expellet vos rabidus

– И вот представляешь, не успел я выйти из твоего дома.. Джинко развалился на диване, закинув руки за голову и покачивая ступнёй в ярко-красном носке. Акутагава сидел чуть в стороне на стуле. Он уже дописывал иероглиф, когда раздался звонок в дверь. Каково же было его удивление, когда за дверью обнаружился оборотень. Который позавчера так и не появился. Акутагава – который был очень зол на Тигра – почти закрыл дверь перед тигриным носом, но шустрый оборотень успел вставить в зазор носок ботинка, и, толкнув створку, сам – без приглашения – ввалился в его квартиру. А теперь он, растянувшись на диване – том самом – рассказывал. Почему не пришёл. Акутагава зажал кисть зубами, стараясь не выглядеть недовольным. Не то, чтобы Акутагава тогда прям ждал дурака. На самом деле к исходу того дня, будучи на нервах, он довёл себя до такого состояния, что даже порадовался, что оборотень проигнорировал приглашение. – Позвонил Куникида.. – продолжил невозмутимый оборотень, – и срочно вызвал в агентство.. Акутагава смотрел на оборотня, так и не выпустив кисточку из рук. Он прослушал начало истории, полностью занятый своими мыслями. Сейчас ему очень хотелось спросить, зачем он пришёл? Чего он хочет от него, Акутагавы? Как можно обозначить теперь их взаимоотношения? Что теперь?.. Именно эти вопросы мучали Акутагаву последние 48 часов. И ему очень хотелось задать их оборотню. Который как ни в чём ни бывало, рассказывал.. – А у меня в пакете эта дурацкая рубашка.. – он стрельнул хитрыми глазами в Акутагаву и продолжил: – и не то, что бы мне было её жалко, кста-а-ти.. ты в курсе, что рядом с твоим домом есть магазин, в котором продают рами? Акутагава отрицательно мотнул головой, глядя в двуцветные глаза. – Я как увидел, ещё подумал, что мне можно купить отрез, а в ателье.. Акутагава не выдержал, почувствовав отголоски зарождающегося раздражения: – При чём здесь это? Джинко глупо моргнул, прежде чем ответить: – А, ну да.. – он почесал нос, – увлёкся.. Акутагава нервно откинулся на спинку стула. – Позвонил мне Куникида и попросил срочно – прям очень срочно – приехать в офис. Потому что Кенджи..Ты ведь знаешь Кенджи? Акутагава кивнул, с трудом припоминая деревенщину в соломенной шляпе. – Кенджи из деревни. Он уезжал в деревню, потому что там требовалась помощь. Кстати! – Джинко резко сел и зачастил с горящими глазами: – У него в хозяйстве корова! Представляешь! Он даже пообещал мне, что как-нибудь пригласит меня к себе, и я посмотрю на корову! Акутагава растерянно нахмурился, упустив мысль Джинко. Даже раздражение поутихло. Каким образом будущая гипотетическая корова относится к тому, почему Джинко не пришёл? Он уже хотел было спросить, но оборотень мечтательно закатил глаза и, сложив руки, приложил их к щекам, наклонил голову и с придыханием произнёс: – Даже обещал мне дать подержать курочку.. Акутагава, недовольно выдохнув носом, оттолкнулся от спинки стула и упёрся локтям в колени: – Какую курочку? Джинко, не меняя выражения лица, томно прошептал: – Какую я выберу.. Чёрненькую. Или серенькую. А может, пегую.. Поутихшая было досада снова вспыхнула в груди. Какие на хрен чёрненькие, серенькие или пегие? Акутагава несдержанно рявкнул: – Ты, может быть, продолжишь уже? Мечтательное выражение лица сползло с тигриной морды. Он подозрительно прищурился, хмыкнул и коротко улыбнулся: – Эх, Акутагава.. Никакой в тебе деревенской романтики! Акутагава раздул ноздри. – Всё-всё, я тебя понял! – Тигр поднял руки, сдаваясь, – в общем, Кенджи понадобилась моя помощь. Он был на одной станции метро, где-то на