История разбитых сердец

      Прошло три дня. В Нью-Йорке наступил новый день. Время близится к обеду. Наталия без дела гуляет по городу, наслаждается теплой солнечной погодой и с интересом время от времени осматривается вокруг, даже не подозревая о том, что произошло три дня назад, и чем это могло закончиться для Ракель. В последнее время девушка очень много думает о том, что случится в будущем. Что будет, если она не сможет помириться с Ракель. Что будет, если ее зарождающиеся чувства к Эдварду окажутся не взаимными. Если надежды на примирение с подругой детства у нее практически не осталось, то есть очень малая вероятность того, что этот мужчина окажется неравнодушен к девушке и не забудет про нее после того как встретится с Терренсом.       «Боже, я все больше начинаю понимать, что Эдвард начинает нравиться мне все больше и больше, — с грустью во взгляде думает Наталия. — Я постоянно думаю об этом человеке и с нетерпением жду его возвращения. Я так хочу снова провести с ним время… К тому же… Я постоянно мечтаю о чем-то хорошем, что с ним связано.»       Наталия едва заметно улыбается.       «Мне с ним очень хорошо, — думает Наталия. — К тому же, Эдвард здорово помог мне забыть, что произошло между мной и Ракель. Вернуть мне покой… Помочь снова начать улыбаться и радоваться жизни. Без него я бы вряд ли чувствовала себя так хорошо. Я всегда буду благодарна ему за это. За то, что он был рядом все это время.»       Наталия бросает короткий взгляд на какого-то человека со шлемом на голове, который проезжает мимо нее на роликовых коньках.       «Правда я ужасно побаиваюсь того дня, когда мне придется познакомить Эдварда с Терренсом… — думает Наталия, скрестив руки на груди. — Ведь после всего этого все будет кончено. И я опять останусь одна… Мной, как всегда, воспользуются, а когда я уже буду не нужна, дадут мне пинок под зад… Эдвард так и поступит, когда получит от меня то, что хотел. Он забудет о моем существовании и больше никогда не захочет со мной общаться.»       Наталия качает головой.       «Но черт, как же я не хочу этого… — думает Наталия. — Не хочу прекращать общение с ним… Эдвард – первый мужчина, с которым мне так хорошо и спокойно… Что если я больше не встречу такого же человека и не почувствую себя так хорошо? Конечно, я ни на что не надеюсь, но все же… Я была бы рада общаться с ним даже как с другом. Но лишь бы общаться…»       Мимо тяжело вздохнувшей Наталии в этот момент проходит какая-то юная девочка с маленькой собачкой на поводке, которая с интересом обнюхивает ноги девушки и идет дальше за своей хозяйкой.       «Ах, скорее бы он вернулся в город… — с грустью во взгляде думает Наталия. — А то я уже начала сильно скучать по нему. Я не могу дождаться, когда он снова пригласит меня куда-нибудь. У Анны сейчас более интересные дела, а мне скучно ходить куда-то одной… В последнее время из друзей у меня только она и осталась. С остальными я уже давно не общаюсь. Потеряла связь… А с Ракель поругалась…»       Наталия заправляет прядь волос за ухо.       «Кстати, было бы здорово узнать, как у нее дела, — думает Наталия. — Узнать, не решил ли Саймон наконец-то оставить ее в покое и позволить ей жить спокойно. Ведь прошло уже столько времен…»       Наталия нервно сглатывает.       «К тому же, до сих пор не понятно, почему Саймон хочет ей отомстить? — недоумевает Наталия. — За что? За скандал, который сам же спровоцировал? Но это же глупо! Каким надо быть больным мерзавцем, чтобы пойти на такое? Или он и правда такой? Ох… Если честно, то я нисколько не буду удивлена, если это правда…»       Наталия так сильно погружается в свои раздумья, что не замечает, как в какой-то момент случайно с кем-то сталкивается. От легкого испуга девушка слегка вздрагивает и резко отскакивает назад.       — Ой! — издает тихий писк Наталия. — Простите, пожалуйста… Я вас не заметила и не видела, куда иду…       — Все в порядке… — дружелюбно произносит незнакомец и быстро поправляет рукав своей куртки. — Я и сам не заметил вас и…       Незнакомец переводит свой взгляд на Наталию и сразу же узнает ее.       — Наталия? — удивленно произносит незнакомец.       Наталия переводит вопросительный взгляд на незнакомца и тоже быстро узнает его.       — Эдвард? — округляет глаза Наталия и скромно улыбается. — Боже, вот так сюрприз!       — Привет, — с легкой улыбкой здоровается Эдвард.       — Привет…       Эдвард и Наталия с легкой улыбкой на лице приветствуют друг друга дружескими объятиями.       — Вот уж не думал, что встречу тебя здесь, — мгновенно выпрямив спину и расправив плечи, добавляет Эдвард.       — Честно говоря, я тоже, — скромно признается Наталия. — Хотя я вообще не знала, что ты уже вернулся в город.       — Да, вернулся… — задумчиво произносит Эдвард, кончиками пальцами дотронувшись до лица. — Вчера…       — Вчера?       — Кстати, прости, что не позвонил и не сказал… Я пообещал, что позвоню, а сам…       — Ничего, все в порядке… — с легкой улыбкой качает головой Наталия. — У меня все равно были кое-какие дела.       — Однако не думай, что я не вспоминал о тебе, пока был в отъезде. Наоборот – не было и дня, чтобы я не подумал о тебе.       — Да?       — Да. Я правда скучал по тебе…       — Если честно, я тоже… — Наталия на секунду опускает взгляд на свои руки. — Мне даже стало как-то грустно после того как ты уехал…       — Надеюсь, больше мне не придется уезжать.       — Не хотелось бы.       Наталия улыбается немного шире, чувствуя прилив скромности и начав немного нервничать.       — Кстати, еще раз прости меня за то, что я налетела на тебя… — скромно извиняется Наталия. — Я так сильно погрузилась в свои раздумья, что совсем ничего не замечала.       — Все в порядке, не извиняйся, пожалуйста, — покачав головой, дружелюбно отвечает Эдвард. — Я и сам кое о чем задумался и тоже не заметил тебя.       — Надеюсь, ты не сильно ударился?       — Нет-нет, все в порядке. А ты как?       — В порядке.       — Ох, ну тогда ладно…       Наталия со скромной улыбкой снова переводит взгляд вниз, но через секунду переводит свой взгляд на Эдварда.       — А ты гуляешь здесь просто так? — интересуется Наталия. — Или у тебя есть дела?       — Да нет, я просто гуляю, — пожимает плечами Эдвард, будучи немного напряженным. — Наслаждаюсь хорошей погодой.       — Понятно.       — Ты тоже бродишь просто так?       — Ну в общем-то, да, — с легкой улыбкой подтверждает Наталия. — Совсем не хочется сидеть дома в такую хорошую погоду… Даже если мне и приходиться прогуливаться в одиночестве.       — А твои друзья? Ты могла бы позвать кого-то из друзей и сходить куда-нибудь.       — Ох, да в последнее время я общаюсь только с одной подругой. А с остальными уже давно не общаюсь…       — Поругались?       — Нет, просто у всех дела. А наши планы по сбору заканчивается лишь пустыми обещаниями встретиться как-нибудь на днях.       — Ну и позвала бы с собой ту подругу.       — Она сейчас занята. Эта девушка недавно переехала домой к своему парню и сейчас привыкает к новому месту. Ей уж точно сейчас не до меня.       — Ну что ж… — скромно улыбается Эдвард и бросает короткий взгляд в сторону. — Раз уж мы встретились, то вполне могли бы прогуляться вместе.       — Предлагаешь провести время вдвоем?       — Лично я буду совсем не против, если ты составишь мне компанию и немного поговоришь со мной. — Эдвард тихонько усмехается. — Раз уж ты здесь, мне не придется звонить тебе и спрашивать, не хочешь ли ты куда-нибудь сходить.       — Что ж, раз ты сам предложил, я не могу отказать, — со скромной улыбкой пожимает плечами Наталия. — И буду рада, если ты тоже составишь мне компанию….       — Пройдемся пока просто по прямой, а потом подумаем, куда сходить.       — Хорошо, я согласна.       — Тогда вперед.       Наталия уверенно кивает, обменивается с Эдвардом скромной улыбкой и вместе с ним медленным шагом начинает идти по улице. Какое-то время они молчат, лишь изредка кидая друг на друга едва заметные взгляды и борясь с чувством нервозности и излишней скромности. Но вскоре мужчина решает первым нарушить это молчание:       — Ты все еще не помирилась со своей подругой?       — Нет, к сожалению, — качает головой Наталия, переведя взгляд вниз. — Не помирилась.       — И по-прежнему не готова разговаривать с ней?       — Думаю, что теперь – готова. Однако я не стану навязываться и буду ждать, когда она сама изъявит желание поговорить.       — Прошло уже достаточно времени… — задумчиво отмечает Эдвард, выглядя немного зажатым и будто бы желания что-то сказать, но пока что только набираясь смелости сделать это. — Мне кажется, она уже должна была что-то для себя решить. Эта девушка должна понимать, что так не может продолжаться вечно.       — Кто знает… Но я так понимаю, пока что она не хочет со мной разговаривать. В то время как я все-таки смогла перебороть себя и забыть о той злости, которую испытывала некоторое время назад.       — А что там насчет того Саймона Рингера? Или как его там? Ну который хочет ей отомстить!       — Понятия не имею. Если честно, я вообще не в курсе того, что сейчас происходит в этой истории.       — А ты не пыталась что-то узнать?       — У кого, Эдвард? — без эмоций во взгляде разводит руками Наталия. — Я уже давно не видела Терренса и не разговаривала с ним.       — Разве ты не пыталась позвонить ему или договориться о встрече?       — Нет, не пыталась.       — Хорошо, а есть какие-то еще люди, который связаны с Ракель и общаются с ней?       — Конечно, есть. Ее дедушка. Ее тетя. Наша общая подруга Анна. Но эта девушка мало общается с ними, да и с Кэмерон уже давно не разговаривала, насколько я знаю. К тому же, Анна-то и занята переездом в дом своего парня. А тетушка Кэмерон живет в Англии и вряд ли знает, что здесь происходит.       — Ну а ты не хочешь сходить домой к кому-то из ее семьи?       — Нет, вот домой к ним я точно не пойду, — уверенно отвечает Наталия. — Ракель точно находится там. А я не уверена, что наша встреча хорошо закончится.       — Ладно, а что насчет встречи где-нибудь в кафе или у тебя дома?       — Об этом можно подумать. Тем более, что я всегда была очень близка с этими людьми и знаю их еще с тех времен, когда была маленькая.       — Тогда попробуй поговорить с ними. Уверен, что они не откажут тебе в просьбе встретиться, охотно расскажут, что происходит в этой истории, и, возможно, помогут помириться с твоей подругой.       — Я уже думала об этом и хотела бы позвонить ее дедушке. Ведь мне… Интересно узнать, что там происходит…       — Вот и сделай это, — советует Эдвард. — Кто знает, может, ситуация уже немного наладилась, и я наконец-то смогу познакомиться с тем, кого так долго ищу.       — Я знаю.       — Мне уже не терпится поскорее встретиться с Терренсом и рассказать всю правду, которую от него, похоже, скрывают.       — Да… Конечно…       Наталия замолкает и медленно опускает глаза на свои руки, начав заметно расстраиваться и где-то в глубине души мечтая оттянуть момент и провести как можно больше времени с Эдвардом, даже если ради этого ей придется пойти на обман и хитрость. Мужчина очень быстро замечает это и слегка хмурится, начав вопросительно рассматривать внезапно загрустившую девушку.       — С тобой все в порядке? — проявляет беспокойство Эдвард.       — Да, все в порядке, — с легкой улыбкой кивает Наталия, переведя взгляд на Эдварда. — Просто задумалась немного…       — Не беспокойся, Наталия, все будет хорошо. — Эдвард мягко гладя Наталию по плечу. — Может, семья твоей подруги и правда поможет тебе помириться с ней и расскажет все, что с ней происходит. Достаточно просто позвонить кому-то из ее родни и предложить встретиться.       — Я знаю… — кивает Наталия. — Просто…       Наталия нервно сглатывает.       — Просто я не уверена, что они смогут мне помочь наладить отношения с Ракель, — неуверенно признается Наталия. — И заставить ее поверить, что меня оболгали.       — Откуда ты можешь это знать?       — Эта девчонка всегда была упрямая как ослица и делала то, что она хотела, не думая о последствиях. Она почти никогда никого не слушает.       — Да, но это – ее семья! Ближайшие люди, которые точно в курсе истории с Саймоном, ее скандалов с Терренсом и ее ссоры с тобой.       — Я знаю.       — Лично мне кажется, что они точно осуждают ее за то, как она с тобой поступила. И уже успели высказать ей свое мнение.       — Ох, я не знаю, Эдвард… — тяжело вздыхает Наталия, убрав с глаз некоторые пряди волос. — Я понятия не имею, чего мне ждать. Может, все станет настолько хуже, что будет уже бесполезно надеяться на какое-либо чудо.       — Думаешь, надежды нет?       — Не исключаю. И… Может быть и такое, что я даже не смогу познакомить тебя с Терренсом…       — Что? — округляет глаза Эдвард.       — Я уже ни в чем не уверена. Правда.       — Слушай, что-то в последнее время ты совсем сникла, — слегка нахмурившись, задумчиво отмечает Эдвард. — Выглядишь слишком уж задумчивой и совсем потеряла веру в лучшее.       — Э-э-э, я? — округляет глаза Наталия.       — Сейчас ты настолько сильно погрузилась в раздумья, что не заметила меня. И если честно, это несколько пугает.       — Я просто думала о том, что буду делать дальше, и что меня ожидает в дальнейшем. Вот и задумалась.       — И часто ты, задумываешься?       — Да нет, нечасто.       — Может, тебя что-то беспокоит? Может, есть что-то, из-за чего ты переживаешь?       — Ты прекрасно знаешь, из-за чего я переживаю.       — Ну может, я чего-то не знаю, а ты молчишь.       — Да нет… Просто… Э-э-э… — Наталия направляет прядь волос за ухо. — За последний год произошло столько всего, сколько за всю мою жизнь не случалось… Болезнь бабушки, ссора с подругой… А сколько раз меня обманывали после того как мне наобещали кучу всего прекрасного.       — Ну знаешь, всех нас обманывают хотя бы раз в жизни, — пожимает плечами Эдвард.       — Да, но… Из-за всего, что со мной происходит, я все больше начинает ощущать себя неудачницей…       — Что? — округляет глаза Эдвард. — Неудачницей?       — В последнее время мне особенно не везет. Что бы я ни делала, у меня ничего не получается.       — Боже, Наталия, да что ты такое говоришь! Какая еще неудачница?       — Это правда, Эдвард. А в последнее время у меня будто бы вообще началась черная полоса.       — Неужели с тобой произошло что-то очень серьезное, раз ты начала так думать?       — Нет, но…       — Слушай, вот чем больше я с тобой разговариваю, тем больше начинаю убеждаться в своей правоте.       — А?       — Ты уже давно какая-то не своя! При первом нашем знакомстве за тобой не наблюдалось столь странных вещей, но сейчас тебя не узнать.       — Я просто переживаю из-за происходящего в моей жизни. Ты уже знаешь, что я была очень близка с Ракель, и как сильно дорога мне моя бабушка.       — Да, ситуация с твоей бабушкой действительно сложная. Но у твоих родителей есть возможность ее лечить. И лечение, как ты говоришь, проходит успешно. Да, это будет непростой путь, но я уверен, что она поправится.       — А как же моя подруга?       — И с подругой ты обязательно помиришься. Главное – не терять надежду!       — Ах, да я уже давно ее потеряла… — устало вздыхает Наталия. — Я просто живу и с ужасом думаю о том, что ждет меня завтра.       — Наталия…       — К тому же… Я понимаю, что начинаю уставать ото всего… То есть… Уставать от обстановки, которая меня окружает… Мне нужно сменить ее и… Хотя бы на время исключить из жизни всех тех, кого я знаю…       Эдвард резко переводит на Наталию свои слегка округленные глаза, почувствовав, как у него что-то защемило внутри после слов девушки о том, что она хочет исключить всех из жизни.       — В смысле, ты хочешь исключить всех из своей жизни? — неуверенно спрашивает Эдвард.       — Я бы хотела все бросить и уехать отсюда хотя бы на время, — с грустью во взгляде признается Наталия. — Может быть, в Мехико к маме и бабушке… Может быть, куда-то в другую страну или другой город…       — Но…       — Было бы здорово устроить себе кругосветный круиз и путешествовать по всему миру. Поехать туда, где не будет чего-то, что заставило бы вспоминать все самое плохое, что произошло в моей жизни.       — Это значит… Ты хочешь уехать отсюда? Уехать… Насовсем?       — Нет-нет, я не говорю, что хочу уехать навсегда… Но если мне по-прежнему будет здесь плохо, я не исключаю, что все-таки останусь в Мексике.       Пока Наталия опускает взгляд на сложенные перед ней руки, Эдвард понимает, что что-то внутри начинает щемить еще сильнее, а сердце сжимается от одной только мысли, что она уедет отсюда навсегда. А все потому, что мужчина уже давно понял, что эта девушка ему небезразлична и долгое время постоянно думает о ней, что бы он ни делал. Правда Эдвард никак не может найти смелости признаться в этом Наталии. Страх, что девушке он безразличен останавливает его. Не дает признаться в зарождающейся симпатии к этой миловидной девушке с грустными глазами. Но с другой стороны, мужчина понимает, что не может вечно молчать и скрывать свои чувства, и рано или поздно будет вынужден признаться девушке в том, что она ему очень нравится.       — Неужели ты хочешь… — неуверенно произносит Эдвард. — Уехать?       — Да, Эдвард, хочу, — уверенно отвечает Наталия. — Думаю, если я поживу где-нибудь за границей пару месяцев и покатаюсь по миру, то мне удастся прийти в себя. Может, и тут все более-менее наладится…       Наталия устало вздыхает, уставив взгляд в одной точке.       — Если честно, я уже давно хочу совершить какую-нибудь поездку, — признается Наталия. — Однажды я устроила себе месячное путешествие по Италии, во время которого отлично отдохнула и познакомилась с новыми людьми. В этот раз я снова хочу сделать что-то подобное… Либо поваляться на пляже под солнцем, либо покататься на лыжах в горах… Пока не знаю, чего я хочу больше.       — Понимаю… — низким голосом произносит Эдвард.       — Можно было бы вернуться в Кингстон, где я родилась и выросла. Но если честно, меня туда не очень сильно тянет. В свое время я планировала уехать оттуда и поступать в университет Нью-Йорка. Но к счастью, мои родители и так решили переехать сюда, чтобы сосредоточиться на работе. И… Мы переехали все вместе.       — Ясно…       Наталия на мгновение опускает грустный взгляд на свои руки, но потом переводит его на Эдварда и скромно улыбается ему, пока он мысленно молится о том, чтобы этого не случилось.       — Но даже если я и уеду отсюда, то буду сильно скучать по тебе, — с грустью во взгляде признается Наталия. — Мне будет не хватать общения с тобой.       — Я… — неуверенно произносит Эдвард. — Тоже…       — Ты стал единственным, кто смог заставить меня снова начать улыбаться и радоваться жизни. Даже моим друзьям это было не под силу, а ты смог.       — Просто хотел видеть тебя счастливой.       — И я благодарна тебе за это. Никогда не забуду всего, что ты сделал для меня.       — Я знаю… — кивает Эдвард.       — Однако если ты захочешь, то всегда сможешь приехать ко мне в гости. — Наталия скромно улыбается. — Я буду очень рада увидеть тебя и прогуляться по улицам какого-нибудь красивого города.       — Я? Приехать к тебе?       — Обещаю, скрываться не буду. И скажу, где буду жить, если все-таки приму решение переехать.       — Э-э-э…       Эдвард слабо прикусывает губу и отводит взгляд в сторону, еще больше занервничав после слов Наталии.       — Мне будет очень непросто расстаться с тобой после того как я сделаю то, что пообещала, — неуверенно говорит Наталия. — После того как я познакомлю тебя с Терренсом…       — Что? — округляет глаза Эдвард. — Расстаться?       — Но помни, что даже если мы перестанем общаться, то…       — Подожди-подожди, Наталия… — Эдвард слегка встряхивает головой, уставив свой удивленный взгляд на Наталию. — Я чего-то не понял… Неужели ты и правда думаешь, что я перестану с тобой общаться и забуду о тебе после того как познакомлюсь с Терренсом?       — А разве нет? — без эмоций спрашивает Наталия, с грустью во взгляде склонив голову.       В этот момент Наталия и Эдвард присаживаются на скамейку, которую они видят впереди себя.       — Ты ведь общаешься со мной лишь из-за этого, — добавляет Наталия. — Твой интерес ко мне начал возрастать после того как ты узнал, что я дружу с Терренсом.       — Боже, Наталия, что за глупость! — скромно улыбается Эдвард. — Почему ты думаешь, что я общаюсь с тобой лишь ради своих интересов?       — Потому что я буду нужна тебе только до тех пор, пока ты не встретишься с Терренсом. Ты просто не знал, как к нему подобраться, а поскольку я встала у тебя на пути, то это в разы облегчило тебе задачу.       — Я общаюсь с тобой, потому что мне правда это нравится. С тобой я забываю обо всем на свете и становлюсь гораздо счастливее. Мне еще ни с кем не было так комфортно, как с тобой.       — Все в порядке, Эдвард, не бойся обидеть меня, — натянуто улыбается Наталия. — Я с самого начала знала, что все так и будет. Так было всегда, с любым мужчиной, с которым я когда-либо знакомилась. Мной пользовались, меня обманывали… После того как заставят хотя бы чуть-чуть привязаться к ним.       — Нет-нет, то, что другие тебя обманывали, не значит, что и я стану.       — Станешь, Эдвард. Ты тоже будешь одним из тех людей, которым я была нужна только ради какой-то выгоды.       — Если человек мне неинтересен, то я ни за что не буду общаться с ним, если этого не требует обстоятельства.       — Ну а сейчас обстоятельства заставляют тебя общаться со мной.       — Послушай, Наталия, все не так как ты думаешь. Клянусь, я не из тех людей, кто посмел бы так или иначе обманывать девушку.       — Не беспокойся, Эдвард, я все прекрасно понимаю, — с легкой улыбкой неуверенно произносит Наталия и нервно сглатывает. — Обещаю, как только ты встретишь Терренса, то я тут же попрощаюсь с тобой и пожелаю тебе удачи. И снова поблагодарю за то, что ты буквально вернул меня к жизни после моей ссоры с подругой.       — Нет, Наталия, не говори так! — резко мотает головой Эдвард. — Я не хочу прекращать наше общение. Не хочу с тобой расставаться! Никогда!       С этими словами Эдвард неосознанно берет Наталию за руку. А из-за этого девушка, тихонько ахнув, слегка вздрагивает и округляет глаза, которые она уставляет на мужчину.       — Думаешь, ты одна не хочешь прекращать общение со мной? — удивляется Эдвард и скромно улыбается. — Я тоже этого не хочу…       — Эдвард, пожалуйста… — с жалостью во взгляде качает головой Наталия.       — Понимаешь, я не знаю, что ты обо мне думаешь… И думаешь ли вообще, но… — Эдвард нервно сглатывает. — Но есть кое-что, что ты должна знать… Что уже давно находится у меня на уме… То, что я долго не решался сказать…       Эдвард на мгновение отворачивается и слегка прикусывает губу, пытаясь как-то сформулировать свою мысль.       — Скажи сейчас, — тихо предлагает Наталия. — Не бойся. Если ты подтвердишь все мои слова, то мы прекратим общение, а я не обижусь и не расстроюсь. У меня останутся только лишь хорошие воспоминания о тебе.       — Я скажу, а там будь что будет…       Эдвард замолкает на пару секунд, пытаясь придумать, как бы ему донести до Наталии свое признание, которое он боится делать из страха не встретить взаимности. Однако и держать это в себе мужчина больше не может…       — В общем… Ну… — хочет что-то сказать Эдвард. — Тут такое дело…       — Боже, ну говори же! — ободряюще улыбается Наталия. — Я же сказала, что пойму тебя в любом случае! Что бы ты ни сказал.       — Э-э-э… Я…       Эдвард молчит еще несколько секунд до того, как он убирает с лица некоторые пряди волос и резко выдыхает с закрытыми глазами, наконец-то найдя в себе смелости признаться в том, что ему так хочется сказать.       — Ты мне нравишься, Наталия, — на одном дыхании признается Эдвард и замирает, как статуя, с испугом в глазах смотря на Наталию. — Нравишься как девушка… Не только как друг…       Сказанное Эдвардом повергает Наталию в сильный шок, а она сама мгновенно округляет глаза и буквально перестает дышать. От волнения девушка не может произнести ни единого слова и резко бледнеет. И задается только лишь одним вопросом: «Этот мужчина сказал ей правду или соврал, чтобы поиграть на ее чувствах, о которых мужчина пока что не знает?».       — Ч-что ты только что сказал? — сильно дрожащим голосом спрашивает Наталия. — Я… Нравлюсь тебе?       — Да, ты мне нравишься, — скромно повторяет Эдвард. — Я испытываю к тебе симпатию.       — Э-э-э… Ну… П-подожди… Т-ты сейчас не…       — Я уже довольно долгое время думаю о тебе. И никак не могу выкинуть из головы мысли о тебе. Чтобы я ни делал, мне никак не удается провести хотя бы день, не вспоминая про тебя. Мне безумно приятно и комфортно находиться с тобой. После каждой нашей… Прогулки… Я чувствую себя просто великолепно. И… Уже начинаю думать о следующей…       — Да? — очень тихо произносит Наталия.       — Понимаешь… Я не думал, что это произойдет со мной. Не думал, что у меня появятся какие-то чувства к тебе. Ибо изначально полагал, что мы можем быть лишь друзьями. Однако чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я понимал, что мои чувства далеко не дружеские… А более… Глубокие…       Эдвард с резким выдохом встряхивает головой.       — Я все пойму и не стану обижаться на твой отказ, если с твоей стороны нет никакого интереса ко мне, — неуверенно добавляет Эдвард. — Но мне нужно было это сказать… Я больше не мог держать это в себе… И не хочу… Чтобы точно знать, что со мной происходит, достаточно того, что я сейчас чувствую по отношению к тебе.       Однако Эдвард не сразу получает ответ от несколько бледной и взволнованной Наталии, которая ошарашенными глазами молча смотрит на него, постоянно хлопает ресницами. Она находит в себе силы заговорить лишь спустя несколько секунд, сильно дрожащим голосом произнеся:       — Н-неужели… Н-н-неужели… Т-ты не врешь? Неужели это злая шутка?       — Нет, это не шутка, — возражает Эдвард. — Это то, что я чувствую по отношению к тебе.       — Пожалуйста, не шути так со мной! Это и так моя больная мозоль…       — Клянусь, я сейчас предельно серьезен, — более уверенно отвечает Эдвард и берет Наталию за руки. — Ты правда нравишься мне, Наталия. Общение с тобой доставляет мне удовольствие. И я бы определенно пошел на многое, лишь бы быть рядом с тобой. Лишь бы как можно чаще слышать твой голос.       — Эдвард… — скромно улыбается Наталия.       — Но повторю еще раз: если ты скажешь, что ничего ко мне не чувствуешь, то я ничуть не обижусь и буду уважать твое решение.       — Э-э-э…       — И помни, несмотря ни на что, я не прекращу с тобой общение. Ни до знакомства с Терренсом, ни после.       В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, потому что Наталия не может сказать не единого слова и пытается поверить, что кто-то действительно признался ей в любви, а не бросал ее после одного-двух свиданий или получения чего-то нужного. Девушка не верит, что ей наконец-то улыбнулась удача, и она встретила хорошего человека и начинает влюбляться в того, кто может полюбить ее.       Правда молчание Наталии заставляет Эдварда взгрустнуть и решить, что эта белокурая красавица не ответит на его чувства.       — Ну что ж… — с грустью во взгляде неуверенно произносит Эдвард. — Я все понял…       Эдвард отпускает руки Наталии и отводит взгляд в сторону, начав немного тяжело дышать.       — Ничего страшного, — слегка дрожащим голосом добавляет Эдвард. — Я принимаю это и не буду…       — Нет, — с легкой улыбкой произносит Наталия. — Все в порядке.       Наталия мягко кладет свою руку на руку Эдварда, который уставляет свои слегка округленные глаза на нее.       — Знаешь, Эдвард, я… — неуверенно произносит Наталия, на секунду опустив взгляд вниз. — Э-э-э…       Наталия на протяжении нескольких секунд пытается сформулировать свою мысль, так как практически лишилась дара речи после того как услышала признание, что пробудило в ней огромную бурю эмоций.       — Все, что ты… — сильно заикается Наталия. — Только что сказал…       Наталия замолкает на пару секунд, опустив глаза и прикрыв их. А затем она резко выдыхает и с испугом во взгляде смотрит на Эдварда, найдя в себе силы признаться:       — Я испытываю то же самое по отношению к тебе.       — Правда? — округляет глаза Эдвард.       — Правда. Ты мне тоже нравишься, Эдвард. Как мужчина.       Наталия улыбается намного шире с чувством скромности.       — В последнее время я начала ловить себя на мысли о том, что слишком много думаю о тебе, — скромно признается Наталия. — И хочу как можно чаще видеть тебя. Тем более, что… Мне с тобой очень хорошо. Я чувствую себя очень счастливой и забываю обо всех своих проблемах, когда ты рядом со мной.       — Совсем как я, — мягко произносит Эдвард.       — Порой я даже порой фантазирую о чем-нибудь. И… — Наталия слегка прикусывает губу. — Ты – главный герой этих фантазий, которые мне хотелось бы осуществить.       — Герой твоих фантазий?       — Да…       Наталия со скромной улыбкой на секунду опускает взгляд на свои руки.       — Знаю, тебе может показаться немного странным то, что я фантазирую о тебе, делающего то, что мне хотелось бы… — неуверенно добавляет Наталия. — Но…       — Нет, вовсе нет! — с легкой улыбкой возражает Эдвард. — Почему ты решила, что это покажется мне странным?       — Не знаю… Просто…       — Я ведь и сам часто думаю о тебе. Ты – главная героиня моих фантазий. Уже долгое время.       — Надеюсь, ты не думаешь о каких-нибудь извращенных вещах? — скромно хихикает Наталия.       — Эй, неужели ты могла подумать, что я – извращенец?       — О, нет-нет, я так не думала… Просто…       — Не надо меня бояться, Наталия, — мягко говорит Эдвард. — Мои намерения по отношению к тебе исключительно добрые. Я не собираюсь насиловать тебя и делать что-то плохое.       Услышав слова про насилие, Наталия слегка вздрагивает с испугом во взгляде, но все же старается не показать, что она до смерти боится упоминания подобных вещей.       — Э-э-э, нет-нет… — с легкой улыбкой неуверенно произносит Наталия. — Я… Д-даже и подумать не могла об этом. Потому что знаю, что ты очень хороший и… Не способен на что-то подобное.       — Тогда не надо бояться меня и думать, будто я хочу причинить тебе боль, — уверенно отвечает Эдвард и берет Наталию за руки. — Разве хороший мужчина может как-то навредить девушке, которую любит? А?       — Нет, конечно…       — Тогда успокойся и расслабься. И забудь про тех, кто когда-либо тебя обманывал или причинял тебе боль. Они недостойны такой прекрасной девушки, как ты. И не стоят твоих переживаний.       — Правда? — чуть шире улыбается Наталия.       — Правда.       Эдвард немного поправляет Наталии волосы, с интересом рассматривая ее лицо, пока она скромно улыбается с легким румянцем на лице.       — И да, — задумчиво произносит Эдвард. — Мне бы хотелось попросить тебя кое о чем.       — О чем? — интересуется Наталия. — Если у меня будет шанс, то я сделаю для этого все возможное.       — Я бы хотел попросить тебя…       Эдвард замолкает на пару секунд и с тихим выдохом расслабляет слегка напряженные плечи.       — Я хотел бы попросить тебя никуда не уезжать, — добавляет Эдвард и с еще большей жалостью во взгляде смотрит на Наталию. — Пожалуйста, Наталия, останься здесь… Я не хочу потерять такого прекрасного человека, как ты!       — Ты не потеряешь меня, — качает головой Наталия.       — Ты – удивительный человек, с которым мне легко и приятно находиться. То время, что мы проводим вместе, – самое лучшее, что когда-либо происходило в моей жизни. С тобой я могу почувствовать ту легкость, которой мне порой не хватает.       — Ну вообще-то, рано или поздно мне все равно придется уехать, — задумчиво, с грустью во взгляде отвечает Наталия. — Ты прекрасно знаешь, что происходит с моей бабушкой. Мы с отцом должны вернуться в Мехико, чтобы помочь моей маме. Ведь одной ей тяжело со всем справляться.       — Да, но если ты останешься там навсегда, то мы больше никогда не сможем увидеться, — с грустью во взгляде отмечает Эдвард.       — Почему нет? Ты всегда сможешь приехать ко мне в гости! Я с радостью покажу тебе город, расскажу много интересного и подскажу, где можно попробовать блюда мексиканской кухни.       — Ох…       Эдвард сначала опускает взгляд вниз, а затем бросает его в разные стороны, немного занервничав и заметно напрягшись.       — Просто… — неуверенно произносит Эдвард. — Я никогда не был за границей… Да и денег на заграничные поездки у меня нет… Все, что я зарабатываю на небольших подработках, едва хватает на еду, одежду и кое-какие развлечения.       — Это не проблема! — с легкой улыбкой восклицает Наталия. — Если ты захочешь приехать ко мне, то я оплачу все расходы на перелет и проживание в отеле.       — Нет-нет, я не могу согласиться на это!       — А что такого?       — Я считаю, что только мужчина может платить за девушку, а не наоборот.       — Да брось, Эдвард! Раз я приглашаю, то сама и буду платить за все. Тем более, если у тебя нет такой возможности. К счастью, меня родители не обделяют и всегда дают достаточно денег, которые я трачу как захочу.       — Нет, Наталия, — неуверенно отказывается Эдвард, выглядя чуточку взволнованным. — Спасибо, конечно, за приглашение, но я вынужден отказаться.       — Для меня это не проблема.       — Я буду чувствовать себя неловко и будто обязанным тебе, если позволю тебе оплатить мою поездку.       — Но, Эдвард…       — Лучше ты сама приезжай в Штаты. Хотя бы изредка. А я буду проводить с тобой свободное время… Если ты решила уезжать.       — Но я же не говорила, что непременно уеду отсюда. Может, немного отдохнув за границей, я успокоюсь и все-таки вернусь домой. И нам не пришлось бы видеться буквально раз в месяц или раз в год. — Наталия бросает короткий взгляд на какого-то человека, которого она видит где-то вдали. — Мне надо уехать как минимум на месяц. Я отдохну немного, проведу время с бабушкой и съежу в какие-нибудь города… Хоть все эти перелеты ужасно утомляют, я все равно обожаю путешествовать по миру одна или в чьей-то компании.       — Однако я не хочу, чтобы твое решение переехать за границу стало окончательным, — с грустью во взгляде признается Эдвард. — Не хочу… Для меня это будет сравнимо с концом всего, что между нами было. А я хочу, чтобы эта история продолжалась.       — Ну… — Наталия загадочно улыбается. — Может быть, у меня в один прекрасный день появится причина передумать и остаться здесь. И не покидать это место.       — Правда?       — Кто знает… — более низким голосом произносит Наталия. — Может, кое-кто сможет сделать все, чтобы мне не захотелось никуда уезжать… И… Бросать этого человека одного.       Эдвард с облегчением выдыхает, чувствуя себя немного лучше после слов Наталии и совсем не желая разрывать с ней любые отношения. Тем более, что что-то подсказывает мужчине, что сейчас перед ним находится та девушка, которая могла бы сделать его счастливым, и которую он сам мог бы заставить почувствовать себя королевой.       — Значит, я могу надеяться на лучшее? — немного неуверенно спрашивает Эдвард. — Ты могла бы дать мне шанс?       — Все зависит только от тебя, — скромно улыбается Наталия. — От того, что ты сам хочешь. От того, что ты чувствуешь.       — Тогда… Может быть, нам стоит попробовать… Узнать друг друга получше?       С этими словами Эдвард нежно, немного неуверенно проводит рукой по щеке Наталии, заставив ту расплыться в широкой, искренней улыбке и мгновенно почувствовать какое-то приятное тепло и легкую дрожь от прикосновений столь нежных на ощупь пальцев.       — Ну… — задумчиво добавляет Эдвард, также оценив, насколько у Наталии бархатистая и нежная кожа. — Если ты, конечно, захочешь.       — Думаю, мы сможем поладить, — с легкой улыбкой предполагает Наталия. — Очень даже неплохо…       Эдвард скромно улыбается и с еще большей нежностью смотрит в глаза Наталии, пока та и сама делает то же самое. Несколько секунд они борются с чувством стеснения и неким напряжением, но ни на секунду не отводят взгляд в сторону и чувствуют приятное тепло и легкую дрожь по всему телу. На лице девушки появляется более широкая улыбка, когда мужчина убирает некоторые пряди волос с ее лица, стараясь помочь ей немного расслабиться, даже если он и сам далеко не спокоен.       Но уже спустя некоторое время Наталия и Эдвард приближают свои лица друг к другу, еще пару секунд глазами изучают их и затем очень неуверенно касаются губами друг друга. После чего они медленно отстраняются и обмениваются более нежным взглядом, иногда неосознанно бросая взгляд на губы друг друга. Каким-то нутром почувствовав, что для него горит зеленый свет, мужчина мягко прикладывает ладонь к щеке девушки, которая слегка вздрагивает с чувством легкого головокружения. На пару мгновений она немного напрягается из-за того, что ее сердце начинает биться в разы чаще, и буквально заставляет себя дышать, дабы не лишиться чувств прямо здесь и сейчас. Но приятное тепло, исходящее от мягкой мужской ладони, немного расслабляет ее, а она сама взглядом дает понять, что он может идти дальше.       Так что Эдвард пережидает пару секунд и медленно, немного неуверенно вовлекает Наталию в их первый поцелуй, что заставляет их обоих почувствовать более учащенное сердцебиение и что-то очень теплое и приятное, что распространяется по всему телу. Девушка немного напрягается, когда мужские губы нежно касаются ее губ, но очень быстро расслабляется и просто отпускает ситуацию и позволяет чувствам делать свою работу.       Конечно, в подростковом возрасте у них случались первые влюбленности и недолгие поцелуи, которые навсегда останутся в их памяти. Но те невероятные чувства, которые испытывает каждый из них сейчас, еще более головокружительные и запоминающиеся, чем те, что зарождаются во время поцелуя между подростками, которые только лишь думают, что между ними настоящая любовь.       Наталия и Эдвард всем сердцем хотят продлить этот незабываемый момент. Которого где-то в глубине души они оба ждали на протяжении долгого времени. Девушка и мужчина мечтали когда-нибудь поцеловать друг друга. И сейчас им не приходиться переживать из-за своих умений, ибо все получается как-то само собой. Эти двое получают огромное удовольствие от происходящего и постепенно расслабляются.       Наталия чувствует, как внутри все переворачивается, а где-то внизу живота ощущается легкая щекотка. Поначалу она ужасно стесняется и не знает, что делать со своим состоянием, но потом немного успокаивается, скромно запускает пальцы в волосы Эдварда и закидывает руку вокруг его шеи, поддавшись своему желанию оказаться намного ближе к этому человеку. Мужчина же мягко берет лицо девушки в руки, которое иногда нежно поглаживает, наслаждаясь тем, насколько мягкая кожа у этой белокурой красавицы. Которой безумно нравится ощущение распространения приятного тепла и легкой дрожи по всему телу. И которая старается не думать о том, что произойдет после их первого поцелуя, постаравшись выкинуть из головы все мысли и сосредоточиться на своих чувствах.       Поначалу Эдвард и сам жутко нервничал, хотя и старался не подавать виду. Но чем больше времени приходит, тем больше он расслабляется и поддается своим чувствам, которые наконец-то перестали быть секретом. Наталия – первая девушка за долгое время, которая так сильно привлекает его. Которая заставляет призадуматься о том, что ему хотелось бы иметь возлюбленную. Завести долгосрочный роман, о котором ранее даже и не думал, довольствуясь лишь короткими интрижками ради удовольствия. И это то, что искренне удивляет мужчину. Удивляет то факт, что он встретил ту, которую не хочет бросать ни сейчас, ни потом.       Голова ходит кругом и особо не соображает. Сердце бьется в разы чаще. Мозг сосредоточен только на происходящем и подает сигнал: «Только бы этот волшебный момент никогда не заканчивался!». Сам поцелуй становится уже более уверенным, хотя он все еще такой же скромный и нежный и приносит огромное удовольствие и Эдварду, и Наталии. Которые определенно надолго и очень хорошо запомнят то, что между ними происходит.       Спустя некоторое время Наталия и Эдвард разрывают поцелуй и медленно отстраняются друг друга, не прерывая зрительного контакта, чувствуя приятное возбуждение и немного тяжело дыша. Их полные блеска глаза дают понять, что им очень понравилось то, что сейчас произошло. В какой-то момент девушка и мужчина обмениваются скромными улыбками, а затем тихонько хихикают, бросив короткий взгляд вниз.       — Что сейчас произошло? — скромно спрашивает Наталия.       — Не знаю, — с невинной улыбкой пожимает плечами Эдвард. — Но это было здорово.       — Да, ты прав… — соглашается Наталия, довольно часто дыша. — Мне… Очень понравилось…       — Мне тоже…       Эдвард улыбается намного шире и поправляет свои непослушные пряди волос.       — Ты… — немного неуверенно произносит Наталия. — У тебя здорово получается… Ты хорошо целуешься.       — А у тебя очень мягкие губы, — скромно признается Эдвард. — Которые мне бы хотелось поцеловать еще раз. Чтобы лучше запомнить то, какие они на ощупь.       — Согласна, надо как-нибудь повторить это еще раз…       Наталия с легкой улыбкой начинает теребить браслет на левой руке.       — Правда я думала, что свалюсь со скамейки прямо на асфальт, — тихо хихикает Наталия. — А если бы я стояла, то точно грохнулась бы, ибо ноги совсем не держали бы меня.       — Это точно… — соглашается Эдвард. — Тем не менее, по мне все прошло просто замечательно.       — Да… — тихо произносит Наталия, не скрывая своей широкой улыбкой, которой с огромной нежностью во взгляде любуется Эдвард.       — Мне кажется, все начинается очень даже неплохо.       — Определенно, да… Стоит признаться, что… Несмотря на то, что я чуть не умерла от остановки сердца… Мне понравилось то, что между нами произошло.       Наталия на секунду замолкает и слегка прикусывает губу.       — Ну или происходит, — с легкой улыбкой пожимает плечами Наталия. — Я… Пока не знаю.       — Мне тоже… — кивает Эдвард и скромно хихикает.       Наталия ничего не говорит и бросает взгляд на сложенные перед ней руки.       — Надеюсь, что в следующий раз я не убью тебя, если снова захочу поцеловать, — выражает надежду Эдвард.       — Буду делать все, чтобы этого не произошло, — обещает Наталия. — Хотя не могу сказать, что этого не случится. Ведь я… Очень чувствительная и… Впечатлительная.       — Я так и понял.       Эдвард со скромной улыбкой убирает с глаза Наталии небольшую прядь волос и нежно гладит ее по щеке мягкой и теплой рукой, пока та на пару секунд прикрывает глаза и мило трется об его ладонь.       — Эй, как насчет того, чтобы немного посидеть в кафе и перекусить? — предлагает Эдвард. — Не хочешь составить компанию молодому и красивому парню и скрасить его одиночество? Я как раз хотел зайти куда-нибудь поесть. А то с утра не было аппетита, и я почти ничего не съел.       — Я только за, — дружелюбно соглашается Наталия. — Насколько я знаю, недалеко от нас есть одно небольшое кафе… Мы можем сходить туда.       — Да-да, я как раз туда и собирался!       — Отлично, значит, идем туда.       — В таком случае, прошу…       Эдвард быстро встает со скамейки и с легкой улыбкой протягивает руку Наталию.       — С удовольствием! — с более широкой улыбкой восклицает Наталия. — Большим удовольствием.       Наталия берет протянутую ей руку Эдварда и с его помощью тоже встает со скамейки. Скромно хихикнув и взявшись за руки, они медленным шагом направляются в ту сторону, где расположено нужное им кафе. Время от времени девушка и мужчина обмениваются нежными взглядами, еще не до конца веря, что все это происходит с ними. Наталия не могла представить себе, что все-таки встретит человека, который вполне мог бы сделать ее счастливой. А Эдвард не ожидал, что однажды судьба приведет его к встрече с самой красивой, доброй и нежной, по его мнению, девушкой на свете, которая вполне могла бы сделать его жизнь чуточку счастливее.       

***

      Тем временем Терренс находится в одном из кафе. Мужчина сидит за столиком возле окна в полном одиночестве и думает о том, что ему делать дальше. Безусловно ему стало намного легче от осознания того, что Саймон больше никогда не потревожит ни его, ни Ракель, ни кого-то еще. Но это вовсе не означает, что теперь все будет хорошо. Да, история с Рингером вроде бы закончилась, но вернуть старых друзей и любимую девушку уже точно не получится. А это только больше подталкивает его к желанию уехать отсюда как можно дальше. Возможно, что даже навсегда.       «С каждым днем я все больше и больше убеждаюсь в том, что мне придется уехать отсюда, — пустым взглядом смотря в чашку с недопитым кофе, которая сейчас стоит перед ним, думает Терренс. — Здесь произошло слишком много того, что я бы с радостью вычеркнул из своей жизни. Чем дольше я буду находиться в этих местах, тем больше начну думать о Ракель. Которая уже никогда не сможет понять и простить меня. В любом случае… Я не вижу смысла и дальше оставаться здесь. Ничто меня не держит. Я могу спокойно собирать свои шмотки и валить куда подальше.»       Терренс мысленно вздыхает и запускает руку в свои волосы.       «Раз уж я сделал то, что должен был сделать… — думает Терренс. — По крайней мере, мне будет не так паршиво… Так будет намного лучше для всех. Хотя… Все равно никто и не вспомнит обо мне, если я свалю. Так что можно спокойно катиться к черту.»       Терренс бросает короткий взгляд на мимо проходящих подростков и отпивает немного кофе.       «Сначала поеду куда-нибудь за границу на некоторое время, — думает Терренс. — Найду спокойную страну и не очень большой городок и поживу там. Может, даже немного попутешествую по странам в качестве туриста… А если мне где-то понравится, то я рассмотрю вопрос о переезде. Можно продать нынешний дом и найти работу для служанок, чтобы они не остались без денег… А когда я решу свои дела здесь, то свалю отсюда к чертовой матери. Хоть приведу нервы в порядок… Они у меня и так расшатались за последние несколько лет. Мне срочно нужно отдохнуть, пока я не рехнулся…»       А пока Терренс думает о планах на будущее, через некоторое время в кафе, где он сейчас находится, заходят Наталия и Эдвард, с лиц которых не сходят улыбки и легкий румянец. Зайдя внутрь, пара быстро осматривается вокруг в поисках свободного столика, за которым они могли бы немного поговорить и никому не помешать. И в какой-то момент девушка замечает за одним из столиком очень знакомого ей человека, которым оказывается Терренс, который не замечает, что она пришла сюда не одна. Она довольно быстро узнает своего друга, несколько теряется и спрашивает себя, стоит ли ей сейчас представлять ему своего спутника.       Быстро осмотревшись по сторонам, Эдвард переводит взгляд на Наталию и сразу же замечает, что она резко изменилась в лице и стала какой-то задумчивой и немного испуганной.       — Эй, Наталия, с тобой все в порядке? — проявляет беспокойство Эдвард, положив руку на плечо Наталии. — Ты чего занервничала?       — Видишь того мужчину с черными волосами, который сидит за столиком возле окна? — интересуется Наталия, указав рукой на Терренса, сидящий за столиком возле окна.       — Э-э-э… Вон тот?       — Да.       — Ну вижу… А что?       — Это и есть Терренс, — тихо произносит Наталия. — Познакомься.       — Что? — округляет слегка испуганные глаза Эдвард. — Терренс?       Эдвард получше вглядывается в находящегося вдалеке Терренса.       — О, черт… — теряется Эдвард, нервно сглатывает и заметно напрягает все свои мышцы. — Вот уж не думал, что я встречу его сегодня.       — Я тоже… — неуверенно произносит Наталия. — Я не была к этому готова…       — О, черт…       Эдвард нервно сглатывает и начинает слегка трястись.       — Что-то я начинаю нервничать… — дрожащим голосом признается Эдвард.       — Да уж… — соглашается Наталия.       — Так что мы тогда будем делать? — Эдвард переводит вопросительный взгляд на Наталию. — Уйдем по-английски или подойдем к нему поближе?       — Я не знаю… — качает головой Наталия. — Хороший ли сейчас момент для того, чтобы знакомить тебя с ним? Что если мы пристанем к нему в неподходящий момент?       — Однако рано или поздно это должно произойти.       — Знаю… Но я не знаю, что сейчас происходит с ним и Ракель. Вдруг Терренсу сейчас все равно на все, кроме нее и Рингера?       — Значит, найдем другое кафе?       — Знаешь… Я бы, конечно, предпочла унести отсюда ноги… Но с другой стороны… Я была бы не против попытаться разузнать, что сейчас происходит с моей подругой. Точнее, бывшей подругой… И что-нибудь про историю с Рингером…       — Предлагаешь все-таки подойти к нему?       — Не знаю, Эдвард… — качает головой Наталия. — Я в растерянности…       — Поверь, я и сам не был готов встретиться с ним сегодня.       — Господи-господи… Что же делать? Что же делать?       А пока Наталия думает о том, стоит ли так знакомить ее сопровождающего с Терренсом и вновь вспоминает о том, что понравившийся ей человек все-таки общение с ней, Эдвард с неподдельным интересом рассматривает Терренса, который сидит возле окна и медленно попивает свой кофе.       «Да, это он, — думает Эдвард. — Тот, кто мне нужен. Терренс МакКлайф. Я наконец-то тебя нашел.»       — Он такой грустный… — задумчиво отмечает Эдвард. — Измотанный… Неужели эта неприятная ситуация так сильно потрепала ему нервы?       — Похоже, что да, — тихо предполагает Наталия. — В последний раз, когда я встречалась с ним, Терренс не был таким усталым… Но видно, что вся эта ситуация здорово потрепала ему нервы.       — Надо же… Бедный мужик… Сколько же на него всего свалилось…       — Согласна…       Наталия на несколько секунд призадумывается.       — Слушай, у меня есть небольшая идея! — восклицает Наталия.       — Правда? — удивляется Эдвард. — И какая же?       — Давай мы пройдем рядом со столиком Терренса так, как будто мы его и не видели. Если он вдруг не узнает меня и не повернется в нашу сторону, то мы тоже сделаем вид, что не замечаем его. А если узнает, то тогда я представляю вас друг другу. Как и обещала.       — М-м-м, слушай, мне нравится ход твоих мыслей… — со слабым кивком задумчиво отвечает Эдвард. — Так будет казаться, что мы и правда не навязываемся ему и будто не видели его.       — Если будет нужно, то я могу оставить вас наедине, чтобы вы могли спокойно обо всем поговорить. Задашь ему все вопросы, которые ты так хотел задать.       — Отлично! Тогда мы договорились!       — Да! Мы можем идти?       — Да, пошли! — резко выдыхает Наталия. — Пошли к кассе!       Наталия и Эдвард разворачиваются и как ни в чем ни бывало направляются к кассе, где можно заказать для себя какую-то еду и напитки. Они усердно делают вид, что не замечают Терренса, когда проходят мимо его столика, обмениваясь нежными взглядами и мило о чем-то беседуя между собой. А в какой-то момент они практически одновременно начинают смеяться из-за какой-то шутки, которую обсуждали до того момента, как зашли в это кафе.       Женский смех, что раздается очень близко, рядом с его столиком, сразу же начинает казаться Терренсу знакомым. Мужчина готов поспорить на все что угодно, что этот смех принадлежит Наталии, который он неоднократно слышал, когда она и Ракель часто смеялись в его присутствии во время обсуждения каких-то вещей. Резко подняв голову и быстро осмотревшись вокруг, Терренс как раз видит знакомую блондинку, которая стоит к нему спиной и делает вид, что не замечает его, с удовольствием беседуя с человеком, которого он точно не знает.       Получше присмотревшись к блондинке и убедившись в том, что это сто процентов Наталия, Терренс встает из-за своего столика и уверенно направляется к девушке, которая стоит к нему спиной в тот момент, когда Эдвард начинает изучать то, что находится на одной из витрин.       — Наталия? — удивленно произносит Терренс, положив руку на плечо Наталии.       Наталия оборачивается на зов и сразу же замечает перед собой Терренса.       — Терренс? — изображает удивление Наталия. — Надо же!       — Привет, подруга, рад тебя видеть, — с легкой улыбкой здоровается Терренс.       — Привет, я тоже.       Терренс и Наталия заключают друг друга в дружеские объятия, но отстраняются уже через пару секунд.       — Не знала, что ты здесь, — добавляет Наталия.       — Да и я не думал, что ты зайдешь в это кафе, — признается Терренс.       — Ты как поживаешь?       — Более-менее нормально, — едва заметно улыбается Терренс. — А ты?       — Тоже ничего.       — Кстати, ты внезапно пропала и совсем перестала звонить мне.       — Прости, я была немного занята. Хотя я уже давно собиралась позвонить тебе. Либо напроситься к тебе в гости, либо пригласить к себе.       — Надеюсь, с тобой не случилось ничего плохого?       — Нет, все хорошо, слава богу.       — Как ты поживаешь после ссоры со своей подругой?       — Сейчас мне уже намного лучше… — с легкой улыбкой уверенно отвечает Наталия. — Благодаря тебе. Ты здорово помог мне прийти в себя и оказался рядом в очень подходящий момент.       — Правда?       — Да. Спасибо тебе большое.       — Рад, что смог помочь тебе, — дружелюбно отвечает Терренс. — Судя по твоему внешнему виду, тебе и правда стало намного лучше.       — Ты прав… Я переживаю уже не так сильно.       — Ну и хорошо.       — Слушай… — Наталия скромно заправляет прядь волос за ухо. — А чего ты сам не звонил мне? Ты же знаешь, что для тебя я доступна в любое время.       — Прости, пожалуйста, — виновато произносит Терренс. — Я хотел позвонить, но тоже был слишком занят…       — Занят?       — Да… — Терренс на мгновение опускает глаза в пол и массирует свою шею. — Были кое-какие очень важные дела…       — Что ж, ясно… — Наталия на мгновение бросает взгляд в сторону. — А сюда ты зашел перекусить?       — Можно и так сказать… Ездил кое-куда по одному делу, а потом приехал сюда выпить чашку кофе. Здесь очень тихо и малолюдно… А для меня это сейчас – то, что нужно.       — Да, место, очень хорошее и спокойное…       — Кстати, насколько я понимаю, ты пришла сюда не одна? Я тут заметил, что ты болтала с каким-то парнем и громко смеялась над его шуткой.       — Ну да, я не одна… Я пришла сюда с ним…       Наталия поворачивается к Эдварду, который сейчас стоит к ней спиной и расплачивается за какую-то небольшую покупку. Она что-то ему говорит, и он почти сразу же разворачивается лицом. После чего парень вежливо улыбается и начинает еще внимательнее присматриваться к человеку, который на несколько сантиметров повыше него самого и является обладателем аккуратных, хорошо уложенных густых волос и узких голубых глаз.       — Э-э-э, здравствуйте… — немного неуверенно произносит Эдвард.       — Здравствуйте, — дружелюбно здоровается Терренс. — Я смотрю, Наталия встретила нового друга.       — Да, можно и так сказать… — скромно улыбается Наталия.       — Ну что ж… Раз уж вы пришли, то я предлагаю нам сесть за мой столик и немного поболтать. Заодно познакомлюсь с твоим приятелем.       — Я не возражаю, — пожимает плечами Эдвард.       — Ой, а подождите меня, пожалуйста, — просит Наталия. — Я быстренько куплю себе что-нибудь, а потом мы с вами обо всем поговорим.       — Хорошо, я подожду.       