Широко закрытые

I can't explain but I wanna try:

There's this image of you and I

And it goes dancing by

In the morning and in the night time

There's all these secrets that I can't keep;

Like in my heart there's that hotel suite

And you lived there so long

Я пытался уйти от любви Я брал острую бритву и правил себя «.....» Но я хочу быть с тобой

I love you, baby

And this is quite alright

- Здравствуйте, коллеги, и снова добро пожаловать на занятие! Гермиона отчаянно и практически нервно оглядывалась по сторонам, но все еще не могла найти Искомого. – В прошлый раз мы с вами говорили о преподавательском опыте со стороны его индивидуальных различий, что значит сегодня нам просто грех будет не поговорить о нем как об универсальном вызове. На месте была Макгонагалл, на месте была Спраут, и Флитвик, и Флоренц, даже эта несчастная Трелони была здесь! Не было Северуса Снейпа. - Давайте начнем с обсуждения. По вашему мнению, с какими трудностями сталкиваются все преподаватели без исключения? Волшебница не слышала ответов и не слишком осознавала вопрос. Все шло не по плану. Ничего не казалось правильным. Он – всегда приходил вовремя и никогда ничего не пропускал. Однако фрау ждала специально и даже начала занятие на пять минут позже. Но никто не пришел. Шли минуты. Спраут по соседству с ней дважды поддевала ее плечом, чтобы спросить, все ли в порядке. Гермиона улыбалась рассеянно. И молчала. - Прекрасно, а теперь, когда мы выписали наши универсальные проблемы, нужно, разумеется, придумать их решения. Давайте попробуем! Оставайтесь на своих местах и каждый попытайтесь подыскать решение каждому пункту на доске. Думаю, пяти – семи минут будет вполне достаточно… И, договорив это, женщина тут же зашагала своим летящим, но теперь, казалось, необычно торопящимся шагом. - Профессор… Грейнджер, правильно я помню? Можно вас на минутку, по поводу дополнительных материалов, которые вы просили? Девушка поднялась и, словно сомнамбула, проследовала за фрау Агнеттой к ее столу. - Meine Liebe*, где ты потеряла своего ненаглядного?? Гермиона уже чуть ли не плакала. Эти взаимодействия у фрау стали для нее практически единственной ниточкой контакта с магом, потому что ни в каких других ситуациях гриффиндорка на него не решалась. Снова! Иррационально, но так явственно! Ей было страшно. - Я не знаю, фрау, - еле слышно ответила волшебница, и женщина тут же заметила, как сверкнули в ее глазах блики. - Так, не отчаиваться! Держаться и не отчаиваться! Как думаешь, кто может знать? - Думаю, он бы не ушел, не предупредив директора. Гермиона Грейнджер расправила плечи и обхватила локти ладонями. Конечно, она была раздавлена. Мало вещей в мире были так надуманы и намолены как одна перспектива этого совместного занятия. - Поняла. Я все узнаю. А ты пока не переживай! И не думай – главное не думай! Возвращайся на место, я к тебе подойду. Гриффиндорка уронила голову и проделала обратный путь не поднимая ее. Директор Макгонагалл сидела на втором ряду, в противоположной от Гермионы стороне. Девушка пронаблюдала неторопливое движение фрау от стола к стульям и краем глаза заметила, как женщина опускается рядом с Минервой Макгонагалл, на крайнее место. Затем была тишина. Девушка не слышала ничего, кроме отдаленного скрипа стульев и редкого шуршания одежды. Что бы ни спрашивала Агнетта Швейгхоффер, со стороны она выглядела абсолютно расслабленной и присевшей пошутить с директрисой случайно, будто к удивлению даже для себя. Потом Гермиона услышала точку. «Очень жаль, ему это нужно было больше всех!» И фрау Агнетта - под добродушный смешок Макгонагалл – поднялась с места. - Как ваши успехи, коллеги? Еще пять минут и можно будет начинать! Гермиона была напряжена, как статуя, и ни на секунду не сводила взгляда с полной колдуньи. Агнетта Швейгхоффер же, в свою очередь, прошествовала обратно к столу, склонилась над ним, сделала занятой вид и что-то долго и усердно выводила на пергаменте. Когда же она снова подошла к Гермионе, уже с новостями и пергаментом, девушка была ни жива, ни мертва и, кажется, не дышала. Свиток, который протянула девушке колдунья, гласил: «Отпросился по внерабочим делам! Больше ничего не сообщал - ни по поводу «дел», ни по поводу присутствия на будущих занятиях. Может, заболел? Да, в любом случае, придет! Куда он денется?» Однако Гермиона прекрасно знала: неотвеченным у них с фрау был куда более животрепещущий вопрос… Куда он делся? /*Моя дорогая (нем.)

