшебница. - Гуляли в лесу. - Гуляли в лесу... - загадочно повторила хозяйка. - Подходящее место для прогулок. Гермиона вскинула бровь, не поняв комментария и интонации колдуньи, однако вскоре пришла в себя, заметив на себе её выжидающий прямой взгляд. - А, да.. Фрау Агнетта!!! Что вы устроили в понедельник!? Как... Как! Во-первых, как вы вообще затесались в преподавании, а, во-вторых, как вам удалось уговорить Минерву Макгонагалл?! Как вы нашли наш Хогвартс, и добрались туда из Ковенхорна, и... - О-хо, дорогая, сколько вопросов! - усмехнулась Агнетта Швейгхоффер, заправив прядь со лба обратно в высокую причёску и наклонилась, открывая духовку. - А, тем временем, мне кажется, моя маленькая выходка не стоит того. Гермиона раскрыла рот, будто хотела парировать, но на какое время так и застыла с упавшей челюстью. - Не стоит т.. "Маленькая выходка"?!? Фрау, ваша педагогика поселила в моем Северусе убеждение, что вы каким-то образом выследили нас в Англии! И разузнали, что мы были под чужими личинами тоже! - Гермиона, прелесть моя, он же мужчина. Какие тут могут быть страстные отношения без неразрешимых загадок, недоговорок и маленьких секретиков? Гермиона посмотрела на неё вопросительно. Вот как. Значит даже фрау может быть неправа. Потому что она, Гермиона была абсолютно противоположного мнения. - Та-ак, - протянула Оффа с порога и прошла глубже в кухню, равняясь с Гермионой. - Миледи, опять вы вдвоём крутите какие-то затеи без меня? Так не пойдёт. Почему я ничего не знаю? - Ха! - отвечала заливисто фрау. - Я не хотела портить нашей Гермионе удовольствие. Она же обязательно пошла бы к тебе жаловаться. По крайней мере, я так думала. Оффа бросила выжидающий взгляд на подругу. - Я думала вы в сговоре! Что мне оставалось рассказывать... К тому же как ты могла не заметить отсутствие фрау в вечер понедельника! - Фрау сказала, что ушла по делам, - просто ответила брюнетка. - А я. И ушла, - ответила с расстановкой женщина, и круг замкнулся. Волшебницы сидели на своей любимой спле́тенной локации: уединившись в трансфигурированной кухне. Перед ними на столике неизменно и традиционно расположились три чашки и целая батарея выпечки. Фрау Агнетта повествовала девушкам историю своего содержательного и крайне разнообразного прошлого: - Честное слово, девочки, вы меня удивляете! Вот сколько вам лет? Двадцать? Двадцать пять? И сколько вы уже сменили мест работы за свои двадцать пять? – Гермиона бросила взгляд на Оффу; та кивала крайне понимающе. Самой же гриффиндорке, должно быть, по сравнению с ней, практически нечего было вспомнить. Хотя, с другой стороны, это не Оффа сменила должность официантки на должность профессора за один день. – А теперь умножьте все это на мои лихие годы! Примерные. Мерлин! Среднестатистический волшебник за свою жизнь до пенсии успевает прожить пять маггловских. После пенсии число увеличивается в столько же. Что же мне, про все мои жизни рассказывать, тут и вечности не хватит! - Хорошо, фрау, это мы поняли, - все еще несколько ошеломленно отвечала Гермиона, - но почему Берлинский университет?! Вот уж это было абсолютной вишенкой на торте! Колдунья усмехнулась и сделала важный вид, откусывая сочник. - А вы думали в этой комнате три провинциалки! - Я родилась в Лондоне. - Да, - безэмоционально сказала подруга. - И остается здесь одна провинциалка. - Нет, дорогая, - мягко улыбнулась Оффе фрау, - это я шутки шучу. Я выросла в прекрасной деревушке под Зальцбургом, и в школу ходила там же, а в Берлин поступила уже в двадцать пять. После долгой паузы на раздумья «чем же заниматься по жизни». Почему бы не поступить за границу, если есть такая возможность? В двадцать восемь получила специальность, и сразу же упорхнула обратно на внеакадемические хлеба. Десять лет жила припеваючи, и снова меня понесла нелегкая в образование! Два года магистратуры и сразу пять лет преподавания, - фрау Агнетта улыбалась гордо и снисходительно, как улыбаются на важные, но прошедшие этапы, а Гермиона с Оффой так и смотрели друг на друга, вскинув брови в абсолютном шоке. Обе волшебницы были уверены, что не услышали и толики приключений и перипетий жизни фрау: в ее рассказе не раскрывалось даже отдаленно содержание ее межобразовательной паузы после школы, десяти лет «внеакадемических» деятельностей, а также всей жизни после окончания преподавательской деятельности. Но, видит Мерлин, девушки абсолютно не были уверены, что, начни фрау Агнетта это повествование, они высидели бы и треть. - Хорошо, - вступила наконец Оффа, несколько уложив в голове информацию, - это все очень здорово, фрау, и преподавание, и Берлин, но что конкретно вы такое задумали провернуть в школе Ни? Гриффиндорка закивала с чувством и участием и также обратила взгляд на женщину. - А что же неясно! Решила, что нашим голубкам обоим нужен ускорительный пинок под зад. Хотя в основном ему, конечно. Гермиона вскинула брови в немом шоке и чуть качнула головой, уронив ее на ладонь. - На самом деле, решила-то я это давно, да ничем не могла помочь. До тех пор, пока Гермиона не рассказала нам про тот самый факультатив. Тут уже не было дело вмешательства или невмешательства, тут речь шла о психике бедных детей! И, так уж сложилось, что у меня получилось убить двух зайцев. - Да-а, фрау, - протянула Гермиона Грейнджер, сдерживая улыбку, - именно о детской психике вы и беспокоились. Оффа усмехнулась в свою чашку, и Агнетта Швейгхоффер тоже с трудом сдержала лицо. - Что тут поделать, я гуманист. Волшебницы наконец отпустили себя на смех, и на какое-то время переключили внимание на угощения и раздумья. Гермиона размышляла о своей магии и, хотелось бы думать, своем, мужчине. Казалось, столько же неизвестного, сколько в их новообретенном волшебстве, таилось и в нем. Насколько по-другому этот человек открылся ей после первого занятия с фрау Агнеттой… Теперь гриффиндорка постоянно чувствовала в себе вечное переосмысление: словно до этого она смотрела на Северуса Снейпа не под тем углом и трактовала все слова и поступки неправильно. Достраивала действиям не те намерения. Чем дольше волшебница думала над их с магом отношениями, тем больше ей казалось, будто оба они лишь маленькие напуганные дети, отчаянно пытающиеся побороть своих подкроватных монстров и сблизиться. Должно быть, они вовсе не были так далеки друг от друга и умудрены жизненным опытом, как это казалось. И, что важнее, как оба они думали сами. - И все же, - снова вступила Оффа, оставив чашку и сложив руки между своими коленями в замок, - мне кажется, мы с вами не задали главный вопрос. Фрау Агнетта, так какой все-таки результат принесла ваша… Педагогическая выходка? Полная колдунья расплылась в довольной улыбке, и розовые щечки ее залоснились в мягком вечернем свете: - Одно могу сказать точно: Северус Снейп получил возможность беспрепятственно любоваться своей Гермионой. И воспользовался этой возможностью по полной!

