expellet vos rabidus

– Сегодня именно ты несёшь документы с разработками новой миссии.. Ацуши, подпрыгнув, радостно кивнул, предвкушая приятную прогулку по весенней Йокогаме. И пусть это не какое-то интересное задание, полное романтической опасности, Ацуши всё равно очень обрадовался. – .. и отнесёшь ты бумаги прямо в Порт.. Радости в Ацуши поубавилось. Если к встречам на нейтральной территории с информаторами портовой мафии он более менее привык, то от мысли вторгнуться – даже санкционированно – на территорию противника (как ни крути противник и есть!) ему стало не по себе. Но он согласно кивнул, стараясь незаметно вытереть моментально вспотевшие ладошки о тёмную шершавую ткань брюк. Семпай, конечно, заметил пусть незначительное, но изменение в настроении ученика. Поэтому, поймав взгляд Тигра, Дазай уверенно проговорил: – Мы обсуждали это с тобой. Ты сильный и мощный, ты вполне спокойно можешь пойти в Порт и отдать бумаги.. Ацуши, купаясь в похвале, гордо приподнял голову, несмело улыбнулся и сжал кулаки: – Я и не боюсь! Я спокойно иду в Порт и отдаю бумаги информатору.. Дазай ухмыльнулся: – .. идёшь и отдаешь бумаги.. Веселясь, Ацуши подхватил: – .. иду. Вообще не сомневаясь! И отдаю бумаги! Дазай хитро прищурил карие глаза: – .. Акутагаве! Ацуши, приоткрывший было рот в попытке продолжить весёлую словесную игру, немо вытаращился на учителя. Его будто ледяной водой окатило. Он пару раз глупо мигнул, открыл-закрыл рот и в конце концов негромко мявкнул, поникнув головой. Чувство тошноты поднялось откуда-то из живота и застряло в горле противным комом. Ну, очень он не хотел идти на встречу с Акутагавой. Вот как одно только имя могло испортить всё настроение? Вот что за человек этот Акутагава? Плохой человек. Плохой-плохой человек. И страшный. Он сглотнул, стараясь, протолкнуть комок, но безуспешно. – Помни: еgo non expellam te insanis.. Ацуши вздохнул и послушно повторил: – .. я сведу тебя с ума, – потом подумал и добавил, – и приручу! Сжал кулаки, прикрыл глаза, собираясь внутренними силами, и протянул руку, чтобы принять бумаги.

***

Эффект от принятой утром таблетки Акутагава ощутил уже к полудню. Во время разведывательного задания Портовой мафии он чувствовал себя абсолютно спокойным, и спокойствие это, глубокое, монументальное, не сошло на нет, даже когда его до обидного глупо раскрыли и несильно ранили. Он, прижимая рукой раненый бок, появился в офисе – даже обнадёживающе улыбнулся Хигучи, чуть ли не до смерти напугав её своим "успокаивающим" оскалом – и, скинув ботинки, направился в ванную комнату, соединённую с его рабочим кабинетом, чтобы оценить масштабы повреждения. Даже тогда он не нервничал, не переживал, плывя по волнам медикаментозного умиротворения. Пока он снимал плащ, пока расстегивал испорченную рубашку, в его свободной – и от этого очень лёгкой – от переживаний голове мелькнула мысль, что вещь придётся выбросить.. Раньше в подобных случаях он неизменно ярился, потому что сорочки он покупал дорогие. А сегодня он лишь слегка ухмыльнулся, распахивая ткань. Разглядывая своё тело в зеркале, он тихо, в себя, порадовался тому, что ранение было несерьёзное. Он уже расстегнул и приспустил брюки, позволив им повиснуть на тазовых косточках, потянулся к шкафчику над зеркалом, где держал аптечку для таких случаев, как услышал в кабинете шум. Не отвлекаясь, потому что знал, что верная Хигучи никого не пустит, он, приподняв ткань, зацепил уголок рубашки зубами. Шум не только не прекратился, но и стал нарастать, приближаясь к двери ванной комнаты. Он расслышал возмущенное: к нему нельзя! и что-то типа: занят.. от помощницы, когда дверь распахнулась. Удивлённый вторжением, Акутагава повернул голову к входу в тот самый момент, когда в дверном проёме появился оборотень. Раскрасневшийся, с всклокоченными волосами, он шипел на рассерженную Хигучи и потрясал скомканными крепкой хваткой бумагами. Увидев