***

Северус Снейп шёл вперёд уверенно и решительно прибавлял шаг каждый раз, когда ему вдруг казалось, что он замедляется в раздумьях. Мыслей в его голове, действительно, роился миллион, большинство из них были ходами, и в глубине души маг радовался их наличию. К этой женщине нельзя было подступиться неподготовленным или безоружным; если, конечно, ты не рассчитывал на поражение. Однако этот же рой мыслей, на который Снейп уповал как на спасение, был ему и врагом. Который раз уже мужчина отмахивался от соблазнительной и спасительной перспективы бегства. Сколько парировал внутреннему голосу, обвиняющему его в бесчестии. Бесчестии! Не ради истины ли он и затеял всю эту авантюру? И все же голос сверлил ему ребра и причитал. Но, по большей части, просто требовал развернуться. И все-таки, стоит признать, опасения его были небезосновательны. Эта девушка была умна, как сама Моргана, и неподступна, как цербер. Северус Снейп повёл плечами и содрогнулся. Его чёрные волосы легли на ткань сюртука и практически слились с ним оттенком. Она была хладнокровна и внимательна, невообразимо принципиальна и верна своим людям, дотошна и самодостаточна - и все эти качества снижали его шанс на успех практически до нуля. Однако зельевар уже точно решил, что сделает это. Дубовая дверь распахнулась, и колокольчики зазвенели приветственно, оповещая всех присутствующих, что к ним пожаловал гость. Оффа сидела склонившись над небольшой книгой за барной стойкой - по ту её сторону, где ей и предписано было находиться - и, кажется, была так вовлечена в чтение, что совсем не обращала внимания на происходящее вокруг.

***

Занятие для профессора Грейнджер прошло в такой степени мимо, что, если бы у нее спросили, какая была тема или во что была одета фрау, девушка никакими силами не нашлась бы с ответом. После того как учителя высказали свои предложения по решениям выдвинутых педагогических проблем, фрау еще около пятнадцати минут комментировала каждое из них и рассказывала о примерах и способах их применения на практике. Кто знает, откуда у нее всегда было столько историй, однако они имелись, и практически на каждую трудность и каждое решение, и Гермиона заключила, что, должно быть, главным талантом и призванием фрау, действительно, было профессионального уровня сплетничество. Заключительные же десять минут Агнетта Швейгхоффер, как и обещала, излагала теоретическую и методическую информацию, но Гермиона все так же только делала вид, что слушает, занося пометки в блокнот. Придется ей взять у фрау конспекты по этой теме дополнительно. Стоило колдунье объявить о завершении занятия и поблагодарить присутствующих, как гриффиндорка тут же поймала ее многозначительный взгляд, передающий крайне прозрачное предложение договорить в уединении, и Гермиона, кивнув и подождав, пока основная часть учителей покинет помещение, проследовала за фрау в просторный коридор перед Большим Залом и - мимо лестницы в Подземелья - во внутренний двор замка. - Присядем здесь? – фрау Агнетта, как сделал бы каждый хогвартский второкурсник, указала на каменный подоконник пролета между колоннами, и Гермиона, усмехнувшись ее выбору, ассимилированнее которого невозможно было придумать, кивнула. Устроившись и как бы откинувшись на колонну, женщина достала из своей сумки самый маггловский жестяной термос и, налив в его крышку чаю, обратила все внимание на гриффиндорку. - Первым делом, как ты, дорогая? Волшебница сложила руки на груди и также прислонилась спиной к камню. - Ну. Хуже, чем думала. - Ужас! Эти мужчины… Гермиона ничего не ответила, хотя и подумала, что вряд ли Северус Снейп планировал или догадывался, что принесет кому-либо столько печалей своим отсутствием. «Выходит, "эти женщины"…» - И даже ладно работа – он не пришел на мое занятие! - Нет, фрау, он был на уроках сегодня. Женщина глотнула чая и выразительно подняла на Гермиону брови. - Если бы он отпрашивался на весь день, на занятия по Зельеварению потребовалась бы замена. А, если бы кому-то пришлось заменять его, об этом непременно услышали бы все остальные учителя. - Вот лентяй несчастный, только попадись мне! Но все-таки вопрос остается открытым: если он хотел просто прогулять, зачем ему понадобилось дезертировать из Хогвартса? И этот вопрос снова ноюще кольнул в ее груди. Повторно махнув головой на бессловесное предложение фрау поделиться чаем, волшебница достала палочку и принялась выводить перед собой тонкие серебристые нити и узоры. - Видимо, у него дела. Во всяком случае, исходя из того, что нам известно, за пределами этих стен он может быть хоть Невыразимцем. Ведь, если рассудить, я все равно не знаю о его жизни ничего далее расписания уроков. - Ты знаешь о нем больше, чем он сам! Уже потому что разрешаешь себе в душу ему заглянуть. А где он там сегодня ходил ты, поверь мне, выяснишь! Самым первым делом, когда начнешь встречаться! Гермиона усмехнулась и будто бы даже поверила в эту улыбку. «Мерлин, я превратилась в Джинни быстрее, чем сама Джинни… Nicht okay**». /**Нехорошо (нем.)

