Часть 34
17 октября 2024 г., 17:02
Secrets I have held in my heart
Are harder to hide than I thought…
Maybe I just wanna be yours - I wanna be yours
I wanna be yours.....
The lace of your dress
Tangles my neck
How do I live??
Утро пропело Гермионе словно птичьими голосами, и девушка взлетела с кровати - также - словно окрыленная. Она абсолютно не понимала, как ей удалось заснуть после такого события, однако спала волшебница прекраснейшим из снов, и чувствовала себя абсолютно трепещущей и отдохнувшей. - Неужели это взаправду?.. – произнесла Гермиона вслух, уперевшись ладонями в прохладную поверхность трюмо. – Гермиона, тебя правда пригласил на свидание Северус Снейп?... И кучерявое отражение в зеркале тут же спрятало лицо в ладони и издало ликующий визг. Нужно было одеться соответствующе! Гермиона Грейнджер желала выглядеть соразмерно празднику! И поэтому, влетев в ванную, она тут же крутанула все краны на полную, так что минутой позже комната уже пышала клубистым паром ничуть не меньше подземельных котлов. Всё-таки волшебница встала сегодня значительно раньше будильника. Наверное, совсем не могла ждать встречи дольше. Когда кожа ее, распаренная, благоухала мылами и маслами, а c волос неостановимым потоком сбегали струи, Гермиона снова оказалась перед зеркалом и в одно протяжное движение палочки от кисти вытянутой левой руки к плечу правой высушила и тело, и волосы. И снова вернулась к долгому изучению своего лица в отражении напротив. Гриффиндорке хотелось другого. Хотелось нового. И спустя пару минут девушка уже закручивала тугой жгут волос в низкий пучок и выводила на лбу и висках блестящие «голливудские волны» из выбившихся прядей. Заклинание мгновенной фиксации, ставшее ей с недавних пор лучшим другом, только и успевало слетать с кончика ее палочки. Затем пришло время румян. Коралловый с уходом в персиковый оттенок крем мягко ложился на скулы и оставлял за собой блеск практически журнального глянца. Эти же оттенки оживили губы. После оставались лишь тушь и брови, и вот уже волшебница ободрительно кивает своему отражению – больше теперь похожему на обложки маггловских фешен-журналов, а не картину монохромного пейзажа местных хогвартских будней. «Пора!» Пора. Гермиона входила в Большой зал снова как в первый раз. Нет, не много лет назад, девочкой, а на Рождество. Только что принятой на работу учительницей. С самого дальнего конца зала - с преподавательского стола - на неё незамедлительно устремились два зорких темных глаза. И, опустив свои, карие, она впервые улыбнулась в ответ на этот взгляд. Путь через ряды затерялся в кружащем голову сердцебиении. Где-то там Джинни с Луной сидели обе за гриффиндорским столом и проводили подругу веселыми взглядами. Та не искала их глазами в исключительно редких случаях. И всегда они были самыми любопытными для прослушивания. Полминуты... Пятнадцать секунд... Десять..... Профессор Грейнджер решила сменить свой обычный курс и, вместо того чтобы, как всегда, направиться прямиком к своему месту на самом краю стола, слева, неожиданно свернула на ступеньках вправо. Получалось, теперь волшебнице необходимо было обойти целый стол кругом и миновать спины каждого из за ним сидящих и, разумеется, преподаватели не могли этого не заметить. - Доброе утро, профессор Макгонагалл! - как-то даже для себя неожиданно порывисто проговорила Гермиона, широко улыбнувшись и остановившись за плечом директрисы где-то между ею и профессором Спраут. Северус Снейп, сидящий рука об руку с хогвартской королевой травологии, едва заметно выпрямил спину и несколько замер над своими тарелками. - Привет, Гермиона! Красивая какая. И, вижу, в настроении? - Был приятный вечер. - Значит, выспалась. - Кхм... Да. Сегодня почему-то спала как в сказке... - и девушка коротко усмехнулась, тут же нервно обхватив ладонью шею ниже затылка. Северус Снейп слева от неё склонил голову чуть ниже и неотвратимо растянул губы в улыбке. - Это всегда пригодится. У нас вторые курсы только на первых двух уроках сносные. Пока спят. А у тебя сегодня четвёртый, пятый и шестой уроки - как на заказ. Гермиона Грейнджер зажмурила глаза и еле заметно содрогнулась напоминанию. - Действительно профессор. А, в таком случае, мне определённо следует набраться больших сил, чем того мог предложить один здоровый сон. Поэтому я пойд.... - Ой, подожди минутку! Ты мне скажи, что там с этими табелями? Уже всем раздала? - Да, профессор Макгонагалл, все сделано, как вы просили, - быстро ответила директрисе Гермиона и хотела уже ретироваться, когда её вдруг надёжно и абсолютно моментально остановил голос: - Коллеги... Смею предположить, мне уже пора начинать чувствовать себя обделенным. Потому что никакого табеля от многоуважаемой профессора Грейнджер я не получал. Гермиона явственно ощутила, как сердце ее ёкает, выворачивается и несколько раз отбивает непривычный ритм. - Обделенным? Ни в коем случае, профессор Снейп. Полагаю, я просто забыла вам сообщить, что отправила все необходимые бумаги с Динни. Но, если они вдруг затерялись... Пожалуйста, заходите ко мне в покои в любое время, когда сможете словить меня там. И я обязательно возмещу вам весь непредвиденный ущерб. Они смотрели друг на друга прямо, с непривычными для этих переглядок полуулыбками, и, казалось, ничего из сказанного не имело прямых значений. Минерва Макгонагалл, переводя взгляд то на волшебницу, то на зельевара, очевидно, не могла разгадать их шифра. - Ну… Надеюсь, вопросов больше нет и теперь вы отпустите меня позавтракать?.. Зельевар, казалось, даже немного испугался – того, что, сам того не зная, морит Гермиону голодом, - и потому скоро и крайне чеканно ответил: - Конечно. Благодарю Вас. Да. Разумеется… Девушка уже склонила голову, пряча улыбку, и снова развернулась идти, когда вдруг услышала... - И это правда. Выглядите вы сегодня изумительно.***
Когда завтрак подошел к концу и Большой зал опустел практически наполовину, преподавательский стол был уже совсем пуст. В конце концов, когда у учителей было время засиживаться? Первой из-за стола встала, разумеется, директор. Кивнув всем попрощавшимся с ней, она удалилась через заднюю дверь, ведущую к Больничному крылу и лестницам. Мадам Помфри нагнала ее в проходе и обе колдуньи скрылись за дверью. Затем Северус Снейп и профессор Грейнджер ретировались как-то одновременно и в разные стороны: один через главный вход, другая - через заднюю дверь, вслед за Макгонагалл. После разошлись Филиус Флитвик и профессор Спраут – пускай не в разные стороны, но каждый отвлекся на стол своего факультета и больше волшебники не воссоединились на совместный уход. Однако, как вскоре оказалось, разошлись преподаватели ненадолго, и каково же было их «удивление», когда они – легендарным составом сплетников Спраут, Макгонагалл, Флитвик, Помфри – встретились в учительской еще до первого урока, чтобы… - Никто не хочет поговорить о насущном??? На Помону Спраут, вошедшую последней, тут же поднялись три пары глаз, и все они улыбались как бы уже заранее. - Об этом и беседуем, - усмехнулась Поппи, невесомо поддев плечо директрисы локтем. - Я не участвовал, я только слушал! – тут же возопил Флитвик, заранее угадывая в лице подруги претензию, что он ее не дождался, однако Помона Спраут не гневалась. - Ну, мне же не показалось? - Если показалось, то уж нам всем, - выверенно усмехалась Макгонагалл, - а если так, то тут уж либо "не показалось", либо загово́р. - А кому нужно нас заговаривать! - энергично кивнула Помфри. - Так что... - Да, - согласился наконец и Флитвик. - Что-то праздничное мы наблюдали сегодня за завтраком. А в отсутствии красного дня на календаре... - А также при нашей коллективной неосведомленности... - добавила колдомедик. - ...при их - двоих - очевидной осведомленности - праздник конкретно у них! Это предложение преподавательница травологии завершила на одном дыхании, торжественно и победоносно. На какое-то время все четверо отвлеклись на фирменную лакрицу мадам Помфри, которую та, как всегда, припасла в потайном кармане своего фартука и теперь раздавала желающим. "Дегустация" прерывалась лишь редкими пересмешками и восклицаниями а-ля "Вот тебе нааа", и вскоре, когда до урока оставалось уже не больше пяти минут, Минерва Макгонагалл, разумеется, первая, вздохнула стоически и, расправив острые плечи, произнесла: - Ну, пора и честь знать. Помона, зайди ко мне после обеда, решим вопрос с твоими первошами. - Хах, - усмехнулась профессор, - а я уж думала, зовёшь на "Чай" с продолжением. Тогда бы и остальных здесь присутствующих можно было пригласить! - Да уж за обедом и ужином вместе твоего "Чая" напьёмся, даст Мерлин, будет с чего. Все! Пойду поработаю. Всем до встречи, коллеги. И на такой абсолютно макгонагалловской ноте закончился этот круглый стол. Покинув учительскую, колдунья резко свернула налево и, живо нырнув в коридор, зашагала по ковролину. Директриса не сводила прищуренных глаз с далекой точки арки, ведущей к лестницам, однако губы её - как бы ей неподотчетно - то и дело подергивала улыбка. Стоило отдать должное, Минерву Макгонагалл крайне забавляло, как непредсказуемые поведения их Гермионы и Снейпа идеально ложились на своднические небылицы их любимой сказочницы Помоны Спраут. Подобные курьёзы было как любопытно наблюдать, так и весьма весело обсуждать. В учительском дне такие минутки были жизненно необходимыми перезарядками. Однако шутки были шутками, и от реальных мыслей и убеждений директрисы они, ко всеобщей радости, не были и не могли быть более далеки.***
- Луна, как ты думаешь, если расширять ассортимент "Вредилок", лучше вкладываться в зелья, механизмы, приколы или сладости?.. Волшебницы сидели на подоконнике возле кабинета Защиты от темных искусств и обе выглядели крайне расслабленно, даже несмотря на то, что урок приближался только второй из семи и за первую Трансфигурацию у Флитвика они вряд ли могли смертельно устать. - Думаю, это нужно спросить у Джорджа. У него же должен найтись список проданных за последние месяцы товаров. Значит и какая-нибудь статистика есть. А что? Уже думаешь о нововведениях? - Только о них и грежу! Как ни сяду вечером в комнате или на уроке - обязательно схвачу бумажку что-нибудь накидаю... Хочется изобретать. Не можется - ни в каких мерах и ни с каких боков. Но хочется..... Луна ненадолго задумалась, вскинув брови, и пару раз прокатила карандаш, зажав между указательным и большим. - Почему? - Пффф, - выразительно фыркнула в ответ на это Джинни и вместо левой ноги поставила на подоконник правую. – Я не изобретатель. И не инженер – особенно не инженер! Талантом к выдающимся выдумкам я тоже никогда не обладала. Фред с Джорджем на то и выстрелили так успешно, что они были одной цельной машиной для бизнеса, с двумя главными элементами: головой и руками. Руки, слава Мерлину, остались при Джордже. Нужна голова. А я… Хм, - девушка сложила руки на груди и серьезно задумалась. – Скорее сердце или энтузиазм. Луна Лавгуд широко улыбнулась и удобнее откинулась на прозрачную гладь окна. - Не знаю. Мне кажется, сердце - это весьма важный элемент для бизнеса. Особенно для бизнеса Джорджа. - Да, осталось нам с ним найти голову, - сказала Джинни отстраненно, будто не слишком восприняла посыл подруги. Но Луна не расстраивалась. Как