Наталия подходит к кассе, быстро изучает список всех позиций, который она видит недалеко от себя, говорит кассиру, что она хочет купить, расплачивается за это и терпеливо ждет, когда ей принесут ее заказ. Все это время Эдвард и Терренс стоят в сторонке, не решаясь заговорить друг с другом из-за чувства неловкости, которое им трудно как-то объяснить. Хотя время от времени парни все-таки рассматривают друг друга тайком. Уж Локхарт с большим интересом рассматривает своего нового знакомого, которого он так хотел встретить, нервно переминаясь с одной ноги на другую. Хоть это и несколько смущает МакКлайфа, он все же старается этого не показывать и просто продолжает вежливо ему улыбаться.       А спустя некоторое время к ним возвращается Наталия, держащая в руках небольшой пакет со своим заказом, и мило улыбается обоим парням, которые, как она мысленно отмечает, явно чувствуют себя не слишком комфортно.       — Ну что, пошли? — спрашивает Наталия.       — Да… — задумчиво произносит Эдвард. — Давайте присядем.       — Пошли за мой столик, — уверенно говорит Терренс. — Он вон там.       Терренс разворачивается и спокойно направляется к своему столику, пока Наталия и Эдвард следуют за ним, в какой-то момент переглянувшись друг с другом. После чего девушка и ее сопровождающий присаживаются за столик напротив грустного и несколько изможденного мужчины, что все еще находится под пристальным вниманием молодого парня. Но который в какой-то момент понимает, что своим поведением так или иначе смутил его.       — Ой… — неуверенно произносит Эдвард. — Вы… Простите, что я… Так откровенно… Пялился на вас…       — Все в порядке, не извиняйтесь, — спокойно отвечает Терренс.       — Полагаю, я немного вас смутил?       — Нет, все нормально.       — Просто мне… Показалось… Что вы напомнили мне… Одного человека… Что вы очень похожи на него…       — Ничего страшного. Вы и сами… Напомнили мне кое кого… Если честно…       — Еще раз простите…       — Забудем об этом. — Терренс резко переводит взгляд на Наталию. — Эй, Наталия, ты не хочешь представить этого молодого человека?       — Э-э-э, да, точно… — неуверенно произносит Наталия. — Наверное, мне следует познакомить вас…       Наталия переводит взгляд на Эдварда.       — Эдвард, позволь мне представить тебе Терренса МакКлайфа, — спокойно представляет Наталия. — Он… Мой хороший друг.       Наталия с легкой улыбкой переводит взгляд на Терренса.       — Терренс, позволь мне представить тебе Эдварда Локхарта. Тоже… Мой друг… Хороший…       — Приятно познакомиться, мистер Локхарт, — с легкой улыбкой произносит Терренс и пожимает Эдварду руку.       — Взаимно, — дружелюбно произносит Эдвард. — Мистер МакКлайф…       — Надеюсь, мы с вами поладим.       — Я был бы очень рад.       — Ладно… — задумчиво произносит Терренс. — И где же вы познакомились с Наталией? Она никогда не рассказывала мне про вас.       — Мы познакомились в кафе… — немного неуверенно отвечает Эдвард.       — Вот как? И давно вы с ней дружите?       — Да нет…       — И как же это случилось?       — Я просто пришел туда, так как хотел немного перекусить. К сожалению, все столики были кем-то заняты. Я уже хотел уходить и ехать в другое место, как вдруг я увидел за столом очень грустную девушку, которая сидела совсем одна. Это и была Наталия.       — И вы решили подойти к ней?       — Да. Я решил подсесть к ней и попытаться завести новое знакомство.       — Верно, — скромно подтверждает Наталия. — Я не стала отказывать, когда он подошел… Ну а потом мы немного разговорились и… Решили узнать друг друга поближе…       — Э-э-э, да… — неуверенно произносит Эдвард. — Эта девушка понравилась мне сразу же после того как я увидел ее.       — И решили не упускать шанс? — скромно улыбается Терренс.       — Да, я бы не простил себя, если бы упустил возможность познакомиться с такой красивой девушкой. Которая, к тому же, оказалась очень умным и приятным собеседником.       — Это верно, — уверенно кивает Терренс. — Наталия – классная девчонка. Один из моих самых лучших друзей, которые многое для меня значат.       — Если честно, я даже сначала не поверил, когда она сказала, что дружит с вами.       — Почему это?       — Ну, э-э-э… Вы… — Эдвард слегка прикусывает губу. — Э-э-э… Известный человек…       — Ну да, меня многие знают.       — Верно… — неуверенно произносит Эдвард, вжав голову в плечи.       — А почему вы так нервничайте? Я сделал что-то не так?       — Я? — округляет глаза Эдвард. — Н-нет… Нет, я не нервничаю… Все хорошо…       — Вы ведете себе так, словно я – кто-то, с кем даже заговорить нельзя. Кто-то, кто покарает вас, если вы сделайте что-то не так.       — Да нет… Вам так показалось…       — Такое впечатление, будто я родом из какой-то королевской семьи, а вы сами являйтесь простым рабочим или кем-то вроде.       — Но ведь вы – часть шоу-бизнеса. Вас многие знают, любят и уважают.       — Ну да… Так и есть. Но моя принадлежность звездным людям не означает, что я не знаком с обычными людьми. Я такой же, как все, и живу среди них.       — И должен признаться… Мне нравится все, что вы делайте. Я даже могу назвать себя вашим поклонником.       — Правда?       — Да. Я знаю вас по одному фильму, который видел много лет назад. Он мне тогда очень нравился.       — Спасибо, мне приятно, что вы оценили мою работу.       — Из вас получился прекрасный актер, мистер МакКлайф. Я ценю то, как вы по-полной выкладывайтесь в каждую роль. Отдаете всего себя работе, чтобы добиться блестящего результата.       — Ну зачем же так официально? — с легкой улыбкой удивляется Терренс. — Можете звать меня по имени!       — По имени?       — Да, зовите меня Терренсом.       — Ну… Хорошо, мистер… То есть, Терренс! Как вам будет угодно! Тогда и вы называйте меня по имени. Эдвард.       — Договорились, Эдвард.       Эдвард ничего не говорит и просто пожимает плечами, из-за волнения не зная, что делать со своими вспотевшими руками, немного тяжело дыша и напрягая каждую свою мышцу, пока его округленные, несколько испуганные глаза бегают из стороны в сторону.       — Эй, Терренс, а как у тебя дела? — дружелюбно спрашивает Наталия, желая всеми силами разрядить столь напряженную обстановку. — Я практически ничего не знаю о том, что произошло в твоей жизни после нашего последнего разговора.       — К счастью, уже очень многое наладилось… — спокойно отвечает Терренс. — Жить определенно стало легче.       — Правда? Неужели есть хорошие новости?       — Можно и так сказать. — Терренс бросает короткий взгляд на мимо проходящего человека с пакетом какой-то еды в руках. — Ты можешь порадоваться: отныне Саймон больше не потревожит нас, ибо он получил то, что заслужил.       — То есть, как это, не потревожит? — слегка хмурится Наталия. — Неужели Рингер решил сдаться и оставил свой план мести?       — Ага, прямо-таки решил даровать нам свое прощение с барского плеча, — тихо хмыкает Терренс.       — Но что тогда ты хочешь сказать?       — То, что он все-таки довел дело почти до конца, но его мечтам не суждено было сбыться.       — Что?       — Рингер хотел красивой жизни, но ему ничего не досталось, потому что наказание вовремя настигло его.       — Ух ты! — искренне удивляется Наталия. — Расскажешь мне о том, что же произошло? Я хочу знать все!       — Конечно. Сейчас я все расскажу.       Пока Терренс быстро прочищает горло, раздается неожиданный звонок на чей-то мобильный телефон. Это звонят ни Наталии, ни Терренсу, а Эдварду. Который тут же достает свой телефон, смотрит на экран и разочарованно вздыхает, понимая, что должен ответить на звонок прямо сейчас, как бы сильно ему ни хотелось это делать.       — Упс, простите, мне нужно ответить на звонок, — немного неуверенно говорит Эдвард. — Вы пока… Поговорите о чем-нибудь… Я сейчас вернусь.       Эдвард встает из-за стола и быстрым шагом выходит на улицу, чтобы ответить на звонок. Если Наталия нисколько не удивлена этому звонку и спокойно реагирует на это, то Терренс провожает уходящего парня недоверчивым, вопросительным взглядом.       — Такой срочный звонок, что он убежал быстрее урагана? — слегка хмурится Терренс.       — Наверное, — пожимает плечами Наталия. — Я не вникаю в его дела, если честно.       — Какой-то странный тип, если честно… Вроде тихий и скромный, но что-то в нем все равно смущает.       — Должна признаться, он очень сильно хотел с тобой познакомиться.       — Со мной? Познакомиться?       — Да, только я так и не поняла, почему.       — Странно… — слегка хмурится Терренс.       — Эдвард очень много про тебя расспрашивал и не мог дождаться момента, когда вы наконец-то встретитесь.       — Слушай, Рочестер, ты бы не связывалась с ним. Этот Эдвард явно замышляет что-то нехорошее. Печенкой чую, что этому парню что-то от меня надо.       — Ему и правда что-то нужно. Но я никак не могу понять, что именно.       — Так или иначе надо держать ухо востро. Не хватало мне новых проблем. Сначала кое-как расквитались с Рингером, а теперь придется и с этой малолеткой бодаться.       — Я понимаю, — с грустью во взгляде говорит Наталия. — Но я хочу верить, что Эдвард и правда не желает тебе зла. Что если он что-то и задумал, то это не что-то ужасное.       — Ох, ладно, черт с ним… —резко машет рукой Терренс. — Потом с ним разберусь. Пока что буду просто присматривать за ним. И тебе советую держаться от него подальше, если ты не хочешь проблем.       — Посмотрим, приятель.       — Окей, проехали!       — Так что там произошло с Саймоном?       — В общем, где-то дней пять назад Саймон назначил Ракель встречу, которая состоялась три дня назад.       — Встречу? А откуда ты об этом знаешь?       — Об этой встречи мне рассказали Алисия и мистер Кэмерон. А до этого я разговаривал с ними и попросил помочь мне сделать что-то ради спасения Ракель.       — Что? — слегка хмурится Наталия. — Алисия? Так она же живет в Лондоне!       — Сейчас она в Нью-Йорке. Прилетела сюда для того, чтобы быть рядом с Ракель до тех пор, пока все не наладится.       — Ух ты… Не знала, что эта женщина здесь.       — Алисия бросила все из-за нехорошего предчувствия. И первым делом пришла ко мне домой и попросила объяснить все, что произошло. Ну я и рассказал все как было. А чуть позже попросил ее и мистера Кэмерона о помощи. И от него мне, кстати, тоже здорово досталось…       — Вот как…       — Короче говоря, было несладко… — Терренс с тихим выдохом резко проводит рукой по лицу. — Ну так вот, три дня назад Ракель отправилась на эту встречу совсем одна.       — Одна? — округляет глаза Наталия.       — Она отказалась брать кого-то с собой и думала, что сама справится с ним.       — Господи, эта девчонка сумасшедшая.       — А знаешь ли ты, дорогая моя, куда этот подонок заставил ее приехать?       — Куда? — интересуется Наталия, вопросительно смотря на Терренса слегка округленными глазами.       — В одно заброшенное здание на окраине города.       — Что? Да ладно!       — Саймон хотел прикончить ее там, чтобы никто не узнал об этом. Поэтому он потребовал не приводить с собой никакой полиции или кого-то еще. Говорил, что убьет ее или кого-то из близких ей людей, если она не послушается.       — Она знала, для чего Рингер зовет ее туда, но все равно поехала?       — Знала, но оказалась слишком упрямой и поехала туда одна.       — Вот Кэмерон нашла время строить из себя героиню.       — Это точно. Однако Ракель не знала, что я тоже собирался поехать туда вместе с полицией.       — Ты тоже поехал туда?       — Да если бы я не организовал все это, ты бы уже никогда не увидела эту девушку, ибо этот подонок убил бы ее прямо там.       — О, господи… — Наталия прикладывает руку к сердцу. — Неужели причина его мести была настолько ужасной, что он был готов убить бедняжку?       — Да нет, причина оказалась проста – отверженная любовь! — уверенно заявляет Терренс.       — Отверженная любовь? А причем тут Ракель? Он что, был влюблен в нее?       — Не в нее, а в мать Ракель.       — Мать Ракель?       — Много лет она его отвергла и выбрала отца твоей подруги, за которого и вышла замуж.       — Да ладно! — с широко распахнутыми глазами громко удивляется Наталия. — Саймон? Был влюблен в мать в Ракель?       — Я и сам до сих пор в шоке.       — Погоди, но откуда он знал эту женщину?       — Познакомился с ней в колледже. И с тех пор бегал за ней по пятам и мечтал жениться на ней.       — Это Саймон сказал?       — Он самый! Рингер все выложил на блюдечке!       — Вот это поворот…       — Только не надо спрашивать об этом Алисию. Ее семья ничего не знала о коротком романе Элизабет Томпсон с этим ублюдком.       — Не знала?       — Она скрывала не только это, но и проблемы в браке с Джексоном Кэмероном и их развод, который, как оказалось, не состоялся.       — Не состоялся?       — Да, оказалось, что они вовсе и не разводились. Хотели, но потом помирились.       — И об этом правда никто не знал?       — Никто. Алисия клялась, что ничего об этом не знала. Да ее семья не могла знать, если Элизабет поссорилась со всеми и потребовала не вмешиваться в ее дела.       — Ну… Звучит правдоподобно.       — Именно поэтому все и думали, что они были в разводе до трагической гибели в аварии. Которая, кстати, была подстроена Саймоном.       — Подстроена Саймоном? Хочешь сказать, родители Ракель погибли не по своей вине?       — Нет, Наталия. Элизабет и Джексон погибли по его вине.       — Но как? — недоумевает Наталия. — Как он умудрился убить их?       — Этот больной подонок слетел с катушек и сначала несколько лет преследовал Кэмеронов и умолял мать Ракель вернуться к нему, будучи готовым воспитывать ее ребенка. А когда она помирилась с ее отцом, то он решил убить их. И воспользовался шансом испортить тормозной шланг в их автомобиле, в котором мистер и миссис Кэмерон куда-то отправились.       — Испортили тормозной шланг? Это значит, что они не смогли остановить машину?       — Именно! К сожалению, Джексон не смог справиться с управлением и остановить машину и врезался куда-то так сильно, что они с Элизабет получили кучу травм, несовместимых с жизнью. И я не уверен, что их можно было бы спасти, даже если врачи сию минуту оказались бы на месте происшествия.       — Боже, какой кошмар! — Наталия с ужасом во взгляде прикрывает рот рукой. — Получается, их смерть была не случайностью или неосторожностью, как все раньше думали?       — Саймон сам признался во всем, — спокойно отвечает Терренс. — И без сожаления рассказал, как собственноручно сделал Ракель сиротой.       — Господи, бедная Ракель… Не могу поверить…       — И вот теперь, когда дочь Кэмеронов подросла, он решил взяться за нее и отправить ее на тот свет вслед за ними.       — А она-то чем ему не угодила?       — А черт знает! Наверное, ее сильное сходство с матерью злило его и заставляло вспоминать о том, как Элизабет отвергла его любовь. Вот он и решил избавиться от нее. Сначала много лет планировал месть, потом решил унизить ее перед всем миром, поссорить со всеми близкими и в конце концов убить собственными руками.       — Вот же больной подонок…       — И не говори! Но благо, мы вовремя вмешались и остановили эту больную суку.       — Его поймали?       — Да, но нам пришлось многое пережить за те пару часов, что полиция пыталась убедить его сдаться.       — И как же его поймали?       — Все закончилось падением Саймона с крыши.       — Падением с крыши?       — Мы ничего не смогли сделать, чтобы спасти твою подругу. Рингер совсем обезумел и отказывался отпускать ее от себя. Принимал ее за Элизабет и едва ли не пытался изнасиловать ее.       — Да ладно? — широко распахивает полные ужаса глаза Наталия.       — Сначала он заперся с ней в одной из комнат и попытался снять перед ней штаны. А когда мы туда попали, то он загнал нас всех на крышу. Угрожал столкнуть Ракель.       — Господи…       — Короче говоря, полицейские решили начать конкретно так палить по нему. Правда он никак не могли попасть, ибо все время уворачивался. Тогда я сам выхватил пистолет у одного из них и сам взялся за дело. И… После одного из выстрелов он потерял равновесие. Начал сам падать, да еще и потянул Ракель за собой.       — Что? — ужасается Наталия. — Ракель? Она тоже упала с крыши?       — Никто не успел ей помочь. Все произошло очень быстро.       — Не могу поверить… — Наталия прикрывает рот руками, едва сдерживая желание заплакать.       — Мы несколько минут считали ее погибшей. Но в какой-то момент увидели, что она стала карабкаться наверх. Я и еще один полицейский тут же подбежали к ней и затащили на крышу. К тому моменту Ракель была уже совсем без сил и была на грани истерики. Плакала, кричала… Никак не могла успокоиться.       — Знаешь… А у меня ведь было какое-то нехорошее предчувствие. Сердце сжималось, когда я думала о Ракель. Мне казалось, что с ней что-то должно было случиться.       — Ну вот и случилось. Этот ублюдок знатно поиздевался над ней. Так сильно, что она потеряла сознание у меня на руках, когда все закончилось.       — Неудивительно…       — Мы на мгновение подумали, что это еще могло быть связано с какими-то травмами во время падения. Но врачи ее осмотрели и сказали, что все хорошо. Она всего лишь пережила сильный стресс. Крепкий сон и нормальное питание быстро вернули бы ее к жизни.       — Ясно… А что насчет Саймона? Он погиб?       — Нет, живой падла. Но после того падения он, возможно, останется инвалидом.       — Инвалидом?       — У него серьезные проблемы со спиной. Плюс у него и без того полно травм. Падение почти с двадцати-тридцати метров не может хорошо закончиться.       — А, ну тогда все очевидно!       — Да, но кроме этого в больнице также оказался мистер Кэмерон.       — Что? — ужасается Наталия. — Мистер Кэмерон в больнице?       — У него обнаружили признаки сердечного приступа. — Терренс бросает короткий взгляд на свои руки. — Переволновался за Ракель и немного подпортил себе здоровье.       — И как он сейчас?       — К счастью, все обошлось, хотя еще какое-то время его продержат в больнице.       — Боже мой… Все произошло практически одновременно…       — Поэтому мы с Алисией беспокоились за Ракель. Боялись, что она сойдет с ума и не сможет все это выдержать. Но благо она как-то взяла себя в руки и сумела продержаться.       — Она сильная духом. Даже если кажется, что эта девушка не справится, Кэмерон сумеет всех удивить. Я до сих пор в шоке от того, что она смогла выжить после падения с крыши.       — Никто так и не понял, как это произошло, а сама Ракель почему-то об этом не помнит.       — Только это?       — Не знаю, я не спрашивал. Может, что-то и забыла. Или делает вид, что забыла. Забыла, как в полубессознательном состоянии призналась, что мечтала о том, чтобы я пришел.       — Интересно…       — В любом случае я оставался с ней до тех пор, пока в больницу не приехала Алисия. Поддерживал ее как мог.       — Ой, а ты не знаешь, в какую больницу его отвезли? — с грустью во взгляде спрашивает Наталия. — Я хочу навестить его и как-то поддержать его. Может, ему что-то нужно… Кто знает…       — В центральную городскую. Можешь позвонить Алисии и уточнить. Она поможет тебе найти его.       — Спасибо, я обязательно позвоню ей и уточню адрес и номер палаты.       — Думаю, мистер Кэмерон будет рад видеть тебя. Ты ведь знаешь его еще с детских лет.       — Ты прав…       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Наталия пытается прийти в себя после всего, что узнала.       — Ах, бедная Ракель… — тяжело вздыхает Наталия. — Бедный мистер Кэмерон… Если бы с ним что-то случилось, она бы этого не выдержала.       — Да, я знаю… — опустив глаза на свою чашку с кофе, что стоит перед ним, задумчиво произносит Терренс. — До тех пор, пока она не узнала, что с ним в порядке, Ракель никак не могла успокоиться. Даже в тот момент, когда мы смогли нормально поговорить, пожалуй, в первый раз за все это время, она была в напряжении. Не считая тот разговор, который у нас был до ее обморока.       — Вы и правда смогли поговорить? — искренне удивляется Наталия.       — Да, думаю, беда объединила нас на некоторое время, — пожав плечами, более низким голосом отвечает Терренс и с грустью во взгляде вздыхает. — Только вряд ли от этого что-то изменится. Ведь она никогда не простит меня за то, что я делал с ней на протяжении долгого времени.       — Прости, конечно, что я вмешиваюсь не в свое дело, но что может, ты все-таки объяснишь, что между вами произошло? — осторожно предлагает Наталия. — Ты ведь так и не рассказал мне причину, по которой так сильно разругался с Ракель, что вынудил ее покинуть дом… Может быть, уже пришло время раскрыть карты, а?       — Я промолчал из чувства вины… — Терренс слегка склоняет голову. — Из страха быть осужденным… Решил, что ты начнешь осуждать меня так же, как и все те, кто уже знает об этом… Многие мои друзья отвернулись от меня по этой причине и сейчас думают, что я ужасный. И ты тоже вряд ли захочешь общаться со мной после того как узнаешь правду.       — Неужели ты совершил что-то настолько серьезное, раз твои друзья отвернулись от тебя? — удивляется Наталия.       — Вообще-то, да…       — И что же ты…       Наталия хочет сказать что-то еще, но Терренс спокойно перебивает ее:       — В какой-то момент я так сильно разозлился, что я сорвался на Ракель и… — Терренс медленно выдыхает, до смерти боясь рассказывать правду, хотя и понимая, что он должен это сделать. Но потом мужчина резко выдыхает и с легким испугом во взгляде смотрит на Наталию. — И дал ей пощечину… Ударил…       Терренс начинает с ужасом во взгляде ожидать какую-то реакцию от Наталии, на которую он уставляет свой взгляд. Девушка же приходит в шок после подобного заявления и широко распахивает глаза.       — Ч-ч-что ты? — слегка дрожащим голосом переспрашивает Наталия. — Дал п-п-пощечину?       — К сожалению… — тихо произносит Терренс, опустив взгляд вниз.       — Господи… Не могу поверить…       Наталия с ужасом во взгляде качает головой, прикрыв рот рукой.       — МакКлайф, как ты посмел так с ней поступить? — раздраженно недоумевает Наталия. — Ты совсем что ли с катушек слетел? Разве ты не знаешь, как люди относятся к тем, кто смеет поднимать руку на девушку? О чем ты вообще думал?       — Я все прекрасно пойму, если ты сейчас встанешь и уйдешь, называя меня всеми возможными оскорбительными словами, — то опуская полный стыда взгляд вниз, то переводя его на Наталию, с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Но могу поклясться тебе чем угодно, что я не хотел этого делать.       — Не хотел? Но ты черт возьми, сделал это!       — Знаю, но клянусь, я старался держаться до последнего, чтобы не сорваться… — Терренс с тяжелым вздохом качает головой. — Но все-таки не смог этого сделать и крупно поплатился за это…       — Безумие… Просто безумие!       — Когда мои друзья узнали об этом, они отвернулись меня. А Ракель твердо решила не возвращаться ко мне… Да еще и ее родственники едва не прибили меня…       — Значит, Алисия с мистером Кэмероном уже знают о твоем омерзительном поступке?       — Только Алисия в курсе всей правды, а вот мистер Кэмерон ничего не знает о моей пощечине. Но если он узнает, то точно сживет меня со свету. Фредерик сделает все, чтобы не позволить Ракель приблизиться ко мне.       — А Алисия разве погладила тебя по головке, когда узнала, как ты омерзительно поступил с ее племянницей?       — Ты что! Она устроила скандал у меня дома.       — А ты что?       — Ну а что я? Единственное, что я мог сделать, – это рассказать ей всю правду и доказать, что мне действительно очень жаль.       — И поэтому ты решил прикрыть свою задницу и притвориться героем для Ракель и ее семьи? — хмуро спрашивает Наталия. — Чтобы они не слишком сильно поливали тебя грязью!       — Я пошел на это, потому что должен был помочь твоей подруге еще тогда, когда все только началось. А вместо этого я просто психанул и начал ругаться с ней каждый день, доведя все до того, что наше и без того страдающие отношения окончательно закончились.       — Ну учитывая, что после всего происходящего все находятся в шоке, семья Ракель будет благодарна тебе за спасение этой девушки и на время позабудет о твоем безобразном поведении. Но когда они придут в себя, то не жди пощады.       — Пожалуйста, Наталия, поверь мне, — с жалостью во взгляде умоляет Терренс. — Клянусь, я совсем не хотел этого. Не хотел ругаться с Ракель и тем более поднимать на ее руку.       — А я была о тебе гораздо лучшего мнения.       — Знаю, мне еще долго не удастся восстановить свою репутацию после того что я сделал. А если это станет известно всему миру, то меня точно начнут ненавидеть. И кто-то сделает все, чтобы я стал для всех монстром. Моя карьера будет разрушена к чертовой матери.       — А, так ты беспокоишься только о своей репутации и боишься, что тобой не будут восхищаться!       — Боюсь, не буду отрицать, — спокойно произносит Терренс. — Но для меня гораздо важнее было доказать Ракель и ее семье, что я поступил ужасно, признаю это и искренне раскаиваюсь.       — Ну конечно, раскаиваешься…       — Я не хочу, чтобы они до конца своих дней поливали меня грязью и винили во всех бедах. Мне выпал шанс стать лучше в их глазах – я им воспользовался. И получил благодарность, на которую, впрочем, не рассчитывал.       — Это, конечно, все очень трогательно и прекрасно, но ты сам виноват в том, что испортил себе репутацию и заставил всех отвернуться от тебя.       — Знаю… Я реально облажался.       — И я сейчас не только про пощечину. Забыл, как ты в некоторых разговорах со мной обещал уничтожить Ракель, испортить ей жизнь и заявить всем, что она якобы психованная больная тварь? Жизнь с которой была адом! Это были твои слова, Терренс! Ты клялся сделать все, чтобы она страдала!       — Не знаю, что на меня нашло… Я был зол и не понимал, что говорю… Но клянусь, я не собираюсь портить жизнь и карьеру Ракель. Поскольку мы уже расстались, она сможет жить спокойной жизнью, а я не буду так или иначе преследовать ее и мешать ей быть счастливой.       — Знаешь, что я поняла? Что Ракель заставили думать, что она якобы больная. И поверив в этом, Кэмерон действительно начала казаться таковой! А истериками и скандалами мы только больше усугубляли ситуацию. Ни я не должна была поддаваться на ее провокации и злить ее, ни ты не должен был ругаться с ней, как кошка с собакой, и обвинять во всем, что на самом деле было работой Рингера.       — Да, но Саймон все равно бы так или иначе разругал ее со всеми нами. Не удалось бы ему поссорить ее со мной и тобой в первый раз, так нашел бы способ сделать это вновь. К сожалению, нам не удалось бы избежать конфликта с ней.       — Но ведь можно было не доводить все до такой критической отметки. Ладно бы мы покричали, дали ей шанс сказать все, что она хочет, разбежались и не пересекались с ней… Но мы пошли дальше…       — Я жалею, что велся на провокации Саймона.       — А раз ты ударил ее, значит она не так тебе важна, как мы все хотели думать. Тебя совсем не волновали ее проблемы, чувства и желания. Тебе было наплевать на нее. Ты думал только о себе. И очень легко бросил ее, когда она нуждалась в твоей помощи.       — Да, но ей тоже было плевать на меня, — уверенно отмечает Терренс. — Думаешь, я просто так стал равнодушным и обиженным на нее? Нет, Наталия! Меня сильно обижало то, что она всегда относилась ко мне, как к какой-то ненужной игрушке, которая надоела ей сразу же после того как мы начали жить вместе. Все эти несколько месяцев Ракель будто бы терпела меня. Я долго все это терпел и молчал, но история с Саймоном еще больше отдалила меня от нее. И в итоге все дошло до того, что случилось.       — Ну о ваших проблемах я догадалась еще во время своего первого визита после возвращения в Штаты. Поэтому я считаю, что вы бы рано или поздно расстались. Да, вы – красивая пара, и у вас есть сильное притяжение, но вместе вам не быть. Особенно после твоего омерзительного поступка по отношению к ней.       — Я тоже так думаю… — кивает Терренс. — Только я не хотел, чтобы расставание было таким скандальным. Чтобы оно произошло после моих психозов, которые заставили ее возненавидеть меня.       Терренс резко проводит руками по своими волосам.       — Черт, вот я идиот… — устало стонет Терренс. — Ну почему я никогда не умел контролировать свои эмоции и спускал собак на всех без разбору? Из-за своего истеричного характера я натворил уже столько ошибок. Теперь еще и руку на девушку поднял… Хотя всю жизнь жил с мыслью, что это омерзительно…       — Надо было раньше думать, — хмуро бросает Наталия.       — Твою мать… — Терренс закрывает половину лица руками и качает головой, пустым взглядом смотря в одну точку. — Неужели я все больше становлюсь похожим на своего отца и однажды и сам начну избивать девушек? Неужели мама была права, когда говорила, что я очень сильно похож на него и боялась, что мой характер будет таким же, как и у него?       — Думаю, ей виднее, — пожимает плечами Наталия. — Я ведь не знакома с твоим отцом.       — Но я не хочу! Не хочу превращаться в его полную копию и быть такой же тварью. Не хочу избивать девушку, которую люблю, или бросать ее одну с ребенком на руках и сбегать от нее из-за страха.       — Не хочешь, но делаешь. Та пощечина – только начало.       — Я не хочу превращаться в бессовестного ублюдка.       — Если ты не научишься контролировать свои эмоции и не станешь более уравновешенным, то и правда станешь едва ли не тираном.       — Знаю, Наталия, знаю… Мне правда очень жаль, что все так произошло. Я не хотел поднимать руку на твою подругу и причинить ей боль.       — Терренс…       — Пожалуйста, поверь мне, — с жалостью во взгляде умоляет Терренс. — Я знаю, что поступил плохо. Но я правда раскаиваюсь и всю жизнь буду ненавидеть себя за это. Не сердись меня, прошу…       Какое-то шестое чувство подсказывает Наталии, что Терренс действительно раскаивается и не хотел делать ничего подобного. Наблюдая за этим мужчиной, который буквально рвет на себе волосы и до смерти боится стать намного хуже, чем он есть сейчас, девушке становится жалко его. Она искренне сочувствует ему и становится немного мягче по отношению к нему, видя, что тот хочет стать хорошим не только для своих поклонников и звездных друзей, но и для всех тех, кто ему близок. Хотя блондинка все же осуждает его за то, что он сделал, и сама определенно бы не стала прощать того, кто сделал бы то же самое с ней.       Так что немного поколебавшись, Наталия с жалостью во взгляде смотрит на Терренса и мягко гладит его по руке, пока тот мертвым взглядом все еще смотрит в одну точку.       — Ладно-ладно, МакКлайф, расслабься, — мягко произносит Наталия. — Я верю тебе. Верю, что ты не хотел этого делать.       — Не хотел… — более низким голосом произносит Терренс.       — Но не думай, что так просто это забуду и сделаю вид, что так и должно было быть.       — Я понимаю. Мне правда очень жаль.       — Я вижу. Ты звучишь вполне правдоподобно.       — Из-за этого поступка меня возненавидело уже столько людей. Любимая девушка не вернется ко мне и не захочет даже наладить дружеские отношения. А многие друзья посчитали меня подонком и не захотели выслушать мои объяснения. А кто-то вообще подумал, что раз я ударил Ракель, то якобы избивал ее регулярно.       — Ну знаешь, я бы тоже подумала, что ты склонен к насильственным действиям, если бы не знала тебя лично.       — Однако я вовсе не такой! Клянусь, Наталия, я никогда не избивал и не буду избивать девушку! Да, у меня непростой характер, но у меня никогда не было склонности к насилию и желанию радоваться чужому горю. Я не хочу и не буду самоутверждаться за счет слабой девушки!       — Я верю, Терренс, верю, — легонько похлопав Терренса по руке, мягко произносит Наталия.       — Поверь, если бы можно было вернуться назад в прошлое, я бы не допустил ничего подобного.       — Конечно, твой поступок омерзителен, но поскольку ты раскаиваешься, я считаю, что это не повод отворачиваться от тебя. По крайней мере, ты кажешься искренним.       — Это не притворство. Я не играю. Это мои настоящие чувства. Настоящий я.       — Уверена, что скоро люди поймут это и захотят поговорить с тобой.       — После всего, что они мне наговорили? Нет, я не думаю, что кто-то захочет даже пересекаться со мной на одной улице!       — Да брось! Ракель наверняка тоже думала, что никто не захочет общаться с ней после тог, как Рингер заявил всем, что у нее якобы не все в порядке с головой. Но нет! Однажды Анна сама позвонила ей и извинилась за то, что бросила ее в трудный момент.       — Ракель не делала никому ничего плохого. Ну… Не считая тебя, конечно.       — Но и ты никому не вредил, кроме нее. Люди должны понимать, что это дело касается лишь тебя и твоей девушки. Они не могут отворачиваться от тебя из-за того, что ты сделал с ней, а не с ними.       — Ох, не знаю, подруга, не знаю… — Терренс бросает пустой взгляд в сторону. — Боюсь, что все уже потеряно…       — А может, нет? — с надеждой спрашивает Наталия. — Конечно, я еще не читала газеты и не проверяла Интернет, но что если кто-то напишет о твоем спасении Ракель?       — А что толку?       — Ну как, э-э-э… Все увидят, что ты сделал это по своему желанию и оценят это. А если Ракель сама все подтвердит, то тебя снова зауважают. Тебе дадут второй шанс доказать, что ты не такой ужасный и хочешь измениться к лучшему. Чтобы никто даже и не думал распускать сплетни про тебя и говорить, что ты наглый и самовлюбленный.       — Ракель вряд ли будет пытаться смягчать позицию народа и убеждать их быть дружелюбнее ко мне, — задумчиво предполагает Терренс. — Она радуется, что мы разорвали отношения. Что ей удалось избавиться от того груза, который долгое время носила на плечах.       — Думаешь, Ракель не оценила то, что ты пришел ей на выручку во время встречи с Саймоном?       — Да, она оценила это… Но от этого ничего не изменится. Я уже практически не надеюсь, что Ракель когда-нибудь захочет видеть меня, а о ее прощении я вообще молчу…       — А вдруг нет?       — Иногда беда объединяет людей, Наталия. Она переживала за мистера Кэмерона и хотела, чтобы кто-то был рядом с ней. А пока Алисия только собиралась ехать в больницу, с ней находился только я. И я остался. Сделал все, чтобы поддержать ее.       — И она тебя не оттолкнула?       — Поначалу Кэмерон пыталась отказаться от помощи и огрызалась. Но потом что-то щелкнуло в ее голове, и Ракель забыла об обидах, дала мне шанс спокойно поговорить с ней и приняла мою поддержку.       — Ну так это же здорово! — слегка улыбается Наталия. — Лед определенно начал таять. Даже если вы не будете вместе, есть шанс остаться в очень хороших отношениях. И если вы останетесь друзьями, Ракель может помочь тебе восстановить репутацию. Люди точно поверят ей, если она расскажет о твоем поступке и даст понять, что ты не такой ужасный, как все думают. А постепенно и твоя карьера пойдет в гору, и ты снова начнешь сниматься в кино.       — Не знаю, Наталия… — резко выдыхает Терренс. — Мне кажется, она и думать забудет о том, что произошло в больнице. Прошло три дня с того момента. Твоя подруга наверняка уже успокоилась, пришла в себя и начала думать о своем будущем. Проблема разрешилась, а значит, можно вспомнить все былые обиды…       — Эй, а разве вы не успели поговорить о своих отношениях в больнице?       — На поверхности. Я сказал, что мне очень жаль, что все так произошло… Дал понять, что стыжусь и боюсь смотреть ей в глаза после той пощечины. Но не более. Никаких откровенных разговоров о наших чувствах.       — Ну а ты сам думаешь, что у вас и правда больше нет никакого шанса наладить отношения и попробовать спасти их? — с грустью во взгляде интересуется Наталия.       — Как это произошло с ее родителями? — Терренс качает головой. — Нет, не думаю!       — Но ведь насколько я знаю, те люди тоже здорово ругались. Как сказали мистер Кэмерон и Алисия.       — Наши отношения были обречены с самого начала. Ракель встречалась со мной только ради того, чтобы ее семья отстала от нее, а я… Я купился на ее красоту и молодость. Мы оба так или иначе воспользовались друг другом.       — Неужели ты ее не любишь?       — Может, и люблю. Но от этого ничего не изменится. Так что пришло время поставить точку в этой истории и жить дальше.       — И что ты будешь делать дальше, если не сможешь заслужить ее прощение? Каковы будут твои действия?       — Для начала уеду куда-нибудь за границу на пару месяцев, — с грустью во взгляде уверенно заявляет Терренс. — А может, и больше! Не знаю!       — Правда?       — За последние несколько лет я слишком сильно вымотался и эмоционально выгорел. И уже давно хочу куда-нибудь сбежать и отдохнуть в тихом безлюдном местечке.       — Да, думаю, тебе это пошло бы на пользу.       — Честно говоря, я уже не помню, когда в последний раз путешествовал по миру в качестве туриста. Поэтому я хочу это исправить.       — А куда ты хочешь поехать?       — Мне без разницы, куда ехать… Лишь бы подальше от Нью-Йорка, Штатов и всего, что с этим связано.       — Понимаю… — слегка улыбается Наталия. — Путешествия – это здорово! Я и сама хочу куда-нибудь поехать. Опять.       — Но в случае, если мне понравится где-то жить, то я не исключаю что перееду.       — Переедешь?       — Да. Продам свой дом, отпущу прислугу, попробую найти им работу, соберу вещи и уеду куда-нибудь подальше…       — Неужели ты хочешь уехать отсюда навсегда?       — Скажу больше, я не исключаю, что вообще закончу актерскую и певческую карьеру… Уйду из шоу-бизнеса, в котором и без меня полно талантливых людей.       — Что? — округляет глаза Наталия. — Но, Терренс…       — У меня не будет выбора, Наталия. Если ничего не изменится в лучшую сторону, и меня по-прежнему будут ненавидеть и считать мерзавцем, а в карьере не произойдет положительных изменений впервые за последние несколько лет, то я буду вынужден попрощаться со всем этим. Буду вынужден вернуться к той жизни, которой жил, когда был ребенком. Когда нам с матерью едва хватало на еду.       — Неужели ты хочешь так просто все бросить и уехать неизвестно куда? — с грустью во взгляде недоумевает Наталия.       — А что делать? Здесь мне не дадут спокойно жить! Все будут указывать на меня пальцем и поливать грязью. А я боюсь, что не смогу этого выдержать. Мои бывшие друзья не станут горевать обо мне и будут только рады узнать, что я пропал или свалил из города.       — Господи, МакКлайф, в последнее время я тебя совсем не узнаю. Что произошло с тем Терренсом, которого я знала? Ты всегда был таким гордым и уверенным! Знал себе цену! Ты предстал таким передо мной в день нашего знакомства. А сейчас ты превратился в неуверенного, несчастного парня, страдающий от депрессии.       — Может, так оно и есть.       — Послушай, Терренс, я прекрасно понимаю, что ты переживаешь из-за расставания с Ракель и грустишь из-за того, что дела с твоей карьерой не так хороши. Но нельзя же так просто сдаваться и бросать все. Если есть хоть малейший шанс, надо бороться.       — Ах, Наталия, тебе не понять, что творится у меня в душе, — устало вздыхает Терренс.       — Так нельзя, приятель, — с грустью во взгляде качает головой Наталия. — Ты должен быть сильным.       — Я бы многое отдал ради того, чтобы изменить все в лучшую сторону. Но к сожалению, это невозможно.       — Еще не поздно все изменить. Ты еще можешь измениться и стать лучше для тех, кого посчитал тебя ужасным.       — Не вижу смысла. И не хочу строить напрасных иллюзий и верить, что однажды случится чудо, которое спасет мои отношения и заставит девушку, которую я на самом деле люблю намного больше, чем предполагал, внезапно воспылать ко мне любовью и захотеть вернуться ко мне.       — Ну значит, ты не так сильно любишь, если отказываешься бороться.       — Бесполезно стучать в закрытую дверь, когда ты знаешь, что ее никто тебе не откроет. Можно простоять возле нее весь день, но толку от этого никакого не будет.       — Терренс…       — Если бы Ракель любила меня, у меня была бы надежда. Но поскольку у нее нет чувств, то зачем стараться.       — Нет, приятель, я не верю, что она вообще никогда тебя не любила. Я все еще помню, как у нее горели глаза, когда вы только познакомились и начали встречаться. Помню, как она могла часами говорить о тебе. В те моменты казалось, что ты стал ей важнее, чем карьера модели.       — Не знаю… Я уже ни в чем не уверен.       — Не зря же Кэмерон постоянно отвергала своих многочисленных ухажеров, но не сделала этого с тобой. Значит, ты все-таки как-то зацепил ее. Да, вы ругались как кошка с собакой. Но было видно, что ей это нравилось. Видно, что она ищет драйв в отношениях. Не хочет, чтобы все было гладко. Но увы, другие парни не могли ей это дать.       — Но почему она тогда перестала обращать на меня внимание?       — Ну… Наверное, семья начала давить на нее в два-три раза больше. Мол… Давай выходи замуж и рожай детей. Это и убило в ней те прекрасные чувства. И она просто от этого устала. Именно поэтому отношения стали для нее неким грузом. Ракель была не в состоянии ими наслаждаться.       — В любом случае сейчас это уже не имеет значение. Мы с ней расстались. Мне придется смириться с этим и отпустить ее. Потому что так будет намного лучше для нее.       — Но…       — Ракель заслуживает гораздо лучшего. Уверен, что однажды она встретит того, кто заставит ее поменять свои приоритеты и выйти замуж по собственному желанию, а не под давлением семьи.       — После такого головокружительного романа с тобой она наверняка будет искать в каждом парне тебя. И если кто-то не дотянется до твоей планки, то Кэмерон будет скучно с ним. Она быстро расстанется с таким парнем и будет искать себе другого с надеждой, что хоть кто-то окажется похожим на тебя.       — У Ракель нет опыта в отношениях. У нее был только один я, и она не знает, что бывают и другие мужчины. Другие отношения. Ей не из чего выбирать.       — Да, но ты задал довольно высокую планку, до которой другому парню будет сложно дотянуться.       — Перестань, Наталия.       — Это правда, Терренс.       — Я понимаю, что ты не хочешь, чтобы мы расставались, но тебе придется смириться с тем, что нас уже не будет. Текель умрет. Навсегда.       — Ну хорошо… — медленно выдыхает Наталия. — Ладно. Конечно, расставаться с Ракель или нет – это уже ваше личное дело, и мы все постараемся с этим смириться. Но я тебя очень прошу, не принимай таких поспешных решений. Подумай еще немного. Не пытайся сделать что-то на эмоциях, как это часто делает Ракель.       — Я не пытаюсь.       — Эта девушка часто принимает какие-то решения, будучи одержимой сильными эмоциями. Иногда она может сделать что-то без раздумий, а потом сильно об этом пожалеть. И ты сейчас можешь повторить ее ошибку, но позже пожалеть об этом. А решив вернуться сюда после побега, тебя уже вряд ли кто-то будет ждать.       — Знаешь… — Терренс с легкой улыбкой переводит взгляд вдаль. — Три дня назад Алисия сказала мне то же, что и ты сейчас. Она сказала, чтобы я подождал какое-то время.       — Ну вот и прислушайся к ее совету, — уверенно говорит Наталия. — Алисия – очень мудрая и умная женщина. Она никогда не говорит чего-то просто так.       — Да я и так вижу, что бесполезно ждать, верить и надеяться. Слишком сильна та боль, которую я причинил ее племяннице.       — Если она это сказала, значит, эта женщина понимает, что еще не все потеряно.       — Посмотрим, подруга. Сейчас я не хочу ничего загадывать… Тем более, я не говорил, что мое решение окончательное. Я сказал, что пока просто хочу поехать за границу и пожить там какое-то время. А когда приду в себя, то уже приму какое-то решение, которое покажется мне верным. Может, я и не захочу уезжать и вернусь в Нью-Йорк после небольшого отпуска. А потом решу, что мне делать.       — В любом случае – это уже твое решение. Мне останется лишь пожелать тебе удачи. И скучать, если ты вдруг захочешь покинуть город навсегда.       — Обещаю, что не забуду тебя, даже если уеду, — с легкой улыбкой обещает Терренс. — Я найду способ общаться с тобой. Буду писать сообщения и звонить по WhatsApp, например.       — Что ж, я поверю тебе, друг мой.       Терренс ничего не говорит и скромно улыбается, пока Наталия с грустью во взгляде смотрит на него, невольно подумав, что ее желания очень похожи на желания мужчины. А через несколько секунд к ним возвращается Эдвард, который садится рядом с девушкой, внешне выглядя вполне спокойным, но в глубине души явно о чем-то беспокоясь.       — Простите за долгое отсутствие, — немного взволнованно тараторит Эдвард. — У меня был важный разговор.       — Ничего страшного, — задумчиво произносит Наталия.       — Ну так, э-э-э… — Эдвард бросает короткий взгляд на Наталию и Терренса. — Вы успели все обсудить?       — Да, — с легкой улыбкой кивает Наталия, переглядывается с Терренсом и подмигивает ему. — Мы обсудили все, что хотели.       — Верно, — подтверждает Терренс. — Мы давно не виделись и поэтому захотели обсудить, как мы поживаем. И… Что произошло за все это время.       — Понятно… — кивает Эдвард.       — Кстати, Терренс, я забыла спросить, как поживает твоя мама? — немного неуверенно спрашивает Наталия. — Надеюсь, с ней сейчас все хорошо?       — Да, с мамой все в порядке… — с легкой улыбкой отвечает Терренс.       — Знаешь, когда ты сказал мне, что ей пришлось вызвать врача, я сильно переживала за нее.       — Да, но сейчас, к счастью, все хорошо.       — Э-э-э, а что произошло с вашей матерью? — с грустью во взгляде интересуется Эдвард.       — Ничего особенного, просто давление немного подскочило… Сказали, что из-за стресса. Врачи настояли на том, чтобы она как можно больше отдыхала.       — Надо же… — покачав головой, тихо произносит Наталия. — Бедная миссис МакКлайф…       — Не беспокойся, подруга, я слежу за тем, чтобы с ней ничего не случилось. Я разговариваю с матерью практически каждый день и навещаю, если у меня есть свободное время… Если что-то нужно, то всегда приезжаю к ней, что-то покупаю или же делаю кое-какую работу по дому.       — Ну и слава богу… — тихо выдыхает Наталия. — А то я переживала…       — Да, но… — Терренс замолкает на пару секунд. — Огорчает только то, что она постоянно пытается уговорить меня встретиться с отцом…       — А зачем? — интересуется Эдвард.       — Да ясное дело! Чтобы он оправдал себя после того как бросил нас тогда, когда мы так в нем нуждались!       — Ваши родители в разводе?       — Да, в разводе. Разошлись, когда мне было два года. Отец сам ушел от нас с мамой… Бросил на произвол судьбы… Из-за него мы едва концы с концами сводили…       — Правда?       — Представляйте, сначала сделал гадость, а потом собрал свои манатки и свалил… — тихо, иронично усмехается Терренс. — Зато когда я уже стал взрослым и не нуждаюсь в его подачках, он умоляет простить его и не забывать о том, что у меня есть папочка, который вдруг решил поиграть в хорошего и даже передает матери какие-то деньги.       — О, вот как…       Эдвард бросает мимолетную улыбку.       — Мои родители тоже в разводе… — немного неуверенно признается Эдвард и начинает слегка одергивать рукав своей куртки. — До поры до времени я жил со своим отцом и его новой женой.       — А ваша мать? — интересуется Терренс.       — Я никогда ее не видел. Хотя всегда знал, что жена моего отца – не моя настоящая мать.       — Мой отец тоже женился на другой женщине, — тихо усмехается Терренс. — У них даже есть двое общих детей.       — Вы с ними общайтесь? — интересуется Эдвард.       — Нет, никогда не общался. Да особо и не хочу… Хотя моя мать считает, что я не должен игнорировать их, потому что они не чужие для меня. Типа братья… Хотя я никогда их таковыми не считал. Для меня они просто дети отца. И все.       — Надо же! У моего отца тоже есть дети от мачехи. И я прожил с ними большую часть своей жизни.       — Вы с ними ладили?       — Честно говоря, я никогда не испытывал к ним каких-то теплых чувств. Да и мои отношения с ними были далеки от идеальных. Нет, я не имею что-то против этих ребят и спокойно принимаю тот факт, что у моего отца есть дети от чужой мне женщины. Но я не могу сказать, что любил их и был готов порвать любого, кто обидит их.       — Ссорились с ними?       — О да, мы постоянно ссорились по поводу и без… Эти придурки постоянно подшучивали надо мной, подставляли и делали так, что меня могли наказать незаслуженно. А еще мы очень часто не могли что-то поделить между собой. То есть… Это они не могли поделить со мной. Между собой они всегда хорошо ладили, хотя иногда и могли из-за чего-то поспорить.       — Понятно…       — Я знаю, что многие братья и сестры через это проходят, а потом взрослеют и налаживают свои отношения. Но сейчас мне совсем не хочется видеть их. Я даже рад, что не пересекаюсь с ними уже очень много лет.       — Вы не живете с ними?       — Нет. И я не общаюсь со своей семьей с тех пор как много лет назад ушел из дома.       — Понимаю… — Терренс бросает короткий взгляд в сторону. — Думаю, все братья и сестры проходят через это… Могу привести в пример многих моих знакомых, которые в детстве не ладили со своими сестрами и братьями, но потом стали лучшими друзьями.       — Вообще, я давно мечтал уйти из их дома… — Эдвард нервно сглатывает с грустью во взгляде. — Отец с мачехой никогда особо не любили меня. Я был для них некой обузой, от которой они с радостью бы избавились.       — Правда? — слегка хмурится Терренс.       — Я всегда чувствовал себя лишним. И мечтал как можно быстрее покинуть родной дом… — Эдвард резко замолкает и слегка прикусывает губу. — И узнать что-нибудь про свою настоящую маму. Про которую никогда ничего не знал. Отец наотрез отказывался рассказывать про нее.       — Но почему?       — Не знаю, он приходил в ярость, когда я начинал разговаривать с ним об этом.       — Неужели у ваших родителей были настолько плохие отношения, что ваш отец не говорил вам ничего про вашу маму? Он что… Будто бы пытался вычеркнуть ее из вашей жизни?       — Честно говоря, я не знаю, что произошло между моими родителями и из-за чего они разошлись, — качает головой Эдвард. — Хотя и в курсе, что у них постоянно бывали какие-то конфликты.       — А ваш отец уже встречался с другой женщиной до того, как развелся с вашей матерью? Или, так сказать, изменял ей, будучи в отношениях?       — Э-э-э, кажется, нет… Отец женился на ней уже после того как развелся с матерью и забрал меня у нее.       — Забрал? А почему вы не остались с ней? Ведь дети обычно остаются с матерями, если нет каких-то веских оснований отдать ребенка отцу.       — Этого я не могу вам сказать. Об этом мне ничего неизвестно… Хотя я точно знаю, что отец постоянно говорил о моей матери со своей новой женой.       — Правда?       — Я много раз слышал их разговоры, но из них мне никогда не удавалось узнать какие-то подробности. Знаю только лишь то, что отец пытался найти повод, чтобы встретиться с той самой женщиной, которая является моей матерью. А мачеха его в этом поддерживала.       — Надо же… — задумчиво произносит Терренс.       — Она никогда не обижалась, когда они разговаривали про мою мать. Воспринимала ту женщину исключительно как ту, что меня родила. А не ту, с которой когда-то жил моей отец.       — И я так понимаю, матерью вы ее не называйте?       — Нет, исключительно по имени.       — А как вы думайте, что могло произойти, раз этот человек не хочет ничего слышать о вашей настоящей матери?       — Возможно, что-то серьезное. Не исключаю, что она в свое время очень сильно чем-то его обидела. А он не смог ее простить.       — Или он сам не без грешка.       — Не исключено. Ведь этот человек ужасный. Он всегда относился ко мне как к половой тряпке. Для него ничего не стоило оскорбить, унизить и даже ударить меня.       — Он вас бил? — округляет глаза Терренс.       — Много раз.       — Ничего себе…       — Но надо отметить, что мачеха умела сдерживать его, когда он заходил слишком далеко.       — Видно, ваш отец к ней прислушивался.       — Да, он был готов на все, чтобы порадовать ее.       — И он никогда не извинялся перед вами за то, как себя вел?       — Извинялся? — Эдвард нервно усмехается. — Издевайтесь что ли? Да он и слова-то такого не знает! Этот человек никогда ни за что не извинялся и считался себя правым во всем. По крайней мере потому, что он старше, а я – жалкий сопляк, который ни черта не понимает в жизни.       — Наверное, если бы мой отец не ушел из семьи, то он вполне мог бы поколачивать и меня. Зная, что этот человек избивал мою мать.       — Я никак не вписывался в их идеальную картину. Отец, мачеха и их общие дети… А я был лишним. Парнем, которого родила другая женщина. Которого неизвестно зачем забрали к себе. Которому почему-то оплачивали обучение в элитной частной школе. От которого требовали быть воплощением идеала.       — Боже, иногда я реально не понимаю людей. Не понимаю, почему они поступают так или иначе.       — Я постоянно спрашиваю себя об этом… — с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — Спрашиваю себя, какого черта этот человек не выгнал меня на улицу гораздо раньше. Почему не позволил жить с матерью. Почему затыкал мне рот каждый раз, когда я просил его рассказать про маму. Почему я должен был закрыть рот и больше никогда его не раскрывать.       Эдвард тихо вздыхает.       — Такая скрытность пробуждала во мне только больший интерес к ситуации. Я решил любой ценой узнать, кто моя настоящая мать и почему отец отказался мне о ней рассказывать.       — И вы узнали? — спрашивает Терренс.       — Нет, не узнал… — Эдвард отводит взгляд в сторону, крепко сцепив руки. — И вряд ли узнаю… Потому что нет никого, кто мог бы рассказать мне всю правду.       — То есть, вы вообще ничего о ней не знайте?       — Вообще. Ни внешности, ни имени… Ничего.       — Интересно…       — Да ладно, я уже давно на это забил и сейчас живу своей жизнью. Вдали от отца, мачехи и их детей. Мне плевать, что с ними сейчас происходит. Я никогда не пытался с ними связаться. Не хочу.       — Вы сказали, что ушли из дома много лет назад.       — Да, в семнадцать лет. С нетерпением ждал, когда мне будет восемнадцать, чтобы уйти из дома. Ибо находиться там становилось все сложнее и сложнее. Но мне пришлось уйти немного раньше. Потому что однажды у нас с отцом произошел такой серьезный конфликт, после которого у меня окончательно лопнуло терпение.       — Ничего себе…       — Э-э-э… — Эдвард слегка прикусывает губу, бросив Терренсу короткий взгляд. — Простите, наверное, вам неинтересно об этом слушать… У вас у своих проблем по горло, а я тут разговорился…       — Нет-нет, все в порядке, — с легкой улыбкой качает головой Терренс. — Вы можете продолжать. Я вас внимательно слушаю.       — Правда?       — Да-да, рассказывайте. Хоть отвлечете меня от проблем на некоторое время. А то мне уже выть хочется из-за всего, что происходит в моей жизни.       — Ну что ж, ладно… — пожимает плечами Эдвард. — Так вот… Как я уже сказал, у нас с отцом произошел один конфликт, после которого у меня не было никакого желания оставаться с этим человеком в одном доме.       Эдвард с грустью во взгляде вспоминает тот самый день, когда ему пришлось взять на себя ответственность за свою жизнь и вычеркнуть из жизни того, кто всю жизнь его презирал.       

