Глава 17: Его депрессия была предвестником беды
15 октября 2022 г., 15:00
Примечания:
Что ж, предлагаю вам немного отдохнуть после произошедших в прошлой главе событий и почитать что-нибудь не особо интересное и нужное. Вообще, линия, которая описывается в этой главе, была вдохновлена одним англоязычным фанфиком, перевод которого я когда-то очень давно читала на этом сайте. Но об этом как-нибудь потом. Ознакомьтесь с этой частью и узнайте, насколько все плохо и приготовьтесь к тому, что в следующих двух главах будет кое-что очень интересное. А именно (внимание, спойлер) один из геров совершит столько дичи, сколько не совершали два главных героя книги "История разбитых сердец" вместе взятые. Будет сходить с ума как только может. Надеюсь, будет интересно!
Пока Даниэль и Терренс едут в больницу, Ракель и Анна все еще находятся в гостях у Наталии. Девушки только что закончили смотреть кино, практически забыв о том, что у них были и есть какие-то проблемы. Подруги наслаждаются временем, которое они проводят в компании друг друга. Даже Наталия на какое-то время забывает о своей печали и начинает хотя бы изредка улыбаться и пытаться шутить. Это очень радует Ракель и Анну. Они делают все возможное, чтобы не напоминать ей о чем-то, что связано с ее проблемами. И у них это очень хорошо получается.
— Отличный фильм! — бодро говорит Ракель, держа в руках небольшой пакет со сладкими печеньями и время от времени поедая их. — Вот то, что мне никогда не надоест пересматривать. Этот шедевр я готова смотреть каждый день по несколько часов.
— Тебе не надоело смотреть одно и то же кино по несколько раз? — откинувшись на спинку дивана, скромно хихикает Анна. — Я согласна, фильм просто шикарный, но лично мне не нравится смотреть одно и тоже постоянно.
— Просто она очень любит смотреть любимые фильмы или слушать какую-то музыку до тех пор, пока ее не начнет тошнить, — держа в руках пульт от телевизора, с тихим смешком отвечает Наталия.
— А что я могу поделать? — с невинной улыбкой разводит руками Ракель. — Зато можно хоть ненадолго отвлечься от проблем в жизни и почувствовать себя намного лучше.
— Ну да, а потом, когда твои подруги захотят что-нибудь посмотреть, ты будешь отказываться и говорить, что тебя от этого тошнит, — отмечает Анна.
— Вот именно! — восклицает Наталия. — Никто же не виноват, что народ не смотрел какой-нибудь фильм уже тысячу лет, а ты успела посмотреть его уже миллион раз.
— Да ну вас обеих… — с легкой улыбкой машет рукой Ракель и съедает пару печеней из пакета, что она держит в руках. — Я ничего не слышу и не знаю… И вообще, я просто обожаю это печенье и утащу его домой.
— Только не переедай, оно очень калорийное. А то тебе придется месяц не вылезать из спортзала, чтобы привести себя в форму перед каким-нибудь показом.
— У меня нет таких проблем. Ты же знаешь, что я никогда не набирала лишние килограммы. Полнота мне уж точно не грозит.
— Везет же кому-то, — скромно улыбается Анна.
Ракель и Наталия скромно смеются и слабо качают головой. А после в воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой они с Анной съедают кое-что из сладкой еды, что лежит перед ними на журнальном столике.
— Ну что ж, фильм закончен… — задумчиво говорит Наталия и запускает руку в свои волосы. — Какие дальнейшие планы, девочки? Ваши предложения? Готова выслушать каждую и принять решение, которое понравится абсолютно всем.
— Пока что я знаю точно, что не хочу ехать домой, — признается Ракель.
— Не хочешь видеть Терренса?
— Нет, дело в этом… Просто сейчас мне нечего делать дома. А ходить из угла в угол и не знать мне не хочется… Да и я сомневаюсь, что Терренс уже вернулся домой, ведь обычно он возвращается домой под вечер, если встречается с Даниэлем.
— Да и мне тоже не стоит ждать Даниэля рано, — задумчиво признается Анна. — Пока он не обсудит все со своими друзьями и не посмеется над каждым из них, то этот красавчик пожалует домой лишь поздно вечером.
— Не забывайте еще и то, что они пытаются спасти группу и помочь Питеру справиться с его депрессией, — отмечает Наталия. — Сомневаюсь, что сейчас и МакКлайфу, и Перкинсу до шуток.
— Ну знаешь, зная этих придурков, они могут угорать над чем-то даже тогда, когда все очень плохо. Не думаю, что они прямо-таки глубоко погружены в проблемы Пита и думают только лишь о нем.
— Знайте, очень меня удивляет тот факт, что Терренс и Даниэль отказываются поехать домой к Питеру, — слегка хмурится Ракель. — Я вчера предложила Терренсу сделать это, но он ответил как-то странно. Как будто явно не горел желанием… Сначала оправдывался тем, что телефон Роуза выключен, и они не могут дозвониться ему. А потом заявил, что это бесполезно, ибо им не удастся ничего от него добиться.
— Даниэль сказал почти то же самое, — задумчиво признается Анна. — Он уверен, что все их усилия пойдут насмарку, и им придется распустить группу.
— Странно, чего они боятся? Почему оттягивают этот визит? Могли бы уже давно поехать к Питеру домой и спокойно поговорить с ним. Может, они бы смогли разговорить его и узнать, в чем его проблемы.
— Может, они и правда считают, что это бесполезно?
— Да, но что им тогда делать? — разводит руками Наталия. — Уже меньше, чем через неделю они должны принять какое-то решение насчет своей группы. А они оба никак не могут договориться, вроде бы желая спасти группу, а вроде бы уже давно наплевав на нее.
— Скорее всего, они хотели бы продолжить быть группой, но не хотят играть без Питера. А с каждым разом шанс, что им удастся вернуть его, становится все меньше.
— Знайте, девочки, в последнее время Терренс много думает о том, чтобы не ждать положенного срока, — признается Ракель. — Вчера я и сама об этом заговорила с ним, думая, что он будет сопротивляться этому. Но нет – Терренс не стал. И согласился, что им стоит сообщить Джорджу о своем решении.
— А вот Даниэль пока что находится где-то в середине, — задумчиво отвечает Анна. — Он вроде бы тоже хочет распустить группу. Но в то же время ему не хочется сдаваться просто так, ведь они пообещали друг другу бороться до последнего. И нельзя не отметить того, как многого ребята добились своими силами.
— Мне кажется, они не хотят порвать с делами группы во многом из-за чувства долга друг перед другом. Из-за обещания, которые они дали друг другу. А вы же знайте, что для мужчин сдержать слово – значит, закон. Для них это дело чести.
— Они делают это ради тех, кого любят всей душой, — переплетая пальцы и рассматривая их, тихо отвечает Наталия. — Ради вас, девочки… И ради своих поклонников, которые ждут их первого альбома.
— А еще и ради их дружбы, — тихо добавляет Анна. — Ведь Терренс уже успел подружиться с Даниэлем и Питером. Мне кажется, теперь они для него – самые близкие друзья.
— Согласна, мне кажется, что Терренс успел сильно привязаться к ним. Да и сами ребятки называют его своим хорошим другом.
— Думаю, ты права, — скромно улыбается Ракель. — И знайте, хоть они оба и сомневаются, что все наладится, в глубине души Даниэль и Терренс все-таки верят, что рано или поздно у них появится шанс спасти группу и вернуть в нее Питера.
— Тем более, что у этих парней есть то, ради чего им стоит надеяться и верить. А именно, у них есть любимые девушки, связывающая их крепкая дружба и преданные поклонники, поддерживающие их, несмотря ни на что.
— Вот именно! Так что не думайте, будто они превратились в пессимистов, которые не могут самостоятельно принимать решения. Парни знают, чего хотят. Просто сейчас у них возможности. Ну или они пока не хотят искать ее. Я имею в виду то, что они отказываются поехать к Питеру домой.
— Нет, наши красавчики не такие! — качает головой Анна. — Терренс и Даниэль очень решительные и смелые и никогда не бросят своих близких людей в беде. Да, может, у них есть какие-то свои страхи, но даже они не могут остановить их.
— Уж насчет страхов Терренса я ничего не знаю, — задумчиво говорит Ракель. — Он никогда не рассказывал о том, чего боялся и боится.
— Не говорил? — широко распахивает глаза Наталия. — Ракель, не говори глупости! Один из его главных страхов – это потерять тебя! Этот страх для него подобен кошмарному сну. Вспомни, как тяжело Терренс переживал конфликт с тобой и боялся дня, когда ты бросишь его.
— Я знаю. И тоже очень боюсь потерять его. Ты ведь знаешь, как и мне было тяжело пережить то время. Даже если не говорила об этом, многие видели меня насквозь.
— Ну вот! — с легкой улыбкой разводит руками Наталия. — Значит, хотя бы один страх твоего двухметрового красавчика тебе известен.
— Даниэль тоже страшно боится потерять меня, — со скромной улыбкой задумчиво говорит Анна. — Он говорит, что это – один из его самых огромных страхов.
— Девочки, да вы – те, кто заставляет их хоть к чему-то стремиться. Точно так же, как и они – для вас. Это ведь так здорово, когда у тебя есть-то, кто поддерживает тебя во всем и дает желание жить.
— Да, это прекрасно, — скромно улыбается Ракель. — Так здорово иметь того, кто заставляет тебя чувствовать себя гораздо увереннее и красивее.
— Может, я и никогда не сомневалась в своей красоте, но после встречи с Даниэлем стала чувствовать себя еще более красивой, — скромно признается Анна. — И гораздо смелее и сильнее, чем раньше.
— Ах, жаль, что у Питера пока что нет девушки, которая могла бы вдохновлять его и любила бы всей душой, — с грустью во взгляде вздыхает Ракель. — Даже если отшивает всякую, которая хочет быть с ним.
— Уверена, что будет и на его улице праздник. Может, сейчас он не готов к отношениям и хочет сосредоточиться на чем-то другом. А может, ждет ту, которая подойдет ему по всем критериям.
— Да, а если бы не шуточки его лучших друзей, то Пит не переживал бы так из-за того, что ему не с кем лежать на кровати и в обнимку смотреть кино, — уверенно отвечает Наталия. — Если бы Терренс и Даниэль не дразнили его, то Питер не переживал бы так сильно. Но видно, что парни постоянно давят и заставляют блондина чувствовать себя не таким из-за того, что у него нет отношений.
— Он и без подколов переживал бы, — предполагает Ракель, откинувшись на спинку дивана. — Уверена, что и ему хочется немного любви, и он одинок. Пока у его друзей есть девушки, с которыми они могут провести большую часть дня, блондин вынужден проводить свое время в одиночестве.
— Однажды и Питеру улыбнется удача, — выражает надежду Анна. — И он наконец-то встретит порядочную девушку, которую сделает такой же счастливой, какими счастливыми нас делают Даниэль с Терренсом.
— Надеюсь, Анна, — Ракель с легкой улыбкой проводит рукой по своим волосам. — Я ведь искренне желаю Питеру счастья.
— Мы тоже, Ракель, мы тоже, — скромно улыбается Наталия.
В воздухе воцаряется пауза, во время которой Ракель, Наталия и Анна просто смотрят друг на друга или по сторонам, что-то едят и что-то пьют. А через несколько секунд неожиданно начинает звонить мобильный телефон Ракель. Девушка тут же берет свою сумку, достает свой смартфон и смотрит на экран.
— Это Терренс, — произносит Ракель. — Простите, я отойду на минутку…
Пока Ракель отходит в сторону, в сумке Анна начинает звонить и ее мобильный. Девушка также достает его и смотрит на экран перед тем, как ответить на звонок.
— А мне Даниэль позвонил, — говорит Анна. — Я тоже поговорю в сторонке.
Анна тоже уходит в другую часть гостиной, чтобы ответить на звонок. А вот Наталия остается в полном одиночестве, сначала скромно улыбнувшись, но потом с грустью во взгляде задумавшись о чем-то своем.
А когда Ракель находит спокойное место в квартире, она отвечает на звонок Терренс, проведя пальцем по экрану сенсорного телефона и приложив его к уху.
— Да, Терренс, привет, — спокойно произносит Ракель.
— Привет, Ракель, — немного взволнованно отвечает Терренс. — Я тебя не отвлекаю?
— Нет, все нормально. Что-то произошло?
— Да… Мне нужно кое-что сказать тебе… Ты должна об этом знать.
— Э-э-э, да, конечно, говори… — Ракель слегка хмурится. — Кстати, а почему у тебя такой взволнованный голос? Неужели у тебя плохие новости?
— Прости, Ракель, но прежде всего я должен сказать, что тебе не стоит меня ждать к вечеру.
— Что? — широко распахивает свои полные ужаса глаза Ракель. — То есть, как это ты не вернешься домой вечером? Только не говори, что ты решил пожить отдельно от меня!
— Нет-нет, дурочка, я вовсе не это имел в виду. Просто произошло кое-что, из-за чего мне придется сильно задержаться.
— Так, ну и куда ты влип на этот раз? — закатив глаза, немного холодно интересуется Ракель. — Мне что опять ждать тебя дома с синяками на лице? Или вообще полуизбитым?
— Ну… — запинается Терренс, будучи взволнованным и напряженным. — Могу сказать лишь то, что одежда, руки и волосы у меня точно будут испачканы кровью.
— Кровью? Значит, ты опять набил кому-нибудь лицо или зашел слишком далеко?
— Да нет же, Ракель, пожалуйста, выслушай меня! — чуть громче и холоднее произносит Терренс. — Я никого не избивал и никуда не влип! Со мной все в порядке. И я сейчас нахожусь в больнице.
— В больнице? — округляет глаза Ракель. — Но что ты там забыл? Ты же сказал, что с тобой все хорошо!
— Я здесь из-за Питера.
— Из-за Питера? А что с ним произошло? Он что попал в больницу?
— Питер пытался покончить с собой, — с грустью во взгляде отвечает Терренс и нервно сглатывает. — Его только что привезли в больницу.
Ракель с ужасом в широко распахнутых глазах прикрывает рот рукой.
— Что? — ужасается Ракель. — Питер? Пытался покончить с собой?
— Он в очень тяжелом состоянии. Врачи сказали, что Роуз потерял очень много крови.
— О, господи… Но почему? Почему он это сделал? Каким образом?
— Он перерезал себе вены… — довольно тяжело дыша, чуть дрожащим голосом отвечает Терренс. — Мы с Даниэлем нашли Питера в его квартире без сознания в луже собственной крови. Парень так изрезал себя, что на нем живого места не осталось.
— Ты пугаешь меня, Терренс… — Ракель прикрывает рот рукой, с ужасом во взгляде покачав головой. — Мне страшно даже представить подобное.
— Однако это правда. Мы с Даниэлем сразу же поехали к нему домой после того, как Питер позвонил нам и попросил прощения. У нас возникло опасение, что он что-нибудь сделает с собой, и решили забыть обо всех сомнениях и остановить его. Но, к сожалению, не успели.
— Ничего себе… — Ракель снова качает головой, приложив свободную руку ко лбу. — Мне очень жаль… Я… У меня нет слов…
— Мы с Даниэлем сейчас ждем новостей. Но ты должна понимать, что мы можем ждать очень долго.
— Да, конечно… Я понимаю… Оставайся сколько нужно.
— Кстати, а Анна сейчас не с тобой? Даниэль отошел сообщить ей о Питере.
— Да, мы сейчас дома у Наталии.
— Вы дома у Наталии?
— Да. Подумали, что ей было одиноко, и решили навестить ее.
— Кстати, как она выглядит? Что ты можешь сказать? Все так плохо, как говорил Даниэль?
— Полагаю, что да. — Ракель бросает короткий взгляд в сторону и как раз видит, что Наталия, слегка согнувшись пополам, задумывается о чем-то своем. — Мне не нравится ее внешний вид. Ее состояние заставляет меня всерьез беспокоиться за нее.
— Черт! Неужели настолько плохо?
— Похоже, что да. Мы с Анной отвлекаем ее как можем и вроде бы справляемся с этим. Однако Наталия по-прежнему довольно тихая и не такая активная и громкая, как раньше.
— Надеюсь, хоть ее это состояние не доведет до желания свести счеты с жизнью.
— Сделаем все, чтобы этого избежать. Когда ты вернешься домой, то мы обсудим это.
— Хорошо. Но я уже сказал, что не знаю, когда вернусь домой. Мы с Даниэлем не покинем больницу до тех пор, пока не узнаем хоть что-то о состоянии Питера. И хотим быть рядом с ним, чтобы он знал, что может рассчитывать на нас.
— Не беспокойся, возвращайся домой когда сможешь. Думаю, Анна тоже поймет Даниэля и будет терпеливо ждать его.
— Кстати, я чуть не забыл сказать, что нам все-таки удалось разыскать его подруг, которые сейчас тоже приедут в больницу.
— Подруг? Но ты же говорил, что у него только одна подруга была… Та, которая говорила с Джорджем.
— Оказывается, что у Питера не одна подруга, а две. С одной девушкой он учился в одной школе, а другую встретил несколько лет назад через свою одноклассницу.
— Но как вам это удалось? Вы же не знали, как найти их!
— Они сами нас нашли. И мы поделились друг с другом всем, что знали. Кстати, когда я сказал одной из них, что Питер пытался покончить с собой, то она впала в сильную истерику и не могла ничего сказать. Второй подруге пришлось успокаивать ее и говорить со мной.
— Вот как! — округляет глаза Ракель, и прикрывает рот рукой. — Бедняжка… Неужели она так близка с Питером, раз отреагировала на его попытку суицида столь тяжело?
— Мне показалось, что она буквально сделала его центром своей Вселенной, и весь ее мир крутится вокруг него. Та девушка очень боится потерять Питера и буквально готова все время быть возле него. — Терренс медленно выдыхает. – Однако даже ей не удалось уследить за ним, и сейчас мы вчетвером с ужасом ждем новостей.
— Пожалуйста, держи меня в курсе того, что у вас происходит, — тихо вздыхает Ракель. — Телефон всегда при мне – так что можешь звонить в любое время.
— Хорошо, я сообщу, если что-то узнаю, и расскажу побольше про этих девушек, когда приеду домой. А пока ты не дома, то будь осторожнее на улицах.
— Я знаю. И не беспокойся, пока что все хорошо.
— Это меня определенно радует.
— Кстати, прости меня за то, что я устроила сегодня утром, — с легкой улыбкой извиняется Ракель. — Я знаю, что ты хотел как лучше, но все получилось наоборот.
— Все в порядке, милая, — дружелюбно отвечает Терренс. — И ты меня прости за то, что я пытался удержать тебя дома против твоей воли.
— Не переживай, я не обижаюсь.
— С моих плеч определенно упал груз.
— Да и с моих тоже… — Ракель бросает короткий взгляд на сидящую на диване Наталию и видит, как та все больше погружается в раздумья и становится все грустнее и грустнее. — Э-э-э, ладно, пожалуй, я пойду. А то Наталия опять уйдет в себя и будет думать о чем-то плохом.
— Хорошо, я понял, — отвечает Терренс. — Если будут проблемы – я всегда на связи.
— Я поняла. И я тоже… На случай, если что-то нужно сказать.
— Отлично. — Терренс на пару секунд замолкает и скромно улыбается. — Кстати, я уже скучаю по тебе.
— Я тоже очень скучаю, дорогой, — также мило улыбается Ракель. — Возвращайся домой поскорее, пожалуйста…
— Постараюсь… Надеюсь, что мы встретимся вечером.
— Конечно, увидимся…
Ракель отключает звонок и несильно сжимает телефон в руке, уставив свой грустный взгляд в окно и будучи шокированной новостью о попытке Питера покончить с собой.
— Господи, не думала, что все будет настолько сложно, — с грустью во взгляде шепчет Ракель. — Я думала, что самый худший исход – это распад группы. Что же могло произойти с Питером, раз он решился покончить с собой? Неужели во всем виноват Даниэль? Вдруг Роуз не выдержал его нападок? Может, есть веская причина его неудач в отношениях? О, господи…
Ракель тяжело вздыхает, все еще продолжая смотреть в окно и думать о том, почему все так происходит, и к чему все это может привести. Пока Анна отходит в сторону для того, чтобы поговорить с Даниэлем.
— Привет, Даниэль, — с легкой улыбкой говорит Анна.
— Привет, Анна, — тихим, подавленным голосом отвечает Даниэль. — Прости, я отвлеку тебя от разговора с подругой.
— Ничего страшного, ты не помешал.
— Мне… Нужно сообщить тебе кое-что… Ты должна знать об этом…
— Должна? Но что случилось? — Анна слегка хмурится. — И да, у тебя какой-то очень подавленный и тихий голос. У тебя все в порядке?
— Э-э-э… Я бы не сказал, что у меня все в порядке…
— Господи, о чем ты говоришь? — начав заметно нервничать, проявляет беспокойство Анна. — У тебя какие-то проблемы?
— Да, есть кое-какие проблемы… — Даниэль замолкает на пару секунд и медленно выдыхает, все еще будучи ошарашенным. — Анна, думаю, тебе не стоит ждать меня дома. Потому что я могу вернуться под утро или сегодня, но очень поздно. Возможно, что под ночь…
— Что? — округляет глаза Анна, замерев на месте и на секунду перестав дышать. — Что ты хочешь этим сказать?
— Произошло кое-что, из-за чего я могу задержаться…
— Боже, Даниэль, ты пугаешь меня, — взволнованно отвечает Анна. — Прошу тебя, объясни, что с тобой произошло, и как я могу помочь тебе.
— Беда произошла вовсе не со мной, а с Питером.
— С Питером? Но что с ним могло произойти?
— Кое-что ужасное… Я… Я до сих пор не верю, что это произошло… — Даниэль медленно выдыхает. — И видел все своими глазами, когда приехал к нему домой!
— Подожди, а разве ты сейчас у него дома?
— Я был там, но недавно приехал в больницу. И Питер тоже здесь…
— Тоже? Но…
— Пожалуй, это было самое ужасное зрелище, которое я когда-либо видел, — дрожащим голосом говорит Даниэль, довольно тяжело дыша. — Никак не могу прийти в себя.
— Пожалуйста, дорогой, не тяни кота за хвост и конкретно объясни, что у вас там произошло, — как можно спокойнее просит Анна. — Почему ты в больнице? Почему Питер там?
— Ох, черт… — резко выдыхает Даниэль, запинаясь практически на каждом слове и сильно дрожа. — Извини, просто мне очень сложно об этом говорить… Я не могу говорить об этом спокойно…
— Все хорошо, Даниэль, успокойся, дыши глубже, — мягко пытается успокоить Анна. — Я обещаю, что сделаю все, чтобы поддержать тебя. Чтобы ни случилось.
— Я знаю, принцесса… Понимаешь… Дело в том, что Питер… Что Питер… Черт…
— Ну говори же, что с ним! Неужели все настолько серьезно, что ты так сильно разнервничался?
— Он хотел покончить с собой! — на одном дыхании выпаливает Даниэль. — Питер перерезал себе вены!
Анна издает негромкий вздох с полными ужаса глазами, понимая, что у нее перехватило дыхание.
— Что? — дрожащим голосом произносит Анна. — Питер пытался покончить с собой?
— Я сам видел его изрезанные и кровоточащие запястья… — тихо отвечает Даниэль. — Куча крови… Просто куча… Это было ужасно!
— О, боже мой, какой ужас! — Анна прикладывает руку ко лбу. — Ты точно уверен в этом? Если это твоя шутка, то не очень удачная, знаешь ли!
— Да какие сейчас могут быть шутки? — раздраженно возмущается Даниэль. — Думай хоть о чем говоришь! Клянусь, я сам видел это собственными глазами! Питер реально хотел совершить суицид!
— Но откуда ты об этом узнал? Как узнал о том, что Питер решил покончить с собой?
— Совершенно неожиданно. Мы с Терренсом были вынуждены ехать к Питеру, ибо блондин позвонил МакКлайфу и сказал, что собирается умереть. Мы и заподозрили неладное и решили не ждать… — Даниэль на пару секунд замолкает и медленно выдыхает. — Мы с трудом попали в квартиру Питера и нашли его в ванной комнате с перерезанными венами.
— Какой ужас… Боже мой… — Анна с ужасом во взгляде качает головой, прикрыв свой рот рукой. — Мне жаль… Очень жаль, Даниэль…
— Я не думал, что все будет настолько тяжело, что мой друг захочет по доброй воли уйти из жизни. У меня до сих пор это в голове не укладывается.
— Как он сейчас? Питер ведь поправится, правда?
— Не знаю, его только что привезли в больницу… Могу только сказать, что он потерял очень много крови, и врачи дают неутешительные прогнозы его состоянию.
— Понятно… А ты сейчас один?
— Нет, я сейчас с Терренсом. Он отошел, чтобы поговорить с Ракель. И скоро также должны приехать подруги Питера. Они уже знают, что произошло, и мы ждем их.
— Подруги Питера? — слегка хмурится Анна. — Какие еще подруги?
— Каких мы хотели найти.
— Подожди, но как вы их нашли? Вы же с Терренсом не знали, где искать их! И ты говорил только про одну подругу!
— Как оказалось, Питер умолчал про еще одну свою подругу. А эти девушки сами подошли к нам, представились и объяснили всю ситуацию.
— И что они вам рассказали?
— Почти ничего нового. За исключением того, что Питер занимался самобичеванием.
— Самобичеванием? — мгновенно округлив глаза, ужасается Анна. — Хочешь сказать, Питер… Резал себя?
— Уже очень долгое время. Еще со школьных времен.
— О, господи! Но как же так? Неужели ты никогда не замечал порезы на его руках? Ты должен был видеть все его шрамы и попытаться остановить его!
— Клянусь, Анна, я ничего не знал о его порезах! — с жалостью во взгляде оправдывается Даниэль. — И ни разу не видел их! Питер делал все, чтобы никто не заметил их, и всегда носил браслеты, которые как раз и скрывали его шрамы. Да и кто знает, может быть, Питер на какое-то время прекратил это делать, а потом что-то его спровоцировало, и он снова начал резать себя.
— Но может, хотя бы намек на порезы? Не может быть такого, что за несколько лет дружбы ты никогда не видел шрамы у него на руках или ловил его на нанесении порезов!