водится, воспримет потом. Когда это будет более всего необходимо. - Девочки. Смотрю, не торо́питесь на урок. - Профессор Макгонагалл… Джиневра Уизли кивнула повиновенно, удачно спрятав этим выражение бесконечной измотанности на лице. Луна же, весьма резво съехав на край подоконника и выпрямившись там, улыбалась крайне радостно. - Мисс Уизли. Мисс Лавгуд. ЗОТИ, я полагаю? Не опаздываете? - Располагаем еще целыми двумя минутами перемены, - тихо ответила гриффиндорка. - Профессор Флоренц не ругает за опоздания! Мне кажется, он немного боится Джинни. Она иногда так посмотрит… - Луна! - Кхм, - прочистила горло директор. – Представляю. - Просто она занята! – быстро добавила Луна. – Вы же знаете, что Джинни будет великой изобретательницей?? - ЛУНА!!! - Вместе с Джорджем, в его магазине, сразу как закончит школу! - Неужели? - искренне удивилась Минерва Макгонагалл и, изогнув бровь, подняла взгляд на гриффиндорку. - Это правда вам интересно, мисс Уизли? Джинни, метнув опасный полуобиженный взгляд на подругу, вздохнула: - Наверное... Не знаю. И вообще не слушайте её, Луна же у нас как скажет, ПРАВДА ЛУНА?! - Что? Джинни снова уронила голову на ладонь. - Мисс Уизли, но ведь я бы могла посодействовать. Организовать кружок, выделить лабораторию. Пригласить опытных изобретателей на мастер-классы. Кроме того, наш профессор Флитвик, к примеру, далеко не чужд волшебным механизмам. Думаю, если вы ним поговорите, объясните ситуацию, мне даже не придётся его уговаривать. В конце концов, это может быть интересно множеству наших студентов. Джинни выглядела крайне смущённо и скованно. Кто-то за спиной Макгонагалл закрыл дверь класса, что означало, что им с Луной уже пару минут как стоило быть внутри, однако Макгонагалл, так же, как и подруги, прекрасно знала о мягких нравах профессора Флоренца, и, как следствие, также не утруждала себя волнениями. - Мисс Уизли, что скажете? - Я… - было видно, как волшебницу разрывают изнутри два конфликтующих чувства – желания согласиться и гордой самодостаточности. - Ну… Я даже не знаю, профессор. - Мисс Лавгуд, как считаете, я могу принять это за «да»? Подруга вступила как будто только и ждала этого вопроса: - Конечно, директор! Джинни же так боялась, что «не переживет этот год», что не только будущее, еще и прошлое забросила! «Ради Гарри – и в квиддиче ни медали!» Или как там это Джордж придумал?? «Ни медали»? «Не видали»?.. В ответ на такое Джинни не смогла воспротестовать уже даже вербально. Челюсть ее упала почти картинно, и вытянутое лицо, казалось, на секунду потеряло связь с реальностью. Минерва Макгонагалл снова отреагировала интеллигентно-сдержанно – хотя сдерживаться ей, очевидно, становилось все сложнее, поэтому женщина лишь коротко кивнула и, сказав: «Договорились. А сейчас пойдемте, я извинюсь за наше опоздание перед профессором» - уверенно двинулась к двери. Луна со своим карандашом вскочила вслед за колдуньей крайне энергично, но тут же обернулась на подругу, которую, когтевранка подозревала, ей придется немного подождать. Взгляд, которым одарила ее младшая Уизли можно было ёмко описать словом «непечатный». Но все же сейчас шел урок. И белокурая волшебница прекрасно знала, что за жизнь свою ей можно не беспокоиться. Еще целые сорок две минуты. - Профессор Флоренц? – отчетливо проговорила Макгонагалл, постучав и тихо заглянув в приоткрытую ей дверь класса. - Директор! – благоговейно выдохнул кентавр, как выдыхают взволнованно - по загадочной причине - практически все учителя, на урок к которым вдруг заглядывает директор. - Нет-нет, не обращайте на меня внимания, я просто привела девочек и решила заглянуть сама: извиниться, что их задержала. Девочки… Луна и Джинни торопливо шмыгнули в класс, боком протиснувшись между Макгонагалл и косяком двери. - Конечно, директор Макгонагалл, без проблем. Мисс Уизли, мисс Лавгуд; присаживайтесь… - Ну вот и славно. Все, благодарю вас, занимайтесь. Профессор Флоренц… И не успел он произнести стандартный набор любезностей в ответ, как женщина откланялась и от нее остались лишь дуновение сквозняка и хлопок закрытой классной двери. Волшебницы же тем временем уже опускались на привычные свои места за второй партой среднего ряда. На секунду они замерли в тишине. Профессор Флоренц, прочистив горло, вернулся к доске и продолжил свою лекцию о колюще-режущих заклинаниях и защите от них. Именно в этот момент Джинни и заговорила: - Луна, Мерлин тебя побери, Лавгуд! – шепот гриффиндорки обдавал щеку подруги горячими дуновениями, отчего по правой ноге и плечу ее тут же рассыпались мурашки. - Что это, объясни мне, сейчас такое было?? То из тебя двух слов связных не вытянешь - то и Силенцио не заткнешь! Что это был за шекспировский монолог! Луна улыбнулась подруге довольно и невыразимо радостно. - Ахх. Ну, что сказать. Это один из многих моих талантов!***
Возвращаясь в комнату, Гермиона Грейнджер вся была как на иголках. После завтрака они с Северусом виделись, как и полагалось, ещё целых два раза: на обеде и ужине - но ни за одну из этих "встреч" не произошло ровным счётом ничего выдающегося! Волшебница внутренне успокаивала себя и усмиряла грезы, однако и подобные увещевания ее к этому моменту стали уже катастрофически неэффективными. Гриффиндорка узнавала эту мысль и боялась ее одновременно: она вошла в тот этап отношений, когда минута тянется за вечность и хочется неостановимого действия. Но действия будут поступать размеренно. И дозы будут выверены тщательно, как лекарство. Ведь она имеет дело с Северусом мерлиновым Снейпом... Моргана её спаси. Практически хотелось плакать. В голове её, к этой отметке вечера они с ним уже пару раз сбежали друг к другу в объятия на уроках и жарко поцеловались в секретной нише возле входа в хогвартскую кухню... Но Гермиона Грейнджер возвращалась к себе в покои одна, с привычной толстой стопкой учебников и бумаг и целой кучей всяческих рисуночков, безделушек и блестяшек, которыми неустанно осыпали ее первые курсы, - прижатыми к животу опущенными руками и сцепленными в замок пальцами. Мысли, одолевавшие гриффиндорку, были гораздо менее радужными, чем мечты. Как-никак, это была исключительно ее проблема: ее жажда сумасшедшего движения. Волшебница была уверена, что Северус Снейп вовсе не страдает такими глупостями, как сводящие колени грезы о поцелуях и внеземных скоростях. Боже, как давно она не была так влюблена... Теперь - все словно чувствовалось с новой силой. И сила эта была титанической... Дверь в её покои, как всегда, стояла в густом полумраке далёкого от окон закутка коридора, и Гермиона, произнеся Отпирающее, толкнула гладь дерева плечом и вскоре уже вдыхала сладко-терпкий запах темноты своей комнаты и устало поправляла разношерстную стопку, только что опущенную ею на стол. Глубокий вздох распространился по комнате от стула, на который упала девушка. В одно движение палочки чары, державшие весь день ее пучок, развеялись, и волосы медленно, словно нехотя опустились на спинку стула идеальной волной. После суток пребывания в укращенном состоянии даже упрямая грива Гермионы Грейнджер покорно держала любую форму. Девушка вздохнула повторно: "Такие дни называют днем впустую потраченной прически..." - и волшебница, уронив плечи и уткнув локти в колени, запустила пальцы в ровную линию волос, тут же подняв со лба и висков витиеватые узоры. Тройной стук в её дверь раздался тут же, не успела она выпрямить спины. Сердце снова сделало знакомый кульбит и встало - прямо как вчера, когда... "Он. Конечно, это не может быть не он..." "Мерлин, что-то он зачастил к тебе, Гермиона, на ночь глядя!.." "Ну вот может быть как раз и наверстаешь свое упущенное!" Внутренние монологи превратились во внутренние дискуссии... Нехорошо. Девушка еще несколько раз лихорадочно пригладила волосы, после чего незамедлительно распахнула дверь покоев. - Здравств... - Добрый веч... - Кхах..... - тут же нервно усмехнулась Гермиона и оба они на миг опустили головы в лёгком смущении. - Вы... Вы, наверное ко мне за..... - девушка вдруг словно одернула себя, крепко зажмурила глаза и беззвучно и глубоко вздохнула, так, что плечи её произвели отчетливое движение вверх-вниз. - Какими вы ко мне судьбами, профессор?.. Её мягкая, практически слезная улыбка так скрутила мужчине сердце, что ему показалось, он вот-вот сломится в пояснице и рухнет на колени. - Кхм... Я... Мисс Грейнджер, мне кажется, что, с учётом всех обстоятельств, нам с вами уместнее будет перейти на имена. Её огромные глаза так надолго остановились на нем распахнутыми, что, видит Мерлин, от волнения Северус Снейп был готов пустить себе в висок Аваду и умереть прямо там. В коридоре перед её покоями. Зачем он пришёл?? Почему не послал эльфа?? Почему не оставил записку, почему не разобрался сам!.. Теперь мало того, что она будет думать он слепой или безрукий - судя по количеству пауз, еще и убедится, что умственно отсталый. - Хорошо... Тогда... Что вы хотели... Северус?.. Маг неуловимо усмехнулся в ответ. Всего какие-то шесть слов - и все его страхи рассыпались пылью и испарились. Хоть и не такого, честно признаться, он ждал результата от своей просьбы: перейти на имя, но остаться на "Вы"... Однако и это было в миллион раз лучше холодного субординационного звания "профессор". - Вы сами сказали утром. Приходить, как только споймаю вас в покоях. Я... Споймал. - Оу... То есть?.. - плечи Гермионы упали снова. Теперь значительнее прежнего. - Табель, мисс Г... Гермиона. Табель от профессора Макгонагалл. Я попытался найти. Ни в покоях, ни в кабинете ничего похожего не обнаружилось. Это была бесстыдная ложь. Свеженькая таблица лежала где и должна была лежать. Там, где Динни всегда оставляла подобные документы - на рабочем столе в его гостиной, поверх всех имеющихся пергаментов. Просто зельевар упорно не замечал её все эти дни. Чем, интересно, были так заняты в последнее время его мысли?.. Однако вне зависимости от того, ложь это была или нет, Северус Снейп просто не мог упустить возможность воспользоваться таким предложением, как лишний раз заглянуть к Гермионе Грейнджер в гости вечером. Все-таки он работал над тем, чтобы этот досуг стал частью каждого его дня, а не был только результатом случайного приглашения. Девушка напротив улыбнулась обреченно-вымученно, словно в последний раз. «Что это с ней?.. Или он снова - и как всегда - не вовремя?» - Сейчас… Да, табель… Сейчас, - рассеянно кивнула она и, торопливо развернувшись к нему спиной, нырнула в глубокую темноту комнаты. - Ам… А я, полагаю… Или?.. - Что?. – очевидно, вскинула голову волшебница. - … Позволите? - Ой! Конечно! – в комнате вдруг вспыхнул камин и все свечи разом, и точеные контуры мебели резко проступили из мрака – вместе со своей обладательницей, замеревшей с поднятой вверх палочкой ровно по центру этого пространства. Волосы ее каким-то образом стали значительно более пушистыми – всего за одну секунду, на которую девушка исчезла из зоны видимости зельевара. Ветер за ее окном как-то особенно резко колыхнул рамы. - Проходите; пожалуйста. Мужчина почувствовал, как кожу плеч стягивает тонкой волной мурашек. Боялся ли он?? Или просто был крайне переполнен чувствами?.. Однако мурашки появились на его плечах. - Так… Так, так… - лепетала Гермиона, бездумно