Терпение — добродетель

Был приятный пятничный вечер, он и Изуку сидели бок о бок на потертом кожаном диванчике, который Изуку когда-то так легко перенес по этой самой комнате. По телевизору шел дурацкий фильм по комиксам, которые так обожал Изуку, в гостиной стоял восхитительный запах еды, которую Деку приготовил лично, и всё было замечательно до тех пор, пока Изуку, не отводя взгляда от экрана, не пожевал задумчиво губу и не спросил тихо: – Каччан, у тебя никогда не возникало такого чувства, будто за тобой следят? Блять! На секунду Кацуки почувствовал себя так, будто он забыл, как дышать. Блять, если Изуку обо всем догадался – ему конец! Он возненавидит Кацуки и тогда всё будет кончено! Каким-то образом ему удалось не выдать то, что он чувствует. Внешне спокойный, он украдкой взглянул на Деку: Изуку сейчас сидел рядом с ним в своей обычной мешковатой одежде – огромном безразмерном зеленом худи с дурацкими кроличьими ушами и мешковатых домашних брюках. И хотя, к большой досаде Кацуки, всё это как всегда скрывало фигуру Изуку, благодаря этой одежде он не только выглядел как абсолютный придурок, но каким-то образом еще казался меньше. В его силуэте, даже в том как он сидел как будто сквозило что-то детское, беззащитное, и Кацуки не мог перестать думать о том, что ему хотелось быть тем, кто сможет защитить этого парня. Но это будет чертовски тяжело, если Изуку решит, будто Кацуки является его злодеем или кем-то вроде того! Ему нужно было придумать какое-то оправдание… нет, объяснение! Он не должен оправдываться, он должен объяснить всё! Потому что Кацуки, в конце концов, никогда не делал ничего, что могло бы навредить Деку. "Да, я возможно следовал за тобой немного тут и там, – представил себе эту речь Кацуки. – Просто совпадение. Маленький городок, знаешь ли, крошечный район. Ничего особенного!". "Кто-то сказал, что видел, как я пробираюсь на твой балкон? У меня просто улетело там кое-что из свежего белья, которое висело после стирки. Не хотел тебя беспокоить из-за ерунды. Кстати, когда ты уже начнешь запирать дверь? Не то чтобы я заходил внутрь! Ну может разок… Два-три раза, не больше. Около того". Будет ли это звучать убедительно? Увлеченный своими мыслями, Кацуки даже не сразу понял, что так и не ответил на вопрос. – Каччан, – спросил его Изуку, теперь уже глядя на него, вероятно удивленный его молчанием. Кацуки прочистил горло и как можно небрежнее откинулся на кресло, слегка разворачиваясь к нему всем телом. – Ты уверен, Деку? С чего ты решил? Изуку заерзал: впервые за время знакомства Кацуки видел его настолько неуверенным. – Я… – Деку обхватил указательный палец одной руки другой ладонью и задумчиво уставился куда-то вперед, не глядя на Кацуки. – Это будет сложно объяснить. Моё прошлое… не совсем радужное. И мне какое-то время приходилось быть очень осторожным с людьми и я привык быть настороже. Это не плохой навык, особенно в таком криминальном районе – ты знаешь, как отвратительно тут работает полиция. Так что я… можно сказать, чувствую, когда за мной следят – когда-то у меня были веские причины обращать внимание на такое. Можешь назвать это моей суперспособностью, – грустно улыбнулся ему Изуку, всё еще выглядя изрядно обеспокоенным. – Я очень чувствителен в этом плане. Иногда и сам не уверен, не доходит ли это до паранойи. Но мне чертовски не нравится, когда за мной слишком пристально наблюдают. Отчасти именно поэтому я так ненавижу, когда на меня направлены камеры… – он сделал паузу, и внезапно его голос стал тверже, почти приобретая угрожающие нотки. – Особенно когда люди снимают меня без спроса, – произнес он угрюмо и Кацуки