***

- Добрый вечер… Маг присел на барный стул чуть по диагонали от девушки и, как только она подняла на него взгляд, тут же почувствовал себя гостем. - Здравствуйте, герр. Новые лица? - Да, угадали, я… Не из местных. - В гости к нам? - Проездом. Я слышал много хорошего про вашу деревушку. Оффа отложила свою тяжелую книгу и коротко усмехнулась: - Я думала из нашей глуши не долетает слов. И про нее, собственно, тоже. Сидр? - Пожалуйста. Северус Снейп не помнил, когда чувствовал себя уязвимее. Сидя здесь, в Ковенхорне, без всякого щита прикрытия, со своими черными волосами и выдающимся носом, в своих старых школьных брюках и мантии и главное, со своими настоящими глазами, смотрящими прямо на официантку столь давно и столь глубоко знакомого «Сикля». Девушка за стойкой поднялась со стула и принялась вручную наполнять тяжелую пинту. Словно выполнение этого рутинного для нее действия магией непременно лишило бы процесс души, и в таком случае вовсе не стоило бы своих денег. Зельевар невольно вспомнил ту холодную неприязнь, с которой волшебница относилась к его никудышному альтер эго Демену Хиршу. Но как, как такое могло быть? Ведь они были одним человеком, более того, в образе Хирша Северус Снейп пытался дать ход всем своим человеколюбивым проявлениям! Однако тогда, осенью, его обходили стороной все встречные в Ковенхорне. Его, светловолосого и безобидного Хирша. А сейчас он сидит здесь открыто, всей своей грозоподземельной персоной, черная точка пространства – и та самая Оффа улыбается ему приветственно. Может, что-то изменилось в нем? Изменилось так значительно глубинно, что просвечивает уже даже сквозь оборонительную оболочку?.. - Принимайте. Яблочная клюква, напиток месяца. - Спасибо, но... Может, я могу заказать что-то и для вас? Не подумайте, я вовсе не имею в виду ничего... Двусмысленного, - добавил мужчина после недобро сверкнувшего взгляда Оффы. - Просто я путешествую один, и, действительно, не отказался бы от компании. Ещё некоторое время девушка всматривалась в его лицо сквозь прищур. Не нужно было иметь статус местного жителя, чтобы догадаться, что молодая волшебница регулярно сталкивается с «изобретательными» намёками и плохими ухаживаниями - все-таки она была ошеломительно красивой девушкой на посту вечно гостеприимной официантки и хранительницы бара. В неё сложно было не влюбиться. Это Северус знал по опыту наблюдения. Не по личному. - Да, - чуть смягчилась девушка. - Несложно понять, что обычно я не составляю компанию посетителям. Но, опять же, вы сели очень вовремя. Я как раз собиралась перезарядиться кофе. Поэтому мы с вами все равно побудем... Соседями по бару. Северус Снейп сдержал хитро-торжествующую улыбку и вздох облегчения одновременно. Сам Мерлин Великий покровительствовал его авантюре. Ради любви, все ради любви… Волшебница напротив же не заметила его тихого триумфа. Она была занята своими приготовлениями. Взмахнула палочкой над пузатым чайником, и из носика тут же повалил пар. Жестяная баночка кофе подплыла к ней из кухни по воздуху. Оффа колдовала завораживающе. Казалось, все вокруг нее просто живет своей жизнью, обыденно парит, а вовсе не двигается, повинуясь ее магии. Северус Снейп все еще чувствовал в ее присутствии странное беспокойство. Словно его вот-вот вычислят как шпиона и выведут на чистую воду. Оффа была трудным человеком для расположения. - Всё, возвращаюсь на позиции, - весело сообщила девушка, опускаясь обратно на свой стул чуть левее зельевара. Кофе в ее руке испускал ароматы совершенно волшебные и сам себя помешивал ложечкой. - Мой друг был здесь проездом, - начал вдруг Северус Снейп, улыбнувшись и выждав паузу после ее слов, - и, кажется, рассказывал, что работниц в этом прекрасном заведении было несколько больше. - Да? И кто же ваш друг? - оживленно и с, насколько маг мог судить, искренним интересом спросила Оффа. - Вряд ли вы запомнили имя. Он не любит задерживаться на одном месте. Прошу прощения, а нету ли у вас вашего фирменного захера? Кажется, больше, чем о путешествии через ущелье великанов, он рассказывал мне только о нем… - О! – усмехнулась волшебница и, ухватившись двумя руками за столешницу, несколько отклонилась назад, одновременно выгнувшись и заглянув на витрину. – Мерлин, да, действительно узнаю наш захер, только… Черт, должен был быть, но, видимо, я забыла выставить на витрину, когда разобрали остатки. Северус Снейп понимающе улыбнулся, изображая грустинку: разумеется, захера не было на этой витрине, ведь именно отсутствующая позиция