перекладывая листы на столе. Она вдруг абсолютно потеряла способность мыслить: стоило ему переступить порог, как в голове волшебницы только и остался, что звон тонких колокольчиков и навязчиво напевающий ей на ухо изнутри черепа факт того, что оба они сейчас всего в каком-то метре-двух от ее, Гермионы, кровати. - Где же он у меня… Этот табель!... Он… Он должен быть где-то здесь. Но на самом же деле на уме Гермионы было совсем не это. А то, как побыстрее выпроводить зельевара из своей комнаты, чтобы не наброситься на него с истерическими слезами и объятиями. - О, Мерлин, эти бумажки… А Северус Снейп совсем ни о чем не думал. Здесь – во всем Хогвартсе только здесь – был храм Гермионы Грейнджер, и неуловимый дух и рука ее прослеживались в каждом случайном пере и пледе. Но главное аромат. Ни в каком другом месте в мире не пахло так сладко – ванилью и шоколадом - как в ее комнате. Были ли это доминантные ноты ее парфюма, или в Ковенхорнском «Сикле» она так пропиталась запахом штруделей и захеров, но каждый раз, стоило профессору Грейнджер пройти мимо него - в коридоре ли или Большом зале – нос его, слабый до прекрасного, предательский, еще долго не мог перестать искать повторения. - Гермиона, - мягко проговорил зельевар, осторожно перехватив её тонкую отчаянно порхающую над столом ладонь. - Может, просто используете поисковое?.. Хотя, если признаться честно, я вовсе никуда не спешу. Девушка туманно улыбнулась ему в ответ и так и замерла в бездействии, словно чтобы он не выпустил, чтобы ему не пришлось выпускать её ладони. Но Северус Снейп не отпустил волшебницу и после. Они оба позаботились об этом. Снова повернув голову к столу, Гермиона тут же достала из-за спины наскоро просунутую между резинкой талии палочку - с большим старанием, ведь левая рука едва ли была для неё удобнее, - и, резко направив её на стол, наколдовала невербальное "Акцио". Словно произнести вербальное в его присутствии было несоразмерно ниже её достоинства. Горячая ладонь Северуса Снейпа, накрывавшая её пальцы и еще недавно кипятившая кровь только выше по руке теперь запустила сумасшедшее бурление в груди. Белый лист вылетел из аккуратной стопки в верхнем левом углу стола - весьма очевидного для подобного документа, однако, почему-то, не пришедшего Гермионе в голову места. - Ам... У меня... У меня есть только моя копия. Сейчас я сделаю ещё... Большой палец Северуса Снейпа начал медленное сводящее с ума движение вверх и вниз по её запястью: то самое место, где ладонь переходит в предплечье; самое чувствительное из возможных. Долгие сорок секунд девушка тщетно пыталась задышать ровнее и распахнуть глаза, однако ничего из этого не удалось привести в исполнение. Когда же она наконец занесла над пергаментом палочку, тот вдруг самостоятельно разводился у нее на глазах. И волшебница тут же вскинула взгляд на мага. - Я позволил себе взять эту инициативу на себя. Надеюсь, вы не против?.. Гермиона издала тонкий полустон, хоть и хотела просто дважды промычать отрицательно, и от взгляда, который вернул ей на это Снейп, колени вдруг ослабели так, что гриффиндорка всерьез заволновалась о падении и до побеления ухватилась левой рукой – вместе с зажатой в ней палочной – за спинку стула. - Кстати о вопросах… У нас с вами оставался один нерешенный. И как только маг проговорил это, горячая рука его отпрянула от ее ладони; словно сближение одновременно духовное и телесное было для него чересчур. Было больше, чем он мог выдержать или позволить. Ей ли – или себе?.. - По поводу нашей встречи, для вас я свободен в любой день. У вас есть предпочтения? Может, пятница? Конец недели. Чтобы можно было по-настоящему… Расслабиться. Не думая о «завтрашних занятиях» и не переживая за планы к ним – о чем, я уверен, в ином случае вы непременно будете переживать. - Пятница… - тихо проговорила Гермиона, не сводя распахнутых глаз с лица зельевара. В ее голове мелькнуло сразу два образа: Оффы и их тренировочной поляны. Пятница была днем Ковенхорна. Однако суббота и воскресенье – были тоже. «Оффа непременно меня дождется. А если я приду и скажу, что на эту раннюю трансгрессию променяла свое первое свидание со Снейпом… Она - еще более непременно - окатит меня водой…» - Да, - радостно улыбнулась волшебница. – Пятница – прекрасный вариант. И, произнося это, Гермиона почувствовала: она приняла правильное решение. Сколько лет она отказывалась от нового в угоду старым расписаниям?.. До тех пор, пока не появился тот, кого она просто не смогла упустить в погоне за уплатой столь мизерной цены. Цены статичного спокойствия привычного. - Замечательно. В таком случае, - пятница и есть, - на этих словах Северус сдержанно улыбнулся и неуловимо протянул руку к своей копии табеля. – А сейчас я пойду. Спокойной ночи, благодарю вас за помощь и… Я с нетерпением буду ждать пятницы. Гермиона.***
Северус Снейп возвращался в далекие Подземелья по темным гулким коридорам, но различал лишь шум собственной крови в ушах и торопливый бит сердца. Теперь он не был уверен, что когда-нибудь выдержит целый вечер наедине с ней. Мужчина мог бы поклясться, что, не отпусти он ее руку, Гермионе точно пришлось бы вызывать Помфри, или бригаду Мунго, или, Мерлин его возьми, хоть какого-нибудь маггловского доктора – того, который лечит перебившиеся сердца, потому что, судя по тому, как до сих пор кружилась его голова - от этой близости – и тоскливо ныла грудь – сперва от ее появления, а теперь от отсутствия, - с ним явно было что-то не так. А, стоило ей оказаться рядом, - становилось хуже. И несравнимо, непередаваемо лучше… В любом случае, Северус Снейп бежал во спасение. В последнее время ему все явственнее казалось, что сердце - тоже мышца, которую нужно тренировать на силу. Выносливость. Ведь если существует фраза «любить во всю силу», значит любовь действительно требует - приложения силы? А в этот раз ему хотелось сделать все по правильному. Сделать все лучшее, что только было ему подконтрольно. Потому что она, Гермиона, этого заслуживает. Откуда-то из щели оконной рамы до мага добрался цепкими пальцами сквозняк, и Северус, несколько поежившись, медленно просунул руки в карманы. Мужчина догадывался, что уснуть ему будет сегодня особо трудно. В последнее время сон все чаще покидал его вечерами, заменяясь грезами – такими яркими, что, казалось, в сутках его вовсе не осталось ночей. Только жизнь – днем – и вторая, сказочная жизнь, – после. Однако, будучи собою, маг не терял ни минуты новоприобретенного времени. Потому что книги на его полке перестали его осмеивать. И он снова читал. Да, теперь – с работой и грезами - гораздо реже; меньше. Однако. Зельевар наконец-то начал Булгакова. Разумеется, самое нашумевшее – «Мастера и Маргариту». Об этой книге волшебники слышали регулярно, наравне с «Мэри Поппинс» и «Приключениями Пиноккио». Магическому люду испокон веков любопытно было наблюдать, как магглы представляют магию. Поэтому подобные литературные произведения всегда были у него на устах. В особенности во время светских бесед в образованных кругах. Там сюжеты этих книг были своего рода… Умилительной прибауткой. Он никогда не примыкал к подобным культурологическим обсуждениям. Однако - так уж выходило в действительности - все же был осведомлен об общих фактах содержания. В «Мастере и Маргарите» появлялись Сатана и ведьмы. И именно от Сатаны ведьмы получали свои силы. «Хм». Магия могла похвастаться вековой историей демонизации. Этот факт ни для кого не был новостью. Однако, несмотря на столь сомнительное содержание, Северус Снейп никогда не слышал ни от одного из читающих волшебников отрицательного отзыва. Что ж, быть может, в сюжете все это было не так уж важно. Во всяком случае, данное чтиво определенно притягивало зельевара новизной. Он был магом. Держателем главой загадки природы. Но для самого него не существовало загадки большей, чем Европа эпохи Советского Союза. Там все было непонятно и все было чуждо: от природы, до языка, людей и магазинов. Чего только стоили эти «Bogdanovich»-и, «Stepanovich»-и и «Savelyevich»-и! Нет, русские имена убивали его больше, чем русские нравы! Однако маг был уже так далеко в этой книге, что даже прикажи ему кто-нибудь бросить, он не повиновался бы. Непонятный мир затягивал. Северус Снейп чувствовал в нем что-то странно знакомое. Что-то правдивое; правдивое настолько, чтобы быть реальным или - даже удивительнее - нужным… Мужчина передернул плечами и толкнул тяжелую подземельную дверь своих покоев. В его комнате, в отличие о комнаты Гермионы, абсолютно ничем не пахло. Словно было стерильно. Одинокая свечка горела, паря над столом, но камин молча дремал, и, ступив в прихожую со своим новеньким табелем под мышкой, Северус ощутил абсолютно явственно: здесь, в его покоях, холоднее. Холоднее, чем в Хогвартских коридорах – со всем их камнем и всеми их вечными сквозняками… Проходя в глубину комнаты, к креслу, зельевар зажег камин и прошептал согревающее заклинание. Вскоре он уже был глубоко погружен в чтение. Мастер рассказывал Бездомному историю своих любви и падения.***
День Гермионы тянулся невыносимо медленно и беспроисшественно! Среда. Только среда. Она ни за что не доживет до пятницы! - Здравствуйте, профессор Грейнджер!! - Профессор Греееейнджер, здравствуйте!!! - Здравствуйте, здравствуйте… - кивала несколько рассеянно Гермиона. Повезло набрести на первый курс… Хорошо, что не сбили с ног! Каждый раз, проходя мимо самых маленьких обитателей Хогвартса, «любимым учителям» следовало становиться на полу устойчивее и заранее готовиться к штурму. И шторму - из радостно распевающих ее имя детей, бросающихся с объятиями с разбега и – часто – разгоняющихся еще с самого начала коридоров! Гермиона ни в коем случае не страдала социофобией, однако иногда – просто совершенно не знала, как реагировать на такое количество тактильной стимуляции! - Профессор Грейнджер, подождите, у нас для вас кое-что есть!!! Волшебница вздохнула и по-доброму покачала головой: - Девочки… И сегодня тоже?.. Энди Рич и Адриана… Как биш ее фамилия?.. Каждую неделю исправно находили волшебницу перед одним из своих уроков, чтобы презентовать… - Да-а! – и, закончив торопливый переворот содержимого сумок, девочки радостно и гордо протянули ей… - Уаау; пирожные!.. – самые сахарные и цветастые в Хогвартской столовой. – Большое спасибо, девочки, только я вам говорю, кушайте лучше сами, а то такими темпами скоро профессор Грейнджер и сама станет как пирожное… Круглой. Синхронное «непрааавда!» было ей ответом, и гриффиндорка стоически приняла тот факт, что на следующей неделе ритуал этот непременно повторится. Однако девочки все же немного отвлекли волшебницу от мыслей о непривычной статичности времени, и она продолжила путь кабинет бодрее. - Гермиона! – весело кивнула ей профессор Спраут, проходя мимо, - и девушка ответила ей чеканным «Доброе утро!» «Хухх, школа-школа…» Профессор Грейнджер собрала силы в кулак и, резко расправив плечи, нацепила на губы улыбку, входя в класс. - Здравствуйте, ребята. - Здравствуйте. - Здравствуйте! - Доброе утро, профессор Грейнджер!.. - Кто-нибудь голодный? А то меня тут снова перваши подкармливают, а от сладкого я, всё-таки, пока еще стараюсь… Воздерживаться. - ДА. Да, пожалуйста. Гермиона весело усмехнулась и протянула мальчикам с первых парт по пирожному. Это был ее любимый ход конем: при особом обилии - на количество рабочих часов дня - таких «подарков», подкармливать свои «старшие» курсы. К счастью, ход этот был их любимым тоже, и пятые ее, не успевающие, Гермиона знала и помнила, прилично поесть практически ни одного завтрака на неделе – к спокойствию гриффиндорки, частенько подъедали у нее в классе. - В следующий раз можете их сразу к нам направлять! – весело добавил Рикки Блэк с последней парты, и профессор Грейнджер, опустившись наконец на свой стул, расслабленно рассмеялась в ответ. - Да уж! В следующий раз так и сделаю! А пока… Кто вспомнит, что там мы с вами проходили на прошлом уроке?.. Потом были третьи курсы, целых два часа свободного времени форточки – раньше показавшиеся бы мигом; теперь тянувшиеся пять тысяч лет, - обед – на котором она умудрилась каким-то образом разминуться с Северусом, вторые, четвертые – и вот на хогвартских часах уже отметка «XVI», и Гермиона Грейнджер – поминутно вздыхающая и измотанная – входит в свои покои. Теперь каждый раз, приходя сюда, девушка особенно старательно втягивала носом воздух. Ей всё казалось, после вчерашнего визита, здесь непременно должен был сохраниться запах его парфюма… Однако, как бы гриффиндорка ни старалась, она всё же не могла уловить на него ни намека. - Мерлин! И еще только среда, сре-да… И, переодевшись в темные вельветовые штаны и мешковатый зимний свитер, Гермиона Грейнджер стянула волосы в низкий тугой пучок и упала на кресло с планами.***