— Однако я ни разу не ловил его на этом. И даже не подозревал, что все намного хуже, чем нам казалось. Боюсь, у него довольно серьезные проблемы, которые довели все до такого. И причем все это началось очень давно. Его подруга, с которой он учился в одной школе, знала о его порезах со старшей школы.
— Ничего себе как все сложно… Бедный парень… Что же могло такого произойти, раз он решил покончить с собой?
— Не знаю, Анна, — обреченно вздыхает Даниэль. — И его подруги не могут сказать ничего конкретно. Знаю только то, что одна из девушек слишком уж сильно переживает за Питера. По словам Терренса, она впала в истерику, когда узнала о попытке блондина свести счеты с жизнью.
— Похоже, он очень дорог для нее.
— Скорее всего. Та девушка будто сделала Роуза смыслом своей жизни. Как будто она ни за кого не переживала бы так сильно, как за него.
— Надо же… — Анна замолкает на секунду, чтобы нервно сглотнуть. — Слушай, может, нам с Ракель приехать к тебе и Терренсу в больницу? И поговорить с подругами Питера сами…
— Нет-нет, милая, вам с Ракель не стоит все бросать и ехать к нам. Мы с Терренсом справимся, а вы ни о чем не беспокойтесь и занимайтесь своими делами. Например, проведайте Наталию, чтобы она не начала думать о чем-то подобном. Еще одной попытки суицида мы точно не переживем.
— Мы с Ракель сейчас как раз находимся дома у Наталии.
— И как она поживает?
— Если честно, то я в шоке. Наталия выглядит очень подавленной и разбитой и по-прежнему не улыбается по-настоящему. Конечно, мы с Ракель стараемся отвлечь ее от плохих мыслей, но это не особо помогает.
— Кстати, мы с Терренсом как раз говорили про нее по дороге и боялись, что ее состояние может привести ее к чему-то подобному.
— Не беспокойтесь, мы сделаем все, чтобы избежать подобного. Конечно, многое находится не в нашей власти, но Ракель и я делаем то, что можем. И несомненно будем переживать за Питера и надеяться, что с ним все будет хорошо.
— Обещаю, если мне что-то будет известно, то я позвоню тебе, — уверенно обещает Даниэль. — Я останусь в больнице до тех пор, пока не узнаю о состоянии Питера.
— Оставайся сколько нужно, милый. Я буду ждать тебя уже дома.
— Надеюсь, что скоро вернусь.
— Если что – я всегда на связи. — Анна бросает мимолетную улыбку. — И если все-таки вам с МакКлайфом понадобится дружеская поддержка, то мы с Ракель приедем.
— Хорошо, принцесса, — мягко отвечает Даниэль. — Помните, что мы не перестаем думать о вас.
— Как и мы – о вас. По крайней мере, я всегда думаю о тебе.
— Приятно это слышать. Люблю тебя, солнце.
— Я тоже люблю тебя, дорогой. Увидимся дома.
— Увидимся.
Анна заканчивает разговор и прислоняет свой телефон к губам, пребывая в шоке из-за того, что Питер мог так поступить и боясь представить себе, что значит взять что-то острое и порезать себе запястье.
— Ах, Питер, что же ты наделал? — с грустью во взгляде тяжело вздыхает Анна. — У тебя было столько людей, которые были готовы поддержать тебя и помочь справиться со всеми проблемами. Если бы ты раньше рассказал нам, что произошло, то мы бы без сомнений были рядом с тобой. Зачем нужно идти на такие радикальные меры? Мы ведь любим тебя…
Анна снова тяжело вздыхает и еще несколько секунд стоит у окна, с грустью во взгляде думая о том, что будет с Питером и мысленно молясь о том, чтобы с этим парнем все было хорошо.
Все это время Наталия сидит в гостиной и с грустью на лице думает о чем-то, что заставляет ее погружаться в мрачные мысли. Она не замечает, как в какой-то момент Ракель возвращается в гостиную и присаживается рядом с подругой.
— Все в порядке, дорогая? — проявляет беспокойство Ракель, положив руку на сложенные перед ней руки Наталии. — Ты какая-то грустная и задумчивая…
— Да, все хорошо, — с фальшивой улыбкой посмотрев на Ракель, кивает Наталия. — Просто я задумалась кое о чем…
— Терренс предупредил меня, что будет дома очень поздно. — Ракель на секунду опускает взгляд вниз. — Не зря я говорила, что мне нечего делать дома.
— Ты немного загрустила после разговора с ним, — тихо отмечает Наталия. — Неужели Терренс сказал тебе что-то плохое?
— Ничего хорошего, что могло меня развеселить… — Ракель тяжело вздыхает и проводит рукой по своим волосам. — Все становится еще хуже…
— Почему? Неужели вы опять поругались?
— Нет, мы извинились друг перед другом. Просто… Просто… — Ракель неуверенно переводит свой полный печали взгляд на Наталию. — Дело не в наших отношениях. Дело в Питере.
— В Питере? А что с ним случилось?
— Попытка самоубийства, — тихим голосом сообщает Ракель. — Питер попытался покончить с собой. Перерезал себе запястья…
Наталия с широко распахнутыми глазами обеими руками прикрывает рот и качает головой, на секунду перестав дышать.
— Боже мой… — дрожащим голосом произносит Наталия. — Не могу поверить…
— К сожалению, это правда, — кивает Ракель. — Даниэль и Терренс сейчас в больнице и ждут новостей.
— Но почему? Почему Питер решил так поступить? Я не понимаю! Неужели все было настолько плохо?
— Не знаю, Наталия… — тяжело вздыхает Ракель, откинувшись на спинку дивана. — Но похоже, что проблемы Питера намного серьезнее, чем мы думали.
— Подожди, но откуда они узнали об этом? Парни же не хотели ехать домой к Питу и ищут отмазки, чтобы не делать этого.
— Терренс сказал, что они поехали туда, когда Питер позвонил ему и Даниэлю и попросил прощения за то, что он их подвел. Они оба начали подозревать что-то неладное и немедленно поехали к нему домой. И попав к нему в квартиру, Терренс и Даниэль нашли Питера без сознания в ванной комнате с перерезанными венами.
— Какой ужас! — с полными ужаса глазами медленно качает головой Наталия. — Бедный парень…
— По его словам там было очень много крови, и Пит буквально тонул в ней. И я даже боюсь представить себе, насколько сильно он изрезал себя, что все дошло до такого.
— И как он сейчас?
— Не знаю, его только что привезли в больницу, а Терренс и Даниэль поехали с ним и врачами, — с грустью на лице пожимает плечами Ракель. — Знаю только то, что у Питера огромная потеря крови, и его состояние тяжелое.
— Если Пит не выживет, то существованию группы придет конец. Парни не хотят быть группой без него и наотрез отказались работать с другим барабанщиком.
— Даже если он и выживет, то не факт, что ему захочется вернуться в группу… Питер буквально порвал с ней раз и навсегда.
— Думаю, сейчас гораздо важнее, чтобы он вообще выжил. А если его ситуация слишком уж безвыходная, то придется искать какую-то клинику, где ему помогут справиться со своими проблемами.
— Уверена, что парни уж точно пойдут на все, чтобы помочь ему. Теперь эти двое наконец-то забудут все свои сомнения и начнут делать то, что они должны были сделать очень давно.
— Ты безусловно права, но…
Наталия не договаривает свою мысль, потому что в гостиную возвращается Анна и неуверенно присаживается рядом с Ракель с опущенными вниз глазами. Однако через пару секунд она смотрит на своих опечаленных подружек.
— Мне рассказать вам, что произошло? — тихо интересуется Анна. — Или вы уже знайте?
— Не надо, про попытку Питера покончить с собой мы уже знаем… — тяжело вздыхает Наталия. — Ракель только что сказала мне, а ей сообщил Терренс.
— Парни сейчас в больнице, куда отвезли Питера. И думаю, они пробудут там еще очень долго.
— Не могу поверить, что он это сделал. Вот уж не думала, что все будет настолько сложно.
— Конечно, я знала пару мужчин, которые по некоторым причинам решили покончить с собой, но либо погибли, либо были чудом спасены, — задумчиво говорит Ракель и нервно сглатывает. — Но глядя на Питера, я не могла даже подумать, что он вообще думал об этом.
— На самом деле мы очень многого не знаем про него, — с грустью во взгляде отвечает Анна. — Питер настолько тщательно все скрывал и отказывался говорить о своих проблемах. И тем более отчаянно пытался скрыть тот факт, что он уже очень много лет режет себя.
— Режет себя? — широко распахнув глаза, ужасаются Наталия и Ракель.
— Господи, неужели ты хочешь сказать, что Питер уже не в первый раз притрагивался к лезвию? — ужасается Ракель.
— Мне так сказал Даниэль, — пожимает плечами Анна. — Подруги Питера, которых они случайно встретили, рассказали им об этом.
— Подруги? — слегка хмурится Наталия. — Значит, парни нашли ту загадочную подружку Питера? Да не одну, а целых две, как я понимаю!
— Да, одна училась с ним в школе и хорошо знала о его привычке резаться, — говорит Ракель. — А вторая впала в истерику, когда узнала о его попытке суицида.
— Ух ты, даже не знаю, что сказать… — качает головой Наталия. — Правда, жалко, что те подружки объявились лишь в последний момент. Возможно, ребята смогли бы сделать что-то намного раньше, если бы знали, что Питер постоянно режется.
— Обидно то, что сейчас мы ничего не можем сделать, — тяжело вздыхает Анна. — Сейчас уже не от нас зависит то, что будет с Питером. И нам остается лишь поддерживать парней.
— Верно, сейчас мы можем лишь верить, что с ним все будет хорошо, — неуверенно говорит Ракель. — Парни сделали все, что смогли. А дальше все зависит лишь от врачей и самого Питера.
— Ах, девочки, как же все это тяжело, — со сложенными перед ней руками тихо вздыхает Анна. — И самое обидное, что ты не можешь ничего сделать, чтобы помочь человеку.
— Главное – давайте Терренсу и Даниэлю понять, что вы рядом с ними, — советует Наталия. — Сейчас им очень нужна ваша поддержка и любовь. И даже если они дотянули все до последнего, не стоит их винить. От этого ничего не изменится.
— Да я никого и не обвиняю, — пожимает плечами Ракель. — Даже Даниэля, даже если он мог быть причастен к тому, что Питеру стало намного хуже.
— Ну раз он столько времени издевался над бедным парнем, мы можем думать, что это отчасти правда, — задумчиво предполагает Наталия.
— Как бы сильно я ни хотела отрицать все, но мне придется с вами согласиться, — с грустью во взгляде отвечает Анна. — Может быть, Даниэль – мой парень, и я безумно люблю его. Но покрывать его не самое лучшее поведение я не могу.
— Однако я думаю, он хорошо призадумается после того, что случилось, — предполагает Ракель. — И наверняка будет первым проявлять инициативу во всем, что касается Питера, чтобы искупить свою вину.
— Посмотрим, Ракель, — задумчиво отвечает Наталия. — Вот парни вернутся домой – вы уж расспросите уж обо всем и потом расскажите мне.
— О, не думаю, что они вернутся скоро, — предполагает Анна. — Даниэль останется в больнице до последнего. А ожидание новостей может отнять много времени. И поэтому я совсем не хочу ехать домой и оставаться одной.
— Абсолютно согласна! — уверенно соглашается Ракель. — Терренс тоже хочет остаться в больнице, чтобы узнать хоть что-то о состоянии Питера. Может, потом они еще захотят посидеть где-нибудь и попытаться забыться разговорами.
— А раз так, то давайте и мы куда-нибудь съездим? Нужны же нам силы для того, чтобы подбодрять наших мужчин!
— Нет, девочки, если вы хотите, вы можете поехать куда-то вдвоем, а я хочу остаться дома, — откинувшись на спинку стула, устало отвечает Наталия.
— Господи, Рочестер, неужели тебе нравится целыми днями сидеть в четырех стенах? — недоумевает Ракель. — Я бы уже давно с ума сошла, если бы сидела дома столько, сколько сидишь ты. Убедилась в этом, когда переживала из-за проблем с Рингером и целыми днями сидела дома.
— Но я же иногда выхожу погулять… — разводит руками Наталия.
— Ага, на пять минут вокруг дома как собачка, — скромно хихикает Анна.
— Ну почему на пять минут? Иногда я гуляю где-нибудь в парке или на пляж могу сходить! Я не сижу дома!
— Да конечно! — быстро кивает Анна. — Так я тебе и поверила! Сидишь тут целыми днями и либо спишь, либо ходишь по квартире и мучаешься от безделья.
— Однако это вполне возможно, — отмечает Ракель, решив подыграть Наталии. — Наталия ведь обожает долгие прогулки! Если она выходит куда-то из дома, то гуляет достаточно долго.
— Э-э-э, да… — скромно улыбается Наталия. — Мне действительно нравятся долгие прогулки… Ты права…
— Ладно-ладно, я соглашусь, — приподнимает руки перед собой Анна. — Хотя все равно мы с Ракель советуем тебе выходить куда-нибудь почаще. Может, познакомишься с новыми людьми, если сходишь в какой-нибудь танцзал.
— Как-нибудь схожу… Как в старые времена найду самое красивое платье, сделаю макияж с прической и пойду отрываться по полной.
— Так давай мы прямо сейчас сходим куда-нибудь? — предлагает Ракель. — Выпьем чего-нибудь вкусного, послушаем хорошую музыку и немного потанцуем. Помнишь, как здорово мы отрывались в старые добрые времена! Почему бы не повторить?
— Нет, девчонки, простите, но я не хочу никуда идти, — качая головой, тихо отвечает Наталия. — Как-нибудь в другой раз… Сегодня мне лень куда-то выходить… Приводить себя в порядок… Краситься, одеваться… Причесываться…
— Э-э-э… — запинается Анна и переглядывается с Ракель, которая пожимает плечами. — Ну что ж, раз ты не хочешь, то ладно… Мы не будем настаивать.
— Но если ты передумаешь, дай нам знать, — добавляет Ракель. — И подъезжай к нам. Будем развлекаться вместе.
— Хорошо, — с легкой улыбкой кивает Наталия.
— Что ж… — Анна встает с дивана и радостно вскидывает руки. — Пока ты будешь помирать здесь со скуки, мы с Ракель отправимся в какое-нибудь интересное местечко.
— Будем развлекаться и набираться сил для поддержки наших мужчин, — встает с дивана Ракель и по-дружески приобнимает Анну, закинув руку вокруг ее шеи, пока та тут же отвечает на ее объятия. — И смотреть, как развлекаются другие.
— Желаю вам хорошо провести время, — дружелюбно отвечает Наталия.
— Спасибо, подруга, — одновременно произносят Ракель и Анна.
Ракель и Анна с улыбками на лице тепло прощаются с Наталией, крепко обняв ее и обменявшись с ней дружеским поцелуем в щеку. А затем девушки покидают квартиру подруги, которая закрывает за ними дверь, оставаясь в полном одиночестве, которое в последнее время она стала ненавидеть. Немного погодя Наталия начинает медленным шагом ходить по квартире и окидывает грустным взглядом все, что ее окружает. Хоть она продолжает закрываться ото всех и отказываться проводить время с близкими ей людьми, девушка не отрицает, что ей становится намного лучше, когда рядом с ней находятся лучшие подруги, которые знают, как поднять ей настроение.
***
Время почти шесть часов вечера. Терренс и Даниэль буквально минут пятнадцать-двадцать назад приехали в больницу. Одна из медсестер уже подходила к парням, чтобы узнать всю необходимую информацию и ушла, не позволив им пройти дальше определенного места, куда посторонним вход воспрещен. Именно поэтому друзья мысленно скрещивают пальцы, поднимаются на второй этаж и в широком пустом коридоре садятся на жесткие, неудобные стулья в холле, начав с волнением ожидать хоть каких-то новостей о Питере. — Черт, что же будет с нашей группой? — задрав голову к верху, тихо интересуется Даниэль. — Что будет, если Питер не выживет? Врачи не дают никаких утешительных прогнозов! — Не знаю, но наша группа может прекратить свое существование, если мы потеряем барабанщика, — сидящий рядом с Даниэлем, задумчиво отвечает Терренс, находит в кармане своей кожаной куртки какой-то брелок и начинает нервно вертеть его в руках. — Смерть Питера означает конец «Against The System». — Нет, я не хочу этого… Не хочу его смерти. Я хочу, чтобы Пит выжил. Даже если нам не удастся спасти группу, я обязан видеть его живым и здоровым. До последнего момента у меня была надежда, что мы сможем вернуть его… Но сейчас я все меньше начинаю быть таким уверенным… — Сейчас все зависит только лишь от Питера… — Терренс окидывает взглядом весь коридор, продолжая нервно теребить брелок в руках. — От того, выживет ли он или нет… Его спасение даст нам маленький шанс на счастливый конец, а гибель разрушит все к чертовой матери. — Ох, даже если Питер выживет, не факт, что он вернется в группу, — Даниэль начинает массировать свою шею, иногда нервно дергая ногой. — Не факт, что он сможет выйти из своей депрессии. Не факт, что его проблемы будут решены. — Не поможем сами – обратимся в какую-нибудь клинику. Хотя бы просто проконсультируемся с психологом и спросим, как нам убедить Роуза все объяснить и изъявить желание лечиться. — Сейчас надо пробовать даже то, что кажется просто бесполезным и нелепым, — довольно уверенно говорит Даниэль. — Больше мы не можем находить отмазки и не делать то, что должны. Хотя бы ради наших верных поклонников… И ради наших милых девчонок, которые верят в нас… — Это сильная мотивация двигаться дальше. У нас есть определенная цель – и мы к ней идем, потому знаем, что то-то этого хочет. — Ты прав, приятель… В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой мимо Даниэля и Терренса проходит несколько врачей и пациентов и пара посетителей с пакетами в руках. А потом МакКлайф немного неуверенно прерывает это молчание, посмотрев на своего приятеля. — Кстати, а ты уже предупредил Анну о том, что мы задержимся? — интересуется Терренс. — Да, я все ей рассказал и предупредил, что буду здесь допоздна. А ты поговорил с Ракель? — Поговорил, — кивает Терренс. — Кстати, Ракель сказала, что она и Анна сейчас находятся дома у Наталии. — Да, Анна сказала мне. Кстати, ей не нравится то, как выглядит Наталия. — И Ракель выразила беспокойство… Сказала, что они всеми силами пытаются отвлечь свою подругу и развлекают ее. Но Рочестер все равно продолжает грустить. — Хотя бы что-то… Уже хорошо… Лучше, чем постоянно быть погруженной в свои проблемы и уничтожать себя во всех смыслах. — Черт, неужели у Наталии действительно все так плохо, раз девчонкам не нравится это? — Анна сказала, что она и Ракель пытаются не обсуждать с Наталией темы, которые касаются ее проблем и отношений с твоим дружком. И я думаю, пока что их тактика работает вполне неплохо. — Верно… Может, девчонкам все-таки удастся убедить ее все рассказать. Когда-нибудь ей точно надоест врать и скрывать всю правду, что убивает ее. — Я думаю, сейчас главное – не оставлять Наталию одну. Если ее проблемы серьезные, а у нее в душе творится непонятно что, то кто-то должен быть рядом с ней. А в одиночестве она может сойти с ума… — Даниэль на пару секунд замолкает, уставив усталый взгляд в одной точке. — Прямо как Питер… Который большую часть времени был один… В последнее время он практически ни с кем не общался, а подруги вряд ли приходили к нему каждый день и раньше. Может, встречались раз-два в неделю максимум, но не более. — Слушай, а что если ты был прав, когда сравнил Наталию с Питером? — слегка хмурится Терренс. — Что если в их случаях есть что-то общее? Может ли та же ситуация повториться с Наталией? — Возможно, но я хочу надеяться, что она не захочет повторить его ошибок и тоже довести себя до желания свести счеты с жизнью. Я искренне желаю этой девушке счастья и хочу, чтобы она поскорее рассказала, в чем причина ее горя. — Нет, Даниэль, я уверен, что Ракель и Анна не позволят ей этого сделать, — уверенно отвечает Терренс. — И я тоже попробую поговорить с ней, если девушкам будет сложно общаться с ней. Уж я точно не допущу еще одну попытку суицида. — Думаешь, ты справишься с ней? — По крайней мере, я постараюсь. Ведь я тоже не собираюсь бросать ее в беде и сделаю все, чтобы помочь ей. Наталия – моя близкая подруга, и я люблю ее как свою сестру. И мне небезразлично то, что с ней происходит. — Это правильно. Та девушка очень много для тебя сделала. — Не смею спорить. Ведь я получил от Наталии прекрасную поддержку, когда мы с Кэмерон были на грани расставания. И именно она познакомила меня с Эдвардом. Который, однако, доставил мне кучу проблем и точно ответит мне, если он связан со всем, что произошло вчера. Так что я обязан Наталии и просто обязан отблагодарить ее. — Что ж… — задумчиво произносит Даниэль. — Если ты считаешь, что она тебя послушает, то действуй. — Уверен, что рано или поздно Наталия все равно расскажет обо всем. Ее просто нужно как-то мягко к этому подтолкнуть. — Да, только что должно случиться, чтобы она перестала молчать? — слегка хмурится Даниэль. — Не знаю, Перкинс… — покачав головой и уставив взгляд в одной точке, тихо отвечает Терренс. — Однако помимо этого у меня еще целая куча дел. Вытянуть из Эдварда признания в том, как он связан с теми бандитами… Разобраться с делами группы… Короче, скучать мне не придется… — Да, приятель, не завидую тебе… — тихо вздохнув и похлопав Терренса по плечу, с грустью во взгляде говорит Даниэль. — В последнее время у тебя слишком много проблем… — Знаю… Несколько месяцев пожили спокойно – и вот опять появились проблемы! — Да уж… Немного насладился жизнью с Ракель и снова влип в какое-то дерьмо и теперь вынужден разбирать его. Хотя вам сейчас самое время обсуждать свадьбу. — Иногда мне кажется, что проблемы не кончались и в то время. Правда, мы не знали об этом и жили с мыслью, что все хорошо. — Ты прав, но что-то подсказывает мне, что впереди нас ждут еще более ужасные события и потрясения. — Может быть… И я готовлю себя к тому, что могу узнать еще очень много всего, что до глубины души потрясет меня. Даниэль ничего не говорит и лишь с сочувствием смотрит на Терренса и слегка хлопает его по плечу. А уже через несколько секунд парни слышат стуки чьих-то женских каблуков. Вскоре вдалеке показываются ужасно взволнованные Хелен и Джессика, практически бегущие рука об руку и едва сдерживая слезы, что катятся из моих и без того мокрых глаз. — Хелен! Джессика! — восклицает Терренс, вместе с Даниэлем встав со стульев и параллельно убрав в карман свой брелок. — Наконец-то мы вас нашли! — немного тяжело дыша, взволнованно отвечает Джессика. — Хорошо, что встретили медсестру, которая сказала нам, что похожие на вас парни находятся здесь. — Скажите, вам что-нибудь известно о состоянии Питера? — дрожащим голосом интересуется Хелен. — Как он? Врачи спасут его, правда? — Его увезли примерно двадцать минут назад, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — И пока что мы знаем лишь то, что его состояние очень тяжелое, и он потерял много крови. — Врачи узнали у нас кое-какую информацию и попросили пождать, — добавляет Даниэль. — Да, нам сказали, что врач сам подойдет, если что-то будет известно. Мы мельком видели его, но не успели запомнить. — Что ж, значит, будем ждать… — обнимает себя руками Хелен, опустив взгляд вниз. — Но, парни, как это произошло? — недоумевает Джессика, слегка округленными глазами посмотрев на Даниэля и Терренса. — Почему вы поехали к Питеру домой без нас? Терренс объяснил нам, но из-за волнения и спешки мы не совсем поняли. — Просто когда вы ушли из кафе, а мы с Даниэлем сели в мою машину, мне позвонил Питер, — признается Терренс. — А когда он узнал, что я был с Терренсом, то Питер попросил включить громкую связь, — продолжает Даниэль. — И затем он извинился перед нами, попрощался, намекнул, что собирается умереть и отключил звонок. — Мы подумали, что это может плохо кончиться и решили немедленно ехать домой к Питеру. И думаю, вас могло бы шокировать то, что нам пришлось увидеть. — Боже, все было настолько ужасно? — широко распахнув ошарашенные глаза, ужасается Хелен. — Да, — кивает Даниэль. — Когда мы зашли в квартиру Питера, то осмотрели ее и отправились в ванную комнату… — Которая была заперта, — добавляет Терренс. — Нам кое-как удалось выломать дверь, чтобы попасть туда. И там мы увидели, что на полу, стенах, ванне и раковине были следы крови. И в этой крови на полу как раз лежал Питер… Его запястья были сильно изрезаны и все еще сильно кровоточили. Он был ужасно бледный… И поначалу казалось, что он будто не дышал. — Это было ужасное зрелище! Серьезно, девушки, лично я никогда в жизни не видел столько крови, сколько ее было там. До этого мне приходилось лишь видеть кровь, которая вытекала из маленького пореза, или которую забирали на анализы. И я сейчас не преувеличиваю. Я говорю все как есть. — Мы немедленно вызвали скорую и перевязали запястья Питера мокрыми полотенцами, как нам сказал оператор экстренной службы. А потом приехали врачи и привезли его сюда… — Какой ужас! — качая головой с ужасом во взгляде, восклицает Джессика. — Не могу поверить… А каков шанс, что он сможет выжить? — Мы пока не знаем, — пожимает плечами Даниэль. — Но мы с Терренсом останемся здесь до тех пор, пока не узнаем что-нибудь о состоянии Питера. — И мы тоже! — уверенно заявляет Хелен и тихо шмыгает носом. — Если будет нужно, то мы готовы и ночевать здесь. Я должна знать, насколько все тяжело, и если ли шанс, что Питер выживет. — Полагаю, что очень серьезно… — задумчиво произносит Джессика и внимательно рассматривает испачканную в крови одежду Терренса и Даниэля. — Раз у вас вся одежда в крови. — Мы знаем, но сейчас это не так важно, — бросив короткий взгляд на свою одежду, отвечает Терренс. — Гораздо важнее узнать хоть что-нибудь о состоянии Питера. — Согласна, и я полагаю, время предстоит не слишком веселое, — вздыхает Джессика и присаживается на один из стульев. — Хотя должна признаться, что я никогда не любила больницы. Они всегда наводят на меня тоску и депрессию. — Я тоже их не люблю… — тихо отвечает Хелен и присаживается рядом с Джессикой. — Они никогда не вызывали приятных ассоциаций… Однако я обязана быть здесь… Потому что не хочу бросать Питера. И как только нам разрешат навестить его, я