и являлась объектом его интереса. Да, все шло в точности по плану. - Эх, - тихо вздохнула Оффа, отставляя свою чашку, - Что ж, кофе откладывается. Чего только не сделаешь для заинтересованных гостей. Минута, и перед вами будет ваш захер, - и девушка, снова спрыгнув со своего стула, была такова. Северус Снейп не стал терять ни секунды этого времени. Как только последний миллиметр ее кудрей скрылся за проемом кухни, он тут же нырнул рукой в карман, откупорил маленький извлеченный оттуда флакон-капсулу и в один резкий выпад влил его содержимое в чашку волшебницы. Шум разговора за спиной зельевара вдруг усилился в его ушах, вышел на передний план и полностью и абсолютно успокоил. Когда Оффа вернулась, она первым же делом поставила перед Северусом Снейпом тарелку с его десертом и открыла дверцу витрины, предоставляя проход плывущей по воздуху в ее направлении тортовнице. - Вот! - уверенно заключила волшебница. - Ваш неповторимый захер, и теперь точно всё! Северус Снейп сдержанно рассмеялся в ответ и, приняв из её рук приборы, всем видом изобразил наивысшую признательность. Девушка снова опустилась на свой стул, и отсчёт в голове Снейпа пошёл кадрами: вот она протягивает руку к чашке; вот подносит к губам; маленький короткий глоток - и сердце мага, распираемое любопытством и нетерпением, отчетливо пропускает удар. Маг сделал глотательное движение, как никогда явственно почувствовав движение кадыка вверх-вниз, натянувшее и ослабившее кожу. Мужчина тут же опустил голову в тарелку и незамедлительно вонзил вилку в пирог. Нельзя было выдать себя так глупо, нельзя было допустить подозрений. Слишком важны ему были ответы, чтобы отступать или прогорать на ошибках! Нет. Сейчас он будет увлечённо есть свой захер и ждать. Несмотря на нетерпение и свою крайнюю индифферентность к сладкому. - Так что вы говорили? - Прошу прощения? - он вскинул голову так резко, что чёрные пряди его взметнулись и упали уже на новых местах. - Про "работниц было больше". Зельевар вскинул бровь и беззвучно усмехнулся в удивлении. "Как вы помогли мне этим вопросом, фрау... Мерлин, кажется фортуна мне благоволит". - Ах это. Да, полагаю, я просто удивился, увидев вас одну, обслуживающую весь зал людей. - Это нечастое зрелище, - ответила тут же девушка, и только по этой быстроте ответа Северус Снейп мог догадываться: зелье уже начинает действие. - Вообще-то, зрелище это только сегодняшнее. В смысле, "понедельника". Я работаю одна только по понедельникам. И только вечером. - Должно быть, во все остальные дни, здесь присутствует хозяйка... - Фрау Агнетта! Да-да. Именно она. Не удивлена, что её-то ваш друг и запомнил. - Он помнил троих фрау, - отчетливо и насколько сумел непринужденно поправил Снейп. - Так где же вы потеряли подругу? Этот вопрос прозвучал в ушах мужчины низким гонгом, будто финальным аккордом: ради вопроса, следующего за ним, было все. Все задумано, все спланировано и сделано, и теперь, когда он был так близок к ответу, Северус Снейп уже абсолютно не колебался с действиями и не подбирал слов. - Хах, - усмехнулась Оффа и сделала второй глоток кофе. Кажется, она пыталась промолчать или сменить тему, но была уже не в состоянии это сделать. Сыворотка правды в ее крови неумолимо и планомерно развязывала ей язык. - В Англии! Она сбежала от нас в родные пенаты. Хотя нет! Сбежала она не от нас. Теперь его сердце билось неистово и практически сбивало дыхание. "Не передави. Сейчас... Еще немного". И мужчина, сделав долгий беззвучный выдох, продолжил: - Неужели? - Да! Приходим мы с фрау однажды в ее комнату, а там пусто! Ни вещей, ни подруги, ничего. Только деньги за комнату и записка на кровати. Фрау чуть было не слегла с горячкой после таких новостей. Три недели ни совы, ни весточки - пропал человек, как не было! Или это было две недели?.. Не важно, для нас с фрау это была вечность. Но в один день на этом пороге появилось новое лицо. И, как оказалось, было оно для нас совершенно знакомым "лицом". - И что же она сказала? Северус Снейп давно отложил приборы и отставил пинту, давно замер, боясь пошевельнуться и спугнуть её слова, и теперь, задавая свой главный вопрос, даже не подумал обезопасить себя и потребовать объяснений, которые были бы абсолютно необходимы человеку, действительно слушающему эту историю со стороны. Он просто сделал это. - О-о, - волшебница улыбнулась загадочно и будто бы ностальгически, - она сказала всё. Но главное оставила напоследок. Любимейший мой ответ на "в чем проблема?" "В том, что я его люблю".