Волшебнице казалось, прошло минимум тринадцать вечностей и в Греции успели возродиться и переиграться все над- и поднебесные игры олимпийского пантеона, однако осторожный полувзгляд на циферблат будильника разбил все ее надежды и чаяния. За отчаянно сопротивляющейся приручению работой прошло полтора часа. - Нет, вот теперь правда – это невыносимо! Девушка откинула свои пергаменты и порывисто встала с кресла. Секундой позже шумная струя воды уже била в ее умывальник, и лицо самой Гермионы тоже блестело каплями, словно прозрачными самородками. Она смотрела в глаза своему отражению в упор, ладони уперты в каменную столешницу. Прядь – упрямо щекочущая скулу – двигалась вперед-назад, повинуемая ее дыханию. «Да. Ты знаешь, куда идти». И, вытерев лицо рукавом, девушка моментально выпорхнула из комнаты. Она настолько мало задумывалась о деталях этого похода, что даже не постаралась схватить с вешалки на стене мантию, удовольствовавшись вместо нее своим давнишним бежевым маггловским пальто. В любом случае, так должно быть даже удобнее. Словно беззвучная змейка или кошка, волшебница проскользнула по всему Хогвартсу безлюдными нехожеными тропами, преуспев в поставленной себе задаче не оказаться ни «пойманной», ни кем-либо отвлеченной, и вскоре уже стремительно удалялась от замка в сторону Запретного леса. Пришло время ей воспользоваться ее поляной снова – или, после предыдущего раза, следовало сказать «попытаться» ею воспользоваться, - потому как щекочущее волнение, плескавшееся в Гермионе, совершенно явственно подпитывалось скопившимся в ней магическим напряжением и, девушка чувствовала, «обесточено» могло быть в точности так же. Удивительно быстро отыскав место, гриффиндорка произнесла заглушающие заклинания и, тут же закрыв глаза, подняла перед собой обращенные вверх ладони. К великому ее облегчению, ветер тут же прокатился через все ее тело волной: от самых ступней до кистей – и ударил из ладоней потоком, да таким, что девушку и саму вдруг ощутимо качнуло назад. «Каждый раз у этого Ветра что-то новенькое…» Однако все же гриффиндорка мысленно благодарила своенравного своего сообщника и, очень хотелось верить, наперсника – за сотрудничество и понимание. Следующее движение ее рук подняло высокий гул в кронах. Девушка издала пораженный смешок и попыталась сосредоточиться на контроле и усмирении потока. «Да; если коротать вечера за таким времяпрепровождением, можно и правда уверенно сказать: скоро пятница…..»***
Он нервно теребил пуговицы своей рубашки и отчаянно материл про себя топорщащуюся в районе живота белоснежную ткань, когда вдруг резко поднял лицо. Разумеется, именно в этот момент она и подошла. Северус Снейп натянуто улыбнулся – хоть и хотел сделать это радостно-непринужденно - однако его гардеробные конвульсии разрушили эти планы на корню. - Добрый вечер.. - Здравствуй, - выдохнул мужчина, не успел последний звук ещё сойти с её губ. Гермиона сдержала весёлую улыбку. Улыбка эта отдалась на внутренней стороне его рёбер лёгкой щекоткой. Молчание затягивалось. - Ну?.. - Да, - кивнул наконец Северус, резко выпрямив спину и откинув со лба пряди, - Конечно... Прошу, - отчётливо проговорил он, указав левой рукой на огромную Хогвартскую дверь. Вторую же свою руку зельевар наблюдал как вдруг зажившую собственной жизнью. Словно сомнамбульная или завороженная её силуэтом кобра, правая его отнялась от напряженного тела и прильнула к ее - стянутой поясами - талии... Северус Снейп распахнул и незамедлительно зажмурил глаза и яростно содрогнулся от переизбытка эмоций. Тихие покои вокруг были тёмны и нечетки в свете всего пары догорающих свечей в противоположном углу комнаты над столиком. - Мерлин, я не выживу... Шепнул маг сам себе и в который раз уже переложил на коленях книгу. - И не уверен, что осмелюсь так сделать тоже. Мучительно животрепещущие грезы зельевара о их с Гермионой предстоящем первом свидании вклинивались теперь в его дни гигантской незримой иглой и словно прошивали их все единой разноцветной нитью. «А когда мы придем в театр?..» Мужчину ослепила неожиданно яркая волна света, и он опустил взгляд с далеких, вытянутых, словно сталактиты, ламп потолка. - Это потрясающе!.. Гермиона сияла ярче всех софитов и прожекторов вместе взятых, и Северус едва ли надеялся, что ее – непременно не раз видевшую каждое из культурных заведений Лондона – хоть сколько-нибудь зацепит предконцертная атмосфера холла – даже такого волшебного, как холл Королевского театра. - Как здесь красиво… Девушка снова обвела глазами помещение: лестницы, главный вход, потолок, необъятные окна справа – и вот наконец подняла взгляд на его лицо. Сердце мужчины незамедлительно екнуло. Это он. Маг чувствовал как никогда точно: это нужный момент. И под внимательным наблюдением ее льющихся светом радостных глаз, зельевар медленно поднял руку и мягко очертил ее лицо невесомой тыльной стороной ладони….. Северус Снейп давненько уже купил эти билеты на "Двеннадцатую ночь" - разве что, до недавнего времени, билет у него был один. Когда же маг наконец решился на разговор с Гермионой, единственное, о чем он мог думать после, стало "куда ему будет лучше её повести". Хогсмид? Мерлин, нет... Парк? Ресторан? Кофейня? Кажется, она любила кофейни... Но достаточно ли этого?? Но её ли это уровень, или он оскорбит недостижимую высоту её достоинства одним только предложением?... Горгона, нет... Нет ему нужно думать по-другому... Какая она? Что она из себя представляет, что она всегда старалась из себя представлять? Северус Снейп задумался глубже. «Взрослую; умную, образованную; интеллигентную и разностороннюю девушку». "Господи..." Вот зачем... Вот почему ему так нужен был этот марафон ознакомления с маггловским искусством... Он хотел постичь её... Он хотел говорить с ней на её языке, он хотел, чтобы она хотела говорить с ним - и чтобы разговор этот был для неё как можно более лёгок... Вот что она представляла собой. Она воплощала эссенцию всего того искусства, что все эти месяцы мужчина пытался постичь. И в этом был его ответ. Искусству место в театре. Значит, он поведет Гермиону туда. Разумеется, зельевару пришлось попотеть, чтобы воплотить эту амбициозную идею в жизнь. Ведь, для совместного похода, билета ему было нужно два, и маг очень сомневался, что судьба будет так снисходительна, чтобы оставить свободное место именно рядом с ним. Он оказался прав: судьба не оставила. Билет пришлось сдавать, а после – незамедлительно бежать обратно, в Косой Переулок, - обменивать следующую пригоршню галеонов на маггловские фунты. Как-никак, он обещал себе организовать Гермионе лучшее свидание, какое только был способен. Что означало, о скромных местах на его любимом балконе можно было забыть. А билеты лож в Королевском Национальном театре были несколько дороже, чем Северус Снейп думал может себе позволить. Раньше. До судьбоносной встречи с той, рядом с кем все деньги и валюты мира теряли ценность. Мужчина откинулся на спинку кресла и, долго выдохнув, сомкнул глаза… Глубокая темнота вокруг упрямо мешала Северусу любоваться девушкой так отчаянно, как ему бы того хотелось. Однако в короткие моменты, когда действие на сцене подсвечивалось особенно усердно, лицо и плечи ее, проступая из тьмы, - всего на какие-то пару секунд - освещались тоже, и тогда это место рядом, непосредственно слева от зельевара и становилось его представлением. И глаза – особенно глаза! Ее глаза плавили грудь мужчины, словно горячая смола, и, одновременно с этим, сами будто текли карамелью или то́пленым шоколадом… И Северус Снейп был абсолютно не в силах прекратить испитие этого нектара – пускай никогда раньше и не имел пристрастия к сладкому. Сцена перед ними снова подсветилась белым, и маг привычно отвернулся в сторону обратную от нее… Чтобы самому оказаться пойманным. Гермиона и ее огромные карамели смотрели на зельевара в упор. Ведь его, мага, лицо тоже было подсвечено теперь столь же ярко. А, значит, она также… Обернулась его смотреть. Губы девушки тронула смущенная улыбка, и мужчине вдруг мучительно захотелось, чтобы их «тронула» не только улыбка… Словно это было срочно… Словно это было необходимо. И, остро, практически опасно сверкнув глазами, Северус Снейп склонился к ее лицу, накрывая губы……… «Меееррлин помоги…» В одно движение палочки в комнате его загорелись сразу все свечи. Вот так Северус Снейп и коротал свой серединонедельный вечер: за уже привычным занятием, попыткой сосредоточиться на чтении – когда воздух вдруг изменился вокруг него. Словно незримые волны звука и пространства вдруг изменили заряд и движение – маг знал это ощущение безошибочно. Воздух вокруг него только что наполнился магией. Резко вскочив на ноги, мужчина прямо на ходу призвал к себе походную мантию и пару флакончиков зелий первой помощи и тут же исчез в дверном проеме. Маг узнал ощущение: это было то же колдовство, шлейф которого он застал в Запретном лесу в прошлый раз. И сейчас он точно знал: направляться ему необходимо туда же. Февральский ветер свистел в ушах и шпарил кожу холодом. Густая темнота, все еще опускавшаяся на Хогвартс рано, значительно осложняла путь, и, пусть школьные часы показывали только семь, – Северус Снейп передвигался меж стволов словно в ночи. И потому, шепотом чертыхаясь себе под нос, несколько горячился. Боялся не успеть. Магия все еще ощущалась так же отчетливо, как в самом начале его пути, и потому вела в глубину безошибочно. Кто бы ни был в этом лесу, он все еще колдовал. И Северус Снейп собирался поймать этого человека с поличным. Спустя пять долгих минут пути, мужчина уже узнавал местность. Ветер вокруг него вдруг начал шалить и показался наэлектризованным. Количество обломанных веток увеличивалось