Секреты, скрытые в шрамах

      А в это время Хелен и Джессика прогуливаются по городу и в основном обсуждают проблемы Питера и его нынешнее плачевное состояние. Девушки все больше теряют надежду помочь своему другу и узнать, что стало причиной его страданий, о которых он так не хочет говорить.       — Похоже, нет надежды, что мы сможем помочь Питеру, — с грустью во взгляде говорит Джессика.       — С каждым днем я все больше теряю надежду, что ему можно помочь, — тяжело вздыхает Хелен, крепко вцепившись в ремешок своей сумки, что висит у нее на плече. — Я знаю, что должна помочь ему, но у меня нет никаких идей…       — Согласна, зря мы надеемся, что однажды встретим его друзей и попросим у них помощи.       — Я знаю… Осознание того, что мы ничего уже не сможем сделать, убивает меня. Даже при огромном желании не сдаваться я понимаю, что бессильна перед тем, что так стремительно убивает Питера.       — Но с другой стороны, если мы окончательно сдадимся и позволим ему и дальше губить себя, то можем однажды потерять его. Кто знает, до чего может довести эта депрессия и привычка резать себя по причине и без.       — Боже, твои слова для меня словно нож в сердце… — тихо говорит Хелен, приложив руку к сердцу и медленно выдохнув. — Я не знаю, что буду делать, если потеряю столь близкого для меня человека. Моя жизнь просто лишится смысла… Никто не сможет заполнить ту пустоту, которая появится в ней после потери Питера.       — Знаешь, подруга, мне иногда кажется, что ты переживаешь за него намного больше, чем я, — слегка хмурится Джессика. — Нет, я понимаю, что мы с тобой его друзья и хотим ему помочь, но ты слишком уж сильно за него волнуешься. Прямо-таки готова пожертвовать своим временем, чтобы заботиться о нем как о ребеночке.       — Ах, Джесс, ты же знаешь, что для меня Питер всегда был очень близким человеком и самым лучшим другом. — Хелен тяжело вздыхает и окидывает взглядом окружающую ее обстановку. — Я знаю многих мужчин, но ни с кем не было так хорошо, как с ним. Этот мужчина будто всегда знал, как сделать так, чтобы мне стало лучше, и никогда не бросал меня в трудную минуту. Мне надо было только позвонить ему и сказать «помоги» – и он тут же примчался бы ко мне. И теперь я тоже хочу помочь ему, но не знаю как это сделать, ибо Пит ничего не хочет говорить и закрылся от меня.       — Я тоже хочу помочь ему. Но я никогда не видела, чтобы кто-то беспокоился о своих друзьях так сильно, как ты. Да, помогать друзьям и поддерживать их – самое важное в дружбе. Но нельзя же забивать на все и посвящать себя только лишь одному человеку.       — Ты не понимаешь, Джессика… — качает головой Хелен. — Просто ты никогда не встречала столь удивительного мужчину, ради которого тебе захотелось бы душу продать. И который вон из кожи бы полез, чтобы сделать тебя счастливой.       — Господи, Хелен, нельзя же заставлять свой мир крутиться лишь вокруг Питера. На свете полно других мужчин, которые могли бы быть намного лучше и не страдать из-за депрессии по неизвестной причине.       — Настоящие друзья не бросают в беде, даже в самом тяжелом случае… Даже когда кто-то замыкается в себе… Вот и я не собираюсь бросать Питера! Я знаю, что нужна ему, даже если он об этом не говорит! Сердце подсказывает мне, что мне нужно быть с ним, чтобы не дать ему сделать глупости.       — Ты уже ничего не сможешь сделать, пойми это! — уверенно отвечает Джессика. — Питер на дне! Его уже не спасти! И мы никогда не найдем его друзей, которые, наверняка, и сами не знают, что с ним делать.       — Не смей так говорить про него! — немного хмуро бросает Хелен. — Мы еще можем спасти Питера! Надо только верить, что выход будет найден! Может, нам еще повезет, и мы однажды встретим его друзей и попробуем объяснить всю ситуацию.       — Ну знаешь, я уже не думаю, что это возможно. От того, что мы с тобой посмотрим все фильмы с участием того актера, ничего не изменится. Его имя никак не поможет нам встретить его или второго дружка Роуза на улице.       — Знаешь, подруга, хоть я и начинаю быть уверенной в том, что этот случай безнадежный, мне кажется, что чудо случается тогда, когда ты его не ждешь. Если мы перестанем ждать и надеяться, то в последний момент обязательно случится что-нибудь хорошее.       — Ну да, этот актеришка свалится с небес тебе на голову, и ты сможешь поговорить с ним о состоянии Роуза. Очнись, подруга! Волшебство случается лишь в кино!       — Я должна сделать это, Джессика! — тяжело вздыхает Хелен, с жалостью во взгляде смотря на Джессику. — Должна спасти Питера! Я умру, если потеряю его! Этот мужчина – это то, ради чего я живу на этом свете! И ради его спокойствия и счастья я готова пойти на все. На все, подруга…       Джессика слегка хмурится и переводит взгляд на Хелен, чья слишком сильная забота и обеспокоенность состоянием Питера вызывает у нее массу вопросов.       — Хелен, скажи мне честно: ты реально испытываешь к Питеру только дружеские чувства? — уверенно интересуется Джессика. — Или ты чувствуешь к нему что-то большее?       Хелен, слегка занервничав и побледнев, удивленно смотрит на Джессику, а ее глаза начинают бегать из стороны в сторону.       — Э-э-э, Джесс, что за вопрос? — слегка дрожащим голосом недоумевает Хелен. — Э-э-э… С чего бы вдруг? Почему ты думаешь, что я могу испытывать к Питеру что-то большее?       — Ну… Просто ты так сильно переживаешь за него… И из-за этого мне порой кажется, что Питер интересует тебя не только как друг, но и как мужчина. У меня есть подозрения, что ты влюблена в него, но не хочешь признаваться…       — Нет… — Хелен резко отводит взгляд в сторону. — Ты ошибаешься… Я не влюблена в Питера…       — Ах, подруга, мне кажется, что ты сейчас нагло врешь, — с загадочной улыбкой качает головой Джессика. — Я ведь не слепая – вижу, как у тебя горят глаза, когда ты смотришь на него. И с каким трепетом ты говоришь о нем…       — Джессика, прошу тебя, перестань нести чушь, — устало говорит Хелен, неуверенно посмотрев на Джессику. — Я люблю Питера исключительно как друга… Как самого лучшего и самого близкого друга, который занимает особое место в моем сердце.       — Честно говоря, я уже давно подозреваю, что ты неравнодушна к Питеру. Но только сейчас решилась спросить об этом напрямую.       — Это всего лишь твои подозрения. Мы с Питером просто хорошие друзья.       — Да ладно тебе, Хелен, подумай об этом! Может, твоя бабушка не зря без конца говорит тебе, что ты должна присмотреться к Питеру как к мужчине. Уверена, что она спит и видит, как ты становишься женой этого блондина и окружена любовью и заботой.       — Бабушка просто волнуется, что мне уже двадцать четыре, но я до сих пор не замужем и даже ни с кем не встречаюсь. Вот она и сватает мне Питера, считая его самым лучшим из всех моих знакомых мужчин. Ей казалось, что я выйду замуж намного раньше, но я предпочла не торопиться, выучиться и найти работу.       — Неужели ты боишься, что он отвергнет тебя так же, как и всех тех девушек, которые хотели встречаться с ним?       — Джессика, перестань! Конечно, подозрительно, что Питер так легко отшивает всех девчонок и отказывается заводить отношения. Но это может быть его выбор. Он хочет быть один – и я не сужу его за это.       — Эх, чувствую я, что ты влюблена в этого парня, — загадочно улыбается Джессика. — Если не говорить о его поведении, Питер очень даже симпатичный. Светловолосый, высокий, стройный, накаченный… Не зря же столько девчонок хотели встречаться с ним…       — О, господи, подруга, ты просто неисправима…       Хелен и Джессика в этот момент подходят к какому-то кафе, куда они хотели зайти. Однако когда они подходят уже довольно близко к нему, то из него спокойно выходят Терренс и Даниэль, что-то очень увлеченно обсуждая между собой, а после этого встают рядом со входом и продолжают разговаривать. Хелен резко останавливается и переводит взгляд сначала на Даниэля, а потом и на Терренса, слегка прищурившись и нахмурившись. Но уже через несколько мгновений она начинает слегка нервничать и понимать, что их лица ей очень знакомы, стоя на том же месте как вкопанная и потрясенным взглядом рассматривая друзей. Джессика сразу же замечает, что с ее подругой что-то не так, подходит к Хелен и проводит рукой перед лицом подруги со словами:       — Эй, Хелен, с тобой все в порядке? Почему ты остановилась?       — Джесс, я вроде бы говорила, что чудо может появиться тогда, когда его не ждешь, — медленно переведя взгляд на Джессику и будучи немного взволнованной, отвечает Хелен.       — Ну да…       — Думаю, это чудо случилось. — Хелен переводит взгляд на Терренса и Даниэля. — Посмотри на тех двоих, что сейчас стоят рядом со входом в кафе. Которые смеются над чем-то.       Джессика сначала вопросительно смотрит на Хелен, а затем переводит взгляд на Терренса и Даниэля, пока что не понимая, чем они так привлекли ее подругу, которая резко побледнела.       — Что, понравились ребята? — хитро улыбается Джессика. — Решила на время все-таки забыть Роуза и обратить внимание на кого-то другого? Хороший выбор, должна тебе сказать! Те парни просто красавчики!       — Я не об этом, Джессика! — взволнованно восклицает Хелен. — Посмотри на них повнимательнее! Ничего не замечаешь? А?       Джессика на секунду закатывает глаза, но все же рассматривает Даниэля и Терренса намного лучше. И через несколько секунд до нее наконец доходит, что по крайней мере, черноволосый высокий мужчина выглядит очень знакомым.       — Хелен… — произносит Джессика, прикрыв рот рукой. — Слушай, тот человек кажется мне таким знакомым… Который с черными волосами и в черной одежде… Где-то я уже видела этого парня! Только не могу вспомнить где…       — Джесс, это тот самый актер, про которого мы с тобой говорили! — чуть громче восклицает Хелен, став еще более взволнованной.       — Что? Тот самый актер? — Джессика уставляет свои удивленные, слегка округленные глаза на Терренса. — Хелен, ты точно уверена в этом? Может, ты уже начала потихоньку сходить с ума, и тебе кажется, что там стоит тот актер?       — Нет, Джесс, я точно знаю, что это он! Тот черноволосый мужчина – тот актер, которого мы с тобой ищем! Он ничуть не изменился с тех времен, когда снимался в «American Love Affair» в роли Мэйсона Хьюстона. Все то же самое: волосы, улыбка, ухмылки! Может быть, он только стал намного выше и более мужественным.       Джессика слегка хмурится и с недоверием получше начинает всматриваться в лицо Терренса. Пока он о чем-то увлеченно разговаривает с Даниэлем, тоже не обращающий внимания ни на что вокруг. И девушке нужно около трех или пяти секунд, чтобы понять то, что Хелен говорит чистую правду, и они все-таки встретили того человека, который им нужен.       — Слушай, подруга, ты права! — с широко раскрытым ртом восклицает Джессика. — Это действительно он! Тот самый Мэйсон! Тот, за кого все девчонки были готовы глотку перегрызть!       — Да, Тэйлор, наконец-то ты вспомнила! — восклицает Хелен, скрестив руки на груди. — Хотя бы на этот раз твоя забывчивость не подвела тебя.       — Да ладно тебе ворчать! — Джессика хитро улыбается, продолжая рассматривать Терренса с головы до ног. — Слушай, Маршалл, а этот парень очень даже ничего… Такой уверенный, гордый… Есть в нем какая-то, что называется, порода… Очень сильно цепляет…       — Согласна, держится этот актер очень уверенно… — Хелен с легкой улыбкой прикусывает губу. — И я должна признаться, что этот парень безумно красив. В жизни он еще неотразимее, чем на экране…       — Эх, жаль, что он помолвлен… А то ты могла бы познакомиться с ним и попробовать обрести шанс на удачу в личной жизни. Сколько бы девчонок тебе завидовало, ибо ты заполучила бы такого неотразимого красавчика, который способен свести с ума любую.       — Джессика, прекрати говорить глупости! — хмуро бросает Хелен. — Ты как моя бабушка – сватаешь меня всем парням, которых я знаю. И Питеру, который для меня исключительно друг, и тому актеру, который счастлив с какой-то фотомоделью…       — Ладно-ладно, так и быть, будем думать о твоей личной жизни потом… — Джессика переводит взгляд на Хелен. — Ведь я могу поздравить тебя – ты добилась своего и все-таки встретила этого актера.       — Ну вот, а ты говорила, что мы не найдем его… Вот и тот самый вокалист группы, из которой ушел Питер! А раз так, значит, дело начинает продвигаться вперед.       — Ты победила – я признаю это! — приподнимает руки Джессика и переводит взгляд на Даниэля, стоящего к ней спиной. — Ну окей, а что насчет второго парня, который пониже этого актера и одет в серую куртку? Лично я его не знаю!       — Я тоже не знаю… — начав внимательно смотреть на Даниэля, задумчиво говорит Хелен. — Хотя… Лицо этого парня мне тоже знакомо… Такое чувство, будто я уже видела его раньше…       — Не могу быть уверена на все сто процентов, но что если этот парень – еще один участник группы Питера? Может, именно с тем чуваком и поссорился твой любимый блондин?       — Может быть… Хотя на вид он какой-то холодный и жесткий… Не нравится мне его не слишком добрый взгляд…       — Слушай, а ты вообще не помнишь, как выглядел тот парень, с которым дружил Питер? Ты же видела его несколько раз и могла бы запомнить!       — Помню только то, что у него темные волосы…       — Ну у этого парня тоже темные… Красивый цвет, кстати… Темный шоколад…       — Да, верно… Только если этот парень и оказался бы тем самым Даниэлем, то я не понимаю, что может быть общего у него и такого мягкого и добродушного парня, как Питер? Как они могли дружить, если на вид совершенно разные?       — Ну знаешь, противоположности иногда притягиваются… — задумчиво говорит Джессика. — А может, они и не дружили особо. Просто хорошо поладили и общались ради интереса к музыке и совместной работы в группе.       — Может быть… Однако сейчас вам важен вовсе не он, а тот актер. Уж он-то точно может рассказать нам все, что знает о состоянии Питера.       — Ладно, раз мы встретили этого актера, то что будем делать? — резко выдыхает Джессика и скрещивает руки на груди. — Такого классного шанса поговорить с ним у нас уже может не быть! Не каждый день встретишь на улице исполнителя роли Мэйсона Хьюстона из «American Love Affair»!       — А какие могут быть вопросы? — удивляется Хелен. — Мы сейчас же подойдем к этому человеку и поговорим с ним.       — Что? — слегка приоткрывает рот и выгибает брови Джессика. — И что ты собираешься ему сказать?       — Я найду что. Самое главное – подойти к нему и объяснить, кто мы такие. А если пойдет речь о Питере, то он быстро пойдет с нами на контакт.       — Ну что ж… — пожимает плечами Джессика. — Раз мы встретили его, то надо воспользоваться шансом.       — Да, пошли прямо сейчас! Не будем терять времени! Давай-давай, шевелись, пока они не ушли отсюда!       С этими словами Хелен резко хватает Джессику за руку и тащит ее за собой в ту сторону, где сейчас находятся Терренс и Даниэль.       — Предлагаю поехать ко мне домой и разобраться с песнями, — предлагает Даниэль, держа руки в карманах своей куртки. — После того как у нас не получилось ничего написать, мы совсем забросили это дело. Что если что-то получится на этот раз?       — Хорошая мысль! — уверенно кивает Терренс. — И было бы здорово заехать ко мне домой и захватить мою папку.       — Ну так давай заедем – от сюда вроде бы не очень далеко. Доедем на твоей раздолбанной лошадке за короткий промежуток.       — Готовься, приятель… — Терренс хлопает Даниэля по плечу. — Когда я оставлю свою малышку в ремонте, то тебе придется возить меня на своей тачке. И очень долго работать моим личным шофером.       — Ну ты и наглый, МакКлайф, — усмехается Даниэль, скрестив руки на груди. — Пользуешься моей добротой по полной.       — Однако сейчас я вожу твою драгоценную задницу по городу, — невинно улыбается Терренс. — Так что никакие претензии не принимаются.       — Ладно-ладно, договорились! Давай уже зарулим к тебе домой, ты возьмешь папку с песнями, а потом мы поедем ко мне и поработаем со всем, что у нас есть.       — Кстати, ты что-нибудь пробовал писать в одиночку? — Терренс медленно сдвигается с места и отходит от кафе.       — Да так начеркал пару строчек… — Даниэль начинает следовать за Терренсом и затем хитро улыбается. — Впрочем, у меня были более интересные дела в последние несколько дней.       — А, ну да, у тебя же были свидания с твоей рыжей красавицей! — хитро улыбается Терренс, засунув руки в карман своей кожаной куртки. — Это намного важнее, чем какие-то песни!       — Если бы не моя рыжая красавица, то я бы уже давно свихнулся из-за всего, что сейчас происходит.       Даниэль и Терренс хотят подойти к полуразбитой машине МакКлайфа. Но вдруг друзей окликает Хелен, уверенно направляющая к ним вместе с Джессикой.       — Э-э-э, простите, пожалуйста! — громко говорит Хелен.       Терренс и Даниэль останавливаются и разворачиваются к взволнованным блондинке и брюнетке.       — Да? — окликается Терренс. — Вы нас звали?       — Да! — уверенно кивает Хелен. — Простите, если мы беспокоим вас, но вы случайно не играйте в группе «Against The System»?       — Ну да, я играю в этой группе, — без эмоций на лице пожимает плечами Терренс. — Главный вокалист…       — Э-э-э, и я тоже в этой группе состою… — немного неуверенно говорит Даниэль.       — Вы тоже? — искренне удивляется Хелен, переводит взгляд на Даниэля и пару секунд изучает его лицо, слегка нахмурившись. — Э-э-э, простите, сэр, а вас случайно не Даниэль зовут?       — Случайно да, — уверенно отвечает Даниэль. — Даниэль Перкинс, если быть точнее. Бас-гитарист «Against The System».       Хелен и Джессика с округленными глазами и слегка приоткрытыми ртами переглядываются между собой, все больше начиная радоваться, что дело начинает продвигаться все дальше и дальше.       — Простите, милые девушки, а в чем дело? — слегка хмурится Терренс. — Если вы хотите узнать новости о нашей группе и новой музыке, то пока мы не можем ничего сказать.       — Нет-нет, мы вовсе не об этом… — качая головой, слегка взволнованно отвечает Хелен. — Мы хотели бы обратиться к вам с другой просьбой.       — Скажите, вашего барабанщика зовут Питер? — интересуется Джессика. — Питер Роуз… Такой высокий парень с блондинистыми волосами…       — Да, это наш барабанщик, — кивает Даниэль, вопросительно рассматривая Хелен и Джессику.       — А зачем он вам нужен? — слегка хмурится Терренс.       — Нам нужен не он, а вы! — уверенно заявляет Джессика. — Мы искали вас, участников группы, в которой он играет!       — Мы нужны вам? — искренне удивляется Даниэль.       — Пожалуйста, молодые люди, выслушайте нас. Мы вам все объясним… Это очень важно для нас обеих и вашего барабанщика.       — Для начала мы представимся: меня зовут Хелен Маршалл, — представляется Хелен и указывает на Джессику, стоящую рядом с ней и обеими руками сжимающую ремешок своей сумки. — А это Джессика Тэйлор. Мы – подруги вашего барабанщика Питера, которые разыскивали вас, чтобы поговорить об этом парне.       Даниэль с Терренсом переглядываются между собой и слегка хмурятся, не до конца понимая, что от них хотят эти девушки, ибо из-за волнения они пока что не смогли объяснить все гораздо понятнее. Однако МакКлайф прекрасно помнит, как его друг уже упоминал имя Хелен, когда они приехали на встречу с Джорджем Смитом. И у них появляется подозрение, что они все-таки встретили ту, о которой говорил их менеджер.       — Хелен Маршалл? — слегка хмурится Даниэль, получше присмотревшись к Хелен. — Простите, девушка, а мы раньше с вами не встречались? Ваше лицо кажется мне знакомым…       — Мне тоже знакомо ваше… — задумчиво отвечает Хелен и хмурится еще сильнее. — А это случайно не вы были с Питером в тот день, когда я однажды встретила его?       — Да… Это был я… Значит, это вы – Хелен, та самая подруга Питера?       — Все правильно, это я… И я думаю, Питер рассказывал вам про меня не один раз.       — Я и правда слышал про вас, хотя этот парень не был слишком разговорчив, когда речь шла о его подруге.       — Я так и подумала, — едва заметно улыбается Хелен, сложив руки перед собой. — Но зато вы теперь знайте, что я – Хелен Маршалл, подруга вашего барабанщика.       — Теперь это точно! — Даниэль переводит взгляд на Терренса и слегка хлопает его по плечу. — Чувак, это та самая Хелен, про которую я тебе рассказывал! Вот она – подруга Питера!       — Это она? — удивляется Терренс. — Значит, ты говорил именно об этой Хелен?       — Да, именно о ней я и говорил!       — Постой, неужели ты хочешь сказать, это именно она говорила с Джорджем по телефону?       — Э-э-э, Джорджем? — немного неуверенно уточняет Хелен. — Если вы говорите про вашего менеджера, то с ним говорила именно я.       — Вы? — удивляется Даниэль.       — А Питер разве не смог ответить на звонок? — слегка хмурится Терренс. — Почему с ним говорили вы?       — Он не захотел. — Хелен опускает взгляд вниз и скрещивает руки на груди.       — Не захотел? — округляет глаза Даниэль.       — Да, он сказал, что его телефон звонил уже долгое время, но не хотел брать. Только после того, как я настояла, Питер позволил мне ответить на звонок и узнать, кто это. Мне ответил какой-то грубоватый мужчина, который представился Джорджем Смитом. Он подумал, что я – одна из тех девчонок, с которыми он тусуется в клубах. И я не думаю, что этот мужчина поверил, когда я сказала, что Пит оставил свой телефон у меня дома. Впрочем, ему было важно лишь то, чтобы я сказала ему, что он должен приехать в агентство на встречу с его группой и их менеджером.       — И вы передали? — интересуется Терренс.       — Передала, правда Роуз наотрез отказывался ехать на ту встречу, ибо не хотел ругаться с Даниэлем и наплевал на группу, которую покинул в своих мыслях. Но я смогла уговорить его сделать это и даже лично отвезла его в студию, чтобы он не передумал и не позволил тому Джорджу заявиться к нему домой и устроить ему бог знает что.       — Значит, вы были с ним, когда приехали в агентство? — удивляется Даниэль. — Но почему мы не видели вас вместе?       — Питер пошел на встречу один, а я ждала его на своей машине возле здания агентства. А когда он поговорил с вами, то я отвезла его домой и узнала все, что вам сказал менеджер.       — Что ж, теперь мы знаем, что Джордж не врал, когда говорил про вас… — задумчиво говорит Терренс. — И хорошо, что вам удалось уговорить его поехать. А иначе бы Смит устроил Питеру что-то, что было бы намного хуже, чем то, что вытерпели от него мы трое.       — Послушайте, парни, нам с Хелен очень нужна ваша помощь или хотя бы совет, — вежливо говорит Джессика. — Мы хотим знать все, что вам известно о состоянии Питера, и о том, что могло бы с ним происходить.       — Нам важна любая мелочь, ибо мы хотим сделать все, чтобы спасти его, — уверенно добавляет Хелен. — Пожалуйста, помогите нам прояснить эту ситуацию.       — Знайте, девушки… — переглядывается с Даниэлем Терренс. — Если честно, то мы тоже хотели бы расспросить вас кое о чем. У нас есть к вам много вопросов, чтобы прояснить очень многое из того, что нам пока что неизвестно.       — Да, конечно, мы готовы ответить на все ваши вопросы, — бросив взгляд на Хелен, которая кивает, уверенно отвечает Джессика. — Где мы можем поговорить?       — Э-э-э, давайте зайдем в кафе? — немного неуверенно предлагает Даниэль. — Мы вышли оттуда несколько минут назад, но раз уж нас настигла такая удача, то можно вернуться туда, сесть за столик и поговорить.       — Да, мы как раз туда собирались, — пожимает плечами Хелен.       — Хорошо, тогда не будем терять время, — уверенно предлагает Терренс.       Через пару секунд все четверо разворачиваются и направляются в сторону кафе. Пока Терренс и Даниэль идут сзади, Джессика и Хелен находятся впереди.       — Так, кажется, денек становится все лучше… — задумчиво шепчет Даниэль.       — Согласен, я наконец-то услышал хоть что-то хорошее, — шепотом отвечает Терренс. — Удача еще не отвернулась от нас окончательно.       — Вот что значит – не переставать верить в лучшее! Я знал, что рано или поздно мы встретим подружку Роуза и сможем все у нее разузнать.       — Ладно, признаю, ты был прав! А если уж мы узнаем что-нибудь новенькое, что поможет нам понять причины плохого состояния Питера, то я сниму перед тобой шляпу.       — Соглашусь на бутылку пивка в качестве благодарности.       — Заметано!       А в этот момент Хелен и Джессика тоже шепчутся между собой, не скрывая своей радости из-за того, что нашли тех, кого уже и не надеялись найти.       — Надо же, вот тебе и чудо! — с легкой улыбкой шепчет Джессика. — Не думала, что нам может так повезти!       — Посмотрим, что они смогут нам рассказать, — задумчиво отвечает Хелен. — Хотелось бы, чтобы они рассказали нам как можно больше.       — Даже если не расскажут, то на их помощь мы точно можем рассчитывать.       — Думаю, что да. Они явно обеспокоены тем, что происходит с Питом, судя по тому, как они занервничали, когда мы спросили про него.       — Значит, парни в курсе, что у него какие-то проблемы.       Спустя несколько секунд все четверо заходят в кафе, быстро находят свободный столик возле окна и садятся на него: Терренс и Даниэль удобно устраиваются напротив Хелен и Джессики, положившие свои сумки рядом с собой. Они быстро окидывают взглядом весь наполовину заполненное кафе перед тем, как Хелен переводит взгляд на Терренса и решает неуверенно начать разговор:       — Э-э-э, простите, сэр, но к сожалению, мы с Джессикой забыли ваше имя… Давно не смотрели фильмы с вашим участием… Не могли бы ли вы представиться?       — Без проблем, — с легкой улыбкой вежливо отвечает Терренс. — Терренс. Терренс МакКлайф.       — Ну а меня вы уже знайте, поэтому я не буду снова представляться, — задумчиво говорит Даниэль. — Но если что, то я – Даниэль Перкинс…       — Да, мы запомнили, мистер Перкинс, — слегка улыбается Джессика. — Но хочу сразу предупредить вас, что у меня с детства проблемы с памятью. Так что если я буду спрашивать, как вас зовут, не обижайтесь, пожалуйста.       — Думаю, мы можем называть друг друга по имени. Лично я не возражаю…       — Согласен, так будет намного лучше, — уверенно соглашается Терренс.       — Ну хорошо, раз вы так хотите… — пожимает плечами Джессика.       — Вы уж простите, что мы забыли ваше имя, Терренс, — виновато говорит Хелен. — Мы обе прекрасно помним ваше лицо, потому что очень любим фильм «American Love Affair», где вы играли Мэйсона. Но вот ваше имя мы, к огромному сожалению, забыли… Не читаем финальные титры и редко следим за новостями из шоу-бизнеса…       — Все в порядке, можете не извиняться, — с легкой улыбкой машет рукой Терренс.       — Ну ладно, давайте не будем терять время и поговорим про Питера, — сложив руки на столе, уверенно предлагает Даниэль.       — Да, конечно, — кивает Джессика, замолкает на пару секунд и опускает глаза на свои руки. — Пожалуй, начнем с малого… Скажите, кто-нибудь из вас замечал, что Питер странно вел себя в последние несколько месяцев или недель?       — Замечали, — уверенно кивает Даниэль. — Точнее, я стал замечать это… На самом деле это всегда происходило, но я стал обращать на это внимание лишь месяц назад. Правда, интересовался в своей манере, которая, как оказалось, ему совсем не нравилась.       — Это правда, что вы насмехались над ним из-за того, что у него нет девушки?       — Да, но клянусь, я не хотел никак оскорблять его. Правда, именно из-за этого мы очень сильно разругались…       — Мы слышали про ту ситуацию, — уверенно говорит Хелен. — Питер рассказал мне, что произошло между вами.       — Это было в тот день, когда мы собрались дома у Питера поработать над песнями, — добавляет Терренс. — Правда, я ничего не замечал ничего подозрительного в поведении Питера. Мне казалось, он был нормальным. Но сейчас мы понимаем, что его грусть не временная.       — Неужели вы не знали о конфликте Питера и Даниэля? — удивляется Джессика.       — Этот конфликт произошел в тот момент, когда мне пришлось отойти на пару минут. Я узнал о нем лишь в день встречи с менеджером. Даниэль и Питер ничего не говорили до самого конца, хотя я с самого начала догадывался, что между ними что-то произошло, ибо… Не могли лучшие друзья так внезапно озвереть, нападать друг на друга с кулаками и откровенно оскорблять.       — Верно, мне не хотелось говорить с Терренсом на эту тему, — подтверждает Даниэль. — Думал, что мы бы продолжили работать как ни в чем не бывало. Мол, мы же мужики и обычно не злимся долго: сначала можем набивать друг другу лица, а уже через пару минут спокойно общаемся. Но именно с того момента наша работа над альбомом срывалась практически каждый день, поскольку Питер уже не мог обойтись без оскорблений в мою сторону и постоянно провоцировать меня.       — Питер пропускал репетиции и не приходил в студию. А если и появлялся там, то с большим опозданием. Но вскоре мы с Даниэлем поняли, что Питер начал ходить в ночные клубы и напиваться там до потери пульса. Он страдал от жуткого похмелья и не мог работать там, где нужно шевелить мозгами. Которые очень плохо работали из-за влияния алкоголя.       — Да, мы знаем про его каждодневные загулы, — кивает Хелен. — Когда я однажды была у него дома, то видела, что на полу валялось несколько пустых бутылок… Не знаю, что это было: пиво, коньяк, водка или виски… Но ясно, что Питер продолжал пить не только где-то в клубах, но еще и дома… У него как раз были некоторые запасы алкоголя…       — И в один из таких дней Питер прямо с ужасным похмельем заявился в студию, — рассказывает Даниэль. — Жаловался на головную боль и снова отказывался работать. На этой почве между нами произошла еще одна ссора, которая закончилась дракой. Терренс подтвердит это – он был свидетелем и пытался разнять нас… И благо, ему это удалось, а иначе бы мы точно поубивали друг друга.       — Ну а после этого наша группа почти что распалась, — разводит руками Терренс. — Каждый из нас разбежался по разным углам и занимался какими-то своими делами.       — До тех пор, пока однажды нам троим не позвонил наш менеджер Джордж Смит и не приказал явиться в агентство. И когда мы встретились, то меня и Терренса привел в шок внешний вид Питера. Он выглядел ужасно… Как, простите, мертвец…       — Да, Роуз выглядел очень грустным, подавленным, разбитым, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Было чувство, что он будто находился в какой-то затяжной депрессии и все больше был близок к тому, чтобы сделать что-то ужасное. Мы что-то говорили ему, но Питеру было все равно, и он лишь твердил, что больше не участвует в жизни группы.       — Значит, проблемы начались месяц назад? — тихо интересуется Хелен.       — Да, месяц назад как раз закончился тур «The Loser Syndrome», с которой мы ездили по всей Америке и выступали на разогреве, — отвечает Терренс. — А спустя два или три дня мы решили собраться у Питера поработать с песнями. И перед этим успели поработать в студии, с которой уже подписали контракт…       — Знайте… — Хелен медленно опускает грустные глаза на свои руки. — Может быть, Питер психанул месяц назад, но его проблемы действительно начались намного раньше.       — Разве? — округляет глаза Даниэль. — Но почему до этого Питер всегда был в хорошем настроении и много шутил, смеялся и улыбался?       — Мы не знаем, что происходит в жизни Питера на самом деле, — крепко сцепив пальцы рук, немного неуверенно отвечает Джессика. — Но он уже очень давно ходит какой-то подавленный.       — Значит, Питер скрывал свои проблемы и лгал, когда говорил, что он счастлив?       — Да, но опять же повторюсь, что ни я, ни Хелен не знаем причины его депрессии.       — Значит, смех вполне мог быть его защитной реакцией, — Даниэль на пару секунд призадумывается, приложив палец к губе. — Неужели все это время эмоции Питера были неискренними?       — Наверное, да, — пожимает плечами Джессика.       — Но почему? Неужели все дело в его проблемах с девушками? Но ведь он сам не хочет ни с кем встречаться и отвергает всех, кто пытается добиться его любви!       — Об этом мы можем только догадываться. Но для Питера это очень больная тема. Раньше он просто не хотел говорить об этом, то сейчас Роуз приходит в бешенство из-за подобных разговоров.       — Кстати, а вам известно, что с ним происходило, когда мы с Даниэлем не видели его после ссоры в студии? — интересуется Терренс.       — Э-э-э… Ну… Где-то неделю назад я пришла к нему домой… До того как к нему решила зайти Хелен… — Джессика бросает короткий взгляд в сторону. — И знайте, мне тогда очень легко удалось войти в его квартиру, ибо он не закрыл замок. Называется: «Заходите все и берите что вашей душе угодно!».       — Хотите сказать, что дверь в квартиру Питера была открыта, и любой мог зайти к нему?       — Да… Но он сказал, что ему все равно.       — Вы пытались поговорить с ним и узнать, что происходит?       — Нам с Питером не удалось поговорить, потому что он психанул и начал кричать на меня. И я тогда так разозлилась, что начала насмехаться над его неудачами в личной жизни. Именно поэтому Роуз и выгнал из квартиры. Взял за шиворот как котенка и вышвырнул на лестничную площадку. После этого я еще больше обиделась на него и отказывалась слушать что-либо об этом человеке.       — А сейчас, как мы понимаем, вы успокоились и захотели помочь ему?       — Я все еще злюсь на него. Но в глубине души я все еще переживаю за него и поэтому согласилась помочь Хелен сделать все, чтобы вытащить его из той бездны, где он оказался. Все-таки Питер – мой друг, я знаю его с юных лет… Мы вместе учились и были дружны…       — Понятно… — Терренс бросает взгляд на Хелен. — Хелен, а что насчет вас?       — Я пришла к нему как раз в тот день, когда у вас была встреча с менеджером, — отвечает Хелен. — И я была в ужасе от того, насколько плохо он выглядел.       — Мы уже заметили, — тихо говорит Даниэль и переглядывается с Терренсом, который утвердительно кивает.       — Но поверьте, то, что вы увидели – еще ничего. Я заставила его привести себя в порядок перед встречей. Хотя бы надеть чистую одежду, умыться и причесаться. А уж про мытье головы я молчу, ибо на это уже не было времени.       — В последнее время он стал выглядеть каким-то бледным и даже скинул пару-тройку килограмм. Мне кажется, Питер выглядит более худым, чем ранее. Даже если на моей памяти он всегда был худощавым, хотя и неплохо подкаченным.       — Питер всегда был худым, как глиста, — признается Джессика. — И у него не было такого крепкого пресса и мощных бицепсов. Он был обычным дрыщом… Напялил бы кто на него очки в то время, когда он был подростком, то его бы вряд ли отличили от ботаника. А они никогда не обладают шикарным телом. Думаю, сейчас он как раз возвращается к этому, ибо начал потихоньку «сдуваться».       — Согласен, форму он и правда растерял…       — Я уже давно пытаюсь помочь Питеру и узнать, что с ним происходит, — с грустью во взгляде говорит Хелен. — Но он наотрез отказывается что-либо говорить… И мне за него очень страшно… Я не узнаю того улыбчивого и счастливого парня, которого встретила в первый раз. У меня сердце обливается кровью, когда я вижу его в таком ужасном состоянии.       На пару секунд Хелен замолкает, бросает взгляд на окно и тяжело вздыхает, крепко сцепив пальцы рук.       — Кстати, забыла сказать, что когда я позвонила в дверной звонок, и Питер открыл дверь, то он выглядел так, словно спустит меня с лестницы, — неуверенно признается Хелен. — Мне в какой-то момент даже стало страшно, и я хотела уйти. Но Питер не стал меня выгонять и даже умолял остаться. Мол, он хочет, чтобы я была рядом с ним.       — Странно, почему же он выгнал одну подругу, а другую – нет? — слегка хмурится Даниэль. — Вы же обе дружите с ним!       — Наверное, ему просто надоело общаться со мной, и он решил как-то отвязаться от меня, — бросив взгляд на окно, предполагает Джессика. — Или просто Питер привязан к Хелен намного больше, чем ко мне, и совсем не ценит ту, которую знает с юных лет.       — Нет, Джессика, говори так! — возражает Хелен. — Питер сам говорил, что ему очень жаль, и он хотел бы извиниться перед тобой. Если бы ты дала ему шанс, то блондин с радостью бы загладил свою вину и попросил у тебя прощения. Да и не только у тебя… Ему и перед группой безумно стыдно…       — А Питер говорил что-нибудь про группу? — интересуется Даниэль.       — Да, много раз… Ему стыдно, что из-за него группа вот-вот распадется. Он считает себя виноватым во всем, что произошло. А еще Питеру явно стыдно перед вами, Даниэль. Он бы хотел извиниться, но боится, что вы не простите его.       — Правда, он только недавно стал раскаиваться, — отмечает Джессика. — До того, как я обиделась на него, Питер считал вас предателем, мол, именно вы разрушили вашу дружбу. Он не ожидал получить нож в спину именно от вас, человека, которому полностью доверял.       — Однако мне Питер не сказал ни единого слова об этом, — уверенно говорит Хелен. — Да, может, поначалу он был зол и действительно так считал. Но сейчас он говорит, что вы были правы во всем, что сказали. И я думаю, этот парень уже не злится…       — В моем случае все то же самое: поначалу я злился и мечтал прибить его собственными руками, — немного неуверенно признается Даниэль, сложив руки на столе. — Но сейчас я понимаю, что сильно перегнул палку и в какой-то степени действительно предал его. Реакция Роуза на мои действия была вполне объяснима. Я не удивлен, что в конце концов он взорвался, устав постоянно слышать о неудачах в личной жизни.       — Извините за мою грубость, но зачем вы вообще все это затеяли? Зачем нужно было издеваться над человеком, если вы видели, что ему неприятно это слушать?       — Клянусь вам, Хелен, я вовсе не пытался унизить или оскорбить Питера. Я не думал, что для него это настолько больная тема. А когда мы уже окончательно разругались, то я был вынужден защищать себя и не давать себя в обиду. Он нападал на меня словесно и с кулаками, и я не мог оставить это без ответа.       — Мы вам верим, — спокойно говорит Джессика и тихо вздыхает. — Тем более, что я и сама затронула эту тему и намекнула, что он совсем не умеет обращаться с девушками. О чем сейчас жалею… Как бы то ни было, я не должна была опускаться до такого… Конечно, я все еще злюсь, но это было уже слишком…       — А вот я – нет… — Даниэль откидывается на спинку стула. — После того, как я увидел Питера в таком ужасном состоянии в день встречи с Джорджем, у меня опустились руки. Я и думать забыл о том, что произошло. И понял, что должен искупить вину за то, что был отвратительным другом для него. И ради этого, я пойду на все.       — Я рада, что вы поняли это и хотите помочь, — с грустью во взгляде говорит Хелен и тяжело вздыхает. — Ведь я больше не могу видеть его в таком ужасном состоянии и слышать, как он называет себя бездарным, безмозглым, уродливым… Отбросом. Мусором. Уродом, который не должен жить на этом свете.       — О, господи… — с ужасом во взгляде качает головой Терренс. — Но это же не так! Питер – прекрасный человек, который всегда придет на помощь своим друзьям.       — Да-да, я согласен с Терренсом, — уверенно кивает Даниэль. — Я всегда считал Питера очень хорошим человеком, который приносит радость тому, кто находится рядом с ним. Мне реально нравилось общаться с ним, и он здорово помогал мне в трудные моменты. И до этого конфликта мы прекрасно работали и легко находили то, что понравилось бы нам обоим. За четыре года дружбы мы прошли через многое.       — Неужели вы и правда дружили? — слегка хмурится Хелен. — Вы ведь такие разные! Увидев вас, я недоумевала, что могло заставить Питера хотя бы просто заговорить с вами.       — Конечно, мы дружили! У меня было много друзей, но Питер был самым лучшим из всех. Для меня он всегда был близким человеком. Практически как брат. Этот парень понимал меня намного лучше, чем все мои друзья, вместе взятые.       — Не обижайтесь, Даниэль… — немного неуверенно говорит Джессика. — Но на первый взгляд вы кажитесь очень холодным и наглым человеком, который готов перегрызть глотку любому.       — Все так говорят. Но все те, кто хорошо знает меня, утверждают, что я совсем не такой, каким кажусь.       — Кстати, когда я познакомилась с Питером, он говорил то же самое и про вас, — с легкой улыбкой признается Хелен. — Роуз говорил только хорошее и был рад, что смог найти такого прекрасного друга, как вы.       — И если бы не мои шутки на тему его личной жизни, все было бы иначе, — медленно выдыхает Даниэль. — Я ведь всего лишь хотел, чтобы он встретил какую-то девушку и полюбил ее. И уговаривал его повстречаться с кем-нибудь… Меня удивляло то, что за все годы нашей дружбы я не слышал и не встречал ни одну девчонку, в которую он бы влюбился. Пока у меня было уже куча девушек, у него не было ни одной.       — Должна признаться, что в школьные года Питер не был популярен среди девчонок, — признается Джессика. — Пока к ногам одних парней девчонки буквально штабелями укладывались, блондина никто не замечал.       — Не был популярен? — слегка хмурится Терренс. — Но почему? Он ведь парень не уродливый и не глупый!       — Просто они считали, что он будто не от мира сего. И в какой-то степени это так. Питер действительно был не похож на тех, с кем учился. Он не хотел подстраиваться под серую массу и выделялся тем, что имел свое мнение, которое не всегда нравилось людям. Роуз даже пытался одеваться не так, как все. Правда, выбор у него был небольшой, ибо денег на хорошее дорогое шмотье у него не было.       — А это касалось только девчонок? — интересуется Даниэль. — Какие у него были отношения с парнями?       — Парни практически не общались с ним и даже задирали его. Мнение Питера никогда не играло важной роли, а порой его и вовсе могли растоптать в грязи. Было очень много случаев, когда его буквально отодвигали на задний план, чтобы он не мешал лидерам и глубоко уважающим людям.       — И как он это воспринимал?       — Молча. Лично я не видела, чтобы он как-то пытался защитить себя. Пит всегда молчал, когда его оскорбляли и унижали. Но думаю, даже при огромном желании Питер не смог бы защититься. Он был… Так скажем, дохлой воблой… На фоне тех безмозглых парней, что учились у нас в школе. У нас были помешанные на спорте качки без мозгов и парочка жирных придурков, обожавшие пожрать и буянить.       — Джессика, скажите, пожалуйста, а Питер случайно не страдал от депрессии в школьные годы? — задумчиво интересуется Терренс. — Я думаю, все эти издевательства должны были иметь какие-то последствия. Тем более, что вы говорите, что Питер переживал все это молча…       — Ну… В общем-то, да… В старших классах эти издевательства привели к ужасным последствиям. И… — Джессика слегка прикусывает губу. — Он… До сих пор не может справиться с ними…       — Постой, неужели ты хочешь сказать, что Питер занимался этим еще со старших классов? — округляет полные ужаса глаза Хелен.       — Да, Хелен, он занимался этим в то время, — с грустью во взгляде кивает Джессика. — И это – одна из причин, почему Питер спалился перед тобой, когда ты пришла к нему…       Терренс и Даниэль вопросительно переглядываются друг с другом, не понимая, что имеют в виду Хелен и Джессика.       — О чем вы говорите? — с испугом во взгляде смотря на Джессику и Хелен, интересуется Даниэль.       — Что сделал Питер? — недоумевает Терренс. — И что он делает со старших классов?       — Скажите, парни, кто-нибудь из вас обратил внимание, что когда вы были на встрече с менеджером, у Питера на левой руке было очень много браслетов и повязок? — неуверенно интересуется Хелен.       — Э-э-э… — задумывается Даниэль и пожимает плечами. — Нет, я не заметил…       — Я тоже, — произносит Терренс. — И если честно, то в тот момент нас больше волновало состояние Питера. Мы, конечно, видели, что его одежда была мятой и большой для него, но… Никто из нас как-то не смотрел на его руки и то, что на них было надето.       — Простите, но чем вас так смутили браслеты? — разводит руками Даниэль. — Лично я тоже люблю носить несколько браслетов или повязок на одной руке. В этом нет ничего странного…       — Да и я могу надеть несколько простых повязок, — задумчиво говорит Терренс. — Хотя чаще все же ношу именно часы.       — Я спросила вас об этом не просто так, — немного взволнованно отвечает Хелен. — На это есть причина… Вы поймете это, когда я скажу вам кое-что…       — Неужели все настолько серьезно? — округляет глаза Даниэль.       — Да. Дело в том, что когда я пришла к Питеру домой, он… — Хелен не может договорить и изо всех пытается сдержать слезы, которые подступают к ее глазам, а ее саму начинает слегка трясти.       — Все хорошо, Хелен, успокойся, пожалуйста, — тихо говорит Джессика и мягко приобнимает бледную Хелен и гладит ее предплечье.       — Боже, я до сих пор не могу поверить, что он все еще продолжает делать это… — издает тихий всхлип Хелен, приложив руку ко лбу. — Даже после того, как тысячу раз поклялся мне покончить с этим…       — Простите, Хелен, но мы вас не понимаем! — восклицает Даниэль. — Пожалуйста, успокойтесь, и спокойно объясните, что сделал Питер в тот день, когда вы встретили его. Мы понимаем, что вам, возможно, тяжело это говорить, но мы должны знать, что с ним происходит, и как ему помочь.       — Он… Он… — тяжело дыша, пытается что-то сказать Хелен. — Черт…       К сожалению, Хелен очень трудно собраться для того, чтобы сказать то, что для нее словно нож в сердце. Ее сильно трясет, а она сама тяжело дышит и чувствует, как по ее глазам медленно скатываются слезы.       — Неужели Питер сделал что-то ужасное, раз вы плачете и так сильно трясетесь и нервничайте? — проявляет беспокойство Терренс, напрягая каждую мышцу своего тела.       — Да… — дрожащим голосом произносит Хелен. — Это… Он… Он… Да черт возьми!       Хелен резко выдыхает, закрыв лицо руками и издав негромкий всхлип, пока Джессика крепко обнимает ее, прижимает к себе и мягко гладит ее по предплечьям. Но спустя пару секунд брюнетка буквально заставляет себя сказать то, что причиняет ей невыносимую боль.       — Питер сделал несколько порезов на запястье… — дрожащим голосом на одном дыхании выпаливает Хелен. — Он резал себя… Резал…       Услышанное повергает Терренса и Даниэля в огромный шок и заставляет широко распахнуть ошарашенные глаза. Резко побледневшие парни испуганно переглядываются между собой и слегка качают головой, пытаясь принять то, что они услышали. В воздухе на несколько секунд воцаряется напряженная пауза, во время которой Даниэль и Терренс резко бледнеют и начинают слегка дрожать от волнения, а Джессика пытается успокоить тихонько плачущую Хелен, закрывшую лицо руками.       — Ч-что? — дрожащим голосом нарушает паузу Даниэль. — Чт-т-то вы сказали?       — Питер резал себя, вот что она сказала, — с грустью во взгляде тихо отвечает Джессика. — Это и есть последствие всех тех долгих издевательств.       — Боже мой… Нет… Я не могу в это поверить… — Даниэль запускает пальцы обеих рук в свои волосы и слегка склоняет голову, уставив ошарашенные глаза в одной точке. — Нет, этого не может быть… Я отказываюсь в это верить!       — Однако это правда, Даниэль. Мы с Хелен видели все его порезы и знаем, что он до сих пор не избавился от этой привычки. Вот и в тот день, когда вы встречались с тем Джорджем, или как его там, Питер резал запястья.       — И вы хотите сказать, что благодаря повязкам он скрывал свои порезы?       — Именно поэтому Хелен и спросила вас, заметили ли вы повязки на его руках.       — Твою мать…       Пока Даниэль проводит обеими руками по своим волосам и понимает, что от волнения ему нечем дышать, Терренс качает головой и подносит ко рту сложенные ладонью друг другу руки, опустив потерянный взгляд вниз и слегка задрожав от волнения.       — Какой ужас! — ужасается Терренс. — Не могу поверить! Питер начал причинять себе вред по своей воле…       — Я понимаю – вам сейчас тяжело это осознавать, — с грустью во взгляде отвечает Джессика. — Но Хелен не солгала вам, а я подтверждаю ее заявление о том, что Питер резал себя.       — Но ведь это произошло лишь один раз. Скажите, что это был единственный раз, когда Питер порезал себя. Он не мог делать этого постоянно.       — Однако делал… — издает тихий всхлип Хелен, все еще продолжая прижиматься к Джессике, и переводит свой заплаканный взгляд на Даниэля и Терренса. — Питер сделал это уже не в первый раз. Он занимается этим еще со старшей школы… Джессика узнала это еще тогда, а спустя некоторое время после знакомства с Питером о его самобичевании узнала уже и я… Стала свидетелем того, как из его рук струилась кровь…       — Черт, так вот почему… — ужасается Даниэль и быстро окидывает всех взглядом. — Вот почему Питер постоянно носил браслеты и повязки! И часто одергивал рукава длинных рубашек или свитеров! Я видел, что он часто носил их, но не предавал этому значения. Да и сам блондин говорил, что ему просто нравилось носить их. Но теперь-то я понимаю, что он хотел скрыть все свои порезы.       — Неужели за все годы дружбы вы ни разу не ловили Питера на том, что он резал себя? — удивляется Хелен. — Когда я поймала, то он сделал это прямо в ванной во время моего визита! Неужели Роуз никогда не делал порезы где-нибудь в ванной у вас дома или у себя?       — Нет, никогда… — пожимает плечами Даниэль. — Я… Я и подумать не мог, что он резал себя… Да и мне было бы страшно представить, что человек… Режет запястья и пытается вскрыть вены… Бр-р-р… Меня от одних слов в дрожь бросает…       — А Питер скрывал от вас, что резался, или спалился случайно? — интересуется Терренс.       — Случайно, — произносит Джессика. — Я узнала об этом, когда нашла его на школьном дворе совсем одного. Тогда он прямо посреди урока сбежал из кабинета после очередной порции насмешек, а учитель попросил меня найти его и привести в класс. Не потому, что он беспокоился. А потому, что Роуз срывал его урок… Ну тогда я и увидела, как он до слез морщился от боли. Сначала я подумала, что ему было плохо, но когда увидела, как у него кровоточат запястья, то пришла в ужас… И остолбенела, когда Пит не стал отрицать, что сам порезал их лезвием, которое всегда носил с собой. Конечно, я помогла ему перевязать рану и по его просьбе никому не сказала о его самобичевании. И стала еще больше поддерживать его, ибо понимала, что с ним поступали несправедливо.       — Я тоже случайно, — добавляет Хелен. — Подумала, что он слишком долго сидел в ванной, и что-то заставило меня подойти к ней. А дверь как раз была слегка приоткрыта… И когда я открыла ее, то увидела, что Питер сидел на полу и вскрыл вены на одной руке. Это было ужасно… Я чуть с ума не сошла, когда увидела это зрелище.       — Насколько мы знаем, вы познакомились с Питером через год до того, как он познакомился с Даниэлем, — задумчиво говорит Терренс.       — Это правда… Я несколько лет назад переехала в Нью-Йорк из маленького городка и пыталась как-то устроиться и познакомиться с новыми людьми. И вот однажды я встретила Питера, с которым сразу же нашла общий язык и в дальнейшем проводила свободное время.       — А как вы познакомились, если это не секрет?       — Я их познакомила, — отвечает Джессика. — Мы с Питом ходили вместе кое-куда и по дороге случайно встретили Хелен. Ну я сказала ей несколько слов и представила ее блондину. А когда они стали хорошими друзьями, то мы часто проводили время втроем. Лично нам с Маршалл было весело… А вот насчет Роуза я не могу сказать… Нельзя сказать, был ли он счастлив или все еще продолжал едва ли не мечтать о смерти… Ведь… Был какой-то короткий период, когда Питер воздерживался и не причинял себе вред.       — А когда по-вашему он мог сорваться и снова начать резаться? — интересуется Даниэль.       — Не могу сказать… Но как раз после знакомства с Хелен… Раз она поймала его на этом деле… По крайней мере, я не видела, чтобы он резался. И руки у него были чистые, без порезов. Но не исключено, что он мог сорваться и тщательно это скрывать. До того как его спалила моя подруга… А после этого Пит перестал скрываться, по крайней мере, от нас двоих.       — Черт, я мог предположить все что угодно, но только не то, что Питер будет резаться, — с учащенным дыханием запустив руку в свои волосы, ужасается Терренс. — Не понимаю, почему мы никогда не настораживались из-за того, что он носил кучу браслетов?       — Ведь он всегда носил их… — уставив взгляд в одной точке, низким голосом признается Даниэль. — Я никогда не видел его голые запястья… Они всегда были скрыты какими-то повязками и браслеты разных цветов. И он подбирал их под цвета одежды, чтобы все смотрелось гармонично.       — Скорее всего, Питер резал себя и в то время, когда он был в вашей группе, — предполагает Джессика. — В старшей школе он делал это постоянно, однако об этом знала только я, так как он старался тщательно скрывать свои порезы. Если бы ребята узнали об этом, то не стали бы жалеть его. Не пугайтесь, конечно, но я не удивлюсь, если в то время Питер хотя бы раз пытался спрыгнуть с какого-нибудь моста.       — Вы начинайте пугать меня… — немного взволнованно признается Даниэль, несильно обхватив горло с чувством нехватки воздуха. — Неужели он занимается этим только из-за того, что ребята из школы так плохо к нему относились?       — Похоже, что так… Хотя можно также предположить, что причиной также могут быть и проблемы на личном фронте.       — И что нам делать? — разводит руками Терренс. — Лично я никогда не сталкивался с теми, кто причиняет себе вред или хочет умереть, изрезав себя или сбросившись с высотного здания.       — Я тоже… — тихо произносит Даниэль. — Мне вообще трудно себе это представить, какого это резать себя.       — Но мы должны сделать что-то, чтобы помочь ему, — немного успокоившись, но все еще продолжая вытирать слезы с лица, тихо говорит Хелен. — Я не хочу его потерять Питера. Этот человек слишком важен для меня. Клянусь, я сойду с ума, если узнаю о его смерти. Он еще слишком молодой, чтобы умирать… Особенно из-за такого…       — Так же, как и мы, — с грустью во взгляде отвечает Даниэль. — Мы с Терренсом пробовали поговорить с Питером и уговорить его все объяснить и позволить нам помочь ему, но он наотрез отказался раскрываться.       — А уж сколько я умоляла его бросить это дело и поделиться своей печалью! Но Питер не хочет… Хотя он не отвергает меня и умоляет остаться с ним.       — Неужели Питер никогда не говорил с вами о том, почему он это делает? — интересуется Терренс. — Вдруг он давал какие-то намеки?       — Питер предпочитает все держать в себе, — с грустью во взгляде отвечает Джессика. — Всегда держал… Иногда мне было трудно понять, что творится у него на уме. Да, я понимаю, что мужчинам не положено быть слишком откровенными и распускать нюни, но о таких проблемах нельзя молчать.       — А вы пробовали найти ему какого-то психолога или психиатра?       — Он наотрез отказывается идти ко врачам, — отвечает Хелен. — И не хочет пить никакие таблетки, ибо уверен, что это ему не поможет.       — Однако он сам должен этого захотеть, — добавляет Джессика. — Если бы Питер захотел поправиться, то согласился бы получить помощь друзей и врачей. Ну и… Мы считаем, что в этом случае нельзя заставить человека делать что-то насильно. Роуз же не опасный для людей псих, и его не надо вести в психушку, наряжать в смирительную рубашку и колоть ему успокоительное. Так что он имеет право отказаться… Пит не маленький мальчик, а взрослый совершеннолетний мужчина.       — А его семья разве не беспокоится за него? — удивляется Даниэль. — Неужели родственники Питера могут так наплевательски относиться к его состоянию и не пробовать влиять на него?       — К сожалению, мы ничего не знаем про семью Питера, — с грустью во взгляде отвечает Хелен. — Он никогда не рассказывал нам о ней.       — Кстати, а Питер родился в Нью-Йорке? — интересуется Терренс. — Или он приехал из другого города?       — Да, Питер родился здесь. Долгое время он жил в одном не очень благоприятном районе. Это что-то вроде деревни. Там было расположено несколько деревянных домиков, и в одном из них и жил Питер. А в более отдаленном районе жила уже я и моя мама.       — И вы все покинули тот район и переехали ближе к центру Нью-Йорка?       — Ну да… Я переехала сюда намного раньше. Уже полностью обосновалась и нашла неплохую работу до того, как и Питер смог найти деньги и купить ту квартиру, в которой сейчас живет.       — Хм… — слегка хмурится Терренс, поглаживая подбородок. — Значит, его семья должна жить где-то в этом городе. И нам было бы проще найти их…       — Да, а как ты собираешься искать его родственников, если мы вообще ничего не знаем про них? — удивляется Даниэль.       — Не знаю, но они должны знать, что происходит с Питером. Даже если его друзьям не удается убедить его в том, чтобы он прекратил убивать себя, то его семья вполне могла бы на него повлиять.       — Сомневаюсь в этом. Если он своих друзей не слышит, то и свою семью вряд ли будет слушать.       — Из семьи у него только одна мать, — признается Джессика. — Правда, Питер не был с ней близок. Да и про нее пускали не очень хорошие слухи. Мол, она – алкоголичка, которая ни дня не может прожить без бутылки водки.       — Алкоголичка? — округляет глаза Даниэль. — Но почему кто-то так решил?       — Ребята из школы поверили словам одного толстячка о том, что он видел мать Питера на улице с парой бутылок водки в руках. Мол, она выглядела как оборванка, которая не могла купить себе нормальные шмотки и все деньги спускала на алкоголь. Однако доказать это тот придурок не смог, хотя все поверили ему и начали с утроенной силой гнобить Роуза.       — А вы сами как думайте, это могло быть правдой?       — Не знаю, Даниэль. Но я ни разу не видела его мать и не знаю, как она выглядела. Эта женщина никогда не принимала участия в школьной жизни и не общалась с учителями и родителями других ребят. Так, могла появиться, если совсем уж достанут, но говорят, это не заканчивалось хорошо.       — А если его мать и правда была алкоголичкой, то это могло стать еще одной причиной резать себя, — предполагает Терренс. — Наверняка ей также было совсем плевать на своего сына, и ее интересовало лишь то, где достать побольше водки. А Питеру тогда действительно нужен был кто-то. Потому что все над ним издевались, и он был еще совсем юным.       — Согласна, — тихо соглашается Хелен. — Можно было бы сказать, что Питер режет себя не только из-за того, что он считает себя уродливым, ничтожеством и бездарным. И страдает из-за проблем в личной жизни…       — Кстати, а кто-то из одноклассников называл Питера подобным образом? — интересуется Терренс.       — Да, они как раз так и называли его, — уверенно отвечает Джессика. — Наверное, Питер решил, что люди считают его таким, и стал настраивать себя на это. У него же не было никого, кто убедил бы его в том, что все совсем не так.       — Вот чертовы подонки! — ругается Даниэль, качая головой, и складывает руки на столе перед собой. — Это они довели Питера до желания резаться и ненавидеть себя. А мы с вами в любой момент можем потерять прекрасного друга.       — Вы правы, но сейчас уже поздно искать виновных, — разведя руками, с грустью во взгляде отвечает Джессика. — С того момента как мы окончили школу, прошло уже много времени.       — Знал бы хоть одного – лично высказал бы все, что думаю об этом.       — Тогда такие у вас будут предложения? — окидывает всех взглядом Терренс. — Что будем делать? Если мы не придумаем, что делать, то реально можем потерять Питера!       — Что если нам вчетвером поехать к нему домой и попробовать поговорить с ним? — предлагает Хелен. — Без звонков и предупреждений. Так сказать, застать его врасплох.       — Сейчас это самое правильное решение. Но я уверен, что Питер не захочет слушать нас. Вдруг он и нас захочет вышвырнуть из квартиры, как поступил с Джессикой? Ведь депрессивный человек может проявлять агрессию и не быть милым и пушистым.       — Один против четверых? — округляет глаза Хелен. — Не думаю, что он справится! По крайней мере, меня он точно не сможет выгнать из квартиры. Питер относится ко мне слишком хорошо для того, чтобы проявлять такую жестокость.       — Хорошо, тогда давайте прямо сейчас поедем к нему домой? — предлагает Даниэль. — Все равно сейчас – это единственное, что мы сделать. Надо дать понять, что мы будем на стороне Питера, несмотря ни на что.       — Да, давайте, — уверенно соглашается Джессика. — У меня никаких дел нет, и я могу поехать.       — Я тоже сегодня не работаю! — восклицает Хелен.       — Ладно, тогда на чьей машине мы поедем? Парни, вы приехали сюда на машине? Мы с Хелен добрались сюда на ее коне!       — Мы с Даниэлем приехали на моей… — отвечает Терренс и призадумывается на пару секунд, приложив палец к губе. — Знайте, до моего дома очень далеко ехать – около часа-полутора. Так что я предлагаю вам, Хелен, оставить свою машину дома. А потом мы с моим другом заедем за вами и Джессикой и поедем к Питеру. Вы дадите нам адрес, куда надо подъехать, и мы приедем тотчас же.       — Хм… — слегка хмурится Хелен. — Ну хорошо… В таком случае давайте встретимся через пару часов возле того здания, в котором находится моя квартира? Я сделаю кое-какие дела и вместе с Джессикой буду ждать вас и Даниэля.       — Я не возражаю, — пожимает плечами Даниэль.       — Меня тоже все устраивает, — уверенно отвечает Терренс. — Я заеду за вами где-нибудь через полтора часа? Вам хватит времени сделать свои дела?       — Да, отлично! — восклицает Джессика. — От сюда до дома Хелен ехать примерно полчаса. Так что я думаю, мы успеем.       — Тогда договорились!       — Ну хорошо… — кивает Хелен и неуверенно переглядывается с Джессикой. — Тогда мы пойдем… Чтобы не терять времени… Встретимся через пару часов…       Только Хелен собирается встать из-за стола, как Джессика слегка одергивает ее, крепко взяв за руку со словами:       — Эй-эй, подруга, куда это ты собралась? А как же адрес? Может, все-таки черканешь пару строчек? Или парни будут искать твой дом на уровне интуиции или спрашивать всех прохожих о том, где проживает девочка по имени Хелен Маршалл, которая ужасно хочет спасти своего милого блондина?       — Боже, точно! — хлопает рукой по своему лбу Хелен. — Вот я дура! Сейчас напишу адрес… И мобильный телефон, если вам нужно будет что-то сказать.       Хелен раскрывает свою сумку и довольно быстро находит у себя в сумке блокнот и ручку. Она пишет на нем адрес своего дома и мобильный телефон, вырывает лист из своего блокнота и отдает его Терренсу, который быстро пробегается по содержимому глазами.       — О, я знаю, где это! — восклицает Даниэль, заглянув в листок, который Терренс держит в руках. — Удивительно, но оттуда можно очень быстро добраться до того дома, где я живу.       — Кстати, спасибо большое, — дружелюбно говорит Терренс, слегка улыбнувшись после того, как он убирает листок во внутренний карман своей кожаной куртки. — За то, что рассказали достаточно информации про Питера.       — Это вам спасибо, — едва заметно улыбается Хелен, закрыв свою лежащую на коленях сумку на молнию и прижимая ее к себе. — К сожалению, вы не рассказали нам очень много. Но нам повезло, что мы все-таки встретили вас. Мы с моей подругой долго пытались разыскать вас, чтобы разузнать что-то о состоянии Питера.       — Сказать по правде, мы тоже искали вас, — дружелюбно признается Даниэль. — У меня было подозрение, что та Хелен, с которой говорил Джордж, и та Хелен, которую я пару раз видел, это одна и та же девушка. И мы с Терренсом были уверены, что вы сможете внести какую-то ясность в эту ситуацию.       — Правда, мы думали, что нам не удастся разыскать вас, ибо у нас не было никаких контактов и общих знакомых, кроме Питера, — добавляет Терренс.       — Однако обстоятельства сложились вполне удачно, — отмечает Джессика.       — Да, только мы думали, что у Питера есть только одна подруга – Хелен… — признается Даниэль. — Но оказалось, что их две. Нашей целью были только лишь поиски Хелен. А вот про вас, Джессика, Питер не сказал ни единого слова.       — Я так и поняла, что вы оба наслышаны только лишь про Хелен. Хотя мне почему-то казалось, что Роуз уже успел прожужжать вам все уши об этой девушке. Он считает ее очень близким себе человеком.       — Нет, к сожалению, Пит мало говорил про нее. Так мог упомянуть вскользь, но все же предпочитал не говорить о ней слишком много.       — Кстати, когда мы с Хелен увидели вас рядом с кафе, то пытались понять, кто же это стоял с Терренсом, — скромно улыбается Джессика. — Его мы узнали почти сразу же, но вас – нет. Хелен только потом поняла, что ей было знакомо ваше лицо. И если бы не Терренс, мы бы так и прошли мимо вас, не зная, что вы – те самые друзья Питера.       — Ну да, наш уважаемый мистер МакКлайф был известной личностью, — скромно хихикает Даниэль. — Очень даже популярной… Особенно среди молодых девушек…       — Почему это был? — округлив глаза, удивляется Терренс. — Я и сейчас не такой уж безызвестный человек! И все такой же прекрасный и уверенный в себе!       — Должна сказать, что мы с Джессикой обожаем фильм «American Love Affair», где у вас была главная роль Мэйсона Хьюстона, — скромно улыбается Хелен. — Вам тогда было около восемнадцати лет…       — Да… Семнадцать-восемнадцать… — Терренс на несколько мгновений предается воспоминаниям, которые заставляют его улыбнуться. — Все еще прекрасно помню все дни, проведенные на съемочной площадке. Мне очень понравилось работать с командой, которая снимала этот фильм.       — Вы блестяще сыграли свою роль, — восхищается Джессика. — Мне кажется, буквально весь мир переживал за вашего персонажа, когда его начали показывать в кинотеатрах.       — Кстати, с того момента вы ничуть не изменились, — с легкой улыбкой отмечает Хелен и на пару секунд задумывается. — Ну может быть, вы только сильно возмужали и перестали быть маленьким мальчиком.       — Приятно слышать, — скромно улыбается Терренс. — Приму это за комплимент от своих поклонниц.       — Мы действительно ваши огромные поклонницы, Терренс. Ведь вы не только привлекательны, но еще и невероятно талантливы. Хотелось бы, чтобы вас заметило и полюбило как можно больше людей. Ведь скрывать такие таланты – огромный грех.       — Разве может скрываться от мира столь неотразимый и талантливый человек? — с легкой улыбкой гордо интересуется Терренс. — Да я бы себя просто не простил, если бы скрывался ото всех, прекрасно зная, сколько всего могу добиться, и как много поклонников у меня может быть.       