не отойду от него ни на шаг и буду заботиться о нем, как никто другой. Даниэль переглядывается с Терренсом, который качает головой и затем присаживается на один из стульев рядом с Хелен и Джессикой. — Э-э-э, Хелен, простите меня за нескромный вопрос… — неуверенно начинает Даниэль, присев рядом с Хелен. — Но разве вы настолько хорошо дружите с Питером, что переживайте за него больше всех нас троих? И так бурно отреагировали, когда Терренс сказал вам про попытку блондина покончить с собой. — Да, мы очень хорошо дружим, — переведя полный слез взгляд на Даниэля, чуть дрожащим голосом отвечает Хелен. — Я бы сказала, слишком хорошо. После знакомства мы начали очень много времени проводить вместе и быстро сблизились. Я всегда могла доверить Питеру свои секреты и была с ним откровенной. Но почему-то главную причину своей депрессии он никогда не говорил и считал, что мне не стоит об этом знать. — А как давно вы с ним знакомы? — интересуется Терренс. — Около трех лет. А Джессика знала его еще со школьных времен. Кстати, Питер здорово помог мне, когда три года назад умер мой дедушка. Моя подруга как раз познакомила нас незадолго до его смерти. И я безумно благодарна, что встретила вашего друга именно в тот момент, ибо без Пита мне бы не удалось пережить потерю человека, которого безумно любила. — Вы живете одна? — Нет, с бабушкой. Мама умерла во время родов, а отца я никогда не видела. Меня воспитывали дедушка с бабушкой по материнской линии. И кстати, Питер успел познакомиться с дедушкой до его смерти, и отлично ладит с бабушкой, которая любит его как своего сына. И очень переживает из-за того, что с ним происходит. — Боже, сколько людей находятся на его стороне… — с грустью во взгляде говорит Даниэль. — А Питер вбил себе в голову, что он никому не нужен, и всем плевать на его проблемы… — Мне кажется, издевательства в школе сыграли огромную роль в формировании его личности, — предполагает Джессика. — Я всегда знала, что такая беспричинная агрессия не пройдет бесследно. И я была права… Вы видите, к чему все это привело. — Да, но я никак не могу понять, за что они так ненавидели его? Ведь Питер – хороший человек… Далеко не уродливый, довольно умный… Намного умнее меня… — Просто им нужна была жертва. И они выбрали худенького паренька, который был слаб, беден, одинок и несчастен. Да и поскольку у нас была маленькая школа в том районе, где мы жили, то там училось очень много ребят, и почти все знали все друг о друге. Вот ребята и настроили всех против Питера. Так получилось, что над ним издевалась вся школа. Да, Роуз не хотел быть как все, на все имел свое мнение и совсем иные вкусы и любил выделяться из серой массы своей одеждой, предпочтениями в музыке или в чем-то еще. Но больше нет причин так дико ненавидеть его… Он не больной и не псих. Он –нормальный человек, которому просто нужен был тот, кто научил бы его быть сильным и защищать себя и свое мнение, за которое его все не любили. — К сожалению, такое бывает… — устало стонет Терренс, проводя рукой по своему лицу. — Дети часто любят дискриминировать кого-то по определенному признаку, который совершенно нормальный для взрослых, но для них является чем-то необычным. Жаль, что иногда учителя и родители не могут объяснить своим детям, что все люди разные. Что нет ничего плохого в том, чтобы как-то отличаться от других. — Вот и Питер стал жертвой этой дискриминации. По внешности, благосостоянию и желанию хоть как-то выделиться. Мне повезло, что меня так не поливали грязью, как его. Хотя я никогда не участвовала в их делишках и вообще была сама по себе. Так общалась по делу с некоторыми людьми, но я никогда не дружила с ним. Питер был единственным, кто стал моим близким другом. Не сразу, конечно, а где-то в старшей школе, но все же… — Теперь я все больше начинаю понимать, почему он первое время держался отстраненно, когда мы только начали играть вместе в группе, — задумчиво отвечает Даниэль. — Да, Роуз общался со мной, но у меня было чувство, будто он хотел поскорее от меня отделаться. Похоже, он не доверяет людям и долго к ним привыкает… — А вы сразу поладили, когда познакомились? — интересуется Хелен. — Или еще долго притирались? — Ну… В принципе, да… Мы всегда отлично работали и умели находить компромисс. А когда уже смогли подружиться, то вместе начали время от времени подшучивать над одной стервозной девчонкой, которая была в нашей группе вокалисткой. Вот Терренс подтвердит – он успел застать знакомство с ней. — Да, и поверьте, ту девчонку нужно было регулярно проучивать, — добавляет Терренс. — Ибо она слишком зазнавалась и считала, что люди – ее рабы, которые ей обязаны. У нее было слишком высокое самомнение о себе… Та еще маленькая стервочка… — Питер рассказывал о той девчонке и говорил, что мечтал придушить ее, — признается Джессика. — Напоминает мне одну дрянь с нашей школы, которая возомнила себя королевой только потому, что за ней бегали все парни в школе. Они велись на ее красивое личико и выполняли все капризы в надежде, что сердце Снежной Королевы растопится, и она снизойдет до кого-нибудь. — Кстати, Терренс, а как вы попали в ту группу? — интересуется Хелен. — Помню, что Питер как-то сказал, что посчитал вас хорошим человеком, но полагал, что вы долго не продержись в группе. — Для начала скажу вам кое-что: если бы та девчонка не была такой капризной и мерзкой, то из группы не сбежала бы половина всех тех, кто был до меня, — уверенно отвечает Терренс. — А что касается меня, то я попал в нее, так скажем, по протекции, не побоюсь признаться… У Альберта, продюсера той группы, была дочка, с которой я когда-то учился в одном классе, и которая была влюблена в меня. И однажды я встретил ее и попросил поговорить с отцом насчет места гитариста. И где-то через неделю я поговорил с ним, и он принял меня сразу же после того, как просто спел для него кое-что. Его так поразил мой голос, что Альберт не стал устраивать никаких прослушиваний. И на следующий день он представил меня группе. Именно так я и познакомился с Питером и Даниэлем, которые хорошо меня приняли. — Да, мы и правда поладили с ним и отлично сработались, — признается Даниэль. — Хотя в то время нас было трудно назвать друзьями, даже если мы могли проводить время вместе и в свободные дни. Правда, потом мы с Питером поругались с Терренсом из-за того, что Рэйчел, дочка того Альберта, настроила нас против него. Хотя через некоторое время мы узнали, что она солгала нам, и поняли, что поступили с Терренсом некрасиво. Позже мы извинились перед ним и снова стали проводить время вместе. — А после этого Даниэль и Питер рассказали мне, что ушли из той группы и решили начать снимать каверы на известные песни и выкладывать видеоролики в Интернете. И парни пригласили меня присоединиться к ним. Я согласился. И… Вы знайте, чем все это закончилось. — Должна признаться, нам с Джессикой очень нравятся ваши видео, — с легкой улыбкой признается Хелен и переглядывается с Джессикой, которая утвердительно кивает. — Правда, мы нашли одно из ваших видео до того, как Пит рассказал о ваших планах. — Да-да, ребята, вы просто потрясающие! — уверенно соглашается Джессика. — У вас огромный талант! Может, сначала мы смотрели все эти видео только из-за Питера и удивлялись тому, что такой талантливый парень раньше не показал себя. Но потом уже и к вам начали присматриваться и заметили, что у вас великолепные голоса и превосходное владение инструментами. — Кстати, а как вы смогли разыскать нас? — удивляется Терренс. — Мы с вами ни разу до этого не встречались и не узнали бы, если бы встретили на улице. — Просто я сначала узнала вас, Терренс, — скромно отвечает Хелен. — Я просто обожаю «American Love Affair», где вы играли Мэйсона Хьюстона. Довольно банальный сюжет, но видя на вашу игру, я просто забывала об этом и всем сердцем переживала за вашего персонажа. И с тех пор вы ничуть не изменились и по-прежнему привлекательный мужчина, способный украсть сердце любой девушки. — Да, я столь же привлекателен, как в свои восемнадцать, — широко улыбается Терренс, гордо приподняв голову и не замечая, что Даниэль довольно хмуро смотрит на него и закатывает глаза. — А может, сейчас я гораздо красивее… Знайте, тот тип людей, который расцветает к зрелому возрасту. Вот и я чем старше становлюсь, тем более привлекательным кажусь. — Кстати, а почему вы перестали сниматься? — интересуется Джессика. — После роли Мэйсона вы могли бы добиться такого успеха, что стали бы одним из лучших в Голливуде и забрали все возможные награды. Оскар, Эмми, Золотой Глобус… — Просто я понял, что актерская карьера – не мое. Я начал сниматься в целом только из-за денег… Хотел выбраться из нищеты. Хотя в последние несколько лет у меня были проблемы, из-за которых моя карьера актера перестала развиваться. Впрочем, я не расстраиваюсь, и сейчас больше сосредоточиться на музыке. Ибо моя настоящая мечта – стать музыкантом. А за все свои роли я заработал достаточно денег, чтобы жить в достатке до конца своих дней. — Думаю, у вас было бы огромное будущее в музыкальной карьере. Такой талант не должен пропадать зря, Терренс. Вы точно были рождены стать исполнителем песен! — Я и сам уверен, что это – мое настоящее призвание, — скромно улыбается Терренс. — Эй, Даниэль, а почему вы с Питером решили уйти из той группы? — интересуется Хелен. — Вроде бы блондин говорил, что серьезно поссорился с той девчонкой и продюсером из-за того, что она пыталась обвинить его в том, что это якобы он испортил музыкальные инструменты. И его заставили отдать какие-то деньги… — Это правда, — подтверждает Даниэль. — А уже потом и я поругался с Альбертом и Марти и поддержал блондина, также помахав им ручкой и заплатив те деньги, которые с меня потребовала та девчонка за одну испорченную вещь. И кстати, Роуз как раз заплатил за еще одну, которую он испортил уже намеренно. — И именно поэтому вы ушли? — Не только. Мы также не видели никакого прогресса и топтались на одном месте. Наша группа ни разу не выступала на больших аренах. Нас приглашали в какие-то рестораны или кафе, но это не давало нам никаких преимуществ. А вообще мы столько лет проработали в группе лишь ради денег. Нам, к счастью, платили хорошо, хотя и многое пришлось отдавать Альберту. Было обидно, что этот человек не спешил предлагать нам контракт и лишь заставлял репетировать какие-то бессмысленные песни и таскал по всяким кабакам. Да еще постоянно говорил, что мы бездарные и еще не заслужили работать с его студией. Однако деваться было некуда, ибо хотелось нормально жить и что-то есть. А тогда мне было нужно обустроить дом, в который я переехал после смерти родителей. Рассчитывал, что они немного помогут мне, но в итоге был вынужден зарабатывать сам. — Понимаю… — кивает Джессика. — Питер и сам кое-как смог найти деньги на ту квартиру, в которой он живет. Тогда он купил ее у какого-то мужика, который продал хату за очень маленькую цену. Уж не знаю, почему он так срочно решил продать ее и не запросил огромных денег, но у Пита выбор был невелик, и ему пришлось согласиться. — Да, кажется, он что-то говорил об этом… — Кстати, позвольте полюбопытствовать, девушки, — задумчиво говорит Терренс. — А вы знайте его соседей? Просто когда мы с Даниэлем приезжаем к Питеру, то возле здания на скамейке всегда сидят две бабули, которые не очень ладят с ним и могут поругаться и на нас. — Вы имейте в виду Хиллари и Марту? — интересуется Хелен. — Да они и на нас ругаются, когда мы с Джессикой приходим. Эти женщины обожают лезть не в свое дело. Одна из них постоянно ссорится с Питером из-за чего-нибудь, а вторая во всем поддерживает ее. Ну… Две одинокие бабушки без мужей и детей спелись и с завистью смотрят на молодых, у которых вся жизнь впереди. — Любят же они всех осуждать, — отмечает Даниэль. — А молодые люди им особенно не угодили. Как ни прихожу, как все время слышу: «Что за молодежь пошла в наше время! А вот раньше… А вот раньше…». И плохо, что они буквально ночуют на скамейке и могут с точностью сказать, когда ты пришел и когда ушел. Делать нечего – вот и сидят на скамейке целыми днями, да косточки перемывают. — Не обращайте на них внимания, — советует Джессика. — Есть такие вредные бабки, которые чувствуют себя плохо, если не осудят кого-то или не раздадут никому не нужные указания. Просто эти бабули привыкли всех осуждать. Не только один Пит попадает под раздачу. — Да мы и не обращаем… — задумчиво говорит Терренс. — Просто любопытно стало… В этот момент мимо всех четверых несколько врачей провозят каталку с какой-то молодой девушкой на ней, которая выглядит очень слабой и бледной. Парни и девушки бросают короткий, грустный взгляд на нее и видят, как одни врачи везут каталку, другой спешно надевает кислородную маску на ее лицо, а третий что-то пишет в какой-то бумаге. — Ну ладно, давайте уже забудем про этих нудных бабок, — резко выдыхает Джессика. — Лучше расскажите нам немного о своей личной жизни. Хоть немного отвлечемся от плохого и поговорим о тех, кого вы любите. — Неплохая мысль… — скромно улыбается Терренс. — Ну… У Даниэля есть девушка, с которой он встречается чуть меньше полугода. А я помолвлен и скоро женюсь. — Вы вроде бы помолвлены с одной известной моделью? — интересуется Хелен. — И у вас уже была первая годовщина отношений… — Да… И я считаю, что мне очень повезло стать мужем модели, которую провозгласили одной из самых привлекательных женщин шоу-бизнеса. Я чувствую себя гордым, что из стольких мужчин она выбрала именно меня. — А как у вас развивались отношения? — интересуется Джессика. — Э-э-э… — Терренс на пару секунд задумывается и проводит рукой по своим волосам. — Вообще-то, это длинная история… Может, я как-нибудь потом расскажу вам, если нам еще удастся пересечься. — Ну… — Хелен переглядывается с Джессикой и пожимает плечами. — Все равно мы здесь еще долго будем сидеть. Так что мы с удовольствием вас выслушаем. — Мне почему-то казалось, что про нас все уже давно все знают, ведь мы не скрываем свои отношения и рассказываем практически все про них в наших интервью. — Да ладно тебе, Терренс, — хитро улыбается Даниэль, несильно ударив Терренса в бок. — Не скромничай и расскажи девушкам о своей прекрасной истории любви. Им будет интересно послушать хотя бы немного хорошего. — Да, нам сейчас правда нужно отвлечься, — дружелюбно говорит Джессика. — Так что расскажите нам что-нибудь про свою невесту и вашу историю любви. — Ох… — резко выдыхает и расслабляет плечи Терренс. — Ладно, уговорили, я расскажу вам кое-что… Про наши отношения… Не хочу показаться сентиментальной девчонкой, но я просто потерял голову, когда увидел ее. И почувствовал то, что никогда прежде не ощущал… Это было что-то новое, но безумно приятное… Тогда я сразу сказал себе, что эта девушка станет моей… Правда, это казалось нереальным, поскольку поначалу мы не поладили и ругались как кошка с собакой. — Вот как? — удивляется Хелен. — Да, однако меня это не остановило, и я все равно решил действовать. И добился своего. Спустя некоторое время мы начали встречаться. А в мае я сделал ей предложение, которое она с радостью приняла. — Надо же… — Правда… — Улыбка мгновенно сползает с лица Терренса, который нервно сглатывает. — В какой-то момент наши отношения стали намного хуже, и мы едва не расстались. Но нам все-таки удалось спасти свои отношения и стать намного ближе друг к другу. Понять, что нас все-таки связывает не только лишь страсть. — И давно произошел этот скандал? — интересуется Джессика. — Несколько месяцев назад. Где-то в марте-апреле… А после примирения мы жили очень хорошо где-то до августа-сентября, когда у нас стало появляться много проблем. И из-за них в последнее время мы настолько взволнованы и так сильно нервничаем, что стали часто ругаться по пустякам. — Без конфликтов никуда… — с грустью во взгляде отмечает Хелен. — Даже если ты кого-то любишь, это не значит, что это спасет вас от каких-то ссор. И я имею в виду не только любовные пары… Друзья тоже могут ругаться… Например, я однажды тоже кое о чем поспорила с Питером и потом неделю с ним не разговаривала. Но потом сама пришла к нему домой и извинилась… Ничего особенно не произошло… Это уже, так скажем, женские гормоны виноваты… — Говори прямее, подруга, — ПМС у тебя был! — вставляет Джессика. — А когда это приближается, то от тебя можно ждать любого выкрутаса. Или будешь истерически плакать без причины, или впадешь в депрессию, или станешь бешеной. — Как будто ты не порываешься прибить всех в критические дни. Того и гляди возьмешь швабру и будешь гоняться за кем-нибудь и орать как ненормальная. — Всегда старался держаться подальше от девушек, когда у них начинались эти дни, — скромно отшучивается Даниэль. — Иногда бывают такие, кто может достать так, что приходится спасаться бегством. — Не бойтесь, мы не кусаемся. — Охотно верю. — Ну а вы, Даниэль… — переводит взгляд на Даниэля Джессика. — Может, вы расскажите нам что-нибудь про свою девушку? — Ох… — Даниэль проводит рукой по своим волосам, окидывая взглядом весь коридор. — Да нет… В нашей истории любви нет ничего интересного… — Так, теперь ты решил поскромничать, — с хитрой улыбкой качает головой Терренс и слегка толкает Даниэля в предплечье. — Девушки просят тебя рассказать о твоих – ну, очень – романтических отношениях с твоей милой девушкой! — Отомстил, молодец, — едва слышно хмыкает Даниэль. — Давай, Даниэль, ты же всегда обожал трепаться о своих отношениях! Раз ты заставил меня рассказать о своей любимой рассказать, то будь добр и про свою красавицу словечко замолвить. — Ох… — Даниэль резко выдыхает и скромно улыбается, бросив короткий взгляд на Хелен и Джессику. — Ладно, я тоже кое-что вам расскажу… Мы познакомились несколько месяцев назад в ночном клубе, куда моя девушка пришла со своей подругой, которую тогда я не видел и не знал. Я тогда был один, хотя сначала планировал поехать с Питером. Но он то ли не смог, то ли чувствовал себя не очень хорошо… Вот и пришлось пить алкогольные напитки и слушать хорошую музыку в одиночестве и потом терпеть истерику нашей бывшей вокалистки по телефону.***
Девятое марта две тысячи шестнадцатого года. В одном из ночных клубов Нью-Йорка сейчас довольно оживленная обстановка. Сюда приходят абсолютно разные девушки и парни, чтобы повеселиться, выпить какой-нибудь коктейль, потанцевать под зажигательную, очень громкую музыку, познакомиться с новыми людьми или просто провести время в хорошей и приятной компании. Вот и молодой человек высокого роста с густыми темными, слегка взъерошенными волосами шоколадного оттенка и выразительными карими глазами, одетый в черные джинсы, серую футболку и черную кожаную жилетку с шипами на плечах и множеством молний в разных местах, находится здесь и неплохо проводит свое время. Он наслаждается музыкой, что играет в этом заведении, и иногда наблюдает за тем, что делают другие, заострив особое внимание на какой-то слишком уж пьяной молодой девушке, которую двое крепких охранников берут под руки и насильно выводят из зала под ее громкие крики. Немного потанцевав под свои любимые песни, даже если его танцевальные навыки оставляют желать лучшего, он садится за барной стойкой, заказывает себе какой-то безалкогольный напиток и чуть позже получает от кого-то звонок, который заставляет его раздраженно прорычать. Выпив свой напиток, мужчина отключает звонок, оставляет на стойке некоторую сумму денег, встает и пытается протиснуться сквозь танцующую, довольно разгоряченную толпу. Это оказывается довольно трудно, но все же он выбирается из нее и быстрым шагом выходит в широкий коридор, пройдя чуть дальше по которому можно увидеть две двери, ведущие в мужской и женский туалеты. Мужчина с огромным нежеланием набирает чей-то номер на своем мобильном телефоне. Он начинает ожидать какого-то ответа, нервно дрыгая ногой и мечтая о том, чтобы этот разговор закончился как можно скорее. И через несколько секунд ему отвечает какая-то девушка, которая очень раздражена и недовольна чем-то. — Наконец-то я тебя услышала! — раздраженно говорит женский голос. — Какого черта ты посмел бросить трубку? Ты, бестолочь уродливая! — Слушай, прекрати орать в трубку, — устало стонет мужчина, медленно выдыхая. — Я не глухой и прекрасно тебя слышу. А если ты не в настроении из-за того, что твой папаша не купил тебе какую-нибудь побрякушку, то это не мои проблемы. — Где ты там шляешься, черт возьми? Опять со своим дружком поперся в клуб бухать? Только и можете что спускать свои гонорары на выпивку! И наверняка же еще претесь танцевать и народ смешить, когда нажретесь по полной! — Марти, а тебе какая разница, где я шляюсь и с кем? — закатив глаза, раздраженно интересуется мужчина. — Ты мне никто, чтобы следить за каждым моим шагом и контролировать мое местонахождение! Я не обязан отчитываться перед тобой в те дни, когда мы не работаем вместе! — Да? Неужели вы с Роузом еще помните, что играйте в моей группе? Вы бы забыли про нее, если мы с Альбертом не напоминали вам об этом! — Знаешь, лично я бы с удовольствием ушел бы из нее, потому что ты меня раздражаешь. Точно так же, как и Питера, который тоже на дух не переносит тебя! — Пф, ну и валите тогда оба из группы! — фыркает Марти. — Альберт будет только рад избавиться от таких бездарных уродов, как вы! — К сожалению, мы пока не можем уйти. Но клянусь, как только у меня появится хоть малейший повод свалить, я немедленно свалю. И белобрысый тоже не станет работать с такой истеричкой, как ты. — Знаешь, я бы еще поспорила, кто здесь истеричка. Ты и твой белобрысый бездарный дружок стоите друг друга. Завидуйте, что вы жалкие нищеброды, которым просто повезло оказаться в группе, а я – богатая будущая звезда шоу-бизнеса. — Надеешься, что твои мамочка с папочкой заплатят какому-нибудь папику, и тот сделает из тебя типа талантливую звездочку? Уверена, что деньги решают все! — Ой, слушай, Перкинс, давай не начинай! — устало стонет Марти. — Этот козел Роуз наговорил мне кучу гадостей и послал меня сразу же, как только услышал мой голос по телефону. А слушать твои гадости у меня нет никакого желания. С удовольствием избавилась бы от нужды бегать за вами и ждать, когда вы соизволите появиться в студии на репетицию. А ведь у нас скоро между прочим будет выступление в одном из самых шикарных ресторанов в городе. Будут очень важные гости, перед которыми вы оба просто обязаны не облажаться и не опозорить меня своими грязными шуточками. — Так, все, самопровозглашенная королева, у меня нет времени выслушивать твои капризы! — сухо бросает Даниэль, резко выдохнув и прислонившись спиной к стене. — Сейчас же говори, что тебе от меня нужно, и какого черта ты портишь мне отдых в мой законный выходной! — Просто хотела донести до Его Высочества Достопочтенного Принца Даниэля, что завтрашняя репетиция состоится не в час дня, а в десять часов утра. У Альберта в это время запланирована важная встреча, и он перенес нашу репетицию. Вот попросил меня передать это тебе и Питеру. Но я уже сделала полдела и сказала тебе. А со своим безмозглым истеричным дружком разговаривай сам. Я больше не собираюсь звонить этому любителю выносить мне мозг. — Ох, дорогая Марти Пэтч, спасибо вам за то, что вы соизволили потратить свое время и позвонить мне, чтобы лично сообщить эту «замечательную» новость, — закатив глаза, холодно отвечает Даниэль. — Я планировал подольше поспать, но к сожалению, мне придется покинуть свою кровать почти в девять часов, чтобы вовремя приехать на репетицию. Так здорово, что мы завтра соберемся в десять часов утра и начнем репетировать! В нашей дружной компании! Для нашего дорого Альберта! Боже, Марти, я так счастлив! — Прекрати паясничать, безмозглый ощипанный петух! — грубо и громко бросает Марти. — Выпивка уже совсем отбила все остатки твоих мозгов. Вместо того чтобы шляться по ночным клубам и бухать, лучше бы занялся своим саморазвитием, тупица. А то кроме футбола, пива, шлюх и дебильных шуток у тебя в башке больше нет ничего! Взрослый мужик, а интеллект как у маленького ребенка! — С моим интеллектом все в порядке! — раздраженно рычит Даниэль, понимая, что Марти все больше начинает действовать ему на нервы. — Как и с самомнением! Я не веду себя как эгоистичная истеричка и не требую к себе особого отношения. В отличие от той, что считает людей пылью лишь потому, что выросла в богатой семье и привыкла, что ей все дается легко. — Да? — удивляется Марти. — Да ты просто завидуешь мне! Ты вынужден пахать ради самого себя, чтобы прожить хотя бы день и не сдохнуть от голода. А я могу позволить себе все! И когда я стану звездой, то у меня будет все самое лучшее, а мои поклонники будут любить меня и слушать мои песни. И однажды я встречу какого-нибудь красивого мультимиллионера, стану его женой и стану еще более богатой и властной. — Посмотрим, что будет, когда все узнают о том, какая ты на самом деле жалкая гнида и жуткая эгоистка. И очень уж сильно я хочу узнать, что бы ты делала, не будь у тебя денежек твоих мамули и папулей. Вот я посмотрел бы, как будет выживать та, которая ни разу в жизни не пахала как лошадь, и всегда рассчитывала на кого-то. И да, не надейся, что с таким характером тебя кто-то возьмет замуж. Ты и даром не нужна нормальному