***

Профессор Грейнджер вернулась в школу, как всегда, вечером воскресенья не позже семи часов и, разложившись, сразу же приступила к подготовке к понедельнику. Дела преподавательские у нее шли с каждым днем по все более крутой наклонной, и сама Гермиона чувствовала, что скатывается куда-то вместе с ними. Была ли проблема в том, что ее профессиональные убеждения были несравнимо прогрессивнее системы и еще не дождались своего времени, или заключалась в том, что «убеждения» ее были всего-навсего ЗАблуждениями, но гриффиндорка твердо придерживалась мнения, что из учебного процесса в школах нужно убрать домашние задания. Логика здесь была простая: если, в большинстве своем, единственное, что дают школьнику работы на дом – это необходимость в списывании и уменьшение часов свободного времени, - зачем вообще нужны такие работы? Не было ли бы правильнее снизить нагрузку учеников, улучшив тем самым их общую успеваемость за счет увеличения времени и повышения качества отдыха? Но наиболее значительной вещью, конечно, была цель данных изменений. А главной целью этих изменений было достижение более качественной концентрации студентов на самом учебном процессе; расположение их к академическому труду. Однако у детей на этот счёт было свое мнение. Как только Гермиона начала воплощать свою идеальную систему в жизнь и постепенно уменьшила объем домашних заданий до минимального, хрупкая матрица ее уроков и, соответственно, воплощенного в них учебного процесса схлопнулась абсолютно. Лавина начала сыпаться с младших курсов. Потоки перво-, второ- и третьекурсников разбивали ее уверенность в своих силах каждый божий день уже практически без исключений. И страшнее всего было то, что, возвращаясь вечером в покои, волшебница уже не чувствовала в себе надежды на завтрашний день. Каждое утро ее лишь подтверждало либо укрепляло поражение. Когда дети перестали выполнять домашние задания вовсе – под предлогами самыми неразнообразными, а иногда и вовсе без предлогов – дисциплина ее уроков, и до этого зиждившаяся на одном только честном слове, рассыпалась и исчезла окончательно. Гул и галдеж в классах стояли бесконечные, а курсы старше третьего, пусть и сидели тихо, но слушали ее, Гермиона знала, с каждым днем все меньше, и не было для нее ничего болезненнее этого осознания. Профессор Грейнджер вдруг оказалась беспомощна и бесправна в своем же классе и, по причине своего искреннего неприятия грубых наказаний – даже в виде снятия баллов, - ничего не могла с этим поделать. «Никудышная я оказалась преподавательница. Лучше бы шипела и плевалась ядом. Может, тогда у меня хоть кто-нибудь что-нибудь бы знал». С такими мыслями ложилась спать девушка, уже теперь внутренне готовясь к завтрашнему первому уроку со вторыми курсами. Непременно, тяжелому уроку. Класс галдел, казалось, задолго до того, как профессор Грейнджер успела ступить в аудиторию; будто старался заранее. Гермиона вздохнула прерывисто и, сама того не контролируя, сжала ладони, крепко обхватив большие пальцы рук. Ей не избежать этого. Каждый день был сражением с драконом. И должность обязывала ее побеждать. - Доброе утро, ребята! – произнесла волшебница, как всегда, доброжелательно и громко. В громкости этой не хватало властности, хотя Гермиона всегда исправно ее добавляла. - Доброе утро, профессор Гре-ейнджер. Здоровались они всегда крайне радостно и добродушно, особенно сладко протягивая имя со званием, словно зная, что Гермиона сама, может быть, ближе еще к ним, студентам, чем к профессорам, - и показывая это знание. - Майк, Лукас, Рой, Эбби, готовность к уроку. Эрни и Брейди, все Вредилки прячем, пожалуйста, в портфель и достаем, при желании, на перемене. Гейл, Дэниэл, заканчиваем завтрак и закрываем столовую на время занятия, пожалуйста… - так начинался каждый ее урок. Это было даже удивительно, насколько неизменной дети сохраняли ситуацию при условии требования этих изменений Гермионой Грейнджер – последовательного и дотошного - каждый божий день. По классу прошло ленивое, словно замедленное движение. Пара ученических силуэтов склонилась к сумкам или нырнула за ними под парты исполнять. Профессор Грейнджер тем временем прошла мимо рядов до своего стола и доски и, подцепив из лотка мел, принялась идеальным курсивом выводить на доске тему и дату. Раньше этот этап урока всегда ее успокаивал - как успокаивал любой упорядочивающий организационный этап. В последнее же время она не могла сосредоточиться на его удовольствиях. Слишком явственно чувствовала нарастающую волну неостановимой энергии за своей спиной. Тишина, ненадолго установившаяся в классе с её приходом, снова начинала нарастать шепотом. Тема "Детрансфигурация. Обратные заклинания" была выведена по центру доски и аккуратно подчеркнута, и профессор Грейнджер, со внутренним содроганием, обернулась к классу. - Итак, начнём занятие. Скажите, какая у нас сегодня тема урока и знаете ли вы уже что-нибудь о ней? Теперь это было сложнее всего. Заставить детей работать. Раньше они стремились ответить на опережение или просто показать себя Гермионе в наилучшем свете; кто не стремился к этому, просто-напросто с ней сотрудничал. И это было лучше, чем все, что волшебница имела сейчас. Дети молчали; некоторые смотрели в парты, делая вид, что не замечают ее; некоторым даже не приходилось делать вид. - Ну, давайте Грейс ответит. Грейс? Слизеринка посмотрела на нее растерянно: - А… А какой вопрос? Гермиона сдержала печальный вздох и повторила с равным энтузиазмом: - «Детрансфигурация и обратные заклинания». Знаем ли мы что-нибудь по этой теме? Из того что проходили раньше? - А-ам… - девочка задумалась и сдвинула брови в неловкости. – Ну… Волшебница ждала и кивала с самым полным надежды и одобрительным выражением лица. За спиной Грейс Мюррей же в это время шелестящий гул стремительно набирал обороты, словно вступал в права. Снова… - Нет, - тихо махнула головой ученица в итоге. – Я не знаю. Профессор Грейнджер снова скрыла грусть за улыбкой: - Я думаю, вы все знаете, просто нужно немного напомнить. Скажите, например, с помощью какого заклинания мы делаем предмет… Рой, Лукас, пожалуйста, шепотом!..... И так они вернулись к тому, откуда давно не могли сдвинуться. «- Андреа, сколько раз я уже просила тебя пересесть? Я жду. Мы не продолжим урок, пока ты не пересядешь». Андреа не пересела. «Марк, я просила не ходить по классу на уроке? Все. Пожалуйста к доске. Марк, я жду»… Марк отделался замечанием. «Что происходит на задних партах! Мальчики, что это такое? Все выяснения мы заканчиваем на перемене или переносим на следующую!» Межрядовая полудрака и перестрелка мальчиков перешла в подпольный режим и вскоре сошла на нет естественным образом. Так и прошла половина урока. Минимум трижды Гермиона Грейнджер грозилась