Акутагаву, Тигр остановился, поражённо вытаращился на него – стоящего с рубашкой в зубах – а потом ринулся к Акутагаве, вырываясь из удерживающих его цепких пальцев помощницы, и завопил: – Отпустите меня! – куда-то за спину, а потом и ему, – Акутагава! Он двинулся ближе к изумлённому Акутагаве. Который, так и стоял, держа уголок ткани в зубах, с распахнутой ширинкой. – Акутагава! Документы! Я принёс.. Как вдруг.. *** Если пропуск в Портовую мафию на сегодня у Ацуши был, то пропуск лично к Акутагаве у настойчиво оберегающей его Хигучи пришлось вырывать чуть ли не зубами. Буквально. Рассчитывая на внезапность, он бодро рванул в сторону маленькой ванной, намереваясь побыстрее покончить с сегодняшним заданием и вернуть, наконец, себе утраченное данным заданием душевное спокойствие. Повторяя про себя: свести с ума, приручить, он пронёсся ураганчиком до двери ванной и проскочил в приоткрытую дверь, когда помощница мафиози его схватила за руку. Но Ацуши уже было не остановить. Он ворвался в ванную и ошеломлённо замер, потому что Акутагава стоял с расстёгнутыми брюками и в распахнутой сорочке, кончик которой был зажат во рту. Ацуши мигнул, сжал документы сильнее и дёрнулся, крикнув: – Отпустите меня! – это предназначалось Хигучи, а потом и неподвижному мафиози, – Акутагава! Он рванул к напарнику: – Акутагава! Документы! Я принёс.. И в момент, когда он почти добрался до цели, смешно хлопающей глазами, Хигучи использовала последнюю попытку остановить его – она дёрнула его за длиннющий, вечно втягивающий его, Тигра, в подобные неприятности ремень.. Запутавшись в ногах, он полетел всем телом на кафель. Но, видимо, тигриная сущность не позволила ему поцеловаться с полом – взмахнув руками и роняя по всей ванной комнате исписанные листы, оборотень схватился за то, до чего смог дотянуться – пояс брюк Акутагавы. Если бы тот был застёгнут, то возможно выдержал бы вес парня, но.. не удержавшись и смешно вскрикнув, Тигр начал заваливаться, скользнув кистями рук прямо в чужие штанины и открыв от удивления рот. Он уже почти слышал звук, с которым клацнут его зубы о кафель при падении, как ощутил, что, прихватив брюки, свалился к ногам Акутагавы, упираясь лбом чуть выше чужих коленей. А не клацнули зубы потому, что в момент падения они, зубы, как-то непроизвольно вцепились в коленную чашечку мафиози.. заставив того совершенно по-девчачьи пискнуть. Хигучи коротко взвизгнула и, прикрыв глаза ладошками, вылетела из ванной. В абсолютной тишине комнаты Акутагава, осознав в каком положении они очутились, громко выдохнул и, не выпуская рубашки из зубов, перевёл взгляд на замершего у его ног оборотня, вцепившегося в его спущенные брюки руками и в коленную чашечку – зубами. Изумление, как-то быстро расправившись с волшебным свойством таблеток, начало неизбежно превращаться сначала в негодование.. *** Ацуши, уткнувшийся в голые худые колени напарника замер, будто олень перед фарами, боясь пошевелиться. Он сам не понял, как оказался прижат к обнаженным акутагавиным ногам, а его пальцы сжимали вместо нужных бумаг чёрную дорогую ткань брюк. Он зажмурился, вспоминая как мантру слова Дазая, – сила и мощь, ты сила и мощь – подобрался, очень аккуратно отцепил зубы от чужого колена и медленно начал поднимать голову, отмечая бледную кожу бедер, а потом и вовсе наткнулся глазами на выпуклость, обтянутую чёрной тканью нижнего белья.. Тигр крупно вздрогнул, сглотнул и тихонько выпустил воздух носом, буквально заставляя себя поднять глаза выше. Ошарашенный – ещё бы! – мафиози смотрел, не мигая, прямо на него. Рот его от удивления приоткрылся, кончик сорочки выпал, спланировав прямо на лоб Ацуши. Который настолько боялся пошевелиться, что постарался не отводить взгляда от напарника, будто мафиози – бешеный пёс (какая ирония! бешеный пёс портовой мафии, будто бешеный пёс), что кинется и вопьётся зубами прямо в незащищённое горло. Но портовый пёс не нападал. Так