***

Где он был сегодня? Кажется, это юг Австрии, Капфенберг. Прекрасный городок, даже отдаленно не похожий на Гермионины описания ее деревушки. После Кёфлаха, Джордж Уизли уже побывал в Клагенфурте и Клостернойбурге, час назад трансгрессировал в Корнойбург – и вот теперь добрался сюда. Стоит отметить, к путешествиям своим парень относился трепетно, как к привилегии, и сама страна магу крайне нравилась, должно быть, своей невозможной уютностью и разительной непохожестью на Англию. Города здесь выглядели кукольными в подножьях гор, и домишки в этих городах – пряничными. Он старался не слишком разгуливать по маггловским улицам, чтобы ненароком не привлечь лишнего внимания – пусть ни сам Джордж, ни одежда его никогда не выдавала в нем «чужого». Однако и взгляд издалека говорил о местных людях многое. И, из того, что уже довелось увидеть парню, - самое приятное. Однако в поисках ему не везло. А, значит, и в любви, пока что, тоже. Каждый раз, когда волшебник материализовывался в уединенном месте возле очередного города, он пульсирующим вакуумом в груди понимал, что не найдет в нем её. Нигде Джордж не находил двух холмов и двух крохотных деревушек между ними: левой - маггловской и правой – искомой. Нигде на карте не видел знакомого слова. Каждый раз он всматривался в далекие крыши и улочки и, неуловимо взмахнув палочкой, произносил поисковое заклинание – и каждый раз его ожидало молчание магии в ответ. Сегодняшний день не стал исключением. Однако сегодня у парня совсем не было настроения возвращаться в пустой кабинет на Косой Аллее или в вечно гудящую Нору. Поэтому, вздохнув поверженно и спрятав карту с порталом, парень оправил ворот рубашки и жилет и двинулся вниз по склону к городу. Как и во всех австрийских городках, в которых ему довелось побывать, в абсолютно маггловском Капфенберге царил самый отчетливый, ни с чем не сравнимый дух средневековья. Малоэтажные разноцветные домишки, древний каменный замок на холме и рынок Чапфинберч, по догадкам и некоторым историческим знаниям Джорджа, 13 или 14 века постройки. Прогуливаясь по улочкам этого города, волшебник не мог не оглядываться по сторонам. Ему все не переставало казаться, что он идет по Хогсмиду или любому другому магическому поселению. Только люди казались дружелюбнее – что было вдвойне удивительно, учитывая известную простодушную недалекость волшебного люда - особенно в вопросе заведения знакомств. Погруженный в подобные мысли, Джордж дошел до очередной из исторических улочек центра и здесь, в прелестной кофейне под "аутентичным" немецким названием «Gold», удобно совпадающим с английским «Золотом», присел за столиком на улице. Пять часов вечера в Капфенберге были оживленными абсолютно соразмерно послерабочему времени. Мимо волшебника то и дело проходили собранного вида мужчины в рубашках и костюмах и девушки в платьях и тонких пальто. Здесь, в Австрии, действительно было значительно теплее, чем в Лондоне, но, казалось, и сами австрийки были либо с детства закалены, либо вовсе невосприимчивы к холоду, потому что их изящные шерстяные пальто в сочетании с мыслью о середине февраля на календаре вызывали у гриффиндорца приступы неконтролируемой дрожи. Американо, заказанный Джорджем с большим старанием у милой германоговорящей официантки, теперь дымился перед ним на столике, и парень с огромным удовольствием и только небольшой ноткой грусти наблюдал картину этого беззаботного городка. По правде сказать, он никогда и не предполагал, что его закоренелая в малой родине английская душа может допустить такого рода соперничество. Но чем чаще Джордж Уизли апарировал в Австрию, тем больше ему хотелось изучить ее еще. Остаться на подольше. Ему нравилось в Австрии. Здесь было странно-родно. И странно-уютно. Так, волшебник просидел в грезах и думах около пятнадцати минут, когда вдруг отчетливо почувствовал на себе чье-то внимание. Рассеянно вскинув взгляд и отведя его от мощеной улочки, парень быстро установил источник этого внимания. За столиком, соседним с его, сидела девушка. На вид ей можно было дать немногим более двадцати лет. Легкие светло-русые волосы стянуты шарфом и лишь более короткие обрамляющие лицо пряди то и дело перебрасывает туда-сюда ветер. Откровенно говоря, в своем бежевом пальтишке и тонкой, пускай и шерстяной, клетчатой юбке она выглядела озябшей. Все-таки февраль в Австрии не был даже отдаленно похож на теплый февраль Куб или Турций. Однако девушка все же предпочла место здесь уютному столику внутри. По какой бы то ни было причине. Итак, именно эта девушка минутой ранее привлекла внимание Джорджа Уизли, посредством, очевидно, уделения внимания ему. И теперь оба они оказались в некотором роде «пойманными». Парень словил на взгляде ее, она – его, и, осознав это, молодые люди сначала просто улыбнулись друг другу, а затем и негромко рассмеялись – то ли над самими собой, то ли над ситуацией. - Еntschuldigt… Wahrscheinlich, ich habe nachgedacht…..*** - Оу… Амм, - Джордж сделал виноватое лицо и как мог прожестикулировал свою абсолютную неспособность ни понять ее, ни ответить. – English?.. - А… М… Вы – англичанин? – ответила девушка, очевидно стесняясь, на понятном, но заметно непривычном ей английском. - Хах! Да… Точно, он. - Здорово! Я говорю, извините если смутила вас… Я обычно не так навязчива... - Что вы! Я вообще считаю, парень должен благодарить каждую даму, оказавшую ему внимание – будь то случайно или - уж тем более - нет. Джордж шутил свои обычные шутки, но на лице девушки отчего-то проступил румянец. - Может, хотите составить компанию? – спросил парень, указав большим пальцем на свой пустующий столик, и девушка, улыбнувшись еще лучезарнее, чем до этого, кивнула. Стоило ей только подсесть, как волшебник тут же убедился, что остывающий какао в стаканчике ее абсолютно не помогает ее ситуации, и, не переставая вещать что-то о своем визите в Австрию, незаметно нащупал в кармане пальто палочку и прямо так, через его ткань, наложил на собеседницу Согревающее. - Уау! – воскликнула тут же она, и парень поднял на нее самое невинно-недоуменное свое лицо. - Что такое?? - Я!.. Мне как будто вдруг стало очень тепло! - Да? Я думаю, это зависит от места. Этот столик ведь прямо у открытой двери в кофейню. Поэтому я сюда и сел. Она все еще была видимо ошеломлена, зато, к радости гриффиндорца, уже не дрожала и не растирала онемевшие пальцы. - В любом случае, кажется, мы упустили самое главное… Я Джордж. А..? - Я Сара. Очень приятно познакомиться… И парень, довольно кивнув, улучил момент задать ей пару вопросов о городе. Сара рассказала и о замке на холме, и о рынке, и о ежегодном рыцарском фестивале, и о красотах реки Мюрц, огибающей город. - То есть, я правильно понимаю, что каждый год сюда съезжаются маггл… Мастера боев на мечах, и других видах… Оружий, одеваются в средневековые костюмы и доспехи и дерутся на победу? - Ну да. Фестиваль в нашем замке Оберкапфенберг считается одним из крупнейших в Австрии. Съезжаются рыцарские и реконструкционные клубы со всей страны, а иногда и из соседних. Поэтому летом в нашем городке весело… А что, разве у вас в Англии не проводится подобных мероприятий? - Уверен, что проводится, - усмехнулся Джордж, допивая свой кофе. – Просто я никогда о них не слышал. Сара, в свою очередь, тоже в один глоток добила свое какао и, отставив гулкий стаканчик, зажала ладони между коленями. - Что ж, тогда от лица города приглашаю тебя ознакомиться! А пока до лета еще далеко… Я могу показать тебе другие достопримечательности. И даже не возьму за услуги гида никакой платы, кроме компании… - Хах! Спасибо за приглашение, только мне уже и домой пора. По правде сказать, я не планировал и что на кофе задержусь... Но теперь очень даже рад, что остался! Джордж Уизли поднялся со стула и оправил свою рыжую сумку через плечо прежде, чем склониться и протянуть Саре руку на прощание. - Еще раз спасибо за рассказ и компанию! И осторожнее тут летом! Украдет какой-нибудь рыцарь, придется и на мечах сражаться! Если не понравится в плену, конечно! Ну, пока! - Ха-ха… Да… Пока!….. Удачи... И волшебник, развернувшись на пятках, уверенно зашагал туда, откуда пришел. Наконец-то Джордж остался доволен своим путешествием! Парень чувствовал прилив сил и надежду на скорый успех в отчаянных своих любовных поисках, и голову его теперь заполняли мысли самые радостные: «Очень приятная девушка! Интересно, чем я заслужил такое внимание». /***Извините… Наверное, я задумалась….. (нем.)