***

      Восемь лет назад. Июль две тысячи восьмого года.       Семнадцатилетний парень по имени Эдвард находится у себя дома, не зная куда деть себя от скуки. Он буквально считает дни до своего восемнадцатилетия, чтобы раз и навсегда уйти из этого дома, где ему всегда было ужасно некомфортно. Парню надоело каждый день ругаться со своим отцом, который ни во что не ставит своего сына и как будто считает его какой-то обузой для себя. К тому же, проблем добавляют младшие единокровные братья Эдварда, с которыми парень часто ссорится по причине и без. Они обожают подставлять его и вынуждать отбывать незаслуженные наказания.       Без дела бродя по всему огромному дому, в какой-то момент какая-то неведомая сила заставляет Эдварда зайти в кабинет своего отца, который проводит в том месте большую часть своего времени. Немного неуверенно отворив дверь, юноша медленным шагом заходит в кабинет, что оказывается довольно просторным и очень уютным. Эдвард даже не подозревал об этом, так как отец запрещает ему даже приближаться к этому месту и тем более заходить его. И сейчас он понимает, что может сильно пострадать из-за своего любопытства. Однако что-то заставляет его подойти к столу, на котором лежат какие-то бумаги и черная куртка.       Медленно подходя к столу, темноволосый подросток с интересом осматривает каждый сантиметр и внимательно изучает все, что лежит на нем. А через некоторое время внимание Эдварда привлекает какая-то бумажка, которая торчит из внутреннего кармана куртки. Быстро осмотревшись вокруг и убедившись в том, что здесь никого нет, парень аккуратно достает из кармана куртки ту вещь, что привлекает его внимание, и начинает вертеть в руках. Эдвард очень быстро понимает, что это не какая-то бумажка, а очень старая фотография, которую он решает рассмотреть повнимательнее. На этой фотографии юноша очень быстро узнает самого себя, когда тот был еще новорожденным. Он, будучи завернутым в белую простыню, подвязанную шелковой голубой ленточкой, находится на руках какой-то очень симпатичной женщины, которую он вообще не знает, и которую никогда не видел. Рядом с незнакомой женщиной стоит никто иной, как отец Эдварда, который в свою очередь держит за руку маленького широко улыбающегося мальчика, которому на первый взгляд примерно год или два от роду.       На снимке можно увидеть искренние улыбки счастливых родителей двоих детей. И если тот факт, что Эдвард видит на снимке себя и своего отца, который выглядит еще более молодым, чем сейчас, он еще может как-то понять. Но тот факт, что на этом фото какая-то женщина держит его самого на руках, а незнакомый мальчик держит за руку его отца, подросток никак не в силах принять. Это невольно заставляет его задаться вопросом, есть ли что-то такое, что мужчина скрывает от него. И почему он вообще хранит эту фотографию у себя в куртке, несмотря на то, что у него есть жена. И это не та женщина, что изображена на снимке.       «Эй, кто эта женщина и этот ребенок? — слегка нахмурившись, задается вопросом Эдвард. — Почему она держит меня на руках, а он – держит за руку этого мальчишку? Если я правильно понимаю, он намного старше меня…»       Эдвард качает головой.       «Это точно не мои братья, ибо они младше… — думает Эдвард. — Но тогда кто этот парень? Неужели эти двое имеют какое-то отношение к тому, что отец неоднократно обсуждал с мачехой?»       Эдвард округляет глаза.       «Эй, а что если эти двое – и есть те, о кем он так много говорил? — предполагает Эдвард. — Но раз это так, то где они сейчас? Даже если предположить, что у меня есть родной брат, то что с ним произошло? Где он сейчас? И почему отец скрыл от меня это? Почему я до сих пор ничего не знаю о своей настоящей матери?»       А пока Эдвард не отрывает взгляд от своей находки, через какое-то время в кабинет врывается темноволосый уже не молодой мужчина высокого роста. Застав здесь подростка и увидев, что тот копается в его вещах, и без того напряженный и чем-то недовольный он пулей подлетает к парню, который сильно вздрагивает от испуга и неожиданности, и крепко берет его за шиворот.       — Ты что здесь делаешь? — со злостью во взгляде требует ответа мужчина. — Я же запретил тебе даже приближаться к моему кабинету!       — Э-э-э, отец? — слегка дрожащим голосом произносит Эдвард. — Я…       — Я ведь тебе говорил, чтобы ты никогда не смел приближаться к моему кабинету и тем более к моим личным вещам. Говорил или нет, безмозглый ты мальчишка?       — Теперь я понимаю, почему ты так не хотел пускать меня сюда.       Эдвард мгновенно вырывается из хватки мужчины и уверенно смотрит на него.       — Понимаю, что здесь было то, что ты от меня скрывал, — с гордо поднятой головой добавляет Эдвард.       — Что ты несешь? — хмуро бросает мужчина.       — Знаешь, отец, мне кажется, что пришло время расставить кое-что на свои места. И наконец-то рассказать всю правду.       — О чем ты говоришь, малой? — холодно спрашивает мужчина. — Чего ты от меня, твою мать, хочешь? Сколько МОЖНО ТРЕПАТЬ МНЕ НЕРВЫ?       — А вот о чем!       Эдвард показывает фотографию, которую нашел в куртке отца.       — Об этом! — восклицает Эдвард и еще немного приподнимает голову. — Об этом!       — Что? — приходит в ярость мужчина, увидев фотографию в руках Эдварда и сжав руки в кулаки так сильно, что костяшки становятся белоснежными.       — Я мог бы понять, что здесь есть я и ты. Но кто, черт возьми, эта женщина и этот ребенок? — Эдвард указывает пальцем на незнакомую ему женщину и ребенка. — В прошлый раз ты ушел от ответа на вопрос про парня, которого обсуждал со своей женой. Но теперь я хочу знать всю правду. Правду о том, с кем ты хочешь встретиться, и кто этот парень на фотографии.       — Ты копался в моих вещах? — все больше приходит в ярость мужчина. — ТЫ КОПАЛСЯ В МОИХ ВЕЩАХ?       — Хватит кричать на меня! — повышает голос Эдвард.       — БЕСТОЛКОВЫЙ ПРИДУРОК! НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО Я ТЕБЕ ГОВОРЮ?       — Неужели так трудно объяснить мне, что все это, черт возьми, значит?       — Не суй свой нос не в свои дела! Лучше бы занялся чем-то полезным! НАПРИМЕР, УЧЕБОЙ! Вместо того чтобы слоняться по всему дому без дела!       — Какого черта ты хочешь встретиться с моей матерью? – недоумевает Эдвард. — Кто, блять, эта женщина и этот ребенок?       — Следи за языком, когда разговариваешь со мной!       — Или ты успел изменить мачехе и стать отцом еще одного ребенка?       — А ну закрой свой рот, пока я не треснул по губам! — крепко сжимает руку в кулак мужчина.       — Какой он по счету, кстати? — Эдвард расставляет руки в бока. — А то я уже запутался, сколько у тебя детей! От одной женщины один, от другой родилась еще парочка… Сколько еще братьев и сестер ты мне подарил? А, папочка? Не хочешь познакомить меня с ними?       — Да ты такой, чтобы так разговаривать СО СВОИМ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОТЦОМ? — вскрикивает мужчина. — МНЕ ЧТО, ВЗЯТЬСЯ ЗА РЕМЕНЬ И ХОРОШЕНЬКО ОТЛУПИТЬ ТЕБЯ ПО ЗАДНИЦЕ? ЧТОБЫ ЗНАЛ, КОМУ МОЖНО ДЕРЗИТЬ, А КОМУ – НЕТ!       — Да ты только это и умеешь! Орать, да ремнем по заднице бить!       — ЗАТКНИ СВОЙ РОТ, МАЛОЙ!       — Я разговариваю с тобой так, как ты этого заслуживаешь. Раз ты обращаешься со мной, как с половой тряпкой, так и я не собираюсь уважать тебя.       Эдвард ту же получает от разъяренного мужчины сильную пощечину, после которой он резко хватается за щеку.       — Ты мне поговори еще здесь! — грубо бросает мужчина. — СОВСЕМ, ТВОЮ МАТЬ, РАСПОЯСАЛСЯ, СОПЛЯК!       — Ну давай, ударь меня еще раз, — грубо бросает Эдвард, держась за щеку. — Давай, отец! Ударь!       — Видимо, ты забыл, в чьем доме ты живешь, и кто тебя кормит и одевает.       — Я не забыл. Это дом твоей жены.       — Заруби себе на носу, Эдвард, я запросто могу выгнать тебя из дома, лишить тебя всех карманных денег и запереть в твоей комнате. Я – ТВОЙ ОТЕЦ! И ИМЕЮ НА ТО ПРАВО!       — Да что ты говоришь…       — И Я БУДУ НАКАЗЫВАТЬ ТЕБЯ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ТЫ НЕ НАУЧИШЬСЯ УВАЖАТЬ МЕНЯ! Пока я тебя кормлю и одеваю, ты не можешь и слова пискнуть против меня! ПОНЯЛ?       — Да уж… — качает головой Эдвард. — Как мачеха может терпеть тебя? Как она могла выйти замуж за такого ужасного человека?       — А ну сейчас же заткнул свой рот!       — Ты знаешь, что я не слишком люблю ее, но все-таки уважаю свою мачеху и отношусь к ней хорошо. И мне очень жаль ее. Потому что она все время защищает тебя, выгораживает, пытается успокоить… Эта женщина – просто чудо, раз она способна контролировать тебя и не дать тебе прикончить меня со злости. Ты бы запросто сделал это, если бы она не сдерживала тебя.       — Я смотрю, ты стал больно борзый. Ну ничего, сейчас я быстро освежу тебя. Немедленно проваливай из моего кабинета и иди в свою комнату! ЖИВО! — Мужчина резко указывает пальцем на дверь. — И запомни, еще одна такая выходка – и ты вообще не выйдешь из дома и будешь целыми днями готовиться к поступлению в университет. ПОД МОИМ ЛИЧНЫМ КОНТРОЛЕМ!       — Мне семнадцать лет, отец, — с гордо поднятой головой уверенно отвечает Эдвард. — Я уже давно не ребенок, которому ты можешь приказывать, и который будет делать все без возражений, заглядывая тебе в глаза и говоря: «Хорошо, папочка!».       — ТЫ ЕЩЕ СОПЛЯК! ЖАЛКИЙ СОПЛЯК, КОТОРЫЙ ЕЩЕ НИЧЕГО НЕ ДОБИЛСЯ В СВОЕЙ ЖИЗНИ И ОБЯЗАН СЛУШАТЬСЯ МЕНЯ!       — Прибереги эти слова для моих братьев. Через несколько лет они окончат школу и тоже будут куда-то поступать. Вот ты и будешь запирать их в комнате и заставлять готовиться к университету.       — Ар-р-р, похоже, мне и правда придется взять ремень и хорошенько выпороть тебя, чтобы вставить твои мозги на место.       — Я же говорил, что ты только это не умеешь.       — Пока ты живешь в моем доме, тебе придется делать то, что я сказал! Заработаешь на свой дом, женишься и заведешь детей – вот и будешь командовать ими. А СО МНОЙ ЭТО НЕ ПРОЙДЕТ, МАЛЯВКА!       — Да, а почему твои любимые сыночки, рожденные от моей мачехи, могут делать все что угодно, а меня ты едва ли не привязываешь к столбу за каждую провинность, как собачку?       — Потому что ты – взрослый мужик! И должен вести себя соответствующе!       — Вот как! Так ты же только что называл меня сопляком. Ты уж определись, кто я: взрослый мужик или маленький мальчик.       — Ты – кость у меня в горле! — сухо бросает мужчина. — Чертов кровосос, который выпил из меня все соки!       — Почему ты постоянно срываешь на меня зло, отец? Разве я олицетворяю собой прошлое, о котором ты хочешь забыть? Ты смотришь на меня и вспоминаешь то, что заставляет тебя отыгрываться на мне и жалеть о каких-то своих ошибках молодости! Может, я напоминаю тебе о моей матери, с которой ты наверняка разругался в пух и прах? И от которой явно свалил не по своей воле.       — И все ты, блять, знаешь!       — Разве нормальный отец будет так относиться к своему ребенку? Или у тебя так много сыновей, что тебе совсем не жалко избавиться от меня, самого нелюбимого? — Эдвард ехидно усмехается. — Ты хоть помнишь, что я – тоже твой сын? А если забыл, то я напомню.       — Ну все, щенок, сейчас я заткну тебе рот.       Мужчина поднимает руку с целью ударить Эдварда по лицу, но тот ловко уходит от удара, схватив руку отца, начав крепко удерживать ее.       — ХВАТИТ! — выходит из себя Эдвард, уставив на мужчину свой холодный взгляд. — Я БОЛЬШЕ НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ИЗДЕВАТЬСЯ НАД СОБОЙ!       — А НУ СЕЙЧАС ЖЕ ПУСТИ МЕНЯ! — громко, грубо требует мужчина, пытаясь резко вырвать руку из крепкой хватки Эдварда.       — Я много лет слушал тебя, а теперь ты послушаешь меня. — Эдвард резко отпускает руку мужчины. — Для меня не секрет, что ты никогда не любил меня и считал своей обузой. Знаю, что ты всегда любил моих братьев намного больше. Правда я не понимаю, почему? Что я тебе, черт возьми, сделал, раз ты со мной так обращаешься? Чем я заслужил это?       Эдвард качает головой.       — Неужели я так сильно напоминаю тебе о чем-то, что приводит тебя в бешенство? — недоумевает Эдвард. — Именно поэтому ты не можешь спокойно находиться со мной и постоянно срываешь свою злость на мне? Если это так, то я мог бы понять, почему ты сделал меня ненужным себе. Но я не понимаю только одного: почему ты не оставил меня с матерью, когда разошелся с ней много лет назад? Ты не хотел этого, но все равно забрал меня! Хотя считаешь, что лучше бы не делал этого. Или ты таким образом решил отомстить ей? А, папочка? Что за тайны?       Взгляд Эдварда падает на фотографию, которую он все еще держит в руках.       — А что если этот мальчик на фото действительно приходится мне братом? — задается вопросом Эдвард. — Что если эта женщина приходится мне матерью, с которой я никогда не виделся? Ты можешь рассказать мне правду о том, кто я такой, кто моя мама, и кто этот мальчишка на фотографии? А, отец? Неужели это ТАК трудно?       — Да как ты, безмозглый мальчишка, смеешь разговаривать со своим отцом подобным тоном? — громко спрашивает мужчина, крепко сжав руки в кулаки. — Молоко на губах еще не обсохло, чтобы так со мной разговаривать!       — Если хочешь, чтобы я уважал тебя, относись ко мне нормально. А я не собираюсь быть хорошим с тем, кому чихать на меня.       — А-р-р-р… — раздраженно рычит мужчина. — Как же ты, кровосос, бесишь меня! Да лучше бы ты вообще не рождался на этот свет! Лучше бы твоя мать и правда сделала аборт! Ты испортил нам всю жизнь! Ты стал нашим наказанием. НА-КА-ЗА-НИ-ЕМ!       — Да? — округляет глаза Эдвард. — Что ж, в таком случае мне не нужен такой отец, как ты! Да, не нужен! Я отказываюсь от того, кто плевать хотел на своего сына!       — ВОТ И ПРЕКРАСНО!       — Какой же ты ужасный человек… Который даже не пытается скрыть свое желание встретиться с какой-то женщиной. Интересно, правда, для чего. Неужели она и есть моя мать, про которую ты так усердно молчишь? Или же это отмазка для того, чтобы скрыть наличие нового романа? А может, даже и других детей, о которых мы ничего не знаем!       — Ах ты, поганый щенок!       Будучи не в состоянии себя контролировать, взбешенный мужчина пулей подлетает к Эдварду, снова дает ему пощечину и крепко берет его за шиворот, начав сильно трясти и буквально убивать юношу своим ледяным взглядом.       — Ты даже не представляешь, как ты сильно ты мешаешь мне жить, — со злостью во взгляде низким голосом говорит мужчина. — Я уже сто раз пожалел о том, что забрал тебя к себе. Вот точно надо было оставить тебя с твоей матерью, чтобы ты не маячил у меня перед глазами и не приносил мне одни лишь беды.       — А что же ты, папочка, головой-то в тот раз не подумал? — ехидно ухмыляется Эдвард. — Может, я бы был в тысячу раз счастлив, если бы жил с матерью, с которой ты так яро не хочешь меня знакомить!       — Вот уж точно – облажался!       — И знаешь, если бы моя мать любила бы меня по-настоящему сильно, то я бы согласился на любого отца и называл таковым любого ее ухажера. Кого угодно, лишь бы забыть, что мой настоящий папаша – редкостная сволочь, который в последние несколько лет вообще с катушек слетел.       Мужчина уставляет еще более злобный взгляд на Эдварда, несколько секунд ничего не говоря и заставляя юного парня трястись от мысли, что его собственный отец сделает с ним что-нибудь ужасное.       — Проваливай отсюда… — тихо произносит мужчина. — Проваливай из этого дома раз и навсегда.       Мужчина резко указывает пальцем на дверь.       — ПОШЕЛ НА ХЕР ИЗ ЭТОГО ДОМА! — во весь голос вскрикивает мужчина. — Я больше не хочу тебя видеть и пересекаться с тобой на улице. КАТИСЬ КУДА ХОЧЕШЬ И ДЕЛАЙ ЧТО УГОДНО!       — Ты меня выгоняешь? — широко распахивает глаза Эдвард.       — ДА, ВЫГОНЯЮ! И помни, отныне ты больше не получишь от меня ни единого цента. ЖИВИ КАК ХОЧЕШЬ! Я БОЛЬШЕ НЕ СОБИРАЮСЬ ОПЛАЧИВАТЬ ТВОИ РАЗВЛЕЧЕНИЯ И СОДЕРЖАТЬ КАКОГО-ТО ЖАЛКОГО КРОВОПИЙЦУ! И НА МАЧЕХУ ТОЖЕ НЕ РАССЧИТЫВАЙ!       — Да пожалуйста! — громко ухмыляется Эдвард. — С УДОВОЛЬСТВИЕМ!       Эдвард резко вырывается из хватки мужчины, грубо оттолкнув его от себя.       — Я как раз думал свалить из дома, где все терпеть меня не могут, — грубо добавляет Эдвард. — Правда хотел уйти тогда, когда мне исполнится восемнадцать. Но, пожалуй, я не стану ждать этого дня и уйду прямо сейчас.       — ПРОВА-А-АЛИВА-А-АЙ! — во весь голос вопит мужчина.       — Продолжай и дальше драть глотку. А я ухожу.       Эдвард вместе с фотографией в руках собирается покинуть кабинет. Но, почти дойдя до двери, парень всем корпусом резко разворачивается и со злостью во взгляде смотрит на тяжело дышащего, взбешенного мужчину.       — Ты даже не представляешь, как я мечтал об этом моменте, — громко говорит Эдвард. — О том моменте, когда наконец-то смогу сказать тебе прощальные слова и помахать рукой.       Эдвард радостно машет мужчине рукой.       — Прощай, отец! — восклицает Эдвард. — Мы больше никогда не увидимся! Аллилуйя!       Эдвард пулей разворачивается и оставляет разъяренного мужчину одного, пока тот молча наблюдает за тем, как его сын покидает пределы этого кабинета после того как его выгнали из дома. А оставшись наедине с собой, он раздраженно рычит и с тяжелым дыханием одним махом смахивает со стола все, что на нем находится. И чуть позже швыряет на пол еще некоторое вещи с надеждой хоть как-то выплеснуть негативные эмоции, вызванные этим разговором с Эдвардом, который убежал к себе в комнату, чтобы собрать свои вещи и покинуть этот дом, где его жизнь была настоящим адом.       