с каждым шагом, как и их размер, к тому же время оставшейся ходьбы совпадало с его расчетами – он определенно был близко. Поэтому лишь ярче зажег свой «Люмос» и ускорил твердый шаг, чтобы секундой позже выйти на… Тихую, темную и пустую поляну. «Черт возьми!» Однако Северус не собирался сдаваться так просто. «Неет, на этот раз ты от меня не уйдешь…» - Гоменум Ревелио! И поисковое заклинание мужчины тут же подсветило маленькие следы на лесном подоле. Практически теплые. Однако стремительно удаляющиеся дальше в лес. Вмиг напрягшись всем телом и прислушавшись, мужчина, казалось, отчетливо услышал ритмичный хруст ветвей и эхо от него впереди себя и тут же бросился бежать на звук – точно по синеватым от магии следам незнакомца. Зельевар не знал, почему конкретно, но догадывался, что счет шел на минуты. Впереди был Хогсмид, впереди были поля. Кто бы ни был этот человек, он явно планирует использовать одно либо другое в свою пользу, и, если маг хотел опередить его, у него оставался только один вариант: сработать на опережение. Пару раз Снейпу показалось, что он видит впереди мелькающий в стволах силуэт – мужчина даже посылал вперед Освещающие - однако они открывали ему лишь расплывчатое месиво форм и оттенков: в основном зеленых и коричневых – мертвых листьев и еловых лап – и никого незнакомого и человекоподобного – и он, безуспешно силясь восстановить тяжелое дыхание, продолжал бег. Вскоре вдалеке перед ним зазияли прорехи кромки. Оба они приближались к краю леса, что означало, шансы мужчины теперь утекали секундами, однако Северус ускорился - из последних сил - и вот он уже отчётливо видел бегущего человека перед собой, когда человек этот вырвался из черты деревьев - и сам зельевар вырвался из неё всего парой секунд позже... Чтобы застать лишь гулкое эхо и закрывающуюся с непривычной силой откидной волны воронку апарации.***
Закончив свои попытки на неоднозначной, но, определённо, финальной ноте, Гермиона понадежнее укуталась в мантию и наложила на себя Согревающее. Пора было возвращаться в Хогвартс. Вот только было одно "но". Проблема её, приведшая девушку сюда, оставалась нерешенной. Гермиона совершенно не могла сидеть на месте! Так уж выходило, что теперь, с назначенной датой свидания, все без исключения дни «до» - стали днями ожидания, и вот уже сутки каждый элемент её привычной рутины вызывал в девушке странное ощущение необъяснимого бездействия. Словно она только и делала, что прожигала время! Сидя. Стоя.. Лежа... Проводя уроки... Проверяя домашние... Прибирая покои... Мерлин! Хотелось бежать через поля и беспрестанно прыгать на месте! Делать хоть что-нибудь, чтобы выплеснуть эту неукротимую, бушующую в ней энергию. Поэтому она и пришла делать! Только, очевидно, с такими жизненными затруднениями, как влюблённость, справиться не помогали даже вылазки на выплеск чувств посредством практикования новой, не до конца укрощённой магии. Однако Гермиона точно знала, что "не помогло" бы еще больше. Возвращение в комнату. Поэтому, резко провернувшись на иглах хвойного ковра, волшебница тут же припустила в сторону от неё обратную. К противоположной кромке Запретного леса. Добравшись до линии апарации и растворившись в воронке, Гермиона материализовалась прямо на втором этаже «Сикля» перед затемненной дверью в комнату Оффы: она обязательно спустится поздороваться с фрау позже – и не выжидая – как следовало бы, по законам приличия, - ни секунды, незамедлительно толкнула дверь. - Оффа! - А! – коротко воскликнула закутанная в плед брюнетка и с выражением абсолютного испуганного шока на лице моментально выкинула в угол комнаты, под подоконник, некий не-то-журнал-не-то-книгу, секундой ранее еще сжимаемую ею в руке. - Ой… А… Что это ты делаешь?.. - Тебя стучаться не учили?!? - Прости, пожалуйста, просто я… Нет, правда, что ты тут делала, когда я зашла?.. Я тебе… Помешала?.... - Грейнджер, - опасно склонила голову ведьма, но щеки ее – горящие до крайней степени алости – отчаянно диссонировали с тоном, - это я тебе сейчас мозги палочкой помешаю. Какого черта ты тут делаешь - среда! - Прости, прости, я знаю, что должна была предупредить, и постучать, и что сегодня не пятница, но в том-то и дело, что я просто не смогла бы дожить до пятницы без тебя! Ведьма напротив смешливо стянула губы и лихо изогнула брови: - Прошу прощения, но кофе моя единственная любовь… - Оффа! - Ладно, еще поет соловей, если побежим сейчас – нас обвенчает через четыре минуты фра…у Лора… Аха, - смешно получилось! - ОФФА!!! Он пригласил меня на свидание! Смеющийся взгляд подруги все еще не фокусировался на гриффиндорке: - Кто? Потом наступила пауза. Секунда. Две. И… - ААААААА, ДА НЕ МОЖЕТ ТАКОГО БЫТЬ, ТЫ ШУТИШЬ! Гермиона Грейнджер, несколько оглушенная, внутренне радовалась, что в самой ней было все же больше надежды на амбиции Северуса Снейпа в ее отношении, и она даже практически не сомневалась в предположениях каждый раз, когда вдруг слышала стук в дверь… - Вот. Садись. Рассказывай, - пригласила или приказала Оффа, выпутавшись из пледа и указав ладонью на подножье своей кровати. И Гермиона рассказала. - Так, хорошо, это все я поняла, жду, поздравляю и восторженно восклицаю - а от меня ты чего хочешь? - Ничего! Всего!.. Хоть что-нибудь! Брюнетка напротив снова изогнула брови волнами. - Ну… Я не знаю.. Может… Ты можешь притвориться им?? Чтобы я проиграла пару диалогов… Движений… Взглядов!! Я же совсем разучаюсь думать, когда он рядом, а хочется… Не.. Не… Не опозориться. Подруга залилась веселым смехом, отчаянно все же стараясь выпрямиться и сосредоточиться на вопросе: - Ахаха, Гермиона!.. Ты серьезно?!. - Ну да, - насупившись отвечала Грейнджер. - А что в этом такого? И вообще так многие делают! - Где, в кино? - Да, и еще у Джейн Остин. - Ну это все меняет… Хуухх… - протяжно, практически измотанно, как после долгой смены а корпорации смеха, выдохнула ведьма. - Ну ладно! Ладно, давай, включай свою шарманку… И девушка сделала крайне серьёзное и чувственное лицо, очевидно, входя в образ зельевара. - Ам… Добрый в…О-о боже, Оффа, не делай так, умоляю, а то я сейчас приставлюсь! Гермиону Грейнджер видимо сотрясло приступом преизбыточноэмоциональной дрожи и она, повинуясь ей, рухнула на кровать подруги спиной вперед. - Что?? Так плохо? Мне принять оборотное зелье? - Боже упаси, нет! – возопила гриффиндорка и даже спрятала лицо в ладони. - Просто… Дай мне пять минут. Девушка даже не была уверена, мысль ли о том, что совсем скоро на месте подруги отвечать ей может Северус Снейп вызывала в ней столь бурную реакцию - или сама кареглазая богиня-Оффа! Однако эта «репетиция» была ей нужнее нервов, и вскоре волшебница уже вернулась в вертикальное положение и произвела долгий успокоительный выдох - Давай снова…***
- Рон, честное слово, ты можешь мне нормально ответить??! - Я же сказал. Тайно замужем. В перерывах между уроками растит детей. - Ааа! Мальчики пребывали в своей комнате пресловутого аврорского лагеря, куда наконец заселились позавчера, однако вместо того, чтобы прыгать от счастья и праздновать, Гарри Поттер сходил с ума от паранойи больше, чем все последние дни в Норе. - Я серьезно, Мерлин! Скажи честно, у Джинни мог кто-нибудь появиться?? - Да, - ответил Рон, шокированный в абсолютно равной степени, как и минутой ранее, когда услышал этот вопрос от Гарри в первый раз. – Старый парень-неврастеничка! Гарри зажмурил глаза и обхватил голову ладонями, оседая на кровать. Они с Джинни не разговаривали с тех самых пор их последнего объяснения. Не было никаких «созвонов» по камину и рандеву в Выручай-комнате. Они, разумеется, списывались. Исключительно списывались. И, как начало вдруг казаться Гарри, - исключительно редко! Волшебник не знал, что такое с ним происходит. Один день все было хорошо и понятно – теперь ему казалось, он пытается словить дым. И у дыма этого были сладкие, блестящие, словно отполированные, рыжие пряди. - Я не знаю, что мне делать… Гриффиндорец боком упал на подушку, и правая рука его обессиленно свесилась с края кровати. - Не знаю даже, что и сказать, - усмехнулся друг. – Ты маггловского психиатра пробовал? - Психолога, - поправил друга Гарри, внутренне и сам надеясь, что тот действительно ошибся нужным ему, Поттеру, специалистом. – И, надеюсь, до этого не дойдет и все просто решится само… - Удобно: «само». И от тебя не зависит, и делать ничего не надо. Ты с Джинни-то говорил? - Говорил конечно! - И что? Хочешь сказать на все твои вопросы она ответила: «Вот так, не люблю тебя, Поттер, нашла любовника, ухожу к нему»? - В том-то и дело! – отвечал Гарри. – В том-то и дело, что она говорит, «все хорошо, ничего не случилось»! - Хм… Я понимаю, вариант неочевидный, но, может, это потому что… Ничего не случилось и все хорошо?? - Но тогда почему она так отдалилась от меня, Рон! И так резко! Может, я сделал что-то не так?.. Может, я надоел ей….. - Может, ты правда немного рехнулся, брат… Гарри Поттер снова сел на кровати и тяжело вздохнул, уткнув локти в колени. Совсем не помогали и строгие правила лагеря, касающиеся отпускных и политики каминных звонков. Мерлин, абсолютно все будто обернулось против него! Но он возьмет себя в руки! Он разберется в ситуации, он решит проблему! Он сделает все, все возможное, чтобы показать Джинни, как серьезно он настроен и на что ради нее готов. На что готов ради них. «Хухх... Все будет хорошо…» - измотанно шепнул себе он. - А еще лучше будет, если ты сходишь все-таки в мед. часть – за Умиротворяющим!***
- Мисс Уизли! Мисс Уизли, остановитесь, можно вас на минутку? Джинни, секундой ранее быстрым шагом удалявшаяся вперед по коридору, теперь замерла, и спина её, как разглядела издалека Макгонагалл, тяжко вздохнула. - Да, директор? - ответила девушка, развернувшись к колдунье лицом и сцепив ладони в замок за спиной. - Не стоит так скорбно, мисс Уизли, уверяю вас, я не кусаюсь и не плююсь огнём. К тому же… На этот раз это я пришла просить у вас одолжения. Взгляд двух зорких карих глаз взметнулся на женщину, и на секунду та снова увидела в них тот огонь, которым всегда горела рыжая девочка Джинни Уизли – младшая сестра двух величайших шалопаев и выдумщиков истории Хогвартса, первая в каждом и одержавшая победу во всех спорах и факультетских разборках, держащая всю школу в страхе перед своим Летучемышиным сглазом юная волшебница. И пускай, по какой-либо причине, сейчас девушка видела в ней, Минерве Макгонагалл, воплощение всех своих бед и горестей, женщине все же очень не хотелось позволить этому дикому цветку пустыни – со всеми ее иглами-колючками и талантами – отцвести зря. - У меня? – переспросила удивленно, практически подозрительно гриффиндорка. - У вас. Дело в том что… Кхм. Мисс Лавгуд очень кстати мне напомнила… «Боюсь даже предположить!» - Понимаете, это первый год после войны, и, за своей второстепенностью, практически все дела по вопросам спорта остаются у нас открытыми. Взять хотя бы квиддич. Кто выпустился, кто закончил досрочно - так или иначе состав школьных команд поредел значительно, а учитывая «горячую любовь» студентов нашего с вами факультета к академическим вершинам, именно команда Гриффиндора и поредела больше всех! Вот я и подумала, - снова вступила Макгонагалл, уже как бы слегка успокоившись, - может быть, вы поможете факультету и покажете всем, как всё-таки нужно играть в игру победителей? Джинни Уизли снова метнула взгляд на колдунью. Теперь этот взгляд был гораздо живее; все ещё осторожный - но уже отчётливо приправленный полуулыбкой. - Понимаю, мы стараемся не дёргать выпускников по каким-либо вопросам, кроме учебно-экзаменационных, но... Я подумала, что, может быть, такой охотник как вы стоит послабления устава. Младшая Уизли коротко усмехнулась и оправила плоскую шейку сумки на своём плече. - Ну, что скажете, Джинни? Минерва Макгонагалл никогда раньше не называла её по имени, как не называла практически никого в школе. Из всех её учительских качеств железное соблюдение субординации и постоянство были самыми неискоренимыми. Гриффиндорка была так поражена, что даже приросшая к ее лицу в последнее время гримаса томной усталости с терпкой ноткой лёгкого раздражения упала и, надо полагать, разбилась о каменный пол замка. Наконец-то перед Минервой Макгонагалл стояла та самая гордая, уверенная и весьма хитро'-скрыто озорная - Джиневра Уизли. - Да, - важно усмехнулась она. - Думаю, в моей неделе как раз найдётся парочка не обремененных полезными занятиями часов. И, к тому же, - Джинни откинула прядь с лица резким и монархически изящным полукруговым движением, - кто-то действительно должен спасти гордое имя Гриффиндора от повторения великого позора последней игры.***
