Секреты, скрытые в шрамах

      Наступил новый день. Время около десяти часов утра. Квартира семьи Рочестер. Наталия, Летиция и Энтони сидят за столом, поедая вкусную еду на завтра. На столе, рассчитанный на четверых человек, стоят тарелки с некоторыми вкусностями, приготовленные женщиной. Даже за семейными завтраками, обедами и ужинами они стараются вести себя культурно и соблюдать простые правила этикета, медленно поедая пищу, аккуратно пользуясь салфетками, чтобы вытереть рот и тихо разговаривая. Да, они не были рождены в аристократической семье и не принадлежат высшему обществу, но их еще в детстве учили вести себя очень достойно.       — Кстати, Наталия, нам с твоей мамой надо тебе кое-что сказать, — задумчиво говорит Энтони, ножом разрезая лежащий на тарелке кусок блинчика и накалывая один из кусочков на вилку. — Мы хотели сказать еще вчера. Но так устали, что почти сразу же пошли спать и решили поговорить с тобой утром.       — Да, дорогая, это касается твоей бабушки, — спокойно добавляет Летиция, аккуратно вытирая рот салфеткой.       — Случилось что-то серьезное? — округлив глаза и крепко сжимая вилку в руке, с тревогой интересуется Наталия. — Неужели бабушке стало хуже? Лечение перестало помогать?       — Нет-нет, слава богу, с ней все хорошо, — качает головой Летиция и дотрагивается до руки Наталии, дабы успокоить ее. — Лечение очень эффективное, и ей становится все лучше и лучше.       — Но что же тогда произошло?       — Просто мы с твоей мамой хотели сказать тебе, что уже через пару дней улетим в Мехико, — сообщает Энтони. — Но уже без тебя. Ты останешься здесь и будешь ждать нашего возвращения.       — Нам довольно быстро уладить наши дела по работе, — объясняет Летиция. — А это означает, что мы с твоим папой можем полететь в Мехико, подготовиться к переезду твоей бабушки в Штаты и забрать кое-что из ее вещей.       — И… — неуверенно произносит Наталия, слегка царапая вилкой свою тарелку с едой. — Когда вы вернетесь? Вы снова уезжайте на целый месяц?       — Ты сама должна понимать, что переезд – это не простое дело. Мы не можем сказать точно, когда вернемся в Нью-Йорк.       — Мы, конечно, будем звонить тебе как можно чаще и узнавать, как у тебя дела, — обещает Энтони. — А если кончатся деньги, то мы всегда переведем тебе еще на твою карту. Но когда мы вернемся в Нью-Йорк – неизвестно.       — Э-э-э… — Наталия бросает мимолетную улыбку. — Хорошо… Я поняла…       — И думаю, что нам придется еще несколько раз съездить в Мексику до того, как миссис Ласкано переедет сюда со всеми своими вещами.       Наталия ненадолго призадумывается, слегка прикусив губу с грустью во взгляде.       — О, послушайте, а может быть, я поеду в Мексику вместе с вами? — неуверенно интересуется Наталия. — Я с радостью помогу вам подготовиться к переезду бабушки. Ну… Например, я забираю с собой кое-что, привожу это в Нью-Йорк и снова возвращаюсь в Мехико.       Энтони и Летиция вопросительно переглядываются между собой, будучи несколько удивленными услышанным.       — Но, дорогая, зачем тебе это нужно? — удивляется Энтони, положив вилку с ножом на тарелку. — Ты и так сделала очень многое, чтобы помочь нам! Мы подумали, что тебе хотелось бы провести свое время вместе со своими друзьями и возлюбленным.       — Да, дочка, тебе нужно общаться с подружками и развлекаться, — с легкой улыбкой говорит Летиция. — Мы с твоим папой прекрасно справимся и без твоей помощи.       — Мне совсем не в тягость поехать в Мехико и помочь вам с переездом бабушки в Штаты, — с грустью во взгляде тихо говорит Наталия. — Вы с папой ведь прекрасной знайте, как сильно я люблю бабушку Адриану и переживаю за нее.       — Мы все прекрасно понимаем, радость моя, — скромно улыбается Энтони, погладив Наталию по руке. — Но мы не хотим, чтобы ты все время проводила рядом с бабушкой и забывала о себе и своих друзьях. Ты молодая и красивая и не должна тратить свою жизнь на это.       — Очень хорошо, что ты не безразлична к своей бабушке, и она знает, как сильны твои беспокойства о ней, — добавляет Летиция. — Но твой папа прав. Не трать свои лучшие года. Наслаждайся молодостью и веселым времяпрепровождением с друзьями и возлюбленным.       — Но я же не собираюсь забыть о себе и посвятить себя заботе о бабушке, — с едва заметной улыбкой тихо говорит Наталия. — Просто хочу помочь вам и перевести ее вещи сюда. Вы пока можете заняться лечением, а я перевезу все, что смогу взять.       — Нет, дочка, лучше оставайся дома, — качает головой Энтони. — Мы сами со всем справимся и постараемся вернуться сюда как можно скорее.       — Ну, пожалуйста, папа… — с жалостью во взгляде произносит Наталия.       — Наталия, что с тобой происходит? — недоумевает Летиция. — Почему ты уже во второй раз так стремишься уехать из Нью-Йорка? Когда мы на целый месяц собирались уехать в Мехико, ты попросила нас взять тебя с собой. И сейчас происходит то же самое.       — Действительно, Наталия, объясни нам! — восклицает Энтони.       Наталия тихо вздыхает, с грустью во взгляде опускает взгляд вниз и задумывается о чем-то не очень хорошем, что явно беспокоит ее. Странное поведение их дочери настораживает Летицию с Энтони, которые бросают друг другу вопросительный взгляд и пожимают плечами.       — Ты в порядке, милая? — положив руку на плечи Наталии, тихо интересуется Летиция. — Почему ты молчишь?       — Все хорошо, мама, все хорошо, — фальшиво улыбается Наталия и заправляет прядь волос за ухо. — Просто задумалась кое о чем…       — Ты в этом уверена?       — Да, все хорошо, — снова показывает фальшивую улыбку Наталия, нервно одергивая тонкий браслет на руке.       — Что-то ты какая-то странная в последнее время, — задумчиво отмечает Энтони. — Хоть ты это и скрываешь, мне кажется, тебя что-то беспокоит.       — Нет, папа, у меня все в полном порядке, — тихо отвечает Наталия, сложив руки на столе перед собой. — Если бы у меня что-то было, я бы рассказала вам с мамой.       — Но тогда в чем причина твоей грусти? И почему ты так стремишься уехать из Нью-Йорка и рвешься помогать своей бабушке со слишком уж сильным упорством?       — Ни в чем… Просто я очень люблю свою семью и не хочу, чтобы кто-то подумал, что мое сердце совсем не болит за бабушку, которая больна раком.       — Ты уже и так много сделала для нее, и она безумно благодарна тебе, — скромно улыбается Летиция, взяв Наталию за руки и мягко погладив ее по щеке. — Она и мы с твоим папой нисколько не сомневаемся в том, как сильно ты нас любишь. Потому что ты доказываешь это делом.       — Я знаю, мама… — выдавливает из себя улыбку Наталия, смотря на Летицию грустным взглядом.       — Ты в последнее время выглядишь очень грустной и обеспокоенной, солнце мое, — отмечает Энтони, погладив Наталию по голове. — Это неправильно… Тебе сам Бог велел остаться в Штатах и развлечься со своими подружками. А как же Эдвард? Он ведь скучает, пока вынужден быть в разлуке с тобой! У тебя есть прекрасный шанс провести с ним много времени. Мы не запрещаем тебе приводить сюда кого угодно. Ради бога, пусть твои друзья и парень хоть ночевать здесь остаются.       — Они и так помогают мне всем, чем только могут. Не знаю, чтобы я делала без них…       — Если тебя что-то беспокоит, то расскажи нам с твоим отцом. — мягко говорит Летиция. — Ты прекрасно знаешь, что мы всегда были очень близки и поддерживали тебя. Если у тебя есть какие-то проблемы, то мы хоть горы свернем, но поможем тебе решить их.       — Спасибо, мама, я знаю, что могу доверять тебе и папе, — слегка улыбается Наталия. — Но у меня все хорошо…       — Дочка, не надо нас обманывать… — качает головой Энтони. — Мы все прекрасно видим и буквально можем узнать все, что находится у тебя на уме. А никто из нас не сомневается, что у тебя там очень мрачные мысли, которые не дадут тебе покоя и заставляют сильно переживать.       — Все хорошо, папа… — с легкой улыбкой и более замедленным дыханием неуверенно говорит Наталия. — Все хорошо…       — Скажи нам правду, дорогая: у тебя есть какие-то проблемы с Эдвардом? — уверенно интересуется Летиция. — Вы поссорились, и ты переживаешь из-за этого?       — Нет… — нервно сглотнув, чуть дрожащим голосом произносит Наталия. — У нас все хорошо… Никаких проблем… Мы с Эдвардом не ругались…       — Не бойся, расскажи нам, что у вас произошло, — мягко говорит Энтони. — И если мы сможем как-то помочь вам, то непременно сделаем это.       — Ничего не произошло… У нас все хорошо…       — Дочка…       — Э-э-э, знайте, я пойду посижу в своей комнате, — неуверенно бросает Наталия. — Спасибо за блинчики, мама. Они были очень вкусные.       Наталия быстро встает из-за стола и уходит к себе в комнату, сильно склонив голову и задумавшись о чем-то не слишком приятном. Летиция и Энтони провожают девушку непонимающим взглядом, а потом переглядываются между собой сами.       — Как бы усердно она ни прятала свои эмоции, я прекрасно вижу, что ей есть что скрывать от нас, — сложив руки на столе перед собой, тихо и уверенно говорит Энтони. — Наша дочь слишком чем-то расстроена и даже напугана.       — Да, она не так уж хорошо притворяется, — задумчиво отвечает Летиция.       — Только я не понимаю, для чего она это делает? Ее как будто убьют, если Наталия кому-то что-то скажет!       — У меня сердце неспокойно за нее. Я чувствую, что с моей дочерью произошло что-то плохое. Но она не хочет рассказывать нам об этом.       — Ты можешь думать все что угодно, но я уверен, что ее плохое настроение так или иначе связано с Эдвардом.       — Я согласна с тобой, — энергично кивает Летиция и откидывается назад на спинку стула. — Именно на вопросах про него она становится хмурой и немного испуганной.       — Только что он ей сделал, раз она так боится говорить о нем? Как будто этот скромный на вид парень оказался сволочью и обидел мою дочь еще больше, чем все ее предыдущие ухажеры.       — Тем не менее Наталия всегда выглядела счастливой рядом с Эдвардом. Бывали, конечно, моменты, когда она могла из-за чего загрустить. Но тогда это происходило лишь тогда, когда с ней заговаривают об этом.       — Да, но Наталия стала какой-то странной с тех пор как просто познакомилась с ним. Поначалу все было хорошо, но в какой-то момент наш дочь стала какой-то подавленной. А все мои попытки разговорить ее не дали никакого результата.       — Хочешь сказать, она что-то скрывает от нас около пяти-шести месяцев? Ведь насколько я помню, Наталия познакомилась с Эдвардом где-то в конце марта-начале апреля.       — Не сомневаюсь, что все началось именно с этого момента. Не знаю, связано ли это со странностями в ее отношениях с Эдвардом, но то, что произошло несколько месяцев назад после встречи с ним могло бы многое объяснить.       — А может, она переживает вовсе не из-за ее возлюбленного или той ситуации? Вдруг есть что-то еще?       — Нет, Летиция, хотя бы половина всей правды точно скрывается в том, что произошло несколько месяцев назад, — уверенно отвечает Энтони. — Раз Наталия отказывается говорить с нами об этом, значит, там что-то серьезное.       — Боже, надеюсь, она не связалась с какими-нибудь бандитами и не влипла в неприятную ситуацию… — выражает надежду Летиция, обхватив рукой горло.       — Я не удивлюсь, если это так. Другого объяснения такому странному поведению этой девочки я не вижу.       — Слушай, Энтони, а тот парень… Который часто бывал здесь, когда Наталия поругалась с Ракель…       — Ты имеешь в виду Терренса МакКлайфа, жениха Ракель? Он оказал огромную поддержку нашей дочери. Я очень много общался с ним, пока он бывал здесь… Вполне нормальный мужик.       — А, по-твоему, он может что-то знать о поведении Наталии? Терренс – друг Эдварда и наверняка много знает об их отношениях.       — Если проблема Наталии серьезная, то наверняка она и друзьям ничего не рассказала. — Энтони крепко сцепляет пальцы рук.       — И что нам делать? — задается вопросом Летиция. — Как нам узнать, что происходит с Наталией?       — Может, нам попытаться поговорить с Ракель или Анной до того, как мы уедем к твоей матери? Да и Эдварда неплохо бы расспросить. Хотел бы я послушать, что он нам скажет.       — Думаю, это хорошая идея, — приложив палец к губе, задумчиво решает Летиция. — Конечно, я не уверена, что они и правда что-то знают, но поговорить с ними стоит.       — Только вот проблема в том, что у меня нет адреса Эдварда. Наталия говорила, он живет с какой-то женщиной… Типа снимает у нее комнату… И Анну будет трудно разыскать… Эта девочка ушла жить к своему парню, а его домашнего адреса мы тоже не знаем.       — Значит, остается только лишь поговорить с Ракель. Уж ее домашний адрес мы точно знаем. Может, нам удалось бы застать и Терренса и расспросить его.       — И попросить у него адрес этого парня. Который все больше начинает казаться мне подозрительным. Не тем, за кого он себя выдает.       — Кажется, не зря Ракель с самого начала относилась к нему с подозрением.       — Да, эта девочка будто видит его насквозь.       — Ладно… Тогда предлагаю сначала уладить все рабочие дела, а уже потом поедем разговаривать с Ракель. У меня назначена встреча с некоторыми людьми для консультаций.       — Да, но я не знаю, смогу ли поехать с тобой. Слишком много сегодня работы… К тому же, еще надо закончить одну статью. Сроки поджимают.       — Хорошо, в таком случае я поеду к Ракель одна и поговорю с ней.       — Ладно, договорились.       Летиция смотрит на наручные часы, которые она носит на левой руке, и слегка приоткрывает рот.       — О, я уже опаздываю! — ужасается Летиция, быстро доедает свой завтрак, встает из-за стола и начинает собирать всю грязную посуду.       — Я тоже! — тоже посмотрев на свои часы на левой руке, восклицает Энтони. — Уже сильно опаздываю.       — Заводи пока машину, а я быстро помою посуду, захвачу сумку и верхнюю одежду и подойду.       — Хорошо, я буду ждать тебя на стоянке. Только не задерживайся.       Энтони вытирает рот салфеткой, встает из-за стола, быстрым шагом направляется в гостиную, берет с кофейного столика небольшой кожаный чемоданчик черного цвета, теплую куртку и ключи от машины и покидает квартиру, громко сказав: «Пока, Наталия, я ушел!». Летиция в это время быстро моет все тарелки и стаканы, раскладывает их по шкафчикам и идет в свою комнату, чтобы чуть-чуть поправить макияж и прическу. Затем женщина идет в гостиную, где лежат все ее вещи, которые она забирает с собой. А попрощавшись со своей дочерью, она покидает квартиру и напоминает той, чтобы та заперла дверь. Наталия прекрасно их слышит и все-таки выходит из своей комнаты, чтобы сделать это.       А после этого девушка тяжело вздыхает, снова направляется в свою комнату и ложится на кровать. Немного погодя девушка поворачивается боком к маленькой тумбочке, что стоит рядом с ее кроватью. Она уставляет свой грустный взгляд на нее и начинает подолгу рассматривать все, что на ней есть. Стационарный телефон, дорогой золотой смартфон, такие безделушки, как маленький стеклянный шар, какие-то фотографии, стоящие в красивых рамках, пара блокнотов, несколько ручек разных цветов и еще всякая мелочь, которой здесь полным-полно…       Вскоре Наталию сильно заинтересовывает стеклянный шар с широко улыбающейся феей с блестящими крылышками внутри него. Девушка очень любит эту вещицу, которую получила в подарок от Ракель на Рождество, когда подругами было лет десять или одиннадцать. Блондинка до сих пор хранит этот шар с золотыми блестками и всегда держит его на самом видном месте, вспоминая самые приятные моменты своей жизни, стоит ей взглянуть на эту вещицу. Когда они наладили отношения, подруги стали очень часто дарить друг другу небольшие подарки на дни рождения или еще какие-то праздники. Однако самым из самых дорогих и любимых подарков для Наталии всегда будет именно этот стеклянный шар с феей.       