прибегнуть к наказаниям, столько же раз предупреждала, что скоро начнет снимать баллы или вынуждена будет позвать директора Макгонагалл. Но все ее меры были временными. Всегда были. И когда понимание это уложилось в ее груди, волшебнице стало совсем худо. Она не сдалась, нет, ответственность не позволяла ей такой вольности; девушка просто как бы упала духом и потеряла в себе, в самой своей глубине души надежду на улучшение. Рев в классе теперь стоял уже практически невозможный. Хотя Гермиона дала ученикам задание практиковаться в парах, трудно было разглядеть в чьем-нибудь занятии конструктивную деятельность. Говорили все – от известных лентяев и нарушителей порядка, до самых застенчивых ребят и отличников. Волшебница стояла посредине пустого пространства между доской и партами в одиночестве словно в тумане, и отчаянно пыталась усмирить ужасную нарастающую пульсациями головную боль. - Эй, отдай сюда! - Ахахахахахаха!.. - Ди, кидай сюда, я ловлю! - А я рассказывала про вчерашний ужин?.. - Стоунер меня просто достала. Я ей говорю….. - Ау, гений, полегче!........ - Какой у нас следующий урок?........... - Хаааа!.............. У Гермионы Грейнджер кругом шла голова. Она не была уверена, подкошенная ли вера в себя высосала из нее силы, или эта сгустившаяся вдруг духота, или гул – этот беспрерывный, беспрерывный гул… Но она уже не была уверена, что избежит приступа тошноты или обморока, когда подняла голос в последней своей попытке: - Ребята, пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА, тихо!.... – и в неизменной же какофонии звуков подняла руки, накрывая веки ладонями, когда вдруг… - ЧТО ЗДЕСЬ ТВОРИТСЯ! Обрушившаяся на аудиторию тишина стала для Гермионы сравне накрывшему вдруг морю. Дезориентирующая, спасительная. - Я спрашиваю: что вы здесь устроили! Как ведете себя в присутствии учителя! – Северус Снейп, до теперешнего момента застывший в двери, вдруг двинулся в класс словно выбросился вперед, как делают хищники или змеи. – Я жду ответа. Рейнс! – рявкнул зельевар на когтевранца за предпоследней партой. - Я, я… Ничего, профессор! - Неужели?! Тогда у вас подозрительно громкое «ничего»! Фостер! Убрал все с парты! Лэнгли! Немедленно сел как подобает сидеть в классе! Гермиона смотрела на беспрекословное движение учеников в ответ на слова мужчины не моргая и не дыша. Только сердце ее билось несоразмерно груди. Северус Снейп же тем временем уже пересек половину аудитории и теперь медленно и оттого пугающе непредсказуемо – для студентов – подходил к волшебнице. Он коротко пересекся с ней взглядом, случайно поймав ее благоговейный, и чуть было не рухнул перед ним на колени. Словно перед изображением Мадонны. - Какое задание было дано вам профессором Грейнджер! – теперь, став к девушке плечом к плечу, маг, кажется несколько растерял желчности и стали голоса, однако образ его – неизменно устрашающий в головах учеников – действовал так же безотказно. – Малком! - От… Отрабатывать заклинания, сэр… - Именно. И именно этим вы должны были быть заняты! Профессор Грейнджер слишком добра и терпелива, чтобы назначить вам необходимое наказание? Значит, это сделаю я! Пятьдесят очков снимается с каждого из факультетов сейчас. И цифра эта удвоится, если ваша профессор сообщит мне о повторении ситуации. С сегодняшнего дня я беру оба ваших потока на контроль. Любое неповиновение профессору Грейнджер будет приравниваться к неповиновению мне и караться по моим меркам. Еще одна подобная выходка – и вы будете отвечать уже не перед нами, а перед директором Макгонагалл непосредственно. Это ясно? Ученики сидели так тихо и испуганно, что, казалось, застыли вовсе и обратились каменными статуями. Кажется, несколько человек готовы были заплакать. Гермиона подняла взгляд на Снейпа только чтобы поймать ответный, уже устремленный на нее – прямой и теплый взгляд. - Вы согласны с такими условиями, профессор? Теперь заплакать готова была она. Сразу миллиард чувств переполнили ее грудь и застряли в горле: надежда, благодарность, практически детский стыд… Любовь. - Да… Маги снова застыли в молчании. Гермионе вдруг показалось, что он хочет поднять руку и провести тыльной стороной ладони по ее щеке, словно следуя по дорожке не пробежавшей слезы, однако Северус Снейп не двинулся. Лишь склонил голову немного набок, будто кивая или заглядывая в лицо, и, попрощавшись, удалился из класса. Еще с минуту после его ухода в классе никто не нарушил тишину. Потом Гермиона заставила себя собраться. Она откинула прядь с лица и, словно отряхнувшись от морока, сложила руки на груди. - Я ведь просила вас по-хорошему… А теперь уже ничем не смогу помочь. Будем с вами учиться учиться вместе. И до самого конца урока поток Когтевран-Слизерин даже не подумал о том, чтобы не послушать или не послушаться профессора Гермионы Грейнджер.

***

Луна Лавгуд привычно сидела одна за второй партой среднего ряда на Заклинаниях у профессора Флитвика. Урок этот был совмещен с потоком Пуффендуя, и поэтому никакой Джинни Уизли, к сожалению, не могло быть на стуле рядом с ней. Заклинания, как и все уроки когтевранки, совмещенные не с Гриффиндором, проходило всегда спокойно и тихо. Откровенно говоря, на этих потоках некому было буянить, да и сама девушка вовсе не находила в себе желания «уходить в отрыв». Итак, урок Заклинаний у седьмых курсов начинался по обыкновению «безинцидентно», и профессор Флитвик уже вот-вот готовился встать, чтобы поприветствовать учащихся, когда релаксационное молчание вокруг волшебницы было прервано весело-запыхавшимся и несколько смущенным голосом: - Привет, Луна!.. Не против, если я сяду с тобой? Когтевранка тут же вскинула брови и улыбнулась, стягивая с соседнего стула свою сумку. - Конечно, садись пожалуйста. Это был милый мальчик-пуффендуец Калеб Вуд, не имеющий, конечно, никакого отношения к знаменитому выпускнику Хогвартса, преуспевающему игроку в квиддич Оливеру Вуду. - Супер! – могло показаться, он обрадовался несколько больше, чем того требовало освобожденное место за второй партой кабинета Заклинаний. – А то всю галерку уже заняли, и мое любимое место на третьем ряду тоже. Но это, определенно, к лучшему, что заняли! – поспешил добавить парень, будто бы испугавшись, что объяснением этим он только что сказал: «Сел я к тебе исключительно вынужденно» и «место это – с тобой по соседству – мой последний и запасной вариант». – Твоя компания – гораздо приятнее чем вся галерка вместе взятая… Волшебница улыбнулась сдержанно-признательно. Шел вот уже второй месяц, как Калеб Вуд был отчаянно влюблен в Луну Лавгуд. Знали об этом, в общем-то, все, кто имел какое-либо отношение к молодым людям – по крайней мере, мужской половине этого дуэта. Его друзья и друзья друзей, однокурсницы-пуффендуйки и учителя тоже, разумеется, прекрасно