Пятничное утро Гермионы Грейнджер не могло испортить ничего. Так думала Гермиона, сияющая и радостная, вышагивая по школьным коридорам, ведущим в Большой зал. Однако Минерва Макгонагалл могла все на свете, и - одной только фразой - разбила волшебнице и улыбку, и настроение, и робкие прозрачные грезы о сегодняшнем вечере: - Профессор Грейнджер! Ну что, во сколько мы сегодня с вами встречаемся? Гермиона так и замерла в дверях Большого зала, чтобы нехотя перевести взгляд с далёкого улыбающегося ей лица Северуса на директрису. - П... Прошу прощения, профессор? - Встречаемся! Ну, во сколько мы с вами выдвигаемся? Девушка скривила брови в абсолютной растерянности и проговорила: - Но... Куда? - Что ещё за вопросы, Гермиона, как куда! Взгляд Макгонагалл выражал абсолютную убежденность в том, что девушка непременно обязана была понять, о чем речь, и в глубине души волшебницы начало разрастаться и копошиться, словно жирными червяками, страшно знакомое волнение... Волнение рокового недопонимания и предстоящего неминуемого крушения. - На конференцию, конечно! - усмехнулась директриса, полностью ожидая прояснения лица девушки после этих слов. Однако его не последовало. И женщина продолжила настороженнее: - Конференцию молодых специалистов? Устраиваемую сегодня в пять министерством? Гермиона Грейнджер сухо сглотнула. - Прошу прощения, профессор, но я... Ничего об этом не знаю. - Как! Нонсенс, я отправляла тебе приглашение с Динни - как обычно! Разве ты не видела? Когда гриффиндорка позже вернулась в покои, она действительно нашла на своём столе официальную программу мероприятия и радостную записку от директрисы о том, что та крайне горда и довольна, что на этот раз наконец-то посетит данный слет со своим хогвартским молодым специалистом, а не только как официальный представитель учреждения и одна из проводящих мастер-классы. Бумаги эти лежали на самом виду: поверх её стопок в верхнем углу. Чем были так заняты в последние дни её мысли, что волшебница их не заметила и, судя по всему, ни разу не прикоснулась к своим драгоценным дидактическим материалам?.... - Сегодня нас ждут красивых и с образцово горящими глазами в Министерстве! - Сегодня?! - В пять часов, - твёрдо и, Гермиона видела, абсолютно безапелляционно кивнула Макгонагалл, и девушке не оставалось абсолютно ничего, кроме как кивнуть в ответ. - Слава Мерлину, - разобрались! - заливисто проговорила колдунья и, похлопав гриффиндорку по плечу, закончила: - Ну вот и прекрасно. Тогда, в 16.30 у моего камина. Пароль ты знаешь. И Минерва Макгонагалл, сияющая, удалилась завтракать. У Гермионы же - несколькими минутами ранее - напрочь пропал аппетит и, она догадывалась, вряд ли сегодня вернётся. Ей хотелось бежать, исчезнуть или облегчить желудок. К сожалению, со вчерашнего дня в нем и так ничего не было, и все перечисленное было глупо и бесполезно. Совесть не позволила ей поднять на мужчину взгляд снова. Или это она не нашла в себе сил. Потому волшебница лишь сделала пару потерянных шагов назад и, спотыкаясь о детей, исчезла за аркой Большого зала. Он нашёл её практически спрятавшейся за главной лестницей у спуска в Подземелья. Зельевар не понаслышке знал, как продувают это место сквозняки, вечно гоняемые по этому холлу от главной двери, до Большого зала, до Подземелий. Она, должно быть, уже совсем озябла - даже несмотря на то, что он вскочил с места стоило Гермионе только сделать тот первый шаг назад. Магу постоянно казалось, что все вокруг пялятся на него или просто бросают подозрительные взгляды - он был одет в черную водолазку, приталенный серый жилет и брюки – сегодня хотелось праздника - и, быть может, в этом была причина, однако сейчас Северус Снейп не замечал ничего вокруг, кроме остро пронизанного болью лица гриффиндорки, по горькому следу которого и шел. - Гермиона... - тихо сказал он, дважды проверив, чтобы в нише этой, как и во всей этой части холла, они были одни. - Расскажи мне, что случилось. Как будто он мог помочь. Он сказал это, словно, знай она, что хоть что-нибудь было в его силах, его… Его девочка сдерживала бы так отчаянно колючие слезы. Здесь. Под лестницей рядом с входом в Подземелья. - Я... Я правда не знала, честно... - тяжело выговаривала Гермиона между рваными глотками воздуха. - Я не увидела приказа от директора... И... Она забирает меня сегодня... На кон... На конференцию в министерство..... Девушка болезненно зажала мокрой ладонью рот, второй обхватив локоть. Мало зрелищ в мире могли так размозжить грудь Северуса Снейпа, как такая Гермиона. Плачущая. Разбитая. Влюбленная. - Я... Не смогу прийти сегодня... - выдавила наконец она, и Северус Снейп шепнул для них заклинание отвода глаз. - Гермиона... - хрипло проговорил он, делая шаг вперёд и приглашающе открывая руку для объятия. И она пошла. Практически упала ему на грудь, сжатая в верхней части тела в напряжённый тугой клубок - лицо спрятано в ладонях и кудри челки опущены поверх, как траурная кулиса. Долго ещё маг гладил шёлк ее волос на макушке и молчал. А так хотелось говорить… Уверения в том, что все обязательно будет; позже; что ничего не пропадёт и ничто не исчезнет за пару часов её отсутствия и, пускай до следующей пятницы снова придётся ждать, все непременно будет, и будет волшебней прежнего... Говорить, говорить, говорить... Но зельевар себе не позволил. Он не умел говорить. Лишь попытался вложить все непроизнесенное и недосказанное в эти прикосновения. Сожалеющие. И столь далекие от свободных. Однако они помогли. Спустя несколько минут беззвучных содроганий Гермиона наконец уронила руки и едва заметно обмякла в его объятиях, затихнув теперь наверняка. - Скоро первый урок... Девушка подняла на него красные глаза, словно оказалась в его руках только что и все еще не совсем понимала, где она и с кем. - Да... Я сейчас пойду... Пролепетала она слабым шёпотом, силясь отстраниться от зельевара и отшагнуть куда-нибудь, однако не сумела, и тогда он избавил её от этой муки, низко склонившись, чтобы припасть губами ко лбу - едва ли посмев, впечатав поцелуй в самую границу кожи с линией волос - и одновременно же отступив назад, чтобы, выпрямившись, он смотрел на неё уже с бесконечного расстояния вытянутой руки. Не удержался. Не предусмотрел. Отчаянно силясь усмирить сердце, Гермиона почувствовала на коже приятный холодок Антивоспалительного, которое - каждая маленькая ведьма знает - очень помогает с краснотой после плача, и усмехнулась так чувственно, что Антивоспалительное грозило пригодиться ей повторно. - Спасибо... Огромное спасибо, Северус... И до... До... И тогда до встречи. В следующий раз?.. - Разумеется. До встречи. Удачи на конференции и... И буду ждать. Последнее, что Гермиона видела перед уходом, была его мягкая полуулыбка - едва заметная - и взгляд, а дальше весь остаток пятницы канул для неё во тьму. А Северус Снейп так и остался стоять в одиночестве. С выпрямленной до хруста в костях спиной. Сжимая два стофунтовых билета на "Двенадцатую ночь" в кармане.***
- О, а вот и ты, дорогая, - довольно кивнула Макгонагалл, быстрым, но всеобъемлющим взглядом окинув вошедшую. Должно быть, день шел, но она не бралась утверждать и совсем ничего из него не помнила. Гермиона была одета в уже знакомое директрисе темно-фиолетовое платье, стягивающее талию пуще корсетов, плотные колготки цвета марсала и чёрные лакированные туфельки на каблуке. Только улыбки категорически не хватало на этом лице, отчего все это утонченное изящество казалось траурным. - Ты как раз вовремя, я уже подготовила все для перемещения. Волосы гриффиндорки были собраны в замысловатую высокую ракушку - наверняка не без помощи магии - и колдунья знала, Гермиона, не изменяя себе, отнеслась к её заданию с максимальной ответственностью. Не знала только почему восприняла она это с таким ударом. - Тебе понравится, обещаю. "Во всей этой авантюре с вашей конференцией мне понравились только объятия Северуса Снейпа!" - Конечно, профессор. Я не сомневаюсь. Мы можем выходить? - Можем, можем, - закивала Макгонагалл, закидывая последние вещи со стола себе в сумочку, и портрет Дамблдора над её головой тоже приветственно улыбнулся девушке. - Добрый день, мисс Грейнджер. Очень рад наконец-то с вами повидаться, в прошлый раз, когда Минерва принимала вас на должность, я, помнится, где-то гулял. - Полагаю, сэр. - Жаль, Гермиона; к сожалению, вижу вы сегодня не в духе... Ах, а так хотелось порасспрашивать вас об этом веселье - быть молодым учителем... Но увы, увы. - Не наговаривай, Альбус! Просто Гермиона устала после тяжёлого рабочего дня и, вообще-то, уже недели и волнуется перед нашей поездкой. Кстати говоря, не волнуйся, дорогая, там всегда очень весело! И не успела гриффиндорка ответить что-нибудь раздражённое и резкое, как Дамблдор вступил снова: - Это правда, ничего не бойся. Потому что нужное всегда найдёт нас - на любой обходной тропе... Гермиона успела урвать улыбающийся озорной взгляд волшебника ровно на секунду, перед тем, как Минерва Макгонагалл проговорила "Все, профессор Грейнджер, пора, пора!" и затащила её вслед за собой в камин, сыпанув между ними пороха.***