А вскоре грустный и немного подавленный взгляд девушки падает на фотографию ее самой и Эдварда. Этот снимок был сделан еще в самом начале их отношений, которым, как им казалось, ничто не угрожало. Тихо выдохнув, Наталия дотягивается рукой до тумбочки, берет эту фотографию, слегка приподнимается и начинает рассматривать ее, с трудом сдерживая свои слезы и тоскуя по тем временам, когда она чувствовала себя такой счастливой.       «Ах, Эдвард, почему это произошло именно с нами? — тяжело вздыхает Наталия. — Зачем нам играть в эту бесполезную игру? Мне так больно, что нам приходиться врать, что между нами все хорошо. Я не люблю врать, но вынуждена это делать… И вынуждена молчать о той правде, которая могла бы расставить все на свои места. Ты не знаешь, что со мной произошло на самом деле. И вряд ли узнаешь… Потому что мне придется молчать. Молчать… Скрывать правду… Обрекать себя на страдания. И заставлять тебя считать, что все это правда… Прости…»       Наталия тяжело вздыхает, продолжая смотреть на фотографию, по которой медленно проводит слегка дрожащей рукой.       «С каждым днем у меня все меньше шансов вернуть все на свои места и доказать, что все совсем иначе, — с грустью во взгляде думает Наталия. — И наверное, мы уже никогда не сможем выбраться из той пропасти, в которой оказались. Неприятно это осознавать, но, к сожалению, это так. Я не смогу рассказать всю правду и доказать, что никогда не лгала.»       Еще какое-то время с грустью, едва сдерживая слезы, посмотрев на фото, Наталия возвращает фото в рамке ее на то место, где она лежала до этого момента. А через несколько секунд девушка медленно поднимается с кровати и подходит к окну, все с такой же грустью смотря на то, что происходит за пределами ее комнаты своими печальными глазами.       Ей так хочется ощутить какую-нибудь радость и наконец улыбнуться по-настоящему искренне и посмеяться над чем-нибудь от души. Она улыбается много, но фальшиво. Дабы доказать другим и себе, что у нее все хорошо. Однако ее печальные глаза, в которых нет никакого блеска и огня, прекрасно отражают ее нынешнее состояние души. В которой не все так хорошо, как она пытается всех убедить. И похоже, что в ближайшее время у Наталии точно не будет причин для радости. Даже ее подруги не смогут вытащить ее из депрессии, в которую девушка потихоньку впадают.       Вскоре в комнате раздается громкий звук, который оповещает о том, что Наталии на мобильный телефон пришло уведомление. Девушка нехотя отходит от окна, берет с тумбочки свой смартфон, разблокирует его и обнаруживает, что ей пришло одно сообщение от Ракель.       «Привет, Наталия! Ты не хотела бы куда-нибудь сходить сегодня вечером? Сейчас я занята. У меня сегодня будет пара фотосессий в городе. А вот где-нибудь часов в пять или шесть я смогу с тобой встретиться. Хочу воспользоваться тем, что ты наконец-то вернулась в город и походить с тобой по магазинам. Что ты об этом думаешь?»       Прочитав сообщение, Наталия немного призадумывается и интересуется себя о том, а не хочет ли Ракель узнать о том, что происходит между ней и Эдвардом? Девушка сразу же смекает, зачем ее подруга решила предложить ей прогуляться. Вообще-то, она была бы и рада поделиться своими переживаниями, но что-то не дает ей это сделать и настаивает на том, чтобы она молчала. Впрочем, отказываться от встречи Наталия не хочет и через некоторое время набирает и отправляет Ракель ответ.       «Да, конечно, я удовольствием с тобой встречусь. Только вот мне бы не очень хотелось сегодня куда-то идти. Но ты вполне можешь приехать ко мне домой. Не беспокойся, моих родителей все равно не будет целый день. А даже если они и вернутся, то всегда будут рады видеть тебя.»       Через несколько минут Наталия получает еще одно сообщение и читает его сразу же, стоя у окна и облокачиваясь на подоконник свободной рукой.       «Ну ладно, раз не хочешь никуда идти, тогда я приеду к тебе домой сразу же после того, как закончу съемки. И это здорово, что твоих родителей нет дома. Мы хоть сможем немного посплетничать и повеселиться.»       Прочитав сообщение, Наталия слегка улыбается уголками рта, медленно отходит ото окна и кладет телефон на столик, решив ничего не писать в ответ. Хоть Ракель всегда была для нее самой лучшей подругой и могла бы ей доверить все, девушке что-то сильно мешает поделиться своими переживаниями. Кроме того, каждый раз, когда она только думает о желании все рассказать, у нее в голове появляются мысли, что вызывают у нее сильную дрожь, беспокойство и даже страх. Именно поэтому Наталия вынуждена скрывать что-то, что определенно никто не должен знать.       

***

      Где-то ближе к часу или двум Эдвард вышел на улицу, чтобы немного прогуляться. Мужчина добрался до того места, что расположено довольно далеко от центра города. Ему очень нравится прогуливаться пешком и не пользоваться машиной, чтобы куда-то добраться. Локхарт запросто проходит достаточно много километров на своих ногах и совсем не устает после долгой ходьбы.       Здесь можно увидеть много огромных возвышенностей разной высоты, самые дальние из которых будто скрываются где-то за горизонтами. Где-то вдали виднеется небольшая река, что на первый взгляд кажется кристально чистой. А в некоторых местах можно увидеть высокие тонкие деревья, некоторые из которых как будто выросли из-под каменных плит. Небо сегодня серое и полностью закрытое облаками, но воздух кажется довольно теплым. Легкий ветерок и не заставляет мурашки пробегать по всему телу и стучать зубами из-за жуткого холода. В этом месте царит полная тишина. Поблизости нет ни одной живой души. Только лишь пролетающие высоко в небе птицы могут на несколько секунд нарушить покой.       Эдвард с удовольствием здесь гуляет. Он обожает любоваться дальними горизонтами и красивейшим голубым небом при солнечной погоде или изумительным закатом в вечернее время. А пройдя большое расстояние по деревянному хлипкому мосту, который ведет на одну из самых высоких возвышенностей, мужчина подходит к краю обрыва и садится на него, свесив вниз свои ноги и уставив свой взгляд в одну точку. Если посмотреть с этого обрыва посмотреть сверху в низ, то будет казаться, что вы находитесь очень высоко. Но Эдвард нисколько не боится высоты и уверен, что не скатится вниз, случайно оступившись. Он спокойно сидит на краю обрыва и свешивает ноги вниз и полной грудью вдыхает свежий воздух. Немного прохладный ветерок все больше напоминает о том, что лето закончилось, а ему на смену приходит осень.       Настроение в это время года становится более грустным и депрессивным. Из-за происходящего в жизни Эдвард чувствует себя хуже. Он с трудом заставляет себя улыбаться, чтобы не дать людям понять, что у него все плохо. Ну а проблемы с Наталией только больше усугубляют ситуацию. Ему безумно больно вспоминать об этой девушке. Больно вспоминать о том, что с ним сделали. А вопрос, что же он сделал не так, раз все так произошло, все еще терзает его душу и заставляет задаваться кучей вопросов. Ответы на которые пока не были найдены.       «Ах, Наталия, почему все это с нами происходит? — задается вопросом Эдвард. — Ведь нам было так хорошо вместе, и мы были так счастливы… Разве я все это время что-то делал неправильно, раз это произошло? Почему ты так поступила со мной? Ты лгала… Лгала все время, что мы встречались… Была не откровенной со мной и отказывалась раскрыть душу до конца. Я совсем не знал тебя и ту твою сторону, которую ты от меня скрыла. Хотел, чтобы ты была откровенна передо мной. Но вместо этого предпочла молчать.»       Эдвард тяжело вздыхает и уставляет свой грустный взгляд на горизонты после того, как долгое время рассматривал свои руки.       «С каждым днем мы все больше и больше отдаляемся друг от друга, — думает Эдвард. — Я все больше и больше понимаю, что все эти прекрасные моменты навсегда останутся в нашей памяти как светлые и приятные воспоминания, которые будут одновременно заставлять нас улыбаться, смеяться, грустить и плакать. Прости, но ты сама выбрала этот путь. И мне придется смириться с этим.»       В последнее время Эдвард любит напевать какие-то песни, которые ассоциируются с тем, что происходит в его душе. Вот и через некоторое время мужчина вспоминает одну песню, которая просто идеально описывает то, что происходит с его состоянием. Недолго думая, он начинает тихонько напевать слова этой песни, воспроизводя в своих мыслях медленную красивую музыку, что здорово ложится на стихи. Поскольку кругом нет людей, и никто не посмотрел бы на него косо за то, что он напевает песню в общественном месте, то мужчина позволяет себе расслабиться. Он с удовольствием делает то, что любит делать, когда ему грустно и плохо.       Через несколько минут Эдвард заканчивает петь, сидя на краю обрыва. А после небольшой паузы он тяжело вздыхает и склоняет голову, продолжая считать, что ничего уже изменить нельзя, так как выхода из той ситуации, сложившейся в данный момент, уже не найти. Иногда Эдвард думает набраться смелости покинуть этот город, дабы попытаться забыть обо всем, что здесь произошло и начать свою жизнь с чистого листа. Мужчина считает, что смог бы стать счастливее, если бы сменил обстановку и занялся чем-то интересным. Например, написанием песен, которое у него очень неплохо получается. Только вот Эдвард почему-то считает, что даже если ему и захотелось бы уехать отсюда, то он не смог бы сделать это и сейчас вынужден оставаться здесь. Одна из причин – мужчина просто не в силах бросить семью, которую искал так много лет. К которой успел сильно привязаться… Она – причина, почему он чувствует себя счастливым…       Эдвард настолько сильно погрузился в свои раздумья, воспроизводя в голове какую-то другую песню и слегка дрыгая ногой в такт, что не сразу слышит, как через некоторое время его телефон начинает издавать какой-то звук. Когда он слышит его, то слегка вздрагивает от неожиданности, но потом, прочищая горло, достает из кармана куртки свой телефон, чтобы ответить на звонок.       — Алло, — тихо произносит Эдвард.       — Здорово, Эдвард, это Терренс, — отвечает Терренс.       — О, привет, приятель, — слегка улыбается Эдвард. — Рад слышать тебя.       — По-другому и быть не могло, — хитро улыбается Терренс. — Меня всегда рады слышать и видеть.       — Да-да, только не начинай опять хвастаться… И да, я уже понял, что ты настолько сильно соскучился по своему любимому другу, что позвонил ему спустя день после встречи на ужине в твоем доме.       — Ну да, я скучал по тем моментам, когда гонял своего дружбана и надирал ему задницу. Вот уже стало скучно, и я подумал, что надо позвонить малому и попросить его развлечь меня.       — Не беспокойся, Терри, у меня будет еще очень много времени надрать твой зад и показать, где твое место. И дам тебе маленький намек: это не тот трон, который ты оккупировал, когда стал кумиром всех девочек по всему миру.       — Ох, ты чертов несносный мальчишка! — тихонько рычит Терренс, закатив глаза.       — Ты еще хуже, поверь мне. В отличие от тебя я – самый настоящий скромный ангелочек.       — Милая мордашка не дает тебе никаких преимуществ против такого неповторимого красавчика, как я.       — Ох, Терренс, давай уже заканчивай с этим… — устало говорит Эдвард, поднимается на ноги и медленно отходит от края обрыва на несколько шагов. — Колись уже, зачем ты позвонил мне на самом деле.       — Ладно, я вообще-то позвонил, чтобы предложить тебе кое-что, — более серьезно отвечает Терренс.       — Ну валяй, что у тебя за предложение.       — Понимаешь, я тут хочу через пару часов поехать к маме. Немного поболтать с ней, чашку кофе выпить, помочь чем-то… А ты говорил, что хочешь навестить ее…       — Ну да, я все еще хочу… — кивает Эдвард и начинает медленно идти куда-то по прямой и время от времени осматриваться вокруг.       — Ты не хочешь поехать со мной? Мама будет ужасно рада видеть тебя, да и мы с тобой проведем немного времени вместе впервые после твоей пропажи.       — Э-э-э…       — Давай, Эдвард, поехали! Чего ты будешь торчать дома или шляться непонятно где!       — Э-э-э, да, конечно, я с удовольствием поеду к ней, — с широкой улыбкой уверенно соглашается Эдвард. — Раз ты тоже собираешься к миссис МакКлайф, то поедем к ней вместе.       — Вот и прекрасно! Мне и самому делать нечего. Я сейчас дома один и подумал, что надо хорошо провести свободное время. А потом решил взять своего друга с собой и лично привести его к женщине, которая переживает из-за его пропажи и безумно скучает по нему.       — А ты разве не должен был поехать в студию и работать над песнями?       — Думаю, пока что я не буду появляться в студии вообще, так как Питер и Даниэль совсем куда-то пропали и упорно игнорируют мои звонки.       — Попробуй поехать к ним домой. Они уже точно никуда не сбегут.       — Нет, я уже говорил, что уже устал бегать за этими ругающимися балбесами и наплевал на них хотя бы на некоторое время. Раз их не волнует судьба группы, то я перестану беспокоиться о ней и позволю ей распасться.       — Значит, и песни тоже не будешь писать?       — Нет, я буду писать их дома, если у меня получится. Может, я потом предоставлю все, что у меня будет, ребятам со студии, и попробую начать сольную карьеру. Расторгну контракт группы и подпишу новый.       — Понятно… Ну если что, то я с радостью могу помочь написать что-нибудь крутое.       — Спасибо большое, — с легкой улыбкой дружелюбно отвечает Терренс. — Если у меня будет ступор, то я знаю, кто станет моим личном генератором идеей для шикарных песен.       — Не бойся, Терренс, я напишу такую песню, что ты мгновенно станешь звездой, — уверенно заявляет Эдвард, на ходу убирая некоторые пряди волос с глаз. — Это будет самый настоящий хит, который займет первые места во всех хит-парадах.       — Я и так звезда, если ты не забыл. Просто моя звезда засияет еще ярче, и все узнают меня как суперталантливого музыканта.       — Хорошо-хорошо, только подожди немного, а уже очень скоро ты снова покоришь сердца маленьких девочек и, возможно, уважение среди более взрослой аудитории. Даже если ты не будешь состоять в группе вместе с Даниэлем и Питером.       — Без них или с ними, но на этот раз я сделаю все, чтобы прорваться в музыкальный мир и надрать всем задницы, — уверенно заявляет Терренс. — Чтобы стать музыкантом, мне необязательно быть с ними в группе.       Эдвард скромно улыбается и снова убирает волосы, которые попадают ему в глаза из-за того, что он доходит до того места, где гуляет более сильный ветер.       — Ладно, давай поговорим об этом уже при встрече, — быстро прокашливается Терренс. — Лучше скажи, ты сейчас дома? Я имею в виду, куда мне подъехать, чтобы забрать тебя?       — Нет, я сейчас нахожусь не дома, — отвечает Эдвард. — Гуляю тут в одном тихом местечке… Однако я могу сам приехать к тебе домой. Я в принципе нахожусь не очень далеко от тебя и должен приехать быстро.       — Ладно, тогда я буду тебя ждать у себя дома. Ну а пока ты не приедешь, я немного поработаю над песнями и попробую что-нибудь написать.       — В таком случае я скоро буду у тебя, — слегка улыбается Эдвард.       — Да, конечно, увидимся!       — Увидимся!       Эдвард отключает звонок и кладет телефон к себе в карман. Еще какое-то время мужчина медленно наматывает круги по всей местности и смотрит вдаль, думая о чем-то своем. А потом он решает отправиться домой к Терренсу, чтобы отправиться к Ребекке, которую он уже давно не видел, и по которой очень сильно скучает.       