***

      — В тот день я быстро собрал все свои вещи и навсегда ушел из того дома… — с грустью во взгляде рассказывает Эдвард. — И с тех пор оборвал все контакты с отцом, мачехой и их детьми. Я начал жить своей жизнью. Так, словно у меня нет семьи. Да, не отрицаю, что это решение далось мне непросто, но я больше не мог терпеть то неуважение, которое ко мне проявляли.       Эдвард нервно сглатывает, думая о том, что не доставляет ему удовольствие.       — В тот момент я не знал, куда мне идти и что делать, — признается Эдвард. — Остался на улице, без денег и крыши над головой. Но немного подумав, я поехал к своей бабушке и попросил ее пустить меня к себе хотя бы на некоторое время. И к счастью, она согласилась. Мы всегда были очень близки. Она была едва ли не единственным человеком, который искренне меня любил. Который заботился обо мне и хотел знать все о моих чувствах и эмоциях.       — А она что-нибудь знала обо всей этой истории? — интересуется Терренс.       — Знала, но мне не удалось вытянуть из нее практически ничего. Сказала, что отец запретил ей что-то говорить. И добавила, что я должен разговаривать только с ним. Что только он может рассказать мне всю правду.       — Без обид, пожалуйста, но ваш отец явно очень странный человек.       — Согласен. Мне пока что не удалось понять, почему он затеял всю эту игру.       Эдвард немного поправляет непослушные пряди своих волос, пока Терренс слегка хмурится, начав проявлять огромный интерес к этой истории и желая узнать об этом парне абсолютно все.       — Так или иначе мне кажется, что у всего этого точно есть какое-то объяснение, — задумчиво говорит Наталия. — Твой отец не мог просто так бросить твою мать, забрать тебя у нее, перевозить в дом своей новой жены и использовать как грушу для битья.       — Наверное, для этого он меня и забрал, — предполагает Эдвард. — Чтобы вымещать на мне зло. На любимых детишек-то не покричишь. Руку на них не поднимешь. Да и дорогую жену нельзя обижать. А иначе она заберет детей и уедет к своим родственникам. Вот и оставалось одно – использовать Эдварда. Парня, которому надирали задницу за малейшую провинность. И успехи которого никогда не оценивались по достоинству.       — Ох… Как же жутко слышать такие вещи… Слава богу, мне самой очень повезло с родителями. Они никогда не повышали на меня голос и не смели даже подумать о том, чтобы поднять руку. Все проблемы решались мирным путем.       — Мой папаша и ваш отец определенно поладили бы, — ехидно усмехается Терренс. — Что один мерзавец, что другой… Такой же…       — Да уж… — соглашается Эдвард. — Искренне удивлен, что моя мачеха всем сердцем любила отца.       — А я удивлен, что моя мать простила папашу после всего, что он с ней сделал. И теперь убеждает меня в том, что я должен его любить.       — Многие женщины верят, что смогут исправить своих мужчин. Снова и снова прощают их за все оскорбления, унижения и избиения. Хотя от таких нужно бежать быстрее ветра. Не оглядываясь.       — Кстати, а когда ваши родители развелись, то куда ушел ваш отец? Он сразу же женился во второй раз?       — Он какое-то время жил у своей матери, моей бабушки. Она согласилась впустить его, когда отец приехал к ней. Правда, с ней мы прожили недолго, поскольку спустя некоторое время он познакомился с другой женщиной, женился на ней, забрал меня с собой и переехал в ее дом.       — В ее дом?       — Да, эта женщина достаточно обеспеченная. У нее свое прибыльное дело. И насколько мне было известно, дела идут очень хорошо. Мачеха даже устроила отца в свою фирму, ибо на тот момент он был безработный. И они отлично сработались.       — А кто же тогда присматривал за двумя детьми, которые у них родились?       — Моя мачеха ушла в декрет, а отец взял на себя большую часть работы после рождения этих детей. Какое-то время ей помогали няня и ее старшая сестра, у которой самой четверо детей. Она довольно долго просидела дома, хотя и контролировала процесс на работе, поскольку отходила после двух родов подряд.       — Двух родов подряд?       — Да. Мои единокровные братья – погодки. Сначала родился один, а потом так получилось, что мачеха забеременела вновь спустя пару месяцев после родов и родила второго ребенка еще через год. Для нее это было непросто. Но благодаря деньгам и целеустремленности ей удалось поправить здоровье и вернуть прежнюю фигуру. Только после того она вышла на работу.       — Понятно… — задумчиво произносит Терренс. — А кто присматривал за вами? Неужели они все забыли про вас и все внимание уделяли этим двоим?       — Когда родился их первый ребенок, отец надолго отправил меня к бабушке, чтобы я не слишком мешал ему и его жене. Ну… — Эдвард слегка прикусывает губу. — И не доставал своей ревностью, как он сказал. Хотя потом все-таки забрал обратно. Однако я бы предпочел и дальше жить с ней. То время, скажу вам честно, было лучшим в моей жизни.       — А вы ревновали?       — Ну да, я, конечно, обижался, что после рождения этих детей обо мне вообще позабыли. Но, если честно, я как-то привык к тому, что мне уделяли мало внимания. Потому что и без того не получал отцовской заботы. Да и мачеха не любила так сильно, как своих родных сыновей, хотя и относилась ко мне нормально.       — Обидно…       — Большую часть детства я провел с бабушкой, к которой они часто отправляли меня на недели и даже месяца. Хотя мне было только в радость проводить с ней время, ибо бабушка была моим очень близким человеком. Я до сих пор хорошо помню ее и скучаю по ней и той вкуснейшей еде, которую она готовила. Даже спустя несколько лет после ее смерти. У нее получались великолепные пирожки. Я мог запросто съесть едва ли не все, что она готовила на два-три дня.       — А она давно умерла?       — Спустя около двух лет после моего ухода из дома отца и мачехи. Какое-то время я оставался жить в ее квартире, но потом некоторые обстоятельства вынули меня покинуть ее и перебраться в другое место, где условия были чуть хуже. Правда потом я познакомился с одной женщиной, которая по доброте своей предложила мне жить с ней.       — Вот как…       — Но я не жалуюсь и вполне доволен тем, как сейчас живу. Подрабатываю в нескольких местах, получаю небольшие деньги, которых вполне хватает на самое необходимое… И это главное… Я уже привык. С семнадцати лет так живу. И пока что не умер. И ни за что не вернулся бы домой к отцу, даже если бы он немного подумал, понял, что не должен был выгонять ребенка на улицу, и заставил вернуться обратно.       — Простите, а как звали вашу бабушку, ваших родителей и вашу мачеху? — интересуется Терренс.       — Э-э-э… — запинается Эдвард, слегка прикусив губу. — Как зовут…       Эдвард призадумывается на пару секунд, пока его глаза нервно бегают из стороны в сторону.       — Мою бабушку звали Кэтлин… — неуверенно говорит Эдвард, дотрагиваясь то до лица, то до шеи. — К-кэтлин Локхарт… Имя отца… Д-дэвид… Дэвид Локхарт… Ну а моя мачеха… Лилит… Локхарт… После замужества…       — Ох, понятно… — задумчиво произносит Терренс и резко проводит рукой по своим волосам.       — А ваших родственников как зовут?       — Э-э-э… Моих родственников? Ну… Мою бабушку по отцовской линии звали Маргарет. Маму зовут Ребекка, а отца – Джейми… И… Женщину, на которой женат мой отец, вроде бы зовут Изабелла… Да… Точно… Изабелла. Изабелла Торн.       — А вы хорошо помните свою бабушку?       — Не очень… Я проводил очень мало времени с бабушкой и почти не помню ее. Точнее, я виделся с ней всего несколько раз в жизни. В основном мы с мамой были вдвоем. Нам никто не помогал. Мы сами выживали как могли.       — Ничего себе…       — Кстати, мама мне еще рассказывала про дедушку Мануэля по отцовской линии. Но его я знаю только по фотографиям. Он умер еще до моего рождения.       — Понятно… — задумчиво произносит Эдвард и отводит взгляд в сторону, слегка прикусив губу. — А моя бабуля… Моя бабуля развелась с дедушкой… Еще в молодости… Хотя она говорила, что… Отец продолжал видеться с ним…       — Интересно… А я так понял, во втором браке вашего отца родились мальчишки?       — Да, двое. Тэйлор и Кэлвин.       — А моих братьев зовут Джереми и Уильям. Насколько мне известно, они практически одного возраста. Погодки вроде бы…       — Понятно…       Эдвард переводит взгляд на свои руки и начинает нервно перебирать пальцы, немного тяжело дыша.       — Кстати, а сколько вам лет на данный момент? — переведя взгляд на Эдварда, интересуется Терренс.       — Через несколько дней исполнится двадцать пять, — спокойно отвечает Эдвард.       — Несколько дней? Разве у вас скоро день рождения?       — Да, десятого мая…       — Ух ты. Значит, уже скоро…       — Я одного возраста с Наталией. Ведь ей тоже двадцать пять.       — Мне лишь будет двадцать пять пятнадцатого июля, — скромно поправляет Наталия.       — И одного возраста с Ракель, — бубнит себе под нос Терренс. — Ведь ей тоже будет двадцать пять. В июне. Двадцать седьмого числа.       Пока Терренс говорит это с мыслью, что его не слышно, Эдвард слегка хмурится и наклоняется к Наталии, чтобы шепотом спросить:       — Он говорит про свою бывшую девушку?       — Да, про нее, — тихо подтверждает Наталия. — Мы с ней одного возраста. А значит ты одного возраста с нами.       — Ясно… — Эдвард переводит взгляд на Терренса, который в этот момент задумывается о чем-то своем. — Простите, Терренс, а сколько вам лет?       — Двадцать семь, — без эмоций произносит Терренс. — Исполнилось двадцать четвертого апреля. Правда у меня не было никакого желания отмечать день рождения. Да и я вообще забыл о нем. Был слишком занят своими проблемами…       — Понятно…       — Знайте, ваша история заставила меня вспомнить о своих детских годах. О том, как нам с матерью пришлось нелегко.       — Простите, если причинил вам боль. Я не хотел.       — Все нормально.       — Вы были маленьким, когда отец вас бросил?       — Да, мои родители развелись, когда мне было два года. В итоге я остался жить с матерью, а отец и думать про нас забыл. Нам было тяжело. Нам вечно не хватало денег. Из-за чего я не мог выклянчить какую-нибудь игрушку, потому что знал, что у матери нет на нее денег. Она делала все возможное, чтобы радовать меня, но все же… Именно желание иметь все, что мне захочется, и порадовать свою мать, заставило меня браться за любую работу, чтобы заработать хоть какие-то деньги. Впрочем, до поры до времени я не зарабатывал достаточно, чтобы как следует разгуляться.       Терренс бросает короткий взгляд в сторону.       — А когда мне исполнилось восемнадцать, я узнал от матери, что уже долгое время отец пытается попросить у нее прощения за все обиды. И когда она простила его, отец начал умолять ее разрешить ему встретиться со мной. Моя мать была не против этой встречи, но я всегда делал все, чтобы избежать ее. Я не желаю видеть его, потому что ненавижу. Ненавижу из-за того, как ужасно он с ней поступил.       — И долго так продолжается? — интересуется Наталия.       — С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. И я до сих пор бегаю от отца и умоляю свою мать перестать говорить о нем. А иногда мы с ней даже ругаемся из-за этого. Она настаивает – я отказываюсь.       — И ты даже не пытался встретиться с детьми своего отца от второго брака?       — А зачем мне это нужно? Может, они считаются моими единокровными братьями, но я никогда так не думал и считаю, что они мне чужие. Их родила совершенно чужая мне женщина, на которую отец променял маму после того как по-свински поступил со мной и с ней.       — Вы говорите об его издевательствах так уверенно, потому что сами все видели? — неуверенно уточняет Эдвард.       — Да, я еще с младенчества помню ее горькие слезы и бешеные крики отца.       — Ничего себе…       — Может, он хочет поговорить с тобой о чем-то подобном? — предполагает Наталия.       — Он хочет оправдать свой омерзительный поступок. А меня стошнит, если он будет смотреть на меня жалостливыми щенячьими глазами и умолять «простить своего сумасшедшего папочку, который бросил бывшую жену и ребенка и ушел к молодой, красивой и богатой женщине, полностью его обеспечившая».       — Ну не знаю…       — А она еще и простила его за все унижения, которые ей пришлось пережить… — Терренс нервно усмехается. — И упорно защищает его…       — Да, сложная ситуация…       — Не понимаю я ее… Не понимаю. Моя мать должна держаться от моего папаши подальше, а она еще и встречается с ним и что-то от него берет. Да на ее месте я бы послал этого человека куда подальше.       — Вы правы… — соглашается Эдвард. — Абсолютно правы…       Эдвард слегка хмурится и о чем-то призадумывается, пока Терренс внимательно за ним наблюдает, будучи не в силах избавиться от чувства, что ему что-то не договаривают. Что эта история на самом деле куда более запутанная, чем кажется на первый взгляд.       — Ох, ладно, чего мы будем об этом говорить, — устало вздыхает Наталия. — Только настроение себе портить.       — Да, ты права, — соглашается Эдвард. — Все равно я уже давно для себя решил, что раз и навсегда порву со своей семьей и буду жить своей жизнью.       — Вы правильно поступили, — уверенно говорит Терренс. — Если человек не желает вас видеть и не упускает шанса как-то унизить, то нет смысла пытаться ему понравиться. Не стоит тратить на него время.       — Верно. Уж лучше я потрачу его на кого-то другого. Кого-то, кто ценил бы меня намного больше.       — Именно так я и поступил.       — Простите, а вы вообще хорошо помните своего отца?       — Папашу? Ну да, я помню его. Помню этого человека по тем фотографиям, которые есть у моей матери. Помню себя в детстве… Помню, какой была моя мать…       — Даже если он ушел из семьи, когда вы были младенцем?       — Сам удивлен.       — Понятно…       — А у вас разве нет никаких воспоминаний о матери?       — Я пытался что-то вспомнить, но так и не смог.       — Ой ну все, парни, кончайте уже воротить прошлое! — восклицает Наталия. — Оставьте вы своих отцов в покое.       — Кстати, Наталия, а ты знала обо всем, о чем мы только что говорили? — уточняет Терренс. — Эдвард тебе рассказывал?       — Да, Терренс, знала, — тихо подтверждает Наталия. — Он рассказал мне обо всем этом.       — Вот как…       — Но вообще, мы больше говорили о тебе. Ведь… Как я уже сказала, Эдвард изъявил желание познакомиться с тобой, когда он узнал, что мы с тобой дружим. Да, у меня были сомнения в том, стоит ли мне это делать. Но я все-таки согласилась помочь ему.       — Кстати, а как давно вы двое познакомились?       — Около месяца назад.       — Надо же… Так вы целый месяц готовились к встрече со мной…       — Мы решили не навязываться тебе в такой тяжелый момент, когда ты принял решение расстаться с Ракель, а Саймон не давал вам покоя. Я подумала, что тебе лучше знакомиться с новыми людьми и заводить друзей тогда, когда все разрешится… И Эдвард согласился ждать.       — А Эдвард знаком с кем-то еще из нашего окружения?       — Нет, я не знаю никого, кроме Наталии, — качает головой Эдвард. — Хотя она успела рассказать мне о некоторых близких вам людям. О том, что сейчас с вами происходит…       — Прости меня, Терренс, — с грустью во взгляде извиняется Наталия. — Просьба Эдварда заставила меня немного растеряться. Я не была до конца уверена в том, что поступаю правильно. Стоило ли соглашаться устраивать эту встречу. И много раз говорила ему о своих опасениях и сомнениях.       — Ладно, и когда же вы собирались встретиться со мной? — интересуется Терренс.       — Уж точно не сейчас. Я не думала, что встречу тебя именно сейчас, в этом кафе… Мы с Эдвардом не были готовы к этой встрече… Но раз так получилось, что мы встретили тебя здесь, то… Мы решили попробовать.       — Ох, Наталия, ну даешь… — устало вздыхает Терренс.       — Не обижайся на меня, пожалуйста… — Наталия тихо вздыхает с грустью во взгляде. — Мы хотели как лучше… Да и помни, что если это знакомство приведет к чему-то плохому, то всю ответственность я беру на себя. Ведь… Это я представила тебя Эдварду. Я позволила ему ворваться в твою жизнь.       — Все в порядке, я не обижаюсь на тебя… — без эмоций отвечает Терренс. — Хотя и не буду отрицать, что меня несколько смущает такая заинтересованность Эдварда во мне.       — Пожалуйста, Терренс, не думайте, что я хочу как-то вам навредить, — спокойно говорит Эдвард. — Клянусь, у меня нет никакого злого умысла против вас.       — Но когда почему вы так хотели со мной встретиться? Что вам от меня нужно?       — Просто… — Эдвард слегка прикусывает губу и отводит взгляд в сторону. — Просто… Хотел… Познакомиться с вами… Познакомиться с известным человеком…       — Надеетесь, что сможете пробиться в шоу-бизнес с моей помощью?       — Нет-нет, что вы, я даже и не думал об этом!       — Тогда почему?       — Простите, но… — Эдвард резко выдыхает. — Пока что я не могу вам этого сказать.       — В смысле, не можете?       — Однажды вы все поймете. Поймете, для чего я много лет искал способ связаться с вами.       — А, то есть, вы охотились за мной несколько лет?       — Да, но до поры до времени все было бесполезно. И однажды у меня появился шанс покончить с этим. Я оказался рядом с вами. Был очень близко. Хотя вы об этом даже не догадывались.       — Вы были рядом? — слегка хмурится Терренс.       — Я видел, как вы однажды раздавали автографы и фотографировались с какими-то девчонками, которые вас окружили. Отвечали на их вопросы… Уделяли внимание каждой…       — А когда примерно это было?       — В ноябре две тысячи четырнадцатого.       — Вы это запомнили?       — Запомнил.       — Я неоднократно встречался с поклонницами на улице. Когда-то их было очень много, а когда-то ко мне подходил один человек.       — Мне помнится, одна девчонка дала вам коробку от DVD, которую вы подписали.       — Да-да, помню-помню… — слегка улыбается Терренс.       — Я тогда проходил мимо, заметил толпу и заинтересовался тем, что произошло. И увидел вас, когда подошел поближе. Понял, что вы не только известный актер, но еще и человек, который мне нужен. После чего я наблюдал за вами все то время, что вы общались с поклонницами.       — Странно, что у меня не было чувства, будто за мной кто-то наблюдает.       — Вы были слишком увлечены общением с девушками. А я так и не решился подойти к вам поближе. Постеснялся. Испугался. Решил, что вы примите меня за сумасшедшего. Так что я так и оставался в сторонке до тех пор, пока вы не скрылись из виду и не ушли по своим делам.       — Надо же… Вы были так рядом, а я этого даже не заметил.       — Верно…       — А вы видели меня всего раз? Или были еще случаи?       — Нет-нет, тот случай был единичным. Больше у меня не появлялось возможности встретить вас на улице. Так что и моя попытка познакомиться с вами затянулась на более продолжительный срок.       — О, боже мой… — устало вздыхает Терренс, проведя руками по лицу. — Только новых проблем мне не хватало… От одного ублюдка кое-как отделался, а теперь еще и с вами ситуация непонятная.       — Я прекрасно понимаю ваше беспокойство, Терренс. Но клянусь, от меня вы можете не ждать никаких неприятных сюрпризов.       — Наталии следовало бы сто раз подумать прежде чем просто заговаривать с вами.       — Прошу вас, дайте мне шанс, — неуверенно просит Эдвард. — Я пришел к вам с добрыми намерениями. Хочу предложить вам дружбу.       — А с какой это стати я должен ее принимать? С какой стати мне записывать вас в свои друзья?       — Я ни на чем не настаиваю и не собираюсь навязывать вам свое общество. У меня была лишь одна цель – познакомиться с вами. А хотите ли вы общаться со мной и дальше – это вы уже сами решите.       — Нет, э-э-э… — Терренс проводит рукой по волосам. — Я в принципе не против новых знакомств и друзей. Наоборот, мне даже нравится с кем-то знакомиться. Нравится бывать в компаниях.       — Тем более, мне известно, что в вашей жизни сейчас непростой период. И… — Эдвард прикусывает губу. — Возможно, вам сейчас нужна поддержка. Нужно с кем-то поговорить.       — Да, но вы тоже поймите меня. Вы появляйтесь в моей жизни как гром среди ясного неба, заявляйте, что мечтали со мной познакомиться, и напрашивайтесь ко мне в друзья. Естественно, это кажется подозрительно. Вы же не думали, что я не начну ничего подозревать?       — Нет, не думал. И я буду очень рад, если вы все-таки захотите пообщаться со мной. Если я смогу стать вам хорошим другом.       — Хорошо, — резко выдыхает Терренс. — Я могу попробовать дать вам шанс. Могу пообщаться с вами, раз вы так этого хотите.       — Поверьте, однажды придет день, когда вы все поймете. Когда я расскажу вам намного больше о себе, чем вам нужно знать сейчас.       — Ох, печенкой чую, что просто так вы от меня от отделайтесь.       — Раз вы согласны пообщаться со мной, то я сделаю все, чтобы стать вашим другом и завоевать доверие всех ваших близких людей.       — Я почему-то подумала о том, как МакКлайф бегал за Ракель, которая всем видом давала ему понять, что ни коем образом не заинтересована в нем, — задумчиво признается Наталия и скромно улыбается.       — Да уж, а теперь бегают за мной, — хихикает Терренс.       — Вам не привыкать, — скромно отмечает Эдвард. — Ведь у вас столько поклонниц, которые готовы душу ради вас продать.       — У них просто очень хороший вкус. Знают, что я за лакомый кусочек.       — Да уж, вы определенно добились успеха и стали довольно популярным актером.       — Увы, но я уже не такой популярный… — с грустью во взгляде во взгляде отвечает Терренс. — Пик моей популярности уже давно прошел. А любые попытки вернуть ее не привели ни к чему хорошему.       — Я заметил.       — Произошло столько всего, что заставило меня на время приостановить свою актерскую деятельность. И не исключаю, что мне придется вообще завершить ее.       — Завершить? Но почему? Я видел многие фильмы с вашим участием и считаю, что вы – прекрасный актер. Вы всегда по полной выкладывайтесь ради безупречной игры. Это круто, когда актер отдает всего себя ради того, чтобы отыграть роль на все сто процентов.       — Я бы продолжил этим заниматься, но за последние несколько лет моя репутация сильно подпортилась из-за кое-каких нехороших слухов, которые частично являются правдой. Из-за них я стал получать очень мало ролей, которые либо очень маленькие, либо совсем неинтересные.       — Но ведь еще не поздно все изменить.       — Нет. Я думаю, что это знак. Знак того, что пришло время остановиться и заняться чем-то другим.       — Думаю, вам не стоит из-за этого расстраиваться и завершать карьеру, — с грустью во взгляде говорит Эдвард. — Люди всегда пускали слухи про звезд. К сожалению, от этого никуда не деться. Но всегда найдется тот, кто не будет восхищаться вами так же, как все. В любом стаде найдется своя белая ворона.       — Да, но во всем всегда есть хотя бы маленькая доля правды. И именно эта доля правды разрушила многое из того, что я имел.       — И вы собирайтесь все бросить только по этой причине?       — Я пока не знаю, что буду делать. Хочу просто немного пожить где-нибудь в тихом местечке, а там будет видно. Может, я что-то и надумаю.       — У вас много поклонников по всему миру. Самые преданные останутся на вашей стороне в любом случае, кто бы что ни говорил. И будут по сто раз пересматривать фильмы и сериалы, в которых вы снялись.       — Честно говоря, это не то, чем я всегда хотел заниматься, — медленно выдохнув и проведя рукой по волосам, признается Терренс. — Играть в кино, конечно, довольно интересно, и я рад, что у меня появился шанс поработать со многими прекрасными людьми. Но на самом деле мне всегда нравилась музыка.       — Правда? — чуть шире улыбается Эдвард. — Вам нравится музыка?       — Настолько сильно, что я бы не смог бы жить без нее… Не могу удержаться и не начать петь, когда я слышу, как где-то вдали играет какая-то моя любимая песня.       — Надо же… — Эдвард с легкой улыбкой медленно проводит рукой по своим волосам. — Я тоже очень люблю музыку.       — А еще я обожаю играть на гитаре и петь под звуки гитарных струн, — задумчиво говорит Терренс.       — Ух ты! Я тоже! Могу часами перебирать струны, брать какие-то аккорды и что-то напевать себе под нос.       — Это прекрасное чувство, не так ли?       — О да…       Эдвард с легкой улыбкой вздыхает.       — Понятия не имею, откуда у меня такая любовь к музыке, но я всегда замирал, когда где-то вдалеке слышал звуки акустической гитары, — пару секунд поиграв на воображаемой гитаре, которую он себе представляет, добавляет Эдвард. — Не могу пройти мимо уличных гитаристов. Не могу переключить канал, если где-то кто-то играет на гитаре. Я обязательно дослушаю до конца.       — Да, акустическая гитара – это одно из самых лучших изобретений на свете, — с легкой улыбкой отмечает Терренс. — Я тоже не знаю, почему так сильно люблю ее… Но испытываю то же самое, когда слышу кого-то, кто играет на ней неподалеку от меня.       — И мне также нравится писать какие-нибудь песни. Делаю я это исключительно для себя, чтобы выразить свои чувства. Но иногда у меня получаются потрясающие тексты. По крайней мере… Я так думаю.       — Ух ты! Я тоже иногда пробую написать что-нибудь и исполнять на гитаре… Да и вообще, я люблю все, что касается создания музыки.       — Ну вот, видите, мы с вами уже нашли парочку общих тем для разговора, — с легкой улыбкой немного неуверенно говорит Эдвард. — Да и кто знает… Может, если мы еще немного пообщаемся, то у нас найдутся еще какие-то общие интересы. Кроме любви к музыке…       — Ладно, парень, ты меня убедил! — приподнимает руки Терренс. — И надо признать, сделал отличный выбор.       — Уверен, что я нисколько в нем не разочаруюсь.       — Я всегда говорю, что с Терренсом МакКлайфом лучше дружить. Потому что он может быть прекрасным верным другом, о котором мечтает каждый.       — О да, а то ты все-таки заплатишь какому-нибудь редактору газеты, чтобы о человеке написали ложную статейку, — с хитрой улыбкой вставляет Наталия.       — Да-да, я понял твой намек, блондиночка, понял.       — В таком случае я буду надеяться, что мы сможем стать друзьями, — выражает надежду Эдвард.       — Надеюсь, я не пожалею о своем решении в один роковой день.       — Я умею быть верным и готов прийти другу на помощь даже посреди ночи.       — Ладно, раз уж все решили от меня отвернуться, то хотя бы вы двое будете рядом. — Терренс замолкает на пару секунд и скромно улыбается. — Скрасите мое одиночество.       — Вот и радуйся, что я появился в твоей жизни именно сейчас. Считай меня эдаким спасителем. Ангелом, что спустился с небес специально ради тебя.       — Ну, конечно, я еще могу поспорить, что ты и правда ангелочек, но… Да, ты, малой, будто чуял, когда можно выползать из норки.       — Мне двадцать четыре.       — А выглядишь на восемнадцать.       — Значит, в старости буду выглядеть шикарно.       — Вот и посмотрим.       Эдвард ничего не говорит и просто скромно хихикает, радуясь, что он все-таки сумел добиться своей цели, но немного нервничая из-за явного желания Терренса и Наталии поймать его на лжи. Мужчину напрягает то, что они относятся к нему с таким недоверием, хотя и не проявляют никакой агрессии и остаются вполне милыми и дружелюбными. Ему как будто очень хочется рассказать что-то очень важное. Что-то, что, по его мнению, привело бы их в ступор. Однако Локхарт решает идти до самого конца и делать то, что он планировал изначально – сделать все, чтобы завоевать доверие того, кого искал на протяжении многих лет.       Несмотря на множество вопросов, что пока что остаются без ответа, Терренс не может отрицать, что общество Эдварда его совсем не тяготит. Даже наоборот, ему нравится разговаривать с этим парнем, а перспектива проводить с ним время никак не напрягает. И сейчас, когда все друзья отвернулись от него, мужчина рад поговорить с пока что незнакомым человеком. Которому он, однако, не боится довериться. В обществе которого в голове не крутится фраза «Опасность, беги!».       Ну а Наталия в этот момент просто наблюдает за парнями со скромной улыбкой на лице. Она понятия не имеет, к чему приведет знакомства Эдварда с Терренсом и переживает, что оно вполне может принести с собой немало проблем. Тем не менее девушка рада, что все-таки выполнила свое обещание. И расстраивается от мысли, что теперь Эдварду больше нет смысла проводить с ней время. Да, некоторое время назад у них случился первый поцелуй, который девушка навсегда запомнит и сохранит в своем сердце, но Наталия считает, что это еще ничего не значит. И эта мысль разбивает ей сердце.       «Ну вот все и закончилось… — с грустью во взгляде думает Наталия. — Я сделала то, что обещала… Эдвард познакомился с Терренсом… И теперь этот человек может забыть обо мне… Мне придется смириться с тем, что меня снова кинут… После такого потрясающего поцелуя… Да, он сказал, что не хочет прекращать общаться со мной, но я не верю, что это так.»       Наталия тихо вздыхает.       «И чтобы мне не было так больно, я лучше сама прекращу наше общение, — решает Наталия. — Это будет непросто, но, по крайней мере, я не услышу, что во мне больше не нуждаются. Что я больше не нужна тому, к кому успела сильно привязаться. Я должна с этим справиться.»       В какой-то момент Наталия раскрывает свою сумку, достает из нее свой смартфон и быстро что-то в нем проверяет, желая найти предлог, чтобы уйти.       — Э-э-э, простите, ребята… — слегка дрожащим голосом неуверенно говорит Наталия. — Я… Оставлю вас… Ненадолго… Надо кое-кому позвонить… Думаю, вам есть что обсудить… Э-э-э… Не скучайте, парни!       Наталия резко встает из-за столика и, закинув ремешок сумочки на плечо, быстрым шагом покидает кафе, оставляя Терренса и Эдварда в полном недоумении.       — Наталия? — привстает из-за стола Эдвард и переводит взгляд на закрывшуюся за Наталией дверь кафе. — Куда ты? Подожди! Останься! Пожалуйста…       — Что это с ней? — недоумевает Терренс. — Почему она ушла? Почему оставила нас?       — Не знаю, — пожимает плечами Эдвард. — Я ничего не понял.       — Мне показалось, или она какая-то расстроенная? Очень тихая… И слишком спокойная…       — Могу сказать лишь одно: Наталия – глупышка.       — Глупышка? Почему это?       — Глупышка. Которая считает, что как только она познакомит меня с тобой, то я перестану проводить с ней свое свободное время.       — Вот как…       — И вот теперь, когда она сделала то, что хотела, эта девушка явно начала думать, что все между нами кончено.       — А что, разве у вас что-то уже намечается?       — Мы проводили классное время вместе. Мне всегда было в кайф общаться с ней.       — М-м-м… Решили не терять времени зря?       — Типа того.       — Но почему она думает, что вы перестанете общаться? Ты сам ей об этом сказал?       — Нет-нет, наоборот! Я сказал, что вообще не хочу прекращать наше общение. — Эдвард присаживается за столик и склоняет голову. — Правда мне показалось, что она не очень в это поверила. И думает, что я якобы хочу обмануть и кинуть ее после того как дам надежду.       — А чего ты сам хочешь?       — Не расставаться с ней. И сделать все, чтобы она была счастливой…       — Эй, неужели она тебе нравится? — с легкой улыбкой интересуется Терренс.       — Можно и так сказать, — скромно улыбается Эдвард. — В какой-то момент я начал понимать, что начинаю все больше влюбляться в нее.       — Надо же… Так у вас уже роман намечается?       — Эта девушка понравилась мне почти сразу же. В первый раз она поразила меня своей нереальной красотой, а потом еще и тем, что с ней очень легко и интересно общаться. Наталия совсем не глупая, не заносчивая… Добрая, милая, воспитанная…       — М-м-м… Любовь с первого взгляда?       — Нет. Не сказать, что эта была любовь с первого взгляда, хотя я верю, что она существует. Но эта девушка реально поразила меня своей красотой… Скажу честно, я еще никогда в жизни не встречал таких красавиц.       — Не спорю, она и правда очень красивая, — с легкой улыбкой соглашается Терренс. — Удивляюсь, что у нее до сих пор нет парня. Ведь с такими шикарными данными Наталия точно не должна быть обделенной мужским вниманием.       — А у нее точно никого нет? Может, она уже с кем-то встречается, а я зря на что-то надеюсь.       — Нет-нет, приятель, не беспокойся. Наталия абсолютно свободна.       — А между вами двумя и правда никогда ничего не было? — слегка хмурится Эдвард.       — Между мной и Наталией? Да нет, ты что! Мы с Наталией просто друзья! Да, она красивая и классная девчонка, но я никогда не был влюблен в нее. И она не западала на меня.       — Правда?       — Не беспокойся, Эдвард, между нами ничего не было и не будет. Для меня Наталия – исключительно подруга.       — Ох, ну хорошо… — резко выдыхает Эдвард. — А то я переживал… Не хочу называться разлучником…       — Эй, а мне показалось, что ты тоже ей нравишься. Я видел, как она смотрела на тебя с какой-то нежностью…       — Я верю, что она испытывает симпатию, но чувствую, что Наталия как-то сторонится меня…       — Сторонится? Почему?       — Не знаю… Я стараюсь быть вежливым и мягким с ней, но она все равно ищет какой-то подвох. Боится, что настанет день, когда у меня появится желание наплевать ей в душу.       — Ох, ну не знаю… — разводит руками Терренс. — Ничего не могу сказать.       — А я ведь реально начинаю понимать, что хотел бы быть с ней… — устало вздыхает Эдвард. — Конечно, у меня были разные девушки, которых я любил. Но это первый случай, когда у меня настолько сильная симпатия. Что-то совсем непохожее на то, что было ранее.       — Я хорошо тебя понимаю, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Терренс. — И знаю, что это такое… Точнее, со мной это уже произошло.       — Правда? С тобой такое тоже случалось?       — Случалось… — Терренс по-доброму усмехается. — На этот раз меня здорово ударило по голове… Так сильно, что я уж точно не смогу забыть ту девушку, от которой просто без ума.       — Понятно… — Эдвард на пару секунд задумывается о чем-то с грустью во взгляде, сложив руки на столе. — Черт, так жалко, что Наталия ушла… Хотя я так хотел провести с ней еще немного времени… У меня были кое-какие дела, и поэтому я несколько дней не встречался и не звонил ей.       — Ну так позвонишь ей потом и пригласишь ее куда-нибудь, — бодро отвечает Терренс. — А сейчас она ушла, чтобы просто дать нам шанс пообщаться наедине.       — Знаю… Но все-таки надо было догнать и уговорить остаться. Она бы совсем не помешала нам, и мы бы поболтали втроем.       — Я видел, как она садилась в такси и уезжала. Так что тебе не удастся догнать ее.       — Да, я видел… Жаль… Очень жаль…       Эдвард опускает полный грусти взгляд вниз и снова о чем-то задумывается.       — Ну и ладно… — задумчиво произносит Терренс. — Тогда поболтаем вдвоем. Познакомимся поближе, раз уж мы встретились… Ну… Только если ты никуда не торопишься, конечно…       — Ох, теперь уже никуда… — переведя взгляд на Терренса, устало вздыхает Эдвард.       Терренс ничего не говорит и просто неуверенно кивает, а Эдвард немного неуверенно осматривается вокруг.       — Так что там насчет сильного удара по голове? — задумчиво спрашивает Эдвард.       — Ах да, точно… — с легкой улыбкой произносит Терренс. — Это…       — Неужели ты так сильно любил?       — О да, очень сильно… — Терренс на секунду замолкает и бросает короткий взгляд в сторону. — Ты ведь знаешь модель по имени Ракель Кэмерон?       — Ракель Кэмерон? — уточняет Эдвард и бросает легкую улыбку. — Конечно, знаю! Очень красивая девушка! И кстати, Наталия, много рассказывала мне о ней. Сказала, что ты вроде бы встречался с ней, но расстался…       — К сожалению, да… — кивает Терренс. — Мы расстались.       — Мне очень жаль.       — Честно говоря, у нас как-то сразу не заладилось общение. У одних влюбленных пар отношения начинаются с приятного дружеского общения. А у нас они начались со стычек и пощечин.       — Вот как?       — Все так и было. — Терренс на секунду бросает взгляд в сторону. — Но когда мы впервые встретились, она понравилась мне с первого взгляда. Стоило посмотреть на нее, так мне напрочь снесло башню. А уж после первой же ее пощечины я реально в нее втюрился.       — После пощечины? — хихикает Эдвард. — Втюрился?       — Да, я ненормальный! Но впоследствии я мог думать и говорить только лишь о ней. А поскольку она отказалась валяться у меня в ногах и прямо заявляла, что я этого не стою, то эта девушка пробуждала во мне такие эмоции и чувства, каких у меня прежде никогда не было. Я был немного обескуражен, но мне это нравилось. Нравилось, что эта девчонка вынуждала меня добиваться от нее хотя бы улыбки. С ней я чувствовал себя живым и получал то, что держало меня в тонусе.       — Только она была способна на подобное? — интересуется Эдвард.       — Только она одна… Еще никто не делал меня стол безумным в хорошем смысле этого слова. В Ракель есть та энергетика, которая поддерживала во мне жизнь и некий огонь… Желание жить и ощущение существования на этом свете…       — Надо же.       — Мне реально было интересно добиваться ее. Другие девчонки готовы дать мне все и сразу, а Ракель совсем другая. При первой встрече она не набросилась на меня с готовностью сделать все что угодно. Эта девушка вела себя совсем иначе. Она обожала играть в недотрогу. Отказывалась сразу давать мне, что я хочу. Отказывалась признавать, что я самый привлекательный и неотразимый мужчина на всем этом свете. К тому же, эта девчонка намеренно флиртовала с другими прямо у меня на глазах и совсем не хотела обращать на меня внимания. Что также заставляло меня злиться.       — Ну а тебя это заводило?       — Да. Во мне будто бы просыпался охотник. Я всегда ставил себе цель укротить эту красотку и подчинить себе. И чем больше она сопротивлялась и бегала от меня, тем сильнее становился азарт. Хотя я и видел, что ей это нравилось. Нравилось, что я проявлял грубость и власть по отношению к ней. Она прямо-таки кайфовала от этого.       — Но раз она так сводит тебя с ума, то почему ты расстался с ней? Вдруг ты уже больше не встретишь такую же девушку?       — К сожалению, мы уже никогда не сможем быть вместе в связи с некоторыми событиями. — Терренс нервно сглатывает. — К тому же, мы совершили слишком много ошибок… Слишком поторопились с тем, чтобы начать встречаться, и не умели различать некоторые чувства, которые ошибочно принимали за ту самую любовь.       Терренс склоняет голову, начав рассматривать свои руки.       — Хотелось бы все исправить, но это невозможно, — с грустью во взгляде более тихим голосом добавляет Терренс.       — Конечно, я не хочу вмешиваться в твою жизнь, но под этими «некоторыми событиями» подразумевается история с человеком по имени Саймон? — осторожно уточняет Эдвард.       — Да, это из-за него… Из-за этого старого ублюдка все, что при желании можно было исправить, было разрушено навсегда. Этот подонок испортил жизнь нам всем. Он заставил нас страдать.       — А правда, что ему удалось сделать так, чтобы Ракель осталась одна?       — Правда.       — Но каким же образом?       — Натравил нас всех против нее и солгал якобы про ее проблемы с головой.       — И вы все так легко в это поверили?       — Да, мы – полные идиоты, потому что поверили этому мерзавцу. Но тогда все были так возбуждены, что могли поверить чему угодно. А уж сама Ракель была больше всех напряжена и сама невольно доказывала, что слова этого Саймона правдивы.       — И насколько я знаю, из-за этого мужика она даже разругалась с Наталией, которая якобы была на его стороне.       — Эта падла и тут постаралась… Все предусмотрел… Перессорил бедную девушку со всеми и едва не прикончил ее в безлюдном месте…       — Неужели этого Саймона до сих пор так и не удалось поймать? Неужели Ракель так и будет страдать по его вине?       — Нет, его уже поймали. Правда сейчас он находится в больнице, так как один из полицейских выстрелил в него, когда полиция пыталась арестовать его.       — Выстрелил?       — Да, — кивает Терренс. — Саймон назначил Ракель встречу, которая состоялась три дня назад. Он потребовал появиться там одной, а в противном случае грозил убить ее или ее близких. И она сделала это… Хотя это был всего лишь предлог, чтобы заманить ее туда, где никто не смог бы поймать его. Рингер хотел покончить с Ракель прямо там и избавиться от нее, чтобы никто не смог найти эту девушку.       — Но тогда каким образом ей удалось спастись?       — Когда я узнал об этой встрече от ее родственников, то обратился к своему приятелю из полиции и попросил о помощи. А в назначенный день поехал на эту встречу вместе с полицией.       — Ух ты!       — Правда это было не так-то просто, поскольку Рингер окончательно рехнулся. — Терренс крепко сжимает лежащие на столе руки. — А потом еще и взбесил меня, когда прямо на моих глазах бессовестно лапал Ракель и пытался целовать ее. Я думал, что сам прикончу его там и закопаю в землю…       — Понимаю. Сам поступил бы также.       — Это желание стало намного сильнее, когда этот мудак упал с крыши во время перестрелки с полицейскими и потащил Ракель за собой.       — Да ладно?       — Я до сих пор удивляюсь, как ей удалось выжить. Почему она не разбилась вместе с ним. Саймон получил кучу травм, а Ракель – ни одной. Она смогла взобраться обратно на крышу! И… После этого потеряла сознание. Из-за стресса.       — Ох, надо же… — качает головой Эдвард. — А этот мужик умер?       — Нет, живой. Но с кучей травм и угрозой полной инвалидности.       — Вот уж думал, что ради мести люди способны зайти так далеко.       — Ох, да я и сам не думал…       — Правда я так до сих пор и не понял, за что он мстил ей?       — Сначала мы думали, что Рингер мстит за скандал полуторалетней давности, когда он оклеветал Ракель и распространил про нее ложные слухи. Не слышал об этом?       — Да, слышал кое-что… — кивает Эдвард. — Насколько я знаю, один фотограф принес запись некому своему знакомому, работающему на каком-то канале, и доказал невиновность Ракель в тех делах.       — Именно все так и было! Однако этот человек хотел отомстить вовсе не за это.       — А за что?       — За то, что мать Ракель однажды бросила его и вышла замуж за ее отца.       — Ничего себе. Ее мать знала того ублюдка?       — Знала. Этот человек буквально спятил от любви к ней и несколько лет преследовал эту женщину, ее мужа и их дочь, когда та была еще совсем маленькой. Но так и не добившись своего и не заставив мать Ракель вернуться к нему, Саймон подстроил автокатастрофу, в которой погибли родители этой девушки без шанса спастись.       — О, черт, бедняжка… — с грустью во взгляде качает головой Эдвард. — Мне так жаль ее…       — Хотя ее семья всегда думала, что в той аварии были виноваты они сами. Но нет. Ее подстроили. Подстроил Саймон Рингер.       — Конечно, я знаю, что ради любви можно пойти на многое, но чтобы убивать…       — Из-за этого ублюдка Ракель страдала почти всю жизнь, — хмуро говорит Терренс. — Ему было мало смерти этих людей, и он решил взяться за невинную девушку, которая вообще никак не была связана с отношениями ее матери и этого мерзавца.       — Я понимаю, почему он мстил ее матери. Но причем здесь дочь этой женщины?       — А хер его знает! Наверное, сильное сходство играет свою роль. Ракель ведь очень похожа на свою мать и вполне могла напомнить Саймону о той самой Элизабет. Это ее мать.       — Вот больной отморозок…       — Ничего, теперь он получил по заслугам и понесет заслуженное наказание. И не получит никаких поблажек, даже если у него будет инвалидность.       — В любом случае я очень рад, что все хорошо закончилось, — бросает легкую улыбку Эдвард. — Мне всегда нравилась Ракель как модель. И я уверен, что как человек она тоже хорошая.       — Она очень хорошая… Когда я начал встречаться с ней и позже предложил ей жить вместе, то считал себя редкостным счастливчиком. Мол, мне досталась девушка, о которой мечтают многие мужчины. Я не скрывал своей гордости и с удовольствием мог пойти с ней куда угодно и представлять ее всем своим знакомым и друзьям как свою любимую женщину.       Терренс с грустью во взгляде вздыхает.       — Но к сожалению, увлечение работой, из-за которого мы охладели друг к другу, наши отношения не выдержали и дали трещину… — более низким голосом добавляет Терренс.       — И что же между вами такого произошло, раз дело дошло до расставания? — слегка хмурится Эдвард.       — Перепутали любовь со страстью. И забыли, что должны были не только целоваться, обниматься и заниматься сексом, но еще и заботиться друг о друге. Это вообще нас не волновало. Мы были лишь одержимы этой страстью, которая имеет свойство быстро угасать… И вот когда она угасла, нам стало невыносимо находиться вместе. Да и полное безразличие сделало свое дело.       — Однако на мой взгляд, не все так безнадежно. Если вы приложите немного усилий, то ваши отношения можно спасти.       — Нет, Эдвард, это невозможно… — качает головой Терренс.       — Почему?       — Ракель никогда не любила меня. Она воспользовалась мной, чтобы успокоить свою семью, которая требовала от нее замужества и детей.       — Я слышал что-то подобное от Наталии. Но мне кажется, она сказала так со зла.       — Нет, не со зла. Эта девушка никогда не любила меня по-настоящему и лишь играла со мной в любовь.       — Она ведь согласилась встречаться с тобой. А я не думаю, что девчонка начала бы роман с кем попало. В этом плане Ракель кажется очень привередливой.       — Ты совсем не знаешь ее.       — Может, не знаю. Но поверь, если бы она так хотела угодить своей семье, то выскочила бы замуж за первого встречного мужика. Я слышал, что парни уже неоднократно предлагали Ракель встречаться и сыграть свадьбу, но она всех решительно отшивала.       — Не знаю… В любом случае нет смысла это обсуждать. Все решено. Мы с ней расстались. Я этого не хочу, но ничего не могу поделать.       — Всегда есть какое-то решение.       — В моем случае – нет. Я и сам далеко не идеален и совершил непростительную ошибку.       — Непростительную ошибку?       — Произошло то, из-за чего мы никогда не будем вместе.       — Но что ты такого сделал? Неужели ты изменил ей, а она об этом узнала?       — Это только пол беды и не самое главное… Я сделал кое-что более ужасное…       — Ох, но что же может быть хуже измены? Если изменяешь – это означает конец!       — Поверь мне, есть кое-что похуже всяких измен.       — Но тогда что произошло?       — Если я скажу, ты тоже начнешь осуждать меня, как и все мои знакомые и близкие. Никто не хотел поверить, что я не хотел этого. Многие мои друзья отвернулись от меня именно из-за этого. Они считают, что я ужасный… Едва ли не тиран, который не уважает женщин.       — Тиран? — округляет глаза Эдвард. — Ты ведь не хочешь сказать, что избивал Ракель?       — Нет-нет, клянусь, я никогда не избивал ее! Но тем не менее…       — Но тогда что же произошло?       — Э-э-э…       — Раз уж начал говорить – говори до конца.       — Ну хорошо… — Терренс резко выдыхает и проводит руками по лицу. — У нас с Ракель произошла очень серьезная ссора, после которой она ушла из дома к своим родственникам… Это было намного хуже, чем то, что было ранее. Слово за слово – и мы все больше теряли над собой контроль и не следили за словами и действиями…       Терренс нервно сглатывает.       — А я взбесился настолько сильно, что таскал ее за волосы по всей комнате, душил… — с грустью во взгляде добавляет Терренс. — Я обращался с ней, как с чем-то ужасным… Но в какой-то момент все обострилось настолько, что…       Терренс на несколько секунд замолкает, чтобы успокоиться и подготовить себя к признанию в том, за что будет еще очень долго корить себя. Но затем он резко расслабляет плечи и немного испуганно смотрит на Эдварда, неуверенно сказав:       — В общем, я один раз ударил ее. Сильно ударил…       Услышав эти слова, Эдвард он с ужасом в широко распахнутых глазах уставляется на Терренса.       — Что ты сделал? — переспрашивает Эдвард. — Ударил ее?       — Клянусь, я не хотел этого, — виновато отвечает Терренс. — Я… Я и сам не понял, как это произошло. Мне реально снесло башню.       — Но почему, Терренс?       — Не смог сдержаться.       — Ты ведь прекрасно знаешь, что нельзя поднимать руку на девушку.       — Знаю… Но я не могу контролировать себя, когда нахожусь в гневе. И это моя головная боль, с которой я борюсь всю свою жизнь. Из-за этого я сделал уже достаточно ошибок и буквально начинаю бояться самого себя.       — Черт, но что же тебя так разозлило, так ты ударил девушку? — недоумевает Эдвард. — Не просто какую-то знакомую, а собственную девушку!       — Она наговорила много всего, что задело меня за живое. Мол, я – редкостный самовлюбленный мудак, якобы маменькин сыночек, сволочь, скотина… И вообще – лучше бы меня вообще не было на этом свете. Мол, я только все порчу и мозолю всем глаза…       — Ну… Не спорю, мне тоже было бы обидно, если бы я услышал такое. Но ведь это не причина так психовать и поднимать руку на девушку.       — К тому же, по вине Саймона я долгое время думал, что Ракель была не верна мне. Поначалу я не поверил, но он так долго прессинговал меня, что и сам не заметил, как начал считать ее предательницей.       — А где доказательства? Неужели ты просто поверил словам этого отморозка?       — У меня были причины верить этому подонку. Хотя бы потому, что Ракель стала относиться ко мне, как к пустому месту, и не волновалась о том, что со мной происходит. Ей было важно лишь продолжать строить свою карьеру и быть невинным ангелочком в глазах людей. Она строила из себя идеальную девушку лишь на публике, а народ верил. Верил, что у нас идеальные отношения.       — Я все понимаю, но даже это не повод так поступать с бедной девушкой.       — Я был зол, понимаешь. Слишком долго терпел ее безразличие и проглатывал обиду. Неоднократно пытался спасти наши отношения и уговорить ее пойти хоть куда-нибудь. Но Ракель будто не слышала меня и закрыла глаза и уши.       — Слушай, Терренс, я бы и сам никогда не простил девушку, которая мне изменяет, ибо для меня это просто непростительно. Однако нельзя было так поступать с ней… Да, Ракель неидеальна, но это не значит, что нужно вести себя как чертов тиран.       — Знаю, ты считаешь меня подонком, — без эмоций низким голосом говорит Терренс. — Можешь даже не говорить, что я ужасный, а мои друзья правильно сделали, что отвернулись от меня.       — Ты и правда поступил омерзительно, я не буду лгать. И раз люди отвернулись от тебя, значит, они прекрасно понимают, что подобный поступок ужасен и описывает человека как подлую, бессовестную скотину.       — Все в порядке, я не обижаюсь. Ибо ты абсолютно прав. Мне уже давно все высказали, когда правда всплыла наружу.       — И хотелось бы верить, что ты усвоил урок.       — Конечно, усвоил. И сделал бы все по-другому, будь у меня шанс вернуться назад в прошлое.       — Увы, но это невозможно.       — Я пойму, если ты тоже захочешь уйти и отвернуться от меня.       — Терренс…       — Все в порядке, я не в обиде… Ни на тебя, ни на Наталию, которой я только что все рассказал. У вас обоих есть право присоединиться ко всем этим людям и осуждать меня сколько вам угодно.       — Если ты и правда осознаешь свою вину, это уже хорошо.       — Ну что? — Терренс переводит грустный взгляд на свои руки, сложенные на столе, и нервно перебирает пальцы. — Ты тоже отвернешься от меня? Встанешь и уйдешь?       Эдвард несколько секунд с грустью во взгляде наблюдает за Терренсом и тоже начинает понимать, что тот выглядит совершенно искренним и сожалеет о том, что сделал. Именно поэтому мужчина решает, что не будет об этом говорить и не отвернется от Терренса так же, как и Наталия. Даже если тоже не в восторге от его поступка и не собирается покрывать его.       — Нет, Терренс, я не собираюсь никуда уходить, — с гордо поднятой головой уверенно заявляет Эдвард. — Я слишком долго искал тебя, чтобы уходить сейчас.       — Да ладно, Эдвард, я тебя не держу, — низким голосом отвечает Терренс. — Хочешь – уходи. Я как-нибудь переживу.       — Я вижу, что ты жалеешь о содеянном. И попытался исправиться, решив поехать на встречу и оказав Ракель помощь в спасении от того Саймона.       — Это был единственный шанс показать себя с лучшей стороны и доказать, что я не сволочь и умею сожалеть и признавать свои ошибки.       — Повторю еще раз: ты поступил омерзительно, ударив Ракель, и я не собираюсь притворяться, что это нормально. Тем не менее это не так ужасно, как регулярное избиение девушки до полусмерти. Если бы ты избивал ее и пытался оправдать это помутнением рассудка или бы во всем винил только Ракель, я бы, скорее всего, послал тебя к черту и посчитал тем самым редкостным мудаком. Но в этом случае твоему раскаянию можно поверить. И я почему-то думаю, что ты вряд ли способен на что-то подобное.       — Нет, я никогда не избивал и ни за что не буду избивать девушку, — уверенно возражает Терренс.       — Хотелось бы верить.       — Мне хватило глупости рассказать обо всем одному человеку, с которым я сильно разругался, и который в итоге обещал уничтожить меня… И начал с того, что рассказал некоторым людям о том, что я постоянно избивал Ракель. А они поверили в это и отвернулись от меня с мыслью, что от меня стоит держаться подальше.       — Ну я так понимаю, ты здорово насолил тому человеку, раз он рассказал всем эту ложь и убедил некоторых людей в ее правдивости.       — Честно говоря, да. В этом есть часть моей вины… Но к счастью, дальше этого дело не дошло. Сейчас меня вроде бы оставили в покое, хотя некоторое время назад все было просто ужасно: мои друзья один за другим разрывали со мной дружбу и осуждали мой поступок. А потом и родственники Ракель здорово настучали мне по башке и были готовы прибить меня.       — Думаю, теперь народу станет известно обо всех делишках Саймона. Все узнают, что эта история закончилась хорошо благодаря тебе, и немного смягчатся. Я уверен, что про Рингера обязательно напишут что-нибудь в журналах и Интернете.       — Теперь это уже не имеет никакого значения. Мы с Ракель не можем быть вместе. Она никогда не простит меня за предательство и пощечину.       — Ну тут я уже ничем не могу помочь. Прости.       — Недавно тетя Ракель сказала, что мне сначала следует немного подождать, а потом уже что-то решать. И сейчас то же самое повторила и Наталия…       — Знаешь, пожалуй, я соглашусь со тетей Ракель и Наталией. Самое лучшее, что ты можешь делать, – это верить и ждать.       — Мне кажется, что уже бесполезно ждать и надеяться… Слишком велика та боль, которую я причинил Ракель.       — Ты уже сделал что-то, чтобы заставить всех поменять мнение о тебе – этого вполне достаточно. Пока просто жди.       — А если ли смысл? Мы с Ракель ведь расстались! Она уже никогда не вернется ко мне.       — Если бы между вами была какая-то мелкая ссора, которые случаются у каждой семейной пары, да и не только, то я бы советовал тебе действовать. Но сейчас совсем иная ситуация. Такую ссору невозможно забыть ни за один день, ни за два дня, ни даже за одну неделю. Так или иначе, Ракель приняла это решение на эмоциях. Но я думаю, она хорошенько обдумает его, когда немного успокоится. Точнее, она уже думает над ним…       — Вот когда она успокоится, все благодарности будут забыты.       — Почему ты так решил?       — Как говорят люди, беда объединяет людей. Вот это как раз тот самый случай.       — Не забывай, что ты – мужчина, Терренс, — уверенно напоминает Эдвард. — Мужчина никогда не должен сдаваться, что бы ни случилось. Если есть возможность что-то исправить – надо непременно пользоваться ею. Ведь будет жалко, если вы уже не сойдетесь… Так или иначе ты здорово смотришься с Ракель.       — Спасибо за совет, но я не хочу мечтать напрасно… — задумчиво отвечает Терренс. — Конечно, я готов подождать еще какое-то время, но если и потом ничего не изменится, то мне придется смириться с неизбежным.       — Конечно, это будет только ваша с Ракель решение, и никто не собирается вас отговаривать, — пожимает плечами Эдвард. — Но я все же надеюсь, что у вас еще будет шанс что-то изменить.       — Время покажет, что будет дальше.       Терренс замолкает на пару секунд и на мгновение переводит взгляд куда-то в сторону, пока Эдвард рассматривает свои руки и откидывается на спинку стула.       — Ох, ладно, давай сменим тему, — устало предлагает Терренс. — Мне и так тошно, а разговоры о Ракель только больше заставляют меня мечтать удавиться.       — Например? — округляет глаза Эдвард.       — Например, ты расскажи мне, что происходит между тобой и Наталией.       — Между мной и Наталией?       — И позволь узнать, как давно ты успел положить на нее глаз? — Терренс тихонько хихикает со скрещенными на груди руками. — Значит, пока я разбирался со своими проблемами, моя златовласая подружка не теряла времени зря и успела познакомиться с одним молоденьким пареньком… Который, походу, и сам не прочь провести с ней побольше времени.       — Почему бы и не пообщаться с вполне интересной личностью, которая так хорошо меня понимает, — с гордо поднятой головой удивляется Эдвард.       — Эй, а у тебя разве нет девушки? Вдруг ты уже с кем-то встречаешься, но заглядываешься на других?       — Нет-нет, у меня нет девушки. Уже очень давно. Я совершенно свободен.       — А с кем-нибудь знакомишься?       — Конечно, знакомлюсь. Правда больше ради моего же здоровья.       — В смысле?       — Да просто занимаюсь с некоторыми сексом. Может, у меня и нет постоянной девушки, но зову природы на это наплевать. Вот я и знакомлюсь с девчонками и сплю с ними, если они чертовски привлекательны.       — Да ты, парень, плейбой, — скромно хихикает Терренс.       — От них мне больше ничего не было нужно, и я посылал их на хер уже на следующий день. А вот с Наталией все иначе. С ней хочется разговаривать. Хочется что-то с ней обсуждать. Она интересна мне не только как красивая привлекательная девушка, но еще и как прекрасный собеседник. Умный, интеллигентный собеседник.       — Ты и правда настроен серьезно по отношению к ней и не собираешься кинуть ее после того как затащишь в постель?       — Нет-нет, не собираюсь. Мне правда нравится Наталия. Время, проведенное с ней, лучшее в моей жизни. А еще я бы с удовольствием поцеловал ее еще раз.       — Еще раз?       — Ну да, у нас был первый поцелуй.       — М-м-м, так значит, вы еще и поцеловаться успели? — загадочно улыбается Терренс.       — Ага, перед тем, как пойти сюда, — скромно хихикает Эдвард. — И это было реально круто. Настолько круто, что я не прочь это повторить.       — Да уж, Эдвард, а ты зря времени не терял, — качает головой Терренс. — Пока ждал встречи со мной, решил подкатить к красивой девчонке.       — Надо действовать, пока такую красотку не забрал кто-то другой. А к таким, как правило, всегда выстраивается многокилометровая очередь.       — И походу, тебе понадобилось совсем немного времени, чтобы очаровать эту блондиночку.       — Просто устал скрывать свои чувства и решился признаться ей в симпатии. — Эдвард нервно сглатывает. — Правда не знаю, приведет ли это к чему-то хорошему или плохому…       — Почему? — удивляется Терренс.       — Мне кажется, она не поверила, когда я сказал, что испытываю к ней симпатию. Ответить – ответила, но Наталия вряд ли уверена в этом на все сто и все еще думает, что я захочу бросить ее.       — Считай, что это просто легкий шок. Девчонка впервые за долгое время услышала первое, искреннее признание в любви. А если она еще и не целовалась сто лет, то у нее точно буквально остановилось сердце.       — И если честно, мне обидно, что она так поступает.       — Не переживай, это пройдет. Может, ее столько раз отшивали, как Наталия всегда говорила, что сейчас и правда боится опять оказаться обманутой.       — Но что мне тогда делать? — с грустью во взгляде разводит руками Эдвард. — Я хочу доказать ей, что не собираюсь обманывать ее. Поверь, у меня и в мыслях нет желания обманывать эту девушку. Если бы я ничего не испытывал к ней, то не стал бы бегать за Рочестер и оказывать ей знаки внимания.       — Да я тебе говорю, она сто процентов шокирована, — уверенно отвечает Терренс. — Дай ей немного времени принять это, а потом она будет прыгать от радости, что ей признались в любви. Главное, что Наталия знает об этом.       — И да, есть еще кое-что, что меня беспокоит…       — Что?       — Наталия сказала, что, возможно, уедет отсюда навсегда, чтобы забыть все, что с ней произошло.       — Возможно уедет навсегда?       — Но я не хочу этого. Не хочу переставать общаться с ней. Наталия – классная девчонка, с которой приятно проводить время и о чем-нибудь поговорить.       — Да нет, я не думаю, что она уедет. Возможно, отдохнет за границей пару месяцев, а потом вернется сюда, и все будет чики-пуки.       — Насколько я знаю, ее бабушка тяжело больна… — задумчиво говорит Эдвард, поправив непослушную прядь волос, но через мгновение запустив руку в свои волосы. — И она очень сильно переживает из-за этого.       — Да, ее бабушка сейчас борется с раком крови, — подтверждает Терренс. — Ее мать сейчас находится рядом с той женщиной, а сама Наталия и ее отец лишь на какое-то время вернулись сюда. Хотя очень скоро они должны снова отправиться к ним в Мехико, чтобы помочь.       — Вот этого я и боюсь. Что если Наталия не вернется сюда и захочет остаться там? Я не хочу расставаться с ней и терять нашу связь!       — Она не останется там навсегда, Эдвард, не беспокойся.       — Откуда такая уверенность?       — Не знаю. Но я почему-то уверен, что так и будет. Да и ее родители не станут переезжать за границу ради нее, ибо у них здесь работа.       — Знаешь, мне кажется, она хочет сбежать отсюда не только из-за ссоры с Ракель.       — В смысле?       — Такое впечатление, что с Наталией произошло что-то еще, о чем она не хочет говорить.       — Почему ты так думаешь? — слегка хмурится Терренс.       — Понимаешь, иногда она ведет себя как-то отстраненно, — задумчиво отвечает Эдвард. — Как будто в своих мыслях эта девушка вовсе не там, где находится. Как будто она где-то в другом месте. А когда я пытаюсь спросить, что она скрывает от меня, Наталия становится какой-то испуганной и зажатой и утверждает, что у нее нет никаких секретов.       — Правда? Странно… — Терренс пожимает плечами. — Почему-то я не замечал этого…       — И самое интересное, что ее поведение резко меняется после любого упоминания о насилии. Наталия буквально вздрагивает, когда я говорю об этом.       — Интересно… — Терренс поглаживает подбородок. — Может, ей пришлось пережить что-то похожее? Или она видела это своими глазами?       — Я пытался спросить ее об этом, но она начала отнекиваться и говорить, что просто боится всего, что с этим связано.       — Возможно, так и есть. Тем более, что ни одна девчонка от этого не застрахована. Любая гнида может подойти к девчонке на улице, раздеть ее до гола и войти в нее, как бы усердно она этому ни противилась. В любой момент. В любом месте.       — В любом случае в последнее время Наталия стала слишком грустной, тихой и даже немного замкнутой. И я не знаю причин этих перемен… Хотя очень хочу помочь ей.       — Странно, на нее это не похоже, — слегка хмурится Терренс. — Эта девушка всегда была жизнерадостной, веселой, открытой и активной…       — Черт, я не знаю, что мне делать… — качает головой Эдвард. — Мне так хочется узнать обо всем, что она скрывает и помочь ей, если у меня есть шанс. Но Наталия отказывается что-либо говорить и давать хоть какие-то намеки. По ее взгляду видно, что с ней что-то происходит… Только я не могу понять, что…       — Прости, но я никак не могу помочь. Я ничего не знаю об этом.       — Все так запутанно… Слишком запутанно… — Эдвард замолкает на секунду и резко выдыхает, проведя руками по лицу. — А еще… А еще я не хочу терять ее… Не хочу…       — Ты действительно так сильно любишь ее? — удивляется Терренс.       — Я не могу без нее… — Эдвард на секунду потупляет грустный взгляд в пол. — Если она навсегда уедет отсюда, я не знаю, что буду делать. Сомневаюсь, что смогу так легко забыть ее. Потому что постоянно думаю о ней. Мне реально нравится Наталия, и я воспринимаю ее не только как друга.       — Понимаю… — тяжело вздыхает Терренс. — Вот и в моем случае с Ракель все то же самое… Я не знаю, что мне делать… Как смириться с расставанием с этой девушкой…       Терренс замолкает на пару секунд и с грустью во взгляде смотрит куда-то в сторону.       — Ох, уж эти девушки… — устало вздыхает Терренс. — Иногда они становятся причиной, почему ты испытываешь сильную боль.       — Верно… — соглашается Эдвард. — Ну а многие из них думают, что мы, мужики, козлы, которые крутят и вертят ими как захотят.       — Ты прав… Для некоторых мы можем быть едва ли не воплощением ада.       Эдвард и Терренс замолкают на пару секунд и бросают взгляд на двух молодых девушек, что проходят мимо их столика.       — Ох, ладно, раз уж мы остались вдвоем, то предлагаю не тратить время зря и провести его в более интересном месте, — предлагает Терренс.       — Отличная идея! — восклицает Эдвард и на секунду бросает взгляд на мимо проходящего человека. — Для начала можно просто покататься по городу. Может, найдем какое-то классное местечко…       — Давай!       — Заодно я расскажу тебе побольше о себе и о своей жизни… Да и ты тоже можешь рассказать что-нибудь про себя, если захочешь. Мне интересно знать, чем ты увлекаешься, что любишь и всякое такое.       — Хорошая мысль, приятель! — с легкой улыбкой восклицает Терренс. — Можем прямо сейчас отправиться путешествовать по всему городу. Который принес мне не только большие радости, но и огромные проблемы.       — Слушай, давай не будем заранее расстраиваться и забудем о проблемах хотя бы на время. — Эдвард встает из-за стола и берет с собой кое-что, что он успел купить, когда пришел сюда с Наталией. — Поживем немного и посмотрим. Жизнь – вообще штука непредсказуемая. Никогда не знаешь, что ждет тебя впереди и куда приведет та или иная дорога, по которой ты решил пойти.       — Ладно, тогда в таком случае я просто проведу время в хорошей компании, — взяв с собой кое-какие вещи, дружелюбно отвечает Терренс.       — М-м-м, значит, я уже стал для тебя хорошей компанией?       — Да, я не перестану подозревать тебя в желании подложить мне свинью. Но ты мне почему-то все равно нравишься.       — Шутишь?       — Никаких шуток! Чистая правда. Хоть ты и странный, но мне с тобой не противно. Я не хочу сбежать куда подальше.       — Могу расценить это как некоторый прогресс.       — А я постараюсь воспринимать тебя как эдакий подарок, который мне преподнесли в награду за все мои страдания.       — Захочешь поныть – я стойко это выдержу.       Спустя несколько секунд Терренс и Эдвард покидают кафе, в котором они провели достаточно много времени, садятся в автомобиль МакКлайфа, расположенный на парковке, и выезжают на дорогу, собираясь немного покататься по городу и поближе познакомиться друг с другом. Ну и немного отвлечься от проблем с девушками, которых они так сильно любят, но с которыми могут и не быть по определенным причинам.       

***

      Время около пяти вечера. Наталия все еще без дела прогуливается по улицам города, пытаясь немного отвлечься от плохих мыслей. Девушка так и не зашла домой после того как с чувством выполненного долга оставила Терренса и Эдварда одних, чтобы они смогли получше узнать друг друга и обсудить все, что им хочется. В какой-то момент Наталия оказывается на каком-то побережье, где сейчас нет ни единой души. Солнце уже давно скрылось, а погода не такая уж жаркая для того, чтобы купаться и загорать. Недолго думая, девушка присаживается на песок прямо напротив бушующего океана и начинает с грустью во взгляде наблюдать за тем, как ветер приносит и уносит огромные волны. Наталия переживает не только из-за того, что ее бабушка серьезно больна, но и из-за того, что она потеряла лучшую подругу. Да и она сильно сомневается в том, что ее симпатия к Эдварду и правда взаимная. Она не уверена в том, что мужчина говорит ей правду о своих чувствах, и убеждена, что он может играть с ней и все-таки хочет обмануть ее, несмотря на утверждения в обратном.       Но кроме всего этого, есть еще что-то, что также не дает Наталии покоя. Правда девушка боится рассказывать об этом кому-либо и пытается сама как-то пережить это. Да, ей безумно неприятно скрывать это от близких людей, но ее одолевает какой-то страх. Страх того, что может случиться что-то ужасное, если она во всем признается.       «Нет, я никогда не смогу рассказать это, — бездонным взглядом наблюдая за бушующими волнами, думает Наталия. — Даже близким. Никто не узнает, что есть еще кое-что, что заставляет меня переживать. Я знаю, что поступаю плохо, скрывая это от них. Но, к сожалению, у меня нет выбора. Я должна молчать… А иначе это может плохо для меня кончиться… Должна… Я боюсь. Боюсь снова испытать ту боль и тот страх, которые я испытала тогда. И… Даже если я когда-нибудь решусь рассказать всю правду, мне придется снова прочувствовать тот кошмар. Кошмар, который я никогда не забуду…»       Наталия тихо вздыхает, грустным взглядом все еще наблюдая за волнующимися волнами, а потом бросает короткий взгляд в сторону.       «К тому же, я переживаю из-за того, что не могу быть полностью уверенной в Эдварде и его чувствах ко мне, — с грустью во взгляде думает Наталия. — Хоть он и говорит, что не собирается обманывать меня и не хочет прекращать со мной общение, я чувствую, что этот человек все-таки хочет бросить меня. Он наконец-то добился своего и встретился с Терренсом. А раз так, то его интерес, так резко появившийся после того как он узнал о моей дружбе с МакКлайфом, начнет пропадать. И я снова буду одна…»       Наталия качает головой.       «Хотя я так не хочу этого… — думает Наталия. — Не хочу с ним расставаться… Этот человек стал первым за все время, с кем мне безумно комфортно и приятно. С Эдвардом я чувствую себя еще красивее… Он – лучший из тех кого я когда-либо встречала… Мне казалось, что этот человек интересовался моей душой, а не моим телом. Что хоть кто-то обратил внимание на мои чувства и эмоции. Будет так обидно потерять его… Ведь я вряд ли встречу еще кого-то, кто обращался бы со мной так же хорошо, как он.»       Наталия слишком тяжело вздыхает.       «Ох, как же я боялась этого дня… — думает Наталия. — Дня, когда состоится эта встреча. Я была уверена, что после этого все закончится… Навсегда. Меня больше не пригласят на прогулку… Точнее, Эдвард больше не позовет меня… Я ему уже не нужна. Он добился своего и теперь может послать меня куда подальше.»       Наталия немного поправляет свои волосы, которые растрепаны из-за сильного ветра.       «Господи, ну почему когда я встретила прекрасного мужчину, в которого начала постепенно влюбляться, то пережила очередной облом? — с грустью во взгляде недоумевает Наталия. — Неужели со мной что-то не так, раз нормальные парни бегают от меня и пользуются мной в своих интересах? Я же вроде не страшная, не глупая… Умею быть преданной, любить, заботиться и просто быть идеальной во всем. Почему если кто-то и реально хотел бы быть со мной, то это либо придурок, либо урод, либо самовлюбленный индюк, которому все обязаны? А кого-то вообще привлекаю не я, а деньги моих родителей!»       Наталия нервно сглатывает.       «Что со мной нет так? — задается вопросом Наталия. — Почему мне так не везет в любви? Я так хочу любить и быть любимой, но меня постоянно все бросают. Все мною пользуются. Почему?»       Наталия снова тяжело вздыхает и переводит взгляд на взволнованный океан.       «Ох, ну по крайней мере, я все-таки выполнила свое общение и помогла Эдварду, — с легкой улыбкой думает Наталия. — Я наконец-то познакомила его с Терренсом и рада, что они наконец-то встретились. Если Эдвард докажет, что у него и правда нет никаких плохих намерений, и он просто хочет найти себе друга, то они с Терренсом обязательно поладят. МакКлайфу это сейчас крайне необходимо. Ведь он остался совсем один…»       Спустя некоторое время неожиданно раздается громкий писк. Наталия с грустью во взгляде начинает искать в своей сумке смартфон, чтобы проверить его. А когда она находит нужную ей вещь, то быстро снимает блокировку с экрана и видит то, что ей пришло одно сообщение. И приходит в легкий шок, когда видит имя отправителя.       «Наталия, это Ракель… Извини за беспокойство, но мне нужно поговорить с тобой. Я понимаю, что ты все еще сердишься на меня, но… Мы можем встретиться со мной где-нибудь в тихом местечке? Я хочу обсудить то, что между нами произошло, и попробовать как-то решить эту проблему. Пожалуйста! Не отказывай мне…»       Наталия округляет глаза и еще несколько раз перечитывает сообщение, дабы убедиться в том, что оно действительно от Ракель. Хоть девушка ужасно рада, что та все-таки изъявила желание поговорить с ней, она начинает немного нервничать и переживать. Тем не менее, подумав еще несколько секунд, Наталия все-таки решает согласиться на встречу и быстро печатает и отправляет Ракель ответ следующего содержания:       «Да, конечно, я встречусь с тобой. Где только захочешь. Я могу приехать к тебе домой к твоему дедушке. Насколько я понимаю, ты сейчас там.»       А пока Наталия ждет ответа, она снова уставляет свой взгляд на волны и начинает думать о том, чего ей ждать от этого разговора. И уже через пару минут ей приходит еще одно сообщение от Ракель.       «Нет, не надо приезжать к дедушке домой. Давай лучше я приеду к тебе? А если ты не можешь встретить меня у себя дома, я могу приехать в любое другое место.»       Немного подумав, Наталия набирает на смартфон свой ответ и отсылает сообщение Ракель.       «Я сейчас не дома, но скоро вернусь. Приезжай туда. Буду ждать тебя.»       А через минуту на телефон Наталии приходит еще одно короткое сообщение от Ракель.       «Хорошо, я буду у тебя ровно через час.»       Прочитав этот ответ, Наталия слегка улыбается. Хоть этот разговор немного пугает ее, все же девушка была бы очень рада поговорить с Ракель и извиниться перед ней за то, что произошло. А так как брюнетка пообещала приехать к ней домой через час, блондинка решает не терять времени зря. Она поднимается на ноги, берет свою сумочку и отправляется к себе домой, по пути перебирая все возможные события, что могут произойти во время этого разговора, который определенно будет не из самых простых.       

***

      За некоторое время до отправки этих сообщений Ракель находилась дома и вспоминала Наталию, о которой в последнее время думает все больше и больше. Она уже немного пришла в себя после всего, что произошло с ней три дня назад. И начинает понимать, что больше не может мучиться от угрызений совести и чувства стыда перед той, которую незаслуженно обидела.       Алисии сейчас нет дома, так как она находится в больнице, где все еще находится Фредерик. Ракель же была у него сегодня утром, но ушла после того как ее тетя пообещала присмотреть за ним. А чтобы не мучиться от безделья, девушка немного думает и решает начать исправлять свои ошибки, которые совершила некоторое время назад. И в первую очередь она хочет попытаться назначить встречу Наталии и поговорить с ней о том, что между ними произошло. Ракель берет в руки свой смартфон, лежащий на тумбочке рядом с ее кроватью и отсылает блондинке сообщение.       «Наталия, это Ракель… Извини за беспокойство, но мне нужно поговорить с тобой. Я понимаю, что ты все еще сердишься на меня, но… Мы можем встретиться со мной где-нибудь в тихом местечке? Я хочу обсудить то, что между нами произошло, и попробовать как-то решить эту проблему. Пожалуйста! Не отказывай мне…»       Все время, что Ракель ждет ответа, она мысленно молится о том, чтобы Наталия не отказала ей и согласилась встретиться. А когда на ее телефон приходит уведомление, девушка резко хватает его и дрожащими руками открывает сообщение, которое ей пришло от Наталии.       «Да, конечно, я встречусь с тобой. Где только захочешь. Я могу приехать к тебе домой к твоему дедушке. Насколько я понимаю, ты сейчас там.»       Немного подумав, Ракель решает, что не хотела бы встречаться с Наталией в квартире Фредерика, и в своем сообщении дает это понять.       «Нет, не надо приезжать к дедушке домой. Давай лучше я приеду к тебе? А если ты не можешь встретить меня у себя дома, я могу приехать в любое другое место.»       Ракель снова начинает мысленно молиться о том, чтобы Наталия согласилась встретиться с ней. И слегка вздрагивает, когда вскоре получает сообщение.       «Я сейчас не дома, но скоро вернусь. Приезжай туда. Буду ждать тебя.»       Получив тот ответ, который она мечтала получить, Ракель с легкой улыбкой быстро набирает и отправляет Наталии короткое сообщение.       «Хорошо, я буду у тебя ровно через час.»       После этого Наталия не присылает уже никаких сообщений. Впрочем, теперь это и не нужно. Ведь блондинка согласилась на встречу, и это означает, что Ракель сможет попытаться загладить свою вину и избавиться от угрызений совести, которые вот уже несколько дней не дает ей спокойно жить.       «Господи, хоть бы все прошло хорошо, — медленно выдохнув с закрытыми глазами, взмаливается Ракель. — Хоть бы у меня все получилось… Я правда очень хочу загладить свою вину и сделать все, чтобы помириться с той, которую незаслуженно обидела. Пора уже сделать первый шаг и извиниться за то, что я была безмозглой идиоткой, которая поверила этому старому подонку.»       А перед тем, как поехать на встречу, Ракель решает написать записку для Алисии на случай, если та вернется раньше нее. Девушка быстро находит в письменном столе небольшой кусок чистой бумаги и ручку и пишет следующее:       «Тетя Алисия.       Не беспокойтесь, если вы обнаружите, что меня нет дома. Я решила поехать домой к Наталии, чтобы попытаться поговорить с ней о том, что между нами произошло. Меня замучило чувство вины, и я хочу начать исправлять свои ошибки, которые совершила. Не знаю, когда вернусь, но обещаю, что не буду задерживаться допоздна. Но если что, я всегда на связи. Мой мобильный будет включен.       Целую вас.       Ракель.»       Быстро перечитав свою записку, Ракель кладет ее на столик рядом с входной дверью. После этого девушка достает из шкафа ту одежду, которая первой попадается ей на глаза, и переодевается в розовую клетчатую рубашку с четвертными рукавами, обтягивающие синие джинсы и черные ботинки, а сверху надевает легкую куртку, так как на улице уже не очень тепло. Свои волнистые волосы она просто расчесывает и оставляет распущенными, решив, что у нет времени и желания делать себе прическу.       После этого Ракель берет свою сумочку, в которую кладет смартфон, и также заранее приготавливает деньги на такси, которое она собирается поймать ввиду того, что Алисия уехала на ее машине. Девушка отключает в квартире свет и покидает ее после того как убеждается, что все нормально. Заперев дверь на ключ, Ракель с помощью лифта спускается на первый этаж, выходит на улицу, доходит до автобусной остановки, которая находится недалеко от здания, в котором расположена квартира, и пытается поймать машину, которая могла бы отвести ее туда, где живет Наталия.       К счастью, Ракель очень быстро ловит такси, в которое она садится. А когда она называет нужный адрес, водитель начинает ехать по свободной дороге. Пока такси подъезжает к тому месту, где находится квартира родителей Наталии, брюнетка с грустью во взгляде наблюдает за всем, мимо чего проезжает, и чувствует себя немного взволнованной и напряженной из-за того, что ей предстоит сделать. Впрочем, Ракель прекрасно понимает, что если она хочет помириться со своей подругой, то ей придется забыть о страхах, сомнениях, гордости и всяком подобном и самой сделать первый шаг с мыслью, что никто не прибежит к той, что сама во всем виновата.