Они прибыли в кипящий ажиотажем и молодой интеллигенцией атриум министерства, разумеется, на полчаса раньше торжественного открытия мероприятия, которое, разумеется, начнется на самом деле минимум на полчаса позже назначенного. Гермиона едва ли не заламывала руки, хотя прекрасно видела: Макгонагалл была права; конференция эта, действительно, была удивительным событием. В воздухе чувствовался дух праздника и Атриум был украшен соответствующе. Всюду по огромному помещению были расставлены шатры и вывески волшебных университетов и школ, всюду - радостные и располагающие - представители администраций и сияющие молодые люди – часто, с факультетской или университетской символикой поверх одежды. И, главное, сама атмосфера. Среди всей этой залы незнакомых людей чувствовалось такое единение, какое редко можно застать даже внутри вековых коллективов и семей. Не меньше сотни людей возраста Гермионы – такие же новые в столь тонкой профессии, сталкивавшиеся с такими же проблемами, ходившие теми же тропами, что и она – всюду вокруг ощущалась совершенно явственная духовная близость и семейность, и вряд ли где-либо еще она сможет ощутить такое… Однако все это сейчас было Гермионе так немило, что практически хотелось плакать. Еще отчаяннее ухудшали ситуацию толпы, подходившие к девушке как к знаменитой героине войны – и как она умудрилась забыть об этой обузе?.. В Ковенхорне никто не бежит заглядывать ей в рот! Поэтому она и бежала в Ковенхорн… - Ну, как тебе?? – справилась у нее Макгонагалл, горящая сегодня каким-то невиданным энтузиазмом. - Прекрасно… - отвечала ей на это гриффиндорка, стараясь придать красок своему столь неожиданно опечаленному лицу. По прошествии десяти минут, количество людей в Атриуме значительно увеличилось. К шатрам факультетов начали подходить абитуриенты с родителями. Мероприятие набирало обороты и, разумеется, не прошло и пары минут, как девушку снова отыскала директриса: - Гермиона! Вот ты где, а я тебя ищу… Скорей идем к Хогвартской стойке, а иначе кто-же будет представлять нашу прекрасную альма-матер?? «Мерлин, этот день все не прекратит становиться дольше!…» Однако Гермиона проследовала за Макгонагалл молча. - Здравствуйте! - О боже! - Мама, смотри, это она!... - Знаменитая мисс Грейнджер!..... Уголок их школы располагался у правой стены помещения, практически в самом углу, однако недостатка в посетителях у них не наблюдалось. Профессор Макгонагалл старалась отводить от нее излишне навязчивых и эмоциональных поклонников. Гермиона была ей благодарна. Под растяжкой с надписью «Хогвартс» располагались четыре факультетских гобелена с их названием, символикой, кратким описанием истории, и, разумеется, перечнем характеристик распределяемых в каждый из них студентов. - Сплошная храбрость… Девушка потерянно подняла голову, чтобы увидеть перед собой субтильного молодого человека с удивительно светлыми волосами, лежащими неровными волнами, и значком Британского Магического Университета на белой мантии. - Вы, гриффиндорцы, должно быть, вовсе не знаете, что такое страх… Волшебница окинула незнакомца раздраженным усталым взглядом и нарочито отвернулась к столику. - Меня зовут Марк. Тишина. - А ваше имя трудно не узнать заранее… Я честно хотел спросить лично... Но ваша директор и с десяток людей в очереди меня опередили. Молчание. - Тяжелый день? Девушка резко выпрямила спину и бросила на волшебника опасный взгляд через плечо. - Хочешь узнать, знаем ли мы что такое страх? – она выхватила из кармана палочку и вскинула ее, согнув руку в локте. Палочка в стальных прутьях ее пальцев вдруг налилась словно ожившей лавой и подсветилась красным из каждой древесной трещинки. – Попробуй. Проверь. И напряженно-напуганное выражение его лица было единственным, что развеселило ее за день. «Перегнула. Мальчик не виноват в том, что тебя затащили в этот стерильный муравейник. К тому же – твой коллега. Молодой специалист». «Зато виноват в том, что где-то на пути от парты до кафедры потерял инстинкт самосохранения». «И такт». «И штанишки какого-либо цвета, кроме белого». И Гермиона, снова упав на стул, обессиленно закрыла глаза.***
Волшебница скорбно двигалась вверх по какой-то из Лондонских улиц, не поднимая глаз от асфальта и едва передвигая ноги. Она сбежала от всеобщего праздника и профессора Макгонагалл под предлогом «непреодолимого желания прогуляться по вечерней столице». На самом же деле ей нужно было уединение. Потому что утешение она вряд ли могла получить от кого-либо из там присутствующих. Хотя был ли толк в унынии? Был ли вообще толк?.. Страшные мысли одолевали в этот сумеречный час девушку. Мысли о "непредрачертанности" и "несудьбе". Хотелось выпить или упасть. Что бы это ни значило... Воспоминания об утренней сцене под лестницей до потери дыхания колотили сердце. И от этого было ещё больней. Поэтому вскоре, на очередном круге проигрывания этих мыслей, волшебница, наконец, свернула. В бар. Первым, что разительно изменилось вокруг Гермионы, были звуки. Стоило ей преодолеть тяжёлые двери помещения, как на неё тут же сошла благостная глухота и глубина гитарного баса. На далёких колонках где-то под потолком успокаивающе отбивали бит барабаны Эми Уайнхаус и каждая тарелка и бочка их пронизывали грудь гриффиндорки словно насквозь. Кроме того, здесь было значительно темнее, чем на подсвеченных сверху, словно лабораторное стекло лампой микроскопа, улицах Лондона. "Хухх..." - тяжело вздохнула девушка, опускаясь на барный стул. Странно. Разве сегодня не вечер пятницы? Что же тогда все места этого чёртового бара вакантны. Или сегодня всех безнадёжно влюблённых разлучила министерской конференцией Макгонагалл? - Шот текилы, пожалуйста. Всего, что прилагается - побольше. - Понял вас, - кротко кивнул бармен, очевидно, догадавшись, что в данный момент лучше не упражняться в многословии. Когда же перед гриффиндоркой оказался блестящий, со щедрым соляным ободком, шот и небольшое блюдечко лаймовых долек, самое пространство вокруг словно замерло и притаилось - вселенная была в одном глотке от того, чтобы родиться или схлопнуться, и Гермиона, крепко зажмурившись, опрокинула рюмку. Как бы сказал друг Северуса Снейпа Степан Богданович: "Расстреливайте; делайте со мной что хотите - но я не встану..." Так и волшебница не встала бы сейчас с этого места, даже приставь вы биту или дуло к её виску. От горла к самому сердцу волшебницы вмиг прокатил такой вихрь пламени, что на минуту она вовсе позабыла о школах, конференциях и любовях. Только жар - жар и терпкость - остались на её губах. Вскоре в мир девушки начали потихоньку возвращаться звуки. Она была удивлена такой реакции своего тела, но не слишком горела желанием в ней разбираться. По мере того, как, вперемешку со звуками, начали возвращаться цвета, фигура Гермионы, напряжённая, все свободнее нависала над стойкой и все охотнее подцепляла тонкие лаймовые половинки с тарелки. Откровенно говоря, по своему собственному предсказанию, девушка так и не поела ничего толком за весь день, так что лаймовые дольки эти должны были компенсировать ей теперь завтрак обед и ужин. Именно на этих "радостных" мыслях человек за барной стойкой с ней заговорил: - Полегчало?.. - Не слишком. Чтобы "полегчало", мне нужно оказаться не здесь, не с вами и не отчаявшейся. - Понимаю, - снова кивнул парень, ни капельки не обидевшись на ее нелестный отзыв о его компании и персоне - только продолжил протирать бокал внимательнее. - Позволите узнать, что так обеспокоило юную леди? Гермиона уже готовилась обратить на него всю накопившуюся в ней за день женскую ярость и разочарование, однако, резко вскинув взгляд, передумала. У него были добрые глаза. - Хм... - ледяно усмехнулась она после долгого вздоха. - А бывают ли другие поводы? - Думаю, нет. По крайней мере, мне не попадались. - Что ж, тогда "как у всех". - Тормозит? Выводит? Изменяет? - Нет! - воскликнула Гермиона так резко, что и сама испугалась. - Нет, у нас все идеально... - Уау, - усмехнулся бармен абсолютно заливисто и задорно. - Кому-то я говорил, что на этой должности уже переслушал все любовные проблемы мира... Беру свои слова обратно. Такой - ещё не слышал. - В том-то и проблема, - печально отвечала Гермиона. - Это звучит как сказка. А мир, кажется, достаточно долго нам доказывал, что никаких утопий не бывает. Я, например, никогда ни об одной не слышала... Парень отложил полотенце и склонился над стойкой так осторожно, словно собирался поведать ей главную тайну человечества: - Это потому что о них не болтают в пятничных барах. Их живут. И Гермиона вдруг почувствовала маленький уголек надежды - в самой потайной, самой далекой впадинке своей души. - Ну а если конкретнее. Вряд-ли же вы так вдруг затужили от «безоблачности». Значит, для данной хандры есть какие-то другие причины. Более... Насущные. - Вагон. Одна краше другой. - К примеру?.. - Он гораздо старше. - И где мы такого не видели? - Он влюбился в меня, не зная, с кем имеет дело на самом деле. - А кто когда знал? - Он мой бывший профессор. - Хм... - протянул парень и долго призадумался. - Где-то я это уже слышал. И это все? - Нет! К сожалению, есть ещё один пункт, начав разговор про который я могу закончить сопливыми слезами! - Это именно то, что я хотел услышать! Будем знакомы - Стив.***
Гермиона все еще печально, но уже не в половину так отчаянно возвращалась в Хогвартс. Тот единственный шот текилы, выпитый ей в далеком начале вечера давно уже из нее выветрился, оставив после себя лишь травяные нотки лайма на коже. Они со Стивом говорили долго и удивительно сдружились, сойдясь на общих точках. Теперь девушка вспоминала их диалог отрывками… - Он всегда был недосягаем, он всегда был далеко… Даже сидя за одним столом мы всегда были за океан – словно он сам разливал этот океан между… Но потом… Все изменилось. Так сложились обстоятельства, да, но все действительно изменилось в корне, так как я никогда даже не воображала может быть! Именно в тот момент все стало так сказочно – и я привыкла… А потом настал сегодняшний день. Все вдруг рассыпалось, испарилось, обернулось против – именно против, как будто назло… И тогда я сразу же вспомнила все те годы «до». Все слова. Все взгляды. Все океаны… И мое радужное «вчера» вдруг показалось невозможным. Может, это не обстоятельства против того, чтобы мы были вместе? Может, это судьба..? А, если так, значит все мои старания были зря. Маленькое «люблю» против огромного «Не суждено»… И титры». На этих словах в глазах ее, действительно, дрожали слезы. Но Стив слушал упорно, и подсовывал нарезанные дольками яблоки, не отрывая от ее лица глаз. А потом он ответил… «По-моему, неважно, насколько не благоволит судьба. Важно, насколько яростно вы ей сопротивляетесь». И в этом оказался ее столь неожиданно необходимый ответ. Девушка уже пересекала Дырявый Котел, когда ей вдруг показалось совершенно необходимым поднять взгляд и окинуть им посетителей. Абсолютно неприметная толпа магов, весело проводящих время в пабе пятничным вечером. Девушка уже хотела пройти мимо и к камину, когда взгляд ее все-таки зацепила одна фигура. Фигура эта настолько отчетливо выделялась на фоне шумных компаний - своим одиночеством – и своей скорбью - на фоне всеобщего веселья, что, волшебница знала: здесь абсолютно точно не могло быть ошибки. И потому, совсем позабыв, что для жизни необходимо бить сердце, Гермиона Грейнджер лихорадочно распустила волосы и, усмиряя трясущиеся руки, двинулась к ней. Вот уже три минуты она стояла позади зельевара и почему-то не решалась шевельнуться. Совсем такой же, как утром. Черная водолазка. Только теперь без жилетки, и трансфигурированная в черное пальто мантия висит на спинке стула. Наконец волшебница невесомо коснулась его плеча, и Северус, тихо полуобернувшись, резко вскочил со стула, стоило ему только завидеть, кому такому отчаянному он понадобился. - Добрый вечер… - Здравствуй….. Привет. Я… Я здесь ам… Как твое самочувствие, Гермиона? Что он мог ей сказать? Что приехал в Лондон сдать их