***

      Обед уже давно прошел. После небольшой прогулки по городу Даниэль и Анна решили заглянуть в маленькое кафе, которое нашли неподалеку от того места, где они находились. Влюбленные заказали себе лишь кофе, которое им налили в пластмассовые стаканы. Даниэль так и не вышел на связь с Терренсом, Питером и с кем-либо, кто как-то связан с группой и совершенно не жалеет, что решил посвятить все свое время своей возлюбленной и наслаждаться времяпрепровождением с ней. Хоть за это время он немного успокоился и не выглядит озлобленным, Даниэль по-прежнему не считает себя виноватым в ситуации с группой и винит во всем только лишь Питера, который в последнее время, как ему кажется, слишком обнаглел и стал невыносимым. Его совершенно не волнует, что происходит с его когда-то лучшим другом, который из-за их серьезного конфликта стал практически его врагом.       В свою очередь Анна старается делать все возможное, чтобы помочь своему возлюбленному и как-то поддержать его. Хотя и не скрывает, что совсем не одобряет то, как Даниэль относится к Питеру.       — Спасибо огромное, что поддерживаешь меня, — сидя за столиком напротив Анны, с легкой улыбкой говорит Даниэль. — Твоя поддержка мне сейчас крайне необходима.       — Стараюсь делать все, чтобы как-то подбодрить тебя, — скромно отвечает Анна. — Я ведь вижу, что тебе неприятна эта ситуация, и ты нуждаешься в поддержке.       — Да, ты права. Но я как-нибудь справлюсь.       — Ты ведь не хочешь, чтобы все усилия прошли даром.       — Ты знаешь, Анна, даже если наша группа распадется, то я не стану расстраиваться, — задумчиво говорит Даниэль. — Конечно, будет очень жаль, что мои мечты о славе не сбудутся. Но если мне не суждено стать известным музыкантом, то я постараюсь принять это.       — Не теряй надежду, Даниэль. Мне кажется, что еще не все потеряно. Ты же сам не хочешь этого. Ты бегаешь от людей, связанных с группой.       — Я бегаю от них, потому что не хочу их видеть. А тем более, я не желаю видеть Роуза, которому точно набью лицо. И никакой Терренс не станет мне помехой.       — Тебе хорошо известно, что мне не нравится вся эта ситуация с Питером, с которым ты поступаешь очень жестоко.       — А он с нами не жестоко поступает? — удивляется Даниэль. — Этот человек подводит всю группу и начал думать, что слава сама придет к нему. Он еще не записал хотя бы один сингл, но уже возомнил себя звездой и скинул всю работу на нас с МакКлайфом.       — Извини, но ты сам провоцируешь его на агрессию и нежелание работать с тобой. Может, Питер не хотел всего этого, а ты издеваешься над ним, и он вынужден защищать себя.       — Я нисколько не сомневаюсь, что ему вообще не нужна наша группа. Наверное, он думал, что станет известным как сольный артист, а тут сразу двое мешаются. Один из которых уже давно является всемирно популярной звездой.       — Такое впечатление, что группа и тебе не нужна, и ты сам не слишком хочешь делить славу с Терренсом и Питером. Иногда мне кажется, что если бы тебе дали шанс, то ты бы точно бросил группу и начал сольную карьеру, чтобы прославиться как сольный артист.       — Группе и так пришел бы конец. Ты же сама сказала, что менеджер обрывает Терренсу телефон и требует материал, который мы не можем ему предоставить. Однажды ему и студии надоедят выходки этого бездельника Роуза, и они расторгнут с вами контракт.       — Как бы вам не пришлось платить деньги в качестве неустойки за невыполнение условий. А там возможно будет очень крупная сумма.       — Если потребуют деньги, я спокойно все отдам, и попрощаюсь с ними. Даже если мне придется влезть в долги, чтобы заплатить неустойку, я в любом случае попрощаюсь со студией раз и навсегда при их желании расторгнуть контракт.       — То, что ты сейчас не отвечаешь на звонки людей со студии и не появляешься там, это еще не значит, что так будет продолжаться вечно.       — Знаю… — хмыкает и скрещивает руки на груди Даниэль. — Я понимаю, что не смогу вечно прятаться от своей группы и от тех, кто работает в студии. Но сейчас мне вообще не хочется никому показываться на глаза.       — Этим ты все усложняешь, Даниэль. Лучше решить все как можно быстрее, чем скрываться ото всех и надеяться, что все сама решится.       — Все это и так обречено на провал. Объявлюсь я или нет – все равно студия откажется работать с нами. А все из-за этого придурка Питера Роуза, который виноват в том, что все наши усилия были коту под хвост.       — Но почему ты считаешь, что он виноват? Назови мне еще хоть одну причину, кроме ненависти к Питеру, из-за которой ты обвиняешь его в распаде группы.       — Ты прекрасно знаешь это, Анна. Я много раз говорил, что Роуз отказывается работать и распивает спиртное. И сейчас мое терпение кончилось. Я не собираюсь закрывать глаза на то, что он делает. И мне очень обидно, что он подводит нас и ведет себя так омерзительно. — Даниэль переводит взгляд на окно и тихо выдыхает. — Я не понимаю… Был вполне нормальный адекватный парень. А тут он превратился в самовлюбленного идиота.       — Всегда есть причины, по которым человек ведет себя так или иначе.       — Вот уж не думал, что деньги и слава так могли изменить его. Наверное, когда при подписании контракта ему назвали сумму, которую он получит за запись одного альбома, он пришел в шок и обрадовался, что его финансовые проблемы будут разрешены.       — Раз Питер так ведет себя, значит, на это есть какая-то причина, — задумчиво отмечает Анна и делает глоток кофе из своего стакана. — Проблема, которая бы объяснила его поведение.       — У него? Проблемы? — уставив на Анну свои округленные глаза, удивляется Даниэль и тихо смеется. — Черт, Анна, не смеши меня! Такого просто не может быть!       — Почему же? Питер не выглядит таким ужасным и эгоистичным, каким ты его выставляешь!       — Нет, ты должно быть шутишь. Я знаю этого парня много лет и всегда был уверен, что у него нет никаких проблем. Он всегда был веселым. А иногда даже слишком. Роуз никогда не жаловался на проблемы. Не было ни одного дня, когда он ходил подавленным или чуточку грустным. У Питера раньше было приподнятое настроение, и он никогда не проявлял агрессию и безответственность.       Анна ненадолго призадумывается и слегка хмурится.       — Знаешь, Даниэль, иногда говорят, если человек много смеется и выглядит радостным снаружи, это не значит, что он чувствует себя также внутри, — приложив палец к губе, задумчиво говорит Анна. — Это что-то вроде защитной реакции, когда не хочется показывать свои эмоции и рассказывать о своих проблемах. Конечно, это можно отнести далеко не ко всем людям, но мне кажется, Питер – как раз один из них.       — Ты думаешь, у него есть какие-то проблемы, которые и вызвали эту реакцию? — слегка хмурится Даниэль.       — Предполагаю, — пожимает плечами Анна. — Ты разве никогда не думал о том, что у него могут быть проблемы?       — Честно говоря, нет, — запустив руку в свои волосы, задумчиво признается Даниэль. — Да я как-то не интересовался этим и никогда не интересовался, если у него какие-то проблемы.       — Однако даже если у него есть проблемы, это не значит, что он станет с кем-то делиться ими.       — Но если у него и есть проблемы, то какие именно? С чем они могут быть связаны?       — Ну… Например, его мозолью может быть разговор об отношениях с девушками.       — Но как это может быть проблемой? — разводит руками Даниэль. — Питер сам виноват в своих неудачах. Он мог повстречаться с кучей симпатичных девушек, но этот человек постоянно всех отшивал, находя для этого разные причины. То слишком худая, то слишком высокая, то с лицом что-то не так, то кажется очень уж наглой… Меня нисколько не удивляет то, что у него есть проблемы в отношениях, ибо он слишком требователен.       — Может, те девушки и правда не в его вкусе? Что если ему нравятся скромные и порядочные, а не всякие вызывающие девки, носящие такие юбки, что из-под них трусы выглядывают, накачивающие себе губы и грудь и делающие слишком яркий макияж?       — Пф, да он даже вполне приличных и скромных отшивал! — хмыкает Даниэль и выпивает немного кофе из пластикового стакана. — Вот помню один случай. Когда мы еще работали с Альбертом, была одна девчонка, которая проходила в его студии стажировку. Вполне себе милая, скромная, учтивая, трудолюбивая… И в какой-то момент она стала уделять Питеру много внимания и часто крутилась вокруг него, чем-нибудь помогая и что-то для него делая. Было видно, что он ей симпатизировал, хотя этот человек был абсолютно равнодушен к ней. Но когда она чисто по-дружески пригласила его выпить по чашке кофе, то Роуз наотрез отказался. Он дай ей понять, что не собирается рассматривать ее в качестве своей подружки. Хоть она ничего не сказала, почти сразу же после отказа нам стало известно, что эта девочка решила покинуть студию. Не смогла, похоже, смириться с отказом, ибо этот парень ей реально нравился.       — Тогда не знаю… — задумчиво произносит Анна, заправляя прядь волос за ухо. — Конечно, все это странно, но думаю, что одна из причин кроется именно в его отношениях с девушками.       — Не знаю, Анна… — качает головой Даниэль. — Мне кажется, у этого парня вряд ли есть какие-то проблемы с отношениями. Если бы он хотел, то уже давно завел бы себе девушку.       — Ну ладно, раз ты так думаешь… — пожимает плечами Анна. — Я всего предположила…       В воздухе воцаряется пауза на пару секунд, во время которых Анна успевает выпить немного кофе, а Даниэль – бросить взгляд на какую-то женщину, что пытается успокоить своего кричащего ребенка.       — Хорошо, раз не хочешь объяснять, что произошло между тобой и Питером, то скажи мне, почему ты решил избегать еще и Терренса? — интересуется Анна. — С Питером все понятно… Но Терренс-то в чем виноват? Уж он-то точно тебе ничего плохого не сделал…       — Если я скажу, что не хочу его избегать, то считай, что мне удалось тебе соврать, — неуверенно отвечает Даниэль, сделав глоток кофе. — Дело не в том, что я не хочу его видеть. Дело в том, что…       Даниэль так и не заканчивает свою мысль, замолкает и начинает о чем-то думать, пока Анна смотрит на мужчину, слегка нахмурившись.       — Ты его боишься? — предполагает Анна.       — Ну можно и так сказать, — резко выдыхает Даниэль и проводит рукой по своему лицу. — Из-за всей этой ситуации мне хочется на кого-то накричать или что-то разбить… Все эти ссоры с Роузом выводят меня из себя, но я не хочу еще и с Терренсом разругаться. Если честно, то я едва сдерживал себя, когда он пытался оттащить меня во время моей драки с Питером… Так хотелось врезать ему… Но ненависть к белобрысому была намного сильнее.       Анна внимательно рассматривает Даниэля и мысленно отмечает, что он выглядит не то грустным, не то слишком спокойным и изо всех сил сдерживает свои эмоции.       — Но сейчас ты выглядишь слишком спокойным… — отмечает Анна и тихо вздыхает. — И явно не хочешь выплеснуть свои эмоции. Выплеснуть свой гнев на меня…       — Я бы убил себя, если бы посмел сделать с тобой что-то подобное, — на секунду опускает взгляд Даниэль и мягко берет Анну за руку, которая лежит на столе. — Клянусь, вся эта ситуация не заставит меня вымещать свое зло на тебе.       — Знаешь, Даниэль, я не хочу тебя обидеть… — неуверенно говорит Анна, опускает взгляд вниз и тяжело вздыхает. — Но иногда я боюсь, что… Что ты… Все-таки сорвешься на мне… И будешь обижать так же, как и Питера…       — Что? — широко распахивает глаза Даниэль. — Анна, ты это серьезно? Как ты вообще могла такое подумать? По-твоему, я могу издеваться над тобой?       — Девочки уже предупредили, что мне стоит быть с тобой осторожнее. И я сама прекрасно понимаю, что должна вести себя тихо и не заставить тебя… Глумиться надо мной…       — Черт, я не верю своим ушам! — с легкой улыбкой качает головой Даниэль. — Милая, как ты можешь быть настолько плохого мнения обо мне? Поверь, мой конфликт с Роузом никак не отразится на наших с тобой отношениях. Я ни за что не позволю себе обращаться с тобой ужасно. Потому что люблю тебя и не хочу потерять из-за агрессии в твою сторону.       — Я верю, дорогой, но в состоянии агрессии люди почти не различают тех, с кем говорят, и кого хотят побить. Ты ведь можешь настолько обозлиться, что и не вспомнишь, что я – твоя девушка.       — Нет, Анна, этого не случится! — Даниэль мягко берет Анну за руки, пользуясь тем, что она поставила свой стакан с кофе на столик. — Во-первых, меня с детства учили, что нужно всегда уважать девушек и никогда не поднимать на них руку. А во-вторых, ты можешь не заметить меня в слишком уж озлобленном состоянии, потому я обычно ухожу куда подальше, когда понимаю, что хочу взорваться. Немного пройдусь – и я уже обретаю способность контролировать себя и свою агрессию.       — Правда?       — Правда. А если моя злость слишком уж сильная, у меня есть еще пару способов выплеснуть пар… Например, я катаюсь на машине с бешеной скоростью, даже если прекрасно понимаю, что могу не справиться с управлением.       — Что? — ужасается Анна. — Катаешься на машине с бешеной скоростью?       — Для меня это потрясающий способ успокоиться и направить свой гнев не на человека, а на что-то другое. Ну иногда мне помогает пять минут занятий боксом или бега на беговой дорожке.       — Боже, не могу в это поверить! — с широко распахнутыми глаза, полные ужаса, слегка покачивает головой Анна. — Ты играешь со своей жизнью, а я ничего не знала об этом и не могла остановить тебя… Какой ужас… Боже мой…       Анна качает головой и прикладывает сложенные вместе руки ко рту. А Даниэль с легкой улыбкой мягко гладит ей запястья.       — Все хорошо, солнце мое, не надо так сильно нервничать. — Даниэль берет Анну за руки и складывает их на столе. — Ты же знаешь, что я очень вожу машину и за годы водительского стажа еще ни разу не попал в аварии. Я умею водить еще с ранних лет, когда отец впервые разрешил мне сесть за руль и учиться водить за городом. А достигнув нужного возраста, я прошел обучение и получил права. Так что у меня огромный опыт в вождении машины.       — Однако ты играешь в очень опасную игру, Даниэль. Даже люди с огромным стажем вождения могут не справиться с ездой на высокой скорости и врезаться куда-нибудь. Да и знаешь, сколько штрафов тебе пришлось бы заплатить за превышение скорости.       — Не беспокойся, я нахожу места, где меня точно не остановили бы полицейские. У нас в городе полно мест, где можно погонять на полной скорости и не бояться не справиться с управлением и столкнуться с машиной.       — Но это же опасно! — с жалостью восклицает Анна. — Ты можешь разбиться насмерть или покалечить себя! Зачем ты делаешь это? А теперь, когда я знаю об этом, то у меня появится причина волноваться. Ты себе представить не можешь, какую сильную боль только что мне причинил…       — Мне очень жаль, Анна, — чувствуя, как у него на мгновение сжимается сердце при взгляде на едва сдерживающую слезы Анну, искренне переживающая за него, виновато говорит Даниэль и берет ее за руку. — Прости, что все так получилось… Я просто не хотел вымещать злость на тебе и искал любые способы не дать себе взорваться. Если бы ты бросила меня из-за моей агрессии, это стало бы моей самой огромной ошибкой, о которой я жалел бы всю свою жизнь.       — И… — неуверенно произносит Анна и тихо шмыгает носом. — Когда мы ругаемся из-за банальных вещей, ты тоже так поступаешь?       — Да. В эти моменты я также стараюсь уйти и успокоиться. Потому что не хочу потерять ту девушку, которую безумно люблю.       — Даниэль…       — Прошу, не сердись на меня. — Даниэль с еще большей жалостью во взгляде смотрит на Анну. — Я совсем не хотел пугать тебя и всего лишь старался успокоиться.       — Все в порядке, милый. — Анна с легкой улыбкой кладет руку на руку Даниэля и мягко гладит ее. — Но я хочу, чтобы ты пообещал мне одну маленькую вещь.       — Какую вещь?       — Больше никогда не рискуй свою жизнью. Не катайся по городу на бешеных скоростях. Я знаю, что ты хотел как лучше, но однажды ты можешь доиграться. И твои поездки могут обернуться чем-то нехорошим: либо смертью, либо инвалидностью. А я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.       — Надеюсь, мне придется больше выплескивать эмоции таким способом, — выражает надежду Даниэль. — Но даже если и придется, то буду очень осторожен и не спущу глаз с дороги.       — Но все же постарайся избегать подобного. Лучше уж занимайся тем же боксом или тренируйся в спортзале. По крайней мере, будет больше пользы.       — Хорошо, принцесса, ради тебя я перестану этим заниматься, — с легкой улыбкой обещает Даниэль.       — Я верю, любимый. И надеюсь на понимание моего беспокойства.       Даниэль улыбается гораздо шире и гладит Анне обе руки, желая просто чмокнуть ее в щеку, но не имея такой возможности, ибо за столиком ему не дотянуться до нее. Да и они находятся в общественном месте, где на них смотрит огромное количество посетителей кафе. Пару-тройку секунд влюбленные сидят молча и просто смотрят друг на друга, а потом девушка берет стакан с кофе и делает из него глоток.       — Но все-таки скажи мне, действительно ли ты избегаешь Терренса, потому что боишься разругаться с ним так же, как и с Питером? — интересуется Анна.       — Да, есть у меня такой страх, — на секунду опустив взгляд вниз, отвечает Даниэль. — Мне бы не хотелось бы разругаться в пух и прах еще с Терренсом. Руганью с Питером я уже по горло сыт и больше не хочу ругаться с кем-то еще.       — Наталия недавно говорила с Терренсом и сказала, что ему очень неприятна вся эта ситуация. И он недоволен, что ты отказываешься выходить с ним на связь.       — Я понимаю, но пока что не хочу встречаться и разговаривать с ним. Терренс начнет разговор о группе, о моем конфликте с Роузом, о психозах Джорджа… А мне меньше всего сейчас хочется обсуждать с ним эти темы.       — Ну а почему бы просто не поболтать и хорошо провести время?       — Пока что это невозможно. Да и сейчас мне начинает казаться, что нас в принципе мало что связывает. Лично я могу говорить с ним только лишь о работе. Мы вроде бы друзья, а вроде бы и просто коллеги… — Даниэль качает головой. — Не знаю… Я не совсем не уверен, друг ли он мне…       — Почему ты вдруг начал так говорить? — удивляется Анна. — Ты же всегда хорошо общался с Терренсом. Не считая момента, когда вы с Питером разругались с ним из-за того, что вам наплела та девица, с которой он изменял Ракель.       — Да, мы очень хорошо общаемся, и я считаю Терренса очень хорошим и ответственным человеком. Но пока что мы не смогли стать лучшими друзьями… И такое чувство, будто наше общение закончится сразу же после того, как распадется группа.       — А, по-моему, вы – друзья. Может, еще и правда не самые лучшие, но вам ведь хорошо вместе. Уверена, что со временем ваша дружба станет намного сильнее, если вы объединитесь и спасете свою группу.       — Нет, Анна, боюсь, что этот случай безнадежный… — качает головой Даниэль и выпивает немного кофе. — Группе скоро придет конец. Точно так же, как и моему общению с Терренсом.       — Не говори так однозначно. Лучше тебе и правда переждать немного и затем собраться и решить, что делать: спасать группу или распустить ее. Терренс и сам пока что не горит желанием видеть тебя и Питера. Наталия сказала, что он хочет оставить вас в покое, а уже потом поговорить с обоими.       — Да, ты права, я не хочу искать никаких встреч еще какое-то время. — Даниэль на пару секунд переводит взгляд на окно. — Раз ты говоришь, что Терренс и сам не хочет, то навязываться я не буду. А если он все-таки изъявит желание поговорить, думаю, я уже успокоюсь к тому времени и соглашусь.       — В любом случае делай то, что считаешь правильным, — пожимает плечами Анна. — Я не хочу вмешиваться в ваш конфликт и лишь могу что-то посоветовать.       — И твои советы и слова поддержки мне сейчас необходимы. Не знаю, что я бы без тебя делал.       Анна скромно улыбается, пока Даниэль сначала мягко гладит ее по руке, потом целует тыльную ее часть, заставив девушку улыбнуться гораздо шире, а затем нежно проводит рукой по ее щеке. Пару секунд влюбленные ничего не говорят и лишь обмениваются нежным взглядом, слушая тихую музыку, что играет в кафе. А потом мужчина быстро окидывает взглядом все помещение и массирует плечо со словами:       — Ох, ладно, пойдем домой. Если честно, я немного устал и был бы рад немного расслабиться.       — Да, честно говоря, я тоже немного устала, — кивает Анна и массирует шею. — Я бы не возражала, если бы ты сделал мне небольшой массаж… Своими крепкими руками…       — С удовольствием помассирую тебе спинку и даже зацелую ее, если захочешь, — с хитрой улыбкой более низким голосом отвечает Даниэль, кончиками пальцев проведя по запястью Анны. — Хотя я бы и сам был бы в восторге, если бы и ты подарила мне небольшой массаж всего тела.       — Ну тогда пошли скорее домой. Я помогу тебе избавиться от любых негативных мыслей.       — Пошли!       Анна встает из-за стола и захватывает свою теплую куртку, которую Даниэль помогает ей надеть. А быстро проверив, на месте ли в кармане его верхней одежды бумажник, мужчина позволяет девушке идти вперед и вместе с ней покидает это кафе, придерживая ее за спину и ведя себя настолько обходительно, что та чувствует себя королевой.       Но стоит влюбленным выйти из кафе, пройти какое-то расстояние и завернуть за угол, мило приобнимая друг друга со скромными улыбками на лице, как вдруг Анна смотрит куда-то вдаль. А затем девушка с округленными глазами резко останавливается, продолжая смотреть туда, куда она смотрела раньше и начиная заметно нервничать из-за какого-то испуга. Даниэль, тут же заметив, что с его девушкой что-то не так, тоже останавливается и мягко кладет руку на ее плечо.       — Милая, с тобой все хорошо? — проявляет беспокойство Даниэль. — Почему ты остановилась?       Не отрывая взгляд от той стороны, в которую она смотрит, Анна указывает на черный джип, стоящий неподалеку от пары. А возле него находятся темноволосые мужчина и женщина средних лет немного суровые на вид, одетые в строгие брючные костюмы серого цвета и явно нервничающие. Судя по тому, что они активно размахивают руками, пока разговаривают друг с другом.       — Видишь тот черный джип и тех мужчину и женщину, что стоят возле него? — интересуется Анна.       — Ну да, я вижу их, — получше приглянувшись к джипу и мужчине с женщиной, кивает Даниэль. — Но кто они такие? Почему ты так их испугалась?       — Это мои родители!       — Что? — Даниэль резко бледнеет и уставляет на Анну широко распахнутые глаза. — Твои родители?       — Да! Этот джип принадлежит отцу, и он не меняет его уже много лет.       — Ты точно уверена, что это твои отец с матерью? Может, те люди просто похожи на них!       — Да я тебе точно говорю – это они! Возле того джипа стоят мои отец с матерью!       Анна также резко бледнеет и с замедлившимся дыханием напряженным взглядом наблюдает за своими родителями. Пока Даниэль выглядит встревоженным и чувствует, как сердце начинает биться в разы чаще. Впрочем, мужчина этого не показывает и с интересом рассматривает незнакомых ему людей.       — Твоя мать держится уверенно… — задумчиво отмечает Даниэль. — Плавная походка, прямая спина… А отец явно уверен в себе и знает, чего хочет добиться от жизни…       — Если они сейчас увидят нас вместе, то устроят здесь скандал, — сильно дрожащим голосом взволнованно говорит Анна. — Они точно разлучат нас, Даниэль! Родители заставят меня вернуться домой и все-таки навяжут мне свои порядки.       — Нет-нет, Анна, все будет хорошо, не нервничай. — Даниэль крепко приобнимает Анну, мягко гладит ее по голове и целует в макушку. — Они не смогут разлучить.       — Ты совсем не знаешь их! — Анна тихонько шмыгает носом. — Они считают, что я не имею никакого права на свое мнение и обязана делать то, что сказано. Но я не переживу разлуку с тобой и жизнь по их правилам, не переживу…       — Тише-тише, только не плачь, все хорошо… — Даниэль прижимает Анну поближе к себе и снова гладит ее по голове, пока та крепко обнимает его и прячет лицо у него в груди, слегка трясясь из-за сильного волнения. — Пока что ничего не случилось. Они нас не видят и слишком заняты какими-то разборками. Смотри, эти люди чем-то недовольны и о чем-то спорят.       Даниэль может прекрасно видеть, как мужчины с женщиной действительно о чем-то громко спорят и активно жестикулируют, будучи очень недовольными. А быстро осмотревшись вокруг, Перкинс находит неплохое местечко за широкой колонной, где его и Анну не смогли бы заметить.       — Знаешь что, давай-ка мы спрячемся вон там, — предлагает Даниэль. — Они нас точно не найдут.       Даниэль отводит Анну туда, где, по его мнению, их не смогут увидеть, прячется вместе с ней и продолжает наблюдать за парой людей среднего возраста, которая, к их счастью, пока не видит влюбленных.       — Господи, неужели наша хорошая жизнь закончилась? — с волнением интересуется Анна, прижимаясь поближе к Даниэлю и едва сдерживая слезы. — Я не хочу, чтобы они нас разлучили!       — Не беспокойся, моя принцесса, — крепко приобнимая Анну и гладя ее плечи и спину, мягко отвечает Даниэль. — Даже если они увидят тебя, то им не удастся разлучить нас. Я буду находить способы встретиться с тобой втайне от них.       — На этот раз они проявят еще большую строгость и будут буквально следить за каждым моим шагом. Но я не хочу жить так, как им хочется. Я имею право сама решать, что мне делать, с кем встречаться, и с кем жить.       — Поверь, однажды они обязательно поймут это и будут вынуждены смириться с тем, что больше не могут контролировать тебя.       — Очень уж сомневаюсь… — дрожащим голосом произносит Анна, качая головой.       Даниэль качает головой, чуть крепче приобнимает Анну и нежно целует ее в лоб, пока та прижимается поближе к нему с широко распахнутыми глазами.       — Интересно, как давно они здесь находятся? — задается вопросом Даниэль. — Я вроде бы не видел их, когда мы пришли сюда выпить кофе.       — Не знаю… — тихо отвечает Анна. — Но думаю, что не так уж долго… Я тоже не видела их…       — Эй, а почему они разговаривают друг с другом с таким недовольством? Они разве из-за чего-то ругаются?       — Думаю, что да… Наверное, это по работе. У них часто происходят разногласия, и они могут часами отстаивать свою точку зрения.       — О, а разве они работают вместе?       — Да, так сказать, продолжают совместное дело моих дедушек и бабушек. У них там какой-то бизнес, который приносит неплохие деньги благодаря Сеймурам, семье моего отца, и Дикманам, семье моей матери.       — И я так понимаю, они хотят, чтобы ты продолжила их дело и стала их приемником.       — Нет, я ни за что не стану работать в их компании даже как простой стажер. Я совсем не разбираюсь в их работе и во всех тех цифрах, над которыми придется ломать голову. Моя семья знала это с самого начала и, слава богу, не пристает ко мне хотя бы с этим.       — Но что тогда будет с их бизнесом, когда придет время отдавать его другому?       — Родителям не нравилось, что я совсем не увлекаюсь их бизнесом. Но вскоре они решили, что как только они отдадут меня замуж за нужного им человека, то будут готовить именно моего будущего мужа к тому, чтобы взять в свое управление то, что много лет принадлежит Сеймурам-Дикманам. Одна из причин, почему они так хотели выдать меня замуж – найти приемника для их бизнеса.       — А человек, за которого они хотели выдать тебя замуж, как-то связан с этим бизнесом? Он что-то смыслит в этом?       — Он достаточно умный, отлично разбирается в математических науках и вполне мог бы занять место отца. Сейчас учится в университете, получает второе образование… Тот парень – мой ровесник и младший сын одного мужчины, с которым моя семья очень давно знакома, и который поддерживает партнерские отношения с моими родителями.       — Младший?       — Да, у того мужчины двое сыновей. Старший работает вместе со своим отцом, но все-таки у младшего я вижу более огромный потенциал к управлению бизнесом.       — Ничего себе… — Даниэль переводит взгляд на родителей Анны и видит, что те все еще очень громко из-за чего ругаются и размахивают руками. — Жаль, отсюда мы не услышим, о чем они говорят… Такое впечатление, что еще немного – и они так разозлятся, что сделают что-то плохое.       — Лучше бы они поскорее ушли отсюда… — тяжело вздыхает Анна. — Мы не можем находиться здесь все время и ждать, пока мои родители уедут или хотя бы зайдут в кафе.       — Уверен, что они скоро уйдут, и мы сможем спокойно отправиться домой и не нарваться на них.       — Ох, боже мой, если бы я только знала, что они сюда приедут, то вообще ни за что сюда не пошла бы, — Анна проводит руками по волосам. — Я и так по городу боюсь гулять, потому что могу нарваться на них и больше не вернуться к тебе домой. А тут еще это…       — Не бойся, милая, все будет хорошо, — уверенно отвечает Даниэль, покрепче обняв Анну и поцеловав ее в макушку. — Они нас пока что не видят и слишком уж увлечены своим спором.       — Плохо дело, если они успели заявить в полицию о моей пропаже. Тогда у тебя могут быть огромные проблемы… Если родители как-то узнают, что я живу с тобой, то они предъявят такие обвинения, что тебя точно посадят.       — Нет, я не думаю… Сама подумай: зачем им заявлять на взрослую девушку, которая может жить самостоятельно. А бояться, что кто-то нас сдаст, не стоит. Твои подружки полностью поддерживают нас и не имеют контактов с твоими родителями, мои друзья не станут стукачить, да и соседи прекрасно знают, что мы встречаемся.       — А я не удивлюсь, если они уже давно пошли в полицию. Если меня ищут уже несколько месяцев.       — Если бы они заявили, то тебя уже давно бы заметили на улице, и кто-то позвонил бы в полицию. А пока что ничего подобного не произошло. Мне не грозит тюрьма за то, что я позволил своей девушке жить со мной.       — Надеюсь… — Анна тяжело вздыхает. — Но черт, почему родители пришли именно сюда?       — Мне кажется, твои родители оказались здесь совершенно случайно. Откуда они могли знать, что ты будешь здесь, если вы не живете вместе уже около четырех месяцев.       — Ах, если бы… — Анна ненадолго призадумывается над словами Даниэля. — А хотя, может, ты и прав… Если честно, то я удивлена, что они оказались именно здесь. Мои родители обычно предпочитают дорогие рестораны и изысканные блюда, которые готовят по особым рецептам. Мама всегда готовила по каким-то ресторанным рецептам и не любила слишком простые блюда. Хотя должна признаться, очень многое из того, что они любят, ужасно.       — Тем не менее лобстера или краба я бы определенно попробовал…       — Лобстеры и крабы – вкуснятина в отличие от некоторых других блюд, от которых меня до сих пор тошнит. Меня в детстве перекормили этой гадостью. И теперь если я вижу что-то подобное, то предпочту ходить голодной.       — Понимаю…       Даниэль и Анна молчат некоторое время, продолжая внимательно наблюдать за родителями девушки, которые так увлекаются своей ссорой, что не сразу замечают, как у них в разное время звонят телефоны. Тем не менее они отвечают на звонок, который приводит каждого в состояние легкого шока.       — Интересно, они еще долго будут здесь стоять? — задается вопросом Анна.       — Да уж, похоже, они здесь надолго… — обреченно соглашается Даниэль. — Теперь еще и по телефону начали с кем-то разговаривать…       — О, боже… — Анна закрывает лицо руками и тихонько стонет. — Почему…       — Тс-с, не надо расстраиваться, красавица моя, — мягко говорит Даниэль и обеими руками гладит Анне лицо, спрятавшись за широкой колонной вместе с ней. — Если они сейчас не уйдут, то мы найдем другой способ уйти отсюда незамеченными и отправиться домой. Я что-нибудь придумаю, обещаю…       — Мне так жаль, что я впутала тебя в свои разборки с родителями, — с жалостью во взгляде виновато говорит Анна. — Знаю, что я, возможно, веду себя неправильно, бегая от собственных родителей. Но мне не стоит надеяться на чудо и мечтать, что отец и мать позволят мне жить своей жизнью и примут тебя как моего мужчину.       — Уверен, что рано или поздно они поймут это. А однажды тебе все-таки придется встретиться с ними и объяснить, что ты хочешь жить самостоятельно.       — Наверное, сейчас тебе меньше всего хотелось бы участвовать в моем конфликте с родителями. И оказаться жертвой, если они и правда бы заявили о моей пропаже в полицию.       — Это так, мне хотелось этого меньше всего. Да и кому охота идти в тюрьму. Тем более, когда ты ни в чем не виноват. Тем не менее я не собираюсь оставлять тебя одну и сделаю все, чтобы увести тебя от них. Ты – моя девушка. А это значит, что моя обязанность – не только любить тебя, но еще и помогать, заботиться и оберегать.       — Приятно это слышать, — скромно улыбается Анна.       — Ты в надежных руках, принцесса.       Анна широко улыбается, мило целует Даниэля в щеку, крепко обнимает его и вместе с ним продолжает наблюдать за ее родителями, осторожно выглянув из-за широкой колонны, за которой стоят. Но через несколько секунд эти люди, что выглядят обеспокоенными и продолжают говорить по телефону, отходят от автомобиля и медленно направляются в ту сторону, где сейчас находятся Анна и Даниэль.       — О-о, кажется, они идут в нашу сторону, — слегка дрожащим голосом говорит Даниэль.       — Что? — таращит глаза Анна, выглядывает из своего укрытия, понимает, что Даниэль прав, и начинает потихоньку впадать в панику, качая головой. — Нет, я этого не выдержу… Пожалуйста, только не это… Я не хочу встречаться с ними, Даниэль, не хочу…       — Пока они нас не видят и слишком увлечены разговором по телефону… — стараясь не поддаваться панике, как можно спокойнее шепчет Даниэль.       — А может, нам попробовать тихонько улизнуть отсюда? — Анна начинает переминаться с одной ноги на другую и довольно часто дышать. — Пойдем по другой дороге…       — Они остановились и начинали что-то обсуждать… Не ругаются… Что-то смотрят в телефонах друг друга… — Даниэль кивает. — Да… Да, думаю, что у нас появилась хорошая возможность.       — Возможность для чего?       — Уходим отсюда!       Даниэль берет Анну за руку и осторожно ведет ее за собой, стараясь сделать это так, чтобы родители девушки не заметили их. А отойдя немного дальше от кафе и скрывшись за ним, они начинают ускорять свой шаг и постепенно переходить на бег, время от времени оглядываясь назад. Ее родители слишком заняты своими телефонами и не видят эту пару вместе. Но неулыбчивые мужчина и женщина направляются как раз в то самое место, где прятались влюбленные, все также продолжая что-то изучать в телефонах друг друга, что-то обсуждать и на ходу кому-то звонить.       