видели, чем занята голова парня на совмещенных с Когтевраном занятиях. И сама Луна, конечно же, прекрасно обо всем знала, пусть, кроме приятного повседневного общения, парень никогда ничего более не затеивал, однако социальный круг девушки, даже самые близкие и значительные его фигуры, ничего не знали о таком герое, как Калеб Вуд, и даже не подозревали о его существовании. Вернее, не подозревали о значимости и роли его в контексте Луниной жизни. Потому как сама девушка абсолютно не считала данный факт своей жизни значимым и, соответственно, достойным распространения. - Ну-с, итак… Доброе утро, седьмой курс! - Доброе утро, профессор Флитвик! – послышалось разрозненно из нескольких углов класса, но Луна Лавгуд в этот момент услышала отчетливее лишь: - Хочешь шоколадную лягушку? Я всегда ношу с собой парочку… Как раз на такой случай. - Нет, спасибо, - снова улыбнулась волшебница, абсолютно так же доброжелательно, как и в первый раз, однако, к искреннему сожалению пуффендуйца, ни на секунду не сводя глаз с Флитвика. – Я не люблю шоколад. Но зато очень люблю лягушек! – прибавила она с энтузиазмом, как бы в утешение. Так вышло, что отказом этим Луна как бы невольно дала понять неудачливому своему соседу, что на теперешнем уроке на общение она не настроена, и тот покорно оставил какие-либо попытки, однако стоило наступить перемене, парень с усилием воспрял духом, и попробовал подступиться снова: - У вас с Гриффиндором же ЗОТИ сейчас? И мне тоже в ту же сторону на Астрономию. Не против, если я составлю компанию?.. - Не против, конечно. К тому же я как раз хотела пока ни о чем думать, и мне очень даже пригодится партнер для какого-нибудь малосодержательного разговора. Как здорово все совпало, правда? Такова была уникальная особенность волшебницы: когда она не хотела никого обидеть, именно это у нее получалось лучше всего. Калеб принял это сомнительное поощрение стоически, с печальной полуулыбкой, и оба они, не сговариваясь, вышли из класса. - Ты слышал что-нибудь о Лилипучке Тягучей? – спросила Луна спустя пару минут тишины, догадываясь, что если она не возьмет на себя инициативу разговора, они проведут путь в звенящем молчании. Сама волшебница абсолютно ничего не имела против молчания какого бы то ни было в принципе: от неловкого до тяжелого и гробового, - однако ей казалось, что сейчас оно несколько противоречит надеждам на этот "променад" парня. Кажется, сегодня он собирался что-то сказать, только, после ее недавних реплик, совсем растерял решительность. Нежные существа мальчики! - Хах! Нет. Как всегда, не слышал... У Калеба были светло-каштановые волосы, отливающие на солнце рыжевизной и спускающиеся длинным завитком волны на лоб. Правильные черты лица его и карие глаза могли бы быть совсем незапоминающимися – такими же, как и всюду – если бы не разбавлялись приятно проявляющимися иногда едва-заметно россыпями веснушек. В общем и целом, Калеб Вуд со всех сторон был положительным мальчиком. Однако это не изменяло того, что Луна Лавгуд не видела в нем никакой особой исключительности. После объяснения про Лилипучек Тягучих разговор между молодыми людьми пошел живее. - Знаешь, в прошлый четверг Макгонагалл меня задержала после урока – может быть, ты слышала... Ну, по моему, уже все заметили, что последние недели от нее только мне замечания и летят… И знаешь, в чем, по ее словам, ее ко мне претензии? - М. - В том, что «моя голова постоянно забита кем-то», а не ее объяснениями. Так, кажется, она сказала. - Я думаю, ей показалось, - просто ответила Луна, и парень усмехнулся в ответ. Лестница вниз. Переход. - …а я ему отвечаю: «да? Так, может, тогда поищешь в своем рюкзаке, как я и говорил изначально? Так, шутки ради» - и что ты думаешь? Там он и был! А этот гений уже чуть было Спраут не побежал жаловаться, что я украл у него его домашку и сдал ей как свою. - Я думаю, она ответила бы, что ей абсолютно неважно, чей свиток чей, она «все равно не собирается проверять». - Кстати мои ребята уже весь мозг мне проели своими подколами… Могу поспорить, сейчас, только зайду в класс, опять начнется: «вот ты, Вуд, променял нас на женщину, когда там уже на свадьбе гулять будем». Они, понимаешь ли, уверены, что мы с тобой встречаемся или вроде того… - Странно, с чего это они взяли. Коридор. Лестница. Башня. - …но, на самом деле, я не это хотел сказать, а… Понимаешь, я… Не знаю, как ты это воспримешь… Только не подумай, что я…. Неадекватный какой, просто что-то сейчас совсем слова в голову не лезут. Я… Кхм. Я просто хотел сказать, что… Ты очень классная, Луна. Это я давно уже хотел сказать. А, в общем, я уже и говорил… Но не это главное, а главное то, что я чувствую в связи с этим, и… Луна, мне кажется, ты мне… - О, вон и Джинни на месте. Джи! Уизли, откинув рыжую копну движением головы с плеча, вскинула подбородок и, найдя подругу взглядом, тут же подцепила сумку с пола и весело двинулась к ней. - Привет, красотка, - выдохнула она озорно, на манер своего брата, и быстрым объятием склонилась к когтевранке. - Да, - утвердительно произнесла Луна, не понятно, в знак ли ответного приветствия – Джинни – или как завершение недосказанного – Калебу. – А по поводу твоих «чесалок», то они утихнут, Калеб. Они всегда утихают, если им в пару не находится «чесунков». Еще, конечно, есть мазь от всяких подобных… Сглазов… Но у меня, к сожаленью, нет ее в арсенале. Калеб Вуд посмотрел на нее понятливо и прямо. Спина его выровнялась, плечи разошлись. В общем, он принял ее ответ как солдаты принимают последнюю участь: сохраняя две главные вещи - спокойствие и честь, – и это тотальное расхождение: Луниной привычной несуразицы и его героического лица – не могло не вызвать у наблюдавших эту сцену – а именно, Джинни Уизли, - полнейшего замешательства. - Я понимаю, - кивнул смиренно парень и мягко улыбнулся в ответ на улыбку Луны. – Тогда пойду… Ждать пока сойдут. - Выздоравливай, Калеб! И тогда мы сможем без опаски садиться рядом на Заклинаниях! - Это правда. Ну, до завтра! Пока, - кивнул парень Джинни лично, потому как так и не сумел подобающе поздороваться, и волшебницы очень скоро остались наедине. - Что это сейчас было? Луна выглядела спокойно и загадочно, абсолютно так же, как выглядела всегда, и это вызывало у Джинни Уизли еще больше вопросов. - Что было? - Только что какие-то головоломки с… Как там его зовут… С этим ванильным пуффендуйцем! - Разве это интересная тема для разговоров? – натурально, абсолютно искренне удивилась когтевранка, и подруга вскинула бровь в удивлении. - Как видишь.. - Его зовут Калеб Вуд, и он уже, кажется, пару месяцев как в меня влюблен. Джинни вытянула губы и несколько склонила голову в знак неожиданности масштабов такого заявления. - Уау. Луна, ты, как всегда, на высоте… То есть ты уже два месяца