мужчине, который мечтает о доброй, заботливой и понимающей женщине. А не эгоистичной сучке, которая привыкла к шикарной жизни. — Завидуй, Перкинс, завидуй! Заметь, что твои родители также были обеспеченными людьми. А когда они погибли, ты остался у разбитого корыта. Был практически всем обеспеченным парнем, на денежки которого все были клюнули. Но стал жалким голодранцем, проклинающий все на свете из-за того, что после смерти мамочки с папочкой ты лишился абсолютно всего. А Роуз вообще никогда не знал, что значит жить в богатстве, ибо он был рожден нищебродом и так всю жизнь и проживет в старой квартире, расположенной в доме, в котором живут одни лишь старые бабки, и в котором всегда будет вонять кошачьей и собачьей мочой и какашками. — Так все, стерва, ты начинаешь бесить меня! — резко выдыхает Даниэль, приложив руку ко лбу и на секунду прикрыв глаза. — Если ты не заткнешься, то я приду в бешенство и буду орать как резаный прямо в трубку. — Было бы неплохо. Может, тебя бы на несколько недель забрали в психушку и покололи успокоительное. Да и Роуза туда же надо, а то этот псих захочет кого-нибудь прибить. — Заткнись и слушай сюда, Пэтч, что касается репетиции, я передам Питеру, что она переносится. Можешь валить куда хочешь и развлекаться со своими подругами, если тебе больше нечего сказать. Надеюсь, на этом наш разговор закончен? — Закончен! Но я все равно буду продолжать напоминать тебе и твоему дражайшему Питеру, где ваше место, и из какого дерьма вы до сих пор не выбрались. — Плевать. Если у тебя все, то всего хорошего. Даниэль резко отключает звонок, кладет телефон в карман своей кожаной жилетки и раздраженно рычит. «Твою мать, я надеялся, что хотя бы сегодня она не будет меня доставать, — несильно стукнув кулаком по стене, думает Даниэль. — Сегодня у меня появился первый за долгое время день, когда я мог не видеть и не слышать ее. Но нет – эта курица снова решила вынести мне мозг. Могла бы просто прислать SMS и сказать, что репетиция переносится. Нет, надо было целую лекцию прочитать и дать понять, что все люди для нее – поганое дерьмо!» Даниэль бросает короткий взгляд на какого-то молодого парня, который выходит из ночного клуба. «Ох, в следующий раз я оставлю свой телефон дома, — думает Даниэль. — Пусть Марти трезвонит столько хочет. Не помрет, если не сможет отвести душеньку и поорать на нас с Питером.» Еще несколько секунд Даниэль о чем-то думает, со скрещенными на груди руками прислонившись спиной к стенке. А потом он резко выдыхает и решает зайти в мужской туалет, чтобы умыть лицо прохладной водой, дабы немного успокоиться. Даниэль отрывает спину от стены, одергивает вниз свою черную жилетку, проводит рукой по волосам и быстрым шагом направляется по длинному и широкому коридору. В какой-то момент он оборачивается назад, ибо его внимание привлекает довольно привлекательная блондинка в коротком платье. Мужчина продолжает идти и не смотреть вперед еще несколько секунд. А когда он почти доходит до мужского туалета, ему все-таки приходиться повернуться вперед, потому что неожиданно налетает на кого-то, кто издает тихое «Ай!». Резко повернувшись вперед и растирая предплечье, которое немного ударил, Даниэль видит перед собой девушку, которая начинает быстрыми движениями массировать лоб и слегка дергает ногой. А поскольку она стоит боком, то ему не удается рассмотреть ее лицо, хотя и отмечает, что незнакомка довольно невысокая. — Ой, простите, пожалуйста, — виновато говорит Даниэль. — Я не видел вас… Задумался о своем и не видел, куда иду… Простите, я не нарочно… — Все в порядке, я на вас не в обиде… — тихо отвечает девушка. — Это вы меня извините, что не… Эта девушка медленно разворачивается к Даниэлю и неуверенно смотрит на него. Ему тут же начинает нравиться очень милое, детское личико этой девушки, которая ростом на целую голову ниже мужчины. У нее потрясающие ярко-зеленые глаза, огненно-рыжие длинные волосы и изумительное блестящее платье приятного сиреневого цвета по длине выше колен. Едва посмотрев на эту миловидную красавицу, Даниэль не может оторвать взгляда от той, что почти сразу чем-то зацепила его и запала ему в душу. Ему очень хотелось бы улыбнуться и сказать, что эта незнакомка очень красивая. Точнее, самая красивая из всех девушек, которых он когда-либо встречал. Однако кареглазый сдерживается и ничего не говорит, лишь рассматривая ее своим заинтересованным взглядом. И похоже, что этой милой рыжей девушке тоже очень понравился Даниэль. Она не может отвести взгляд от его чарующих глаз, ради обладателя которого многие девушки были готовы сделать что угодно. Этот молодой человек так не похож ни на кого из тех мужчин, что она видела раньше. Она сразу же признается себе в том, что Даниэль очень даже симпатичный мужчина, взгляд на которого заставляет ее улыбаться во все тридцать два зуба. «Вот это да, какая красивая девушка! — про себя восхищается Даниэль. — Очень красивая…» «Господи, какой красавец! — думает девушка. — Никогда таких не встречала…» Такая неловкая пауза продолжается где-то несколько секунд до того, как рыжая девушка прочищает горло и заговаривает тихим, мягким голосом: — Э-э-э, простите, молодой человек, с вами все в порядке? Я причинила вам какую-то боль? Однако Даниэль не отвечает, поскольку слишком уж увлеченно рассматривает понравившуюся ему девушку. — Мужчина, я вас спрашиваю! — восклицает девушка и водит рукой перед лицом Даниэля. — Может, вам плохо? Лишь спустя несколько секунд Даниэль слегка вздрагивает и на мгновение отводит смущенный взгляд в сторону. — О, нет-нет, не беспокойтесь, все в полном порядке… — вежливо, но неуверенно отвечает Даниэль. — Я снова задумался… Простите… — Вы уверены, что с вами все хорошо? Я могу помочь вам, если что-то не так! — Нет-нет, не надо, мисс, все хорошо. И еще раз извините меня за то, что я на вас налетел. Я не видел, куда иду, ибо обернулся назад лишь на секунду. Мне очень жаль… — Не извиняйтесь, все хорошо, — скромно улыбается девушка. — Вы тоже извините меня… Хотела достать кое-что из сумки и не видела, как кто-то идет на меня. — Значит, все хорошо? — Ну да… — пожимает плечами рыжая девушка. — Да я и не собиралась на вас обижаться… С кем не бывает. — Да, вы правы… Даниэль скромно улыбается незнакомой ему девушке и мысленно отмечает, что ее улыбка столь же прекрасна, как и она сама. А сама молодая девушка кажется очень тихой и робкой, судя по ее нежному голосу, который приятен для ушей словно колыбельная. — Э-э-э, простите, а вы пришли сюда одна? — интересуется Даниэль. — Если вы здесь одна, то я мог бы с радостью составить вам компанию и угостить вас чем-нибудь. — Нет, я пришла сюда со своей подругой, — с легкой улыбкой вежливо отвечает девушка. — Мы очень долго не виделись и решили сходить куда-нибудь развлечься. — Насколько я понимаю, ваша подруга находится в зале? — Да, я оставила ее одну, так как мне надо было на пару секунд отлучиться немного поправить прическу с макияжем. — Девушка изящным движением руки убирает в сторону некоторые пряди волос. — Я как раз хотела возвращаться к ней, но в итоге столкнулась с вами. — Да уж, неловко получилось… — задумчиво отвечает Даниэль, немного нервничая, пока он разговаривает с этой девушкой. — Ну ладно… Раз вы не одни, то я не буду вам навязываться. Даниэль все больше начинает нервничать и вести себя несколько смущенно, будто бы позабыв, что ему вообще-то несвойственно вот так краснеть перед девушками. Ну а рыжеволосой незнакомке и самой очень приятно общаться с этим симпатичным молодым человеком, чья улыбка сражает ее наповал. Он с первых же минут начинает распространять какое-то тепло, благодаря которому ей начинает казаться, что он очень хороший и милый. Хотя она и сама жутко нервничает с чувством, что ее щеки опаляет жаром, со скромной улыбкой иногда опуская взгляд вниз и не зная, что делать со своими руками. — А вы пришли сюда один? — интересуется девушка. — Э-э, да, я пришел сюда один, — пожимает плечами Даниэль. — Пользуюсь случаем, когда у меня появился долгожданный выходной… — Тяжелая работа? — Отчасти. Но больше сил отнимает не сама работа, а одна девчонка, с которой я работаю. Мы с моим приятелем уже жутко устали от нее и буквально считаем секунды до того, когда можем не видеть ее и немного поберечь свои нервы. — Неужели она так сильно вас раздражает? — Ужасно раздражает! Мы оба с удовольствием бросили бы эту работу, но нам платят отличные деньги. Именно благодаря этой работе я смог за несколько лет встать на ноги и жить более-менее нормально. — Искренне сочувствую вам… — задумчиво отвечает девушка, и заправляет прядь волос за ухо. — Наверное, тяжело работать в таких условиях и терпеть все это ради денег? — Есть такое. — Даниэль бросает мимолетную улыбку. — Но ничего, мы как-нибудь справимся. Не в первый день работаем и переживали такое, что лучше и не вспоминать об этом. — Понятно… А почему вы не пришли сюда со своим приятелем? Неужели вы больше предпочитайте проводить время в одиночестве? — Он просто неважно себя чувствует и решил остаться дома. Мы хотели пойти сюда вместе, но он позвонил и сказал, что хочет отлежаться, чтобы завтра спокойно поехать на работу. — Что ж, пусть ваш приятель выздоравливает… — с грустью во взгляде пожимает плечами девушка. — И вы уж держитесь… — Спасибо… В воздухе на пару секунд воцаряется, во время которой Даниэль успевает бросить взгляд на молодую влюбленную пару, проходящую мимо него и рыжеволосую девушку, скромно стоящей напротив него со сложенными перед ней руками. — Знайте, юная леди, я должен признаться, что с вами очень приятно и легко общаться, — признается Даниэль. — Не хотел бы показаться навязчивым и выглядеть так, будто я навязываюсь вам. Однако я был бы не прочь узнать вас немного получше и… Может быть, куда-то пригласить… — Знайте, сэр, мне тоже приятно с вами общаться, — гораздо шире улыбается девушка, глядя на которую Даниэль едва может скрывать свою улыбку. — Возможно, наша встреча произошла неспроста. — Верите в судьбу? — Верю в сказки. И верю, что рано или поздно все мечты сбываются. — Ну если бы я мог осуществить хотя бы одно ваше желание, то, пожалуйста, дайте мне знать. — А вы настырный! Хотя даже если мы и знакомы от силы несколько минут, мне вполне этого хватило, чтобы понять, что мне нравится наше общение, и я бы с радостью продолжила его. — Ну думаю, пока что мы еще не знакомы… — задумчиво говорит Даниэль. — Ведь я до сих пор не знаю вашего имени. Может, скажете, каким именем была наречена такая очаровательная девушка? — Ах да, конечно… — на секунду опустив взгляд вниз, скромно улыбается девушка. — Меня зовут Анна… Анна Сеймур. — Приятно познакомится, мисс Сеймур, — с легким кивком мило улыбается Даниэль и протягивает Анне руку. — Ну а я – Даниэль. Даниэль Перкинс. — Будем знакомы! — восклицает Анна, пожимая Даниэлю руку. Даниэль продолжает скромно улыбаться, не показывая, как сильно он нервничает, пока он держит руку Анны, кожа на которой невероятно мягкая. А через несколько секунд молодые люди разрывают рукопожатие, но продолжают скромно улыбаться друг другу. — Ох, вы уж простите меня, мистер Перкинс, но я должна вернуться к своей подруге, — с грустью во взгляде говорит Анна. — Мне было очень приятно с вами поговорить, но моя подружка уже ждет меня. Я обещала ей отлучиться всего на пять минут, но уже прошло больше десяти. — Да, конечно, я все понимаю, — кивает Даниэль. — Но я надеюсь, это не последняя наша встреча? Очень хочется встретиться с такой милой и скромной девушкой в более тихом местечке. — Было бы здорово встретиться вновь и узнать друг друга получше, — со скромной улыбкой отвечает Анна. — Я бы с удовольствием провела время с вами, но моя подружка прибьет меня, если пройдет еще минут двадцать. — Ничего страшного, я не настаиваю. Думаю, мы могли бы обменяться телефонами и потом договориться о встрече на любое удобное время. — Ну… — Анна на пару секунд призадумывается, приложив палец к губе. — Я могу написать вам свой мобильный телефон, а вы оставьте мне свой. — К сожалению, у меня нет бумажки, на которой вы могли записать свой номер, — с грустью во взгляде пожимает плечами Даниэль. — Да и ручки тоже… Но могу набрать номер в вашем телефоне. — Не беспокойтесь, у меня есть. Анна раскрывает свою сумку и начинает что-то в ней искать, а через несколько секунд достает из нее небольшой блокнот и черную ручку. Она быстро пишет свой номер телефона, вырывает листок и отдает его Даниэлю. — Спасибо большое, — благодарит Даниэль, изучая содержимое листка. — Это ваш номер? — Да, мобильный, — скромно отвечает Анна. — Звонок, сообщение – как вам будет угодно. — Хорошо… Ну тогда давайте и я свой номер напишу. Анна без лишних слов дает Даниэлю ручку и блокнот и тот за несколько секунд пишет свой мобильный телефон. А после мужчина возвращает их девушке, и та рассматривает цифры, написанные на листе немного небрежным почерком. — И вам спасибо огромное, — бросает легкую улыбку Анна. — Я все поняла… Даниэль с легкой улыбкой кивает и еще раз пробегается по тому, что написано на его листке очень красивым и изящным почерком. А через пару секунд Анна на мгновение опускает взгляд вниз, параллельно убирая ручку с блокнотом в свою сумку, которую закрывает на молнию. — Ну ладно, пожалуй, я пойду… — неуверенно говорит Анна. — Подруга ждет меня… Желаю вам приятного времяпрепровождения, мистер Перкинс. — Спасибо, и вам того же, — с легкой улыбкой отвечает Даниэль. — Мисс Сеймур… Анна пару секунд смотрит на Даниэля с легкой улыбкой на лице, разворачивается и неспешным шагом направляется в ту сторону, где расположен танцевальный зал, тихонько постукивая своими серебристыми туфлями на высокой шпильке. Мужчина с более широкой улыбкой провожает свою новую знакомую взглядом, восхитившись изящными изгибами ее тонкой талии, шикарным видом со спины и стройными ногами. Он не в силах оторваться от этой молодой красавицы и отводит взгляд в сторону лишь после того, как она исчезает из поля зрения. А после этого Даниэль с легкой улыбкой прислоняется к стене спиной, напрочь забыв о том, что он хотел сделать некоторое время назад. «Черт, она просто невероятная красавица! — думает Даниэль. — В жизни не встречал таких! Анна совсем не похожа на всех моих бывших и тех девок, с которыми я когда-либо тусовался… Но эта красавица вряд ли такая… Она кажется очень скромной и порядочной… Это девушка – ангел во плоти с наимилейшим личиком! А какие у нее роскошные волосы… Эти зеленые глаза…» Даниэль улыбается намного шире и слегка задирает голову к верху. «Она мне понравилась! — думает Даниэль. — Понравилась! Я определенно должен позвонить ей и пригласить куда-нибудь. Жаль, что сейчас она пришла со своей подругой, а то я бы с удовольствием провел время с такой очаровательной девушкой. Может, я неслучайно познакомился с этой девушкой и налетел на нее? А может, и Роуз немного «помог» мне тем, что остался дома. Может, будь он сейчас со мной, я бы вряд ли смог так хорошо поговорить с этой красавицей. Ах… Анна… Красивое имя… Еще бы знать ее второе имя и посмотреть, как они сочетаются…» Даниэль широко распахивает глаза и резко встряхивает головой. «Так-так, Перкинс, совсем что ли с дуба рухнул? — недоумевает Даниэль. — Мыслишь как сопливая девчонка! Какого черта ты превратился в сентиментального романтика? Нервничаешь, краснеешь… Когда это с тобой такое было?» Даниэль слегка хлопает себя по щекам. «Все, Даниэль, хватит… Выбрось эти мысли из головы. Не будь как девчонка… И даже не вздумай мечтать о будущем с этой девушкой. Она просто еще одна твоя хорошая знакомая. Может, у вас вообще ничего не сложится, и ты забудешь про нее так же, как забыл про своих девок, с которыми тусовался и встречался.» Спустя некоторое время Даниэль решает поехать куда-нибудь в город и подышать свежим воздухом, постаравшись не слишком много думать о встрече с Анной. Однако самовнушение никак не помогает мужчине выкинуть из головы лицо этой милой девушки. И с каждой секундой у него появляется все большее желание взять в руки телефон и набрать ее номер, который она оставила ему для связи.***
— И насколько я понимаю, вы все-таки встретились? — интересуется Хелен. — Да, однажды я сам позвонил ей и пригласил прогуляться в городе, и она согласилась, — с легкой улыбкой кивает Даниэль. — Правда, было непросто находить время встречаться, ибо ее родители довольно строгие и были против, что их дочь общалась с человеком, которого встретила в клубе. Они считали, что там нельзя встретить порядочного человека. Мол, в подобные места ходят только плохие люди. — Но вам все-таки удавалось перехитрить их и где-то гулять? — с интересом интересуется Джессика. — Да, это нас не остановило, и мы продолжали встречаться и часто болтать по телефону. Нам довольно быстро удалось поладить и подружиться. И эта девушка прекрасно понимала меня, и мне было очень легко говорить с ней. — О, ты давай лучше расскажи девушкам, как вы встречаться начали, — хитро улыбается Терренс. — Расскажи, как все внезапно пошло не по плану, но в итоге закончилось хорошо. — Ну да, мой любезный друг отчасти прав… Какое-то время мы ходили на прогулки или свидания – называйте как хотите. А потом во время одной прогулки как-то так получилось, что я случайно проболтался ей о своих чувствах к ней. Я совсем не планировал признаваться ей в любви именно в тот момент и хотел еще немного подождать, ибо… Было как-то неловко говорить о чувствах спустя всего месяц знакомства. Да, знаю, что многие делают это спустя пару-тройку встреч, но я хотел быть уверенным в том, что все прошло бы хорошо.***
Апрель две тысячи шестнадцатого года. Прогуливаясь в одном тихом местечке, которое освещает яркая луна, отражающаяся в небольшом озере, Даниэль и Анна болтают обо всем на свете и наслаждаются совместным времяпрепровождением и видом, что предстает перед их глазами. Они постоянно куда-то выбираются или часами разговаривают по телефону, понимая, что начинают испытывать симпатию друг к другу. До этого никто не давал никаких намеков на зарождающиеся чувства. Но именно сейчас, когда эти двое прогуливаются, из уст Даниэля неожиданно вырываются слова, намекающие на то, что он испытывает чувства к Анне. — И знаешь, было бы круто встречаться с такой потрясающей девушкой, как ты, — с легкой улыбкой признается Даниэль, вместе с Анной подходя к дугообразному деревянному мосту, что находится впереди них. — Ведь ты – та идеальная девушка, в которой есть все, что мне хочется видеть. К этому моменту они как раз наступают на мостик, а потрясенная Анна резко останавливается и разворачивается к Даниэлю, который округляет свои слегка испуганные глаза и становится немного беспокойным, понимая, что он взболтнул лишнего. То, что еще было рано говорить. — Э-э-э, прости, что ты сказал? — слегка хмурится Анна. — Э-э-э… — заметно теряется Даниэль, почесывая свой затылок и взволнованно осматриваясь по сторонам. — Ну… Я… — Повтори, пожалуйста, свои слова еще раз. — Э-э-э… Нет… Нет… Я просто оговорился… — Даниэль слабо прикусывает губу и краем глаза смотрит в бок. — Задумался о чем-то своем и ляпнул не то что надо. Я имел в виду совсем не это… — Не думаю, что ты действительно оговорился. Ты был абсолютно искренен и не был похож на того, кто врет. Вряд ли бы ты так широко улыбался и вел себя непринужденно, когда говорил это. — Не бери это в голову, Анна. — Даниэль мягко гладит Анне предплечья. — Я действительно не подумал, когда сказал это. У меня просто… Столько разных мыслей в голове, что… Они все перемешались, и я начал нести какой-то бред. Просто забудь об этом… — Даниэль, перестань врать и признай, что ты и правда хотел бы встречаться со мной, — уверенно требует Анна. — Я ведь не глухая и прекрасно слышала все, что ты сказал. — Я не вру! — резко мотает головой Даниэль. — Клянусь, это вовсе не то, о чем ты подумала! Даниэль резко бледнеет от легкого испуга и становится все более напряженным. Признание Анне в чувствах не входило в его ближайшее планы. Но что-то подсказывает ему, что она не слишком рада этому, судя по ее хмурому взгляду в сторону стыдливо смотрящего на нее брюнета. — Послушай, Перкинс, чего ты боишься? — со скрещенными на груди руками недоумевает Анна. — Я не понимаю! Тебя же никто не собирается убивать за то, что ты еще раз повторишь свои слова! — Да нет, я просто… — качает головой Даниэль, бросая взгляд в разные стороны. — Это не… — Давай же, Даниэль, скажи это еще раз. — Неужели тебе и правда интересно знать? — Интересно. Расскажи, что означают твои слова. — Не боишься пожалеть? — Нет. Говори. Даниэль нервно сглатывает, мысленно удивляясь, что он жутко нервничает и стесняется, когда находится рядом с Анной. С ним никогда не происходило ничего подобного, когда он общался с другими девушками. С ними мужчина вел себя уверенно, решительно и даже немного нагло. Но тут его словно подменили! Перкинс едва может связать два слова с чувством дрожащих коленей, стесняется нарушить личные границы девушки и долго колеблется перед тем как прикоснуться к ней. Он буквально позабыл все что знал о соблазнении женского пола! А нынешнее поведение кажется ему таким чуждым… — Ну давай же! — ободряюще улыбается Анна, с более добрым взглядом легонько пихнув Даниэля в бок. — Если ты хочешь что-то мне сказать, то сделай это прямо сейчас. Мне кажется, сейчас – прекрасный момент для каких-то признаний. Время подходящее, местечко тоже прекрасное… Прямо как в красивой сказке о любви… — Э-э-э, я не слишком уверен, стоит ли мне делать это… — слегка дрожащим голосом неуверенно отвечает Даниэль. — Я… Я не хочу портить наши хорошие отношения из-за того… Что хотел бы сказать тебе… — Обещаю, я постараюсь понять тебя, если ты объяснишь то, что сказал. — Анна на секунду бросает взгляд в сторону и мило улыбается. — И не бойся, кусаться не буду. Я не бросаюсь на мужчин с кулаками. Даниэль молчит еще несколько секунд, решаясь все-таки признаться Анне в том, что она ему очень симпатична. Симпатична с самого первого дня, что они знают друг друга. Он ужасно нервничает и боится, что его отвернут, но понимает, что любопытная девушка добьется своего и потребует ответа на заданный вопрос. — Э-э-э, понимаешь… — тихо, очень неуверенно произносит Даниэль и на секунду опускает взгляд на свои руки, но затем снова как-то испуганно смотрит на Анну. — Те слова… Они… Это правда… Но я действительно не следил за тем, что говорил, и был абсолютно расслабленным. Я не хотел говорить это сейчас, но… — Значит, ты хочешь сказать, что… — широко распахнув свои глаза, с легкой улыбкой хочет сказать Анна. — Ты действительно нравишься мне, Анна. С тобой очень интересно общаться, и я получаю невероятное удовольствие от времени, которое провожу в твоей компании. Что бы я ни сказал, ты всегда хорошо понимаешь меня и умеешь находить слова, чтобы подбодрить. А иногда мне сильно не хватает каких-то слов, которые подтолкнули бы меня к определенным действиям. — Ну знаешь, мне тоже очень нравится где-то гулять с тобой и болтать обо всем на свете, — с легкой улыбкой признается Анна. — Ты понимаешь меня намного лучше, чем некоторые люди. Мне действительно очень не хватает этого, и я смогла найти желаемое благодаря тебе. Мои друзья безусловно поддерживают меня, но общение с тобой совсем иное… Оно… Особенное… Я искренне благодарна судьбе за то, что она послала мне такого прекрасного друга, как ты. — Рад это слышать, но ты не совсем правильно поняла мои слова. — Даниэль нервно сглатывает, стараясь все время смотреть на Анну. — Ты нравишься мне не только как друг или человек, с которым можно обсудить что угодно и провести хорошее время. Но ты также симпатична мне как девушка, с которой я… Мог бы… Встречаться… И которую мог бы полюбить всем сердцем… На лице Анны появляется широкая улыбка, а она сама впадает в ступор и теряет дар речи. Пока еще больше побледневший Даниэль смотрит на нее с испугом во взгляде и, затаив дыхание, ждет от нее какой-то реакции. — О боже, Даниэль… — сложив руки вместе и поднеся их ко рту, дрожащим голосом произносит Анна и качает головой. — Неужели… Неужели это правда? Неужели я нравлюсь тебе? — С того дня, когда мы познакомились в том клубе, — со скромной улыбкой чуть увереннее отвечает Даниэль. — Мне стоило только взглянуть на твое лицо, как у меня в голове что-то щелкнуло. Я начал постоянно думать о тебе, хотя поначалу пытался заставить себя прекратить это делать. Но не выдержал. И решительно набрал твой номер. — Понравилось лишь мое лицо? — Нет, не только. Мне также очень понравились твоя скромность и дружелюбие… И я уже говорил, что мне безумно нравится общаться с тобой. Да, конечно, есть много людей, с которыми я хорошо общаюсь, провожу время и чем-то делюсь. Но ни с кем из них мне не было настолько комфортно и хорошо, как с тобой. Не знаю, чем это объяснить, но мое настроение становится в разы лучше после того, как я с тобой прогуляюсь или поболтаю по телефону. Наверное, если бы не работа с группой, я бы приглашал тебя на свидания каждый день. Лишь бы почаще видеть тебя и слушать твой мягкий голос, который так успокаивает и расслабляет. Если бы не ты, то я бы точно придушил ту девчонку, которая поет в группе и надоедает нам с другом. Но ты даришь столько