***

      Анна и Даниэль пробегают еще какое-то расстояние, прежде чем они оказываются в каком-то пустынном месте. Здесь расположено что-то полуразрушенное, заброшенное, построенное из камней разных размеров и заросшее во многих местах ветками деревьев. Кажется, здесь кто-то пытался что-то построить, но по какой-то причине бросил это дело и оставил после себя одни лишь каменные развалы. Чуть дальше можно увидеть множество тонких, засохших деревьев, а под ногами шуршат сухие опавшие листья, что лежат на сырой земле. Возможно, кто-то и знает об этом месте и приходит сюда, чтобы с кем-то поболтать или просто провести немного времени в тишине. Но сейчас здесь, никого, кроме влюбленных, нет.       Добравшись до этого места, что оказывается расположено не так уж далеко от кафе, молодые люди немного замедляют свой шаг, а потом и вовсе останавливаются, пытаясь немного отдышаться и чувствуя себя слегка уставшими. Даниэль одной рукой опирается об одну из каменных стенок, довольно тяжело дыша, а Анна прислоняется к одной из них спиной и задирает голову к верху. Трогая камни рукой или прислоняясь к ним спиной, они могут не только увидеть, что они довольно грязные, но еще и очень холодные на ощупь. Из-за чего их пробирает легкая дрожь по всему телу.       Пару секунд они ничего не говорят. Тишину нарушают лишь неровное дыхание Даниэля и Анны и пение каких-то птиц, что можно услышать где-то очень далеко отсюда. Но потом девушка решает заговорить, хотя и делает паузу почти на каждом слове, все еще довольно тяжело дыша:       — Ох, никогда не думала, что буду убегать от своих родителей из страха жить под их гнетом. Не думаю, что меня бы кто-то понял, даже если бы я сказала, что просто не хотела жить той жизнью, которую они мне выбрали.       — Если честно, то для меня это немножко странно, — тяжело дыша, признается Даниэль. — Но с другой стороны, я прекрасно понимаю твое желание. Потому что и сам не хотел бы жить под чьим-то контролем.       — Разве плохо стремиться к лучшей жизни и выбирать свой собственный путь, а не слепо доверять другим людям, которые якобы знают, что для тебя лучше?       — Конечно, нет! Лично мне очень нравится твоя решительность. И тот факт, что у тебя есть какие-то цели, и ты не ждешь, что за тебя все сделают. Не захотела замуж за нелюбимого – решительно отказалась. Устала от постоянного контроля – вырвалась на свободу.       — Рада, что ты меня понимаешь, — скромно улыбается Анна.       Даниэль также улыбается Анне и пару секунд ничего не говорит, поскольку все еще пытается привести свое дыхание в норму. Может быть, он и занимается спортом и ходит в спортзал, но видно, что его физическая форма все-таки далека от идеала, и ему пока не удалось натренировать свой организм так, чтобы пробегать много километров и почти не уставать.       — Ох, знаешь, я хочу сказать тебе, что мне не каждый день приходится так бегать, — все также продолжая тяжело дышать и опираться одной рукой о стенку с опущенной головой, говорит Даниэль. — Да еще и так быстро…       — Ты так тяжело дышишь, будто пробежал километров пять без перерыва, — задумчиво отмечает Анна.       — Ну да, со спортом у меня не такие прекрасные отношения, как с моей девушкой, — шутливо отвечает Даниэль. — Хотя я и занимаюсь им, все не настолько идеально.       — Да уж, так испугался знакомства с моими родителями, что убежал оттуда быстрее ветра, не жалея сил, — скромно хихикает Анна.       — Мне бы пришлось очень многое им объяснить, если бы они все-таки увидели нас. А я не очень уверен, что мое знакомство с ними будет хорошим.       — Не беспокойся, дорогой, в любом случае ты будешь под моей защитой. Если нам все же придется столкнуться с ними, я сделаю все, чтобы защитить тебя от них и тех обвинений, которые они захотят предъявить.       — Э-э-э, нет, я не хочу… — с испугом в широко распахнутых глазах тараторит Даниэль. — Это будет слишком сильный выброс адреналина, с которым я могу не справиться.       — Но тебе же нужен был адреналин – вот и получи его! — скромно усмехается Анна.       — Да, но не только не знакомство с твоими родителями… А то они меня и правда еще в чем-нибудь обвинят и в тюрьму посадят. Мне что-то не хочется торчать в тюремной камере с кучей уголовников…       — Я все-таки надеюсь, что это всего лишь моя ужасная фантазия и сильное преувеличение. Но в любом случае я все равно не поверю никаким обвинениям в твой адрес и сделаю все, чтобы спасти тебя от тюрьмы.       — Черт, должен признаться, я немного испугался, когда ты сказала, что это были твои родители, — признается Даниэль, приложив руку ко лбу. — Не думал, что мне предстоит пережить подобное приключение.       — Прости, я не хотела, чтобы все так вышло, — виновато говорит Анна и склоняет голову, начав рассматривать свои руки. — И сама не думала, что все так получится…       — Тебе не за что извиняться, красавица. Ты же не виновата.       — Я знаю… Но все равно чувствую себя немного виноватой и начинаю думать, будто ты уже хочешь отвязаться от меня.       — Что? — Даниэль уставляет свой удивленный взгляд на Анну, отойдя от стенки, возле которой стоит, и уже более-менее приведя свое дыхание в норму. — Ты серьезно?       — Абсолютно, — скромно отвечает Анна и отстраняется от стенки, к которой прислоняется спиной. — Ты наверное думаешь, что у тебя могут быть проблемы, которые тебе могут устроить мои родители. А из-за этого… Ты… Бросишь меня…       — Знаешь, Анна, ты просто сумасшедшая! — с тихим смешком качает головой Даниэль. — Как ты вообще могла подумать, что я захочу бросить тебя лишь из-за того, что со мной могут сделать твои отец с матерью, если узнают, что ты живешь со мной?       — Просто иногда мне кажется, что ты устал от моих проблем с родителями, — неуверенно отвечает Анна, запустив руку в свои волосы. — И мечтаешь избавиться от угрозы пострадать.       — Не говори глупости, солнце мое. — Даниэль, придерживая Анну за затылок, мило целует ее в лоб. — Я не собирался и не собираюсь бросать тебя только лишь из страха связываться с твоей семьей. Конечно, я сделаю все, чтобы произвести на них хорошее впечатление. Но даже если они не примут меня, мы с тобой все равно продолжим встречаться.       — И ты не боишься, что они могут что-то сделать, чтобы разлучить нас?       — Ради любви к тебе я не только бы пошел в тюрьму. — Даниэль пропускает пальцы сквозь рыжие пряди волос Анны, смотря на нее нежным взглядом. — И вообще, мне кажется, они не должны быть препятствием, которое мешало бы нам встречаться.       — Но ведь они в какой-то степени и правда являются тем препятствием, которое мешает нам спокойно жить. Я очень люблю своих родителей, ведь как ни как они меня вырастили. Но меня расстраивает тот факт, что они с самого начала были против наших встреч. И не понимали моих желаний…       — Я все понимаю. — Даниэль медленно подходит к Анне и обеими руками нежно гладит ее щеки. — Но мы все еще вместе… И вдвоем мы преодолеем любые препятствия, чтобы быть счастливыми.       — И если мне придется бороться за свою любовь и свое счастье, я готова пойти на что угодно, — скромно отвечает Анна, сначала положив руки на плечи Даниэля, а затем обвив ими его шею.       — Я и сам не откажусь от тебя, красавица. — Даниэль с гордостью чуть приподнимает голову и уверенно смотрит на Анну. — Ничто не заставит меня расстаться с тобой.       — Поверь, Даниэль, родителям все-таки придется смириться с тем, что я буду жить своей жизнью, — хитро улыбается Анна и нежно гладит Даниэля по щеке. — И это не бунт, а желание контролировать свою жизнь. Желание быть с тем, кому принадлежит мое сердце.       — Именно! Если люди любят друг друга, никто не сможет помешать им. — Даниэль на секунду замолкает и тихо хихикает. — Даже самые строгие родители в мире не станут этому преградой.       — Нет, не станут, — с широкой улыбкой качает головой Анна.       Даниэль улыбается намного шире и трогательно обнимает Анну, обвив руками ее талию и водя ладонями по ее спине. Та с удовольствием отвечает на эти объятия, нежно гладит его по голове и пропускает пальцы сквозь его шоколадного оттенка волосы.       — Анна, любовь моя… — с легкой улыбкой мягким, тихим голосом произносит Даниэль и обнимает Анну чуть крепче. — Никому тебя не отдам… Никому…       — Я знаю, любимый, — отвечает Анна и нежно целует Даниэля в щеку, пока тот держит руку на ее затылке. — И ни за что не откажусь от тебя сама.       Пару секунд спустя влюбленные немного отстраняются и заглядывают друг другу в глаза. А чуть позже Даниэль нежно гладит Анну по щеке тыльной стороной руки, пока та наслаждается его прикосновениями с прикрытыми глазами и более широкой улыбкой. Правда, замечает, что мужчина все еще слегка напряжен и обеспокоен.       — Не бойся, красавчик, я не дам тебя в обиду перед родителями, — мягким голосом обещает Анна, погладив Даниэля по голове и мило чмокнув его в кончик носа.       — Но как ты уже слышала, я здорово испугался, — задумчиво говорит Даниэль. — И теперь точно буду нервничать, если еще раз увижу их.       — Не надо нервничать, милый, все будет хорошо. — Анна нежно проводит губами по щекам и губам Даниэля. — Расслабься… Ты слишком напряженный.       Пока Анна играет с волосами Даниэля у него на макушке, тот чувствует ее притягательный запах, что все больше сводит его с ума и заставляет сердце стучать в разы чаще. А очень скоро его дыхание становится учащенным и глубоким, и у него появляется желание одарить девушку поцелуями.       — Да, я напряженный… — с хитрой улыбкой более низким голосом говорит Даниэль, подойдя к Анне вплотную и полной грудью вдохнув тот запах, что исходит от кожи на ее шее и вызывает у него легкое головокружение. — Очень напряженный… Но ты могла бы помочь мне немного расслабиться и сделать меня более счастливым.       Сначала Даниэль проводит губами по щекам Анны, которая уже чувствует мурашки от легкого прикосновения к ее коже. А затем он оставляет нежные поцелуи в некоторых местах, улыбаясь все шире после каждого.       — Только ты способна заставить меня почувствовать себя просто изумительно, — добавляет Даниэль, целует Анну в щеку и на секунду обхватывает ртом ее подбородок, прекрасно видя, что она начинает дышать все чаще и чаще. — Только ты…       Не дожидаясь никакой реакции от Анны, Даниэль дарит ей нежный, продолжительный поцелуй в губы, собираясь снова свести ее с ума своим умением великолепно целоваться. Та с удовольствием отвечает ему, хорошо чувствуя, как часто стучит ее сердце, как тяжело и глубоко она дышит, и как ее трясет. Его руки в этот момент гладят ее плечи и руки и скользят вверх-вниз по изгибам тонкой женской талии.       — М-м-м, чувствую себя уже лучше… — с более учащенным дыханием широко улыбается Даниэль, губами лаская уши Анны. — Но еще не настолько…       Даниэль подходит еще ближе к Анне и мягко подталкивает ее так, что она спиной плотно прислоняется к прохладной каменной стене. После чего он пару секунду удерживает уверенный взгляд в ее глаза и снова целует свою возлюбленную в губы уже с более сильным давлением. Позже мужчина спускается чуть ниже и оставляет на одном из изгибов ее шеи пару настолько изумительных поцелуев, что та неосознанно вздрагивает и не сдерживает тихих, блаженных стонов.       — О, черт, Перкинс, не мог что ли до дома потерпеть? — недоумевает Анна, крепко сжав в руке волосы Даниэля. — Почему решил свести меня с ума прямо здесь?       — Потому что не хочу терпеть, — с хитрой улыбкой отвечает Даниэль, медленно проводит губами по изгибу шеи Анны и оставляет на нем еще пару волнительных поцелуев, из-за которых она чувствует легкую щекотку внизу живота. — Не могу устоять против такой красавицы. И хочу немного расслабиться после того, что произошло.       — К сожалению, тебе придется потерпеть. — Анна резко отстраняется от Даниэля и с хитрой улыбкой отходит от стены, не отрывая взгляда от мужчины. — А точнее, я не могу ничем помочь тебе.       — Не надо мучить меня, принцесса. Я тут такое пережил, а ты решила строить из себя недотрогу.       — Не так уж все это серьезно, чтобы так пугаться. — Анна берет Даниэля за шиворот, притягивает поближе к себе, целует в губы настолько страстно, насколько возможно, поводив руками по его груди, чтобы еще больше завести его, и чувствуя его слегка напряженные мышцы, и затем резко отталкивает его от себя. — Ты зря боишься.       — Значит, поиграть решила? — тихо усмехается Даниэль и с хитрой улыбкой кивает. — Ну хорошо, играй. Только ты зря стараешься, ибо победа все равно будет за мной.       — Не будь таким самоуверенным, Даниэль. — Анна немного приподнимает голову. — А иначе это плохо кончится.       — Плохо для кого? — Даниэль начинает медленно подходить к Анне с гордо поднятой головой. — Думаю, что для тебя. Потому что я все равно добьюсь чего хочу.       Даниэль резко притягивает Анну к себе за талию и с жаром впивается в ее губы, свободной рукой слегка сжав ей челюсть и нежно погладив горло. Та поначалу что-то мычит и ладонями слегка хлопает его по груди, но затем полностью расслабляется и в прямом смысле опускает руки под влиянием неземного блаженства. Приятное тепло распространяется по всему телу, а горячее дыхание опаляет лица друг друга. Мужчина самодовольно улыбается и еще несколько секунд целует, оттягивает и слегка покусывает ей губы. А затем он снова прижимает ее к стене и встает вплотную, руками проведя по ее изгибам ее талии и поласкав ей бедра и ягодицы.       — Я же говорил, что победа будет за мной, — низким голосом шепчет Анне на ухо Даниэль, мягко обхватывает его ртом, и нежно целует самое чувствительное место за ним. — И сопротивлялась ты мне совсем немного.       — Однако это еще не конец игры, — слегка вздрагивает Анна. — Я с тобой не закончила…       Удерживая прямо взгляд в глаза Даниэля, Анна пытается резко отстраниться от него. Но тот приближается к ней еще плотнее и берет ее за оба запястья, которые задирает на уровне ее подбородка.       — Тихо-тихо, не надо дергаться, — с хитрой улыбкой низким голосом говорит Даниэль и губами проводит по изгибу шеи Анны, который еще не был им тронут. — Не надо…       — Интересно, что будет, если я скажу, что я совсем не в восторге от того, что ты делаешь? — загадочно улыбается Анна и с учащенным дыханием прикрывает глаза, пока Даниэль ласкает ее шею губами. — Что мне совсем не хочется твоих поцелуев и ласк…       — Не поверю. И посчитаю тебя глупенькой дурочкой, которая надеется обмануть меня.       — Все еще слишком уверен в себе?       — Я слишком хорошо тебя знаю и уже успел изучить то, что тебе нравится.       — А у меня вот вдруг настроение поменялось, и мне все разонравилось, — уверенно заявляет Анна, пока Даниэль занят лаской ее ключиц, которые он щедро осыпает поцелуями. — Абсолютно все!       — А если проверю и все равно сведу тебя с ума?       — Можешь не стараться. Ты не подчинишь меня себе ни ласками, ни поцелуями, ни даже своими чарующими глазками.       — Да что ты говоришь. — Даниэль берет в руки лицо Анны, слегка приподнимает его и уставляет свой взгляд в ее глаза. — Мои изумительные глаза всегда сводили тебя с ума. Заставляли делать то, что я хочу.       — Теперь у меня даже бровь не дрогнет.       Анне стоит огромных усилий сделать вид, что она равнодушна к Даниэлю. Что ей легко удается сдерживать себя, пока столь чарующие глаза смотря прямо на нее и буквально гипнотизируют ее. На самом же деле девушка едва сдерживает свое острое влечение, понимает, как сильно бьется сердце, и не может отвести взгляд в сторону даже при огромном желании.       — Не надо меня обманывать, моя зеленоглазая красавица, — скромно усмехается Даниэль, проведя тыльной стороной руки по изгибу шеи Анны, пальцем поласкав ей губы и убирая некоторые пряди ее волос в сторону. — Не сомневаюсь, что если я приложу еще немного усилий, то ты сделаешь все, что мне будет угодно.       — Не получится, — качает головой Анна. — Оставь эту идею и пошли уже домой.       — Ну хорошо. Ты сама напросилась.       Даниэль берет в руки лицо Анны и дарит ей волнительный и изумительный поцелуй в губы, выражая свое ненасытное желание обладать этой красавицей. Желая сделать все, чтобы подчинить девушку себе. Чтобы она даже не думала сопротивляться. Все это действительно заставляет ее дрожать и едва стоять на ногах. Сердце стучит так сильно, что его удары отдают ей в голову отдаленным эхом. Только она намеренно делает вид, что ее это никак не трогает, хотя и не сопротивляется и иногда выдает себя, издавая чувственные стоны и извиваясь точно кошка.       — Нет-нет, не старайся, — тяжело дыша, чуть хриплым низким голосом говорит Анна, когда Даниэль разрывает поцелуй и губами проводит по ее скулам. — Ничего не выйдет…       — Ну а как тебе такое? — интересуется Даниэль, спускается к шее Анны, с удовольствием покрывает ее нежнейшими поцелуями, и широко улыбается, когда замечает, что ее тело дрожит, а она сама закатывает глаза.       — Целуешься ты, конечно, просто изумительно. Но жаль, что меня это никак не заводит.       — Есть еще очень много мест, которые я могу поцеловать. — Даниэль оставляет несколько поцелуев на приоткрытых участках ключиц Анны и с придыханием снова переходит к изгибам ее шеи и передней ее стороне. — Черт, красавица, ты просто сногсшибательна и легко сносишь мне голову.       — А я… — Анна не договаривает и издает чувственный вздох с полуприкрытыми глазами, когда одна из рук Даниэля соскользает к ее животу и нежно гладит его поверх одежды, а он сам оставляет пару поцелуев у нее на губах.       — Нравится? — хитро улыбается Даниэль, свободной рукой гладя Анну по щеке, проскользает под ее одежду и продолжает ласкать столь мягкую, словно бархат, кожу у нее на животе. — Я же знаю, что сводит тебя с ума… И ты меня не обманешь.       — Ладно, так и быть, я признаю, что ты слишком хорошо знаешь меня, — тихо выдыхает Анна, чувствуя, как мышцы ее живота приятно сводит, пока нежная теплая рука Даниэля ласкает его под одеждой.       — А я и не сомневался. — Даниэль, тяжело дышащий с чуть приоткрытым ртом, пару раз чмокает Анну в губы и оставляет несколько нежных поцелуев у нее на шее. Его руки ласкают изгибы ее тонкой талии, бедра и ягодицы и скользят по ее животу, видя, как сильно она вздрагивает и чувствует прилив жара. — Стоит лишь приложить чуточку терпения и усилий, чтобы наслаждаться желаемым.       — Но я не сказала, что ты выиграл, — тихим, низким голосом с чувством жара произносит Анна. — Для этого тебе придется приложить еще очень много усилий.       Анна резко разворачивается и собирается отойти в сторону, но Даниэль мгновенно притягивает ее к себе, со спины обняв за талию и взяв за горло. Та слегка вздрагивает и специально пытается вырваться, но крепкие мужские руки, от которых исходит тепло, и тихий шепот у уха заставляют ее прекратить сопротивляться.       — Нет, красавица, ты ошибаешься, я уже давно выиграл, — тихим низким голосом шепчет Анне на ухо Даниэль и целует ее в шею. — Ошибаешься…       Даниэль водит одной рукой по животу, изгибам талии и бедрам Анны. Ею же мягко гладит ей горло и сначала очень нежно ласкает, а потом несильно сжимает обе ее груди. Что приводит девушку во всеобъемлющий экстаз и заставляя почувствовать сильную щекотку внизу живота и волну сильного возбуждения, из-за которой она вздрагивает с томным стоном.       — Если ты продолжишь это делать, то я не в ответе за свои действия, — с прикрытыми глазами чуть хриплым голосом отвечает Анна, пока Даниэль убирает в сторону ее волосы и оставляет пару поцелуев на задней части ее шее. — Слышишь меня, Перкинс?       — Прекрасно слышу, моя принцесса. Но мне все равно.       Даниэль прокладывает дорожку из поцелуев к месту за ухом Анны, мочку которого он нежно целует и слегка прикусывает, пока его руки продолжают скользить по женскому хрупкому телу и со всей любовью ласкать каждую его часть.       — Скажу больше: я этого и добиваюсь, — добавляет Даниэль, проводит руками по внутренней части бедер Анны и нежно сжимает ее грудь. — Чтобы ты была очарована мной и сделала бы все что угодно без слов.       — Ну хорошо… — с хитро улыбкой выдыхает Анна. — Раз уж ты сделал все для того, чтобы раздразнить меня, то и тебе придется потерпеть, пока я вдоволь наиграюсь с тобой.       — Но я с тобой еще не…       Не успевает Даниэль что-то сказать, как Анна разворачивается к нему лицом, мягко толкает прямо к каменной стене и настолько резко впивается в его губы, взяв его руки в руки, что тот немного теряется и резко напрягается. Впрочем, он быстро расслабляется и отвечает на ее довольно страстный, жаркий и волнительный поцелуй, крепко обняв девушку за талию одной рукой, на несколько секунд запустив пальцы свободной руки в ее рыжие волосы, а затем взяв ее за заднюю часть шеи. Они оба чувствуют, как приятное тепло распространяется по всему телу, но в то же время заставляет их чувствовать себя возбужденными. Дыхание затрудненное и глубокое, пульс частый и отдается эхом в голову, колени слегка дрожат, а ноги подкашиваются. Влюбленные всей душой наслаждаются теми минутами, которые проводят в объятиях любимого человека, не сдерживают свой порыв страсти и все больше разжигают огонь друг в друге благодаря своими уверенными действиями.       Руки Анны гладят лицо, плечи и шею Даниэля и чуть позже проскользают под его одежду и нежно наглаживают ему крепкий и слегка напряженный торс. Сам мужчина не отказывает себе в удовольствии в очередной раз зацеловать ее шею, поласкать ее живот и нежно помять ей маленькую грудь, которая легко помещается в мужской руке. Девушка нисколько не сопротивляется и не чувствует себя зажатой. Она с большим удовольствием делает все, чтобы дать своему возлюбленному как можно больше радости и самой почувствовать себя любимой и желанной. А зная о его маленькой слабости, что также сводит ее возлюбленного с ума, она оставляет несколько поцелуев на длинной мужской шее. Этим девушка мгновенно заставляет того задрожать и буквально забыть, как дышать. В порыве страсти его пальцы крепко сжимают упругие женские ягодицы и слегка оттягивают ее невероятно мягкие, вкусно пахнущие волосы.       Несколько секунд спустя Даниэль медленно разрывает поцелуй с Анной, нежно держа ее лицо обеими руками и с широкой улыбкой заглядывая в ярко-зеленые глаза своей любимой девушки. Молодая красавица также смотрит в выразительные карие глаза возлюбленного, обвивая руками его шею. Пауза продолжается где-то несколько секунд. Все это время влюбленные просто обнимают друг друга и обмениваются нежными взглядами и нежными улыбками.       — Вот теперь я чувствую себя намного лучше, — широко улыбается Даниэль, гладя Анне лицо и волосы, и чмокает ее в кончик носа. — Стоит мне только поцеловать свою прекрасную красавицу, как жизнь становится прекраснее.       — Сейчас я, пожалуй, воздержусь и не стану заходить слишком далеко, — загадочно улыбается Анна, пальцем игриво шлепает Даниэля по носу и нежно оттягивает обе его губы. — А уж когда мы придем домой, я покажу все, на что способна.       — Ты и от меня просто так не отделаешься. Хоть мне и стало намного лучше, этого все равно мало. И я сделаю все, чтобы ты помогла мне расслабиться.       — Ну тогда предлагаю пойти домой и немножко поиграть. — Анна, слегка прикусывая губу, с хитрой улыбкой пальцами ходит по груди Даниэля, водит по ней рукой и игриво смотрит на него. — Здесь, конечно, здорово, но дома нам уж точно никто не помешает.       — Абсолютно согласен, любимая. И чтобы обезопасить себя от повторной встречи с твоими родителями, предлагаю пойти домой немного другим путем. Таким, каким мы еще никогда прежде не ходили.       — Надеюсь, там нет каких-нибудь опасностей?       — Тебе нечего бояться, ведь я с тобой, — с легкой улыбкой проведя по щеке Анны, отвечает Даниэль и мило целует ее в висок. — Я готов защищать свою красавицу в любой момент.       — Что ж, в таком случае я полностью доверяю тебе, — скромно улыбается Анна. — И готова пойти с тобой куда угодно.       Даниэль с широкой улыбкой закидывает руку вокруг шеи Анны, прижимает ее поближе к себе и вместе с ней направляется домой. Девушка же обвивает руки вокруг его талии и прижимается поближе к любимому. А желая немного подразнить его, она легонько шлепает его по ягодицам, когда он начинает скромно хихикать по какой-то причине. После чего рыжеволосая красавица получает от мужчины, который явно не ожила подобного от своей скромной девушки, игривый шлепок по носу. Влюбленные никуда не спешат и пользуются отличной возможностью подольше побыть в родных, невероятно успокаивающие и поистине прекрасных объятиях друг друга.       