краю города.. Оборотень вдруг замолчал и с подозрением уставился на Акутагаву. Акутагава снова напрягся. – Если я тебе расскажу, ты никому не доложишь? – заговорщически прошептал оборотень, выгнув светлую бровь. Акутагава отрицательно покачал головой. Тигр кивнул: – В общем, на той станции стала собираться шайка мелких беспризорников.. Он выпрямился, и глаза его загорели: – Ты представляешь себе, сколько подростков живёт на улицах? По данным статистического агентства только в Йокогаме в этом году было зарегистрировано около десяти тысяч.. Акутагава стал закипать. Хотя нет, не просто стал. Натурально закипел! Ну какие к чёрту подростки? Зная оборотня, Акутагава был уверен на сто процентов, что если его не остановить, то тот с наслаждением и смакуя каждую деталь, будет бесконечно долго распространяться на тему беспризорников. И когда закончит про Йокогаму, перекинется на другие города или даже всю Японию. Поэтому, глубоко вздохнув и подавив в себе дикое желание вскочить и стукнуть оборотня по лбу, он постарался спокойно – очень спокойно – вернуть оборотня на основной рассказ: – Джинко, ты говорил про Кенджи! Тигр споткнулся на полуслове: – Ах, да. Прости, куда-то меня занесло. Так вот, – он снова откинулся на диван и закинул одну ногу на другую, снова замотав ступнёй, – они повадились откручивать гайки, который держат рельсы. А гайки эти они использовали как удила, чтобы рыбачить.. Тигр рассказывал. Про каких-то детей. Про какие-то рельсы. Гайки.. А Акутагава раздражался всё больше. Дурацкая история обрастала какими-то новыми и совершенно ненужными подробностями. И будь он трижды проклят, если это очень напоминало, как оборотень раньше заговаривал его, выводя из себя.. – .. знаешь? Акутагава вынырнул из своих мыслей – кое-что подозревающих мыслей – и вопросительно уставился на оборотня: – Что? – Ну, про удила? Акутагава сжал зубы и прошипел, сузив глаза: – Какие удила? Тигр закатил двуцветные глаза: – Ты меня совсем не слушаешь? – Да что слушать-то? Ты мелешь какую-то ерунду, – взвыл, вскакивая Акутагава. – Ничего себе ерунда! Бездомные подростки! – удивился Тигр. Акутагава, который и так был в очень расшатанном эмоциональном состоянии, не выдержал. Долбанный Тигр! Как специально бесит! Он сначала топнул ногой, а потом в два шага подлетел к оборотню. Хотел было пнуть его по качающейся ступне, но промахнулся, попал по ножке дивана и зашипел от боли. Пока он шипел, матерясь и прыгая на одной ноге, оборотень подозрительно сверкнул глазами, неожиданно резко выбросил руку вперёд и, схватив Акутагаву за рубашку, изо всех сил дёрнул его на себя и завалился на диван. Вместе с растерявшимся на мгновенье Акутагавой. Не дав ему опомниться, Джинко обнял его, примостив лапищи свои наглые на заднице, и прижал к себе. Ушибленный мизинец отошёл на второй план. От неожиданности Акутагава так ошалел, что не только не сбросил лапы с себя, но и каким-то чудесным образом сам обнял недонапарника. Который нырнув носом к заалевшему уху прошептал невозможно низким голосом: – Ждал меня? Дыхание горячее защекотало шею, пуская острые искры по коже. Акутагава мотнул головой, отталкивая наглый тигриный нос, приподнял голову и утонул в фиолетовом золоте. – Ещё чего.. – еле выдавил он, погружаясь в глаза напротив по самую маковку. Тигр хрипло засмеялся: – Я, правда, не мог прийти. Куникида действительно вызвал меня на работу. Акутагава только моргал, чувствуя, как ладони стали медленно кружиться по ягодицам. – Так что пришлось ехать. – К Кенджи? Тигр кивнул. А Акутагава с подозрением уставился на Джинко. Ему прям не терпелось