вздрогнул, не зная, что сказать. Он отчаянно пытался придумать что-нибудь, пока в голове крутилась дурацкая фраза о том, что "даже если у вас паранойя, это еще не значит, что за вами не следят". Вероятно, не самый удачный ответ в сложившихся обстоятельствах, и Кацуки напряженно раздумывал над тем, о чем ему только что сказал Изуку. Не слишком радужное прошлое? Что это черт возьми значит? Это только заставило любопытство Кацуки разгореться. Что такого случилось в жизни Деку, что заставило его быть таким осторожным? – Ну, тому, кто имеет суперспособности, нечего бояться, – хмыкнул Кацуки, желая как можно скорее перевести разговор на другую тему. Весь этот разговор о слежке действовал на него не самым лучшим образом. – Да… хотел бы я быть кем-нибудь, вроде Всемогущего, – улыбнулся Изуку. – Было бы круто жить в мире с суперсилами, правда? Готов поспорить, у тебя было бы что-нибудь потрясающее. Кацуки был готов с радостью подхватить эту тему, вставив несколько слов о том, что у него было бы что-нибудь крышесносное, вроде взрывов, которые исходили бы прямо из его ладоней, но Изуку неожиданно потянулся, взял его за руку и твердо глядя Кацуки прямо в глаза произнес: – Каччан, я совсем не тот, кем меня считают большинство окружающих. В основном… я просто притворяюсь. У Бакуго вдруг пересохло в горле. Он почувствовал неясное предвкушение, которое преследовало его с тех пор, как он начал подозревать, что Изуку не так прост, как ему кажется. – В каком смысле притворяешься? – произнес он тихо. Собственные руки в ладонях Изуку казались очень холодными. Изуку поджал губы. Казалось, он всё еще не уверен, стоит ли ему говорить. – Я… очень слабый и одинокий человек, Каччан. "Что?" Кацуки опешил: это… совершенно не то, что он ожидал услышать, но Изуку продолжал. – Мне нравится вести себя так, будто я могу помочь кому угодно. Но вовсе не потому что я настолько люблю людей или действительно хочу им помогать. Я просто… чувствую себя в такие моменты немного сильнее. Немного более уверенным в себе. Иногда я настолько хорошо притворяюсь, что почти начинаю верить в это. Это даже бывает полезно в моменты опасности: как будто какая-то чужая личность берет над тобой контроль и ты можешь заставить себя действовать таким образом, чтобы спасти жизнь себе или кому-то близкому, – он помолчал. Кацуки напрягся. Почему это звучало так, будто Изуку уже приходилось оказываться в таких ситуациях, когда речь шла о жизни и смерти? – Вот только проблема в том, что я не думаю, что у меня остались близкие люди. Я совершенно не могу никому доверять. Я… боюсь, что как только люди узнают меня настоящего, то они отвернутся. Как уже отвернулась когда-то… – он сделал паузу. – Как уже отвернулась когда-то моя семья, – закончил он, словно хотел сказать что-то совершенно другое, но передумал в последнюю минуту. У Кацуки было стойкое ощущение, что Изуку что-то не договаривает, но его внимание было слишком занято чем-то другим. – Но ты говоришь это сейчас мне? Изуку поднял на него ясные глаза. Кацуки с удивлением увидел в них слезы. Деку плакал?! Деку плакал перед ним? Он тяжело сглотнул. Впервые Изуку показывал себя настолько уязвимым и это… боже, это было потрясающим. Это сделало с ним что-то странное, совершенно невообразимое! Кацуки вдруг понял, что он боится дышать, как будто один вдох, одно мелкое движение может расколоть его на куски. Потому что он вдруг понял, что происходит. Изуку был сейчас рядом с ним, у него в руках, почти буквально – и он раскрывался перед Кацуки так, как не делал ни перед кем другим. – П-почему? – спросил он раньше, чем успел остановить дурацкий вопрос. Это же было