как нашла себе милого мальчика пуффендуйца и ничегошеньки нам не сказала?! - Я не сказала, что я его нашла. Я сказала тебе, что он у меня появился. Девушки уже проходили вместе с другими одногруппниками в кабинет, и теперь говорили на несколько пониженных тонах, чтобы не привлечь внимание зевак и любительниц посплетничать. - Ну а в чем разница?? - В моем к этой ситуации отношении. «Отношении» в смысле роли. - А, ну это многое объясняет, - передразнила ее серьезный тон гриффиндорка, и обе они на какое-то время затихли и отвлеклись на приготовления. - И какова же твоя роль? – спросила наконец Уизли, когда все необходимые пособия и свитки уже лежали перед девушками на парте. - Пассивная, - было ей ответом, и Джинни усмехнулась заливисто. - Постоянство признак мастерства. - Ну а у тебя что нового? А то мы только обо мне сегодня говорили, как будто у меня новости интереснее, чем у кого угодно другого. - Ну, наверное, потому что сегодня так и есть. Хотя тебе повезло, и именно сейчас у меня и вправду есть интересные… Обновления. Девушки неторопливо двигались вниз по башням и лестницам Хогватрса на очередное Зельеварение в Подземелья. - Я вижу. Поэтому и спросила. Джинни Уизли улыбнулась гордо, словно вспоминая достижение и предвкушая рассказ. Повествование она начинала торжественно и театрально: - Я. Наконец-то. Сделала это! Луна подняла на подругу взгляд, несколько даже запрокинув голову. - Я отказалась от вечера в Выручай-комнате!!! Рассказываю. Помнишь пару недель назад ты спросила меня, иду ли я на свою свиданку и я ответила, что нет, что я завязала, поумнела, воспитала силу воли и т. д. и т. п.? Да, так вот ничего я не воспитала и не повзрослела, а пошла все туда же все так же на следующий день. Потом разозлилась на себя, потом поплакалась себе же в жилетку и решила, что хватит. Больно уж устала себя не уважать. Ну и отменила следующую встречу. Гарри воспринял... Да как обычно воспринял. Может, слегка удивился, потому что я же обычно только писала ещё дни предлагала. Так вот. Было это в прошлый вторник, а "расписание" у нас, как ты знаешь, одним разом в неделю не ограничивается. Дело шло к четвергу. Я молчу, молчу, а потом как скажу ему в среду вечером по камину, что "на завтра тоже отбой". Тут он уже точно не ожидал поворота. Спрашивает: "Точно? У тебя же там все хорошо?". Я ответила, что все у меня прекрасно, просто устану после уроков, хочу нормально выспаться. Он без волнений. Зато потом были уже суббота и воскресенье. Мы никогда не пропускали субботу и воскресенье. Я опять говорю: "Знаешь, давай отменим выходные". Тут уже он заволновался. Говорит: "Нет, Джи, у тебя точно что-то происходит, расскажи". Ну я и ответила: ничего не происходит, я просто хочу попробовать повстречаться как все люди в Хогвартсе: с периодичностью больше соответствующей учебному процессу. К тому же я устала бегать ночами по коридорам и трястись, чтобы меня не поймал кто бы то ни было из учителей, дежурящих в этот день. К тому же я хочу иногда поспать целую ночь, а не её половину. А потом, я, знаешь что? Возьми и скажи: "А вообще-то, Гарри, я думаю нам стоит просто взять и вернутся к проверенной и безопасной совиной почте". Представляешь! Он так удивился, что даже и не спросил больше ничего! Сказал только: "хорошо, конечно, если тебе так лучше, то без проблем". Я себя никогда ещё так не чувствовала! Свободно! Обнять его, конечно, хотелось жутко. Уж очень он милый, когда растерянный... И скучала отчаянно - уже заранее - по всем встречам, которые пропущу просто так: из принципа… Но я смогла! Смогла, и даже больше! Ухх! Луна Лавгуд смотрела на подругу так, будто действительно не ожидала подобного исхода. Джинни Уизли всегда была максималисткой и самой упрямой своей же соперницей, но к таким радикальным шагам, кажется, даже она никогда еще не прибегала. - Это прекрасно, Джинни. Даже скорее потрясающе. Может быть, так «потрясающе», что наш бедный Гарри именно и переживет некоторое… Потрясение. - Ой, да что такого он может подумать! Не решит же он, что я его разлюбила или любовника нашла! Хахаха! Когтевранка эту волну смеха не подхватила. Только подняла на нее взгляд: тихий и как будто бы опасливый. - Хуух. К тому же все эти умные женщины оказались правы! Действительно, чем больше напираешь ты, тем меньше остается резона на действия парню! Вот я прекратила его объятиями душить – допустим. Потом прекратила по ночам бегать – уже пришел в движение. Сейчас я пытаюсь писем меньше строчить, а он, представляешь, чуть ли не каждый день стал писать! Что раз в семь чаще, чем он первый писал раньше. И в письмах ну такой уже весь… Краснословный! Будто я принцесса или мифическая Вейла! Подруга на это, опять же не ответила ничего конкретного. К тому же, уже начинался урок. И девушка решила, что объяснить свою точку зрения обстоятельнее, в подходящее для этого время. Класс действительно заметно притих, готовясь к вечно неожиданному и устрашающему появлению Снейпа. Как обычно, никто не хотел рискнуть быть пойманным на разговорах в этой аудитории: нервы и баллы всем выпускным курсам были дороже. Однако сегодня традиционному «вторжению» зельевара в класс суждено было пойти неожиданно далеко не по плану. Студенты, все как один, услышали, как открылась за их спинами дверь, хотя раньше зельевар врывался в класс беззвучно и резко, и практически неизменно через дверь лаборантской. Никто не осмелился, конечно, повернуть на вход голов: некоторые, наоборот, сразу же опустили глаза в свитки и учебники. За дверью последовали шаги. Чеканные, как всегда, но совсем не такие устрашающе звонкие. Луна и Джинни в Хогвартсе никого не боялись, и потому сидели прямо, гриффиндорка же – даже показно-расслабленно, уткнув кулак в щеку и как бы «уехав» по парте вправо. Именно поэтому, стоило магу преодолеть их парту и подступиться к своему столу, девушки изменились в лицах, но не от страха. От неожиданности. Северус Снейп не был облачен в свои привычные «вуали». Вернее, он был облачен в них не полностью. Первее всего, на нем не было мантии. А, во-вторых, привычные черные брюки и туфли его дополнял не сюртук. А самый обычный маггловский серый пуловер. - Добрый день. Напомните, какое домашнее было у вас на сегодня. «Добрый день» тоже был невиданным гостем на этих уроках. Пусть до «Пожалуйста» и было пока еще далеко. Джинни Уизли села ровно и выпрямилась, будто вдруг застеснялась своей позы или решила, что забылась. Она тут же пересеклась с подругой взглядом и одними только губами проговорила шокированное: «Что происходит???» Луна вернула взгляд на Снейпа. Она смотрела на представшего теперь в таком невиданном одеянии зельевара долго и непередаваемо удивленно, пока наконец не произнесла вполголоса: - Как думаешь, а есть ли какие-нибудь новости у Гермионы?