***

Северус Снейп медленно плелся по холмам куда-то вверх и все никак не мог оторвать глаз от струящейся глади травы под ногами и прогнать с лица улыбку. Вряд ли на его сомнения мог бы найтись лучший ответ. Хотя маг и знал, что, если предстояло состояться официальному знакомству с друзьями Гермионы, он не переживет этой встречи… Однако и в таком случае он умрет счастливым. Мужчина давно не помнил, насколько распирающее это чувство. Счастье. По левое его плечо шелестел и шуршал кронами лес. Тот самый лес, вдоль которого еще пару месяцев назад он гулял с милой, абсолютно очаровательной официанткой Ренн Уитмор. Теперь же он только представлял ее рядом с собой и называл, про себя, удивительно – «Гермиона». Дальнейший шаг был очевиден, но Северус Снейп, почему-то, все еще терялся в вариантах. Должен ли он сейчас же отыскать ее и сказать, что все знает? Что Оффа, не без его помощи, все рассказала, и теперь он наконец-то может ответить ей взаимностью, потому что точно знает, что ему есть на что отвечать? Или же ему лучше молчать об этом разговоре до самой гробовой доски и просто сказать Гермионе Грейнджер о своих чувствах? Нужно ли это сделать незамедлительно или требуются какие-то особые приготовления? Мерлин и Моргана, сколько вопросов! Северус Снейп остановился на вершине холма и окинул взглядом деревушку внизу. Ковенхорнские крыши виднелись справа. Слева же занят своей жизнью был совершенно другой поселок. Ничего не знавший о своей соседке, и ее чудаковатых жителях, и ее страстях. Зельевар снова улыбнулся своим мыслям и, вдохнув поглубже перед долгим перемещением, исчез в воздухе. Он материализовался на открытом пространстве поля недалеко от Хогсмида. Возвращаться в школьные стены не хотелось категорически. В его покоях, да что там - во всех Подземельях бы не хватило места его радости. Душа требовала пространства и ветра и, по этой причине, велела повременить с возвращением. Обычно, магу было невыносимо зябко под зимним английским ветром, но сегодня он поднялся так близко к солнцу, что, казалось, не замечал и не чувствовал его вовсе. Тонкие темно-желтые травы укладывались перед магом то вправо, то влево повинуясь дуновениям стихии, но повелителем их чувствовал себя он. И все-таки что ей сказать! Что он прекрасно осознает все возможные преграды и трудности и готов преодолевать их? Что он и сам ни за что бы не поверил, что так сложатся карты? Что до недавнего времени он еще не понимал фразы про «пути неисповедимы»? А теперь вдруг понял. И поверил. После получаса безмолвного общения с ветром, Северус Снейп вошел в Хогсмид уже практически вернув свое пресловутое «непроницаемое» лицо. У мужчины все еще не было ответов на миллиард вопросов и он все еще не составил даже примерного плана действий по возвращении, но не это ли называется жизнь? Процесс вечного поиска ответов? - Здравствуйте, миссис Пейдж! Да, и вы тоже все так же непревзойденны!…