же стоял, не шевелясь и не сводя глаз с Тигра. Ацуши, в голове которого вдруг всплыл наказ Дазая, как послушный ученик, пискнул: – .. мощь.. Брови Акутагавы взлетели вверх, а в глазах мелькнуло непонимание. Поэтому, чтобы донести до напарника.. сам он уже не понимал, что хотел донести, Ацуши собрался духом и, глядя снизу вверх, гаркнул громче: – .. сила! Акутагава вздрогнул. Моргнул и скосил глаза на ацушины руки, застрявшие в его брюках и до сих пор прижимающие их к полу. Ацуши, сидя у ног напарника и продолжая глядеть на него снизу, сипло коротко вздохнул и снова попытался сказать, правда, с чего-то вдруг немного заикаясь: – с-сила и мощь.. Рас-сёмон, Гончаров.. Он сильно дёрнулся, потащив руками ткань, заставляя Акутагаву поехать ногами по гладкому кафелю пола. Не отводя взгляда от ошалевшего напарника, Ацуши пошарил по полу в поисках нужных бумаг, ощущая – куда не ткнись – ткань брюк, как назло постоянно попадающихся под ладони. Почему его заело на моменте, когда он был в плаще Расёмона, а Акутагава командовал объединенной способностью – он искренне не соображал. Но отчего-то именно это воспоминание стало его якорем, не позволяющим прямо сейчас провалиться в паническое безумие. Всё, последний раз.. – решил он сам для себя продолжить начатое предложение.. – или сейчас или он меня прибьёт.. – к-когда ты был во мне.. При этих словах глаза Акутагавы стали ещё больше, он завороженно осмотрел скрюченного у его ног Тигра, остановив взгляд на выпяченной заднице, и прохрипел: – ..ч-что??.. Ацуши вдруг понял, что вылетело из его рта и, резко покраснев щеками, шеей и даже плечами, он опустил глаза, принимая безоговорочное поражение. О, Господи.. Тихо-тихо – скорее, для себя – чем для Акутагавы он пропищал: – Ego non expellam te insanis.. Акутагава где-то над ним молчал. В следующий момент Ацуши каким-то внутренним радаром, настроенным на настроение мафиози, почувствовал расползающееся по комнате акутагавино недовольство. А когда от напарника его пошли ощутимые буквально кожей волны негодования, Ацуши понял: пора выбираться. Он разжал непослушные пальцы, попытался встать, но стукнулся лбом о колени Акутагавы и отшатнулся. Вздохнул, стараясь не смотреть на след от его собственного укуса на правой коленке. Сделал ещё одну попытку приподняться, и в этот раз упёрся макушкой в чужой пах.. Он буквально макушкой почувствовал чужие.. Ооо!... Этого контакта вынести он уже не мог. Это стало последней каплей. С не пойми откуда взявшимися силами, он резво вскочил на непослушные, немного затекшие от неудобного положения конечности, и замер прямо напротив разгневанного Акутагавы: – Ego.. тьфу! Бумаги на миссию.. Он оглянулся. Помятые материалы ворохом лежали на полу ванной. Он снова посмотрел на Акутагаву и перед тем как рвануть к выходу, решил всё-таки расставить точки над ё: гордо поднял голову и надменно произнёс: – Мощь! Сведу! И приручу с ума! Развернулся и выскочил из ванной, словно ему хвост подожгли, оставив Акутагаву со спущенными штанами, укусом и испорченным настроением посреди разбросанных документов. *** Тигр шмыгнул за дверь. Акутагава, пытаясь осилить смысл последних слов оборотня, рассеяно оглянулся, а потом посмотрел на себя – всклокоченного, с горящими щеками и непроизвольно дёргающимся глазом – в зеркало. Успокоительного морока от таблеток как ни бывало.. Раздражение и возмущение от произошедшего, возникшее в момент, когда Тигр валялся у его ног и никак не вставал, мощной волной разлилось по его телу. Уже прилично – привычно – возбуждённо-разозлённый, он, не обращая внимания на ранение, энергично наклонился, резко подтянул брюки и нервно пропустил пуговку в прорезь петли. Потом, засунув руку в карман брюк, он нащупал небольшой коричневый тубус с таблетками и сжал их изо всех сил. Через мгновенье прямо в кармане он щёлкнул крышечкой и, вытащив сразу две таблетки, закинул их в рот. Кажется, когда-нибудь я его убью