узнать, выдумал ли недонапарник историю с удилами. – Ты ведь её выдумал, да? Тигр усмехнулся: – Про беспризорников? Акутагава, не сводя с него глаз, кивнул. – Ну-у, – затянул оборотень, откидывая голову на подлокотник и прижимая Акутагаву ещё крепче, – беспризорников в Йокогаме действительно очень много.. Акутагава всё понял. Зараза всё-таки специально выбесил его! – Придурок, – буркнул он и завертелся, пытаясь выбраться из крепкой хватки. Но оборотень не был бы оборотнем, если бы с ним было так легко и просто. Пока Акутагава не совсем успешно елозил по телу – такому крепкому и горячему – оборотня, тот вроде бы и ослабил давление ладонями, почти позволяя Рюноске выбраться. Но в последний момент, он снова дёрнул Рюноске на себя и, перекатившись, прижал его своим телом к дивану. Какую-то секунду он внимательно смотрел Рюноске в глаза, а потом без предупреждения и разрешения наклонился и поцеловал. Вот так просто! Наклонился и прижался губами к губам. Да не просто прижался. Сразу проник бесстыжим языком в рот Акутагавы. Который, естественно, растерялся от напора и прыти Джинко, но ответил. Да. Вот взял и ответил. Потому что этот поцелуй был ответом на все вопросы, которые его мучили. И которые теперь не нужно было задавать. Потому что сердце в джинковой груди застучало как сумасшедшее. Оно било в рёбра тигриные так сильно, что даже Акутагава, повернувший голову, чтобы оборотню было удобнее его целовать, почувствовал этот безумный стук. Отметающий все его двухдневные сомнения. Оборотень, вылизывающий его рот, уделяющий особое внимание чувствительному нёбу, застонал и разорвал поцелуй с влажным – таким ужасно пошлым и возбуждающим – чмоком. Акутагава, только-только вошедший в раж, сам потянулся за влажными губами. Оборотень успел лишь ухмыльнуться, когда Акутагава впился в губы Джинко. И пока голова ещё работала, собрал остатки покинувших было сил и перевернул их на диване, оказавшись сверху. – Ого, – облизнулся недонапарник, сверкая возбуждёнными глазищами, – вот это мне нравится.. – Бесишь меня.. – зашипел Акутагава, ерзая на оборотне, пытаясь устроиться поудобнее. – Все нервы мне вымотал! Он, уже не задумываясь, зло врезался в губы недонапарника. Сам толкнулся ему в приоткрытый рот. Сам жадно смял рубашку вместе с подтяжками в кулаках. Сам двинул бёдрами, притираясь. Возбуждение прострелило так сильно, что Акутагава даже дёрнулся в поцелуе. Не в силах стерпеть скручивающее сокращение мышц, попытался отодвинуться. Но разве оборотень дал бы?.. Он своими лапищами жадными прижал Акутагаву к себе. Толкаясь в его рот в ответ, кусаясь и рыча. От этого глухого звериного звука, который, казалось, шёл прямо из нутра оборотня, Акутагаву подбросило, а волоски на затылке и руках встопорщились. Акутагава, быстро облизнувшись, сел на Джинко и – да пошло оно всё к чёрту – потянул майку вверх. Оборотень уставился на Акутагаву, словно не веря своему счастью. Глаза его вспыхнули, а зрачок затопил золото, оставив лишь тонкое кольцо. Джинко тоже сел, чуть не свалив Акутагаву с колен, быстро скинул с плеч подтяжки и схватился за пуговицы. Акутагава, скинувший футболку, на секунду пришёл в себя. Ему вдруг стало неудобно. Он сидел на оборотне в одних брюках. На теле тут и там белели шрамы. Такие ужасные. Страшные. Он попытался прикрыться, возбуждение стало отпускать его. Джинко словно понял его состояние. Отцепился от своих мелких непослушных пуговиц и поднял на него глаза. Заметив, что Акутагава неуютно повёл плечами, оборотень вспыхнул, обнял Акутагаву за шею, резко дёрнул к себе и жарко зашептал: – Ты помнишь? Самый