положительных эмоций, что я не хочу тратить время на эту зазнайку. — Даниэль… — скромно улыбается Анна. — Хоть я уже давно понимаю, что ты совсем не безразлична мне, готов еще раз повторить, что у меня не было цели рассказать об этом прямо сейчас. Я хотел подождать еще немного и окончательно убедиться в том, что действительно… Испытываю сильную симпатию к тебе. Но раз уж так получилось, то я не могу ничего изменить… Пришлось признаться сейчас… — Даниэль замолкает на пару секунд и пожимает плечами, неуверенно смотря на Анну. — Ну как-то так… Теперь ты знаешь все… Анна, побледнев от волнения, молча переваривает услышанное и пытается справиться с нервозностью, которая одолела ее после признания мужчины. Где-то в глубине души девушка несказанно рада знать, что Даниэль хочет быть ей не просто другом. Ведь она и сама буквально с первых же дней мечтает стать для него не просто хорошей знакомой, с которой он проводит свое свободное время и разговаривает на разные темы. Ее сильно тянет к этому человеку. Ей трудно противиться этому. Особенно, когда она заглядывает в его выразительные карие глаза. Впрочем, рыжая красавица даже и не думает отрицать свои чувства и скрывать их. Хоть Даниэлю и стало чуточку легче на душе после того, как он наконец-то признался Анне в симпатии, все-таки он еще не может отделаться от какого-то тревожного чувства. Она ничего не говорит уже несколько секунд и лишь смотрит на него своими ошарашенными глазами. Из-за этого мужчина начинает потихоньку жалеть, что так бездумно ляпал все, что приходило ему в голову. — Э-э-э, думаю, теперь наши отношения вряд ли будут прежними, — выглядя довольно бледным и напряженным, неуверенно говорит Даниэль и нервно сглатывает. — Однако что бы ни случилось, помни, что я всегда готов оказаться рядом с тобой, чтобы помочь или поддержать в трудную минуту. — Ты прав… — тихо произносит Анна, и медленно переводит взгляд на Даниэля. — Мы больше не можем быть друзьями… — Я знаю… — заметно поникает Даниэль, едва заметно кивнув. — И… И… Я прекрасно пойму тебя, если ты захочешь развернуться и уйти. А если тебе нужно время подумать обо всем, то я буду ждать, когда ты… — Нет, Даниэль, я не хочу уходить! — широко улыбается Анна. — Не хочу оставлять того, к кому также испытываю симпатию. — Что? — широко распахивает глаза Даниэль, чувствуя, как его сердце пропускает удар. — Ты… Ты… — Эй, не надо так смотреть на меня, дурачок! — скромно хихикает Анна, легонько хлопнув Даниэля по руке. — Неужели ты действительно подумал, что я могу прибить тебя за такое и сказать, что нашей дружбе конец? — Но согласись, после подобных слов люди не могут оставаться друзьями, — пожимает плечами Даниэль. — Или шаг вперед, или три шага назад… Иначе никак… — Только лишь друзьями. Тем более, когда тебе очень нравится человек, который только что признался в симпатии. — Правда? — неуверенно интересуется Даниэль, слегка испуганно смотря на Анну. — Я нравлюсь тебе? — С самого начала. Когда мы только встретились взглядами, и я посмотрела в твои глаза. Я не могла перестать думать о тебе и постоянно достала всех своих подружек, которым прожужжала все уши про тебя. — Анна тихонько хихикает, скромно опустив взгляд вниз. — Я могла часами говорить с ними о тебе и повторять, какой же ты красивый, добрый и милый. И они всегда говорили мне, что я поступила правильно, что дала тебе свой телефон и взяла твой. — Ох, должен признаться, мой приятель и партнер по группе уже начал косо смотреть на меня, ибо я достал его разговорами о тебе, — шутливо отмечает Даниэль. — И боюсь, что однажды он точно прибьет меня за еще несколько упоминаний о том, какая ты красивая, добрая и потрясающая. — Полагаю, девочкам еще долго придется терпеть меня и мои разговоры о тебе, — тихо хихикает Анна, заправив прядь волос за ухо. — А уж я определенно не смогу сдержать визг и восторг, когда расскажу им, что… Что ты признался мне в своих чувствах… — А до того, как мой приятель прибил меня за непрекращающиеся разговоры о тебе, я хочу сказать, что хочу, чтобы мы попробовали стать не просто друзьями… — с легкой улыбкой признается Даниэль. — Я был бы безумно счастлив встречаться с такой потрясающей девушкой, как ты. — Надеюсь, ты уже понял, что у тебя есть все шансы стать моим партнером, и я испытываю к тебе те же самые чувства, — со скромной улыбкой дружелюбно отвечает Анна. — Это дает мне надежду… После признания Анны во взаимной симпатии Даниэль нервничает уже гораздо меньше обычного и начинает верить девушке, которая всем видом показывает, что ей очень хорошо с этим человеком, и она с радостью дала бы ему шанс стать ее партнером. И теперь, когда один из барьеров преодолен, улыбка мужчины становится все более широкой, а тело – расслабленным. Он считает, что сейчас пришло время для более решительных действий. Немного поколебавшись, Даниэль медленно протягивает свою руку к руке Анны, мягко берет ее и сцепляет ее тонкие длинные пальцы со своими, пока та не сопротивляется и со скромной улыбкой смотрит на него. — Кстати, здорово, что это произошло здесь, в этом красивом месте… — скромно отмечает Даниэль и бросает взгляд на яркую луну, что светит над ним и Анной и отражается в озере. — Да еще и под луной и звездами… — Услышать признание в любви под звездами и луной в темное время суток было моей маленькой мечтой, — мило улыбается Анна. — Так что ты только что исполнил одно из моих желаний. — Рад, что ты оценила это. Но я готов осуществить любые твои желания. Только дай знать, чего ты хочешь, и я сделаю все что угодно. Даниэль аккуратно заправляет прядь волос Анны за ухо и тыльной стороной руки нежно проводит по ее щеке. От чего ее улыбка становится намного шире, а она сама мгновенно чувствует приятное тепло, что распространяется по всему телу, начав мягко тереться об его теплую ладонь. — Все мои желания – ничто в отличие от одного единственного, — мягко говорит Анна. — Желания быть с тобой и попытаться стать для тебя чем-то большим, чем просто другом. — Уверен, что мы с тобой станем намного ближе друг к другу, — уверенно выражает надежду Даниэль. — Мы оба этого хотим. — И знаешь что… — Анна на секунду опускает взгляд вниз и с более широкой улыбкой поднимает его на Даниэля. — Не хотела бы быть слишком наглой, но… Тебе хотелось бы поцеловать меня? Прямо сейчас… — Поцеловать? — округляет глаза Даниэль и слегка прикусывает губу. — Э-э-э… Да… Я бы с радостью… Хотя… Мне кажется, именно так и должно завершиться наше взаимное признание в любви… — И я была бы рада, если бы ты сделал это. — Ты серьезно? — Да… Поцелуй меня. Поначалу взгляды Даниэля и Анны часто смотрят по сторонам, а они сами чувствуют легкое напряжение. Но потом они набираются смелости взглянуть друг другу в глаза и получше изучить их, хотя в темное время суток они кажутся темными. Именно поэтому тяжело сказать, что у мужчины они на самом деле темные, карие, а у девушки – ярко-зеленые, с очень притягательным оттенком. Эти двое впервые стоят достаточно близко друг к другу. Из-за чего испытывают легкую нервозность, усиленное сердцебиение, внезапный прилив жара и чувство дрожащих коленей. Легкий, прохладный ветерок приятно обдувает их лицо и волосы и вызывает на коже мурашки. Впрочем, даже подобное состояние не может заставить Анну и Даниэля отстраниться. Напротив – столь близкое расстояние делает свое дело и побуждает их сократить его еще больше, не отрывая взгляд от глаз друг друга. А немного поколебавшись, мужчина медленно, но уверенно прикладывает ладонь к мягкой щеке девушки и нежно гладит ее. Та с легкой улыбкой от удовольствия прикрывает глаза, почувствовав небольшую слабость в ногах, и гладит ту руку, которой он сейчас гладит ее. Своим нежным взглядом он дает ей понять, что для него она самая красивая и восхитительная. И в какой-то момент зеленоглазая красавица поддается соблазну погладить кареглазого брюнета по гладкой щеке и запустить пальцы в его темно-шоколадные волосы, что оказываются невероятно мягкими на ощупь. Тот отчасти отзеркаливает ее действия и тоже уделяет внимание поистине роскошной копне огненно-рыжих женских волос, по всей длине которых он медленно проводит рукой, уже давно отметив, что от них исходит изумительный запах, что слегка одурманивает его. А когда он понимает, что сейчас – прекрасный момент для еще более решительных действий, Даниэль еще немного сокращает расстояние между Анной и собой и приближает свое лицо к ее лицу. Сначала он смотрит ей в глаза и проверяет ее реакцию. А увидев, что она обнажает свою скромную улыбку и не отстраняется, сосредотачивает свой взгляд на ее гладких губах, контур которых хорошо очерчен сам по себе, а не благодаря помаде или карандаша. Несколько секунд сопротивления – и Даниэль в итоге сдается и губами нежно касается губ Анны. Она же прикрывает глаза в тот момент, когда чувствует то нежное, невесомое прикосновение, который провоцирует легкое головокружение, и от которого у нее на секунду перехватывает дыхание и учащается пульс. Мужчина делает еще несколько касаний губ с легкими наклонами головы в разные стороны, а затем пробует одарить ее более долгим поцелуем с нежными оттягиваниями обеих губ, который та воспринимает очень даже благосклонно. Вот уже Даниэль прикладывает руку к затылку Анну и другой нежно гладит ей щеку, пока та держит его лицо в обеих руках и позволяет себе запустить пальцы в его волосы, мягко оттягивать их и проводить по ним ладонями вдоль и против роста. Внешне они кажутся абсолютно расслабленными и спокойными, но внутри у них все переворачивается вверх дном, пока длится их самый первый поцелуй, что получается удивительно нежным и восхитительным из-за умения мужчины целоваться так, чтобы доставить девушке удовольствие и заставить хотеть поцеловать вновь. Рыжеволосая красавица уже оценила его умение и в глубине души надеется, что у нее еще будет шанс ощутить прикосновение этих мягких губ на своих устах и отдать себя в руки человека, который доставляет ей удовольствие одним лишь поцелуем. Ну а сам брюнет полностью отдался своим чувствам и наконец-то успокоился. Ведь теперь он знает, что его чувства взаимны, а шанс оказаться брошенным был сведен практически к нулю. Кажется, что этот поцелуй, начавшийся в столь красивом живописном месте в вечернее время суток под светом яркой луны и россыпью маленьких звезд, длится будто целую вечность. Анна и Даниэль на всю жизнь будут вспоминать свой первый поцелуй с огромной теплотой и думать о тех приятных эмоций, что они почувствовали во время этого волшебного момента. Вот они медленно отстраняются друг от друга, не совсем понимая, что сейчас произошло, и немного неуверенно переглядываются между собой где-то пару секунд. А затем девушка обнажает свою скромную улыбку, давая понять, что ей очень понравилось целовать этого человека, и мужчина отвечает ей взаимностью, мысленно выдохнув с огромным облегчением и гордо приподняв голову. В какой-то момент Даниэль и Анна поддаются желанию трогательно обняться. Пока рыжеволосая красавица кладет голову ему на плечо и руками обвивает его шею, по задней части которой скромно проводит подушечками пальцев, тот обвивает свои вокруг ее талии, нежно проводит вдоль ее позвоночника и гладит ей волосы, изумительный запах которых он вдыхает снова и снова. Им обоим хочется верить, что этот момент будет длиться как можно дольше, и они всегда будут улыбаться с особым блеском в глазах и оставаться такими же счастливыми, какими ощущают себя сейчас.***
— В тот момент мне было ужасно стыдно, и я хотел провалиться сквозь землю, — с легкой улыбкой скромно признается Даниэль. — Но после ее признания в любви все прошло само по себе. А стоило нам впервые поцеловаться, как я вообще перестал трястись и еще долго не мог перестать улыбаться. Ну а буквально на следующем свидании я предложил ей начать встречаться, и она согласилась. — Ну вот, а вы говорите, нет ничего интересного! — с широкой улыбкой бодро отвечает Джессика. — Лично на моей памяти это первый случай, когда мужчина признался девушке в любви совершенно случайно. Мои знакомые обычно готовились к этому, чтобы поразить девчонок. — А еще интересно то, что эта парочка сейчас живет вместе, — с загадочной улыбкой пробалтывается Терренс. — Правда? — удивляется Хелен. — Не будучи женатыми? — Да! Его девушка ушла из дома родителей, так как она не хотела находиться там и делать то, что они хотят. Ну а этот джентльмен согласился принять свою красавицу у себя и позволить ей почувствовать себя окруженной любовью. — Что-то ты стал очень болтливым в последние несколько часов, — хмуро бросает Даниэль, скрестив руки на груди. — Не думаешь, а? — Да ладно тебе, мы хоть отвлеклись ненадолго! — О, Терренс, а давай поговорим о том, как ты едва не потерял самую красивую женщину шоу-бизнеса? Если я расскажу, что несколько месяцев назад было между тобой и Ракель, ты точно станешь красным как помидор. И будешь готов провалиться сквозь землю от стыда. — Ха, прямо как ты сейчас, да? — с хитрой улыбкой отшучивается Терренс. — Вот как раскраснелся, когда вспомнил про свою первую встречу с той рыжей красавицей и ваш первый поцелуй. М-м-м… Это было так романтично… Я тронут и буквально прослезился… — Ты сейчас договоришься, и я сдам тебя с потрохами! — восклицает Даниэль. — Я серьезно, приятель! Ты думал, что облажался, но в итоге все-таки очаровал свою красавицу, немного постреляв глазками и заставив ее опустить руки. — Сейчас не подходящее время, место и настроение бить тебя по башке. Но запомни, МакКлайф, когда-нибудь я до тебя доберусь и хорошенько проучу. — Ну ладно-ладно, все, я молчу! — приподнимает руки перед собой Терренс. — Угомонись уже, жеребец! Джессика и Хелен тихонько усмехаются, мысленно отмечая, что им становится немного легче, пока они разговаривают с Даниэлем и Терренсом. — Ох, парни, должна признаться, что с вами очень весело находиться, — с легкой улыбкой отмечает Хелен. — Мне даже стало как-то легче и чуточку лучше… — Да, вы и правда здорово помогли нам своими рассказами, — дружелюбно добавляет Джессика. — Если вы свяжетесь с этим человеком, то обязательно станете таким же, как и он, — с хитрой улыбкой указав на Даниэля, говорит Терренс. — А уж поверьте, этот парень не скажет вам ничего полезного и превратит вас в себе подобного. Таких же безмозглых придурков, какой он и сам. — Зато ты у нас такой правильный! — скрестив руки на груди, хмуро бросает Даниэль. — То же мне умник нашелся! — Однако я говорю правду, дорогой мой друг. — Шел бы ты со своей никому не нужной правдой знаешь куда! — О-о-о, какие мы дерзкие и крутые! Остынь, парень, здесь не перед кем распушать свой облезлый хвост. — Не слишком выпендривайся со своим, двухметровый жираф. А чтобы не дать тебе слишком зазнаваться и опять не начать снова говорить о своей неотразимости, я буду почаще говорить о том, что ты не такой прекрасный, каким тебя считали все маленькие девочки. — Не неси чушь… Пока Терренс с Даниэлем продолжают подкалывать друг друга, Джессика с Хелен снова тихонько усмехаются, переглядываются между собой и слабо качают головой. — Интересно, эти парни всегда ведут себя как идиоты, или они всего лишь пытаются отвлечься от плохих мыслей? — шепотом интересуется у подруги Джессика. — Не думаю, что они – идиоты, — шепотом отвечает Хелен. — Если бы они и правда были идиотами, то вряд ли бы стали переживать. И они бы даже не смогли догадаться, что нужно было поехать к Питеру домой сразу же после того звонка. — Ну да… Думаю, что так… — Джессика снова бросает взгляд на Даниэля и Терренса, которые активно размахивают руками, пока продолжают о чем-то говорить. — Но согласись, они довольно веселые парни и не лишены чувства юмора. — Не спорю. Мне даже стало как-то легче после разговора с ними. — Да и мне тоже лучше стало… — Мне кажется, что в их компании время ожидания пролетит незаметно. — Ну с такими красавцами я бы посидела хоть целые сутки… — загадочно улыбается Джессика. — Они оба такие симпатичные… — Только не рассчитывай на что-то больше, дорогая, — скромно усмехается Хелен. — Нехорошо приставать к тем, кто уже занят, и тем более женат. Если ты наконец созрела для отношений, то ищи свободного парня. — А я никогда не отбиваю парней, которые с кем-то встречаются или на ком-то женаты, — пожимает плечами Джессика. — Но не могу признать, что я была бы не прочь встречаться с подобными красавцами, что способны свести с ума одним лишь взглядом. — Согласна, эти парни и правда чертовски привлекательны. Особенно Терренс… — Хелен скромно улыбается и слегка прикусывает губу. — Оказывается, вблизи он еще красивее, чем вдалеке! — О, я смотрю, ты уже глаз на него положила… — хитро улыбается Джессика. — Ты не очень-то любезничай с Терренсом и не говори ему слишком много комплиментов. А то Даниэль был готов взглядом просверлить дырку в его голове, когда он улыбнулся тебе. Ну а у самого МакКлайфа будто павлиний хвост за спиной вырос. Он так выпендривался, когда услышал от тебя кучу приятных слов. Видно, что он обожает быть возведенным в ранги Богов. — Не бойся, подруга, меня совершенно не интересует Терренс. Да, этот мужчина безумно привлекательный и сводит меня с ума одной своей улыбкой. Но все же он не в моем вкусе. — А кто в твоем вкусе? — Неважно. У меня есть другие кандидаты… — Какие еще кандидаты? — Джессика широко распахивает рот. — Господи, Хелен, неужели ты в кого-то влюбилась? — Джесс… — Ну расскажи мне, подружка! — с жалостью во взгляде просит Джессика, легонько толкая Хелен в бок. — Кто этот красавчик? Кому повезло похитить твое нежное сердечко и обрести шанс встречаться с такой милой красавицей, которой уже давно найти себе парня? Может, это – тот самый, кто осчастливит тебя и твою бабушку, которая мечтает поскорее выдать тебя замуж? — Успокойся, Тэйлор, никто не похитил мое сердце, — с легкой улыбкой возражает Хелен. — Еще не встретился такой мужчина, который мог бы сделать меня счастливой. — А может, у Питера все-таки есть шанс завоевать твою любовь? — загадочно улыбается Джессика. — Что если ты так переживаешь за него потому, что влюблена в него? — Господи, Джессика, ну я уже говорила тебе, что не влюблена в Питера, — устало стонет Хелен. — Он – всего лишь мой близкий друг, которому я от всего сердца желаю счастья. Этот мужчина для меня как братик, которого я безумно люблю. У меня нет родных сестер и братьев, но я считаю его своим братом, а тебя – своей сестрой. — Эх, мутишь ты воду, Маршалл. Но ничего, однажды я выведу тебя на чистую воду и заставлю признаться, что ты неравнодушна к Роузу. — Прекрати, Джессика! — восклицает Хелен. — Запомни раз и навсегда – я люблю Питера только как брата! Ни как больше! Поняла меня? — Но, Хелен… Джессика не заканчивает свою мысль, ибо ее прерывает Даниэль. — Эй, девчонки, о чем вы там шепчетесь? — интересуется Даниэль. — Ничего особенного, — скромно улыбаясь и заправляя прядь волос за ухо, отнекивается Хелен. — Просто… Говорили, что нам легко с вами разговаривать. — Ну да… — поддакивает Джессика. — И о том, что мы хотим поскорее узнать новости о Питере… — Мы тоже, Джессика, — кивает Даниэль. — Но скорее всего мы будем ждать долго. — И поэтому я предлагаю сходить в кафетерий и купить что-нибудь выпить, — задумчиво говорит Терренс. — Было бы неплохо что-то выпить или съесть. — О, а я как раз хотела сходить туда! — восклицает Хелен и резко соскакивает со стула. — У меня немного в горле пересохло, и я бы хотела сходить выпить воды. И заодно могу взять что-нибудь и для вас. — Ну раз вы решили сходить, то вы не могли бы принести мне кофе, пожалуйста? — вежливо просит Даниэль и достает из кармана своей куртки немного денег, которые протягивает Хелен. — Вот деньги… Надеюсь, что хватит… — В таком случае захвати стаканчик и для меня, — дружелюбно говорит Джессика и также дает Хелен некоторую сумму денег, которую достает из своей сумки. Посмотрев на Даниэля и Джессику, Терренс пожимает плечами и, тоже достав из внутреннего кармана какие-то наличные и протягивая их Хелен, говорит: — Ну раз все хотят кофе, то я не буду отличаться. — Хорошо, тогда я принесу кофе для всех вам, — с вежливой улыбкой отвечает Хелен. — Постараюсь вернуться быстро. Если подойдет врач, то позвоните мне на мобильный или скиньте SMS. Хелен быстрым шагом покидает коридор второго этажа и затем спускается по лестнице, пересчитывая все деньги, которые ей дали все трое, и достает из своей сумки немного из своих наличных. — Она соскочила с места так быстро, что я ничего не успел понять, — слегка хмурится Терренс. — Согласен, но по крайней мере, она сейчас принесет нам кофе, — соглашается Даниэль. — А я не отказался бы что-то выпить. У меня в горле сейчас пустыня. — Да, мне кажется, что мы здесь просидим еще очень долго. — Терренс запускает руку в свои волосы и вопросительно смотрит на Даниэля и Джессику. — Кстати, а сколько мы уже здесь сидим? — Э-э-э… — Даниэль переводит взгляд на свои наручные часы. — Если я не ошибаюсь, примерно сорок пять минут. Или чуть меньше… Простите, я не шарю в математике и плохо считаю. — На этот раз ты попал почти в точку и правильно почитал. Что очень удивительно для того, кто с трудом умеет складывать простые числа. Даниэль ничего не говорит и лишь закатывает глаза, тихонько хмыкнув. — Думаю, мы просидим здесь еще столько же времени, — задумчиво говорит Джессика. — А может быть, даже и больше. Кто знает, сколько врачи будут осматривать блондина и ставить диагноз. — Ничего, подождем, — уверенно отвечает Даниэль. — Мы не торопимся и готовы ждать сколько угодно. В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а после Джессика, слегка нахмурившись и приложив палец к губе, окидывает взглядом весь коридор перед тем, как сказать: — Кстати, парни, вы вроде бы спрашивали, почему Хелен так болезненно отреагировала на попытку Питера покончить с собой. — Ну да, нам это непонятно… — пожимает плечами Терренс. — Я понимаю, что она – его близкая подруга. Тем не менее… — А что? — интересуется Даниэль. — Разве вы что-то знайте? — Нет-нет, мне ничего неизвестно, — мотает головой Джессика. — Однако я кое-что подозреваю и уверена, что это вполне вероятная причина такой реакции. — Не поделитесь с нами? Перед ответом Джессика осматривается по сторонам и слегка прикусывает губу. — Знайте… — тихо говорит Джессика. — Иногда мне кажется, что Хелен нравится Питер. Только она либо не хочет об этом говорить, либо сама еще не поняла этого. — Хелен? — широко распахивает глаза Даниэль. — Нравится Питер? — По мне это было вполне логичное объяснение: девушка переживает за парня, в которого влюблена. — То есть, вы считайте, что у вашей подруги есть чувства к Роузу? — слегка хмурится Терренс. — Я не могу быть уверена, но Хелен порой ведет себя настолько странно, что у меня закрадываются подозрения о том, что она любит Питера не как брата, а как мужчину. Она все отрицает, но сильно нервничает, пока пытается убедить меня в том, что не влюблена в этого парня. — Ничего себе! — приходит в шок Даниэль, покачав головой. — Интересно, а сам Питер знает об этом? Он говорил с ней об этом? — Не думаю, — качает головой Джессика. — Питер и сам все время говорил, что эта девушка для него просто подруга, и он не влюблен в нее. — Знайте, я как-то в шутку предложил ему присмотреться к Хелен. Но Питер сказал, что она для него исключительно подруга. — О, с моей подругой то же самое. Ее бабушка безумно любит блондина и постоянно уговаривает Хелен посмотреть на него с другой стороны. По ее мнению, Пит был бы для нее идеальным партнером. Блондин – первый мужчина, который настолько покорил миссис Маршалл, что она начала сватать его своей внучке. До этого ни один парень не заслуживал такой чести. — Да, согласен, они и правда были бы хорошей парой, — попробовав представить, как бы выглядели Питер и Хелен, если бы были парой, задумчиво отвечает Терренс. — И мне кажется, Хелен очень хорошая и милая. Довольно красивая и умная… Вполне могла бы стать прекрасной партнершей для Питера. — Кстати, а как вы сами думайте, мог бы сам Роуз что-нибудь испытывать к Маршалл? — Я бы не удивился, — отвечает Даниэль и слегка улыбается. — Да и я всегда замечал, что у него появлялся какой-то блеск в глазах, когда он говорил про эту девушку. Нужно было произнести лишь одно имя, чтобы заставить его улыбнуться и начать скромничать. Питер буквально расцветает во время разговора о Хелен. — Вот и с Маршалл то же самое. Хоть у нее и есть чувство юмора, она редко улыбается и смеется. Но вот в присутствии Пита эта несмеющаяся принцесса оттаивает, улыбаясь во все тридцать два зуба и заливаясь громким смехом. Блондин всегда знал, как развеселить ее… — Джессика тихо вздыхает. — Даже если сам был несчастен… — Но если она и правда влюблена в него, то почему скрывает это? — недоумевает Терренс. — Понятия не имею, Терренс. Ей почему-то не нравится говорить о своей личной жизни, и она всегда отнекивается, когда ее спрашивают про парней. — Извините за нескромный вопрос, а сколько у нее было парней? — интересуется Даниэль. — И встречается ли она с кем-то? — Нет, она абсолютно свободна… А парни у нее, конечно, были, и я знала некоторых. Но Хелен недолго встречалась с ними. Либо козлы попадались, либо она просто остывала к ним… Однако каких-то слишком