Терпение — добродетель

Возможность заходить в гости к Изуку успокоила Кацуки лишь на какое-то время. Со временем и этого стало становиться мало. Всё чаще и чаще Бакуго посещало странное беспокойство, которое мешало ему сосредоточиться на повседневной жизни и заниматься своими обычными делами. Кацуки никак не мог перестать думать о том, что задрот может каким-то образом подвергнуть себя опасности, если будет не на виду у Кацуки. Изуку, разумеется, выглядел как парень, который вполне может постоять за себя – это глупо было отрицать. Но ведь это только на первый взгляд! Если он настолько безответственно относится к собственной квартире, чтобы оставлять нараспашку балкон, через который бог знает кто может к нему забраться, то может статься, что он не менее беспечен и в обычной жизни? В конце концов район, в котором они живут, далеко не самый благополучный и вокруг целые толпы всякого сброда, который только и думает, как бы нажиться на ближнем или еще хуже. Черт, о чем может идти речь, если новости то и дело докладывали об очередной жертве местного убийцы, к которому жители окрестных домов по какой-то непонятной Кацуки причине относились как к легкому неудобству, а полиция – как к расхожей байке, несмотря на наличие вполне себе материальных и реальных трупов. И так, каждый раз, когда задрот покидал своё жилище, Кацуки охватывала тревога. "Что если Изуку встретит на пути каких-нибудь грабителей?" – думал Кацуки, наблюдая за быстро удаляющейся широкоплечей фигурой. Или, что еще хуже, что если он увидит ограбление и его желающая всем помочь задница решит вмешаться? Учитывая, как Деку ведет себя с окружающими, он скорее всего дважды не подумает о своей безопасности, если речь будет идти о чужой жизни. Или что если Деку зазевается на улице и не заметит машину, резко выскакивающую из-за поворота? Кацуки не раз приходилось наблюдать, как Изуку, увлеченный какой-то идеей, переставал обращать внимание на окружение, глядя на него этими своими восхитительно зелеными глазами, в которых вспыхивали звезды и которые так и манили Кацуки придвинуться ближе и… Бакуго мотнул головой, чувствуя, что вновь отвлекся от главного: Изуку был самым что ни на есть Деку и если он не мог позаботиться о себе, Кацуки просто необходимо было присмотреть за ним. Итак, он решил время от времени провожать парня. Не следить. Определенно, это не было слежкой. Кацуки даже почти не прятался! Да, у него были прикрыты волосы, и одежда полностью отличалась от той, которую он носил в обычной жизни, но он просто не хотел смущать Деку. Изуку, в конце концов, стало бы чертовский стыдно, если бы он случайно наткнулся на Кацуки и тому пришлось бы объяснять, сколько хлопот ему доставляет глупый Деку. Особенно когда за ним, черт его побери, было так тяжело уследить! В первые несколько раз Кацуки просто банально потерял его в толпе! Изуку просто скользнул в густой поток людей – и словно провалился под землю: сколько Кацуки не пытался, он так и не смог его потом найти. Либо он начинал петлять по улицам этого вшивого района, будто блятский мартовский заяц, выбирая каждый раз совершенно новые и неожиданные маршруты, чередуя заполненные людьми улицы с совершенно безлюдными переулками: и если в первых Кацуки мог банально потерять его, как это случалось ранее, то во втором случае ему приходилось резко терять дистанцию, потому что посреди пустой улицы он выделялся так же отчетливо, как блятский фонарный столб, и каким бы идиотом Деку ни был, всегда была вероятность, что он каким-то образом узнает потом Кацуки. Да и вообще Изуку начинал по какой-то причине становиться каким-то излишне нервным на улицах. Он то и дело хмурился, озирался по сторонам, временами останавливался прямо посреди дороги и начинал настороженно оглядываться, что только усиливало беспокойство Кацуки. Может задроту удалось заметить то, что не видел он? Черт, может за