Пролитый кофе

      Вечер. Кофе и балкон. Рядом кот. Мы только недавно проснулись. Сидим напротив друг друга и ведём беседы. Я — в его одежде, он — с мокрыми волосами и без футболки. Я не очень люблю кофе, но рядом с ним оно становится лучше. Прижимая к себе ноги, я мечтательно смотрю в небо. Давно мне не было так комфортно. Горьковатый привкус кофе дополняет всю картину, разбавляя её приторность. Я смеюсь, не знаю от чего, просто на душе так легко, что хочется смеяться и радоваться. Улыбка не уходит с лица. Подсохшие пряди волос лежат на лбу. Я даже не пытаюсь их уложить, говоря сам себе, мол зачем, пусть пока будет так. Разные истории из жизни делают этот вечер ещё более семейным и уютным. Если бы у нас была ещё гитара, так вообще семейнее некуда. Какие-то воспоминания из детства раздаются приятными вспышками в груди. — Как-то летом, когда бабушка была ещё жива, мы с ней играли в археологов, — начал я погружаясь в воспоминания, — мне наверное тогда лет семь было. Она достала где-то маленькие лопатки, саперские вроде, и мы пошли на сад. Тогда была такая погода, давно такой не видел. Солнце не сильно припекало, вокруг пахло травами и свободой, над нами летали пчёлы и стрекозы, ещё ветер был прохладный. Вот это чувство свободы я запомню навсегда. Когда родители довольно строгие, а тут никаких ограничений — это прям рай. Царапин и синяков было на мне тогда много, но я был счастливым. Бегал по высокой зелёной траве, ловил клещей, бил крапиву палкой, воровал соседские яблоки, бегал с мальчишками на пруд. Вот это время было… А сейчас даже времени из города выбраться нет. Благо сейчас отпуск нам дали, только ехать некуда уже. Так вот, отошёл я что-то от истории. Взяли мы тогда ещё с бабушкой помимо лопаток ещё вёдра, сито, плед и корзинку с перекусом. Сад был особо некошеный, дед ещё тогда не добрался до него, поэтому пробираться пришлось долго. А бабушка низенькая, как помню вроде она была всего метр шестьдесят или чуть меньше, и я — метр тридцать. Кузнечики тогда вокруг прыгали, а трава была мне по грудь. Шли и яблоки собирали с грушами попутно. Выбрали мы тогда какую-то полянку, на которой более менее травы нет. Плед расстелили под большой ветвистой яблоней и туда же в тень корзинку положили. Взяли лопаты и выбрали местечко недалеко. Земля копалась довольно трудно, я думал лопаты сломаем, а бабушка сказки рассказывала разные и истории, о том как они раньше, когда детьми были, приключения искали. Тогда ещё коты соседские сбежались на шум, чтобы посмотреть, что тут такое интересное происходит. Нашли мы в тот день несколько пятирублёвых монет, гвозди и пару пуговиц. Вроде небольшой клад, а так с теплотой вспоминается. Приезжал к ней ещё два лета подряд, а потом её не стало, как и деда. Практически вместе ушли, только он спустя месяц, не смог без бабушки. — у меня историй из детства практически нет, провёл его практически всё в городе, периодически с родителями ездили на дачу, — я посмотрел на Арса и увидел, что он когда рассказывает, грустно смотрит в пол, — а там ничего такого не происходило, хотя помню одну историю. Мне лет одиннадцать было и мы с соседской ребятней решили пойти на заброшку. Стояла тогда в том посёлке заброшенная школа, вот и решили пойти в неё. Поговаривали, что там ходят призраки учителей и учеников, которые погибли во время пожара. Никто в это не верил, поэтому и решили проверить. Само здание находилось на окраине посёлка, домов рядом не было, как и людей. Считали это место проклятым. Школа была старой, чёрной, полуразвалившийся, вокруг неё был деревянный заборчик с облупившейся голубой краской. Входная лестница разваливалась на наших глазах. Половина кирпичей уже давно отпала и лежала по обе стороны, а оставшиеся держались на добром слове. Дверь еле открылась, сопровождая всё пронзительным ржавым скрипом. Внутри всё было вверх дном, вокруг валялись обрывки старых страниц, разбитые стекла, обломки кирпичей и досок. Ходить было опасно, гвоздь мог вонзиться в ногу. Разделились мы тогда на две группы. Одна ходила по первому, а вторая по второму. Я попал во вторую. Второй этаж практически ничем не отличался от первого, правда в некоторых местах пола тупо не было. Потолок был чёрный, закоптившийся. На стенах висели выгоревшие, полу обгорелые плакаты. Все пошли тогда вперёд, а я стоял и рассматривал какой-то плакат, вроде он был про курение. Когда же повернулся, людей уже не было и решил тогда пойти в противоположную сторону. Ну шёл, шёл так. Ничего интересного не было, уже собирался разворачиваться, как заметил лестницу на чердаке. Ну я же был самым смелым, хотя скорее отшибленным, и решил залезть туда. Пару раз чуть не навернулся, но залез. Было темно. Свет поступал лишь из щелей. У меня был тогда раскладной телефон и я включил на нём фонарик. Побрёл так, светя под ноги, чтобы не упасть. Иду такой, иду и вдруг натыкаюсь на что-то мягкое и холодное. Ну подумал, мол мешок с сеном какой-нибудь. Посветил и сразу побежал с чердака. Не дожидаясь друзей, не оглядываясь, побежал домой. Весел тогда там не мешок, а человек. Синий такой, но не вонял, значит недавно повесился мужик.       