expellet vos rabidus

– И закончить сегодняшний приём я хочу утверждением – я очень рад был видеть Вас здесь. Пожилой японец снял очки, потёр переносицу и, подслеповато прищурившись, посмотрел на Акутагаву. – Вы должны понимать, что тот стресс, который Вы испытываете на.. кхм.. работе.. Акутагава скользнул глазами за спину врача и посмотрел на листья большого раскидистого растения – Алоказия.. – всплыло в голове. Перевёл взгляд в сторону окна – в солнечном луче танцевали былинки. Они двигались хаотично, при этом будто завораживали, успокаивали. У окна на бежевой стене репродукция картины Яёи Кусамы «Тыква»*. Выбор картины Акутагаву смутил, потому что вместо того, чтобы настроить пациента позитивно, она скорее.. возмущала сознание. Повторяющиеся линии и приверженность художницы горошкам разных форм резали глаза – Акутагаве картина не понравилась, и он, моргнув, вернулся в реальность. – .. и я имею смелость порекомендовать Вам приём этих таблеток.. Акутагава весь подобрался. Ему не хотелось принимать таблетки. Он и здесь-то оказался случайно – Гин поставила перед фактом, что записала его к психотерапевту, клятвенно обещая, что разговор-то плановый. То, что Гин обвела его вокруг пальца, Акутагава понял сразу. Как только врач поставленным голосом стал задавать вопросы, Акутагава всё понял. Часа было достаточно профессионалу, чтобы вызнать и про бессонницу, и про настроение, а в конце приёма он вытащил из мафиози и.. страшное! ужасное! ужасно-ужасное, на самом деле, – внедрение в его жизнь напарника. Недонапарника – как мысленно он называл оборотня, мстительно ухмыляясь сам себе. Их «сотрудничество» и довело его до такого состояния, что как только до него дошло, что разговор с врачом далеко не плановый, Акутагава не вскочил, рассекая направо и налево Расёмоном наголо, а остался, в глубине души надеясь, что врач ему сможет помочь. – Как только вы почувствуете, что готовы сорваться – просто примите таблетку. Это современная разработка японских учёных. Лекарство способно снизить уровень тревоги, нормализовать качество сна, улучшить настроение и вернуть работоспособность. Акутагава внимательно смотрел на пластиковую бутылочку, зажатую в узловатых пальцах врача. Ему было сомнительно, что вот эта малюсенькая таблеточка сможет остановить лавину раздражения, накрывающую его, Акутагаву, с головой, как только Тигр выдаёт какую-нибудь дикость. Вытворяет какую-нибудь дикость. Втягивает его в какую-нибудь дикость.. – .. также важно, чтобы Вы понимали, что некоторые препараты действительно улучшают нейропластичность – восстанавливают утраченные нейронные связи, создают новые – на практике только приёма лекарств зачастую недостаточно. Требуется как минимум психокоррекционная работа, а лучше полноценный курс психотерапии.. Акутагава болезненно поморщился: – Я согласен. Два раза в неделю меня устроит. Врач, откинувшись на спинку кресла, удовлетворённо выдохнул. Этого человека на свои приёмы он мечтал заполучить очень давно. _________________________ *Яёи Кусама (яп. 草間 彌生) – японская художница, прославившаяся своей одержимостью горошком и повторяющимися узорами. Её основные творческие концепции – это ритмичность, смелость и яркость. (рекомендую ознакомится с её картинами! Очень необычно!)