Хелен скромно улыбается Терренсу, на которого в этот момент слишком уж хмуро уставляется Даниэль, скрестивший руки на груди и недоумевающий, как в такой тяжелый момент его друг может не забывать о себе. Да и Джессика не слишком довольна тем, что ее подруга не жалеет комплиментов для любимца всех юных девушек и попадает под его огромное очарование.       — Э-э-э, ладно, ребята, мы, пожалуй, пойдем, — уверенно говорит Джессика. — А то на дорогах могут быть пробки… Пока, Терренс, пока, Даниэль! Увидимся через пару часов!       Джессика встает из-за стола, прихватив с собой сумку, и берет за руку Хелен, которая кое-как успевает захватить свою. После чего подруги покидают кафе, проходя мимо какой-то компании парней, которые отходят от двери, когда видят, что девушки хотят пройти. А несколько секунд спустя Даниэль с хитрой улыбкой разворачивается к Терренсу, чье настроение улучшилось после парочки приятных слов.       — Ха, значит, возмужал наш мальчик? — по-доброму усмехается Даниэль. — И не только привлекателен, но и талантлив… Ладно…       — А что тебя не устраивает, приятель? — с невинной улыбкой удивляется Терренс. — Что такого в том, что этим девчонкам нравится «American Love Affair»? Ведь именно этот фильм сделал меня известным!       — Ага, а когда тебе отвесили парочку комплиментов, как ты снова распушил свой павлиний хвост и начал расхваливать себя. — Даниэль резко выдыхает. — Хорошее ты нашел время, МакКлайф! Пока блондин вот-вот может покончить с собой, ты ходишь как гордый пингвин и радуешься, что эти девчонки еще больше подняли твою и без того завышенную самооценку.       — Ох, Перкинс, ну что ты раскукарекался? Считай, что я просто пообщался со своими поклонницами. — Терренс слегка улыбается. — Которые подняли мне настроение, кстати. Приятно знать, что такие милые девушки обожают меня и мою работу в качестве актера.       — О… — Даниэль откидывается на спинку стула. — Не думаю, что Ракель была бы в восторге, если бы она увидела, как мило ты улыбнулся, когда эта девушка буквально начала возносить тебя в ранги Богов. Не знаю, в курсе ли она, что ты помолвлен, но уверен, что если бы ты был свободен, эта Хелен точно взяла бы тебя в оборот. Ты ведь действуешь на девушек как валерьянка – на кошек.       — Не понял… — слегка хмурится Терренс, уставив на Даниэля подозрительный взгляд. — На что это ты намекаешь?       — На то, что если Ракель узнает, как ты в тайне от нее воркуешь со своими поклонницами, то тебя ждет грандиозный скандал, который точно приведет к вашему расставанию.       — Типун тебе на язык, придурок! — Терренс несильно толкает Даниэля в предплечье. — Сейчас же прекрати говорить какой-то бред! Я ни с кем не флиртовал и не собираюсь!       — Смотри, приятель, как бы здесь не нашлись еще парочка твоих поклонниц, которые сфотографировали тебя на телефон в тот момент, когда ты заулыбался и закатил глаза, как довольный котяра, после того, как Хелен начала осыпать тебя комплиментами. Вот выложит кто-то эти фотографии куда-нибудь в Twitter или Instagram, они распространятся по всему Интернету, и тебя будут обвинять в том, что ты изменяешь Ракель. Прямо как тогда, когда ты однажды был пойман в объятиях Рэйчел, и журналисты начали обвинять тебя в измене своей невесте. Между прочим, одной из самых красивых женщин в шоу-бизнесе, как ее провозгласили.       — Ты слишком много говоришь, Даниэль, — Терренс скрещивает руки на груди. — Походу, после того, как Роуз уже однажды настучал тебе по башке за твой длинный язык, ты так ничего и не понял.       — Да причем здесь Роуз? — недоумевает Даниэль. — Я говорю о том, что тебе надо бы научиться сдерживать себя, когда тебя восхваляют красивые девчонки. А то так растрогаешься после слов какой-нибудь девочки, что на радостях страстно поцелуешь ее взасос. И все – Ракель так надерет тебе задницу, что ты сто раз пожалеешь о своем поступке. Будет похуже того, что она сделала, когда вы с Рэйчел так разошлись, что были готовы заняться сексом у всех на виду.       — Ты прекрасно знаешь, что у меня никогда не было каких чувств к Рэйчел, — немного хмуро бросает Терренс. — А вообще, мы с Ракель научились не ревновать друг друга и не устраивать истерику после каждого общения с противоположным полом. Ракель не ревнует меня к Наталии или Анне, а я спокойно отношусь к тому, что она общается с тобой, Питером или Эдвардом… Да что там… Я даже не ревную ее к такому закоренелому бабнику, как мой друг детства Бенджамин Паркер.       — Да брось, брат! Не может быть такого, что два человека, способных свести противоположный пол с ума, могут оставаться спокойными, когда полмира пускают слюнки по вам двоим и мечтает любой ценой затащить вас в свою постель.       — Меня можно затащить только в одну постель – в ту, в которой я сплю со своей невестой. Другие постели меня не интересуют. Так же, как и девушки, к которым я отношусь как к своим близким подругам, фанаткам или просто знакомым. Да, однажды я совершил глупейшую ошибку, когда пошел на измену и притворялся влюбленным в Рэйчел ради карьеры в группе Альберта и мести Ракель за ее якобы предательство. Но теперь я буду только лишь с той, которую мне с таким трудом удалось вернуть.       — Ладно, расслабься, чувак! — с легкой улыбкой говорит Даниэль, хлопая Терренса по плечу. — Я же беспокоюсь о твоем личном счастье и стараюсь помочь тебе идти по правильному пути.       — Спасибо большое за столь огромную заботу, но ты лучше со своим счастьем сначала разберись, без пяти минут жених, — скромно хихикает Терренс. — Раз уж ты начал думать о женитьбе и искать способ понравиться родителям Анны, то надо довести дело до конца.       — Вот и доведу, вот увидишь! И ты будешь в числе первых, кого я приглашу на свою свадьбу. На которую я точно не пожалею денег. И сделаю так, что ее запомнят на долгие годы.       — Что ж, я запомню и напомню об этом, когда ты решишься на женитьбу, — хитро улыбается Терренс. — Я потребую свое обещанное приглашение. И даже немного обнаглею и буду проситься в друзья жениха.       — А кто сказал, что ты не будешь им? У тебя не будет права отказаться от предложения стать одним из моих дружков на свадьбе!       — Тогда я с нетерпением буду ждать этого момента. — Терренс с легкой улыбкой бросает взгляд в сторону. — Мне уже не терпится оторваться на твоей свадьбе и как следует оторваться на ней!       — Об этом мы поговорим чуть позже. — Даниэль бросает взгляд на широко улыбающегося Терренса. — И вообще, может быть, ты все-таки прекратишь улыбаться? Такое впечатление, что тебе чихать на проблемы нашего приятеля!       — Ты так говоришь, будто я только и жду, когда с Питером что-то случится.       — Не забыл, что нам скоро заезжать за этими девушками, а потом мы все вместе поедем к Питеру домой?       — Конечно, помню. И поэтому предлагаю пойти к машине и решить, чем мы займем себя на ближайшие полтора часа.       — Я бы с удовольствием пошел, — со скрещенными на груди руками хмурится Даниэль. — Только вот ты неплохо устроился с краю, и твою тушку черт сдвинешь с места. Не могли бы вы, уважаемый, поднять свою прекраснейшую задницу и пропустить меня?       — Сейчас все будет, Ваше Высочество! — со смешком приподнимает руки Терренс и быстро встает из-за стола.       Даниэль встает вслед за Терренсом, который продолжает тихо хихикать, когда они направляются к выходу из кафе.       — Терренс, да хватит уже ржать, твою мать! — чуть громче требует Даниэль. — Лично мне сейчас не очень-то смешно, и я чувствую себя паршиво!       — Э-э-э, да и мне тоже, если честно… — медленно выдыхает Терренс и резко проводит рукой по своим волосам. — Просто я не очень хочу постоянно думать о проблемах… Ведь если все время думать об одном и том же, можно запросто с ума сойти. По крайней мере, я точно к этому близок… Если я не буду отвлекаться хотя бы на пару секунд, то у меня самого начнется депрессия.       — Ну это тоже верно. Хотя мне на ум не приходит ничего хорошего.       — Ха, ты же несколько минут назад ухмылялся и улыбался!       — Да, но мне не становится легче. Хотя я и стараюсь верить в лучше… — Даниэль резко встряхивает головой, чтобы убрать маленькую прядь волос. — Правда после того, как я узнал, что Питер режет себя еще со школьных времен, мой позитивный настрой начинает потихоньку пропадать.       — Согласен, это и меня выбило из колеи…       — Я и подумать не мог, что все оказалось настолько сложно. Предположить не мог, что он резал себя.       — Конечно, я слышал о тех, кто делает то же самое, но никогда не понимал, в чем смысл всего этого. — Терренс открывает дверь и выходит из кафе вместе с Даниэлем. — Как будто если ты возьмешь лезвие и вскроешь вены, то от этого решатся все проблемы.       Уже через несколько секунд Терренс и Даниэль подходят к машине, которая стоит на довольно большой парковке недалеко от кафе. Можно заметить, что в нескольких метрах от парней припаркованы еще несколько автомобилей разных размеров, цветов и ценовых категорий. А указательные знаки помогают разобраться, где можно останавливаться, как можно от сюда выехать, и с какой скоростью допустимо ездить по всем этим дорогам.       — О да, те типы здорово грохнули твою тачку, — подойдя к машине Терренса, которую он рассматривает со всех сторон, говорит Даниэль. — Все настолько плохо, что народ удивленно пялится на нее, когда проходит мимо.       — Ничего, сегодня я отвезу ее в ремонт, и моя девочка будет как новая, — уверенно отвечает Терренс, открывая машину с помощью ключа и убеждаясь, что ему это удалось, когда слышит характерный короткий звук. — Если бы нам не надо было забирать девушек, то я бы поехал в сервисный центр прямо сейчас и договорился о ремонте.       — Полагаю, он отнимет много времени, — задумчиво предполагает Даниэль, открывая дверь машины и садясь на пассажирское сиденье. — Ведь сейчас твоя тачка похожа на деформированный кусок метала. Удивляюсь, как она еще ездит после такого приключения.       — Ездит, но с двигателем что-то точно произошло. — Терренс садится на водительское сиденье и закрывает за собой дверь. — И дверь плохо закрывается… Из-за этого на табло высвечивается надпись, что мне надо закрыть ее.       — Да, походу, у твоих друзей и невесты будут «веселые» деньки. Им придется делиться с тобой своей машинкой, ибо на некоторое время ты останешься без своей раздолбанной старой клячи.       — Надеюсь, уже через неделю или две машину отремонтируют, и я с гордым видом снова буду рассекать на ней по городу.       — Ох, приятель, а не проще ли не тратить деньги на ремонт этого корыта и купить себе новую? Съездил бы в автосалон и посмотрел новые тачки! Кстати, некоторые новые модели просто конфетки, а их характеристики отпадные.       — Спасибо за совет, приятель… — Терренс вставляет ключ в замок зажигания, дабы завести мотор. — Но мне и эта машина нравится. И да, прекратите вы все называть ее старой клячей! Сначала Эдвард мою ласточку оскорбил, а теперь до тебя очередь дошла.       — Да вы с Локхартом любите все старье! — восклицает Даниэль. — Тачка Эдварда вообще была выпущена еще в девяностые года прошлого века, когда я еще лежал в люльке с соской во рту. Удивляюсь, как это корыто вообще может передвигаться. Не удивлюсь, если однажды его колымага развалится где-то посреди дороги.       — Это уже будут его проблемы. — Терренс проводит руками по рулю своей машины, как бы лаская ее как любимую девушку. — Я не собираюсь отдавать этому мелкому крысенышу свою девочку ни за какие красивые глазки.       Даниэль ничего не говорит и лишь пожимает плечами, пристегнув ремень безопасности, положив руку на дверцу машины и удобно устроившись на пассажирском сиденье. А спустя пару секунд, когда машина уже заведена, у Терренса, который тоже собирается пристегнуть свой ремень, неожиданно начинает звонить мобильный телефон, лежащий в кармане его кожаной куртки.       — Ох, как не вовремя, — устало бубнит Терренс, отпускает еще не пристегнутый ремень, кладет руку в карман и, даже не смотря на сенсорный экран, проводит по нему пальцем, чтобы ответить на звонок. — Алло.       — Привет, Терренс, — произносит чей-то мужской, подавленный голос. — Это Питер…       — Питер?       Терренс бросает округленные глаза на Даниэля, который мгновенно реагирует на имя Питера, посмотрев на своего друга с надеждой услышать от него хоть что-нибудь.       — Э-э-э… — запинается Терренс. — Привет, Питер…       — Привет… — очень тихим, слегка охрипшим голосом, что сильно дрожит от волнения неуверенно отвечает Питер. — Скажи, ты сейчас не очень занят?       — Нет-нет, я не занят…       — Я бы хотел кое-что сказать тебе… Если это возможно…       — Да, конечно, я тебя слушаю… Что произошло?       — Скажи, а Даниэль сейчас не с тобой? Если нет, то я потом позвоню ему сам, потому что хочу тоже поговорить с ним.       — Да-да, он со мной… — Терренс неуверенно бросает взгляд на Даниэля, который начинает нервничать, немного побаиваясь того, что сейчас может услышать и узнать. — Если хочешь, я могу дать ему трубку, и ты поговоришь с ним.       — Нет-нет, знаешь что… — тихо произносит Питер. — Лучше включи громкую связь на телефоне. Раз он с тобой, то я хочу, чтобы он слышал меня.       Терренс слегка хмурится и включает на телефоне громкую связь, благодаря которой они с Даниэлем могут слышать Питера.       — Все, я включил ее, мы оба тебя слышим, — немного взволнованно говорит Терренс.       — Да? — недоверчиво интересуется Питер. — Эй, Даниэль, ты слышишь меня?       — Да-да, Питер, я тебя слышу, — слабо кивая, уверенно отвечает Даниэль.       — Говори, Пит, мы тебя слушаем, — уверенно говорит Терренс.       В трубке хорошо слышно, как Питер резко выдыхает перед тем, как сказать то, что для него определенно очень непросто. А через некоторое время блондин все-таки находит в себе силы начать говорить дрожащим, взволнованным голосом:       — Даниэль, Терренс… Я знаю, что вы оба вините меня в проблемах нашей группы. Однако я прекрасно все понимаю и… Не могу обижаться на вас… — Питер медленно, с дрожью выдыхает. — Знаю, что вы никогда не сможете простить меня за то, что я предал группу и всех тех, кто работал с нами. И по этой причине будет лучше, если я уйду из нее.       — Послушай, Питер, мы уже говорили тебе, что не хотим, чтобы ты ушел из группы, — слегка взволнованно отвечает Даниэль. — И мы не собираемся даже и думать о том, чтобы выгонять тебя. Ты все еще наш барабанщик.       — Прошу вас, перестаньте надеяться, что я вернусь. И если вы все еще верите, что я шучу, то сегодня вы убедитесь в этом. К сожалению, вам придется смириться с моим уходом.       — Мы никогда не смиримся, слышишь! Ты не можешь бросить нас! Мы ведь обещали друг другу, что сделаем группу известной, несмотря ни на что. Это было нашей общей мечтой!       — Да, я помню про обещание. Но… — Питер замолкает на пару секунд и издает очень тихий всхлип. — Черт возьми, парни… У меня совершенно нет сил и желания бороться… Бороться с тем, что меня гложет… Я устал ото всего этого! И больше не могу так жить!       — Господи, Питер, о чем ты говоришь? — предчувствуя что-то очень нехорошее и чувствуя, что он все больше и больше начинает нервничать, ужасается Терренс. — Почему ты так говоришь? Все еще может поменяться, если ты сам того захочешь! Еще не поздно!       — Нет, Терренс, ничего уже не изменишь! — обреченным, дрожащим голосом отвечает Питер и на секунду или две замолкает. — Я так все испортил, что уже ничто не может быть иначе.       — Послушай, я прекрасно понимаю, что у тебя, возможно, не самый приятный и легкий период в жизни. Но ты всегда можешь рассчитывать на нас с Даниэлем. Мы с радостью поможем тебе, если ты расскажешь нам, в чем дело, и дашь знать, что могло бы облегчить твое состояние.       — Мне уже ничто не поможет. Я окончательно убедился в том, что мне не место в вашей группе. И больше не могу быть вашим другом и даже просто общаться с вами. Я просто не заслуживаю этого после всего, что сделал.       — Нет, Питер, не говори так! — взволнованно произносит Терренс. — Ты не сделал ничего ужасного, чтобы мы так думали о тебе! Да и если бы ты что-то сделал, то мы все равно были бы на твоей стороне и не стали осуждать.       — Не надо успокаивать меня, Терренс. Все решено, сегодня будет последний день, когда я разговаривал с вами. Я уже покинул группу несколько дней назад и теперь готов закончить с вами общение. Лишь бы позволить вам осуществить свою мечту, к которой вы оба так стремитесь.       — Питер, услышь нас! — слегка дрожащим голосом умоляет Даниэль. — Мы ни в чем тебя не виним и готовы помочь тебе. Давай мы все спокойно обсудим, и ты объяснишь, почему хочешь поступить так с нами. Обещаю, мы с Терренсом не будем судить тебя и обвинять в чем-либо. Только дам нам шанс помочь тебе и спасти от чего-то ужасного.       — В этом уже нет никакого смысла, — без эмоций низким голосом отвечает Питер. — Уже ничто не поможет такому бездарному и безмозглому уроду, который вечно все портит. Я… Я больше не могу… Этого подонка по имени Питер не должно существовать на этом свете. Он не должен травить жизнь всем, кто окружает его, и не давать им исполнять свои заветные мечты.       Терренс и Даниэль с ужасом в широко распахнутых переглядываются между собой и слегка покачивают головой, чувствуя, как от волнения у них пересыхает во рту, а руки начинают слегка дрожать.       — Нет-нет, Питер, прошу тебя, не говори так! — с учащенным дыханием умоляет Даниэль. — Мы никогда не считали тебя уродливым или бездарным! Почему ты вбил себе в голову столь ужасные мысли? Разве люди, которым ты важен, не могут убедить тебя в том, что ты совсем не такой, каким ты себя считаешь?       — Да я кому я, черт возьми, нужен! — издает чуть более громкий всхлип Питер, сильно дрожа от волнения. — У всех своих дел по горло, и им уж точно не охота возиться с каким-то жалким ублюдком, чье рождение на этот свет было самой огромной ошибкой.       — Ты нужен нам! Нужен не только как барабанщик группы, которой не будет существовать без тебя, но еще и как прекрасный друг, который всегда придет на помощь близким и никогда не переставал быть по-собачьи верным.       — Не смеши меня, Даниэль, ты говоришь полный бред. Наверное, ты перепутал меня с каким-то другим Питером и имел в виду не того урода, с которым сейчас говоришь по телефону.       — Пожалуйста, Питер, давай забудем все, что между нами произошло, и спокойно поговорим. Клянусь, я не злюсь на тебя все, что было, и хочу и дальше дружить с тобой и научиться быть гораздо лучшим другом, который не разрушит дружбу из-за своего длинного языка. Если тебя что-то сильно задевает, то я больше не буду даже заикаться об этом. Только позволь мне и Терренсу помочь тебе выбраться из депрессии. Мы знаем, что ты нуждаешься в помощи, и готовы предоставить ее.       — Забейте, парни, и продолжайте жить долго и счастливо, — тяжело выдыхает Питер. — Я ни за что не поверю, что вы вдруг изменили свое мнение и забыли, как когда-то жалели о том, что связались с таким эгоистичным ублюдком, из-за которого все было разрушено к чертовой матери.       — Нет, нет и еще раз нет! — с учащенным дыханием громко, взволнованно заявляет Терренс. — Я никогда даже и подумать не смел о чем-то подобным и всегда считал тебя прекрасным другом, который ни разу не предал меня.       — Предал, Терренс. Я разрушил твою с Даниэлем мечту стать известными как музыканты. Вы думали, что как никогда близки к своей цели. Но тут я психанул и начал все портить и злить вас и всю нашу команду. Это из-за меня Джордж чуть не прибил нас и был таким озлобленным. Винить во всем нужно только лишь меня.       — Да, я… — неуверенно произносит Даниэль. — Я реально винил тебя в этом… Но сейчас я понимаю, что ты не виноват. Во всем виновата твоя депрессия и те мысли, которые тебя посещают. Я не сомневаюсь, что ты не поступил бы так, если бы с тобой все было в порядке.       — Верно, мы всегда знали тебя как ответственного и трудолюбивого человека, который всегда имел в запасе кучу идей и мог любому поднять настроение, — уверенно добавляет Терренс.       — Господи, что за бред! — хмуро бросает Питер. — Ребята, хватит меня успокаивать! Вы оба прекрасно знайте, кто я такой на самом деле! Знайте, что на меня нельзя положиться. У меня никогда ничего не получалось. И я не умею дружить… А еще я никогда не должен что-то обещать, ибо позже я все забываю и ничего не делаю.       — Пожалуйста, Питер, прекрати внушать себе подобные мысли, — с жалостью во взгляде умоляет Терренс. — Забудь все, что тебе сказали какие-то ублюдки! Они не заслуживают твоего внимания и переживаний. Ты – потрясающий друг, окруженный кучей хороших друзей, всегда готовых поддержать тебя. Тебе можно доверить любой секрет с полной уверенностью в том, что он не станет известным кому-то еще. Даниэль прав – все твои действия и слова – это всего лишь последствия твоего состояния. Вот увидишь – когда тебе станет легче, то ты будешь думать иначе.       — Ты не знаешь, что на самом деле происходит у меня в душе, Терренс. Я всегда считал себя таковым, хотя и скрывал это, чтобы не казаться нытиком. Однако у всего есть свой предел. Вот и я достиг его и больше не могу жить с тем, что губит меня уже много лет. После всего, что произошло за последнее время я окончательно понял это. Я больше не получаю удовольствие от того, что делаю.       — Разве за четыре года нашей дружбы ты не стал хоть чуточку счастливым? — удивляется Даниэль. — Неужели ты делал это из-под палки и мечтал о том, чтобы поскорее отделаться от меня или Терренса? Вспомни, как классно мы проводили время вдвоем! Как нам было весело! Лично я еще никогда не проводил настолько потрясное время! Это одно из самых лучших времен в моей жизни. Я реально рад, что обрел такого друга, как ты.       — Нет-нет, я не делал это из-под палки… — тихо отвечает Питер. — Мне и самому нравилось проводить с тобой время, и я реально отвлекался ото всех своих проблем и мог прогнать всех своих демонов из головы хотя бы на несколько часов. Но к сожалению, этому времени пришел конец… Думаю, теперь ты будешь проводить классное время с Терренсом, который сможет стать для тебя более прекрасным другом, чем я. Может, однажды объявится Эдвард, и ты тоже сможешь сделать его таким же близким себе человеком. Втроем вам будет здорово. И я буду рад, если вы познакомитесь с новыми людьми и подружитесь с ними.       — Но я хочу проводить время не только с ними, но и с тобой. Мы же дружим столько лет и успели через многое пройти и тысячу раз помочь друг другу в трудных ситуациях. И сейчас – прекрасный момент, когда я могу доказать, что мне реально жаль из-за всего, что произошло.       — Не надо, Перкинс, это бессмысленно. Больше ты никогда не увидишь и не услышишь меня. Потому что я больше не хочу жить… Жить в этом чертовом жестоком мире, в котором не должен жить такой уродливый и бездарный человек, как я. Это мой прощальный разговор с вами.       — Нет, Питер, прошу не говори так! — с ужасом во взгляде качает головой Терренс, довольно часто дыша. — Что ты собираешься делать? Только не говори, что ты, черт возьми, собираешься умереть…       — Хочу, — тихо, но уверенно говорит Питер. — Мое время пришло. И я готов сделать это. Сегодня. Прямо сейчас.       Взволнованный Терренс испуганно переглядывается с Даниэлем, который с широко распахнутыми глазами, полные ужаса, прикрывает рот обеими руками и качает головой.       — Нет, Роуз, нет! — срывается на отчаянный крик Даниэль. — Не вздумай даже думать об этом, слышишь! Не смей причинять себе вред! Никаких таблеток или лезвия! Никаких!       — Не останавливай меня, Даниэль, тебе и Терренсу ничего не удастся изменить, — низким, дрожащим голосом отвечает Питер. — Я уже давно должен был это сделать. Но постоянно тянул и боялся… Однако сейчас пришло время отбросить все страхи и отправиться туда, где меня не будут терзать мучения.       — Пожалуйста, Роуз, хватит! Мы все еще можем помочь тебе! Давай мы сейчас приедем к тебе домой и спокойно обо всем поговорим. Обещаю, мы найдем решение твоих проблем и сделаем все, чтобы облегчить твое состояние.       — Забудьте обо мне, ребята. Я не заслуживаю вашего внимания. Занимайтесь своими делами и не переживайте за меня… — Питер медленно выдыхает, разговаривая тихим голосом, который сильно дрожит от волнения и становится все более хриплым. — На том свете мне будет хорошо… И я ничего не буду чувствовать… Я сделаю то, чего так хотят многие люди… Те, кто желал мне смерти… Те, кого я когда-либо предал… Те, кто жалеет, что вообще связался с таким эгоистичным мудаком, вроде меня…       — Питер, пожалуйста, не делай глупости… — взволнованно тараторит Терренс, с каждой минутой дрожа от волнения все больше и больше и чувствуя, что ему довольно тяжело дышать. — Умоляю, держись изо всех сил… Держись ради нас с Даниэлем… Обещаю, мы не бросим тебя в беде. У нас нет никакого права потерять тебя и позволить тебе покончить с собой. Ты нужен нам, Пит… Как барабанщик и как друг… Прошу, выкинь из головы все мысли о самоубийстве и убери подальше все, чем ты можешь навредить себе. Мы сейчас…       — Прости, Терренс, но я не могу… — обреченно произносит Питер. — Я уже все решил… И я как раз позвонил тебе для того, чтобы попрощаться и поблагодарить за все, что ты для меня сделал. Ты – потрясающий человек, который всегда может посоветовать что-то умное и стоящее. Я всегда восхищался тобой… Ты – мой образец для подражания… И я считаю, что тебе крупно повезло быть помолвленным с такой прекрасной девушкой, как Ракель. Пожалуйста, приятель, заботься о ней. Бедняжка очень многое пережила и нуждается в искренней любви и внимании. А я знаю, что ты сможешь дать ей все это и намного больше.       Питер замолкает на пару секунд, слишком тяжело дыша из-за огромного волнения, будучи не в силах сдерживать свои слезы, но стараясь как-то сдерживать себя. Пока Терренс и Даниэль сидят бледные от ужаса и не могут поверить, что их самые худшие мысли вот-вот станут реальностью.       — Хоть мы с тобой не ругались и всегда прекрасно ладили, я все равно хочу извиниться перед тобой за то, что тебе приходилось делать все возможное, чтобы спасти группу и удержать ее на плаву, — говорит Питер и издает пару всхлипов. — К сожалению, твои усилия оказались напрасны. Хотя я ценю то, что ты сделал ради спасения своего детища.       — Мы все пытались спасти группу, — с грустью во взгляде говорит Даниэль и нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы рук. — Каждый из нас делал все возможное, чтобы покончить с нашими проблемами.       — Ты – да, Терренс – да, а я – нет. Я предал вас и больше не могу оставаться в вашей группе и продолжать дружить с вами. Никаких обид… Просто это было бы слишком несправедливо…       — Нет, Пит, не говори так! — чуть дрожащим голосом умоляет Терренс. — Ты никогда не предавал нас.       — Предавал, МакКлайф, не смей это отрицать. Зачем вы так паритесь о человеке, которого должны были выгнать гораздо раньше? Если бы не мои проблемы, вы бы уже давно записали свой первый альбом и готовились отправиться в свой первый мировой тур.       — Если ты уйдешь из группы, то ее уже не будет существовать! — уверенно заявляет Даниэль. — Мы отказываемся работать без тебя и забьем на свою мечту ради того, чтобы помочь своему другу.       — Ох, Дэн, Дэн… — медленно выдыхает Питер. — Можешь думать обо мне что хочешь и в глубине души проклинать тот день, когда встретились. Но раз уж мне предстоит умереть уже через несколько минут, то я хочу извиниться перед тобой за то, что вел себя как настоящий псих. Я не хотел заставлять тебя разочаровываться во мне и дико ненавидеть. С другой стороны, я понимаю, что ты был абсолютно прав во всем и отреагировал так, как должен был. И пусть даже ты и продолжишь винить меня в том, что я разрушил твою мечту… Мне будет намного лучше, если ты простишь меня. Будет намного легче умирать…       — Пожалуйста, брат, одумайся! — с жалостью во взгляде умоляет Даниэль, слишком часто дыша. — Ты должен быть сильным! Мужик никогда не сдается! Просто держись! Подожди немного: мы сейчас приедем к тебе домой и обо всем поговорим. Только ничего не делай до нашего приезда, слышишь! Держись!       — И да, парни, прошу вас, не считайте, что без меня ваша группа ничего не добьется. — Питер издает пару всхлипов. — Вы оба реально талантливы и способны завоевать сердца многих поклонников. А новый барабанщик сделает все возможное, чтобы заслужить ваше доверие и подружиться с вами. Наши менеджеры найдут вам кого-нибудь. Устроят кастинг и выберут лучшего.       — Нет, Питер, не хотим нового барабанщика! — уверенно заявляет Терренс. — Мы хотим только лишь тебя! Чтобы ты остался с нами и был участников группы, которую мы сделаем известной все вместе!       — Нет, ребята, этого не будет. История «Against The System» ни в коем случае не должна закончиться после моего ухода. Она должна продолжаться. Выполните мое последнее желание – докажите Джорджу, что вы способны на большее, и он зря постоянно орет на вас и называет вас бездельниками. Я верю в вас и знаю, что вы сможете это сделать.       — Нет, брат, ты не совершишь никаких глупостей! — взволнованно отвечает Терренс, сильно дрыгая ногой и постукивая пальцами по рулю машины. — Мы этого ни в коем случае не допустим!       — Не старайтесь, парни, уже слишком поздно, — обреченно говорит Питер. — Но я рад, что вы согласились выслушать меня от начала до конца. Для меня было очень важно сказать вам свои последние слова перед тем, как я навсегда попрощаюсь с вами.       — Ты пугаешь нас, приятель, — обеспокоено говорит Даниэль. — Мы не можем потерять тебя…       — Спасибо вам огромное за удивительную дружбу, которая связывала нас. Я благодарен вам за то время, которые мы провели вместе. Ведь я мог хотя бы на некоторое время расслабиться и почувствовать себя счастливым. Спасибо каждому из вас… — Питер замолкает на пару секунд, буквально задыхаясь от нехватки воздуха. — Даниэль, спасибо за то, что стал для меня самым лучшим другом. Практически братом… За четыре года крепкой дружбы, которая связывала нас. Несмотря ни на что, я искренне желаю тебе счастья и хочу, чтобы ты был счастлив вместе с Анной. Не бросай эту девушку, ведь я вижу, как сильно она любит тебя. Вряд ли можно встретить еще одну такую… Ну и тебе, Терренс, я еще раз желаю счастья рядом с Ракель. Она – чудесная девушка, с которой тебе повезло. И благодарю тебя за все хорошее. Будь счастлив.       — Нет, Пит, пожалуйста, не делай глупостей… — умоляет Даниэль и нервно сглатывает. — Ты нужен нам…       — Прощайте, друзья! — очень тихо, практически прощается Питер. — Еще раз спасибо, что вы выслушали меня. И надеюсь, что вы не держите на меня зла. Я сам никого из вас не ненавижу и уйду из жизни с хорошими мыслями о своих братьях. Прощай, Терри… Прощай, Дэн… Всего хорошего…       — Постой, Питер, послушай меня… — тараторит Терренс.       Но Терренс не успевает договорить, ибо в трубке раздаются гудки, которые говорят о том, что Питер отключил звонок. Будучи ошарашенными всем услышанным, Терренс и Даниэль широко распахнутыми глазами, полные ужаса, несколько секунд смотрят в одну точку. А потом они переглядываются между собой и слабо качают головой.       — Нет-нет, я не верю… — дрожащим голосом говорит Даниэль. — Не верю, вот-вот может произойти то, чего мы боимся. Нет…       — Он говорил на полном серьезе, — уверенно отвечает Терренс, дрожащими руками крепко вцепившись в руль машины. — Походу, Роуз реально решил покончить с собой.       — Твою мать, я не думал, что все будет настолько сложно! — резко хлопает себя по лбу Даниэль. — Думал, мы с девушками приедем к нему, спокойно обо всем поговорим и убедим все рассказать. Но похоже, мы уже ничего не сможем сделать…       — Нет, Дэн… — качает головой Терренс, уставив взгляд в одну точку. — Нет! У нас еще есть время! Мы не можем потерять его и не потеряем!       Терренс резко переводит взгляд на Даниэля.       — Я поеду к Питеру домой прямо сейчас, — уверенно заявляет Терренс, быстро пристегнув ремень безопасности. — Не дожидаясь Джессики и Хелен.       — Да, надо ехать без них, — уверенно кивает Даниэль. — Если мы потратим еще пару часов, то Питер успеет покончить с собой.       — Нет, мы должны успеть! Буду ехать настолько быстро, насколько позволяют правила.       — Не будем терять ни секунды! Мы не должны позволить Питеру сделать какую-нибудь глупость и потерять его! Я не прощу себя, если так просто позволю ему умереть.       — Я тоже… — Терренс хочет встать ключ в замок зажигания и завести машину, но обнаруживает, что уже успел сделать это до звонка Питера. — Поедем по короткой дороге, по которой сможем быстро добраться до его дома.       — Да по какой угодно! — довольно тяжело дыша, чуть громче восклицает Даниэль. — Лишь бы приехать вовремя и силой отобрать у него все, чем он может убить себя. Мы и так слишком долго откладывали эту поездку из трусости, но сейчас пора сделать это.       — Твою мать, хоть бы ничего с ним не случилось… — умоляет Терренс, на секунду прикрыв глаза. — Хоть бы ничего не случилось…       Терренс включает первую скорость на коробке передач, быстро выезжает с парковки задним ходом, разворачивает машину и заезжает на огромное шоссе. А пока МакКлайф давит на гашетку настолько сильно, насколько это позволяют правила дорожного движения, он и Даниэль искренне надеются, что они успеют приехать вовремя и успеют спасти Питера от того, что он собирается сделать.       

***

      Питер отключает свой телефон и оставляет его в своей комнате. В красных и опухших глазах Роуза можно увидеть слезы, которые медленно катятся по его бледным щекам, и которые он время от времени вытирает. Кажется, что за прошедшие несколько дней мужчина успел скинуть еще пару килограммов и сейчас выглядит более тощим, окончательно потеряв свою шикарную форму, которой восхищались многие девушки. Его тонкие руки и ноги сильно трясутся не то из-за стресса, не то из-за малого количества потребляемой еды, ведь в последнее время у него сильно ухудшился аппетит.       После разговора с друзьями Питер берет с письменного стола, на котором царит полный беспорядок, ручку и листок сильно мятой бумаги. Он быстро что-то черкает на ней, постоянно всхлипывая и сильно дрожа из-за осознания того, что проводит свои последние жизни в этом жестоком мире. Мужчина даже не проверяет записку на наличие ошибок, медленно, но уверенно направляется к ванной комнате и вешает ее на дверную ручку, просто ею проткнув листок. Затем мужчина в последний раз окидывает взгляд небольшой коридор своей квартиры, из которой нужно выбросить все разбитые вазочки, бутылки и многие другие вещи, которые когда-то попали под руку разгоряченного человека. Набрав в легкие побольше воздуха, Питер заходит в ванную комнату, закрывает за собой дверь и запирает ее на щеколду.       С негромкими всхлипами и слезами на глазах Питер дрожащей рукой берет пластмассовую коробку, прислоняется спиной к холодной стене, сделанной из белоснежной плитки, и медленно сползает вниз, сгибая ноги в коленях. И еще несколько секунд с дрожью в теле заливается слезами, с одной стороны, желая, чтобы все закончилось поскорее, но с другой цепляясь за возможность остаться в этом мире еще ненадолго. Наивно надеется, что случится чудо, которое изменит все. Ведь… Где-то в глубине души он хочет жить. Хочет осуществить свои мечты и добиться успехов в жизни. Правда когда он почти передумывает, в голове начинают звучать приглушенные голоса, твердящие, что пора прекратиться откладывать и доказать, что он мужик, который держит своего слово. И попытка закрыть уши и глаза не помогает ему сбежать от навязчивых мыслей и перестать видеть перед собой черные фигуры с белыми глазами, что парят в воздухе и пристально наблюдают за ним свысока.       А стоит Питеру отвернуться, так кто-то из них уже оказывается очень близко к нему и заставляет вскрикнуть от нужды лицезреть перед собой широко распахнутые белые глаза и неестественно широкую улыбку. Когда он вжимается в стену – они злостно смеются. Всхлипывает – они дотрагиваются до его щеки, выворачивая наизнанку от мороза, что пронзает тело до самых костей. Пытается закричать – на пару мгновений отгоняет их. Но тогда фигуры резко приближаются и машут длинными, костлявыми руками, крепко его душа и вынуждая испытывать невыносимую боль в груди, сердце и животе. — Давай же, урод, сделай это… — дрожащим голосом заставляет себя Питер и издает громкий всхлип. — Хватит быть тряпкой и хотя бы убей себя нормально! Давай, мразь, дохни! Дохни! ДОХНИ!       Питер резко кладет коробку на пол и со всхлипами проводит дрожащими руками по своему лицу, которое уже приобрело мертвецкий оттенок белого. Мужчина чувствует, как его кожа резко покрывается мурашками из-за того, что он, одетый в тонкую футболку, сидит на ледяном полу и прислоняется спиной к холодной стене. Впрочем, он уже давно привык к этому, поскольку в его квартире в последнее время было очень холодно. Сейчас на улице стоит по-настоящему осенняя погода, и это только больше понижает температуру воздуха в квартире, пребывание в которой наводит на тоску.       Однако через некоторое время Питер понимает, что у него больше нет сил противиться тому, с чем он не в состоянии бороться в одиночку. С тем, что не оставляет ему выбора. Изо всех сил сдерживая подступающие к глазам слезы и продолжая горько рыдать, мужчина медленно снимает с обеих рук огромное количество браслетов разных цветов, разбрасывая их по всему полу, и берет коробку. Непроизвольно издает громкие или тихие всхлипы, задыхаясь от нехватки воздуха и чувствуя, как сильно стучит его сердце, звук которого отдается эхом в его голову.       Пока голоса в голове подбадривают и убеждают в том, что все идет по плану, Питер неуверенно берет одно из нескольких лезвий, крепко сжимает его дрожащими пальцами и несколько секунд своими страшно красными и мокрыми глазами словно зачарованный рассматривает то его, то свое запястье. Его начинает сильнее колотить, а чувство нехватки кислорода усиливается, когда одна из черных фигур присаживается рядом и берет его за подбородок своей ледяной костлявой рукой, шепча на ухо ободряющие фразы и напоминая о том, какое он ничтожество.       — Простите меня… — дрожащим голосом произносит Питер. — Простите все, кто не хотел этого… Но я больше не могу… Я хочу умереть… Надеюсь, вы либо вообще не будете горевать… Либо ваш траур не продлится долго… Прощайте… Девчонки… Парни… Живите счастливо…       Через пару секунд Питер набирает побольше воздуха в легкие и, стиснув зубы и плотно зажмурив глаза, с негромкими всхлипами, дрожащей рукой медленно подносит лезвие к своему запястью… Боль мгновенно прожигает его руку и заставляет буквально скрутиться. Кровь начинает хлестать из раны, а алые капли попадают на штаны блондина и холодный пол, ибо он медленно кладет руку на свои колени, прислонившись затылком к стене. В этот момент по его щекам скатываются маленькие слезинки, а он сам крепко сжимает руку в кулак, задрожав еще сильнее прежнего и почувствовав, что ему становится тяжелее дышать из-за ощущения сдавленности в груди. Да, где-то в глубине души мужчина понимает, что отчасти поступает эгоистично по отношению к своим друзьям, которых он предал и предает сейчас, пытаясь собственноручно сделать непоправимое. Однако Питер устал притворяться и говорить всем, что он по-настоящему счастлив, ведь это много-много лет это было откровенной ложью, которая так тщательно скрывалась ото всех, кто знал его.       Продолжая время от времени издавать негромкие всхлипы, Роуз несколько секунд словно очарованный наблюдает за своей порезанной рукой. А затем он гораздо увереннее подносит окровавленное лезвие к той же руке… Резко сжимает ее в кулак… И чувствует более острую боль, пока красная жидкость начинает хлестать из раны еще более сильным потоком и покидать его исхудалое, мертвецки бледное тело. Блондин время от времени мучительно кряхтит и кусает не только губы, но и другую, еще не раненую руку. Питер задирает голову с прикрытыми глазами, не зная, куда себя деть от дрожи, что буквально выворачивает его наизнанку. И уже начинает чувствовать приближение легкого головокружения, из-за которого все перед глазами начинает потихоньку плыть.       А еще немного понаблюдав за кровоточащими порезами, Питер берет лезвие в изрезанную руку, смотрит на еще не тронутой руку, на которой до этого было множество старых ран… Все как в тумане… Но жгучая, невыносимая боль немного отрезвляет, а кровь хлыщет сильным потоком уже и из новых ран на другом запястье. Роуз с трудом может терпеть ее и норовит закричать во все горло, очень крепко сжимая свободную руку в кулак и стискивая окровавленное лезвие в другой так, что оно глубоко впивается в кожу и ранит ее.       Постепенно белоснежная плитка на полу и стене в ванной комнате окрашивается в ярко-красный цвет. Пока кровь продолжает течь, предметы перед глазами все больше и больше размываются, а парнем овладевает жуткую слабость, легкое головокружение и неприятное ощущение тошноты в горле. Если бы Питер захотел попытаться подняться, то он, скорее всего, сразу же бы рухнул из-за того, что ослабевшие ноги вряд ли бы смогли удержать его вес. Впрочем, ему сейчас и сидеть немного тяжеловато, и он все больше хочет прилечь на холодный, окровавленный пол.       Сжав в руке кусок метала настолько крепко, насколько это возможно, Питер негромко кряхтит от адской боли, когда еще решительнее делает то, что уже сделал. И не обращает внимание на то, что его футболка и штаны к этому моменту окрасились в ярко-красный цвет. Силы Роуза стремительно уходят, перед глазами он видит лишь размытие очертания тех или иных фигур, по всему бледному телу стремительно распространяется жуткий мороз, а похолодевшие и задеревеневшие пальцы рук и ног теперь трудно разогнуть и согнуть. В какой-то момент Питеру становится жутко от того, что он перестает чувствовать свое тело и будто становится парализованным. Его накрывает приступ паники, из-за которого ему становится тяжело дышать, сердце отбивает сумасшедший ритм, а слезы сами собой текут из опухших, красных глаз. Сейчас как никогда сильно ощущение, что стены ванной комнаты начинают стремительно сужаться, а потолок опускается все ниже и ниже, желая раздавить парня как горошину.       В какой-то момент Питер пытается приподнять руку, немного привстать и дотянуться до дверной ручки с желанием выбраться из того места, где он задыхается как в темной и тесной коробке. Но отяжеленное тело резко тянет его вниз, а ослабевшие ноги теперь похожи на мешок картошки и более не поддаются контролю. Приближение неизбежного начинает не на шутку пугать парня, испугавшийся подобной потери контроля над ситуацией и над собой. Еще больше его начинают пугать ужасающие галлюцинации, что появляются перед глазами, что начинают медленно закрываться. Блондин изо всех сил пытается это предотвратить и удержать их открытыми. Пытается хоть как-то удержать контроль над ситуацией. Но постепенно он начинает сдаваться. Начинает сдаваться, пока кто-то или что-то шепчет в ухо вещи, убеждающие его в том, что все идет по плану, а все сомнения нужно послать куда подальше. Побуждающие его не противиться непоправимому, но неизбежному в данной ситуации. Черные фигуры с белыми глазами без зрачков теперь окружают Роуза со всех сторон, медленно, но хаотично летая в воздухе и пугая парня резкими и неестественными наклонами головы.       И они побеждают. Питер, тихо и безутешно рыдая, пускает все на самотек. И пристально, не моргая, наблюдает за тем, как кровь покидает его тело, по которому постепенно проходит волна тепла. Тепла, которое не согревает, а пугает и напрягает. Тепла, после которого парень камнем падает на холодный пол, прямо в большую ярко-красную лужу жижи, которой мгновенно покрывается вся его одежда и светлые волосы. В голове стремительно становится пусто. Ощущение размытости постепенно сменяется ощущением, что нечто затягивает его будто бы в черную дыру. В бесконечную темноту. Она все больше сжимает Питера в крепких объятиях и не собирается отпускать. И он уже не помнит, в какой момент безвольно закрывает глаза и перестает двигать конечностями с мыслями о тех людях, которые сделали его жизнь хоть чуточку лучше. О тех людям, которым он благодарен за то, что они пытались. Но зато запоминает злорадный смех черных фигур, что опустились на пол и, не мигая, пристально смотрят на него. А в какой-то момент из его расслабленной руки выпадает маленький кусок метала, который он так крепко держал в руке, что на ладони теперь также красуются глубокие, кровоточащие раны.       