***

Волшебница совсем изошла нервами и теперь уже не могла оставаться наедине с собой даже в комнате. Пару раз она порывалась пойти в учительскую: там всегда было какое-то движение и какая-то заводная компания, - но что бы она отвечала Спраут или Макгонагалл на их «Что, дорогая, случилось?» Она могла пойти и к девочкам и отдохнуть или оторваться как раньше – но разве сумела бы она не омрачить никому вечер своими печальными глазами? Однако тишина становилась невыносимее с каждой секундой, и бездвижие мебели и фолиантов на столе давило все сильнее, поэтому Гермиона решила идти. Просто идти куда-нибудь – неважно куда: бездумно вперед или в Хогсмид – хотя в Хогсмид: в суету, к людям - было, непременно, лучшим вариантом – но Гермиона Грейнджер решила идти. Дверь покоев, захлопнувшись за ее спиной, обдала девушку потоком воздуха. Гриффиндорка незамедлительно двинулась вперед, и вскоре на периферии ее сознания замелькали перила. Она думала о них. О них с Северусом Снейпом. И девушке не нравились шансы. Хотя до сегодняшнего дня все казалось идеальным, и каждая вероятность горела правдоподобностью – теперь все мечты снова ощущались далекими и неподступными. Словно тысяча подтверждений не стоила ничего перед лицом одного опровержения. Гермиона ничего не могла поделать – ей не нравилась и ее собственная реакция тоже. Вся ее новоприобретенная меланхолия отдавала незрелостью и полной зависимостью от внешних подтверждений. Словно ничего из убеждений девушки не было закреплено внутри. Ничего о ее ценности и о том, что она, Гермиона, достойна любви всегда и вне зависимости от всяких подтверждений. Нет, она была не такой же, как Джинни, она была хуже! Потому что Джинни любила себя больше, чем любила Гарри. Даже если показывала иногда поступками иное. Но ведь осознание – первый шаг к исправлению? Не так ли?.. Волшебница преодолела главные двери замка и теперь скорым шагом пересекала дворик. Зимняя мантия успокаивающей тяжестью давила на плечи и, кажется, по-настоящему заземляла. Разумеется, девушка понимала, что не сможет жить так вечно. Полностью зависеть от настроения и настроя, который соизволит задать ей другой человек. Она не может быть флигелем – ему – ему и любому человеку - нужен партнер, а не зеркало. Отражение. Эхо. Но, Мерлин, как же ее ощущения зависели от его на них реакций. Даже от присутствия – неужели Гермиона так быстро к нему привыкла? Стена леса по левую сторону от девушки чередовалась елями и мелькала ветвями. Уже было легче. Чем чаще становился ее шаг, чем короче звучали вдохи, тем больше прочищалась голова волшебницы. Гермиона вскинула голову к небу и наконец-то замедлила шаг до прогулочного. Хорошо: да, все это правда, - но ведь на ее реакцию можно посмотреть и под другим углом. Кто-то когда-то сказал волшебнице, что «отношения – это добровольная несвобода». Гермионе все еще не нравилось подобное трактование, однако близко к нему стояли утверждения, что «отношения – это сотрудничество», «отношения – это дружба», «отношения – это близость». Разве все это не подразумевает существование вместе и ощущение пустоты и отсутствия – порознь? Как всегда, дьявол был в деталях. И крайностях. Да и действительно ли они с зельеваром существовали вместе? Или в этих отношениях была на самом деле только она? Отчаянно цепляющаяся за кого-то… Со входом в суету и беззаботность Хогсмида, Гермиона Грейнджер уже совсем расслабилась и отделалась от тягостных мыслей. Здесь с ней тут же принялись здороваться прохожие со всех сторон, где они только были. Героиня войны и новоиспеченная преподавательница Хогвартса в свое свободное время заглянула на огонек! Пожилая колдунья по имени Дороти Пейдж – знаменитая местная озорница и сплетница – практически за мантию притянула гриффиндорку к себе на лавку и, не теряя ни минуты, принялась сватать ей сразу пятерых своих внуков – авось, какой-нибудь и пристроится. Гермиона настойчиво откланялась и сказала, что непременно подумает над предложением, и тут же практически припустила к «Трем Метлам». Как волшебница всегда и говорила, это был английский Ковенхорн – практически в точности и без отличий. Только домики возвышались не пряничные, а самые привычные английские. - О-о, какие гости! – воскликнула при виде ее мадам Розмерта, как всегда подтянутая и одетая с иголочки. - Самые обыкновенные! – парировала, усмехнувшись, Гермиона, и, стоило ей только присесть за стойку, тут же вздохнула свободно. – Сливочного пива! Побольше… Волшебнице все казалось, что она находилась в разгаре внутренней борьбы, и та совсем скоро обещала закончиться. Или же что она, Гермиона, висела привязанная за пояс на обрыве и вокруг мелкими осколками осыпался камень. Сомнения, надумывания, переживания… Но еще рывок, еще одно или несколько подтягиваний – и она выберется на площадку; еще немного, вот-вот сейчас…