тяжелых расставаний у нее не было. — А вы не знайте, когда именно Хелен могла влюбиться в Питера? — интересуется Терренс. — Когда вы начали подозревать, что она неравнодушна к нему? — Не помню точно, но я очень давно это замечаю. Правда, долго не решалась спросить об этом. Смогла набраться смелости лишь сегодня, незадолго до того, как мы встретили вас. И Хелен с легкой улыбкой и покрасневшим лицом начала все отрицать и убеждать меня в том, что Питер ей неинтересен. — Ничего себе… Как все это странно… — Только, парни, умоляю вас, не говорите ей, что я рассказала вам об этом. И постарайтесь сами не спрашивать об этом. Хелен все равно ничего не скажет и продолжит все отрицать. — Можете не волноваться, Джессика, мы ничего ей не скажем, — уверенно отвечает Даниэль. — И Питеру тоже не стоит об этом говорить? — уточняет Терренс. — Ему тоже, — кивает Джессика. — Может, он тоже что-то испытывает к ней, но сейчас не время гадать… Пусть Хелен разберется в своих чувствах, а если она захочет, то потом обязательно расскажет об этом. Пока что просто поддерживайте ее и сохраняйте в ней веру, что с Питом все будет хорошо. А иначе она и сама впадет в депрессию и, не дай бог, сама захочет наложить на себя руки. — Не волнуйтесь, я ничего не скажу, — обещает Терренс. — Я тоже, — кивает Даниэль. — Мы сделаем все, чтобы поддержать ее боевой дух. — Спасибо огромное… — слегка улыбается Джессика, и бросает взгляд в сторону. — О, кажется, она идет сюда! Через несколько мгновений появляется Хелен, держа в руках маленький поднос с четырьмя стаканами горячего крепкого кофе, запах которого просто великолепен. — Я что-нибудь пропустила? — осторожно поднося поднос к каждому, интересуется Хелен. — Никто не приходил? — Нет, никого, — взяв один стакан с подноса, отвечает Джессика. — Да мы точно просидим здесь еще очень долго, — предполагает Терренс и также берет стакан. — Надеюсь, хоть кофе здесь готовят хороший, — выражает надежду Даниэль, беря горячий стакан в руки. — Я уже попробовала и мне понравилось, — признается Хелен, берет последний стакан, садится рядом с Джессикой и кладет поднос на соседний свободный стул. — Кстати, сдачи нет – ваших денег как раз хватило на три чашки кофе. — Это последние деньги, которые были у меня с собой. — Даниэль делает пару глотков горячего кофе. — Но я потратил их не зря, ибо кофе обалденный! — Не могу не согласиться с тобой, приятель, — сделав пару глотков кофе, соглашается Терренс. — То, что нужно! Повезло, что мой любимый напиток такой шикарный! И довольно крепкий! — Простите, парни, а ваши девушки не будут переживать, что вы не возвращайтесь домой? — делая маленький глоток кофе, интересуется Джессика. — Не волнуйтесь, мы предупредили их. Да и тем более, что им и так хорошо, ибо они проводят время вместе. — О, а разве ваши девушки дружат? — искренне удивляется Хелен, тихонько подув на горячий кофе. — Скажу вам больше, Хелен, они подружились гораздо раньше, чем мы с Терренсом узнали друг о друге. — Даниэль замолкает на пару секунд, чтобы выпить немного кофе. — То есть, я знал, кто он такой, ведь МакКлайфа в свое время знала каждая собака. Но я познакомился с ним лично, когда он стал участником группы, из которой мы с Питером ушли. — Ух ты! Здорово! — А девушки у вас красивые? — интересуется Джессика. — Очень, — в один голос отвечают Терренс и Даниэль и широко улыбаются, как Чеширские Коты. — Моя девушка самая очаровательная и лучшая на свете! — восхищенно говорит Даниэль. — А моя невеста – самый удивительный человек, без которого я бы не смог жить, — уверенно добавляет Терренс. — У вас такая огромная любовь друг к другу? — с легкой улыбкой на лице, но грустью во взгляде интересуется Хелен. — У вас глаза так ярко загорелись, когда мы заговорили про ваших девушек. — Да, но где-то несколько месяцев назад наша с невестой любовь была не такой сильной, как сейчас, — признается Терренс. — Мне кажется, чем больше времени проходит, тем сильнее становятся наши чувства. Да, в свое время мы немного забыли друг о друге и начали остывать. Но сейчас у нас все хорошо, и я нисколько не жалею, что скоро женюсь на этой девушке. — Простите за нескромный вопрос, а про ребенка вы случайно не думали? — неуверенно интересуется Джессика. — Пока нет, — скромно улыбается Терренс. — Но я бы этого хотел хотя бы одного малыша. Однако для начала нам бы хотелось разрешить наши проблемы. А потом уже можно и о ребенке подумать. — Это правильно! — с легкой улыбкой говорит Хелен. — Рождение ребенка – это очень ответственный шаг, к которому нужно быть готовым. — Я знаю. Именно поэтому пока что ни о каком ребенке не может быть и речи. — Уверена, у вас обязательно будет малыш, — слегка улыбается Джессика. — Лучше обзавестись детьми поздно, и они будут желанными, чем поддаться на чьи-то уговоры и стать родителями тогда, когда вы либо сами буквально еще дети, либо не готовы к этому морально. — Не могу не согласиться. На секунду в воздухе воцаряется пауза, а затем Джессика скромно улыбается и переводит взгляд на Даниэля. — Можете считать, что я окончательно обнаглела, но все же… — задумчиво говорит Джессика. — Даниэль, а вы еще не задумывались о женитьбе на своей девушке? — Джесс, ну почему тебе так важно все знать? — ударив Джессику в предплечье, смущенно недоумевает Хелен. — Еще немного – и парни захотят сбежать от тебя и твоих личных вопросов. Ибо ты успеешь достать их своими вопросами до того, как к нам подойдет врач Питера. — Да нет, все в порядке, не беспокойтесь, — хихикает Даниэль и чешет висок, слегка пригладив волосы. — Наоборот вы только помогайте нам отвлекаться… — Именно поэтому я и спрашиваю, — уверенно отвечает Джессика. — Да, я действительно уже думал о женитьбе на своей девушке. Но пока что считаю, что мне стоит разрешить проблемы с группой и еще кое-какие дела, прежде чем я захочу создать свою семью. Да и буду откровенным – я не так остро нуждаюсь в браке. И моя девушка не давит на меня. Нам и так хорошо, без всяких документов о женитьбе. Мы уже и так живем как семья и не видим ничего плохого в том, что живем без брака в одном доме. Наоборот, я считаю полезным пожить вместе перед свадьбой, чтобы притереться друг к другу. — Ну… — задумывается Хелен. — Только если ради этого… Ведь жить в одном доме и раздельно – это разные вещи. — Однако не думайте, что я использую свою девушку как прислугу, которая убирается, готовит и стирает мою одежду. Когда-нибудь я обязательно женюсь на ней, но не прямо сейчас. И нас не будут осуждать те, кто против сожительства до брака. — Мы верим, что вы порядочные и серьезные люди, которые точно знают, чего хотят от жизни, — отмечает Джессика. — Однако иногда случается то, из-за чего мы начинаем теряться, — признается Терренс. — Это может сильно выбить нас из колеи и столкнуть с правильного пути. — И нас часто одолевают сомнения и страхи, — добавляет Даниэль. — Например, сегодня мы тоже растерялись, когда нашли Питера с перерезанными венами. Но благо нам удалось быстро взять себя в руки и сделать то, что от нас требовалось. — Так что не думайте, будто мы неуязвимые люди, которые ничего не боятся и могут решиться на любую глупость или начать смеяться над чем-либо, как полоумные придурки. — Однако вы недавно смеялись друг на другом, — скромно хихикает Джессика. — Не обращайте внимания, к вам это никак не относится, — дружелюбно отвечает Даниэль. — Просто Терренса всегда нужно держать на коротком поводке и не давать ему слишком зазнаваться. А иначе он совсем обнаглеет и забудет, кто есть кто. — Да и нашего многоуважаемого Даниэля тоже надо хорошо контролировать, — тихо усмехается Терренс. — А то если его занесет не туда, то может случиться буря. Вот и приходиться время от времени остывать жаркий пыл этого жеребца. — Мы уже поняли… — скромно хихикает Хелен. — Хотя мне иногда и Джессике приходиться промывать мозги, чтобы она не слишком расходилась. — Ну и я могу иногда настучать Хелен по башке, если она превращается в упрямую ослицу, — задумчиво отмечает Джессика. — Короче говоря, достается абсолютно всем, — скромно хихикает Даниэль. — Верно… Все четверо скромно хихикают и затем задумываются о чем-то своем, окинув взглядом все, что их окружает, и сидя на неудобных стульях, из-за которых у них вскоре все начинает болеть.***
Терренс, Даниэль, Хелен и Джессика просидели в этом коридоре еще полтора часа в ожидании новостей о Питере. Они старались хоть как-то отвлечься от плохого, говоря на абсолютно разные темы, которые никак не касались их проблем, получше узнавая друг друга и рассказывая что-то из своей жизни. И как раз благодаря этому всем четверым удалось довольно быстро скоротать время и не сойти с ума из-за столь долгого и томительного ожидания. — Слушайте, сколько мы здесь уже сидим? — устало интересуется Джессика, слегка ерзая на стуле и тихонько постанывая от легкой боли в спине. — Кажется, от этих неудобных стульев у меня болит все! У меня сейчас спина отвалится… — Почти два часа, но новостей никаких нет, — бросив взгляд на свои наручные часы, задумчиво отвечает Терренс. — И мне как-то становится не по себе, ибо за все это время никто не проходил, кроме нескольких людей. — Черт, пусть хоть кто-нибудь придет и скажет нам хоть что-нибудь о Питере… — задрав голову к верху и тихо простонав, устало говорит Даниэль. — Надоело уже мучиться от неизвестности… — Думаю, уже скоро к нам должны подойти, — тихо говорит Хелен. — Мы уже и так сидим здесь достаточно долго. — Если мы так ничего и не узнаем в течение часа, то мы сами можем подойти к девушке за стойкой регистрации и спросить у нее, — предлагает Терренс. — Вдруг они тут вообще забыли про нас, а мы как идиоты сидим и ждем, что к нам подойдут. — Да, думаю, лучше подождать еще немного… — тихо вздыхает Джессика. — Хорошо, что нам не надо никуда торопиться, мы могли просидеть здесь хоть до ночи. — Сейчас мы только это и можем делать, — уставив свой взгляд в одной точке, без эмоций говорит Даниэль. — Ожидание – это всегда тяжело, — задрав голову к верху и немного повертев головой, чтобы размять слегка болящую шею, говорит Терренс. — Успеешь перебрать все варианты, подумать о самом худшем и начать переживать. — Это верно, — с грустью во взгляде тяжело вздыхает Хелен, откинувшись на спинку стула. — Лично я уже успела подумать обо всем. Даже о том, что Питер не выживет… — Нет, он должен выкарабкаться! — уверенно заявляет Джессика. — Парни очень быстро приехали к нему и успели вызвать скорую. — Мы сделали все, что смогли, — разводит руками Терренс. — И надеемся, что его разговор с нами не стал бы прощальным… Хелен на пару секунд задумывается, а затем она резко выпрямляется и округляет глаза. — О, черт! — восклицает Хелен. — У меня совсем вылетело это из головы! — Что такое? — переведя взгляд на Хелен, проявляет беспокойство Терренс. — Как я могла такое забыть! — Хелен берет свою сумку, резко раскрывает ее и начинает что-то искать в ней. — Парни, я забыла вам сказать, что когда мы с Джессикой вышли из кафе, то мне захотелось проверить свой телефон. И я обнаружила, что Питер успел прислать мне сообщение как раз в тот момент, когда мы с вами заканчивали говорить. — Точно! — широко распахивает глаза Джессика. — Питер тоже прислал мне SMS почти в то же время, что и Хелен! Правда, я увидела его уже тогда, когда мы были у Маршалл дома, и потом забыла о нем из-за своей короткой памяти. Сейчас я покажу его! Джессика раскрывает сумку и начинает искать в ней свой телефон, пока Хелен уже достает свой, снимает блокировку и начинает что-то в нем проверять. — Сначала я не обратила на него внимания, но пока я была в кафетерии и ждала, когда мне сделают кофе, то решила перечитать его, — признается Хелен и через несколько секунд Хелен наконец-то что-то находит в своем телефоне. — Вот, нашла! Прочитайте! Хелен протягивает телефон к Терренсу, сидящему к ней намного ближе, и тот быстро берет его и уставляет свой взгляд на экран. Джессика отрывается от своего телефона и быстро подскакивает к МакКлайфу и Даниэлю, чтобы вместе с ними прочитать сообщение. «Хелен, ты всегда была удивительным человеком, который очень много для меня сделал. Я искренне ценю всю твою заботу и любовь, которую ты давала мне в такой тяжелый для меня период. Однако я уже устал бороться и держаться. У меня больше нет смысла жить. Нет надежды, что однажды что-то изменится к лучшему. Прости, что я отнял у тебя столько времени, которое ты могла потратить на более достойного мужчину, который мог бы сделать тебя намного счастливее. Но помни, что я всегда буду любить тебя за то, что ты была так добра ко мне. Огромное спасибо за то, что стала той, что могла вдохнуть в меня жизнь и заставить забыть о том, что я – неудачник, которому никогда не везло в чем-либо. К сожалению, это было мое последнее сообщение. После него я собираюсь связаться с Джессикой, Даниэлем и Терренсом, которых предал, и попрощаться с ними. Пусть парни вздохнут с облегчением, ибо теперь ничто не будет мешать им осуществлению их мечты стать музыкантами. И у тебя будет гораздо больше времени после того, как я умру. Надеюсь, однажды ты встретишь парня, который сделает тебя счастливой и завоюет любовь твоей бабушки так же, как это сделал я. И да, пусть она тоже не расстраивается из-за меня… Есть более достойные мужчины, которых она с радостью примет и полюбит намного сильнее. Прощай. С любовью, Питер.» Терренс, Даниэль, Джессика и Хелен переглядываются друг с другом и слегка качают головой после того, как прочитывают это прощальное сообщение. — Ну теперь мне ясно, почему Питер решил извиниться перед нами, — задумчиво говорит Терренс. — Ведь именно так поступают те, кто собирается уйти из жизни. Они просят прощения, чтобы уйти с легким сердцем… Питер явно собирался сделать это очень давно. — Его депрессия была предвестником беды, — добавляет Даниэль. — Жаль, что мы вовремя не распознали это… Все было бы иначе, если бы мы уговорили его рассказать о причинах, по которым он страдал большую часть своей жизни. — Я едва сдерживала слезы, пока читала это сообщение, — чуть дрожащим голосом признается Хелен. — Эти слова для меня словно нож в сердце… Я… Не могу… — Кстати, я тут вспомнил… — Даниэль засовывает руку во внутренний карман куртки и достает оттуда предсмертную записку Питера. — Мы вроде бы говорили про его предсмертную записку на двери ванной… Почитайте, если хотите… Хелен берет записку из рук Даниэля, раскрывает мятый листок и вместе с Джессикой быстро пробегается глазами по ее содержимому. После чего она медленно выдыхает с прикрытыми глазами, едва сдерживая слезы, пока блондинка мягко гладит ее по плечу с надеждой успокоить. — Боже, у меня сейчас сердце разорвется… — издает тихий всхлип Хелен и прикладывает руку ко лбу. — Я не могу… — Тише-тише, подружка, не нервничай, — мягко отвечает Джессика. — Все будет хорошо… — Кстати, Джессика, а какое сообщение пришло вам? — слегка хмурится Даниэль. — Насколько я понимаю, Питер позвонил лишь нам с Терренсом, а вам прислал по одному SMS? — Э-э-э, да, — растерянно произносит Джессика, тихо шмыгая носом. — Вот оно! Джессика протягивает свой телефон Даниэлю, который быстро хватает его и начинает читать сообщение. Хелен быстро встает со стула и подходит к мужчине, чтобы вместе с ним и Терренсом прочитать весь текст. «Джессика, мне действительно очень жаль, что я тогда выгнал тебя из квартиры. Клянусь, я не хотел этого! Не знаю, что на меня нашло… Я просто психанул! Ты была абсолютно права, когда сказала все то же самое, что я долгое время слышал от Даниэля. Вы оба говорили, что я сам виноват в своих бедах и не хочу ничего менять. И это правда. Я не могу злиться на правду. И поэтому я искренне хочу извиниться перед тобой, Джессика, за то, что заставил разочароваться во мне. Ты замечательный человек, который с самой старшей школы поддерживал меня. После того как ты увидела, что я резал себя во время уроков на пустом школьном дворе. Хоть ты и не могла проявлять свою поддержку открыто, я знал, что мог рассчитывать на тебя и был очень рад, что хотя бы один человек поддерживал меня. Спасибо огромное за это и за то, что ты познакомила меня с такой чудесной девушкой, как Хелен. Она всегда была искренней по отношению ко мне, а ее доброта не знает границ. Мне повезло, что под конец жизни я смог почувствовать себя чуточку счастливым благодаря этой девушке. Она всегда будет занимать особое место в моем сердце. А тебя я прошу простить меня за то, что поступил с тобой так омерзительно. Мне правда очень жаль, Джесс… И несмотря ни на что, я всегда буду любить тебя как свою сестру и желать тебе только самого наилучшего. Прощай, подруга… С наилучшими пожеланиями, Питер.» — Не знал, что у вас такие теплые отношения… — отмечает Даниэль. — Мы как брат и сестра, — тихо всхлипывает Хелен. — Я как будто знала его всю жизнь и считаю его очень близким себе. Если я потеряю Питера, то потеряю частичку себя… Не знаю, как буду жить без того, что приносит мне радость и заставляет смеяться и улыбаться. Я не хочу потерять его… — Ты не потеряешь его, дорогая, — приобняв Хелен за плечи, мягко говорит Джессика. — Я верю, что он выживет. Может, понадобится время помочь ему вернуться к прежней жизни и вылечиться от депрессии. Но Пит будет в порядке. Он сделает это ради тебя. Ради той, для кого он пойдет на все. — Я тоже верю, — уверенно заявляет Терренс. — Я тоже, — не менее уверенно вставляет Даниэль. — Мы обязательно поможем ему всем, чем сможем, и сделаем намного больше, чем то, что находится в наших силах. — Хотелось бы верить… — снова издает всхлип Хелен и быстро вытирает с щеки слезу. — Но не могу… Не могу… Джессика покрепче обнимает Хелен с надеждой успокоить свою подругу, пока Даниэль и Терренс с грустью смотрят на них и переглядываются между собой. А через несколько секунд ко всем четверым подходит мужчина среднего роста примерно тридцати пяти лет с темными волосами и залысинами по бокам, носящий очки в черной оправе и медицинский халат. — Э-э-э, простите, молодые люди, это вы приехали сюда с Питером Роузом? — уточняет мужчина. — Парнем, которого привезли сюда после попытки покончить с собой! — Да, это мы, — почти одновременно отвечают Даниэль и Терренс, резко встают со своих стульев и подходят ко врачу. — Прошу вас, скажите нам, как он? — вместе с Джессикой мгновенно подлетев ко врачу, взволнованно интересуется Хелен. — Он выживет? — Говорите все как есть – мы примем все, — обеспокоено добавляет Джессика. — Прошу простить меня за то, что я заставил вас ждать так долго, — неуверенно говорит врач, прочищает горло и поправляет очки. — Возникли кое-какие осложнения, и мне было некого послать к вам, чтобы сообщить обо всем раньше. — Пожалуйста, доктор, не тяните и скажите нам, какого нынешнее состояние Питера Роуза, — спокойно говорит Терренс. — Хм… — призадумывается врач, приложив палец к губе. — Что ж, у меня для вас есть две новости: хорошая и плохая… Какую вы хотите услышать сначала? — Плохую, — почти одновременно говорят Хелен, Даниэль, Джессика и Терренс, округлив глаза. — Ладно, я начну с плохой. — Врач снова прочищает горло. — Дело в том, что раны мистера Роуза довольно глубокие. Вследствие чего он потерял очень много крови – примерно двадцать-двадцать пять процентов. И по этой причине мы диагностировали у него гиповолемию – уменьшение объема циркулирующей крови. — Это очень опасно? — проявляет беспокойство Хелен. — Вашему другу повезло, что ему удалось избежать повреждения головного мозга, которые могут случаться при гиповолемии. Нам удалось остановить кровопотерю и зашить его раны – так что риск потерять кровь практически снизился к нулю. Однако у него уже произошла огромная потеря крови. И сейчас у него имеются проблемы с сердечно-сосудистой системой. Очень низкое артериальное давление и учащенное сердцебиение. Сердце пытается восполнить потерю. Поэтому мы сейчас внимательно следим за его состоянием. — Да, но вы не ответили на наш вопрос: выживет ли Питер, — взволнованно отмечает Даниэль. — Я ничего не могу обещать, молодой человек… Сердце работает усиленно и может не справиться с такой большой нагрузкой. И если ситуация станет хуже, то нам придется поставить ему аппарат искусственной вентиляции легких. Хелен тихонько всхлипывает с прикрытым рукой ртом и слегка дрожит, пока Джессика приобнимает свою довольно бледную подругу, мягко гладя ей плечи. — Неужели все настолько плохо? — с грустью во взгляде тихо интересуется Джессика. — Пока что мы держим ситуацию под контролем, но сразу скажу, что состояние вашего друга тяжелое, — тихо отвечает врач. — Он слишком сильно изрезал себе вены и спровоцировал огромную кровопотерю. Однако все могло бы быть намного хуже, если бы он потерял больше. Так что пока у нас есть шанс спасти его потому, что вы вовремя позвонили в скорую. — Мы можем как-то помочь его выздоровлению? — интересуется Терренс. — Э-э-э… Не думаю… Однако я доношу до вашего сведения, что Питер нуждается в нескольких переливаниях крови. К сожалению, сейчас у нас нет донорской крови, ибо почти все было перелито другому тяжело больному пациенту. Пока что мы даем ему специальный раствор, но без переливания крови не обойтись. И было бы неплохо, если бы донором стал кто-то из его семьи: мать, отец, братья с сестрами… Вы знайте кого-то из его родственников, с кем я могу связаться? — Нет, мы ничего не знаем о его семье, — с грустью во взгляде пожимает плечами Даниэль. — Очень жаль… И раз он здесь, то я обязан как можно скорее сообщить его родственникам о том, что этот парень пытался покончить с собой. Чтобы они сдали свою кровь и нашли кого-то, кто выявил бы причины его попытки суицида и назначил лечение, если оно потребуется. — Скажите, а кто-то из нас может стать донором? — интересуется Терренс. — Да, мы не родственники Питера, а всего лишь близкие друзья, но вдруг кто-то из нас может подойти. — Как я уже сказал, было бы лучше, если бы донором стал кто-то из членов семьи. Однако сейчас у нас нет времени выбирать, ибо ситуация сложная. И поэтому я хотел бы предложить вам сдать анализ крови для проверки на совместимость с кровью Питера Роуза. Если кто-то из вас подойдет, то мы скажем вам, что надо сделать до сдачи крови, и перельем ее вашему другу. Ну что, кто-нибудь хочет попробовать? Даниэль, Терренс, Хелен и Джессика переглядываются друг с другом, уверенно кивают и одновременно переводят взгляд на врача. — Я однозначно пройду тест! — уверенно заявляет Хелен. — Я тоже! — восклицает Даниэль. — И я, — обещает Джессика. — Я согласен, — уверенно отвечает Терренс. — Все за. Врач тяжело вздыхает и окидывает всех четверых своим грустным взглядом. — Надеюсь, хотя бы один из вас подойдет, — выражает надежду врач. — Если бы я успел узнать его группу крови, то спросил бы, у кого из вас такая же или совместимая с ней. Но поскольку анализ еще не готов, то я прошу вас сдать свою. — Если Питеру это поможет, мы непременно сделаем это, — с грустью во взгляде тихо говорит Хелен. — Хорошо, раз вы готовы, то идите за мной. Я провожу вас в кабинет, где медсестра заберет у вас из вены немного крови. Темноволосый врач разворачивается и по коридору ведет за собой Хелен, Джессику, Терренса и Даниэля. Все четверо ужасны взволнованы и напуганы и мысленно молятся о том, чтобы хоть кто-то смог помочь Питеру. — Хотя бы есть надежда на лучшее, — шепчет Терренс. — Хотя его слова мне совсем не нравятся. — Да, он явно намекнул, что все может быть намного хуже, — отмечает Даниэль. — Даже если Питеру удалось избежать повреждений мозга, это не значит, что они не возникнут потом. Кто знает, какие последствия могут быть из-за огромной кровопотери. — Согласна, нельзя сказать, что осложнений точно не будет, — соглашается Хелен. — Случай очень серьезный. — А вы слышали, как врач что-то говорил про аппарат искусственной вентиляции легких? — с широко распахнутыми глазами интересуется Джессика. — Неужели врачи думают, что сердце может не справиться с такой нагрузкой, раз они могут задействовать машины, чтобы поддержать его жизнедеятельность? — Однако пока что врачи способны держать ситуацию под контролем, — отмечает Даниэль. — Может, после переливания крови ему станет намного лучше. Хотя лично я и в этом не очень уверен… — Давайте просто будем верить в лучшее, — спокойно предлагает Терренс. — И просто сдадим этот анализ. — Легко сказать – трудно сделать… — Ох, давайте и правда надеяться, что все обойдется, — тихо вздыхает Джессика. — Молитесь, чтобы среди нас был тот, кто сможет помочь Роузу, — немного хмуро говорит Хелен. — А иначе нам придется искать других людей и уговаривать их сдать кровь. — Надеюсь, нам повезет… — задумчиво отвечает Даниэль. Через некоторое время врач без лишних слов приводит Даниэля, Терренса, Хелен и Джессику к какой-то двери, по пути здороваясь с какими-то другими работниками больницы и знакомыми пациентами. А оказавшись возле нужной двери, он разворачивается ко всем четверым лицом. — Вот, мы пришли, — спокойно говорит врач. — Проходите. Хелен и Джессика заходят в кабинет первые, так как Даниэль и Терренс пропускают их вперед, а сами следуют за ними, неуверенно переглянувшись между собой. Каждый из них оглядывается по сторонам и чувствует, как им неприятно здесь находиться и вдыхать