***

- Итак, дорогие коллеги, добрый вечер! Добро пожаловать и спасибо всем, кто пришел на нашу вторую встречу! Фрау Агнетта выглядела сегодня как-то необычно делово, заменив свои привычные юбки на какие-то затейливого кроя брюки-шаровары, как носили в старину магглы, и дополнив их белоснежной, на запах рубахой. Смотрелась она в таком амплуа самим воплощением эмансипированной женщины восемнадцатого века и вызывала у Гермионы чувства самые революционерские. - Рада видеть, что ряды наши по-прежнему полны, - "И действительно..." - отметила про себя Гермиона. Преподаватели были в абсолютно том же составе, что и неделю назад, и ни один не отпросился по неотложным и не "слег с горячкой", - и ещё больше рада сообщить вам тему нашего сегодняшнего занятия. И называется она: "Разговор с собой". Гермиона попыталась незаметно обернуться, чтобы поймать взглядом профиль Снейпа. Волшебница не могла объяснить себе, зачем ей вдруг так решительно понадобилось его увидеть, но, как бы то ни было, она не смогла побороть ни желания этого, ни порыва. Зельевар сидел теперь всего в одним ряду от нее и, почувствовав на себе взгляд, несколько напрягся и опустил глаза в сторону и вниз. По крайней мере, так показалось девушке. После сегодняшней ситуации на первом уроке, Гермиона уже весь день не смогла ни о чем думать. Она отчаянно ждала и равно же страшилась вечера. Потому что знала: вечером они непременно встретятся на занятии фрау. - Как это будет выглядеть, - Агнетта Швейгхоффер продолжала, как всегда, энергично и увлекательно, но Гермиона вернула взгляд на нее рассеянно, словно бы нехотя. По какой-то причине, сегодня гриффиндорка совсем не могла сосредоточиться на педагогике. – Мы с вами проведем «Занятие-наоборот». Начнем с тренинга в парах – суть его я объясню позже, - затем проведем общее обсуждение – так сказать, мозговой штурм, - выведем тезисы, а затем уже я дам теоретическую базу, обобщая таким образом сказанное и подводя итоги. Согласны на такой план? Вокруг Гермионы послышалось движение и одобрительные голоса. Она не поспела за ними. Фрау это заметила и вдруг заулыбалась загадочно. Волшебнице было крайне интересно, как она собирается провернуть свой своднический план незаметно и ненавязчиво. Каждый раз во всеуслышание ставить их с Северусом в пару? Эту странную прихоть очень быстро заметят все присутствующие, располагающие глазами и ушами. «Удачи, фрау». Но фрау Агнетта совсем не стала ничего выдумывать. И просто сказала: - Все помнят свои прошлые пары? Прекрасно, тогда и распределитесь по ним же! Взгляд Гермионы трудно было описать эпитетами. Зато фрау Агнетта прекрасно поняла, что он говорил. Но, как и в первый раз, оставила эти реплики без комментариев. Когда девушка повернула голову снова, ее уже ждал прямой и сильный взгляд темных глаз. Они встали практически одновременно. Гермиона на миг быстрее; быть может, по причине резкости, с которой отпружинила с места. В безмолвии и необычной, практически невообразимой тишине волшебники отошли в сторону от стульев, остановившись так же синхронно, как двинулись. Движение остальных по залу еще не завершилось - они с зельеваром были первые, кто нашли друг друга и приблизились, и теперь вынуждены были стоять плечом к плечу в томительном, полном колкого электричества ожидании. В один момент Гермиона подняла на него голову и даже разомкнула губы, будто что-то собиралась сказать – Северус Снейп уловил это движение кожей и тут же обратил на нее взгляд – однако девушка незамедлительно смутилась и снова резко отвела глаза на медленно замирающие на своих местах пары преподавателей. - Все на местах? – фрау словно издевалась над ними. Видит Мерлин, Гермионе никогда не доводилось наблюдать на человеческом лице такого невинного взгляда. – Замечательно. Итак «Разговор с собой». Этот тренинг подразумевает нахождение в парах - да, - но, обращаю ваше внимание, не работу в парах. Как это будет выглядеть. Каждый из вас представляет, что напротив него стоит он сам. И с ним самим он ведет диалог. Диалог этот, разумеется, получится «в одну сторону» - и вашей задачей не является сделать его вразумительным. Сама цель данного задания - это ваши вопросы. Или ремарки. Или замечания - к себе как к педагогу. Что, как вам кажется, у вас не выходит. Или вам мешает. Или вас смущает или остается для вас непонятным. И вопросы эти в один конец вы задаете по очереди. Попробуйте слушать партнера и отмечать его фразы, если сможете. Это пригодиться для дальнейшего обсуждения. Насколько разные у всех трудности и тревоги. Вот такое у нас сегодня задание. Может, есть какие-нибудь вопросы? Если появятся, обязательно задавайте. Ну а пока, я думаю, мы можем начинать! Как только фрау договорила эту фразу, волшебники повернулись друг к другу сразу же. Снова эта вынужденная близость – всего полметра друг от друга. Только теперь близость эта изменила оттенки. От скованности до робости; от неловкости до застенчивости. Пары преподавателей в отдалении начинали говорить. Они молчали. Гермиона хотела бы приступить к выполнению задания фрау, как это и было задумано, хотела бы сказать, что, наверное, не сможет взять себя в руки и сосредоточиться, даже если очень постарается, но ни на что из этого не поворачивался язык. - Спасибо вам за сегодня, - произнесла вдруг волшебница и тут же почувствовала: да. Это именно то, что она должна была ему сказать. Северус Снейп не изобразил в ответ гримас и не скривил губ. - Не за что. Они едва ли не довели вас до состояния пациентов пятого этажа Святого Мунго. Я не смог пройти мимо. Снова. Снова Гермиона хотела продолжить. Сказать, что он был прав, прав во всем. Что она не справляется ни с кем и ни с чем, и что теория ее о вселенской дружбе и сотрудничестве обернулась против нее стократно… Но они с зельеваром снова замерли друг напротив друга в безмолвии. Тишина затягивалась. Волшебнице становилось с каждой секундой все невыносимее стоять в бездвижии в непосредственной от Северуса Снейпа близости. Поэтому, прижав ладони локтями, она заговорила снова: - Если вы не хотите, мы можем не делать этого… - Я хочу, - порывисто проговорил зельевар, и Гермиона, не сводя открытого взгляда снизу вверх в его лицо, сделала глотательное движение. - Хорошо… Тогда… Начинайте. Маг надолго задумался. Он выглядел глубоко озадаченным, словно, соглашаясь, не вдумывался в само содержание задания и не осознавал, что оно подразумевает витиеватый мыслительный процесс. - Ам… Допустим… - в каждой складке его лица сквозил дискомфорт и смущение, и Гермиона уже практически сожалела магу и тому, что он послушался своего странного желания сыграть по правилам фрау. – Вы… Ты можешь быть чересчур резок и груб на уроках. Гриффиндорка сдержала бровь, но моргнула ошеломленно. Они действительно делали это. Они говорили с друг другом. Как с собой. Наступила ее очередь. Гермиона это знала, но теперь уже ее лицо искривилось до страдальческого, и жалела девушка уже себя. - Я… Ты слишком слаба авторитетом и слишком бесправна и беспомощна с учениками… Снейп напротив нее не двинул ни одним мускулом, услышав это из уст волшебницы. Хотя раньше сам лично кричал ей это из всех углов при каждом удобном случае. - Ты слишком закрыт для сотрудничества и контакта. От этого страдает понимание учеников. Теперь лицо сдержала она. Хоть прежде кричала из всех углов. При каждом удобном случае. - Тебе постоянно нужна помощь, но ты никогда не просишь ее. Потому что боишься показаться глупой; или бездарной. Боишься, что несмотря на все достижения и старания, на самом деле, ты не профессионал. Не компетентный специалист. Никто… Маг напротив вздохнул, как показалось Гермионе, печально. - Ты… Никогда не позволяешь себе быть собой и всегда выдаешься за кого-то другого. Без причин или по причинам, которых сам не знаешь. Ты видишь, когда людям вокруг трудно, но никогда не предлагаешь помощь. Только потому ли, что, на самом деле, ты плохой человек? Или из глупого опасения, что другой человек узнает о твоём... Расположении? Пауза. Взгляд. Взгляд. - Ты не можешь определиться со своим учительским амплуа и все твои убеждения рушатся на твоих глазах, а ты не можешь даже начать думать об этом, потому что голова забита совсем другим. - Насколько другим? - Личным. - И это личное совсем не связано с работой? - Может быть и связано. - Что же это? Гермиона готова была поклясться: эхом в голове она услышала слово "кто?" - и слово это тут же обдало её паникой, будто облило холодной водой. - Кхм... Кажется, мы отошли от правил тренинга. - Возможно. А может, я просто дополнил ваш вопрос. Гермиона не ответила на эту ремарку. Лишь выпрямилась до боли, словно по струнке, и полностью сосредоточила внимание на группе учителей неподалёку. - У вас... Есть что ещё добавить? - Нет. А у вас? Волшебница сжала губы в белую полоску и скривилась почти страдальчески. Да. У Гермионы было. У их только что сложившегося разговора не хватало окончания. И девушке стоило физических усилий удержать себя от того, чтобы восстановить его. - Нет... Северус Снейп тихо кивнул - или же просто опустил голову - и что-то звенящее оборвалось внутри волшебницы. - Тогда подождём, пока эта невозможная женщина не позовёт нас на обсуждение. Гермиона обхватила плечо рукой и уронила лоб на ладонь. - Подождём.