***

      В это время Ракель только что закончила работу над парой фотосессий, которые длились почти весь день и изрядно утомили девушку. Погода стоит хорошая, хотя и немного ветреная. Можно было бы немного и погулять и подышать свежим воздухом, но так как она договорилась встретиться с Наталией, то у нее это не получится. Ну а прежде чем отправиться к подруге домой, Ракель заходит в ближайшее к ней кафе, чтобы купить себе хотя бы стаканчик кофе. Девушка оставляет свой автомобиль на парковке, запирает его на ключ и заходит внутрь.       Одна из сотрудниц, которая работает в этом кафе тут же узнает Ракель и быстрым шагом подходит к девушке, по пути немного поправляя свои светло-каштановые волосы, забранные в высокий хвост.       — В последнее время вы стали частым гостем в нашем кафе, Ракель Кэмерон, — отмечает сотрудница кафе. — Вы приходите даже тогда, когда я не работаю и отдыхаю.       — Просто ваше кафе расположен с тем агентством, куда я заезжала, чтобы обсудить кое-что, — дружелюбно отвечает Ракель. — Вот я и подумала, что могу заехать сюда.       — Понятно, — с легкой улыбкой отвечает сотрудница кафе. — Что ж, в таком случае мы рады снова видеть вас.       — Благодарю, вы очень любезны.       — Ладно, что будете заказывать? — интересуется сотрудница кафе. — Хотите попробовать наше новое фирменное блюдо? Оно очень вкусное и совсем не содержит калорий. Идеально для модели, которая должна держать себя в форме.       — Нет, спасибо, как-нибудь в другой раз, — вежливо отказывается Ракель. — Сейчас я хочу заказать только капучино и забрать его с собой.       — Хорошо, сейчас все будет, — с легкой отвечает сотрудница и поворачивается к кому-то из работников кафе. — Одно капучино в пластиковом стакане, пожалуйста!       Некоторые сотрудники тут же начинают суетиться и выполнять заказ, который только что к ним поступил, достав откуда-то чистый пластиковый стакан и начав настраивать кофемашину, чтобы та приготовила свежее капучино.       — Сейчас вам все сделают, — вежливо говорит сотрудница. — Правда, не уверена, что быстро… У нас немного барахлит кофемашина. Завтра должен приехать мастер и разобраться, в чем проблема.       — Спасибо большое, я подожду, — скромно улыбается Ракель. — А если что, то возьму что-нибудь другое.       — Хорошо…       Ракель кивает и отходит немного в сторону, чтобы не мешать другим посетителям или сотрудникам идти по своим делам. Тем более, что сейчас какая-то женщина среднего возраста как раз моет полы и вряд ли бы хотела, чтобы кто-то путался у нее под ногами.       — Кстати, как продвигаются дела с вашей карьерой? — интересуется сотрудница кафе, подойдя к Ракель и сцепив пальцы рук вместе. — Я слышала, вам поступает очень много предложений по работе, и вы все еще очень востребованы.       — Да, это правда, — задумчиво отвечает Ракель. — Предложений очень много… За возможность поработать со мной буквально дерутся.       — Кстати, мне очень понравилась ваша недавняя фотосессия для коллекции ювелирных украшений. Вы там просто бесподобны.       — Спасибо большое. Те украшения просто изумительны. Все эти кольца, браслеты, серьги, ожерелья – мечта любой девушки…       — Согласна, украшения и правда роскошные. — Сотрудница кафе окидывает взглядом все помещение, видя, что за столиками сидят всего несколько человек. — А вы хоть не устаете после такого количества работы? Многие раньше критиковали вас за то, что вы совсем утомились из-за этого.       — Нет, теперь я стала разборчивой и отклоняю те предложения, которые кажутся мне недостаточно интересными. Больше не хочу работать на износ, как я делала это раньше.       — Думайте о близких и хотите уделять ей побольше внимания?       — Это самое важное, что есть у меня в жизни, — со скромной улыбкой отвечает Ракель. — Если бы не мои родственники, вряд бы я смогла чего-то добиться. Ведь меня мотивирует только их поддержка. В какой-то момент я так заработалась, что совсем позабыла про них. Но больше я не позволю себе совершать такой ошибки.       — Рада, что вы это поняли. Вас и так все любят и навсегда запомнят как очень талантливую модель.       — Я знаю…       Сотрудница кафе с легкой улыбкой поправляет свои волосы, пока мимо нее проходит какой-то мужчина с пластиковой картой в руках.       — Ну а как дела обстоят в вашей личной жизни? — интересуется сотрудница кафе. — Все хорошо?       — Да, все прекрасно, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Ракель. — В подробности посвящать не хочу, но я с полной уверенностью могу сказать, что моя личная жизнь в полном порядке.       — Я рада, что вам удалось сохранить отношения со своим женихом, — скромно улыбается сотрудница кафе. — Многие мои друзья были шокированы, когда поползли слухи, что вы собирались расстаться.       — Да, были кое-какие проблемы, но слава богу, нам удалось их решить. Теперь ни о каком расставании даже и речи быть не может. Как уже все знают, мы даже планируем пожениться.       — Уже назначили день?       — Пока нет. Но обещаю, что мы обязательно все расскажем, когда определимся.       — Мне всегда нравилась ваша пара, и я считаю, что вы очень здорово смотритесь вместе. Как будто созданы друг для друга.       — Наша пара всем нравится, — скромно хихикает Ракель, убирая с глаз небольшую прядь волос. — Мы слышим подобное ото всех, с кем общаемся.       — Не от каждой пары будет исходить такая сильная энергетика и чувствоваться столь невероятное притяжение между двумя людьми.       — Это верно… Мы будто две половины, которые, соединившись вместе, становятся одним целым. Думаю, это то, что называют «найти свою вторую половину».       — Понимаю…       Сотрудница кафе с легкой улыбкой на секунду опускает глаза вниз, пока Ракель бросает взгляд в сторону, заметив довольно молодую девушку с полуторагодовалым мальчиком, который ведет себя удивительно тихо и послушно следует за мамой, крепко держа ее за руку.       — Простите меня за немного нескромный вопрос, а вы со своим женихом уже думали о детях? — интересуется сотрудница. — Будете заводить ребенка после свадьбы?       — О детях? — переспрашивает Ракель, и с легкой улыбкой на секунду опускает взгляд. — Да, конечно, думали… Но мы считаем, что нам еще рано заводить детей. Мы еще не поженились… А ребенок должен расти в настоящей семье.       — Я поддерживаю ваше решение. Но думаю, ваши поклонники будут рады за вас, когда вам предстоит объявить всему миру о прибавлении в семействе. Мне кажется, что у вас будут очень красивые дети.       — Наверное, я от волнения не смогу сказать ни слова, — скромно хихикает Ракель. — И это придется сделать моему жениху, если он и сам не онемеет от радости.       — А вы вообще сами чувствуйте, что готовы к рождению малыша? И что ваш жених думает об этом?       — О, мой жених обожает детей! Когда мы видим играющих на улице детей, он обожает наблюдать за ними и говорит, что мечтает о дне, когда будет наблюдать за играми своего ребенка.       — Наверное, у Терренса уже был опыт в воспитании чьих-нибудь дочерей или сыновей.       — Нет, никакого опыта. Племянников у него нет, крестным отцом он никому не приходится, и никто из его близких друзей также не обзавелся потомством.       — Еще будет, я в этом уверена, — скромно улыбается сотрудница. — А вот если детишки появится у одного его симпатичного друга, то они будут настоящие милашки. Ведь Эдвард очень даже симпатичный. О нем сейчас очень много говорят, а девчонки любуются фотографиями, что кто-то опубликовал в Интернете.       — Да, скоро этот парень заберет у моего жениха всю популярность и заставит весь мир говорить только о нем, — шутливо отвечает Ракель.       — О нем уже и так говорят все мои подружки. Есть в нем что-то такое, что заставляет считать его очень милым и обаятельным.       — Согласна, он довольно милый… — Ракель скромно улыбается. — Но как бы хорошо я ни относилась к нему и не считала Эдварда симпатичным, мой жених все равно самый красивый и неотразимый.       — Ну лично я красивее мужчины, чем ваш жених я еще не видела. Неотразимый красавец! Повезло же вам отхватить такое сокровище!       — Знаю, этот красавчик всегда будет моим, — уверенно заявляет Ракель. — Раз уж он сам начал бегать за мной, то теперь ему никуда не деться.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель окидывает взглядом все помещение и видит, что у сотрудников кафе возникли какие-то проблемы с кофемашиной, из-за которой они не могут приготовить для нее капучино.       — Кстати, мы с вами довольно знаем друг друга из-за того, что я часто прихожу в ваше кафе, — задумчиво отмечает Ракель. — Но я до сих пор не знаю ваше имя.       — Я – Тэйлор, на карточке написано, — со скромной улыбкой говорит сотрудница кафе, немного поправив свой бейджик с ее именем, что прикреплен у нее на груди. — Тэйлор Бенсон, если быть точнее.       — Приятно познакомиться, Тэйлор, — Ракель пожимает руку Тэйлор.       — Взаимно, — с легкой улыбкой говорит Тэйлор. — Приятно познакомиться с такой известной личностью, как вы. И здорово, что вы совсем незаносчивая и не требуйте закрыть доступ к вашему телу любому человеку. А то многие звезды любят строить из себя невесть что.       — Нет, я совсем не такая, — скромно улыбается Ракель. — Хоть я и всемирно известная модель и любимица многих людей по всему миру, мне больше нравится жить обычной жизнью. Я – звезда только на красной дорожке, где много тех, кто находится в тех же кругах.       — Это здорово! Если бы я не знала, кто вы такая, то ни за что не догадалась бы, что вы известны во всем мире.       — Я говорю это, когда меня узнают. А когда человек не знает о моей работе, то и я молчу и не хвастаюсь.       — Правда? Что ж, похвально!       А через пару секунд после паузы в разговоре издалека раздается громкий голос одного из сотрудников, который все-таки справился с кофемашиной и сделал заказ:       — Один стакан капучино готов!       Ракель подходит к кассе, чтобы забрать свой заказ и заплатить за него с помощью карты, которую она достает из своей сумочки. Пока Тэйлор собирает грязные подносы, выбрасывает то, что не доели гости в мусорный контейнер, и кладет их рядом с другими, которые надо помыть.       — Что ж, приятно было пообщаться, Тэйлор, — вежливо говорит Ракель. — Спасибо, что скрасили мое ожидание.       — Рада была поговорить с вами, — скромно улыбается Тэйлор. — Всегда рады видеть вас в нашем кафе. Приходите еще.       — Спасибо большое, обязательно приду.       Ракель накидывает сумку себе на плечо, забирает со стойки свой стакан с капучино и отходит немного, напоследок бросив Тэйлор легкую улыбку.       — До свидания, — скромно прощается Ракель.       — До встречи! — с легкой улыбкой машет рукой Тэйлор.       Ракель разворачивается и покидает это кафе, по дороге надев на себя свои темные очки и вышагивая на невысоких шпильках гордой и уверенной походкой и поднятой головой. А когда она подходит к своей машине, стоящей на полупустой парковке, девушка облокачивается спиной о дверь водителя, снимает крышку со стакана и начинает пить свое капучино, задумавшись о чем-то, что заставляет ее немного взгрустнуть.       

***

      Тем временем Терренс находится у себя дома и ожидает приезда Эдварда. Парни договорились поехать к своей матери Ребекке, а МакКлайф еще и решает предпринять попытку расспросить своего приятеля о том, что происходит с ним и с его отношениями с Наталией. Конечно, он все еще настроен довольно скептически и сомневается, что сможет узнать что-нибудь интересное, но все-таки решает прислушаться к совету Ракель и хотя бы попробовать сделать это.       Чтобы скоротать время, Терренс пробует написать хотя бы небольшой кусочек своей собственной песни. Чтобы у него было что-то, с чем можно поработать в случае, если он захочет попробовать свои силы в сольной карьере. Мужчина есть идея убедить студию заключить контракт только с ним после распады его группы «Against The System» и помочь ему начать сольную карьеру. Терренс не собирается забывать о своей мечте только лишь из-за скандала Даниэля и Питера и их отказ хотя бы просто сесть и спокойно обсудить свои претензии.       Стоит отметить, что Терренс вполне мог бы стать неплохим автором песен. Несмотря на то, что стихи к песням выходят какие-то немного грустные, они все равно очень даже неплохие и имеют глубокий смысл. Медленно перебирая аккорды на гитаре и вслух подбирая слова к мелодии, у Терренса появляется все больше и больше новых идей для строчек к песням. Да и вообще, в последнее время ему очень понравилось писать песни, и он открыл в себе еще один талант, на который раньше обращал не так много внимания. Этот факт в глубине души еще больше убеждает и без того уверенного в себе мужчину в том, что он просто неотразим и все делает идеально.       Терренс настолько увлекается написанием песен и игре на гитаре, что не замечает, как через некоторое время раздается неожиданный звонок в дверь. Мужчина предполагает, что это наконец-то приехал Эдвард. Он быстро откладывает гитару с тетрадью в сторону и направляется к двери, чтобы открыть ее. Однако он видит перед собой женщину с белокурыми волосами средних лет, которую он не знает и никогда не видел в лицо. Терренс даже и предположить не может, что эта женщина – Летиция Рочестер, мама Наталии, которая хочет поговорить с Ракель о странном поведении ее дочери.       — Э-э-э, здравствуйте… — неуверенно здоровается Терренс. — Я могу вам чем-то помочь?       — Здравствуйте, — вежливо произносит Летиция. — Простите за беспокойство, но мне хотелось бы поговорить с Ракель Кэмерон. Скажите, это возможно?       — С Ракель? Э-э-э… Понимайте, ее сейчас нет дома… А вернется она довольно поздно.       — Вот как? Жаль, а я хотела поговорить с ней.       — У вас что-то важное для нее? Если хотите, можете сказать мне, а я передам ей, что вы были здесь. Как мне вас представить ей?       — Меня зовут Летиция Рочестер. Я – мама Наталии. Ракель дружит с ней с самого детства.       — О… — Терренс с чуть приоткрытым ртом получше приглядывается к Летиции. — Постойте, так вы ее – мама?       — Да. И мне хотелось бы поговорить с этой девушкой о моей дочери. Точнее, о ее странном поведении. Я не сомневаюсь, что она могла бы что-то рассказать мне об этой странной истории.       — Простите, а может быть, я смогу вам чем-то помочь? — интересуется Терренс, решив воспользоваться возможностью поговорить с матерью Наталии и попробовать что-то у нее узнать. — Я очень хорошо знаю Наталию. Она моя близкая подруга и девушка Эдварда, моего близкого друга.       — Вот как! — удивляется Летиция, и прикладывает палец к губе. — Постойте, так значит, вы – Терренс МакКлайф? Жених Ракель и друг Наталии и Эдварда?       — Да, я – действительно Терренс МакКлайф.       — К сожалению, мы никогда не встречались лично. А вот мой муж Энтони хорошо знает вас, поскольку вы общались с ним.       — Да, я знаю мистера Рочестера. Общался с ним в тот период, когда Наталия и Ракель поссорились. Я часто бывал у вашей дочери дома, чтобы утешить ее.       — Энтони рассказывал. В тот момент я была в Мехико и ухаживала за своей больной мамой. Я никак не могла оторваться.       — Я в курсе, что произошло. Наталия много раз говорила об этом. И хорошо, что лечение помогает вашей матери.       — Мы с мужем и дочерью тоже очень рады. Но вообще-то я хотела бы поговорить совсем не об этом.       — Вы можете спросить меня о том, что хотите узнать от Ракель. Я постараюсь ответить на все ваши вопросы.       — Хорошо, в таком случае я задам вам пару вопросов. А если вы ничего не знайте, то поговорю с Ракель, когда она будет дома.       — Да, конечно… — Терренс бросает взгляд в сторону. — Проходите в дом. Мы с вами обо всем поговорим.       — О, простите, а мы могли бы поговорить с вами прямо здесь, на улице? — неуверенно интересуется Летиция, слегка прикусив губу. — У меня буквально пару вопросов, и я тут же поеду по своим делам.       — Э-э-э, хорошо, раз вы хотите… — Терренс пересекает порог и закрывает за собой дверь, пока Летиция отходит немного в сторону, крепко сцепив свои руки и выглядя сильно обеспокоенной. — Я вас внимательно слушаю. Спрашивайте меня о чем угодно.       — Хорошо… — скрещивает руки на груди Летиция. — Мистер МакКлайф…       — Э-э-э, можно просто Терренс.       — Хорошо, Терренс. Нам с Энтони, отцом Наталии, кажется, что наша дочь в последнее время ведет себя очень странно. Однако она нам ничего не говорит. И пытается убедить нас в том, что у нее все хорошо.       — Да, она и правда выглядит какой-то странной…       — Мы начали замечать это где-то несколько месяцев назад, но поначалу это не так сильно было заметно. Однако сейчас ясно видно, что с Наталией что-то не так.       — Согласен, в последнее время это стало очень заметно…       — Скажите, Терренс, вам что-нибудь известно о странном поведении моей дочери? — спокойно интересуется Летиция. — Может, она вам что-то говорила или давала какие-то намеки?       Терренс призадумывается на пару секунд, слегка нахмурившись и погладив подбородок.       — Э-э-э, знайте, честно говоря, мы с Ракель и сами пытаемся выяснить причины ее поведения, — немного неуверенно говорит Терренс. — Все это действительно кажется очень странным. И мы считаем, что дело может быть серьезным.       — Может, Наталия не хочет что-то рассказывать своим родителям? Что если она успела чем-то поделиться с кем-то из друзей?       — К сожалению, я и Ракель не знаем даже малейших подробностей. Наталия никому ничего не говорила. И мы даже не можем предположить, что могло такого случиться, раз она ходит какая-то напуганная.       — Странно все это… — слегка хмурится Летиция. — А как вы думайте, Наталия могла сказать Ракель что-нибудь, что та тоже скрывает ото всех? Ну я имею в виду, рассказала и попросила никому не говорить…       — Нет, я не думаю, что Ракель что-то знает. Мы с ней всегда были откровенны друг с другом. Она бы сказала мне, если бы что-то знала.       — Ладно… А насчет ее отношений с Эдвардом вы что-нибудь знайте? В последнее время моя дочь говорит о нем очень неохотно, хотя утверждает, что у них все хорошо. Но мы с мужем не верим ей… Если бы это было правдой, она бы сияла от радости.       — Тоже практически ничего, — покачав головой, пожимает плечами Терренс. — Но уверены, что между этими двумя точно что-то произошло.       — Может быть, ваш друг что-нибудь говорил вам про нее? Я знаю, что он пропал на тот месяц, пока Наталия была в Мексике и помогала нам с Энтони ухаживать за моей мамой. Моя дочь говорит, что общалась с ним и безумно скучала, но мы почему-то в этом сомневаемся. Да и с момента приезда она ни разу не собиралась с ним куда-то на свидания. Только лишь встречалась с Анной.       — Тут ничего не ясно. Но у меня появились подозрения, что у них что-то произошло уже после нескольких сообщений Наталии для Ракель в Facebook и пары весточек от Эдварда для меня. Ваша дочь как будто совсем не волновалась за него и не интересовалась, где он был весь этот месяц. Да и мой друг не особо интересовался ею и здоровьем ее бабушки… Хотя раньше его это действительно беспокоило. Это и навело меня на мысли, что у них что-то не так.       — А это правда, что Наталия с Эдвардом были у вас с Ракель дома на ужине? Она говорила про него нам с ее отцом!       — Да, это так. Мы с Ракель пригласили Эдварда с Наталией к нам на ужин, чтобы провести вместе время и понаблюдать за ними. И все мои подозрения подтвердились. Они вели себя очень холодно, были напряженными, не разговаривали и старались вообще не смотреть друг на друга, когда разговор не был о них. Но зато стоило их спросить, все ли у них хорошо, как они начали изображать перед нами фальшивую любовь. Уж поверьте мне, я – актер. И я умею распознать игру. Но в случае с вашей дочерью и моим другом любой мог бы почувствовать ложь. Ибо они слишком плохо играли свои роли.       — Верно, свои роли они играют не так хорошо, хотя и стараются изо всех сил. Но только я не понимаю, какой смысл притворяться, что все хорошо? Иногда мне кажется, что Эдвард как-то обидел Наталию. Ибо она дрожит, когда мы с Энтони спрашиваем ее про него.       — Вы правы, миссис Рочестер, она действительно его побаивается. Придя к нам домой, Наталия была веселой и спокойной, но стоило приехать Эдварду, как ее бросило в дрожь, и она стала совсем тихой как мышь. А вот мой друг наоборот – стал более разговорчивым и на ужине говорил гораздо больше нее и пытался как-то заболтать нас с Ракель. Хотя раньше все было наоборот. Из него с трудом можно было вытащить хотя бы слово, а она болтала без умолку.       — Неужели они ни разу не заговорили друг с другом, не обнялись и не спросили как дела?       — Если мы с Ракель их не спрашивали, они даже не смотрели друг на друга. Если и спрашивали, то в словах не было никаких эмоций: сожаления, грусти, радости… Им будто было все равно… А когда Эдвард приобнимал Наталию, чтобы доказать, что у них якобы все хорошо, она явно мечтала поскорее вырваться и уйти от него подальше.       — Господи, что же у них там происходит? — ужасается Летиция, приложив руку ко лбу. — Моя девочка была такая счастливая, что наконец-то начала встречаться с парнем. А тут вдруг такое… И ладно бы она все объяснила… Но Наталия ведь отказывается что-то говорить и откровенно врет мне и своему отцу.       — Поверьте, миссис Рочестер, если бы я или Ракель что-то знали, то обязательно бы сообщили вам. Сейчас мы пытаемся придумать, как все выяснить. И если вдруг нам что-то станет известно, то обязательно дадим вам и мистеру Рочестеру знать.       — Да, но вообще-то, нас с мужем беспокоят не только ее отношения с вашим другом. Дело в том, что Наталия может что-то скрывать. Мы с отцом Наталии считаем, что у нее есть какой-то секрет, который она скрывает уже очень давно. После того как наша дочь познакомилась с Эдвардом, она вроде бы и была очень радостная, когда встречалась с ним, но временами она о чем-то грустила. Он как-то и сам сказал нам, что пытался узнать в чем дело. Но она отказывалась говорить об этом.       — Да, я кое-что знаю об этом… — задумчиво отвечает Терренс. — Эдвард как-то упоминал об этом, но тогда никто из нас не предавал этому значения. И когда мы с Ракель обсуждали эту ситуацию, она рассказала мне, что в день их примирения Наталия сама подтвердила, что секрет точно есть. Но правда тоже ничего не сказала и быстро закрыла эту тему.       — Энтони считает, что нужно узнать, что произошло с Наталией несколько месяцев назад. Он уверен, что это могло бы объяснить хоть что-то. Хотя бы странное поведение моей дочери. Вряд ли это связано с Эдвардом, но у моего мужа есть подозрение, что у нас повод переживать.       — Да, но как это сделать? — разводит руками Терренс. — Если я правильно понимаю, все произошло несколько месяцев назад, когда Наталия разругалась с Ракель и познакомилась с Эдвардом. Хотя меня сильно удивляет, что ей удается так долго скрывать это. Она до сих пор ничего не говорила об этом… Не знаю… Может, она забыла…       — Нет, не думаю. — Летиция убирает с глаз прядь своих светлых волос. — Наталия продолжала бывать испуганной даже после того, как начала встречаться с Эдвардом. Она действительно была счастлива с ним, но то, что произошло несколько месяцев назад, не дает ей расслабиться.       — А какие у вас предположения на этот счет? Что могло так сильно шокировать и напугать Наталию, раз она до сих пор ничего не сказала из-за страха перед чем-то или кем-то?       — Понятия не имею… — пожимает плечами Летиция. — Но я молюсь о том, чтобы Наталия связалась с какими-то преступниками. Мало ли с кем она общалась все то время, когда хотела познакомиться с каким-нибудь парнем.       — Думайте, все дело в этом?       — Другого объяснения я не вижу. Моя дочь ведь часто ходила по всяким местам с подругами и общалась с какими-то парнями, которые не всегда бывали хорошими. Мне никогда это не нравилось, но я не могла запретить ей, ибо Наталия уже не ребенок и способна сама отвечать за свои поступки.       — Ну… До встречи с Эдвардом она ни с кем не встречалась и не имела с парнями ничего больше, кроме флирта. Я не знаю всех, с кем она общалась. Но точно могу сказать, что среди них был один знакомый мне человек. Бенджамин, мой друг детства. Но вы можете не бояться – этот человек не способен на что-то ужасное.       — Да, я припоминаю, Наталия говорила о нем… Кажется, она познакомилась с ним незадолго перед вашим с Ракель переездом, но перестала с ним общаться из-за нашего внезапного отъезда в Мехико.       — Верно, после нее они несколько месяцев не общались. А когда мой друг узнал, что с ней уже встречается Эдвард, то перестал думать о том, чтобы добиться ее расположения.       — А среди них не было знакомых Ракель?       — Нет, не было, — качает головой Терренс. — Это точно.       — Ох, как же все это странно… — тяжело вздыхает Летиция. — Не знаешь к кому обратиться за помощью…       — Я понимаю вас, миссис Рочестер. Нам с Ракель также не нравится все это. Мы переживаем за Наталию и Эдварда… Знаю, что им надо самим решать свои проблемы. Но что-то буквально настаивает на том, чтобы мы выяснили в чем дело и сделали что-то, чтобы помочь им.       — Знайте, Терренс, через пару дней мы с Энтони собираемся лететь в Мехико и готовиться к переезду моей мамы в Нью-Йорк. А Наталию мы с собой не берем, и она остается здесь. Мы думали, она обрадуется возможности провести время с подружками и возлюбленным. Но когда мы сообщили ей о нашем отъезде, она не стала радостной и буквально начала умолять нас взять ее с собой.       — Она сама этого захотела?       — Да, она и так очень здорово помогла нам. Ее бабушка безмерно благодарна ей за всю любовь и заботу. Но поймите, Наталия еще такая молодая и красивая. Она не должна тратить все свое время на заботу о пожилом человеке. Ей уже пора думать о замужестве, детишках, самостоятельной жизни… А ее рвение все время сидеть возле своей бабушки нас немного пугает. Весь тот месяц, что мы были в Мехико, она только и делала, что заботилась о ней. Даже когда мы с Энтони были свободны. Даже практически не ходила куда-то гулять, хотя раньше моя дочь обожала ездить в город. Хотя и была чуточку повеселее и почти не вспомнила про Нью-Йорк, про своих друзей и про своего парня…       — Скажите, а Наталия уехала с вами по вашей просьбе или настояла на том, чтобы вы взяли ее с собой? — слегка хмурится Терренс.       — Настояла. Наталия уговорила нас взять ее с собой. И должна сказать, она тогда даже плакала… Объяснила это какими-то нехорошими предчувствиями и желанием быть с бабушкой, если она вдруг умрет. Хотя у нас нет причин беспокоиться, ведь лечение проходило и до сих пор проходит успешно.       — Ничего себе… — Терренс прикрывает рот рукой и качает головой. — Значит, получается, она пытается сбежать из Нью-Йорка? От того, что здесь произошло!       — Мы уж не знаем, от чего она бежит, но ситуация определенно сложная. — Летиция тяжело вздыхает и кладет руку на сердце. — Я очень беспокоюсь за свою девочку, Терренс. У меня сердце сжимается… Я чувствую, что моей дочке нужна чья-то помощь.       — Да уж… — Терренс слегка хмурится и задумывается на пару секунд. — Полагаю, что произошло что-то по-настоящему серьезное, раз она так рвется поехать с вами уже во второй раз.       — Если честно, то мне даже страшно ехать в Мехико и оставлять ее одну. Но к сожалению, я не могу отложить поездку. Мы с мужем должны поехать и подготовить все к переезду моей матери в нашу квартиру.       — Скажите, пожалуйста, а давно с Наталией происходят подобные вещи? Вам, возможно, лучше знать, когда с вашей дочерью начали происходить странные вещи.       — Ну если вы говорите про секрет Наталии, то это началось примерно четыре месяца назад. А если вы имеете в виду ее проблемы в отношениях с Эдвардом, то прошло около месяца с тех пор как моя дочь изменилась в поведении.       — Хм, как же сильно они должны были поссориться, что все это происходит? А может быть, они уже давно расстались, но не хотят об этом говорить?       — А потом столько времени скрывать ото всех свои проблемы и столько притворяться, что все хорошо? — Летиция снова скрещивает руки на груди и хмурится. — И был бы смысл строить из себя идеальную пару, если они расстались? Наталия не стала бы так поступать!       — Ну не знаю… — медленно выдыхает Терренс. — Если честно, я могу ожидать чего угодно…       — К тому же, Наталия не обладает сильной выдержкой. Она не смогла бы вечно притворяться, пока у нее в душе будто кошки скребут. Моя девочка слишком чувствительная и ранимая… Ее очень легко обидеть и заставить плакать или сильно испугаться.       — Однако же она притворяется, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Хотя не буду отрицать, что Наталия временами может делать вид, что ничего не боится и готова задать жару любому человеку. Однако мне кажется, что эта девушка в глубине души и правда довольно ранимая и впечатлительная.       — Вы абсолютно правы, — кивает Летиция. — Моя дочь может сколько угодно притворяться крутой девчонкой. Но на самом деле она очень легко поддается любым эмоциям и воспринимает слишком близко к сердцу даже самые незначительные вещи.       — А раз так, то надо как можно скорее узнать, что с ней происходит. И думаю, внимание лучше сосредоточить не на ее отношениях с Эдвардом, а на том, что произошло несколько месяцев назад. Это может быть намного важнее.       — Я очень вас прошу, Терренс, сделайте все, чтобы узнать, что с ней произошло, — с жалостью во взгляде умоляет Летиция. — Мы с Энтони можем рассчитывать только на вас и Ракель. Эта девочка – близкая подруга моей дочери, а вы – друг ее парня.       — Не беспокойтесь, миссис Рочестер, я обещаю вам, что мы с Ракель сделаем все, чтобы выяснить, что произошло, — уверенно, мягко обещает Терренс.       — Да, пожалуйста, постарайтесь узнать, что происходит с моей девочкой. А если это будет нужно, то окажите ей всю необходимую поддержку и заботу и не бросайте ее одну.       — Ракель и я ни за что не оставим ее, — слегка улыбается Терренс. — И не переживайте, если вам так срочно надо ехать в Мехико, то поезжайте. Мы присмотрим за Наталией и будем рядом с ней, чтобы ни случилось.       — Да, а вы не могли бы сказать мне, где живет ваш друг? — задумчиво просит Летиция. — Я не думаю, что он тоже что-нибудь скажет. Но Энтони очень уж хочет поговорить с ним и вытащит из него хоть какое-то признание.       — Простите, миссис Рочестер, но я не знаю, где живет Эдвард, — качает головой Терренс. — Он никогда не приглашал меня, Ракель, Наталию или кого-то еще к себе домой. Мы знаем, что Эдвард живет с какой-то женщиной, которая выделила ему комнату, в старом доме. Но больше мой друг ничего не говорил.       — Что неужели никто из вас ни разу не бывал у него дома? Или хотя бы не подвозил до места, где он живет?       — Нет, в этом плане он очень скрытный.       — Ладно, я поняла… А как вы думайте, мне есть смысл разговаривать с Анной и просить вас сказать, где она живет?       — Не уверен. Анна точно скажет вам все то, что сейчас сказал вам я. Ракель тоже повторит все мои слова.       — Ясно… Значит, никто ничего не знает…       — Мне очень жаль, что мы не смогли помочь вам.       — Ничего страшного. — слегка улыбается Летиция. — В любом случае спасибо, что уделили мне немного времени и ответили на мои вопросы.       — Если будут еще – не стесняйтесь обращаться.       Летиция кивает и смотрит на свои наручные часы.       — Ладно, я, пожалуй, пойду по своим делам, — задумчиво говорит Летиция. — Если что, у Ракель есть мой мобильный номер и номер Энтони. Позвоните нам, если вам будет что-то известно.       — Конечно, мы обязательно свяжемся с вами, — с легкой улыбкой уверенно кивает Терренс.       — Спасибо большое. До свидания, Терренс…       — До свидания… — задумчиво говорит Терренс.       Летиция медленно разворачивается на своих каблуках и все дальше отходит от дома, что-то достав из сумки прямо на ходу и увлекшись этим. А Терренс все еще продолжает стоять на том месте, где он стоял и во время разговора с этой женщиной, будучи немного задумчивым.       «Что ж, значит, разговор с Рочестерами не принес бы нам никаких результатов, если бы мы с Ракель пришли к ним домой… — думает Терренс, слегка хмурясь. — Они тоже ничего не знают и мучаются догадками… Ох, черт, ну и задачка… Из-за того, что эти двое решили поиграть в молчанку, все остальные пытаются догадаться, что же у них происходит.»       Простояв возле входа в дом еще несколько секунд и поразмышляв над ситуацией, Терренс резко выдыхает и решает зайти в дом. Но стоит МакКлайфу переступить порог своего дома, как вдруг откуда не возьмись появляется Эдвард, который с легкой улыбкой на лице подходит к пока что еще открытой входной двери.       — Привет, Терренс! — бодро восклицает Эдвард. Услышав голос своего друга за спиной, Терренс резко останавливается и поворачивается к Эдварду, который все ведет себя как ни в чем ни бывало и делает вид, что в его жизни все хорошо.