красивый.. Он отпустил Акутагаву и моментально появившимися когтями полоснул свою рубашку вдоль оставшихся пуговиц. Скинул её с плеч, обхватив Акутагаву за задницу, дёрнул на себя, позволяя почувствовать своё возбуждение. Акутагавино сердце затрепыхалось. Схлынувшее возбуждение снова поплыло по венам, разгоняя кровь и выжигая всё на своём пути. Казалось, что руки оборотня были повсюду. Они мяли бока, в два счета разделались с пуговичкой на брюках и стянули их с ног. Гладили поясницу и лопатки. Проникали под резинку боксёров и сжимали нагло и собственнически его ягодицы. А Акутагава.. Акутагава плыл. Плыл и млел от прикосновений, от губ настойчивых. От укусов то тут, то там. На месте которых расцветали метки. Как остался без белья он не запомнил. Только когда пальцы оборотня скользнули между ягодиц, он дёрнулся. Никогда ещё и никто не касался его так откровенно. Он, возбуждённый и разморенный ласками и приятным трением, напрягся. Джинко сразу же отлепился от его ключицы, которую он, порыкивая, вылизывал, и поднял расфокусированный взгляд. Акутагава, не готовый идти дальше, застеснялся и отвел взгляд. Недонапарник убрал пальцы, быстро чмокнул его в ямку между ключицами, в кадык и после в челюсть, зашептал: – Понял.. – поцелуй в щёку, – поторопился.. Он мягко накрыл губы Акутагавы и вовлек его в ласковый поцелуй. Акутагава расслабился. Дальше снова были руки и губы. Пальцы с силой сжимали бёдра, оставляя следы, зубы метили бледную кожу, распаляя всё больше и больше. Язык вырисовывал немыслимые узоры везде, куда мог проникнуть. И Акутагава снова поплыл. Плыл, принимая ласки. Плыл, выгибаясь в пояснице, подставляясь под требовательные ласки. И сам щедро дарил. Трогал, гладил, сжимал. Целовал и лизал. Когда Тигр схватил его за руку и потянул их ладони между телами, Акутагава лишь привстал с оборотня, не собираясь отказываться от удовольствия. Которое он уже испытал однажды. В руках оборотня. Ну, или в губах. Не принципиально. Хотя нет. Эти губы.. О-о-о.. В общем, отказывать себе в удовольствии он не собирался. А оборотень под ним ёрзал и мычал. Дёргал бёдрами, кода Акутагава смело сжимал их члены вместе и двигал рукой. Воздух вокруг них словно наэлектризовался. Того и гляди молнией шибанёт. Но било только Акутагаву. Било крупной дрожью от горячих ладоней. От хаотичных движений. От немыслимо напряжённых мышц. Тигр метался, выгибаясь в пояснице и толкаясь в их кулаки. Ещё несколько беспорядочных движений, и Акутагава почувствовал, как внутри всё завибрировало, натянуло канатами. Он приподнялся, поймал потерянный взгляд оборотня, облизнулся и впился в уже искусанные им самим губы. Тигр гортанно застонал, а когда стон перешёл в знакомое рычание, Акутагава вздрогнул, ощутив, как по спине прошла мелкая дрожь, собралась в пояснице, а после, распустившись горячим цветком, вспыхнула, прокатившись колкой волной по телу, выкручивая мышцы живота и ослепляя сознание. Когда он кончал, Тигр под ним тоже напрягся, дёрнул бёдрами и, выгнув шею, громко зарычал. Акутагава рухнул на оборотня, ощущая на пальцах горячие капли и рвано дыша. Каждая мышца в его теле сладко ныла. Он прикрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. Рёбрами своими он чувствовал бешеный стук джинкова сердца. Акутагава лениво улыбнулся, когда почувствовал в своих волосах пальцы. – Нам нужно в душ, – прохрипел оборотень спустя какое-то время. – Угу. – Мы все липкие. – Угу. – Повторим как-нибудь.. Акутагава снова угукнул, и только когда оборотень засмеялся, он понял, что тот его подловил. – Придурок, – только и смог выговорить Рюноске.