***

Джинни Уизли прошла за портьеру натюрморта с веселыми фруктами и энергично двинулась вперед по затемненному коридору. Они с Гермионой договорились встретиться в кухне на чай с булочками, и Занятая учительница Гермиона Грейнджер вот уже неделю как не могла выкроить и полчаса своего преподавательского времени на подобные посиделки, и этим вечером тоже хотела отпроситься, но младшая Уизли резонно поймала подругу на том, что она прекрасно знает, что в этот пятничный вечер она, Гермиона, как обычно, трансгрессирует из Хогвартса в неизвестном направлении и не вернется до самого понедельника, и, когда вернется, следующие пять дней снова не сможет выбраться на какие-либо посиделки по причине усталости или работы. Поэтому у нее, действительно, остается только один вариант: провести с Джинни вечер пятницы, потому как место ее загадочного выходного назначения вряд ли убежит от нее, если она немного задержится. Джинни Уизли невозможно было отказать, если она настроилась на уговоры. И, разумеется, ей Гермиона действительно не сумела отказать. Девушка открыла дверь кухни, и в глаза тут же ударил яркий свечной свет и блики от начищенной посуды на столах. Гермиона Грейнджер уже сидела на краю длинного деревянного стола с чашками и вазой кексов, и подруга, усмехнувшись, бросилась ее обнять. - Ну привет, мимолетное виденье! Сколько лет я тебя мельком в Большом Зале и мельком на пересменке с Макгонагалл только и видела! Как ты? Гермиона усмехнулась и слегка засипела в крепком кольце рук Джинни, сузившемся и выдавившим из волшебницы значительную часть воздуха. - Кхекх... Я прекрасно!.. И Уизли, рассмеявшись и расслабив руки, упала на лавочку рядом с подругой. - А я ещё лучше! - девушка протянула две руки одновременно: сразу и к кексам, и к чаю. - Кто начинает? - Да думаю, мне нечего рассказывать... Если ты, конечно, не хочешь слушать о том, как вторые и третьи курсы доводили меня на этой неделе. - От тебя - я все хочу слушать. Но поскольку у меня новости разнообразнее, начинаю я! И Джинни Уизли начала свой увлекательнейший рассказ о победах и достижениях. - Уау... Джинни... Это... Невероятно. Но тебе не кажется, что Гарри может это... Неправильно воспринять? - И ты туда же! Вот Луна то же самое мне пыталась... Ну не сказать - это же Луна - но... Намекнуть! - Хорошо, - Гермиона старалась говорить как можно тактичнее и укусы кекса делать как можно меньшие. - Вот что бы ты подумала на его месте? - Да... - Джинни отставила свой чай и ненадолго задумалась. - Да ничего бы я не подумала! Я же прямо ему сказала: не хочу, чтобы на меня охотилась Макгонагалл; хочу высыпаться... - А раньше тебя это не останавливало - вот в чем дело. Подруга замолчала, опустила взгляд и снова взяла в руку чашку. - Ну не может же он... Черт. Да. Он может. Гермиона растянула в неловкую улыбку поджатые губы и младшая Уизли окончательно уронила лоб на ладонь, рассмеявшись: - Мерлин, Гермиона, все-то этим отношениям не так! После этого вердикта девушки обсудили ещё целый перечень новостей и сплетен: их сказочную Луну и её неудавшегося ухажера, профессора Спраут и её предположительные тайные сделки с Хагридом, профессора Макгонагалл и её загадочную связь с фрау Агнеттой; невероятное появление самой фрау Агнетты в Хогвартсе, конечно же и её феерическое первое занятие - без всяких компрометирующих подробностей и "лишних" имён, разумеется... Однако на этом рассказе Джинни Уизли вдруг заулыбалась и сузила глаза подозрительно. Девушка как будто ждала этого рассказа: сознательно или подсознательно - и будто была совершенно уверена, что он последует. Гриффиндорка и так отметила про себя, что на все их с Луной удивительные истории Гермиона в последнее время реагировала посредственно и будто бы даже вполсилы. Должны ведь были куда-то уходить вторые ее «полсилы»? Её Гермиона давно уже ходила по коридорам загадочная и молчаливая, но молчаливая улыбчиво, словно постоянно смотрела в своей голове роман или слезливую мелодраму, и все это было положительно неспроста. - Что ты так на меня смотришь?? Джинни теперь только отчетливее увидела в подруге эту неведомую доселе черту, за которую зацепилось ее внимание, и окончательно решила ухватиться за нее покрепче и непременно вытянуть на поверхность и свет. - А что ты так загадочно смотришься, дорогая? Вот я как раз хотела тебя спросить. То мне Луна наговорит несуразиц, то Спраут в Большом Зале так переглянется с Макгонагалл и Помфри, что хоть стой, хоть падай – такое чувство, что там невидимый театр где-то «Женитьбу Фигаро» ставит! Гермиона. Ты не хочешь мне ничего рассказать? Вот и настал момент, вот и пробил час. Гермиона очень, очень хотела рассказать – все это время с самого декабря, когда она все узнала и бежала из Ковенхорна. Но что бы она сказала? Что ее школьные влюбленности буквально вытравили ее из страны, догнали и вытравили – только уже из другой страны – снова?! Какая сильная, независимая девушка с головой на плечах позволяет своим безумным фантазиям так себя пинать?.. Но потом – планомерно и медленно – все поменялось. Из безумных фантазий любовь ее стала фактом и случившимся прошлым. Из бывшего преподавателя Северус Снейп стал Гермионе коллегой. И даже просто «бывшим» - или же никогда не ставшим, но… Партнером. Грезы ее о взаимности из далеких и осторожных вероятностей, кажется, становились реальностью… Вся эта ситуация, вся эта история превратилась из глупой, не достойной рассказа небылицы в абсолютно осязаемую новость. И теперь, да. Так выходило, что у Гермионы были для Джинни новости. - Ам… Кха-ха... Вообще-то, у меня действительно есть что тебе рассказать… Джинни – давно уже твердо решившая, что сегодня без информации она никуда не уйдет и Гермиону не отпустит тоже – чего бы ей это ни стоило – отодвинула от себя все тарелки с чашками и устроила локти на столешнице, скрепив ладони в замок. Боковым зрением она периодически замечала резво передвигающиеся по кухне макушки эльфов и фоном слышала тихое гудение их разговора. - Ну… С чего бы