очевидно! Потому что они предназначены друг другу! – Потому что, Каччан, по какой-то причине мне кажется, что я могу доверять тебе, – сказал Изуку. – Будто мы знаем друг друга тысячу лет и я могу доверить тебе что угодно, понимаешь? Это странно? – Совершенно не странно, – откликнулся Кацуки мгновенно. – Я чувствую тоже самое. Я не думаю, что это странно. – П-правда? – с надеждой спросил Изуку, и Кацуки всё еще слышал слезы в его голосе. – Да, – прошептал он, боясь говорить громче, будто опасаясь спугнуть это мгновение. Изуку с облечением выдохнул. Кацуки заметил, как сразу расслабились его плечи, и тоже почувствовал воодушевление. – Я… чувствовал что-то, но не хотел обманывать себя зря, – сказал Изуку. – Просто… то как ты со мной общаешься… Иногда мне просто кажется, что ты знаешь меня даже лучше, чем я сам. Ты знаешь всё о моих увлечениях. Ты иногда угадываешь меня с полуслова – даже не знаю, как это удается! Ты любишь те же фильмы, комиксы, что и я. Тебе нравится, как я готовлю. Я… я никогда не встречал никого такого же, Каччан. Кацуки вздохнул, чувствуя себя одновременно окрыленным и немного виноватым. Конечно, слова Изуку были правдой! Потому что они были предназначены друг другу, это очевидно. Но Изуку мог немного ошибаться в своих объяснениях. Они не были так уж похожи, как он думал. Просто Кацуки сделал своей целью выяснить всё, что только было ему доступно об Изуку: его вкусы, увлечения и интересы. Выяснить, выучить наизусть и сделать их своими. Он хотел, чтобы Изуку думал, что они находятся на одной волне. И если это в конце концов заставило задрота понять, что они предназначены друг другу, что они две половины одного целого – значит всё было совершенно правильно, так ведь? Кацуки почувствовал, как немного расслабляется. – Значит, ты захотел рассказать мне о том, что тебе КАЖЕТСЯ что за тобой следят, потому что доверяешь мне? – спросил он уже более уверенно, с неохотой отпуская ладони Деку. Если Изуку действительно ему верит, то у него есть шанс не только снять с себя подозрения, но сделать это так, чтобы утешить Деку и показать себя его спасителем. – Да. Потому что я верю тебе, Каччан. И я знаю, что могу доверять твоим суждениям. Рядом с тобой у меня возникает чувство, будто я могу рассказать тебе о чем угодно и ты никогда не оттолкнешь и не осудишь меня. Кацуки хмыкнул, мягко ударяя его в грудь, стараясь не выдать, как на него самого действует даже такой небольшой контакт с задротом. – Конечно понимаю, Глупый Деку. Так что у тебя… – он сглотнул, – есть какие-то подозрения? Изуку помялся. – Вообще-то есть. Но ты… ты наверное скажешь, что это глупо. – Конечно, нет, – почти обиженно проворчал Кацуки. До тех пор, пока ты не думаешь, что это я – нет ничего глупого. Но Изуку по какой-то причине всё еще выглядел неуверенным. – Это… я не хочу никого обвинять, но… мне чертовски неуютно рядом с Очако, – сказал он наконец. Кацуки на секунду показалось, что он ослышался. Это… действительно было неожиданно. Очако? Их соседка? Странноватая вечно улыбчивая девчонка, которая вечно липнет к Изуку? – Ты мне не веришь, – упавшим голосом сказал вдруг Изуку, наблюдая за его реакцией, явно расстроенный. – Нет! Блять, конечно, верю! Я просто… это действительно чертовски неожиданно. – Я знаю! Знаю! Но я уже говорил – я порой просто чувствую, когда за мной кто-то наблюдает. Кто-то с недобрыми намерениями, я имею в виду. Это уже где-то на уровне инстинкта, и я привык верить этому чувству. А Очако… она очень странная. – В каком смысле? – напрягся Кацуки, вдруг становясь очень внимательным. – Она… – Изуку прикусил губу. – Иногда она просто… так странно