***

Акутагава постучался и приоткрыл дверь. Врач улыбнулся ему, отложил ручку и откинулся на спинку кресла. Акутагава прошёл и опустился на место пациента, закинув ногу на ногу. Тыква нагло подмигивала ему со стены, напоминая кое-чьи наглые глазищи. Акутагава, расправляя складки плаща, улыбнулся про себя. – Не ожидал. Вас давно не было.. – пожилой доктор положил подбородок на скрещенные пальцы. – Я по делу. Акутагава оторвал взгляд от Тыквы и посмотрел на врача. – Я хочу купить у вас эту картину. Доктор как будто даже не удивился. Даже бровью не повёл. И Акутагава, такой весь из себя деловой, продолжил: – Сколько она стоит? Врач улыбнулся: – Я не могу её вам продать. Акутагава в принципе этого и ожидал: – Я заплачу любые деньги. Врач отрицательно повёл головой, внимательно глядя прямо в глаза Акутагавы. Акутагава раздражённо раздул ноздри. Что, конечно, не укрылось от умного проницательного взгляда доктора. – Почему? Врач улыбнулся: – Она мне не принадлежит. Её выкупили месяц назад. А вот это неожиданно.. Акутагава поджал губы: – Кто? – Одна девушка. Она сказала, что эта картина напоминает ей кое-чьи глаза. Та-а-к.. Акутагава напрягся. Какого хрена? Чьи глаза? Уж не Джинко ли? И что это вообще за девушка?? А то мало ему Кёки, живущей с оборотнем в одной комнате! Блядь. Ну вот, пожалуйста! Как только вспомнит про это, непременно начинает злиться. Он наклонился над столом и искренне понадеялся, что его голос прозвучит ровно: – Какая девушка? Н-да. Раздражения скрыть не удалось. Доктор секунду посмотрел на него, прежде чем сдать нахалку: – Ваша сестра. Акутагава вскочил, полыхая глазами: – Знаете, что?! Врач, не испугавшись, казалось, ни на секунду, наклонился к ящику стола, открыл его и выудил из недр знакомый тубус. Акутагава замолчал и сел, таращась на коробочку. Доктор подвинул её ближе к Рюноске. – Мне это не нужно, – покачал он головой, отодвигая от себя таблетки. – Берите-берите, – врач настойчиво толкнул коробочку снова к Акутагаве. – Нет, – твёрдо ответил Рюноске. – Берите, – доктор коротко улыбнулся,– здесь витамины. Акутагава раскрыл рот от удивления. Потом в его голове что-то щёлкнуло. Он подозрительно уставился на слишком довольное лицо собеседника: – Как давно я пью витамины вместо таблеток? Врач пожал плечами. – Как давно? – подозрительно спокойно переспросил Рюноске, опускаясь в кресло. – Месяца три. Акутагава длинно выдохнул. – Вы можете гордиться собой, – заговорил врач, – вы такую работу над собой проделали, сами научились.. – Вы не боитесь, что я вас убью? – Расёмон лениво показался из плаща. – Нет. – Врач уверенно покачал головой и продолжил: – Вы не убиваете уже три недели. Акутагава поджал губы и снова вскочил с кресла: – Знаете, что! Он развернулся и, бросив прощальный взгляд на Тыкву, в три шага очутился у двери и схватился за ручку. Потом вдруг резко обернулся, подошёл чеканя шаг к столу, с совершенно независимым видом взял таблетки – витамины! чтоб их– и снова пошёл на выход. Когда за мафиози закрылась дверь, доктор выдохнул. Он ни капельки не испугался. На самом деле он был в ужасе. Откинуашись на спинку кресла, он прикрыл глаза. Потёр грудь, чтобы успокоить расшалившееся сердце. Прежде чем встать и снять картину со стены – утром ящерица звонила и просила приготовить тыкву к вечеру – он подумал, что ему пора в отпуск.

***

– Отдай мне картину! Акутагава, даже дверь не закрыв, с порога обозначил цель визита. Гин удивлённо распахнула глаза. – Вот только не надо говорить, что не понимаешь, о чём я! – прошипел раздражённый донельзя Рюноске. Только посмотрите на эту актрису! Гин засмеялась и, кивнув Рюноске, пошла вглубь квартиры. Акутагава скинул ботинки и последовал за сестрой. Тыква, прислонённая к стене, нашлась в гостиной. Акутагава аккуратно поднял картину, не говоря ни слова, развернулся и двинулся в прихожую, игнорируя ехидный взгляд Гин. – Спасибо, дорогая сестра, что позаботилась и купила такую замечательную картину, – ёрничая, шепелявила Гин, пока он обувался. – Спасибо, – буркнул Акутагава, выпрямляясь. Гин вдруг сделала серьёзное лицо: – Он хороший. – Акутагава вскинул на неё удивлённый взгляд. – Если ты обидишь его, я тебя прибью. Да когда это они так спелись?! – Без тебя разберусь. Гин закатила глаза: – Знаю я, как ты разберёшься! Опять надумаешь там всякого плохого о себе. Акутагава подхватил Тыкву и посмотрел прямо в глаза сестре: – Я буду стараться.. Не дождавшись реакции Гин, он вышел и закрыл за собой дверь. Я буду очень стараться..