Изуку уже следил какой-то стремный незнакомец?! Однако, к его большому сожалению, в конце концов, Кацуки пришлось отказаться от попыток присмотреть за Деку таким образом, ограничившись тем, что он время от времени заглядывал в квартиру задрота, чтобы проверить, всё ли там в порядке. И вероятно, именно из-за неудачи с попытками проводить Изуку, Кацуки всё чаще стал задумываться о том, каково было бы оказаться в этой самой квартире, когда Изуку будет дома. Ночью, разумеется, когда мужчина будет спать. На данном этапе он скорее всего пока не был готов увидеть Кацуки у себя в квартире без приглашения. "Пока", – думает Кацуки. И стоит только этой мысли засесть в его сознании, она уже не дает ему больше покоя. Интересно, насколько глубокий сон у Деку? Насколько далеко Кацуки сможет зайти, прежде чем Изуку проснется? Интересно, как много вещей он успеет себе позволить? Воображение Кацуки заполняли различные картины – от самых невинных до самых непристойных. В одних он просто лежал рядом со спящим Изуку, прижимая к себе его податливое тело, купаясь в его запахе и тепле. В других он заходил дальше – о, намного-намного дальше. В его самых смелых мечтах Изуку даже просыпался от того, чем Кацуки занимался с ним во сне, и с радостью присоединялся к происходящему, но что-то подсказывало Кацуки, что рассчитывать на такой сценарий стоит в последнюю очередь: по крайней мере пока они с Изуку не сблизятся в достаточной степени. В конце концов, случай представляется сам собой – Кацуки просто не остается другого выбора, кроме как сделать это: проникнуть в квартиру Деку, когда он находится внутри. У него есть довольно уважительная причина! Почти случайно он успевает заметить через глазок входной двери, как Деку возвращается домой, будучи изрядно навеселе. И, конечно, Кацуки волнуется! Ему просто нужно посмотреть, всё ли хорошо с Изуку, учитывая, каким пьяным он к себе вернулся. Вдруг он завалится спать на спину, почувствует тошноту и захлебнется в собственной рвоте? Вдруг обо что-нибудь ударится, упадет и не сможет встать? Вдруг его ударит током, и никого не будет рядом, чтобы помочь?! Кацуки должен приглядеть за неуклюжим идиотом. На этот раз он едва не срывается, перелезая через балкон. Он винит в этом собственный стояк. Возможно, стоило немного облегчить своё состояние, прежде чем выполнять опасные трюки. Здесь, конечно, недостаточно высоко, чтобы серьезно покалечиться, но падение с третьего этажа – штука не особо приятная. Да еще потом, если не сможет объяснить, что он такого делал перед тем, как упал, у Деку могут возникнуть ненужные подозрения. Мало ли что он потом подумает о Кацуки! Решит еще, что тот его преследует. Но Кацуки этого не делает! Он просто проявляет заботу так, как он умеет! Сердце Кацуки колотится так, будто грозит выскочить из груди, когда он оказывается на чужом балконе. Он проделывал этот трюк уже кучу раз и кажется, может перебраться на другу сторону почти с закрытыми глазами, но это впервые, когда он знает, что Деку внутри. Какое-то время просто стоит там, напряженный, ожидающий, что в следующую секунду дверь распахнется, на пороге возникнет разъяренный Изуку, который либо ударит его, либо поднимет и вышвырнет вниз: Кацуки видел, насколько задрот на самом деле сильный и он не сомневается, что Изуку способен на это. Когда он наконец-то находит в себе силы зайти внутрь, то первое, что бросается ему в глаза – это Деку, лежащий на диване. Изуку к тому моменту находится почти в бессознательном состоянии: Кацуки останавливается над лежащим телом и некоторое время просто стоит и смотрит на него сверху вниз. Изуку полураздет: рубашка распахнута, но висит на его плечах, брюки спущены и болтаются на его лодыжках. Кацуки не знает почему он находит это зрелище таким умилительным. Бестолковый задрот. Его задрот. Камера, удобно прихваченная с собой, словно сама собой оказывается