запахи различных лекарств, которым пропитан воздух, все стены и буквально каждая вещица. Однако они стараются не обращать на это внимание и проходят в кабинет вместе с врачом. За столом сидит медсестра со светлыми волосами, забранные в тугой пучок, и бросает короткий взгляд на всех четверых. Лечащий врач Питера тут же подходит к ней, наклоняется и что-то тихонько говорит, пока слегка взволнованные Терренс, Даниэль, Хелен и Джессика и неуверенно осматриваются вокруг. — Они пришли сдавать анализ крови на совместимость с кровью Питера Джексона Роуза, — тихонько говорит врач. — Искать его родственников у нас нет времени, и эти ребята не знают, как с ними связаться. Поэтому я предложил им провериться. — Питер Роуз – этот тот парень, которого привезли сюда после попытки суицида с огромной кровопотерей? — уточняет медсестра. — Я как раз просматривала некоторые записи, которые мне передали. — Да, это он. Возьми у этих четверых немного крови, а потом отдай образцы в лабораторию. — Хорошо, я все поняла. — Медсестра переводит взгляд на всех четверых, которые немного испуганные стоят на пороге кабинета. — Подходите ближе, молодые люди, не бойтесь. — Присаживайтесь на диван, — добавляет врач, указывая на небольшой диванчик, стоящий в кабинете. Хелен и Джессика неуверенно переглядываются друг с другом, медленно и неуверенно подходят поближе к дивану и садятся на него. Затем к ним присоединяются Даниэль и Терренс, которые также переглядываются друг с другом. А затем медсестра берет в руки какую-то бумагу и начинает внимательно изучать ее, слегка прикусив губу, пока врач рассматривает их и мысленно отмечает, что одежда парней вся покрыта кровью. — Так, вы все сдаете анализ крови для проверки на совместимость с кровью Питера Джексона Роуза, — задумчиво говорит медсестра. — Десятого апреля, тысяча девятьсот девяносто первого года рождения… Поступивший к нам вследствие огромной кровопотери, осложненной гиповолемей… — Да, — подтверждают Терренс, Хелен, Даниэль и Джессика. — Бояться не стоит, все пройдет быстро и безболезненно. Я заполню кое-какие документы на основе ваших данных, заберу немного крови из вашей вены и отправлю ее на анализ. — А через некоторое время мы получим результат и узнаем, кто сможет стать донором моего пациента, — добавляет врач. — У меня уже все готово! Кто из вас хочет быть первым? Джессика, Терренс, Хелен и Даниэль снова переглядываются друг с другом, понимая, как каждая мышца тела напрягается, а руки начинают слегка дрожать от волнения. — Э-э-э, ну давайте я буду? — немного взволнованно интересуется Даниэль. — Да ты что! — тихо удивляется Терренс. — Могу довести тебя до стульчика и усадить, чтобы ты не грохнулся в обморок. — Ар-р-р, ты опять начинаешь! — тихо рычит Даниэль. — Что я начинаю? — Если меня подташнивало после того, что мы увидели в квартире Питера, это не значит, что мне будет плохо сейчас. — Да уж… — по-доброму усмехается Терренс. — Подташнивало… Да ты весь зеленый был! И начал сползать по стенке едва ли не сразу же после того как зашел в ванную. — Видя, каким белым ты стал, когда увидел тот ужас, я представляю, что с тобой стало, когда тебе пришлось приводить свою красавицу в чувства после того, что ты ей устроил. — Так, петух облезлый, хватит уже болтать не по делу! Я понимаю, что ты боишься идти и не хочешь вырубиться на наших глазах, но тебе придется это сделать. — Если ты такой смелый, то иди первый! — со скрещенными на груди руками хмыкает Даниэль. — Посмотрю, боится ли неподражаемый Терренс МакКлайф уколов. Не заорет ли он при виде огромной иглы. — А вот и пойду! — Терренс резко встает с дивана и переводит взгляд на медсестру. — Я буду первым! — Хорошо, присаживайтесь напротив меня, пожалуйста, — мягко отвечает медсестра. Терренс с гордо приподнятой головой садится на стул, стоящий рядом со столом, за которым сейчас сидит медсестра. В этот момент молодая девушка начинает заполнять какие бумаги, но в какой-то момент бросает взгляд на мужчину и слегка хмурится. — Э-э-э, снимите куртку, пожалуйста, — задумчиво говорит медсестра. Терренс молча встает со стула, снимает свою кожаную куртку и отдает ее Даниэлю. — Подержи, приятель. Надеюсь, с этим заданием ты справишься и не испачкаешь мою любимую куртку. — Ну это без проблем… — бубнит Даниэль, закатив глаза и положив куртку Терренса к себе на колени. А пока Терренс снова садится на стул, медсестра быстро что-то заполняет в какой-то бумаге и через какое-то время отрывает от нее взгляд. — Назовите мне ваше полное имя, дату рождения и нынешний возраст, — просит медсестра. — Терренс Джеймс МакКлайф, двадцать семь лет, — отчеканивает Терренс. — Двадцать четвертое апреля тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рождения. Медсестра что-то бубнит себе под нос и быстро записывает данные в какой-то документ. А через некоторое время она поворачивает один из листков к Терренсу и протягивает ему ручку со словами: — Поставьте свою подпись там, где я поставила точку. Терренс берет ручку, оставляет на бумаге свою подпись и протягивает ее медсестре. — Закатывайте рукав, я заберу у вас немного крови, — просит медсестра. А затем медсестра встает со своего места и берет в руки уже заранее приготовленные перчатки, емкость и иглу. Терренс ловко закатывает рукав своего джемпера наполовину, слегка морщась из-за противного запаха лекарств, который он просто терпеть не может. А через несколько секунд медсестра подходит к мужчине, протирает спиртом нужное место и вводит иглу в его руку. МакКлайф спокойно на это реагирует и наблюдает за Даниэлем, Хелен и Джессикой, которые выглядят довольно напряженными. Забрав немного крови из руки, медсестра вытаскивает иглу и заклеивает это место небольшим куском лейкопластыря. — Вот и все, можете быть свободны, — говорит медсестра, выливая всю красную жидкость из шприца в маленькую емкость, и затем переводит взгляд на Даниэля, Джессику и Хелен. — Кто следующий? Терренс быстро встает со стула, гордо направляется к Даниэлю и забирает у него свою куртку с хитрой улыбкой. — Твоя очередь, друг мой, — произносит Терренс. — Покажи, насколько ты смелый. — Так и быть! — устало бросает Даниэль, встает с дивана, снимает куртку и отдает ее Терренсу. — Теперь твоя очередь присматривать за моей курткой. — Да иди ты уже… — забрав куртку и покачав головой, отвечает Терренс. — Только сразу скажи медсестре, чтобы она приготовила для тебя нашатырь. На случай если ты хлопнешься в обморок от малюсенькой капельки крови. Даниэль тихо рычит с закатанными глазами, садится на стул и опирается локтем о стол, будучи внешне спокойным и немного напряженным внутри из-за страха перед кровью, который он так тщательно пытается скрыть. — Ваше полное имя, возраст и дата рождения, — говорит медсестра. — Даниэль Кристофер Перкинс, двадцать шесть лет, — отвечает Даниэль. — Двадцатое августа тысяча девятьсот девяностого года рождения. Медсестра что-то бубнит себе под нос и заполняет какую-то бумагу. — Пожалуйста, распишитесь вот здесь, — просит медсестра, указав на нужное в бумаге место. Даниэль быстро ставит свою подпись немного корявым почерком и отдает ручку медсестре, которая кивает и приготавливает новые иглу с емкостью. — Закатывайте рукав! — командует медсестра. Даниэль молча закатывает рукав своего серого свитера, покрытого заметными пятнами крови, на которые обращает внимание находящийся в кабинете врач. И вот медсестра подходит к Перкинсу, протирает место на руке спиртом и быстро вводит в нее иглу. Мужчина слегка морщится с чувством легкой тошноты, тут же отводит взгляд от иглы и обращает внимание на тихий смешок Терренса, который наблюдает за ним, думая, что его друг упадет в обморок от вида крови. В ответ на что Перкинс качает головой и с грозным видом демонстрирует ему кулак. Даниэль не успевает заметить, как медсестра вытаскивает иглу, заклеивает место укола пластырем и наполняет емкость небольшим количеством крови. — Спасибо, сэр, можете быть свободны! — восклицает медсестра. — Следующий! Даниэль встает со стула, с гордо приподнятой головой подходит к Терренсу и с хитрой улыбкой забирает свою куртку. — Ну я тебе это припомню, бледнолицый петух, — шепчет Даниэль. — Не было бы здесь никого, я бы точно надрал тебе задницу. — Я всего лишь поддерживал тебя! — с невинной улыбкой разводит руками Терренс. — И был на низком старте, чтобы помочь тебе в случае обморока. — Ха, и без тебя справился бы. — Даниэль приземляется рядом с Терренсом. — Как видишь, я все еще живой и не умер. И в обморок не упал. — Я в тебя верил и держал кулачки, — похлопав Даниэля по плечу, уверенно говорит Терренс. — И ты победил! Поздравляю, чемпион! — Спасибо, — тихо усмехается Даниэль. — Друг… — Давай я пойду следующей, а ты будешь последняя, — тихо предлагает Джессика. — Нет, Джесс, я пойду следующей, — уверенно отвечает Хелен. — Уверена? — Да. Я пошла. Хелен резко встает, снимает с себя свою черную куртку, отдает ее Джессике, кладущую эту вещь к себе на колени, подходит к столику и уверенно присаживается на стул. Медсестра и в этот раз начинает заполнять какие-то бумаги и что-то шептать себе под нос, не то повторяя то, что она хочет написать, не то о чем-то рассуждая вслух. — Пожалуйста, назовите полное имя, нынешний возраст и дату рождения, — спокойно говорит медсестра. — Хелен Миранда Маршалл, двадцать четыре года, — уставив свой взгляд на какой-то плакат, висящий напротив нее, отвечает Хелен. — Десятое сентября тысяча девятьсот девяносто второго года рождения. Медсестра быстро что-то пишет на какой-то бумаге, которую затем подвигает к Хелен. — Мне нужна ваша подпись, — произносит медсестра. Хелен быстро ставит свою подпись, кладет ручку на стол и без напоминания закатывает рукав своей рубашки. И когда медсестра вводит в руку девушки иглу, та даже бровью не шевелит и сохраняет на лице полную невозмутимость. Это вызывает огромное восхищение у Даниэля, Терренса и Джессики. Неизвестно, не боится ли она делать этого на самом деле или же просто готова на все, лишь бы помочь Питеру. Но Маршалл мужественно переносит эту процедуру до тех пор, пока молодая медсестра не извлекает иглу из ее руки, заклеивает место укола пластырем и наполняет кровью специальную емкость. Затем она кивком дает понять, что Хелен может быть свободна, и переводит взгляд на Джессику. — Иди, Джесс! — с легкой улыбкой говорит Хелен и забирает куртку у Джессики. — Ты последняя. — Ты молодец, Хелен! — восхищается Джессика, встает и снимает свою темно-розовую куртку. — Даже и бровью не повела, когда она ввела иглу в твою руку! — Это не так больно, как кажется. Джессика с легкой улыбкой отдает свою куртку Хелен, уверенно направляется к столу, присаживается и заранее закатывает рукав своего вязаного оверсайз свитера. — Полное имя, дата рождения и возраст? — интересуется медсестра. — Джессика Саманта Тэйлор, третье марта тысяча девятьсот девяносто первого года рождения, — отчеканивает Джессика. — Двадцать пять лет… Спустя какое-то время после того, как медсестра заполняет нужные ей бумаги на основе данных Джессикой, она подвигает один из многих к блондинке. — Поставьте подпись, пожалуйста, — просит медсестра. Джессика быстро ставит свою подпись, сразу догадываясь, куда ее нужно поставить. А затем молодая медсестра уверенно растирает нужное место спиртом и вводит иглу в руку блондинки. Одноклассница Питера слегка морщится, но держится смело и спокойно. А спустя пару секунд работница больницы извлекает иглу, заклеивает места укола пластырем и дает Джессике понять, что она свободна. — Спасибо, вы все молодцы! — с легкой улыбкой хвалит медсестра. — Мы постараемся сделать все возможное, чтобы проверить вашу кровь на совместимость как можно быстрее. Обычно это не занимает много времени. И как только мы узнаем, может ли кто-то подойти, то расскажем вам, что делать дальше. — А сейчас вам лучше вернуться к себе домой, — говорит врач, который все это время был в кабинете и наблюдал за процессом сдачи крови. — Простите, а мы можем навестить Питера сейчас? — интересуется Хелен. — Хотя бы посмотреть на него одним глазком! — Нет, мисс, к сожалению, вы сейчас не сможете навестить Питера. Он сейчас находится в палате интенсивной терапии, и к нему сейчас никого не пускают из-за тяжелого состояния. Давайте подождем до завтра: если что-то изменится, то я просто покажу вам его палату, и вы понаблюдайте за ним через окошко. А пока что идите домой и возвращайтесь завтра за результатами после обеда. — После обеда? — уточняет Даниэль. — Да, в любое время. Надеюсь к тому времени результаты будут у нас на руках. — Врач внимательно рассматривает Терренса и Даниэля, слегка нахмурившись. — Ах да, вам обоим следовало бы смыть кровь с одежды и рук. И отдохнуть как следует. А то вы выглядите бледными и усталыми. — Мы знаем, — кивает Терренс. — Просто немного испугались и перенервничали. — В любом случае у нас есть ваши телефоны, и мы сообщим вам, если что-то изменится. — Хорошо, спасибо большое, — вежливо отвечает Даниэль. Забрав свои вещи, Джессика, Хелен, Терренс и Даниэль покидают кабинет. А оказавшись в длинном коридоре, где сейчас везде горит свет, они начинают идти по нему медленным шагом, бросив взгляд в одно из окон и заметив, что на улице уже довольно сильно стемнело. — Ох, жду не дождусь завтрашнего дня, — задумчиво и устало говорит Даниэль. — Мне так хочется побыстрее узнать результаты анализа и имя того, кто может спасти Питера. — Да, но среди нас может не оказаться того, кто может подойти для сдачи крови, — тихо вздыхает Хелен. — Однако я надеюсь, удача повернется к нам лицом, — уверенно говорит Терренс. — И будет хотя бы один, кто может быть донором. — Я тоже думаю, что еще не все потеряно, — задумчиво предполагает Джессика, обняв себя руками. — Врач намекнул, что надежда на спасение есть, а Питер может выкарабкаться. — Жаль, что мы так поздно спохватились. Все трусили и оправдывали себя тем, что не готовы разговаривать… А как нам дали пинок под зад, так сразу нашлись слова. И пропало желание бежать от проблем… — Согласен, мы должны были намного раньше поехать к нему домой, — немного склонив голову, тихо говорит Даниэль. — Мне жаль, что каждый из нас тянул этот визит до последнего момента. — А что бы это изменило? — разводит руками Хелен. — Питер все равно отказывался что-либо объяснить и намеренно закрылся ото всех. И если бы вы с Терренсом не решили ехать без нас с Джессикой, то вряд ли мы смогли спасти Роуза. — Но мы могли бы попытаться предотвратить эту попытку самоубийства еще раньше и заставить его прекратить резать себя. — Да, нам не следовало оставлять его… — бросив быстрый взгляд на проходящих мимо него врачей, с грустью во взгляде говорит Терренс. — По крайней мере, мне точно нельзя было оставлять его одного. Я с ним не ругался и вполне мог сделать что-то, чтобы избежать этой попытки самоубийства. Я не психолог, но думаю, что смог бы подобрать слова и убедить его все рассказать. — Я тоже поступил с ним не лучшим образом, — проведя рукой по волосам, низким голосом отмечает Даниэль. — Если бы я знал, что Питер причиняет себе вред, то попытался помочь ему. И не стал даже в шутку заговаривать с ним о том, что было для него больной темой. Я же не думал, что его это настолько сильно ранило. У меня нет способности читать мысли… — Не вини только себя одного, Даниэль. Я тоже в какой-то степени виноват перед ним и мог бы сделать то, чего от меня требовал Джордж – помирить тебя с Питером и спасти нашу группу. А я вбил себе в голову, что ничего не мог сделать. Мог! Если бы очень захотел. — Нет, приятель, ты-то уж точно ни в чем виноват. И не забывай, что это не единственная твоя проблема. У тебя их и без того полно. И ты вынужден разрываться… — Знаешь, Даниэль, честно говоря, я уже практически привык к тому, что живу с проблемами. Серьезно, мне правда трудно представить, что у меня нет никаких проблем, и все находится под моим полным контролем. — По крайней мере, ты не в первый раз сталкиваешься с такими серьезными вещами. А для меня самой шокирующим событием была внезапная смерть моих родителей, погибших один за другим. — Самое главное, что ты не убегаешь от проблем и готов решать их, — похлопав Даниэля по спине, отмечает Терренс. — Ведь только сталкиваясь с проблемой лицом к лицу, мы можем научиться бороться с ней и усваивать какие-то уроки. — Ну да, я согласен… — пожимает плечами Даниэль. Через несколько секунд Хелен останавливается где-то посреди коридора, а потом это делают Даниэль, Терренс и Джессика. — Э-э-э, ну что ж, мы можем поехать домой и привести себя в порядок, — задумчиво говорит Хелен. — Все равно больше нет смысла оставаться здесь. — Да, думаю, нам всем стоит отдохнуть после такого напряженного дня, — кивает Даниэль. — А завтра мы снова встретиться здесь, чтобы узнать результаты анализа. — Тогда увидимся завтра, — тихо говорит Джессика. — До свидания, парни. — До завтра, — скромно прощается Хелен. — До свидания, — в разное время произносят Даниэль и Терренс. Хелен и Джессика медленно разворачиваются и спокойно идут дальше по коридору, начав о чем-то говорить по дороге. А парни пока что стоят на том же месте и смотрят вслед уходящим девушкам до тех пор, пока они не скрываются из виду. — Да уж, ну и денек сегодня выдался! — запустив руку в свои волосы, резко выдыхает Терренс. — Не могу поспорить, он будет еще долго сниться мне в ночных кошмарах, — задумчиво отвечает Даниэль. — И в моих тоже. Два дня подряд переживать какие-то неприятные истории – это уже слишком. Не дай бог еще и завтра что-нибудь случится… Я не знаю, что тогда сделаю. — Ну пока что у нас только один план на завтра – узнать результаты анализов. — Ну… Вообще-то, у меня есть еще один – план по выведению моего дружбана на чистую воду. А раз так, то боюсь, что мне не удастся избежать чего-то шокирующего. Ибо Эдвард может сделать и сказать что угодно. — Сочувствую тебе, старик. Однако если ты хочешь покончить с этой странной историей и узнать, кто собирается тебе навредить, ты вынужден это сделать. — Знаю. Поэтому придется стиснуть зубы… Даниэль качает головой, несколько секунд молча смотря на Терренса с искренним сочувствием. А потом он осматривается вокруг и одергивает свою куртку со словами: — Что ж… Думаю, настало время вернуться домой, к нашим девушкам… Если они приехали, конечно… А то вдруг девицы прекрасные загулялись где-то… — Да, давай уже уйдем отсюда, — устало отвечает Терренс, приложив руку ко лбу. — А то все эти больницы нагоняют на меня тоску и грусть… Точнее, я ненавижу их… Даниэль и Терренс направляются по длинному коридору к лестнице, по которой спускаются по лестнице на первый этаж. — По-моему нет ни одного человека, который обожает их, — предполагает Даниэль. — Ну зато ты успешно совершил очень сложную для тебя миссию и вполне стойко перенес нее, — по-доброму усмехается Терренс. — Я думал, ты облажаешься, но тебе удалось поразить меня. — Эй, ты опять начинаешь напоминать о том, что сегодня было? — возмущается Даниэль. — Ты издеваешься надо мной? — Нет, почему ты думаешь, что я над тобой издеваюсь? — невинно улыбается Терренс. — Наоборот – я хочу поддержать тебя и подбодрить! Ведь ты смог пройти через такое сложное испытание! — Если хочешь поддержать, то прекрати говорить, что тебе показалось, будто бы я был готов отключиться от вида крови. — Не будто бы, Дэн, а реально почти отключился. Вот почему нам всегда нужны друзья. Ибо когда один находится в ауте, то второй соберется и быстро приведет его в чувства. А когда у тебя трое и больше друзей, то это еще круче. — Слушай, Терри, с чего это у тебя стал такой длинный язык? Или я просто раньше не замечал этого? Понял это лишь сейчас, когда начал проводить с тобой гораздо больше времени? — Ну ладно-ладно, расслабься, крутыш. Раз ты так хочешь, то я постараюсь больше не упоминать об этом. — Сомневаюсь, что ты сдержишь слово, но надеюсь, что слово самого Терренса МакКлайфа для тебя хоть что-то значит. Терренс ничего не говорит и лишь вместе с Даниэлем покидает здание больницы, пройдя через главную стеклянную дверь и заметив много врачей и обычных людей, стоящих неподалеку и занимающихся своими делами. А уже через несколько секунд друзья оказываются на больничной стоянке для автомобилей, где стоит машина МакКлайфа, все также привлекающая к себе внимание. Когда он снимает с нее блокировку, то Перкинс садится на пассажирское сидение, а сам Терренс – за руль. — Что ж, боюсь, сегодня машину в ремонт отвести не получится, — задумчиво говорит Терренс, захлопнув дверь, вставив ключ в замок зажигания, и видит, как кто-то снова удивленно пялится на его полуразбитую машину. — И народ все еще будет пялиться на нее и считать какой-то старой развалюхой. — О да, для них твоя раздолбанная ласточка — музейный экспонат, пользующийся огромным интересом, — шутливо отвечает Даниэль, пристегивая ремень безопасности. — Ничего, скоро ее починят, и она будет как новенькая. Терренс включает первую скорость с помощью коробки передач и нажимает на газ. Его машина медленно трогается с места, покидает парковку и выезжает на главную дорогу. Друзья стараются как-то отвлечься и по дороге разговаривают о чем-то, что никак не касается всего того, что произошло сегодня. Всего того, что они еще нескоро смогут забыть.***
Время около половины десятого вечера. Эдвард находится в доме Ребекки и сидит в своей комнате. Мужчина только что поужинал вместе с матерью Терренса, обрадовавшись возможности питаться хорошо приготовленной едой, и отправился в свою комнату, сославшись на сильную усталость. И пока женщина занимается своими делам, Эдвард прилег на кровать, уставив в потолок свои бездонные глаза и подложив руки под голову. «Рано или поздно мне придется набраться смелости рассказать обо всем, что должен знать Терренс, — слегка прикусив губу, думает Эдвард. — Да и вечно прятаться как трус я тоже не смогу и не хочу. Когда-нибудь мой друг обо всем узнает и точно прижмет меня к стене, дабы вытянуть всю правду. И мне лучше сделать это до того, как этот ублюдок Майкл найдет его, и заставит своих дружков сделать что-то с ним или Ракель. Вряд ли мы сможем разрешить эту проблему вместе, но они хотя бы будут знать, что должны, и помнить об осторожности.» Эдвард нервно сглатывает и на секунду прикрывает глаза, медленно выдыхая. «Однако если это проблема будет разрешена, то мне нужно начать думать о том, что делать дальше, — с грустью во взгляде думает Эдвард, нервно дрыгая ногами. — Надо искать нормальную работу, чтобы обеспечить себя… Снять какую-нибудь дешевую халупу… И забыть обо всех… Боюсь, я не смогу оставаться здесь после всего, что произошло. Мне придется сбежать… Куда угодно, где никто не знает меня…» Эдвард бросает взгляд в сторону тяжело вздыхает. «Ах, если бы все было так просто… — думает Эдвард. — Я могу мечтать даже полететь на Луну или в космос. Только вот у меня нет таких возможностей… И тем более денег… Хотя если мне захочется сменить свою личность, то я буду обязан найти способ легально получить новые документы. Кстати, надо будет как-то разузнать, что для этого нужно, и нужно ли мне будет платить какие-то деньги… А то придется копить… Чтобы начать свою жизнь заново…» Эдвард думает над тем, что ему делать еще несколько секунд до того, как начинает завибрировать телефон. Однако звуков он не издает, так как мужчина отключил звук. Несмотря на нежелание с кем-то разговаривать, брюнет лениво приподнимается, дотягивается до тумбочки, берет телефон, кладет голову на подушку, смотрит на экран и тихонько стонет, когда видит знакомый номер. Однако Локхарт резко выдыхает и все-таки отвечает на звонок. — Хорошо, и что вы сегодня мне расскажите? — сухо интересуется Эдвард. — Кстати, вы вовремя позвонили! Я как раз собирался ложиться спать. Может быть, вы расскажите мне какую-нибудь сказку на ночь? А то мне что-то спится не очень хорошо в последнее время! — Ну разумеется, мой дорогой Эдвард! — ехидно смеется незнакомец. — Расскажу я тебе сказочку на ночь, как в старые добрые времена… Как в твоем беззаботном детстве, когда ты сначала сосал соску, а потом играл в машинку… А! Или у тебя всего этого не было! Слушай, дорогой, прости, я совсем забыл! — Ха, уж точно не вы рассказывали мне сказки в детстве, — пальцами что-то делая со своими волосами, хмуро бросает Эдвард. — Правильно, тебе никто не читал сказки на ночь! А вот я с удовольствием расскажу тебе сказку о том, как я скоро получу все, что захочу. Уверен, ты получишь пожизненную бессонницу, ибо побоишься заснуть и увидеть кошмары с моим участием. — Знайте, а я эту сказку уже тысячу раз слышал. И мне она уже чертовски надоела! Может быть, вы уже придумайте что-нибудь новенькое? А то я истосковался по новым сказочкам! — Ну хорошо, так и быть! Расскажу я тебе кое-что, что тебе будет интересно знать. О том, как я буду жить после того, как получу все желаемое и уничтожу тебя и твою жалкую семейку. — Черт, у вас память что ли отшибло, уважаемый? — иронизирует Эдвард. — Вы мне и эту сказку рассказывали! Тысячу раз! — Правда? — саркастически усмехается незнакомец. — Ох, да что же это такое! Совсем я старый стал! Наверное, я так утомился с устранением твоего папаши и поисками твоих жалких родственничков, что совсем