***

Честно, Ацуши его боялся. Боялся до ужаса. До умопомрачения. На уровне инстинктов. – Я же согласен работать с ним.. я же не отказываюсь!.. Тигр стыдливо опустил голову. Он много раз просил Куникиду предупреждать о миссиях и внеплановых встречах намного (намного) заранее. Чтобы успеть приготовиться. Морально. Дазай на эти просьбы шептал что-то на ухо Доппо, тот открывал Идеал, черкал пару строк, смотрел строго поверх металлической дужки очков и, подозрительно хмыкнув, загадочно кивал Дазаю, который раз за разом вбивал в Тигра новые истины: – Ты не должен бояться встречи с ним, Накаджима. Он – твой напарник. Вместе вы – самое мощное оружие Йокогамы. И только от тебя.. – Дазай сделал серьёзное лицо, вот теперь на самом деле испугав Ацуши, и ткнул в него пальцем, – только от тебя зависит, куда это оружие повернёт. Это твой долг, Ацуши. Приободрённый добрым словом, оборотень кивнул, чувствуя крупицы уверенности, зарождавшиеся в сознании: они ОРУЖИЕ! ОНИ – оружие. Только вместе – они оружие.. Дазай настырно продолжал, хитро улыбаясь тонкими губами: – Давай, вспомни бой против Гончарова! По плечам Ацуши побежали мурашки, а сердце сорвалось вниз и забилось где-то в районе межреберья, обдав нутро жаркой волной. – Что ты почувствовал, когда Акутагава отдал тебе Расёмона? – не унимался разошедшийся семпай. Такого рода вопросы Дазай раньше не задавал. Ацуши на секунду задумался и, облизнув пересохшие губы, честно ответил: – Силу. Невероятную силу и мощь! Дазай одобрительно кивнул и махнул руками, заставляя продолжать. – Когда Расёмон обвил мои бёдра и икры, я почувствовал такое могущество.. Мои когти стали алмазами! Внутри головы я слышал, как Акутагава командовал объединённой способностью, и я.. я.. с удовольствием подчинялся.. Ацуши описывал свои ощущения честно и очень воодушевленно. Всё, что он испытал, стоя на тентаклях чужой способности, было.. невероятным! чрезмерным. Он совершенно не обманывал Дазая, говоря о мощи, силе и чувстве всемогущества. Он просто недоговаривал. Умалчивал разумно, что кроме вибрирующей в нервах вседозволенности в тот странный момент он почувствовал лёгкое и мягкое томление в паху. Что позже, в общежитии, стоя под слабыми струями полутёплой воды, он сбрасывал напряжение, двигая кистью, вспоминая тяжесть чёрной материи, хранящей в себе Расёмона. – Вот и вспомни эту мощь! Голос Дазая вывел его из шального тумана. – Ты часть той силы! Часть той мощи! Без тебя он никак! Ацуши, воодушевлённый, кивнул. – Расположи хозяина Расёмона к себе! Ацуши, от одной этой фразы растерявший предыдущий запал, резко спросил: – А разве это возможно? Дазай замолчал, окинул сначала Ацуши, а потом и себя самодовольным взглядом. Потом, выпрямившись, выкрикнул: – Скажи: еgo non expellam te insanis! Ацуши вытаращил глаза и послушно попробовал повторить: – Ego non expellam te insanis.. Дазай засмеялся, услышав выговор кохая. – Давай ещё раз! Ego non expellam te insanis!! Уверенней! Ацуши глотнул воздуха и гаркнул: – Ego non expellam te insanis!! Дазай счастливо засмеялся и, потрясая над головой кулаками, запел: – Ego non expellam te insanis, еgo non expellam te insanis.. Ацуши хмыкнул, чувствуя распирающее чувство в районе сердца. Всё-таки хороший у него семпай! Так поддерживает! Поэтому, глянув на развесёлого Дазая, он ещё раз громко выкрикнул: – Ego non expellam te insanis!! Дазай, тут же успокоившись, кивнул: – Вот таким ты должен быть всегда. Запомни это чувство. Ты сильный и мощный! Ты можешь обуздать и приручить его! Ацуши искренне улыбнулся и кивнул, заправляя выпавшую чёлку. Дазай ещё раз оглядел кохая, хлопнул двумя руками по ацушиным плечам и, сжав их сильнее, чем требовалось, серьёзно посмотрел на Ацуши: – Ego non expellam te insanis.. Ацуши завороженно посмотрел в расширенные зрачки семпая, который вдруг улыбнулся и, отпустив плечи ученика, развернулся и пошёл к выходу: – Сенсей! Дазай замер, схватившись за дверную ручку. – А что значат эти слова? Что значит "Ego non expellam te insanis"?? Учитель обернулся и хмыкнул, выгибая бровь: – Это латынь, Тигр. Переводится, как: я сведу тебя с ума. Вышел он, негромко хлопнув дверью. Я сведу тебя с ума.