билеты, которыми не успел ее даже обрадовать? Что, разумеется, для этого было уже слишком поздно и зельевар отыскал на улице ту крайне прелестную пару молодых людей и отдал билеты им – чтобы хоть кого-то они сблизили этим вечером… Что, возвращаясь в школу, он не смог пройти мимо «Дырявого Котла» и остался – чтобы побыть с ней если не в одном театральном зале, то хотя бы в одном городе – пусть она и не встретит его здесь, а перенесется камином с Макгонагалл… Однако мужчина остался все равно. - Теперь – наконец прекрасно. И, осторожно улыбнувшись ей в ответ, Северус быстро обошел круглый столик, чтобы пригласительно отодвинуть волшебнице стул. - …ты представляешь?? То есть мы приехали за полчаса, просто так слонялись по Атриуму до начала концерта, расселись в зале и теперь ждали уже открытия “ сорок минут ”, они начали через пятьдесят, и все это чтобы мы еще полтора часа смотрели на поющих жаб и награждение ректоров, поваров и завучей! НА МЕРОПРИЯТИИ. ДЛЯ МОЛОДЫХ. СПЕЦИАЛИСТОВ! Северус Снейп залился недолгим, но совершенно свободным смехом, и картина эта тут же отчаянно охватила радостью ее увеличившееся за последние пять минут, кажется, раза в четыре сердце. - Поэтому я и не надеялся, что ты освободишься даже примерно ко времени. Как-никак, я тоже когда-то был молодым специалистом. И, поверь мне, организация этих мероприятий не менялась с тех самых пор, когда им был Дамблдор. - Гриффиндор. Мерлин! – негодующе кивнула девушка, и в этот момент к ним наконец-то подошел Том. - Какая честь такие гости! Мисс Грейнджер; мистер Снейп.... Не хватает только Гарри Поттера! - Салазар упаси, Том, и сплюньте! А Гермиона про себя добавила ещё: "Рональд бы справедливо обиделся". - Хах, мистер Снейп, вы шутник... Ну, что я могу вам предложить? По центру их стола возвышалась лишь одинокая наполовину допитая пинта Северуса, которую он тут же предложил совсем отдать девушке, однако та, несколько зардевшись, отказалась принимать, потому как очень не хотела забирать у Северуса. И так из неё больше не отпил никто. - Гермиона? Девушка расплылась в милой улыбке и опустила глаза в меню, словно только теперь осознав, что она все-таки на свидании. В пятницу. С Северусом Снейпом... - Ам... Горячий шоколад, какао, сливочное пиво... Маг перечислял все имеющиеся в этом заведении без- и слабо-алкогольные напитки, однако волшебница, тихо усмехнувшись, заказала Тому другое... - Два бокала Веселящей воды, пожалуйста. И бросила сверкнувший взгляд на зельевара. - Не буду же я "веселиться" одна... Правда, коллега? Мужчина сдержал игривую улыбку и ниже склонил голову, словно желая запрятать на периферию зрения Тома, чтобы за столиком этим они с девушкой снова остались одни. - Что-нибудь из горячего? Или закуски?.. Десерт?.. Эти предательски "вкусные" слова тут же отозвались в желудке Гермионы болезненным спазмом и, подняв на Северуса виноватое лицо, гриффиндорка ответила: - Вообще-то, я просто умираю с голоду... И, произнося это, девушка даже не подозревала, как основательно разберётся с этой проблемой Северус. Зельевар заказал целый швейцарский стол блюд - от закусок, первого и основного блюда, - предварительно тщательно сопоставив всю обширную информацию о лучших рекомендациях Тома и любимых блюдах Гермионы, - и, разумеется, десерта, и отказаться от чего-либо вышеперечисленного из вежливости у волшебницы не вышло под угрозой заказа, в случае несотрудничества, всего меню. Разумеется, в нее не влезла и половина всего этого добра, и в итоге им пришлось просить Тома упаковать большую часть с собой, однако даже несмотря на это и на все уговоры Гермионы разделить с ней ужин, Северус Снейп оставался непреклонен и едва ли прикоснулся даже к закускам. Однако главное случилось когда перед ними опустились бокалы… - Ваш тост, мистер Снейп, - официально, словно на приеме, подняла напиток гриффиндорка, чувствуя, как несравнимо ускоряется сердце. - Вынужден признаться, - отвечал несколько зажато мужчина, - я не слишком хорош в этом искусстве… Но я определенно хотел бы выпить за судьбу. Потому что я не уверен, что что-то кроме нее могло привести нас обоих сюда сегодня. Несмотря на все… Обстоятельства. Гермиона замерла и надолго остановила взгляд на его теплом, таком новом и так давно знакомом лице. Он был ответами на все вопросы, которые Стив даже не подозревал в ней существуют. Тонкий звон хрусталя наполнил пространство между их бокалами и Северус с Гермионой выпили одновременно и не разрывая контакта глаз. - Ахахахаха! - Хаа-ха… Лица их разукрасились смехом в ту же секунду, когда первый глоток напитка оставил мягкое послевкусие сладкой ваты на языке. Веселящая вода никогда не переставала удивлять волшебницу яркостью эффекта. Несколько голов даже обернулись на их столик, разузнать, что такого забавного вызвало у пары столь умилительную реакцию. Однако и когда действие воды прошло, волшебники не перестали улыбаться. - Много времени прошло с тех пор, как мы – вместе - были в… Каком-нибудь пабе в последний раз. - Слишком, - уверенное, было ей ответом, и, опустив запястья на столешницу, Гермиона наклонилась к магу ближе. Северус Снейп, не теряя ни секунды, повторил ее движение.***
- Дорогие друзья, сегодня у нас будет по-тря-сающий тренинг на преодоление кризисных ситуаций, с которыми, я уверяю вас, абсолютно каждый педагог сталкивался в своей работе. Тренинг, разумеется, в парах, поэтому успеть поучаствовать, по моим расчетам, сегодня должны все, а начало нам положат… Гермиона сдержала догадливую усмешку. - Молодые! Профессор Грейнджер не была уверена, подбирала ли фрау слова, чтобы это прозвучало будто они с Северусом не «молодые люди в расцвете сил», а молодожены, однако титула, прозвучавшего из уст женщины, было уже не изменить. Сам же зельевар уже даже не сдерживал пораженной смешинки. Брови его были вскинуты вопрошающе, а-ля «Осталась и была ли вообще когда-то в вашем австрийском сердце хоть крупица совести, достопочтенная фрау?» И, Гермиона видела, даже фрау этот вопрос уловила, отчего смешинки в ее собственном лице прибавилось несравнимо. - Итак, в чем будет заключаться задание, - важно начала колдунья, когда Северус с Гермионой наконец-то встали подле нее. - Все присутствующие заключают пару испытуемых в широкий круг. Вскоре этот круг начинает движение, а еще через некоторое время участники этого движения начинают посылать в пару «заключенных» волшебные самолетики заклинанием Scapha Volare*. Единственное ограничение – этого нельзя делать всем одновременно. Задача у испытуемых одна – увернуться от самолетиков. Однако в образовании не все так просто. Видите ли, как мы с вами уже выяснили, учение это игра двоих: учащегося и учителя. Значит и увернуться ни от чего один не может без другого. А значит… - фрау Агнетта обогнула молодых людей и, встав между ними, подняла ее правую и его левую руки одновременно. – Два наших испытуемых, на самом деле, одно! – и в этот момент на запястьях волшебников засияли тонкие, сотканные из чистой магии наручники. Гермиона и Северус коротко переглянулись перед тем, как по залу началось движение. Пускай ни одного слова не было сказано ни им, ни ею, между магами состоялся диалог такой явственный, что, казалось, они различали усмехающиеся комментарии друг друга по взгляду. - Итак… - хлопнула в ладоши фрау Агнетта в знак того, что все готово к их «выступлению», и Северус Снейп первый двинулся на «сцену». - Очень хорошо, - звонко заключила австрийка, поднявшись на носочки, вероятно, чтобы оценить симметричность их расположения относительно центра с высоты. По моей команде «раз» - начинаем движение по часовой стрелке. Три; два; раз! И все двенадцать учителей, включая директрису, сделали шаг вперед. - Как думаешь, когда она поймет что это абсолютно излишне и прекратит?.. – незримо усмехнулся маг, зная, что отсюда этого разговора наверняка никто не услышит. - Я думаю, когда она поймет, что это излишне, она увеличит старания исключительно забавы ради, - шепнула в ответ Гермиона, и Северус Снейп кивнул: «Или назло». - Профессор Синистра, Трелони и Хуч – пускайте Scapha Volare первые! И, стоило женщинам произнести заклинание, волшебнице и зельевару стало не до разговоров. - Пригнись! - Сзади! Мужчина до конца не хотел нарушать ее личное пространство, однако гораздо лучше было сделать это сейчас, чем замазывать синие кольца от наручников потом, поэтому, быстро обхватив ее тонкую ладонь своей, он тут же отвернул ее от светящегося носа самолетика. - Спасибо… - Филиус, директор, профессор Вектор! И снова невозможный изгиб тел и резкий возврат в исходное. - Флоренц, Роули, Спраут! Гермиона видела движение палочки Помоны как в замедленной съемке и еле успела притянуть к себе голову зельевара, спасая от пронзания. - Ладно, беру свои слова назад, мне нравятся эти курсы… - проговорил маг практически в ее щеку, так близко оказались его губы, и волшебница, осознав, насколько крепко ладонь ее все еще обхватывает его шею у основания черепа, едва ли не отпрыгнула от мужчины. - А теперь - все девять только что «стрелявших». И, урвав всего на миг отчаянные взгляды друг друга, молодые люди уже приготовились к неминуемому «падению», когда фрау в одно движение остановила все летящие по направлению к ним стрелы. - А вот теперь взгляните. Гермиона приоткрыла зажмуренные глаза и снова убедилась в очевидном. Они с Северусом бы просто физически не вышли из этого круга «невредимыми». - А именно это и есть жизнь. И ученик, и учитель каждый день сталкиваются с препятствиями. Будь то утерянное домашнее или незапланированная проверка из министерства. Каждый самолетик в этом кругу - это преграда. Это бревно на пути, это заноза в пальце, это абсолютно каждая и любая кризисная ситуация. И главное, что мы должны понимать: любой кризис ученика - это проблема учителя. Любой кризис учителя - это проблема ученика. Поэтому в образовании нет такого понятия как «чьи-то» проблемы или проблемы «не мои». Есть проблемы наши. И вспомните, как трудно было от этих проблем уворачиваться вдвоем. А теперь представьте, от скольких из них вам не удалось бы увернуться в одиночку. Фрау Агнетта вела эту речь самым серьезным, самым значительным своим голосом, и все до единого профессора реагировали на слова ее соответствующе. Мало-помалу, круг из волшебников рассы́пался и все вернулись в привычное положение общей группы. Застывшие в воздухе световые самолетики плавно угасли и растворились в пространстве, и кольца наручников вокруг запястий молодых людей исчезли тоже, и именно этим особенно приковали к бывшим владельцам внимание определенного круга присутствующих. Помона Спраут, Филиус Флитвик и фрау Агнетта улыбались загадочно и, переглянувшись, уже не смогли скрывать друг от друга вид не заметивших. Когда гриффиндорка и зельевар удалялись, вместе с профессорами, из центра на места, все наложенные заклинания еще висели в воздухе. Самолетики начали гаснуть первыми. Заклинание же фрау требовало личной отмены. Однако та сняла его – невербально – еще во время слов про «брёвна» и «занозы». Вот только и после исчезновения связующей нити с их предплечий Северус с Гермионой так и остались стоять. Вплотную. Не расцепляя рук. ____________________ Scapha Volare* - от латинского «scapha» - лодочка и «volare» - лететь.