На этом наш вечер историй закончился, так как прозвенел дверной звонок. Вначале пришёл Серёжа, невысокий армянин, в принципе так я его и представлял, ну может чуть повыше. Минут через десять явился Димка. Он ещё пока разувался, причитал, почему это не на моей квартире, а на какой-то левой. Шёл и возмущался, а потом, когда увидел компанию, встал как вкопанный. Тогда я смех не сдержал, а следом за мной на пол повалился Арс. Дима с Серёжей смотрели на нас, как на больных. Знакомство мы решили начать с игры в Дурака. Точнее решили они, так как я не умею в неё играть и просто сидел рядом с Арсом, а потом свалился в его объятия. Серёжа ухмылялся, а Димка подавился и ошарашенно уставился на нас. — кха, кха, Тох, это лишь были шутки про геев, — Серёжа похлопал его по спине и он вроде успокоился, — ты и сам сказал же, что новости фейковые. Я чего-то не понимаю? Почему мне ничего не сказал? — Дим, чего ты на Тошу наезжаешь, — Арс прикрыл мой рот рукой, когда я хотел что-то сказать, — почему сразу геи? Мы же просто друзья. Я слишком тактильный и он, вот и обнимаемся. Лучше расскажи о себе что-нибудь. — ладно, — он с подозрением покосился на нас, хотя больше на меня, ведь я кайфовал от запаха черники в данный момент, — я стоматолог. Недавно вернулся из Москвы, так как соскучился по родителям и этому придурку. Теперь буду работать здесь. Семьи и девушки не имею. НАТУРАЛ. Люблю футбол. — звучит как типичная анкета на сайте знакомств, — пробубнил Серёжа, — вот как надо! — он бросил карты на пол, что теперь их все видели, и принялся с гордым видом расхаживать по комнате, — Я — Сергей Борисович Матвиенко! Выдающийся комик, который пока не обрёл спутницу всей своей жизни. Всем сердцем и душой обожаю путешествовать. Дру… — ничем не лучше, — сквозь смех сказал Арс, — такая же анкета с сайта знакомств, только самоуверенного альфа самца. — это не так, — прошипел Матвиенко. — так, Сереж, — с усмешкой отвечал Арс. — Тох, пошли от них, а то попадём под горячую руку, — подполз ко мне Димка и мы пошли на балкон, — АРСЕНИЙ ПРАВ, ЭТО САМАЯ ХРЕНОВАЯ АНКЕТА С САЙТА ЗНАКОМСТВ, СЕРЁЖ, — крикнул напоследок он и закрыл, смеясь, дверь. — хаха, ссорятся как малые дети, — сказал я, оперевшись на ограждения и смотря в даль, — хотя и мы такие же. — даа, — протянул Поз, вставая рядом и протягивая мне сигарету, — будешь? — прости, не курю, бросил, — Арс просто тупо отбирает пачки, поэтому пришлось бросить, но Димке же об этом не скажешь, — решил здоровье не гробить. — э. Э! Куда делся мой друган? Кто его заменил? Верните мне моего Антона! — Дима принялся трясти меня за плечи, — ты молодец, а я вот никак не могу бросить… — со мной бросишь, — раздалось у нас за спиной. В дверном проёме стоял Арс, облокотившись на дверной косяк, держа за шиворот Серёжу, — что Серый, что Антон бросили, так что моя тактика рабочая. — так ты не сам бросил, — Димка посмотрел на меня удивлённо. — пацаны, хватит, пошли играть в правду или действие, — прохрипел приподнятый Матвиенко, — мне надоело висеть!       Димка докурил и мы пошли обратно в комнату, Арс морщил нос от запаха сигаретного дыма. Мы с Серым тихо умирали от смеха в стороне, чуть ли не падая на пол, когда Арсений взял и выкинул сигареты Позова с балкона. На нас покосились будто говоря: «продолжите ржать — полетите следом! " Мы замолкли, но тут же смех разразился новой волной, Арс закинул меня на плечо, а Серёжу пинал, чтобы тот быстрее шёл. Дима шёл сзади и тоже смеялся, кот вылизывался в углу комнаты, укоризненно смотря на нас. Дискомфорт в комнате окончательно пропал. Мы сели квадратом и принялись решать, кто начнёт. Все показывали на Серёжу, только тот отнекивался, как будто не он предложил играть в это. Решено было решать на камень-ножницы-бумага. Раз, два, три. Камень, бумага, бумага, бумага. Карма настигла Серого — он водит. Все злорадно посмотрели на него и игра началась. — Арс, правда или действие? — услышав «правда», он злорадно ухмыльнулся, — когда последний раз целовался? — Серёж, что-то ты слабо, а выглядело так интересно, — Арс бросил незаметный взгляд на меня, — в прошлом месяце, в конце. Дим, правда или действие? — действие, — с опаской произнёс Поз, нет, он не ссыкло, но ожидать можно всякого. — ха, не кури в течение двух недель, — Арсений самодовольно улыбался, Дима сидел с потерянным лицом. — Сень, это жестоко, — произнёс Матвиенко и в него полетела подушка. — не называй меня так! — прошипел сквозь зубы Арс.       Игра шла хорошо. Мы узнавали много нового друг о друге, бесились, смеялись. Арсений пару раз чуть не убил Серёжу, а Димка летал через диван. Руки Серого были все расцарапаны, так как Арс заставил мыть кота. Моё лицо было разрисовано маркером. Кухня была в ужасном состоянии. Арсений готовил с завязанными глазами. Завтра нас ждёт масштабная уборка. Горло болело, меня заставили кричать на балконе песни Инстасамки. Волосы Арса были синими от гуаши. Димка сидел с кривым макияжем. Матвиенко сидит с красными ногтями. На часах уже за полночь. Следующей жертвой Серёжи стал я. Услышав на свой вопрос «Действие», я очень боялся это говорить, он скривил довольную гримасу. Я заподозрил неладное. — засоситесь с Арсюхой!