***

Гермиона Грейнджер – полностью одетая и «походная» - лежала упав поперек кровати навзничь и, кажется, даже не моргая, прокаливала взглядом потолок. Мерлин, сколько мыслей роилось в ее голове и сколько раз она хотела поддаться им и бежать… Куда-нибудь в Подземелья. Только как же она могла сделать это, если не была даже уверена, что это ее движение навстречу кому-то нужно. Кому-то, кроме нее. «Тик. Так. Тик. Так…» Настольные часы над ее ухом отбивали секунды, но бит этот проходил как-то мимо и сквозь голову девушки. Словно в мире ее грез были свои законы и пояса, и, вслушиваясь, волшебница даже задумывалась несколько раз: «Неужели так быстро летит время?» Больше всего, гриффиндорке хотелось бы сейчас оказаться в чьих-нибудь объятиях. Сначала девушка пыталась убедить себя, что нет, это она просто снова заскучала в пустоте комнаты, но с каждой проведенной на холодных простынях минутой, Гермиона все отчетливее ощущала не просто уединение, но одиночество. И уже безошибочно знала, что могло бы стать панацеей… Но ее панацея была для нее главной загадкой и словно бы самой далекой из звезд. И почему-то Гермиона все еще, несмотря на все доказательства, выуженные и прокрученные в голове за день, необъяснимо боялась протянуть к ней руку. Именно эту череду печальных и фаталистически-обессиливающих мыслей волшебницы прервал отчетливый тройной стук в ее дверь. Дыхание гриффиндорки в миг оборвалось, и воздух куда-то исчез из легких, и в это же мгновение она в один резкий рывок села на кровати. Догадка – единственная, самая смелая, самая громкая, - билась в голове и рвалась лететь, как рвутся из поводьев шальные пегасы, но девушка не давала ей ход и боялась верить, как всегда боятся верить счастью. «В конце концов, с чего ты, Гермиона, решила, что это он? Разве к тебе никто никогда не заходил в покои? Взять хотя бы Макгонагалл… Пусть поздно, но это же Макгонагалл! Она директриса, у нее круглые сутки появляются всякие «важные сообщения»… Или Джинни… Или Джинни! Она вообще ни в какое время, кроме отбойного не ходит по Хогвартсу. Или Спраут, или, Мерлин ее возьми, Флитвик – мало ли кому она может понадобиться в девять часов вечера в рабочий день! К тому же его, ну его, может и вовсе не быть сейчас в замке. Как минимум, днем, на занятии фрау, его не было» - и так, просидев, казалось, десять вечностей в подобных мыслях, Гермиона наконец долго-предолго выдохнула и беззвучно поднялась на ноги. Путь ее до двери также прошел в абсолютном беззвучии. Даже обычный живой стук ее тонких ступней о пол, обычно сопровождавший передвижение, молчал и отчаянно отказывался проявляться. За дверью же, вопреки всем переживаниям гриффиндорки, никто не стучал повторно и не думал ее торопить, и она была внутренне за это благодарна. Но вот наконец час пришел. Это было неизбежно. Хотя и данное утверждение было не совсем правдой... Гермиона могла бы сказать «гостю», что не готова говорить и - вежливо ли или бесцеремонно - отправить его восвояси; могла притвориться спящей или отсутствующей, могла бежать через камин. Но сама девушка лучше любого предполагающего знала: в душе ее абсолютно не осталось сил на продление ожидания и бегство – даже от мизерной верояности этого объяснения. Гермиона снова беззвучно выдохнула и в одно движение двух рук одновременно провернула ключ и открыла дверь. В коридоре, куда оказался теперь устремлен ее взор, было гораздо темнее, чем в комнате. Северус Снейп, выступавший из этой приглушенно-оранжевой факельной темноты, смотрел прямо и уверенно. - Профессор Грейнджер, - начал он, и совершенно уже переставшая дышать Гермиона будто вдруг ожила и, локтем прижав одну ладонь к ребрам, вторую ладонь запустила в высокую копну распушившихся от долгого метания по кровати кудрей. Одновременно же она пошатнулась вправо, тут же припав плечом к косяку двери. – Не окажете ли вы мне честь принять приглашение и согласиться пойти на свидание. Со мной. Гриффиндорка замерла повторно, уронив теперь руку и распахнув на зельевара кажущиеся сейчас совершенно огромными глаза. - А… Я, ам… Я сама хотела….. Да. Да. Я буду абсолютно и невозможно счастлива. Мужчина не позволил себе улыбнуться не сдерживаясь. Только глаза его как-то необычайно потеплели и смягчились, словно бы при смехе. - Прекрасно, - гриффиндорка совсем как будто расслабилась и несколько даже подалась вперед, словно ожидая перехода этого разговора в объятие, однако Снейп закончил свое предложение не меняя идеально прямого положения спины, лишь слегка поклонился на прощание. – Тогда я найду вас в ближайшее время, и мы сможем договориться о дне и времени. Еще раз благодарю вас. Спокойной ночи… Гермиона. И он действительно ушел. Словно томимый нормами и приличиями мистер Дарси Джейн Остин. Когда Гермиона закрыла дверь, улыбка на лице ее цвела так ярко, что вскоре проступила на веках счастливыми слезами. Вечное напряжение, томившее волшебницу многие недели и месяцы, наконец покинуло плечи ее и исчезло. Она ни секунды не верила, что за дверью стоит не он.