в его руках и Кацуки делает первый снимок. Деку не разрешает фотографировать себя в обычной жизни, но эти фото не увидит никто, кроме Кацуки – они только для него и его одного. Как и Деку, лежащий на диване. Только для Кацуки, только для его глаз. Мысли Кацуки блуждают. Изуку спит… и он сейчас сможет делать с ним что угодно. Он сглатывает, отставляя камеру, и медленно стаскивает с Изуку остатки одежды. В этом нет ничего странного или дурного! Изуку будет банально неудобно спать в одежде, и он просто помогает ему, думает Кацуки, осторожно переворачивая тело, одетое теперь в одни только боксеры на спину. В рту у Кацуки почему-то становится сухо. Он облизывает губы. Мозолистые пальцы начинают медленно, ласково порхать по телу Изуку. Кацуки так сосредоточен на своих действиях, что не сразу замечает, что Деку начинает отвечать на его прикосновения. Его тело неудобно ерзает, соски слегка твердеют, рот приоткрывается, издавая время от времени восхитительные стоны, а судя по небольшой палатке в штанах тело задрота прекрасно знает, в чьих руках оно находится. Кацуки не удивлен: он знал, что даже если Изуку пока этого не понимает, его тело догадается, что к чему. Потому что разумеется, Кацуки должен быть единственным, кто способен вызвать у этого бессознательного идиота такую реакцию. Ладонь Кацуки движется вниз по рельефному накаченному животу, замирает на границе резинки боксеров. – Не просыпайся, Деку, – шепчет Кацуки, прежде чем просунуть руку под ткань. Первое прикосновение к возбужденному члену Изуку ошеломляет Кацуки едва ли не больше, чем самого почти безвольного Деку. Он замирает, чувствуя, как волна возбуждения пробегает по всему его телу и прикрывает глаза. Проклятье, он и сам всего в секундах от того, чтобы запачкать собственные брюки, а он ведь только-только коснулся Изуку! Каково же будет, когда он наконец сможет трахнуть Изуку по-настоящему. Кацуки тяжело сглатывает. Дыхание с хрипом вырывается из его горла, и он благодарит богов за то, что Изуку так пьян, иначе он наверняка бы проснулся от прикосновений или шума, который Кацуки производит прямо рядом с ним. Пальцы Кацуки обхватывают горячий стержень и он начинает двигать рукой вверх вниз, с растущим восторгом наблюдая за тем, как Изуку громко стонет в ответ, в то время как бедра задрота бессознательно начинают двигаться навстречу его ладони. – Деку… – К-каччан! – проскальзывает мимо губ Деку, и Кацуки замирает, охваченный ужасом. Однако спустя секунду он понимает, что Изуку всё еще спит, и одна только мысль о том, что он возбужден и представляет Кацуки во сне, едва не заставляет его кончить. Вместо этого Кацуки только усерднее двигает рукой, до тех пор пока Изуку на застывает, слегка выгнув спину, и не кончает обильно в его руку. Кацуки вытаскивает покрытую его спермой ладонь, в то время как свободная его рука торопливо дергает его собственные брюки. Красные глаза намертво зафиксированы на покрасневшем лице Изуку, и Кацуки на ощупь достает собственный член и начинает водить по нему второй рукой, смешивая собственные выделения с семенем Деку. Он громко кряхтит и постанывает, едва сдерживаясь, чтобы не рычать во весь голос, прежде чем его сознание не пронзает очередная идея. Кацуки слегка сдвигается, нависая теперь над лицом ботаника. Его член упирается прямо в приоткрытые губы Деку и от одного только этого зрелища Бакуго едва не сходит с ума. Завороженным, с совершенно невменяемым видом он держит себя за основание и проводит покрасневшей головкой по губам задрота, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза от удовольствия. Мягкость его губ нельзя описать словами, но Кацуки хочет большего – поэтому он проталкивается через них и замирает, парализованный шелковистой нежностью и влажностью чужого рта. Достаточно всего нескольких поступательных движений, и Кацуки едва успевает податься назад, чтобы не кончить