***

      Терренс и Даниэль довольно быстро добрались до высотного здания, в котором расположена квартира Питера, страшно боясь, что могут не успеть спасти своего друга. Чем ближе они подъезжали к нужному месту, тем сильнее ими овладевало нехорошее предчувствие. Оставив машину на небольшой парковке, на которой уже стоит несколько машин, Терренс выключает мотор и пулей выходит из машины вместе с Даниэлем. После чего он одним нажатием на ключ запирает ее, уже не обращая внимания на то, что на его полуразбитую машину удивленно уставляются все, кто проходит мимо. Включая и двух пожилых женщин, которые сидят на скамейке рядом со входом в здание и видят, как друзья Питера приехали сюда. И которые говорят им что-то, на что парни не обращают никакого внимания.       — Что, парни, решили проведать своего дружка Роуза? — интересуется одна из женщин. — Который уже несколько дней не выходил из квартиры!       — Да уж, наконец-то вы пожаловали сюда, — добавляет еще одна женщина. — Вам бы надо почаще навещать этого парня! А то Роуз стал подозрительно тихим и даже ни разу не ссорился с соседями за последние несколько недель.       — Эй, молодые люди, мы с вами разговариваем! — чуть громче возмущается женщина, видя, что и Даниэль, и Терренс не реагируют на их слова и быстрым шагом подходят ко входу. — Или вас не учили здороваться?       — Господи, вот выросли деточки в наше время! Даже не могут сказать простое «здравствуйте» тем, кто старше их! Чему мамаши с папашами вообще учат их? Или деточки так отупели из-за своего Интернета и компьютеров, что им не поможет даже крепкий подзатыльник или ремень?       — Ох, Хиллари, а что ты хочешь! — разводит руками женщина. — Роуз – сам тот еще наглый и невоспитанный мужик и находит себе друзей под стать. Больше всех здесь возмущается и постоянно ругается на моих кошечек, которые не делают ему ничего плохого.       — Согласна, Марта, — уверенно кивает Хиллари. — Но в последнее время его не слышно и не видно. Никто не видел, как он выходил из своей квартиры хотя бы раз. Так… Только когда сюда приезжала его подруга с темными волосами… Они куда-то уехали, а через пару часов она привезла его домой. И все – с тех пор Роуз стал тише воды, ниже травы.       — О, подруга, раз его дружки приехали сюда, то сейчас они точно устроят что-нибудь эдакое. Ведь если сюда приезжают те, кто дружит с белобрысым, то дома в ближайшие три часа лучше не появиться.       И пока женщины по имени Марта и Хиллари продолжают осуждать Питера и возмущаться, что сюда приехали его друзья, Терренс с Даниэлем заходят внутрь здания и подходят к одному из лифтов, который МакКлайф вызывает нажатием на кнопку.       — Ох, эти бабули никак не угомонятся… — устало говорит Даниэль. — Всегда находят повод поругать Питера за что-нибудь и повозмущаться, что мы приходим сюда. А одна так вообще уже помешалась на своих кошечках, которые уже все углы обгадили.       — Да уж… — соглашается Терренс. — Оставили бы уже бедного парня в покое… Или просто в этом доме живут одни лишь женщины в возрасте?       — Походу именно это их и злит. Своих мужиков у них нет – вот и решили отыгрываться на блондине, который успел переругаться почти со всеми, кроме одной. Которая живет в квартире напротив его хаты.       Лифт раскрывает свои двери, и Даниэль с Терренсом быстро заходят в него. МакКлайф нажимает на кнопку с цифрой нужного этажа и вместе со своим другом ждет, когда они окажутся в нужном месте.       — Ох, не знаю, как ты, приятель, но у меня какое-то плохое предчувствие, — прислоняясь спиной к стенке лифта, с тревогой на душе признается Даниэль.       — У меня тоже, — прислонившись спиной к противоположной стенке лифта и задрав голову к верху, тихо отвечает Терренс. — И мне немного страшно из-за того, что я никогда не имел дело с такими людьми, как он. Которые хотят покончить с собой…       — Если честно, то я не уверен, что смогу спокойно смотреть на то, что можем увидеть, если Роуз уже успел изрезать себя. Не знаю, смогу ли я собраться, преодолеть ступор и сделать все, чтобы помочь ему.       — Я тоже не уверен, что смогу на это смотреть, но мы должны сделать это. Ты же знаешь, что я ехал настолько быстро, насколько возможно. И нам повезло, что на дорогах не было пробок, и мы довольно быстро добрались сюда.       — Знаю… — Даниэль задирает голову к верху, вздыхает и проводит рукой по своему лицу. — Но у меня мурашки бегут по коже, пока я думаю о том, что мы можем Питера с изрезанными руками.       — Давай надеяться, что мы успели вовремя и еще сможем позвонить в скорую. Я понимаю, что это тяжело, но мы должны быть сильными ради нашего друга.       — Ты прав… Абсолютно прав…       После того как лифт через несколько секунд останавливается на нужном этаже и раскрывает свои двери, Даниэль с Терренсом пулей выходят из него и проходят еще некоторое расстояние по многим коридорам, в которых можно увидеть много дверей с цифрами, обозначающие номер каждой квартиры. Друзья довольно быстро подходят к той двери, за которой находится квартира Питера. Предполагая, что они могут увидеть там все что угодно, даже самое худшее и противное, Даниэль и Терренс неуверенно переглядываются, и Перкинс нажимает на дверной звонок. Они несколько секунд ждет ответ, но не получают никакой реакции. Терренс пробует позвонить еще раз, но и на этот раз никто не отзывается.       — Черт, что там вообще происходит? — задается вопросом Терренс, нервно дрыгая ногой и держа руку на дверном звонке. — Давай же, Питер, открывай дверь! Открывай!       — Хм, странно… — слегка хмурится Даниэль, переминаясь с одной ноги на другую и начав часто дышать. — Он всегда очень быстро реагировал на звонок в дверь. Я ждал буквально несколько секунд до того, как он открывал мне дверь.       — Не удивлюсь, если нам придется вскрывать дверь. Мы должны попасть в квартиру любой ценой, если хотим спасти Питера.       — Может, его вообще дома нет, и он куда-то вышел?       — Ты же сам слышал, что сказали те бабули! Роуз уже несколько дней никуда не выходил, и никто его уже давно не видел. А уж эти дамочки явно знают все обо всех.       — Ах да, вылетело из головы… — хлопает себя рукой по лбу Даниэль. — Идиотское предположение…       — Твою мать, Роуз, да открывай же ты, наконец! — чуть громче требует Терренс, еще раз нажимая на дверной звонок. — Мы знаем, что ты там! Открой дверь, приятель! Мы с Перкинсом хотим с тобой поговорить!       Терренс еще несколько раз звонит в дверной звонок, буквально дрожа от волнения, что овладевает им все сильнее. Но в этот момент Даниэль невольно бросает взгляд на дверную ручку и, округлив глаза, резко хлопает Терренса по руке.       — Подожди-подожди, Терренс, перестань звонить.       — В чем дело? — слегка хмурится Терренс, переведя вопросительный взгляд на Даниэля и перестав настырно звонить в дверь.       — Я тут подумал… — задумчиво произносит Даниэль. — Дверная ручка… А что если…       Даниэль подходит ближе к двери и осторожно давит на дверную ручку. Вследствие чего дверь совершенно легко открывается с легким скрипом. Терренс удивленно уставляется на нее, широко распахнув глаза, и переглядывается со своим другом, который выглядит потрясенным.       — Ну конечно, как же я сразу не догадался! — восклицает Терренс. — Хелен и Джессика ведь сказали, что Питер перестал запирать дверь, и они легко проникали в его квартиру.       — Я как раз об этом подумал, когда посмотрел на ручку, — признается Даниэль. — Полагаю, девчонки дали нам подсказку.       — Да уж… Насколько же у него сильная депрессия, раз он забывает запереть дверь и не парится, что сюда может зайти любой человек и что-нибудь стырить?       — Теперь мы знаем точно, что она очень сильная… Раз он начал регулярно резать себя. И делал это еще со школьных лет.       — Бр-р-р… — слегка вздрагивает Терренс. — Даже представить себе боюсь, насколько это больно.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а затем Даниэль неуверенно смотрит на Терренса и нервно сглатывает.       — Ну что? — неуверенно интересуется Даниэль. — Заходим?       — Да… — слегка дрожащим голосом произносит Терренс, полными ужаса глазами уставившись на дверь. — Заходим…       Даниэль очень медленно открывает дверь и заходит в квартиру первым. А следом за ним неуверенно следует Терренс, который и прикрывает ее за собой, чтобы кто-то еще не вошел сюда. Перед ними тут же предстает сделанный в мрачных тонах коридор, в котором творится полный беспорядок и разбросаны некоторые вещи. Верхняя одежда, ранее аккуратно развешанная на несколько крючков на стене, сейчас валяется прямо на полу рядом с несколькими парами обуви, многие из которых даже не очищены от грязи. Небольшой столик, на котором раньше лежали какие-то безделушки, перевернут вверх ногами и треснут пополам. Кроме того, здесь также можно увидеть треснувшее зеркало и несколько картин, раньше висевшие на стене, а сейчас валяющиеся на полу. Грязь все время прилипает к подошве обуви из-за того, что полы здесь очень грязные и уже давно не были хорошо помыты.       Парни широко распахнутыми глазами оглядываются по сторонам и искренне удивляются столь огромному беспорядку в квартире Питера. Все лежит где попало, а осколки некоторых вещей, которые надо было выбросить после того, как они разбились, лежат на полу, как будто так и должно быть. Кроме того, в квартире также стоит не очень приятный запах чего-то тухлого и давным-давно сгнившего.       — Бр-р-р, твою же мать… — сильно морщится Даниэль. — Это что вообще такое?       — Какой же здесь беспорядок! — восклицает Терренс. — Мы с тобой точно пришли к Питу домой? Такое впечатление, будто я приперся на помойку… Мало того, что здесь полный беспорядок, так еще и вонь стоит! Как будто здесь крысы сдохли! Или кошаки той женщины забрели сюда и все обгадили.       — Лично я начинаю сомневаться, что это его дом… — Даниэль подбирает с пола какую-то безделушку и пару секунд рассматривает ее. — Это совсем не похоже на Питера. Он всегда любил, когда у него дома все чисто и разложено по полочкам. И часто возмущался, что у меня дома творится хаос.       — Согласен… В этом плане он всегда был придирчив и терпеть не мог, когда на полу была хоть одна крошка.       — Верно… Помню, как Роуз грозился прибить меня, если найдет хоть одну крошку, когда мы с ним решили пожрать кое-что. Блондин каждый день убирался здесь и по несколько раз в день протирал всю пыль. Он бесился, когда что-то грязное и пыльное.       — Но сейчас он забыл о своих принципах и спокойно относится к этому бардаку. — Терренс бросает взгляд на разбитый горшок с какими-то маленьким растением и землей, которые теперь валяются на полу. — Ох, конечно, я не настолько брезгливый человек, но мне кажется, это уже совсем никуда не годится. По-моему, у бомжей на помойке и то лучше, чем в этой квартире.       — Это ты верно отметил… Смотри, все, что раньше лежало на каких-то полках или столиках, валяется на полу. И… — Даниэль переводит взгляд на осколки разбитой вазы и удивленно уставляется на нее. — И всякие разбитые вазы…       — Не только… — Терренс замечает пару разбитых бутылок из-под какого-то алкоголя, валяющихся где-то в углу коридора. — Походу, девчонки были правы, когда сказали, что он выпивал и дома. Вон пара разбитых бутылок валяется…       — Кажется, в них был коньяк… — задумчиво предполагает Даниэль, слегка нахмурившись. — Очень хороший, кстати… Я и сам такой люблю… У меня дома есть пара таких бутылок…       — Неужели Роуз перестал бухать в клубах и начал поглощать алкоголь у себя дома?       — Черт, как бы он не стал зависимым от этого. А то я не удивлюсь, если слухи про его мать-алкоголичку были правдивы, и Питер верно идет по ее стопам и спивается.       — Надеюсь, что до этого дело не дойдет…       Терренс еще раз окидывает взглядом весь темный коридор, в котором горит очень тусклая лампочка, а затем решает снять свою кожаную куртку и повесить ее на крючок. А пока Даниэль тоже решает снять с себя куртку и оставить ее в коридоре, МакКлайф медленно проходит чуть дальше и продолжает осматриваться вокруг, заметно нервничая из-за того, что видит, и выдыхая и вздыхая немного реже из-за неприятного запаха, что стоит в квартире.       — Интересно, когда Питер в последний раз убирался здесь? — задается вопросом Терренс, немного отодвинув часть разбитой вазы, стоящей в одном из углов, и увидев там заметную паутину. — Пауки уже начали плести паутину… Не удивлюсь, если здесь и тараканы бегают.       — Бегают, — отвечает Даниэль, бросив взгляд вниз, увидев, что в нескольких метрах от него пробегает что-то маленькое светло-коричневого цвета и заметив еще одного таракана, который ползет по стене. — Вот я уже вижу одного… И еще один таракан ползает по той стене…       — Да уж… Все слишком запущено… Не думал, что депрессия способна так угнетать человека, что он даже не хочет прибраться дома и готов жить в грязи и с тараканами. — Терренс видит на полу грязные и мятые футболки, безрукавки и несколько пар джинсов и подбирает пару вещиц, которые рассматривает с неким отвращением, морщась от их неприятного запаха. — Ох, Питер хоть бы свои шмотки постирал… Воняют как смесь тухлых яиц и пота…       — Это точно… — морщится Даниэль, прикрыв нос рукой, когда он принюхивается к одной из футболок, которую подбирает после того, как случайно наступает на нее. — Он никогда не был вонючим скунсом и всегда следил за собой. Но это, пардон, ужас! Твою мать, я сейчас точно задохнусь!       — Слушай, я пойду открою все окна… А иначе мы сбежим отсюда уже через пару минут.       И пока Терренс заходит в каждую комнату и распахивает каждое окно, которое открывается с тихим скрипом из-за того, что они все довольно старые, Даниэль медленно идет на кухню и начинает осматриваться.       — Не нравится мне все это, приятель… — задумчиво говорит Даниэль. — Вот уж не думал, что все настолько запущено.       Даниэль неуверенно приоткрывает некоторые шкафчики, в которых не находит практически никакой еды, но зато видит здесь множество крошек чего-то мучного. Кроме того, в некоторых шкафчиках можно увидеть рассыпанные банки кофе, гречки, риса, макарон и каких-то острых специй. Кое-что падает прямо на него после того, как он едва раскрывает один из них.       — На кухне тоже полный беспорядок, — добавляет Даниэль, будучи потрясенным после всего, что он видит, и стряхивая с себя все, что упало на него. — В шкафчиках все перевернуто и рассыпано…       Терренс приходит на кухню и сразу же бросает взгляд на раскрытый полупустой холодильник.       — В холодильнике практически ничего нет, — говорит Терренс, берет бутылку молока, раскрывает ее, нюхает и тут же морщится, ибо то пахнет не очень хорошо. — Фу! Молоко давно прокисло и воняет!       — Каким бы огромным ни был соблазн сожрать что-нибудь, я бы не советовал это делать, — задумчиво отвечает Даниэль, раскрыв какую-то емкость с неизвестной ему крупой и поморщившись от ее запаха. — А иначе сильное отравление всей этой тухлятиной нам точно обеспечено. Мне что не хочется валяться в больнице и блевать каждые пять минут.       — Ты прав, лучше не рисковать, если не хочешь заработать расстройство желудка… — Терренс резко убирает бутылку молока в холодильник и закрывает его. — Да и в принципе здесь нечего жрать… Правда, блондину на это наплевать…       — У меня есть чувство, что он и сам не очень-то хочет жрать всю эту вонючую и просроченную отраву. — Даниэль достает из шкафчика небольшую коробку хлопьев и обнаруживает, что они уже давно просрочены. — Может, как раз из-за этого он так сильно и похудел и превратился в палку.       — Раз у него депрессия, то это вполне возможно…       Осмотрев еще несколько шкафчиков и получше изучив все, что в них лежит, Даниэль и Терренс медленным, неуверенным шагом покидают кухню и останавливаются в коридоре, все больше приходя в ужас от того, что они видят.       — Знаешь, когда мы сюда зашли, то мне стало как-то жутко, — признается Терренс и слегка округленными глазами осматривается вокруг. — Вся эта обстановка ужасает меня.       — Абсолютно согласен, — уверенно соглашается Даниэль. — Здесь стало как-то тоскливо… Хотя когда я раньше приходил к Питу домой, здесь было намного приятно находиться. Не знаю… Может быть, это из-за того, что здесь царит полный беспорядок и ужасно грязно. Может, если мы хорошенько здесь приберемся, то нам будет гораздо лучше.       — О, тоскливо – это еще мягко сказано. Вот бывают места, где тебе становится хорошо. А есть такие, которые заставляют тебя испытывать что-то плохое и угнетают. Вот сейчас квартира Питера заставляет меня чувствовать себя еще более паршиво, чем мне было вчера, когда мы с Ракель пытались удрать от тех типов.       — Ты прав, приятель… — Даниэль крепко обнимает себя руками и растирает их, чувствуя, что ему жутко холодно. — Бр-р-р, а еще здесь очень холодно… Я уже жутко замерз и буквально не чувствую пальцев.       — Да, здесь ужасно холодно… — уверенно соглашается Терренс. — Не только из-за открытых окон… Здесь уже было холодно.       — Удивляюсь, что Роуз еще не простудился, если у него целыми днями было настолько холодно, — недоумевает Даниэль, направляясь в комнату Питера. — И кстати, в его комнате тоже огромный беспорядок: постель не убрана, на полу валяются какие-то вещи, а на письменном столе, походу, лежит все, что у него есть.       Терренс тоже заходит в комнату Питера и быстро окидывает взгляд окружающую его обстановку.       — Потребуется очень много времени, чтобы разобраться с этим беспорядком, — предполагает Терренс. — И если это не сделаем мы с тобой, то вряд ли кому-то до этого будет дело. Ну… Может быть, только тем девчонкам…       — Это не обсуждается… — уверенно кивает Даниэль. — Питер уж точно не будет заниматься этим…       — Эй, кстати, о Питере… — Терренс резко переводит взгляд на Даниэля и разворачивается к нему лицом. — Мы с тобой осмотрели уже почти всю квартиру, но его нигде нет.       — Однако мы еще ванную комнату не проверяли! И я уверен, что он там! Больше ему негде быть! — Даниэль резко выдыхает. — Если только ему в голову не взбрела мысль выпрыгнуть из окна. Найти какое-нибудь местечко в городе и спрыгнуть с моста… Или взобраться на какую-нибудь башню и совершить свободный полет вниз головой.       — Перкинс, не говори глупостей! — хмуро бросает Терренс, скрестив руки на груди. — Лучше быстрее пошли в ванную комнату! Хватит уже прогуливаться здесь, как на экскурсии!       Терренс резко разворачивается и пулей направляется к ванной комнате, а Даниэль следует за ним. Оказавшись возле нее, они видят, что дверь закрыта, а когда МакКлайф дергает ручку, то та не поддается.       — Твою мать, заперто! — взволнованно восклицает Терренс. — Значит, он точно там!       — Эй, Питер! — громко восклицает Даниэль и стучит по двери. — Ты там? Открой дверь, приятель! Давай обо всем поговорим!       В этот момент Терренс бросает взгляд на дверную ручку и видит, что на ней болтается скомканный клочок бумаги.       — Эй, смотри, здесь записка, — говорит Терренс, быстро срывает записку с дверной ручки и разворачивает ее. — Наверное, от Пита…       — Надеюсь, это не то, о чем я сейчас думаю, — медленно выдыхает Даниэль и заглядывает в листок, что Терренс держит в руках.       — Боюсь, что да… Читай внимательно…       Опасения друзей полностью подтверждаются, так как это оказывается предсмертной запиской, которую Питер написал до того, как решил покончить с собой.       «Если вы сейчас читайте эту записку, значит, меня уже нет в живых… Я больше не могу жить той жизнью, которой жил все двадцать пять лет своей никчемной жизни. К сожалению, этот жестокий мир не принес мне ничего, кроме страданий. Никто никогда не узнает, почему я так поступил. Моя тайна, неизвестная больше никому, уйдет вместе со мной. Мне надоело жить и надеяться, что в моей жизни что-то поменяется в лучшую сторону. И я не могу смотреть в глаза тем, кого предал некоторое время назад. Я имею в виду своих близких друзей… Что стали для меня как братья… Они рассчитывали на меня, но я разрушил их мечты. Да, Даниэль и Терренс, я имею в виду вас. Я знаю, что вы читайте эту записку и еще раз прошу вас смириться с тем, что меня больше не будет с вами. Вы уже услышали все, что я хотел сказать, по телефону. Поэтому нет смысла строчить длинное письмо и в тысячный раз извиниться за все, что произошло. Мне очень жаль… Простите меня… И прощайте… Будьте счастливы…»       Читая содержимое записки, Терренс все больше распахивает свои ошарашенные глаза, а Даниэль с такими же глазами прикрывает рот рукой и качает головой. А затем друзья переглядываются между собой и одновременно переводят взгляд на дверную ручку.       — Это предсмертная записка… — ужасается Терренс. — Он попрощался с нами…       — Нет-нет, я не хочу в это верить! — тараторит Даниэль, резко мотая головой и ошарашенными глазами смотря то на взволнованного Терренса, то на запертую дверь. — Он не мог этого сделать! Мы не могли опоздать!       — Питер, сейчас же открой дверь! — громко стучит в дверь Терренс, немного тяжело дыша. — Питер, ты слышишь меня? Открой дверь! И выбрось любые острые предметы! Сейчас же!       — Не делай глупости, брат, прошу тебя! — громко умоляет Даниэль, похлопав по двери рукой. — Мы можем помочь тебе! Только скажи, что мы можем сделать!       — Твою мать, неужели он уже предпринял попытку самоубийства? Питер! — Терренс отдает записку Даниэлю и со всей силы давит на дверную ручку, которая наотрез отказывается поддаваться.       — Походу, он запер ее изнутри, — предполагает Даниэль, тяжело дыша из-за возрастающего волнения и понимая, как от напряжения у него сводит все мышцы.       — У нас нет времени думать о сохранности вещей в этой квартире, — уверенно отвечает Терренс. — Мы должны ломать эту чертову дверь! Ждать, когда приедет слесарь, придется очень долго. Мы уже вряд ли успеем помочь Питеру.       — Кажется, эта дверь открывается от себя… — Даниэль кладет предсмертную записку Питера в карман своих джинсов и несколько раз хлопает по двери рукой. — Можно попробовать выломать ее ногой или налегать на нее всем весом.       — Я попробую первым…       Терренс налегает всем своим весом на дверь, но это не срабатывает, и он лишь получает небольшую боль в плече. Впрочем, мужчина не обращает на это внимания и пробует выломать ее еще раз.       — Давай-давай, приятель, не останавливайся, — подбадривает Даниэль. — Все двери в квартире Пита очень хлипкие. При желании ты можешь легко выбить их.       — Но с этой, походу, придется повозиться… — энергично растирая ноющее плечо, отвечает Терренс.       — Давай помогу. — Даниэль также налегает на дверь пару раз всем своим весом и терпит поражение. — Да уж… Придется потрудиться… Но мы обязаны сделать это.       — Давай попробуем вместе: например, я пробую выбить ногой, а ты налегаешь всем весом?       — Да, давай… — уверенно кивает Даниэль.       Даниэль и Терренс по очереди или одновременно налегают на дверь всем весом или пытаются выломать ее ногой. Им приходиться повторить подобные действия несколько раз, прежде чем они понимают, что замок все больше становится хлипким, и им надо приложить чуточку усилий, чтобы сбить дверь с петель. В какой-то момент Даниэль со всей силой ногой бьет по месту под дверной ручкой – и дверь резко открывается. На пол с грохотом падают какие-то небольшие детали и некоторая часть замка.       Друзья буквально влетают в ванную комнату и мгновенно приходят в глубокий шок и ступор после того, что видят перед собой. Почти весь пол и часть стены испачканы кровью, кругом разбросаны разноцветные браслеты, некоторые из которых покрыты ярко-красной субстанцией, а где-то в углу валяется маленькая коробочка от лезвий, которые разбросаны по всей ванной. И на окровавленном полу лежит неподвижный и, казалось бы, не дышащий Питер. Рядом с его рукой лежит лезвие, которым он изрезал себя до полусмерти. Запястья покрыты огромным количеством крови, глаза плотно закрыты, а его обездвиженное тело стало мертвецки бледным. Одежда и пшеничные волосы мужчины также испачканы кровью, в которой он буквально тонет.       Терренс с ужасом во взгляде сильно вздрагивает и вцепляется в свои волосы, а Даниэль громко вскрикивает и обеими руками прикрывает рот. На несколько мгновений резко побледневшие парни впадают в ступор и не могут сдвинуться с места, лишь тяжело дыша и понимая, что то, чего они так боялись, все-таки произошло, и им не удалось вовремя спасти этого человека от гибели.       — Твою мать, Питер! — громко вскрикивает Терренс и, отбросив все свои страхи в сторону, мгновенно подлетает к Питеру, падает перед ним на колени, аккуратно переворачивает на спину и слегка трясет за плечи. — Питер!       — Нет, приятель, что же ты наделал? — ужасается Даниэль, через несколько мгновений тоже подлетает к Терренсу, падает на колени перед умирающим Питером, тоже трясет его за плечи и хлопает по щекам. — Слышишь меня, Питер? Питер! Не вздумай умирать, слышишь! Не смей!       — Нет, Питер, ты не можешь умереть… — с ужасом во взгляде дрожащим голосом произносит Терренс и слегка хлопает бессознательного Питера по щекам. — Давай же! Давай!       — Твою мать, неужели мы опоздали? — с широко распахнутыми глазами ужасается Даниэль. — Он реально выглядит бледным как покойник!       — Придержи язык, дебил! — громко и взволнованно бросает Терренс, попутно проверяя реакцию зрачков Питера на свет, а вскоре ему удается нащупать пульс на шее блондина. — Слава богу, он пока что жив! Пульс есть, но он очень слабый. Я едва могу прощупать его…       — Ох, сколько же он успел потерять крови? — нервно сглотнув и довольно тяжело дыша, задается вопросом Даниэль и окидывает взглядом всю ванну. — Она повсюду!       — И она все еще продолжает струиться! — Терренс бросает взгляд на одно из перерезанных запястий Питера и видит, что из глубоких ран на нем по-прежнему струится сильный поток крови. — Если он потеряет еще немного крови, то ему точно придет конец.       Терренс, довольно тяжело дыша и уже успев сильно испачкать руки кровью Питера, спустя пару секунд резко переводит взгляд на Даниэля.       — Даниэль, сейчас же вызывай скорую! — громко тараторит Терренс. — А я пока попробую остановить кровь хотя бы до приезда врачей.       — Э-э-э-э… — запинается Даниэль, находясь в глубоком ступоре.       — ПЕРКИНС, ЖИВО! — во весь голос вскрикивает Терренс. — ЗВОНИ В СЛУЖБУ СПАСЕНИЯ!       — Э-э-э… Д-д-да, да… Я уже звоню…       Даниэль резко поднимается на ноги и, ошарашенными глазами смотря на мертвецки бледного и жутко холодного Питера, с затрудненным дыханием пытается найти мобильный телефон в кармане не своих джинсах. В этот момент Терренс пытается хоть как-то поддержать жизнедеятельность своего друга, хотя из-за волнения тоже теряется на какое-то время и забывает, что нужно сделать для оказания первой помощи. А вскоре Перкинсу удается нащупать в кармане телефон, и он быстро набирает номер экстренной службы.       — Экстренная служба, чем могу помочь? — четко интересуется женщина средних лет.       — Пожалуйста, мэм, нам нужна скорая помощь… — взволнованно тараторит Даниэль, довольно тяжело дыша и чувствуя, как у него буквально подкашиваются ноги, а во рту все резко пересыхает. — Срочно… Мужчина, двадцать пять лет, попытка самоубийства… Вскрыл вены…       — Попытка самоубийства? У пострадавшего есть пульс?       — Да… — Даниэль прикладывает руку ко лбу, а затем запускает руку в свои волосы. — Э-э-э… Да… Есть, но он очень слабый…       — Как много крови потерял пострадавший?       — Много… Очень много… Он буквально утопает в ней… И его руки по-прежнему кровоточат…       — Я вас поняла… Назовите адрес, куда мне нужно выслать бригаду скорой помощи.       Даниэль не сразу реагирует на вопрос и пытается немного восстановить свое дыхание. Но все же он быстро берет себя в руки и сначала называет неправильный адрес, а потом поправляет себя.       — Хорошо, я приняла ваш вызов, — спокойно говорит оператор. — Вы сможете смочить какие-нибудь ткани водой и обернуть ими запястья, чтобы остановить кровь до приезда медиков?       — Д-да… — дрожащим голосом отвечает Даниэль. — Сделаем… Сделаем… Только пришлите скорую прямо сейчас…       — Не беспокойтесь, сэр, я сейчас же пошлю карету скорой помощи по названому вами адресу.       — Спасибо большое… Мы ждем…       Даниэль отключает звонок, убирает телефон в карман на джинсах и облокачивается спиной о стенку, задирает голову к верху и прикрывает глаза, чувствуя, что от волнения и сильного потрясения его сердце колотится с бешеной силой.       — Скорая сейчас будет… — тихо сообщает Даниэль и нервно сглатывает. — Сказали обернуть его запястья в мокрые тряпки…       — Хорошо, — собранно произносит Терренс. — Я как раз подумал, что нам надо сделать это…       А смотря на ярко-красную кровь, Даниэлю внезапно становится плохо. Он понимает, что его начинает немного тошнить от вида этой субстанции, которой испачкан весь пол, стены и даже часть ванной, и чувствует, как у него начинает кружиться голова. Ему трудно устоять на ногах, а в горле образовывается комок, которые никак не удается проглотить. Мужчина уже чувствовал себя нехорошо после того, как увидел такое огромное количество и мертвецки бледного Питера, лежащего на полу со вскрытыми венами. Но он буквально заставлял себя забыть об этом и помнить, что обязан помочь другу, которого в той или иной степени предал. Однако сейчас Перкинс больше не может бороться со своим состоянием и понимает, что именно из-за вида крови он вот-вот готов потерять сознание. Тем более, что у него перед глазами все становится немного размытым, а он сам чувствует жуткую слабость, что становится все сильнее.       Даниэль какое-то время так и прислоняется с прикрытыми глазами и задранной головой и не слышит Терренса. Который сильно хмурится, когда в какой-то момент видит, что его друг стал безучастным к происходящему.       — Даниэль, чего ты стоишь как истукан? — возмущается Терренс. — Давай уже делай что-нибудь! Или ты думаешь, что я буду один поддерживать жизнедеятельность Роуза и не давать ему умереть? Перкинс! Я с тобой разговариваю! Ты вообще слышишь меня?       Наверное, резко побледневший Даниэль так бы и не отреагировал и продолжил бы бороться с желанием упасть в обморок. Но возмущенный бездействием своего друга Терренс резко поднимается на ноги, подлетает к нему и встряхивает, крепко взяв за плечи.       — Выходи из ступора! — громко требует Терренс. — Хватит стоять здесь столбом! Сейчас же просыпайся!       — Секунду, приятель… — вяло произносит Даниэль, приложив руку ко лбу, дыша слишком уж тяжело и будучи едва способным стоять на ногах. — Секунду… Мне что-то не хорошо…       Тут Даниэль начинает резко сползать по стене с едва уловимым для уха стоном. Однако Терренс не дает ему окончательно упасть на пол и крепко хватает под руки, округлив глаза и издав негромкий вдох.       — Эй-эй, Перкинс, ты чего! — восклицает Терренс. — Совсем что ли обалдел? Эй!       Терренс несильно хлопает Даниэля по щеке, пока его друг буквально зеленеет и довольно тяжело дышит.        — Так, Даниэль, только не вздумай здесь в обморок свалиться! — громко требует Терренс и сильно встряхивает ослабевшего Даниэля за плечи. — Слышишь меня! Перкинс! Я не могу все делать один!       Терренс тихонько рычит.       — Мне что, теперь и тебя надо в чувства приводить? — возмущается Терренс. — Нашел время в обмороки падать!       — Все нормально… — тихо произносит Даниэль, немного тяжело дыша и прикрыв рот рукой с чувством тошноты в горле. — Сейчас пройдет… Все хорошо…       — Дыши глубже, как можно глубже. Давай, приятель, только не забывай дышать… — Терренс сначала слегка хлопает Даниэля по плечам, а потом снова подхватывает парня под руки, ибо тот снова начинает сползать по стенке из-за слабости в ногах и головокружения. — Перкинс! Перкинс! Спокойно-спокойно! Слышишь меня! Эй! Не вздумай отключаться! А то ты выглядишь бледный как покойник! Оставайся со мной! Эй!       Терренс щелкает пальцами перед лицом Даниэля, выглядящего довольно бледным и чувствуя сильную тошноту в горле.       — Не вздумай отключаться! — тараторит Терренс. — Слышишь, что я говорю? Я уже вчера насмотрелся на Ракель! Мне хватало еще на тебя смотреть и приводить в чувства. Слышишь меня! Даниэль! Даниэль!       Даниэль слегка шатается, медленно выдыхая и крепко вцепившись в плечо Терренса одной рукой, хватается за голову другой рукой и резко встряхивает ею.       — Ох, дерьмо… — вяло произносит Даниэль. — Прости, чувак… Просто я никогда не видел так много крови… Для меня это непривычное зрелище… Мне уже лучше…       — Смотри, Перкинс, если ты грохнешься здесь в обморок и заставишь меня возиться с этим в одиночку, то сильно пожалеешь об этом, — уверенно заявляет Терренс.       — Да не грохнусь я, успокойся… Все, мне уже намного лучше… Просто минутная слабость…       Терренс резко выдыхает и затем слегка хлопает Даниэля по плечам со словами:       — Так ладно, быстрее приходи в себя и помоги мне. Пройдись немного и найди что-нибудь, во что мы могли бы обернуть запястья Питера. Я вроде бы видел что-то подходящее в его комнате.       — Ну это без проблем…       — Быстрее-быстрее! Надо срочно остановить кровь!       — Да сейчас принесу!       Даниэль быстро выскакивает из ванной комнаты, а Терренс остается с Питером, будучи не в силах спокойно стоять на месте и нервно наматывая круги по всей ванне.       — Почему, Питер, почему? — недоумевает Терренс, тяжело дыша и сильно оттягивая волосы. — Почему ты так поступил? Мы же были готовы помочь тебе и не стали бы осуждать, если бы ты сказал, в чем дело! Черт, почему, почему?       Пока Терренс продолжает наматывать круги и тяжело дышать от огромного волнения, выглядя довольно бледным и немного напуганным, через минуту или полторы в ванную буквально влетает Даниэль с двумя полотенцами в руках. Тот забирает их, включает кран с теплой водой и смачивает полотенца. Перкинс снова окидывает взглядом всю окровавленную ванную комнату, кое-как привыкнув к виду крови. Впрочем, он по-прежнему выглядит напуганным и напряженным. В какой-то момент он бросает неуверенный взгляд на бессознательного Питера, смотрит на него пару секунд, медленно опускается перед ним на колени и дотрагивается до его плеча, похлопав по нему и несильно сжав.       — Черт, Питер, зачем ты это сделал? — с грустью задается вопросом Даниэль. — Почему ты все это время притворялся веселым и жизнерадостным в то время, как был далеко не в порядке? Почему не рассказывал, что с тобой происходит? За столько лет, что мы дружим, ты ни разу не намекнул на свои проблемы! Почему?       Однако Даниэль не слышит никакого ответа и может лишь услышать лишь сильным напором текущую из крана воду, и тяжелое дыхание его самого и Терренса, у которого слегка трясутся руки, пока он хорошенько смачивает оба полотенца. А когда он немного отжимает их, МакКлайф протягивает одно из них Перкинсу со словами:       — Обмотай его запястье на руке, что ближе к тебе. А я оберну запястье на другой.       Без лишних слов Даниэль и Терренс за несколько секунд плотно обматывают запястья Питера влажными полотенцами, которые мгновенно окрашиваются в ярко-красный цвет, впитывая в себя всю кровь, что вытекает из вскрытых вен. Конечно, друзья не уверены, что это поможет им остановить кровь, но они сделали то, что им сказал оператор экстренной службы, и теперь должны просто ждать приезда скорой.       В какой-то момент Терренс с медленным выдохом проводит руками по своему лицу, пока Даниэль, тяжело дыша, несильно обхватывает горло и пачкает свой серый свитер кровью, которая осталась у него на руках. Немного погодя друзья прислоняются спиной к стенке, задирают головы вверх и пару секунд ничего не говорят, лишь пытаясь восстановить свое дыхание и не обращая внимания на жуткий холод, что пронзает каждую клеточку тела.       — Черт, я думал, что сегодня будет спокойный денек… — с тяжелым дыханием признается Терренс. — Я все еще никак не могу прийти в себя после вчерашнего, а вот тебе еще одно потрясение…       — Знаешь… — тихо произносит Даниэль. — Конечно, я знал, что могу увидеть здесь что угодно и прийти в шок. Но что-то подобное…       Даниэль качает головой, затылком прислонившись к холодной стене.       — Я тоже не думал, что все будет настолько ужасно… — отвечает Терренс. — Но если бы мы знали о привычке Питера резаться, то могли бы сделать что-то, чтобы не дать ему изрезать себя…       — Я все больше начинаю жалеть, что мы не поехали сюда раньше. И жалею, что не обращал внимания на его странное поведение и не находил это подозрительным. Мы должны были заметить, что что-то не так.       — Однако должен признать, что он неплохо скрывал это. Если бы этот парень не умел притворяться, то я бы уже давно раскусил его и понял, что он лжет.       — Теперь мы знаем, насколько сильная у него была депрессия. — Даниэль быстро окидывает взглядом всю ванную, берет пару вместе лежащих повязок Питера неоновых цветов и рассматривает их, видя, что те уже успели испачкаться в крови, в которой они валялись. — А порезы тщательно скрывали все эти браслеты и повязки.       — Да уж… — Терренс подбирает один из браслетов более темного оттенка и рассматривает его. — И чтобы скрыть их, он был готов надеть на себя все браслеты и повязки, какие у него есть.       — Они закрывали все запястье… Я никогда не видел на нем один или два браслета. Их всегда было несколько.       — Ох, да что теперь говорить об этом, — устало говорит Терренс. — Уже слишком поздно жалеть и кого-то винить. Сейчас остается лишь надеяться на лучшее.       — Знаю… Это единственное, что мы можем сделать…       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Терренс осматривается вокруг и в очередной раз приходит в ужас от того, что почти вся ванная комната испачкана кровью.       — Вот дерьмо, здесь столько крови… — задумчиво отмечает Терренс. — Весь пол, ванная, раковина, стены… Придется долго все это оттирать…       Терренс переводит взгляд на свои руки, а затем и на черные джинсы и свитер с закатанными наполовину руками, замечая, что они также полностью покрыты кровью.       — А еще у меня одежда и руки все в крови, — добавляет Терренс, рукой проводит по своей щеке и понимает, что на его лице тоже есть кровь. — И лицо, походу тоже…       — Я тоже весь в крови, — также осмотрев свои руки и одежду, отмечает Даниэль и нервно сглатывает. — Черт… Не знаю, как я буду все это выводить…       Даниэль переводит взгляд на рядом сидящего Терренса и быстро осматривает его с головы до ног.       — Ты хоть оказался умнее, ибо надел все черное, — добавляет Даниэль. — А у меня серый свитер, на котором хорошо видны пятна крови. И мне придется еще долго с такими ходить. Кто знает, сколько мы проторчим в больнице.       — У Питера не лучше с одеждой… — с грустью во взгляде отвечает Терренс, бросив взгляд на полумертвого Питера, лежащего на полу без сознания и практически не дыша. — Посмотри, он и сам весь в крови…       — Я вижу… — Даниэль бросает на Питера немного испуганный взгляд, а потом смотрит на Терренса, широко распахнув глаза. — Эй, как ты думаешь, мы все-таки успели вовремя? Или было уже слишком поздно? Мне не нравится его вид… Он жутко бледный и довольно холодный…       — Давай верить в лучшее… Но самое главное, что Питер дышит, и у него есть пульс. Значит, мы еще можем спасти его. Врачи должны уже скоро приехать.       — Только бы он продержался до приезда врачей… — тихо выражает надежду Даниэль и обеими руками берет Питера за руку. — Держись, приятель, скорая уже едет…       — Мы обещали, что не бросим тебя – и выполним свое общение, — мягко, но очень уверенно добавляет Терренс, похлопав Питера по плечу. — Потерпи, брат, все будет хорошо…       В воздухе на несколько секунд снова воцаряется пауза, во время которой Терренс и Даниэль с жалостью и грустью смотрят на жутко бледного и холодного Питера. А затем МакКлайф уставляет свой взгляд в одной точке и, согнув ноги в коленях, запускает покрытую кровью руку в свои взъерошенные волосы.       — Кстати, нам нужно позвонить подругам Питера и сообщить, что он пытался покончить с собой, — тихо напоминает Терренс. – Они должны знать…       — Точно! — округлив глаза, восклицает Даниэль. — Я совсем про них забыл!       — Наверное, они как раз ждут нас… А мы были вынуждены приехать сюда без них. Надо позвонить Хелен и сказать ей об этом. Она вроде бы написала не только свой адрес, но и номер мобильного.       — Верно… — Даниэль смотрит куда-то вдаль, а потом переводит взгляд на Терренса. — Ты сам позвонишь девушкам, или мне с ними поговорить?       — Давай я поговорю с ними и попробую успокоить их. А ты пока посиди здесь и встреть врачей, если они приедут прямо сейчас.       — Ладно, — кивает Даниэль. — Я посижу с Питом и присмотрю за ним. Не беспокойся.       Терренс с грустью во взгляде смотрит на Даниэля, слегка хлопает его по плечу, бросает короткий взгляд на Питера, быстро поднимается на ноги и выходит из ванной комнаты, пока его друг остается с блондином и немного виновато смотрит на него, раскручивая в руках неоновые повязки Роуза. МакКлайф направляется в коридор и находит в кармане своей куртки мобильный телефон и листок с телефоном Хелен. А затем мужчина направляется в комнату Питера и трясущейся рукой набирает номер.       — Алло, — спокойно произносит женский голос.       — Э-э-э, добрый день… — немного неуверенно отвечает Терренс. — А я могу поговорить с Хелен Маршалл?       — Это я. А кто вы? Чем я могу вам помочь?       — Это Терренс МакКлайф. Пару часов назад я и мой друг Даниэль разговаривали с вами и девушкой по имени Джессика.       — О, да-да, Терренс, здравствуйте! Я как раз ждала вашего звонка. Ну так как насчет нашей поездки к Питеру домой? Мы с Джессикой уже готовы и ждем вас! Вы едете к нам?       — Э-э-э… — запинается Терренс, окинув взглядом всю комнату. — Нет… К сожалению, мы не сможем забрать вас…       — Что? Значит, мы не поедем домой к Питеру?       — Послушайте, Хелен, дело в том, что в самый последний момент у нас Даниэлем немного изменились планы. Мы были вынуждены отправиться домой к Питеру без вас.       — Правда? — удивляется Хелен, начав сильно нервничать из-за нехорошего предчувствия. — Но почему вы не сообщили нам, что поедете к нему? Мы могли бы вчетвером поехать к нему сразу же! Я могла бы потом забрать машину с парковки!       — Если бы Питер позвонил нам чуть раньше, то возможно, мы бы и правда поехали к нему все вместе. Однако он позвонил нам спустя некоторое время после того, как вы с Джессикой покинули кафе, и мы с Даниэлем сели в машину.       — Питер звонил вам? Он что-то вам сказал?       — Да… Он попросил прощения у меня и Даниэля за все, что произошло якобы по его вине. Мы пытались убедить его в том, что не держим на него зла и готовы помочь нам, но Питер отказался принимать нашу помощь и дал понять, что мы услышали его в последний раз. И когда он попрощался и бросил трубку, мы с Даниэлем испугались, что блондин что-нибудь сделает с собой и решили ехать к нему домой без вас.       — О, боже мой! — ужасается Хелен, начав довольно тяжело дышать. — Он сделал это? Прошу вас, Терренс, скажите, Питер сделал что-нибудь с собой? Не молчите, я вас умоляю!       — Я все расскажу, Хелен… — чуть дрожащим голосом отвечает Терренс, время от времени проводя рукой по своим волосам. — Нам повезло, что мы смогли легко попасть в квартиру Питера, ибо он действительно не запирал ее. Сначала мы прочитали предсмертную записку, в которой Питер извинялся перед всеми нами. А потом поняли, что он находится в запертой ванной, с трудом выломали дверь и потом…       Терренс на пару секунд замолкает, довольно тяжело дыша от волнения и понимая, что его слегка трясет.       — Что там было? — взволнованно, громко интересуется Хелен. — Умоляю вас, скажите мне, что с ним произошло! Только не говорите, что он опять резался!       — Хуже, Хелен… — резко выдыхает Терренс. — Питер хотел покончить с собой и изрезал запястья с помощью лезвия для бритья. Когда мы с Даниэлем нашли его, то он был без сознания.       Хелен начинает истошно кричать и горько плакать, постоянно повторяя, что этого не может быть. Слыша это, у Терренса сжимается сердце, а он сам нервно сглатывает. Мужчина может слышать, как девушку тут же начинает утешать Джессика, которая просит ее успокоиться.       — Хелен, прошу вас, успокойтесь, — мягко просит Терренс, обхватив горло свободной рукой. — Я прекрасно понимаю, что вы не хотите в это верить. Но это правда. К огромному сожалению. Мне было очень тяжело говорить вам это, но вы должны знать об этом.       Хелен пытается что-то сказать, но сейчас она настолько потрясена, что в ближайшее время дар речи к ней вернется еще не скоро. Именно поэтому Джессика выхватывает у нее телефон и сама начинает разговаривать с Терренсом.       — Терренс, это Джессика, — взволнованно говорит Джессика. — Хелен впала в истерику! Что вы ей сказали?       — Питер пытался покончить с собой, — тихо отвечает Терренс. — Мы с Даниэлем нашли блондина у него дома в ванной комнате с перерезанными венами.       Резко побледневшая Джессика издает негромкий всхлип и качает головой. Однако она старается держать себя в руках хотя бы ради того, чтобы не дать Хелен сойти с ума и успокаивать девушку, которая горько плачет и постоянно повторяет, что не хочет в это верить.       — Нет-нет… — дрожащим голосом произносит Джессика. — Нет… Я не могу в это поверить! Питер не мог так поступить! Нет…       — Я не вру вам, Джессика, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Мы с Даниэлем сейчас находимся дома у Питера и нашли его без сознания.       — Но он хотя бы живой? Прошу, скажите, что он живой! Что он не умер! Хелен не переживет, если Питер умрет!       — Слава богу, Питер живой, и у него есть пульс. Правда, он очень слабый. Да и сам Пит выглядит очень бледным и холодным и успел потерять уже очень много крови. Вся ванная комната испачкана его кровью, и мы с Даниэлем сами по локоть в ней.       — Вы вызвали скорую помощь? Срочно вызывайте скорую! Не теряйте время!       — Да-да, мы уже позвонили в экстренную службу. — Терренс бросает взгляд в сторону двери и видит, как Даниэль подходит ко входной двери и встречает врачей, которые только что переступили порог квартиры. — Они только что зашли в квартиру. Даниэль встречает их и провожает к Питеру, пока я говорю с вами.       — Отлично! Как вы думайте, мы с Хелен успеем приехать к Питеру домой?       — Нет, не надо сюда приезжать. Думаю, сейчас врачи повезут его в больницу, и мы с Даниэлем поедим с ними.       — Ладно, тогда в какую больницу его повезут?       — Пока не знаю. Но я спрошу у врачей об этом и тут же отправлю сообщение с адресом на этот номер.       — Договорились! Тогда мы с Хелен будем ждать адрес больницы. Встретимся уже там.       — Конечно… — Терренс прислушивается к всхлипам, которые доносятся из трубки. — И да, сделайте все возможное, чтобы успокоить Хелен. Похоже, она находится в истерике из-за попытки Питера покончить с собой.       — Не беспокойтесь, Терренс, я позабочусь о ней. Вы с Даниэлем лучше будьте рядом с Питером и не бросайте его. Сейчас он нуждается в вас как никогда прежде.       — Мы с Даниэлем не оставим его, — уверенно отвечает Терренс. — И свяжемся с вами, если у нас будут новости.       — Спасибо большое. Тогда увидимся в больнице.       Терренс отключает звонок, направляется в коридор, снимает свою кожаную куртку с крючка, надевает ее на себя и кладет в карман свой мобильный телефон. И когда он резко выдыхает и мысленно собирается с мыслями, то спокойно направляется к ванной комнате. Два врача уже занимаются ранами Питера и проверяют его общее состояние, а третий разговаривает с Даниэлем, но переводит взгляд на МакКлайфа, когда тот появляется в поле зрения.       — Здравствуйте, — здоровается Терренс.       — Здравствуйте, — произносит врач и указывает на Даниэля. — Этот мужчина сказал, что вы зашли сюда с ним.       — Это правда. Мы нашли этого парня без сознания с перерезанными венами. Оператор на телефоне сказал нам обернуть запястья в мокрые полотенца до приезда скорой.       — Да-да, ваш друг уже объяснил всю ситуацию. Вы все сделали правильно.       — Скажите, доктор, насколько критична ситуация? Что вы можете сказать насчет Питера?       — Госпитализация однозначно. Этот парень потерял очень много крови, и его порезы довольно глубокие. Так что мы прямо сейчас отвозим его в больницу.       — Он будет жить?       — Ничего не могу обещать, но мы сделаем все возможное, чтобы спасти вашего друга. А вам советую надеяться, что все обойдется.       — Пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы не дать ему умереть, — с грустью во взгляде просит Даниэль. — Мы не хотим, чтобы он умер.       — Еще раз повторюсь, молодые люди, ничего не могу обещать, — с грустью во взгляде вздыхает врач. — Вашему другу требуется полное обследование.       — Да, мы все понимаем, — тихо говорит Даниэль. — Будем ждать любых новостей…       — Кстати, вы поедете с нами в больницу?       — Да, поедем за вами на моей машине, — вежливо отвечает Терренс.       — Ну что ж, хорошо…       — Да, а в какую больницу сейчас повезут этого парня? Мне нужно знать точный адрес, чтобы сообщить его еще одному человеку.       — Центральная больница… — Доктор называет адрес нужной больницы. — От сюда ехать не очень долго.       — Знаю-знаю… — задумчиво отвечает Терренс, тут же сообразив, что написать в сообщении для Хелен с Джессикой. — Спасибо большое.       Врач, который только что поговорил с Даниэлем и Терренсом, кивает и переводит взгляд на еще двоих врачей, которые проверяют сердцебиение и кровяное давление Питера, на лицо которого один из них уже успел надеть кислородную маску.       — Перекладывайте его на носилки, ребята! — командует врач. — И побыстрее! У него огромная потеря крови. Каждая секунда сейчас очень важна.       Врачи быстро заканчивают что-то делать, осторожно перекладывают Питера на уже заранее приготовленные носилки и выносят его из квартиры, пока их коллега, говоривший с Даниэлем и Терренсом, собирает все медицинские инструменты в небольшой кейс, который закрывает и забирает с собой.       Все это время МакКлайф и Перкинс с ужасом во взгляде наблюдают за тем, как врачи уносят их друга на носилках. Также друзья быстро отмывают руки от крови, что осталась на их руках, и расходятся. Пока Даниэль идет в коридор, снимает с крючка свою куртку и надевает ее, Терренс пулей закрывает все окна, которые открывал некоторое время назад, а затем направляется к своему другу, достав телефон и начав набирать сообщение для Хелен и Джессики.       — Твою мать, Терренс, да оторвись ты наконец от этого чертового телефона! — немного сухо бросает Даниэль, взяв с небольшой тумбочки дубликат ключей от квартиры Питера, которыми собирается закрыть ее. — Нашел время проверять свои аккаунты в соц. сетях и выискивать людей, которые пишут тебе комплименты.       — Не ворчи, я пишу сообщение для Хелен с адресом больницы, — не отрывая взгляд от телефона и набирая сообщение, спокойно отвечает Терренс. — Неужели ты думаешь, что я настолько зациклен на себе, что стал бы в такой ужасный момент заниматься этим?       — Да я не удивлюсь. Только врачи унесли носилки с нашим другом, как ты сразу же полез в телефон. Ты еще напиши Ракель какое-нибудь пошлое SMS и попроси ее развлечь тебя сегодня вечером.       — А ты как будто не мечтаешь о том, как Анна ублажила тебя.       — Ну в отличие от тебя, слишком уж зацикленным на своей любимой персоне, я хоть немного думаю о том, что произошло, и черт знает как хочу, чтобы блондин выжил.       — Если думаешь, что мне сейчас легко, ты глубоко ошибаешься! — оторвав свой взгляд от телефона и резко переведя его на Даниэля, раздраженно, громко отвечает Терренс. — Я бы ни за что не поехал сюда, если бы мне было все равно на то, что происходит с Питером.       — Ох, ладно-ладно, извини-извини… — приподнимая руки перед собой, гораздо спокойнее отвечает Даниэль. — Нервы ни к черту… Не могу найти себе места… И не был готов к подобному…       — Как будто я предвидел что-то подобное… — Терренс отправляет сообщение для Хелен, и Джессики и кладет телефон в карман своей куртки.       — Боюсь, это лишь начало… — Даниэль закрывает квартиру Питера на ключ после того, как они с Терренсом покидают ее. — Неизвестно, что нам скажут врачи, когда осмотрят Питера.       — Согласен. И думаю, мы еще не скоро сможем вернуться домой. Надо предупредить Ракель и Анну, где мы находимся, чтобы они не переживали.       — Да-да… — задумчиво произносит Даниэль, проведя рукой по своим взъерошенным волосам. — Я поговорю с Анной и скажу ей, что, возможно, вернусь домой очень поздно, когда мы приедем в больницу. Или по дороге позвоню… Не знаю… Посмотрю…       — Я тоже поговорю с Ракель, когда мы прибудем туда… Вот мозги встанут на место, тогда и позвоню.       Пока врачи, держащие на носилки с бессознательным Питером, уже вышли из здания, где находится квартира блондина, Терренс и Даниэль покидают его только сейчас. Какие-то люди, проходящие мимо них, оглядываются на машину скорой помощи и с интересом наблюдают за происходящим. Все это также видят Марта и Хиллари, которые все еще сидят на скамейке и широко распахивают глаза и рот.       — Господи, Марта, они случайно не Питера везут в больницу? — ужасается Хиллари, указав на карету скорой помощи и врачей с носилками, которые они аккуратно располагают на складную тележку.       — Да, это он! — восклицает Марта, надев очки, чтобы видеть то, что происходит вдали. — И его дружки вон топают… Бледные и испуганные… Как будто узнали, что кто-то умер.       — Что же произошло с ним? Этот парень выглядит совсем плохо… И у него, по-моему, даже руки все в крови.       — Не уж-то решил вскрыть себе вены?       — Не знаю, подруга… Но похоже, все очень серьезно… — Хиллари получше присматривается к врачам, которые немного поправляют кислородную маску на лице Питера. — Не уж-то Перкинс и МакКлайф нашли его и вызвали скорую?       — Интересно, давно Роуз решил покончить с собой? Что если у нас несколько дней находился труп, а мы и не подозревали?       — Да нет, думаю, он еще жив. А иначе бы сюда приехали бы еще и из морга. И врачи бы уж точно не стали так суетиться, постоянно что-то проверяя и носясь с ним, как курица с яйцами.       — Хоть я и терпеть не могу Питера и осуждаю его за то, что он повел себя как слабак, все же мне жаль его. Хотя бы потому, что у него нет личной жизни, в которую он мог бы погрузиться с головой. И оставить меня и моих кошечек в покое.       — Может, эти придурки смогут вправить ему мозги, если он выживет, и убедить его заняться своей жизнью?       — Давай будем надеяться на чудо.       В этот момент врачи успевают погрузить в машину носилки с Питером и быстро садятся в нее. А Даниэль и Терренс направляются к машине последнего, будучи слишком взволнованными и шокированными тем, что им пришлось увидеть и пережить.       — Надо будет потом убрать из ванной комнаты всю кровь, — говорит Даниэль, садясь в машину после того, как Терренс открывает ее с помощью ключа. — Прибраться… Постирать одежду… Выбросить все сломанное…       — Нет уж, приятель, тебе находиться там противопоказано, — уверенно отвечает Терренс, садясь на водительское сиденье. — А иначе придется вызывать тебе неотложку, если ты решишь еще раз отключиться.       — Прекрати говорить глупости! — хмуро бросает Даниэль, закрыв за собой дверь и пристегнув ремень безопасности. — Нашел время шутить!       — Я серьезно, чувак! — Терренс тоже закрывает дверь, и вставляет ключ в замок зажигания. — Ты же в одно мгновение побледнел после того, как увидел кучу крови.       — Эй, я не боюсь крови! — возражает Даниэль. — Просто в этот раз ее было очень много. Я просто не был готов к тому, что увижу то, что можно увидеть только в фильме ужасов. Ну или в Хэллоунскую ночь…       — Да, Перкинс, ну ты реально поразил меня. Не думал, что ты падаешь в обмороки при виде крови. Такой самоуверенный и наглый, а боится какой-то крови…       — Я не падаю в обмороки при виде крови! Прекрати придумывать! Мне просто стало дурно от тех запахов, которые стояли в квартире. Вот и закружилась башка и затошнило.       — Приятель, я все прекрасно видел, — уверенно отвечает Терренс, пристегивая ремень безопасности и ожидая момента, когда карета скорой помощи выедет на дорогу первой. — Если бы я тебя не встряхивал и не прикрикивал, то Пит бы точно не дождался твоей помощи. И валялся бы без сознания черт знает сколько.       — Ох, Терренс, да чего ты бываешь надоедливым… — устало стонет Даниэль. — И упрямым как осел… А еще на Ракель ругаешься.       — Можешь отпираться сколько угодно. — Терренс решает достать бутылку воды из отсека на двери со стороны водителя и выпить немного воды, которая приятно увлажняет его горло. — Но теперь-то я знаю твой маленький секрет – ты боишься крови и падаешь в обморок, когда видишь ее.       — Между прочим когда я должен был сдавать анализ крови, то мог спокойно смотреть на нее и видел, как ее переливали в какую-то емкость.       — Подожди, Даниэль, вот когда Питер пойдет на поправку, я спрошу, знает ли он про твой страх крови. — Терренс плотно закрывает бутылку с водой и кладет ее обратно в отсек. — А если нет, то думаю, я могу дать ему повод немного поиздеваться над тобой в отместку за то, что ты ржал над ним.       — Прекрати уже быть занозой в заднице, — хмуро бросает Даниэль, скрестив руки на груди. — Мне с тобой придется провести еще черт знает сколько. И если продолжишь отпускать в мою сторону всякие глупые шуточки, я не могу дать гарантии, что ты доживешь до завтрашнего дня.       — Ладно-ладно, я молчу! — приподнимает руки Терренс. — Черт с тобой! Лучше найди бутылку воды в отсеке на двери и выпей немного. Должно немного полегчать…       — Наконец-то я услышал от тебя хоть один стоящий совет за последние несколько минут.       Даниэль и правда находит еще одну бутылку в отсеке на двери, раскрывает ее и отпивает довольно много, почувствовав себя чуточку лучше, когда прохладная вода увлажняет его горло. А когда машина скорой помощи выезжает на дорогу под пристальными взглядами мимо проходящих людей и сидящих на скамейке Хиллари и Марты, МакКлайф следует за ним и старается держать в поле зрения.       Сейчас Терренсу и Даниэлю плевать, что скоро люди узнают о попытке Питера покончить с собой, а статьи об этом будут публиковаться в журналах и Интернете. Им все равно и то, что Джордж устроит еще один скандал после того, как ему станет известно о случившемся. Парней больше всего волнует состояние их лучшего друга, перед которым им стыдно за то, что они не решили помочь ему гораздо раньше. Ведь если бы не их нерешительность, что этого парня можно было спасти от столь отчаянного поступка.