на меня смотрит, что мне становится не по себе. Как будто она… – он неловко рассмеялся. – Как будто она чего-то хочет от меня. Ждет чего-то. Я не знаю, как это объяснить… Мы с ней толком не знакомы, но от её взгляда у меня постоянно мурашки по коже. – Давно это началось? – спросил Кацуки сухо. Изуку пожал плечами. – Она переехала сюда где-то два года назад, точно не вспомню, и всегда вела себя немного странно со мной - я с самого начала старался держать с ней дистанцию, так что я не особо следил за ней. Но последние пару недель у меня появилось чувство, что она начала… не знаю, заходить дальше? Просто стали происходить разные странности, которые я никак не могу объяснить. И я не хочу обвинять никого в слежке, Каччан, но… – Но ты чувствуешь, будто за тобой следят, – закончил Кацуки спокойно. Куда спокойнее, чем он себя чувствовал, потому что пару недель назад именно он и начал следить за Изуку. Деку, это разумеется, знать было не обязательно. Однако… если вдуматься, могло ли быть так, что Кацуки не был единственным. Деку ведь сам сказал, что он чувствует, когда за ним следят с недобрыми намерениями. Но Кацуки всегда желал ему только лучшего, значит, речь совершенно точно не могла идти о нем. Вдруг именно действия Кацуки каким-то образом привлекли внимание неизвестного сталкера к Изуку? Может всё это время рядом таился кто-то еще, кто-то, кто действительно замыслил что-то против его Изуку?! Бакуго вздрогнул. Возможно даже это был никакой не "неизвестный сталкер", а вполне себе известная странноватая соседка, которая проявляла слишком пристальный интерес к его задроту. Кацуки понял, что закипает. Он знал это! С самого начала знал, что с этой девкой что-то не так! – Это просто смешно, – вздохнул тем временем Деку рядом с ним, погружая лицо в ладони. – Всё что я говорю глупо и не имеет смысла. Ну что она может мне сделать?! Я взрослый мужчина, а она… – Это не смешно и не глупо, если это беспокоит тебя, – перебил его Кацуки. – Тебя ведь беспокоит? Изуку беспомощно улыбнулся. Кацуки вдруг раскрыл объятия. – Иди сюда, Деку, – приказал он. Глаза Изуку чуть расширились, будто в ответ на чёткие приказные нотки, но он послушно позволил втянуть себя в объятие. Кацуки почувствовал, как его тело немного дрожит и до него донесся всхлип и тихое бормотание. – Это так… глупо, – повторял Изуку раз за разом. – Я взрослый мужчина. Я могу постоять за себя и за других, если это абсолютно необходимо. Если это правильно! Но иногда мне кажется, что всё это всего лишь… – он морщится, пытаясь подобрать нужные слова. – Фасад, – подсказал ему Кацуки тихо, затаив дыхание. Изуку сглотнул, затем медленно кивнул, не поднимая головы. – Иногда… – прошептал он. – Я чувствую себя таким слабым. Таким маленьким внутри, таким беззащитным. И я, – его голос подрагивал, – никому не могу рассказать это. Кацуки прижал его ближе. – Ты уже это сделал, Деку. У тебя есть я. Ты можешь рассказать мне. Ты можешь мне довериться. Я никому не дам тебя в обиду. Изуку продолжал дрожать в его объятиях, а Кацуки в это время смотрел на зеркало, висящее на стене – прямо на против его лица, и внезапно обрадовался тому, что у Изуку нет сейчас возможности видеть выражение его лица. Было бы слишком сложно объяснить широкую улыбку, которая сейчас блуждала на его губах. Возможно, это не совсем то, что он ожидал найти под этим фасадом… но мысль о том, что о таком Изуку не знает никто, кроме него, будоражила и сводила Кацуки с ума. Изуку в его руках. Слабый и беззащитный под этой своей личиной большого, сильного парня. И Кацуки собирается сдержать своё обещание. С Очако нужно было разобраться как можно скорее.