в рот задрота. Белесые брызги покрывают его лицо, и Кацуки смотрит на них почти с благоговением. Его тело всё еще немного дрожит. Кацуки кажется, что это едва ли не самый сильный оргазм, который он испытывал в своей жизни. До этого момента он и представить себе не мог, что он настолько хочет пометить Изуку. Что это будет настолько восхитительно. Его рука шарит вокруг, пока Кацуки не нащупывает камеру и не делает несколько снимков испачканного личика его задрота и пару фотографий, на которых он держит свой, уже вновь полутвердый член над его губами. После этого он торопливо вытирает лицо Изуку, тщательно проверяя, не оставил ли он после себя иные следы пребывания, пока неожиданно его взгляд не падает на металлическую дверь. Приоткрытую металлическую дверь. Какое-то время он просто стоит не в силах поверить в свою удачу. Затем прихватывает камеру понадежнее и ноги сами несут его к заветной комнате. У самого порога Кацуки задерживает дыхание. Вот оно. Тот самый момент истины! За этой дверью – то, что действительно скрывается за фасадом милого, дружелюбного соседа-ботаника! Кацуки тихо приоткрывает дверь, скользит внутрь и застывает на пороге. – Что за хуйня?! – вырывает у него, и он испуганно прикрывает рот ладонью. Из всех возможных вещей, которые он мог представить… обширная коллекция фигурок Всемогущего и куча раритетных старых комиксов – это последнее, что он ожидал здесь увидеть. – Этого не может быть, – шепчет он. – Это же чушь собачья, какой идиот будет держать нечто подобное в специальной закрытой комнате?! Очевидно, гигантский придурок по имени Изуку Мидория. Кацуки даже не уверен в точности, что он чувствует – облегчение или разочарование. С одной стороны, его сосед не какой-нибудь убийца-маньяк со специальной комнатой, где развешены фотографии его жертв. С другой… комиксы и фигурки? Серьезно? Это и есть та зловещая тайна, которую он всё это время искал? Это и есть тот потрясающий воображение образ, который скрывается за соблазнительным фасадом очаровательного ботаника? Кацуки не знает, сколько времени он проводит в этой дурацкой комнатке, но в какой-то момент он, к счастью, вспоминает наконец, что находится в гостях. Адреналин накатывает с новой силой, и Кацуки торопливо убирается обратно к себе. В своей квартире он едва умудряется добраться до своей постели, прежде чем тяжело рухнуть на неё. Голова у Кацуки немного кружится: он всё еще не может до конца прийти в себя и даже сам толком не понимает почему. Дело в том, что он зашел в гости к Изуку, пока тот был внутри? В том, что он делал, пока Деку спал? Или всё дело в той проклятой комнате, которая совершенно не вписывалась в то, что представлял себе Кацуки? Этой ночью он еще долго лежит без сна, но в конце концов приходит к выводу: с тайнами или без тайн, но он уже принял решение. Задрот должен принадлежать ему, и Кацуки не собирается отпускать его в ближайшее время. После этого Кацуки какое-то время боится, что Изуку что-то узнает или начнет избегать его, но Изуку наоборот начинает искать его компанию даже активнее. Он всё чаще задерживается у Кацуки, проводит с ним много свободного времени: совместный просмотр кино из пятничной традиции постепенно становится едва ли не каждодневным мероприятием. Кацуки счастлив, но он не может не думать о том, что это немного странно. Он не хочет отпугнуть задрота, но он должен знать, что происходит. – Всё в порядке? – спрашивает он наконец улучив момент. Улыбка Изуку тускнеет и он закусывает губу. Впервые на его памяти Деку выглядит неуверенным в себе и растерянным, и это почему-то заставляет беспокоиться самого Кацуки. – Каччан, у тебя никогда не возникало такого чувства… – начинает Деку, немного мнется и, как будто набравшись храбрости, быстро произносит: – …такого чувства, будто за тобой следят? И Кацуки внезапно кажется, будто кто-то рывком выдернул у него землю из-под ног.