забыл о себе. Ну ладно, когда я разберусь со всеми, то куплю себе билет куда-нибудь на Кипр или Карибские острова и хорошенько отдохну. — Можете свалить куда-нибудь. Навсегда. Подальше отсюда. На необитаемый остров, где вы сможете делать гадости только деревьям и обезьянам, которые будут намного умнее и хитрее вас самого. — Опять дерзишь мне, жалкий мальчишка! Понимаю, ты завидуешь мне, ведь я могу в любой момент купить билет, сесть в самолет и полететь куда угодно. А у тебя для этого нет ни денег, ни возможности. Ты никогда не сможешь полететь за границу и увидеть мир. — Не беспокойтесь, уважаемый, когда я заберу у вас все, что вы украли у моей семьи, и разделю это между всеми, то смогу зажить красивой жизнью. Ведь какая доля мне ни досталась, я в любом случае смогу оказаться в плюсе. — Продолжай мечтать, романтик, у тебя это получается намного лучше, чем что-либо другое. — Незнакомец призадумывается на пару секунд. — Лучше давай поговорим о другом деле. Я вижу, что ты до сих пор не рассказал своему дружку о том, что у тебя большие проблемы. — А это не ваше дело, ясно?! Он узнает обо всем тогда, когда я посчитаю нужным. — О, Эдвард, не веди себя так, будто ситуация находится под твоим контролем, — уверенно говорит незнакомец. — Ты уже давно не владеешь ситуацией и понимаешь, что все меньше способен противостоять такому сильному человеку, как я. — Вы не сильный человек. Вы наглый и бессовестный ублюдок, который украл у меня и моей семьи все, что нам принадлежало. А еще вы – убийца! Убийца моего родного отца, который пострадал по вашей, мать твою, вине! — Это только начало, сынок. Дальше произойдет гораздо больше убийств и попыток покушения. Например, я собираюсь взяться и за твою чертовски привлекательную девушку, с которой у тебя сейчас – ой какие – плохие отношения. — Нет-нет, вы не посмейте! — Эдвард резко принимает сидячее положение, широко распахнув свои глаза, что нервно бегают из стороны в сторону. — Клянусь, я не позволю вам и пальцем тронуть ее! Только попробуйте приблизиться к ней – а иначе я вам шею сверну! — Ох, Эдвард, придумай что-нибудь новенькое! — устало стонет незнакомец. — Меня до смерти тошнит уже от твоих «я вам не позволю». Сам подумай своей тупой башкой, что ты можешь против меня сделать. Неужели весь смысл во всей этой игры сводится к желанию повыпендриваться и доказать всем, что ты вовсе не мелкий безмозглый мальчишка, который умеет лишь тявкать? — Я все сказал, ублюдок по имени Майкл! — грубо бросает Эдвард. — Эта девушка не имеет никакое отношение к нашим делам. И я уж точно не позволю вам причинять вред невиновным. Я понимаю, зачем вам нужен мой друг, его невеста, его мать, его отец и все, кто меня окружает. Но моя девушка не должна пострадать из-за какого-то жалкого ублюдка. Этого я вам никогда не прощу! — Ох, парень, если честно, то я совсем не понимаю тебя… Зачем тебе переживать за девушку, которая никогда тебя не любила и встречается с тобой лишь из страха остаться одной? Уверен, ей надоело быть для всех безмозглой блондинкой, с которой можно лишь трахаться. И она решила удержать тебя любой ценой и заставить силой затащить под венец. Часики-то тикают, а ее красота не будет вечной. А когда девушка теряет свою красоту и становится старой, то она уже никому не нужна. — Не уходите от темы! Еще раз повторяю, я не допущу, чтобы она пострадала от ваших рук! Пусть ваши людишки хоть пальцы тронут ее – и я с вас шкуру сдеру! — Но она и так страдает, милый мой! По твоей вине! Не забывай, что ты унизил и растоптал ее в грязи. И я не думаю, что она когда-нибудь захочет простить тебя. Человека, который так подло поступил с бедной девушкой. — Наши личные проблемы вас никак не касаются, — грубо заявляет Эдвард. — И они никак не повлияют на мое желание уберечь всех тех, кто для меня хоть что-то значит. — О, то есть ты простил ее за наглое вранье? — удивляется Майкл. — Ты ведь уверен, что эта девчонка лгала тебе! А мы прекрасно знаем, что тебе стоит дать только повод усомниться в чьей-то правдивости – и ты провозглашаешь этого человека врагом номером один. — Твою мать, как же вы обожайте влезать в чужую жизнь! Просто не можете жить без сплетен! Это для вас столь же интересно, как и тырить те деньги, которые вам НЕ принадлежат. — Я скажу тебе только одну вещь, Эдвард. Однажды твои ненависть ко лжи и нежелание разбираться в том, правда ли это, может привести к чему-то нехорошему. Смотри, как бы ты не понял, что совершил крупную ошибку, поверив чему-то и разозлившись на человека, у которого не догадался выяснить всю правду. — Лучше смотрите, как бы вам не пришлось пожалеть обо всем, что вы делайте из-за слишком огромной жадности и желания мстить тем, кто однажды не угодил вам. — Ладно, может, сейчас ты не поймешь моих слов, — уверенно отвечает Майкл. — Ибо сейчас ты зол. Тебе бесполезно что-то объяснять. Но однажды, поверь мне, ты узнаешь то, что в корне изменит твое отношение ко лжи. И прежде чем верить ей, ты выяснишь, способен ли человек предать тебя. — Я вам все сказал и больше не хочу говорить об этом, — довольно часто дыша и чувствуя сильное напряжение в каждой мышце тела, сухо бросает Эдвард. — Вне зависимости от того, бросил ли я свою девушку или нет, вы не имеете ко всему этому никакого отношения. — Хорошо, раз судьба твоей девушки тебя больше не интересует, то я спокойно могу делать с ней что угодно. И кроме того, мы с тобой еще не поговорили о твоем друге и его невесте, с которыми я могу легко расправиться. Могу убить их всего за одну секунду. Резко побледневший Эдвард широко распахивает полные страха и ужаса глаза и качает головой. — Нет-нет… — дрожащим голосом произносит Эдвард, крепко сжав руку в кулак. — Нет, вы не сделайте это! Только не мой друг и его невеста! Не смейте их трогать! — М-м-м, а за дружочка-то ты переживаешь, — ехидно усмехается Майкл. — Полагаю, вы очень быстро привязалась друг к другу. Но я посмотрю, что будет, если Терренс узнает, в какие неприятности ты втянул его и его прекрасную невесту по имени Ракель. Узнает, что ты можешь рассказать ему про его пропавшего младшего брата. — Терренса даже не смейте трогать! Только через мой труп! Я не собираюсь терять своего друга из-за одного мерзкого ублюдка, которого надо на костре сжигать за все его деяния. — Но ты уже потерял своего отца, дорогой мой! Он стал первым человеком, которого ты потерял. И как я уже сказал, он не последний… — А может быть, вы меня уберете со своего пути? Если вы убьете меня, то у вас больше не будет никаких препятствий, и я не смогу помешать вам грохнуть всю мою семью! Чего же вы ждете, Майкл? — Не волнуйся, Эдвард, скоро придет и твоя очередь подыхать, — злостно смеется Майкл. — Я не позволю тебе долго горевать по тем людям, которых ты потеряешь. Тебе недолго осталось жить, милый. Так что советую наслаждаться жизнью. Потому что однажды, когда ты зайдешь в мой дом живым, то из него тебя вывезут уже мертвым. — И я воспользуюсь этим временем! Не только буду наслаждаться жизнью, но и найду способ вас остановить. — Ну ищи, Эдвард, ищи, — презренно хмыкает Майкл. — Правда, у тебя ничего не получится. — Посмотрим. — Кстати, я совсем забыл сказать… Настоятельно советую тебе расспросить своего дружка о его приключениях, которые ему пришлось пережить совсем недавно. — Что? — резко замирает Эдвард, широко распахнув глаза и буквально перестав дышать с чувством, что сердце пропускает удар. — О чем вы говорите? Какие еще приключения? Неужели вы пытались убить моего друга? — И когда это случилось, ты шлялся где-то без дела. — Майкл негромко ухмыляется. — Что, сопляк, ты все еще думаешь, что можешь наперед предугадывать мои действия и строить из себя героя для тех, кто сдохнет в любом случае? — Клянусь, я убью вас, если из-за вас мой друг как-то пострадал, — грубо заявляет Эдвард. — Вы, сука, ответите мне за это! Слышите, ОТВЕТИТЕ! — Да не ори ты, придурок! — громко бросает Майкл. — Пока что твой дружбан живой. Как и его обворожительная невеста. Которая, как мне рассказали мои люди, чуть не погибла от того, что учудил ее обожаемый женишок. — Ух ты… — закатывает глаза Эдвард. — Не знал, что у вас может быть такая богатая фантазия. А я думал, она ограничивается лишь толстыми пачками долларов. — Это не мои фантазии, Эдвард. Мои помощники с радостью расскажут тебе обо всем. А если хочешь, то расспроси своего друга и его невесту. Уж они-то могут очень многие рассказать тебе. И я не сомневаюсь, что Терренс сейчас дико ненавидит тебя и мечтает поскорее прижать к стенке, чтобы узнать всю правду. Мои люди уже заявили ему, что он ты можешь все рассказать. — Рано или поздно они все равно все узнают. — А я не заставлял тебя молчать – ты сам так решил. Но раз уж ты хочешь поскорее сообщить им об их скорой смерти, то флаг тебе в руки, дорогой. — Они поймут меня. И я докажу, что все мои действия направлены лишь на их благо. На справедливость, которую просто обязан восстановить. — Что ж, тогда я желаю тебе удачи в подготовке твоего близкого окружения к гибели, — презренно усмехается Майкл. — И я посмотрю, не разругаешься ли ты с ними после всего, что они услышат. А если бы они узнали намного больше о твоей жизни, то навсегда бы отвернулись от тебя. — Они любит меня и ни за что не поверит ни в какие ваши бредовые сказки. — Ты так думаешь? Ну что ж, поживем, увидим… А сейчас тебе пора спать, милый мой. Время уже почти десять, а все маленькие детки в это время должны лежать в кроватке и засыпать. Так что, бегом в кроватку, малыш Эдвард, а то живущая с тобой женщина будет ругаться. Сладких тебе снов от твоего дядюшки Майки. Майкл резко отключает звонок, и Эдвард слышит лишь гудки. Мужчина тихо хмыкает, отключает телефон и резко выдыхает, начав тяжело дышать и еще больше побледнев из-за огромного волнения. — Больше нет смысла скрывать это, — дрожащим голосом взволнованно говорит Эдвард. — Терренс уже в чем-то меня подозревает… Майкл не будет говорить подобное просто так. Раз он сказал, что пытался угрожать Терренсу и Ракель с помощью своих сообщников, то это могло случиться. И мой приятель точно не слезет с моей шеи и потребует во всем признаться. Я больше не могу молчать… Мне придется все рассказать… И лучше сделать это как можно скорее, пока они сами не решили прижать к стенке. По крайней мере, про угрозы. А про информацию о его брате еще очень рано говорить. Слишком рано… Эдвард на секунду прикрывает рот рукой и окидывает немного испуганным взглядом всю комнату. — Завтра… — произносит Эдвард. — Я сделаю это завтра… Да, я поеду домой к Терренсу и Ракель и расскажу все, что знаю. Будет лучше, если я сделаю это по своей воле. Может, так они не слишком сильно рассердятся на меня… Не знаю. Но в любом случае я рискую испортить с ними отношения. А если еще и этот старый ублюдок умудрится что-то донести до них, то мой друг и его невеста возненавидят меня. Но я не хочу… Не хочу потерять близких из-за этой мрази… Эдвард призадумывается на пару секунд и округляет глаза. — Черт, этот тип и про Наталию что-то говорил! — ужасается Эдвард. — Неужели он решил уничтожить и ее? Но откуда эта мразь знает про нее? Откуда он знает о нашем конфликте? Майкл говорит так, будто знает что-то еще, что неизвестно мне… Эдвард качает головой. — Нет, даже если я никогда не прощу ей вранье, она не должна пострадать, — уверенно говорит Эдвард. — Наталия не должна быть связанна с тем, что касается только меня, Терренса, его матери, отца… Моих родителей… Эдвард резко выдыхает. — Черт, Рочестер тоже как-то должна узнать обо всем, что происходит, — говорит Эдвард. — От этого ублюдка можно ожидать чего угодно. Я вынужден признать, что потерял контроль над его действиями и не знаю, чего ждать от него. Эдвард призадумывается на какое-то время и слегка хмурится, ладонью потирая лоб. — Ладно, я расскажу обо всем Ракель и Терренсу, а они все ей объяснят, — решает Эдвард. — Сам я не хочу встречаться с этой девушкой только для того, чтобы рассказать ей про Майкла и предупредить, чтобы она была осторожнее. Если Кэмерон передаст ей мои слова, то Рочестер и сама все поймет. Если у этой блондинки есть мозги… А в противном случае это не моя проблема… Эдвард резко принимает лежачее положение, подкладывает одну руку под голову и запускает пальцы в свои волосы, положив свой телефон на тумбочку. — Может быть, если я кому-то расскажу обо всем, мне станет немного легче? — задается вопросом Эдвард. — Если честно, то мне так надоело все держать в себе и никому ничего не говорить. Хочется снять с плеч хотя бы один груз и вздохнуть с облегчением. И надеюсь, что все-таки мои с Майклом дела не изменят мои отношения с моим другой, его невестой и его матерью в худшую сторону. Я не хочу, чтобы они считали меня подонком, который втянул их в неприятности. Хочу дать понять, что в моих действиях нет никакого злого умысла. Эдвард снова призадумывается на некоторое время с грустью на лице. — Ну а Наталия пусть живет как хочет, — добавляет Эдвард. — Раз я никогда не был нужен ей, то она может катиться на все четыре стороны. Да, смерти я ей не желаю, но больше не хочу ничего знать и слышать о ней. Эдвард с грустью во взгляде вздыхает и окидывает пустым взглядом всю комнату. — Только есть одна большая проблема… — тихо говорит Эдвард. — Я все еще люблю ее… И до сих пор не могу смириться, что между нами все кончено. Я пытаюсь не любить ее, но не могу. Я… Я не могу… Не могу разлюбить эту девушку… Хотя мне нужно найти способ забыть ее. Чтобы однажды встретить ту, что будет гораздо лучше, чем Наталия Эмили Рочестер. Та сучка, что омерзительно поступила со мной. Эдвард медленно принимает сидячее положение и переводит взгляд на окно. — Если Терренс не смог разлюбить Ракель, это не означает, что я не смогу разлюбить Наталию, — уверенно говорит Эдвард. — Он не смог, потому что Ракель его любит, а ее подружка использовала меня и все время лгала мне. Поэтому я просто обязан сделать это. Эдвард на пару секунд прикрывает глаза. — Сейчас я не буду строить какие-то планы на будущее, ибо они могут не сбыться, — говорит Эдвард. — Но я буду вынужден думать об этом потом, когда все наладится. Возможно, мне придется порвать все связи с теми, кого я люблю. Боюсь, это единственный способ начать все с начала и стать совершенно другим человеком. Даже если я совсем не хочу ни с кем расставаться и переставать общаться… Эдвард еще какое-то время с ужасом думает о том, что ждет его в будущем, и настраивает себя на завтрашний разговор с Терренсом и Ракель. А затем, он решает потихоньку готовиться ко сну, немного нервничая из-за того, к чему приведет его затея и не станет ли это причиной, по которой его отношения с близкими людьми могут ухудшиться.***
А вот Наталия пока что не собирается готовиться ко сну, даже если сейчас времени около одиннадцати часов вечера. Девушка сидит в своей комнате в полной тишине, которую иногда нарушают звуки проезжающих машин, громкие разговоры людей или лай собак. Она с грустью во взгляде рассматривает какие-то фотографии, которые она нашла в письменном столе. Все они были сделаны в разные промежутки времени. Какие-то снимки очень многое значат для девушки, и она очень бережно хранит их, с легкой улыбкой на лице вспоминая те моменты, что произошли в то время, когда эти кадры были сделаны. Например, сейчас Наталия смотрит на фотографии, на которых запечатлены вполне счастливые и искренне улыбающиеся Ракель, Терренс, Наталия и Эдвард. Парни выглядят серьезными, уверенными и счастливыми на снимках с девушками. Но на тех, что запечатлены только они, эти двое позволяют себе подурачиться друг с другом. А подруги одинаковы очаровательны и прекрасны на снимках с мужчинами и друг с другом. Все эти снимки яркие, позитивные и живые. Никто не пытается выбрать выгодную позу и выдавить из себя улыбку, чтобы хорошо выглядеть в кадре. Все ведут себя абсолютно естественно и делают то, что им вздумается. Глядя на это фотографии, Наталия начинает плакать от осознания того, что больше никогда не сможет переживать эти прекрасные времена. По крайней мере она и Эдвард уже никогда не смогут пережить что-то хорошее, ибо между ними все кончено. Даже если в глубине души они продолжают любить друг друга, как бы сильно они ни пытались подавить в себе свои чувства. «Я действительно была по-настоящему счастлива, когда проводила время с этими людьми… — с грустью в глаза думает Наталия. — Намного счастливее, чем сейчас… На этих снимках я радуюсь жизни и веселюсь от души… И насколько я помню, с нами на этой прогулке были еще Питер и Даниэль с Анной. Одна из наших первых совместных прогулок… Когда мы с Ракель смогли подружиться с Роузом и Перкинсом.» Наталия тяжело вздыхает, взяв другой снимок, на котором как раз можно увидеть по-настоящему счастливых Даниэля, Анну, Питера, Терренса, Ракель, Эдварда и ее саму. «Боже, как жаль, что Питер решил покончить с собой, — думает Наталия. — Мне будет очень грустно, если такой хороший парень погибнет.» Наталия отрывает взгляд от фото и издает тихий вздох. «Впрочем, я его понимаю… — думает Наталия. — Ведь у меня остается все меньше и меньше сил сдерживать свои эмоции и чувства в себе. Я не могу больше молчать о том, что является настоящей правдой. Если бы Эдвард знал всю правду, он бы не ненавидел меня так сильно и не считал лгуньей и потаскухой. Мне безумно больно, что он считает так, но я не могу ему ничего сказать. Да и смысла в этом я уже не вижу…» Наталия снова переводит взгляд на фотографии в ее руках и начинает чувствовать, как из ее глаз по щекам медленно текут слезы. «Мы с Эдвардом не можем быть вместе, — с грустью во взгляде думает Наталия. — Несмотря на то, что я все еще безумно люблю этого человека, наши отношения никогда не станут прежними. Прежде всего из-за моей лжи… Я ведь и правда лгала ему… Все не так, как он думает. Есть другая, настоящая причина всех моих страданий…» Наталия тяжело вздыхает и окидывает взглядом всю комнату. «Я бы многое отдала, лишь бы вернуть его, — думает Наталия. — Но думаю, Эдвард уже потерял доверие ко мне. И даже если я расскажу правду, то у него все еще останутся сомнения в моей верности и искренности. А при каждой нашей ссоре он будет упрекать меня в этом.» Еще раз тяжело вздохнув, Наталия кладет фотографии на тумбочку рядом с кроватью, встает, подходит к окну и начинает с грустью во взгляде рассматривать то, что происходит на темной улице, освященной фонарями и светом из дальних зданий и фарами от машин, грузовиков, автобусов, трамваев и прочих транспортных средств. «Не люблю темное время… — думает Наталия. — Хоть это время и очень красивое, оно довольно опасное, и я не могу избавиться от мыслей, что приходят ко мне с наступлением темноты. Все-таки утром или днем я чувствую себя немного лучше. У меня нет столь ужасных ассоциаций с дневным временем.» Наталия снова вздыхает и глазами лениво сканирует все, что находится за окном. «Боже, у меня остается все меньше сил притворяться, что все хорошо, — думает Наталия. — Мне надоело это! Я хочу избавиться от этого мерзкого чувства, которое меня терзает. Хочу рассказать всем правду и доказать, что я не лживая и умею любить и быть преданной. Хочу дать понять, что я никого не предавала, и меня просто подставили… Подставили…» Постояв еще пару секунд у окна, Наталия отходит от него и медленно направляется в ванную комнату, вытирая с лица слезы. Девушка лениво открывает дверь, включает свет, заходит в помещение, медленно подходит к зеркалу и начинает внимательно всматриваться в свое отражение. Глаза уже давно не сверкают особенным блеском, и под ними есть мешки, а волосы стали тусклыми и потеряли свой изначальный оттенок белого. Хоть Наталия от рождения и натуральная блондинка, она часто окрашивает волосы в золотистый блонд, который ей очень нравится уже много лет. Однако сейчас длинные волосы, небрежно забранные на верх, потеряли свой блеск и стали безжизненными. «Да уж, я и сама не рада тому, что сейчас вижу в зеркале, — думает Наталия, замечая, что ее щеки стали еще более впалыми, а само лицо кажется еще уже. — Черт, так больше не может продолжаться! Мне надо что-то менять и перестать быть овощем. Если так пойдет и дальше, то я сделать что-нибудь ужасное и вообще захочу застрелиться. И самое главное – я должна набраться смелости рассказать о своих переживаниях хоть кому-то. Надо как-то перестать подчиняться этому проклятому голосу и сказать себе, что я хочу сделать это ради своего же блага.» Наталия нервно сглатывает и тихо вздыхает, руками опираясь на раковину. «Когда Ракель и Анна пришли ко мне и отвлекали меня от плохого в течение нескольких часов, то я почувствовала себя намного лучше, — думает Наталия. — Я должна это признать. Если бы не девчонки, то я бы точно сошла с ума. И я думаю, что они заслужили узнать обо всем в первую очередь. Я должна поговорить с ними и рассказать то, что скрываю уже очень давно.» Наталия на пару секунд задумывается и кивает, уставив взгляд в одной точке. «Да, я так и сделаю, — уверенно решает Наталия. — Не знаю, когда я это сделаю, но у меня больше нет сил молчать и скрывать всю правду. Ту правду, которая убивает меня изнутри и травит мою душу. Как яд, который медленно, но верно убивает человека, уничтожая его самого все больше и больше с каждым днем до тех пор, пока он не потеряет силы бороться и не умрет.» Убрав свои волосы назад, Наталия еще несколько секунд смотрит на свое отражение. А после этого она медленно отходит от зеркала и выходит из ванной комнаты, выключив там свет и закрыв дверь. Девушка еще какое-то время ходит по всей квартире, заглядывая в каждую комнату, осматривая какие-то вещички или заглядывая в окна, чтобы увидеть, что происходит на улице. Сейчас, казалось бы, время ложиться спать, но Наталии совершенно не хочется это делать. В последнее время она стала испытывать с этим некоторые проблемы. Как, впрочем, и с питанием. Иногда у девушки начали появляться боли в желудке, который буквально ест сам себя. Например, как сейчас. Блондинка чувствует довольно знакомые, неприятные ощущения в желудке и также понимает, что к горлу подступает тошнота, которую она пытается изо всех сил сдержать. — О, черт, опять эти боли в желудке, — шепчет Наталия, сильно морщась и держась за болящий от голода живот. — Да еще и подташнивает… В этот момент Наталия приходит в гостиную, садится на диван и сгибается пополам. «С этим надо что-то делать, я так больше не могу… — думает Наталия. — Я знаю, что ничего не ем и почти не сплю, но мне трудно заставить себя сделать это. Иногда даже и кусок хлеба или стакан воды не лезет… Меня буквально тошнит при виде еды…» Продолжая сидеть на диване, Наталия медленно откидывается назад, задирает голову к верху, прикрывает глаза и спокойно выдыхает. Она старается ровно дышать, поскольку чувствует, что все ее тело начинает сильно дрожать из-за страха и нервозности. «Нет, это уже точно пора прекращать, а иначе я реально доведу себя до каких-нибудь болезней и буду вынуждена бегать по врачам, — мысленно решает Наталия, нервно дрыгая ногой. — Если я еще не заболела чем-нибудь… Ох…» Наталия тихонько стонет, еще сильнее взявшись за живот. «Удивляюсь, что спустя столько времени я все еще жива… — удивляется Наталия. — И не умерла в тот день, когда пережила тот кошмар…» К сожалению, Наталии не удается успокоиться и перестать дрожать и бояться чего-то, что произошло когда-то давно. Она по-прежнему одержима огромной и неконтролируемой бурей, которая готова уничтожить все хорошие эмоции и силы, что у нее еще остались. В голову снова лезут какие-то страшные мысли, которые не дают девушке вздохнуть с облегчением. Они вынуждают ее молчать о том, что пока что остается для всех тайной. — О, не-е-ет, опять я думаю об этом! — тихонько стонет Наталия и издает всхлип, довольно тяжело дыша. — Я не хочу… Не хочу… У меня больше нет сил молчать! Хватит терроризировать меня! Достаточно того, что я уже разругалась с несколькими людьми. Я не могу потерять еще кого-то! Должна наконец-то все рассказать! Должна! Наталия мокрыми глазами окидывает взглядом всю огромную гостиную и проводит дрожащими руками по своим волосам. — У меня все еще есть люди, которые любят меня и поддержат в любом случае, — тихо говорит Наталия. — Они переживают за меня, а я веду себя как эгоистка, притворяясь, что со мной все хорошо, и подчиняясь этому голосу. Голосу человека, которого я вряд ли встречу еще раз. Который никак не сможет навредить мне и узнать, что кто-то знает о моей тайне. Мне нужен кто-то близкий, кто выслушал бы меня. Ракель, Терренс и Анна – единственные, кому я могу доверить свою тайну. Этим людям я доверяю больше, чем самой себе. И знаю, что они поддержат меня и не отвернутся. Они не могут поступить так же, как мои родители и Эдвард… Я не переживу это. Наталия тихо шмыгает носом и крепко обнимает себя руками, желая, чтобы кто-то оказался рядом и оказал ей поддержку, в которой она так сильно нуждается. Она понимает, что уже больше не может скрывать свои секреты, а молчание только больше губит ее и доводит до отчаяния. Хотя девушка так хочет вновь обрести долгожданный покой и почувствовать себя счастливой. А это будет возможно лишь с помощью лучших друзей, которые, как она уверена, обязательно ей помогут.