начать… Ты помнишь Демена Хирша? Так вот, его никогда и не было……. Гермиона Грейнджер произнесла фразу «Кажется, я люблю Северуса Снейпа» без эвфемизмов и обходных путей, и когда фраза эта – тихая ровно настолько, чтобы никто из эльфов точно не смог услышать – прозвучала, Джинни Уизли растянула поджатые губы в улыбку. - Луна… Мерлин, эта Луна как всегда все знала и ничего мне не сказала! - Амм… - Гермиона выглядела растерянной и даже слегка напуганной. – Но я ничего ей не говорила… - Да при чем тут ты! Гермиона! Когда Луне нужны были мы, чтобы что-то о нас знать?? - То есть ты хочешь сказать, что Луна все знает, и, может быть, даже давно и просто держит эту… Информацию при себе? Джинни рассмеялась повторно – Гермиона не была уверена, нервно или потрясенно. - Да нет, нам с тобой она сообщала. Только мы, видимо, еще не созрели, чтобы понять. Гермиона с каждой фразой подруги только больше поражалась ее реакции. Где были все шокированные лица и непонимающие глаза, которые так красочно рисовало ей воображение? Где было осуждение и отвращение? Судя по всему, единственное, что действительно волновало Уизли было не то, что ее подруга влюбилась в человека в два раза старше ее, а то что она не поняла этого раньше по намекам Луны Лавгуд. И да, это было похоже на Джинни Уизли. И еще больше это было похоже на Луну Лавгуд. - Я надеюсь, ты понимаешь, что я жду ПОЛНОГО рассказа? Гермиона усмехнулась и спрятала лицо в ладонях. - Да. Только это очень запутанный рассказ… - Других не уважаем. И гриффиндорка начала свое обстоятельное повествование с самого своего седьмого курса. Девушка провела подругу по всем извилистым тропам своих чувств и сомнений, скрупулезно подбирая слова и выуживая воспоминания. Больше всего она старалась показать именно долгий свой путь от влюбленности до чего бы то ни было большего, что она чувствовала сейчас, и, таким образом, хотя в рассказе ее прозвучали, конечно, ковенхорские события и разнообразные ситуации, произошедшие между ею и зельеваром в Хогвартсе, вдаваться в рассуждения о предполагаемых чувствах самого мага Гермиона не решилась. - Подожди, - остановила ее в итоге Джинни шокированно и практически даже потеряв дар речи. – Ты же, наверно, и не знаешь! Ну конечно! И «добрый день», и свитер… И Лунин «печальный принц»…. Гермиона! Предупреждаю, это может тебя шокировать… Но, кажется, ты нравишься Северусу Снейпу!

***

Маг поддался порыву странного желания и решил если не заглянуть к профессору Грейнджер в гости, то, как минимум, попытать удачу встретить ее возле покоев случайно. Движение так высоко вверх по Хогвартским лестницам было для него давно забытым путешествием. В этот пятничный вечер, а, что важнее, пятничный предвесенний, учеников в коридорах было немного. По большей части, они сидели по гостиным или прогуливались на улице, в надежде словить первые глотки южного ветра. И потому путь зельевара был безопасен и чист. Поднявшись на нужный этаж, мужчина в очередной раз замер и прислушался. Никакого движения не доносилось ни спереди, ни сзади. В коридоре вокруг него стояла тишина: успокаивающая и волнующая одновременно. Чего, все-таки, он ждал от этого похода? Что он хотел сделать? Может быть, мужчина наконец почувствовал, что да, пришло время действовать; может быть, он искал тому подтверждения. Но, как бы то ни было, он уже стоял там, где стоял: в коридоре перед дверью кабинета и покоев Гермионы Грейнджер. И собирался с мужеством, чтобы постучать. Какое-то время зельевар еще стоял не двигаясь. Он думал: стоит ли оно того? Стоят ли все эти годы отшельничества и безопасного одиночества одной призрачной надежды на взаимность? Надежды на счастье… С одной стороны, он знал, чем это кончается. Он видел множество примеров разбитых грез и обманутых ожиданий. Слезы его сокурсников в школьные годы. Слезы! Полные ненависти, полные презрения взгляды девочек – тех, которые когда-то любили. Он читал, что истории любви часто становились историями падения. Он мог подтвердить это и сам. И все же у всего этого была другая сторона. Трепет. Надежда. Цель. Сила. Какой-то мудрый человек однажды сказал, что секунда надежды стоит целой вечности разочарования. Северус Снейп не мог сказать, что он достаточно смел, чтобы согласиться, однако чувствовал в этой фразе какое-то ядро… Истины. И поэтому, выдохнув резко и почти болезненно, поднял руку и постучал в темную дверь перед собой. Магу показалось, его тройная дробь разнеслась по пространству словно эхом. В ушах же его она прозвучала так громко, словно взорвалась петардами прямо в голове. Однако ничего не последовало за его стуком. Простояв скованно еще около двух минут – для приличия – зельевар уже развернулся было уходить, когда дверь открылась. Только не в ее покои. А в класс Трансфтгурации. - О, Северус! – воскликнула от неожиданности Макгонагалл, показавшаяся в проеме с кучей свитков в руках. – А ты что тут делаешь? Маг так опешил, что не сдержал даже своей знаменитой маски. Он готов был каяться во всех грехах сразу и провалиться под землю прямо здесь. - Я.. Я а… - Я, представляешь, собрала сегодня домашки с шестых и так их и оставила на кафедре. В понедельник уже отдавать, а я не проверила ничего – что мне, в выходные с этим сидеть? Ну нет, увольте! Добью сейчас. А ты, наверное, пришел за табелями? Я так забегалась, попросила Гермиону, как они будут готовы, самой забрать из моего кабинета и всем раздать. - Да! – схватился за ее соломинку Снейп и тут же, прочистив горло, сбавил тон. – За ними. - Ну тогда, я думаю, ты опоздал, приходи уже в понедельник. Гермиона не остается на выходные в Хогвартсе, полагаю, она давно уже отчалила. - А… - маг сдержал свое разочарование и лишь сдержанно откинул волосы со лба. – Ясно. Тогда спасибо. Спокойной ночи, директор. - Да уж, с этими-то домашними. Ну, а тебе спокойной, да. Макгонагалл закрыла класс на замок и скорым шагом удалилась к себе. Северус Снейп тоже недолго оставался в коридоре. «Почему она всегда вдалеке, когда он осмеливается приблизиться?»