Секреты, скрытые в шрамах

      Наступил новый день. Время около десяти часов утра. Дом Терренса и Ракель. Виолетта и Кристиана находятся в комнате последней и готовятся к очередному трудному дню на работе и мысленно планируют, что должны сегодня сделать. Служанки уже переоделись в униформу и забрали свои волосы в хвост или пучок. А планируя свой распорядок дня, Виолетта и Кристиана не могут не обсудить то, что сейчас происходит в жизни Терренса и Ракель.       — Интересно, что было написано в тех письмах, про которые нам вчера говорил Терренс? — поправляя прическу напротив зеркала, задается вопросом Виолетта.       — Ты про те письма, которые он попросил нас принести, когда сюда придет его друг? — сидя на кровати, листая какой-то глянцевый журнал и будучи увлеченной тем, что там написано, немного отстраненно интересуется Кристиана.       — Да, про них. — Виолетта поворачивается лицом к Кристиане. — Неужели в тех письмах есть что-то особенное?       — Не удивлюсь, если это какая-нибудь угроза. Не знаю, кто именно может им угрожать, но похоже, у них сейчас не все спокойно.       — Да, но причем здесь Эдвард?       — Ну… Может быть, он может что-то знать… Разве ты не заметила, что Ракель и Терренс ходят немного испуганные? Как будто боятся выходить из дома и принимать гостей!       — Неужели ты хочешь сказать, что этот парень как-то причастен к происходящему?       — Не знаю, подруга, но я не исключаю подобного. Не зря же Терренс попросил нас принести ему те письма именно тогда, когда сюда пожалует Эдвард.       — А может, он просто посоветоваться хочет и узнать, что он думает об этом? Терренс ведь хорошо ладит с Эдвардом и полностью доверяет ему.       — Ну не знаю, Виолетта… — тихо вздыхает Кристиана. — Однако я не удивлюсь, если у этого парня рыльце в пушку. Или я все придумываю, и мистер МакКлайф и правда хочет посоветоваться насчет писем. Ну… Или поговорить про свои отношения… И проблемы, которые могут в них возникать…       — Кстати, о проблемах в отношениях! Я слышала, как они поспорили вчера утром и потом на весь день уехали в разном направлении. Но к позднему вечеру Ракель и Терренс помирились, вели себя как ни в чем не бывало и о ссоре больше не вспоминали.       — Не замечаешь, что они в последнее время часто стали ругаться? — слегка нахмурившись и руками оперевшись о туалетный столик, на котором лежит лишь несколько расчесок и наборы заколок и резинок для волос, интересуется Виолетта. — Могут запросто разругаться из-за каких-то мелочей… Надеюсь, эти споры не приведут их к желанию расстаться раз и навсегда.       — Не думаю, что это случится, — качает головой Кристиана. — Хоть эти двое и ругаются, потом они все равно успокаиваются и мирятся. Научились вовремя останавливаться и не доводить все до точки кипения.       — Мне кажется, советы их родственников пошли этим двоим пользу, — с легкой улыбкой говорит Виолетта, почесывая висок. — Родственники Ракель определенно провели с ними хорошую беседу и научили тому, что должны знать. Наверное, и мать Терренса добавила что-нибудь от себя и дала свои советы.       — И пока что кажется, что они хорошо усвоили урок и стараются делать все, чтобы жить как настоящие любящие люди. Поняли все свои ошибки прошлого и больше не повторяют их. Ну по крайней мере, стараются…       — Главное, чтобы они не разругались сейчас, когда Терренс переживает из-за своей группы, и у него с Ракель, возможно, появились серьезные проблемы. — Виолетта начинает медленно наматывать круги по всей комнате. — А то знаешь, захотят на кого-нибудь прикрикнуть, а рядом будут только они. И будут потом срываться друг на друге…       — Однако пока что они держатся. Проблем у них куча, но каждый из них поддерживает друг друга. Уж Ракель делает все, чтобы оказать свою поддержку Терренсу сейчас, когда у него столько проблем с группой.       — Это видно… Если бы не она, он бы не находил в себе силы держаться и делать все, что в его силах ради спасения своего детища. Этот человек впал бы в депрессию похуже, чем у того барабанщика, которому он и его дружок пытаются помочь. А ты сама понимаешь, до чего может довести подобное.       — Кстати, о Терренсе! — Кристиана резко отрывает взгляд от ярких страниц глянцевого журнала и переводит его на Виолетту. — А я тебе уже говорила, что я вчера обнаружила кровь на одежде Терренса?       — Кровь на одежде Терренса? — широко распахивает глаза Виолетта и резко останавливается посреди комнаты, удивленно уставившись на Кристиану. — Но откуда у него на одежде может быть кровь?       — Не знаю… Когда Терренс приехал домой, то подошел ко мне, дал свою одежду и попросить тщательно постирать. Я на автомате хотела положить ее в машинку, но потом присмотрелась и увидела кучу крови на джинсах и футболке. Одежда была черная, но я смогла разглядеть кровавые следы.       — А тебе удалось отстирать кровавые пятна? Их и так тяжело выводить, а если Терренс проходил с ними довольно долго, то кровь могла засохнуть!       — С трудом, но удалось. Те пятна и правда были засохшими, и мне пришлось потрудиться, чтобы вывести их. Даже в Интернет полезла, чтобы найти что-то эффективное… И одной стиркой в стиральной машине не обошлось.       — Ничего себе… — Виолетта прикрывает рот рукой и качает головой. — У тебя есть предположения, откуда они могли появиться?       — Понятия не имею, — пожимает плечами Кристиана. — Может, подрался с кем-то? Набил кому-то лицо до крови, в которой он и сам испачкался?       — Может быть… Уж не знаю, с кем он мог бы устроить драку, но зная его несдержанный характер, я не удивлюсь, если кто-то привел его в бешенство.       — И похоже, за некоторое время он мог устроить драку во второй раз. Ибо недавно Терренс уже с кем-то подрался, ибо пришел домой с огромным синяком под глазом.       — Да, я видела и давала ему немного льда, чтобы приложить к синяку. Но кажется, он вроде бы прошел…       — Нет, еще не до конца. Иногда Ракель замазывает его, чтобы люди не пялились на него, а журналисты не раздули скандал на ровном месте.       — Возможно… Но все же я не понимаю, что могло спровоцировать его на драку? Неужели Терренс не боится, что если кто-то увидит его дерущимся и тем более снимет это на видео, то его репутация будет сильно испорчена? И ему ни музыкантом не стать, ни к актерской карьере вернуться!       — Кто знает, Виолетта… — тихо вздыхает Кристиана. — На этот вопрос может ответить только он сам. Но нас никто просвещать не будет, так как мы всего лишь служанки.       — Однако было бы интересно это знать…       Виолетта поворачивается к зеркалу и снова проверяет свою прическу, пока Кристиана несколько секунд переворачивает страницы глянцевого журнала. Но затем что-то привлекает ее внимание, и она резко переворачивает одну страницу назад, начинает изучать ее содержимое и широко распахивает глаза.       — Виолетта! — взволнованно восклицает Кристиана. — Виолетта, скорее иди сюда! Ты сейчас будешь в шоке!       — Боже, Кристиана, опять ты в журнале какую-то чушь прочитала? — устало стонет Виолетта. — Неужели какие-нибудь актеры развелись? Или ждут ребенка? Или журналисты опять раздувают из мухи слона или печатают лживые статейки?       Виолетта медленно подходит к Кристиане и присаживается рядом с ней на кровать, без эмоций заглянув в журнал, и переводит взгляд туда, куда пальцем указывает ее напарница.       — Ты только погляди, что здесь написано! — восклицает Кристиана.       — Боже, подруга, — спокойно произносит Виолетта. — Это всего лишь…       Виолетта без эмоций на лице смотрит на содержимое страницы и пробегается глазами по какой-то фразе. Она резко округляет глаза и буквально перестает дышать.       — Барабанщик «Against The System» пытался покончить с собой? — удивляется Виолетта, и резко переводит взгляд на Кристиану. — Господи, да это же группа Терренса!       — Вот именно! — взволнованно восклицает Кристиана. — Читай, что они пишут!       Виолетта уставляется в журнал и начинает читать статью, которая действительно называется «Барабанщик «Against The System» пытался покончить с собой».       «Появилась информация, что вчера, 15 сентября, в одну из клиник Нью-Йорка был экстренно госпитализирован 25-летний Питер Роуз, участник рок-группы «Against The System». Мужчину доставили в тяжелом состоянии после предположительной попытки покончить с собой. Есть сведения, что он пытался вскрыть себе вены и был найден без сознания в собственной квартире. Тому есть доказательства от очевидцев, которые видели, как врачи привозили Питера в больницу в бессознательном состоянии и вывозили из здания, где предположительно расположена его квартира. Сразу несколько пользователей Twitter опубликовали фотографии с подписями о том, что это был барабанщик «Against The System», на которых они отмечали аккаунты самого Роуза, его коллег по группе и их общего аккаунта.       Снимки сняты с дальнего расстояния, но на них все равно можно четко увидеть, что блондин, лежащий без движений на больничной каталке, и есть Питер Роуз. Кроме того, на некоторых кадрах можно увидеть также и его коллег – гитариста и вокалиста, 27-летнего Терренса МакКлайфа, а также бас-гитариста, 26-летнего Даниэля Перкинса. Ходят слухи, что это они нашли Питера в бессознательном состоянии и вызвали скорую помощь. Свидетели утверждают, что коллеги Роуза выглядели «очень взволнованными и ни на секунду не оставляли своего друга, пока врачи переносили барабанщика в карету скорой помощи.       Данные фотографии уже распространились по всему Интернету, и фанаты «Against The System» с волнением ожидают новостей относительно состояния барабанщика. На данный момент о состоянии Питера Роуза ничего не известно. А Терренс, Даниэль и официальные представители группы никаких комментариев пока что не давали. Хотя некоторые пользователи соц.сетей пытаются достучаться до коллег барабанщика, заваливая их сообщениями в Twitter, Facebook, Instagram и YouTube в надежде узнать хоть что-нибудь…»       В конце статье сказано, кто такие «Against The System», как они прославились, и что у них были план записать свой дебютный альбом. В журнале также опубликованы фотографии в ужасном качестве. На них действительно можно увидеть Питера, которого на каталке вывозят из здания, где расположена его квартира, загружают в карету скорой помощи и заносили в здание больницы. Также присутствуют с Терренс с Даниэлем, выглядящие ужасно взволнованными и бледными от испуга после того, что им пришлось увидеть, и не отходящие от врачей до тех пор, пока они не садятся в машину.       — Господи… — с ужасом во взгляде произносит Виолетта, прикрыв рот рукой. — Неужели это правда? Тот парень реально попытался покончить с собой?       — Если это правда, то я начинаю понимать, откуда на одежде Терренса было столько крови, — задумчиво говорит Кристиана.       — Там было много крови?       — Да, очень. — Кристиана переводит взгляд на Виолетту. — И думаю, что это не лживая статья. Я давно читаю этот журнал, и здесь никогда не пишут ложь. Наверняка уже весь Интернете заполонен этой новостью, и народ обсуждает это.       — Скорее всего Терренс и Даниэль испачкались кровью, пока пытались поддержать жизнедеятельность Питера до приезда скорой.       — Слава богу, они не растерялись и вызвали скорую. — Кристиана вздыхает и окидывает взглядом всю комнату. — Так жалко этого парня… Почему же он решил покончить с собой? Питер еще такой молодой, а уже хотел с жизнью попрощаться!       — Согласна, чего ему не хватало? Глупым не кажется, выглядит очень даже симпатичным и талантом одарен. Мне кажется, такой дар не должен пропадать зря. У этого парня уже появились поклонницы после публикаций каверов и выступлений на разогреве.       — Полагаю, именно поэтому и начались все проблемы с группой. Это связано с Питером и его депрессии, о которой Терренс много раз упоминал. И, по-моему, я где-то даже читала статью о том, что кто-то там разглядел у него признаки депрессии и порезы на руках. Правда, никто не обратил внимания на эту статью, ибо группа не была настолько известна.       — Вчера Терренс вернулся домой слишком подавленный и довольно тихий. Вряд ли он ожидал чего-то подобного. И мне трудно представить, что ему и его другу пришлось увидеть, когда они нашли этого парня в собственной крови.       — А кто мог это знать, Кристиана? — разводит руками Виолетта. — Терренс не думал, что все окажется настолько запущенно. И это мы еще не знаем никаких подробностей, а только лишь прочитали статью.       — Что-то ему в последнее время не везет. Конфликты в группе, те письма, ссоры с Ракель… А теперь еще и попытка самоубийства его приятеля по группе…       — Да, и это только половина из того, что нам известно. Уверена, что у них есть еще куча проблем, о которых мы точно никогда не узнаем. Может, его дружок Эдвард и правда куда-то влип, а отвечать за последствия придется именно Терренсу.       — Ох, господи, — тяжело вздыхает Кристиана. — Бедный Терренс… Жалко мне этого человека. Искренне жаль. Представляю, как ему сейчас тяжело.       — Согласна… Но мы не можем ему помочь…       В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, а потом в комнату буквально залетает Блер, уже одетая в униформу и держащая в руках тот же самый журнал, что прочитала и Кристиана, будучи чем-то ошеломленной и широко распахнутыми глазами смотря на своих коллег по работе.       — Кристиана, Виолетта! — взволнованно произносит Блер. — Вы уже читали статью в журнале про «Against The System»? Они написали, что барабанщик Питер Роуз пытался покончить с собой!       — Да, мы только что прочитали, — тихо вздыхает Виолетта. — Это ужасно! Мне так жаль этого парня!       — Такой молодой, а уже решил покончить с жизнью, — с грустью во взгляде добавляет Кристиана.       — Я сама пришла в шок, когда прочитала статью, — тихо отвечает Блер. — Сначала я не поверила и думала, что это ложь. Но потом вспомнила, как вы что-то говорили про кровь на одежде Терренса, и предположила, что это могло быть правдой.       — Этот журнал врать не будет – здесь всегда пишут правду. Да еще и фотографии опубликовали… Поэтому я уверена, что новость про попытку Питера совершить суицид правдива.       — Ох, боже… — Блер медленно присаживается на кровать. — Поверить не могу, что проблемы Питера были настолько серьезные. Дай бог, он выживет, поправится, решит свои проблемы и вернется в группу.       — Этот парень еще такой молодой, даже младше Терренса… — с грустью во взгляде отмечает Виолетта. — Парень-то хороший. Совсем не гнида. Очень милый и приветливый.       — Надеюсь, что он выживет, — тихо вздыхает Кристиана. — Если «Against The System» потеряют барабанщика, то вряд ли группа будут существовать, даже если ему найдут замену.       — Согласна, — кивает Блер. — Не будь хотя бы одного из них, то группа будет уже не та. Конечно, ей и сейчас чего-то не хватает, и она кажется будто неполной, но стоит одному уйти, как все станет еще хуже.       — Да, я тоже так думаю… — тихо вздыхает Виолетта. — Но давайте надеяться, что врачи спасут этого парня, и он изъявит желание вылечиться от депрессии и рассказать о своих проблемах.       — Еще и эти письма непонятные… — задумчиво произносит Кристиана. — Мало Терренсу одной проблемы с группой, так еще одна появилась…       — Да, а Терренс не сказал вам про какие-то письма? — интересуется Блер. — Он попросил меня или кого-то из вас принести ему эти письма тогда, когда сюда приедет Эдвард? Что это все значит?       — Мы сами не знаем, Блер, — пожимает плечами Кристиана. — Однако он и правда попросил нас об этом. И да, одно из этих писем он однажды получил несколько дней назад. Оно было без подписи! Виолетта не говорила тебе об этом?       — Нет, а что это за письмо? — качает головой Блер.       — Понятия не имею, но однажды я достала какое-то письмо из почтового ящика и отдала его Терренсу, — рассказывает Виолетта. — Ему это письмо сразу не понравилось, а Кристиана вообще предположила, что это некое послание от Саймона Рингера.       — Саймона Рингера? Но с чего вы это взяли? Этот человек сейчас отбывает свое заслуженное наказание! Суд дал ему приличный срок, который он отбывает в тюрьме! Да и судьба уже наказала его, сделав инвалидом на всю жизнь!       — А если на свободе остались его сообщники? — предполагает Кристиана. — Всякое может быть! Даже то, что друг Терренса имеет какое-то отношение к этим письмам.       — Друг Терренса? Эдвард? Неужели вы хотите сказать, что эти письма и тот парень как-то между собой связаны?       — Я не буду ничего утверждать, но такой вариант тоже возможен. Не зря же Терренс попросил нас принести ему письма именно тогда, когда его друг пожалует сюда. Не захотел показать их сразу, а решил сделать вид, будто их только что принесли.       — Ну да, мне это тоже показалось подозрительным… — Блер тяжело вздыхает и медленно встает с кровати. — Тем не менее давайте не будем гадать и вмешиваться куда не надо. Мне, конечно, тоже очень жаль, что все это происходит, но это не наше дело. Нам все равно никто ничего не скажет, и мы никак не сможем им помочь.       — Да, но согласись, все равно интересно знать, что с ними происходит, — пожимает плечами Виолетта.       — Боже, порой я удивляюсь, что Ракель и Терренс до сих пор не уволили нас из-за того, что мы слишком любопытные и лезем куда не надо, — скрестив руки на груди, хмурится Блер. — Если бы мы работали у более строгих людей, то нас уже давно выставили за дверь. Терренс и Ракель слишком снисходительны к нам.       — Недавно мы с Кристианой тоже об этом думали, — тихонько усмехается Виолетта.       — Точно, мы тогда решили, что люди посчитали бы это слишком странная причиной увольнения, — с легкой улыбкой говорит Кристиана.       — Но такое вполне возможно, если мы так и будем совать нос в чужие дела, — дружелюбно отвечает Блер. — И нас бы осуждали за то, что нам слишком интересна жизнь наших боссов.       — Да ладно тебе, Блер, не волнуйся ты так, — весело произносит Виолетта. — Про Кэмерон и МакКлайфа и так постоянно сочиняют какие-то сплетни, а народ не перестает обсуждать их работу и личную жизнь. Уверена, сейчас такое начнется после того, как все узнают о попытке этого Питера умереть. Папарацци, журналисты и поклонники достанут их вопросами о его состоянии.       — Вот именно! — соглашается Кристиана. — Они уже давно привыкли к тому, что их постоянно все обсуждают. Так что не бойся, Блер! Я не думаю, что они будут злиться на нас. Мы же не наглеем, а просто делаем свою работу и получаем деньги.       — Да, но тем не менее нам надо быть поосторожнее, — отмечает Блер и окидывает взглядом всю комнату. — И вообще, давайте уже спускаться и работать. У нас и так очень много дел, а нас по головке не погладят, если хотя бы одно из них не будет сделано.       — Что-то ты в последнее время очень сильно об этом беспокоишься, — слегка хмурится Виолетта. — Раньше ты так никогда не говорила и не торопила нас с работой.       — Верно, ты ведь всегда спокойно делала свою работу и не беспокоилась о том, сделаем ли мы все, что хотели, за весь день, — добавляет Кристиана, с подозрением рассматривая на Блер.       — Разве нам не нужны деньги? — интересуется Блер.       Кристиана и Виолетта неуверенно бросают друг другу взгляд и слабо кивают.       — Нужны! А будем ли мы получать деньги, если будем бездельничать целыми днями? Конечно же, нет! Вот поэтому нам надо брать себя в руки и идти работать! Вы как хотите, а я сейчас же приступаю к работе. МакКлайфы как раз попросили меня кое-что сделать. Так что я пошла.       Блер забирает свой журнал, быстро подходит к двери и выходит из комнаты, закрыв ее за собой. А Кристиана и Виолетта провожают юную служанку вопросительным взглядом и переглядываются между собой.       — Ох, хоть убей меня, подруга, но я все равно буду продолжать твердить, что у Блер точно что-то произошло с этим Бенджамином, — уверенно говорит Виолетта. — Не сомневаюсь, что она решила загрузить себя работой, чтобы не думать о нем. И не грустить, что он уже несколько дней никуда не приглашает ее.       — Возможно, — соглашается Кристиана. — Этот Паркер запудрил бедной девочки мозги, и теперь она страдает. Прямо как мы и боялись.       — Хорошо, что он уже очень давно не появлялся в этом доме. Да и Терренс, похоже, про него совсем забыл, хотя его друг был здесь частым гостем. А уж когда он положил глаз на Блер, то приходил сюда почти каждый день до определенного момента.       — Либо отношения с Ракель изменила отношение Терренса к друзьям… Либо они перестали дружить… Либо они все еще дружат, но их дружба уже не такая крепкая. Ибо появились бас-гитарист и барабанщик, с которыми он проводил очень много времени в последние несколько месяцев.       — Что-то из этих вариантов, — уверенно кивает Кристиана. — А ты к чему больше склоняешься?       — Либо к первому, либо к третьему варианту… А с ссорами и примирением у мужчин все просто: поорали, помахали руками, душу отвели и успокоились. Потом они снова лучшие друзья. Вот и Терренс сначала сильно разругался с Паркером, но довольно легко помирился с ним.       — Я тоже так думаю. Терренс признал, что Бенджамин говорил правильные вещи, и что он не слушал его из-за своей злости.       — Ты говоришь про ссору из-за ситуации с Ракель и Саймоном?       — Да. Эти двое всегда любят из-за чего-то спорить, насколько я знаю. Но в тот раз они перегнули палку…       — Согласна… Помню, как он тогда по телефону на Паркера матом ругался и откровенно оскорблял его. Можно было услышать хоть на втором этаже.       — Верно… Но теперь это осталось в прошлом, а у Терренса появились другие проблемы…       — К сожалению…       Кристиана тихо вздыхает и окидывает взглядом всю комнату. А Виолетта спустя пару секунд медленно встает с кровати и одергивает свое платье служанки со словами:       — Ох, ладно, думаю, нам лучше и правда спуститься вниз и начать работать… Ракель с утра оставила мне список того, что нужно купить. Поеду в магазин, когда более-менее разберусь с делами здесь и помогу вам с Блер.       — Точно, что-то мы засиделись здесь. — Кристиана закрывает журнал и кладет его на тумбочку рядом с кроватью. — Журнал такой интересный, что я зачиталась.       — Хорошо, что пока Ракель с Терренсом сидят в своей комнате и еще не выходили из нее. Есть немного времени на пару личных дел.       — Лучше и правда пошли работать. — Кристиана встает с кровати и подходит к зеркалу, чтобы быстро поправить прическу. — Нечего здесь сидеть и бездельничать.       — Пошли…       Убедившись в том, что они выглядят хорошо, Виолетта и Кристиана быстрым шагом выходят из комнаты, закрывают ее за собой и спускаются вниз. А оказавшись на первом этаже, то расходятся в разные стороны и начинают заниматься своей работой, вспоминая свой план на сегодняшний день и решая, что им сделать в первую очередь.       

***

      Ракель и Терренс сейчас находятся в своей комнате. Они также успели прочитать статью, в которой говорится о попытке Питера покончить с собой. Сначала об этом узнала девушка, а потом она показала эту статью мужчине. Который как раз сидит на кровати и перечитывает ее уже не в первый раз, пока девушка стоит возле зеркала и приводит в порядок свой макияж, скрывая недостатки с помощью тонального крема и решив немного подвести глаза, нанести светлые тени и с помощью пудры придать лицу слегка загорелый оттенок.       Хоть мужчина и занят чтением статьи, его взгляд иногда останавливается на девушке, которая выглядит просто великолепно в своих узких светло-голубых джинсах с красивым ремнем, что подчеркивают ее упругие ягодицы, красной-розовой кофте с четвертными рукавами в горизонтальную полоску, демонтирующая манящие изгибы женской талии, стильной джинсовой жилетке и маленьких сапогах на низком устойчивом каблуке. На ее руках есть парочка браслетов, на шее – кулон из розового золота, а в ушах – потрясающие блестящие серебристые серьги. Слегка волнистые волосы Ракель распущены, но уже хорошо расчесаны и выглядят блестящими и здоровыми.       Впрочем, Терренс выглядит ничуть не хуже в серой футболке, на которую нараспашку надел клетчатую рубашку белого и голубого оттенков, рукава которой закатаны наполовину, джинсы светло-голубого цвета и черные ботинки. На левой руке вместо часов, которые он обычно носит, надета простая черная повязка, на шее висит тонкая подвеска, а в его волосах царит легкий беспорядок, который мужчину нисколько не смущает.       — Все-таки об этом написали в газетах, — хмуро говорит Терренс, резко швыряет журнал на кровать и руками проводит по своему лицу. — Черт, а я надеялся на лучшее…       — Удивительно, что об этом написали уже на следующий же день, — отвечает Ракель, стоя напротив туалетного столика с кучей косметикой на ней и подкрашивая глаза с помощью ярко-черной подводки. — Стоило только дать повод – так уже везде появились статьи о попытке покончить с собой.       — А я не думал, что нас с Даниэлем, Питером и врачами могли видеть наши поклонники и сделать пару снимков. Мы знали, что не сможем скрывать это вечно, но не думали, что все станет известно уже сегодня.       — Это было неизбежно – теперь нет смысла отрицать это и все проблемы группы.       — Знаю… — Терренс устало вздыхает и переводит взгляд на окно. — Что ж, теперь мне придется отвечать на многочисленные вопросы о том, какого состояние Питера Роуза на данный момент. А я не знаю, что говорить, ибо пока что ничего неизвестно. И сказать только лишь то, что у него тяжелое состояние, будет недостаточно. Ведь фанатам нужны подробности.       — Не только тебе, но и Даниэлю тоже. Вам обоим предстоит отвечать за себя и за группу.       — Да… И надо будет переговорить с менеджерами, чтобы они выпустили какое-то заявление. Хотя я понятия не имею, какова будет реакция Джорджа на то, что Питер пытался покончить с собой.       — Самое главное – сказать ему правду. Вам обоим будет хуже, если вы начнете врать. Тем более, что Джордж и сам мог успеть прочитать эту статью и проверить Интернет.       — Мы и не собираемся врать. Просто готовимся к этому непростому разговору. Который, однако, сейчас для нас не столь важен. Ибо нам гораздо важнее то, чтобы Питер выжил и поправился.       — Надеюсь, что выживет. Ведь вы с Даниэлем успели вовремя и не стали терять время после его звонка. Может, приехав вы на пару часов позже, Питера уже невозможно было бы спасти.       — Полагаю, Даниэль явно не ожидал ничего подобного. Ибо вчера у него был сильный шок, когда он увидел Питера, лежащего на полу в его собственной крови, и заметил, что ею испачкана вся ванна.       — Правда?       — Да! Встал как истукан и ошарашенными глазами пялился на все подряд. Когда я начал прикрикивать на него, он более-менее пришел в себя и начал делать хоть что-то. Но когда он вызвал скорую, то потом едва не отключился прямо там, покатившись вниз по стенке.       — Отключился? — Ракель, слегка нахмурившись, перестает подводить глаз и через зеркало смотрит на Терренса. — Он что боится крови?       — Скорее всего, хотя он яростно это отрицал и забыл, как стонал от того, что у него кружится голова, и ему плохо. Ты бы видела его в тот момент! Он весь позеленел и едва мог стоять! Я думал, мне придется не только поддерживать жизнедеятельность Питера до приезда скорой, но и приводить в чувства Даниэля, который едва не хлопнулся в обморок при виде крови.       — Но потом ему стало лучше?       — Да, потом он немного привык, но все равно выглядел жутко напуганным и бледным, пялясь на кровь так, будто это что-то ужасное, что буквально готово его сожрать.       — Не подумала бы, что Даниэль боится крови. — Ракель заканчивает подводить глаза подводкой и откладывает ее в сторону, после чего начинает возиться в куче косметики на столике. — Он казался таким крутым и бесстрашным…       — Он больше выпендривается, — хитро улыбается Терренс. — Хотя и сам не думал, что из-за обычной крови Перкинс может падать в обморок, жутко зеленеть и пугаться, как трусливый зайчишка.       — Ну да, конечно! — скромно хихикает Ракель. — Куда же ему до тебя! До такого смелого и уверенного в себе человека, который не боится никого и ничего!       — Ох, Ракель, поверь, мне и самому было противно там находиться, — лениво запустив руку в свои волосы, задумчиво отвечает Терренс. — Просто я понимал, что должен взять себя в руки и сделать все возможное, чтобы не дать Питеру умереть. Перкинс же был в ауте! Поэтому и пришлось собраться и делать то, что сказал диспетчер до приезда скорой.       — Я понимаю. А сейчас все зависит от него самого и врачей, которые его лечат.       — Не только от них, но и от нас с Даниэлем и подруг Питера. Ты не забыла, что после обеда должны быть известны результаты анализа, который покажет, кто может быть донором для Питера?       — Я помню, не беспокойся… — Ракель берет тушь для ресниц и начинает подкрашивать ею ресницы. — А тебе будет страшно, если ты подойдешь?       — Возможно. Но я просто скажу себе, что должен сдать кровь, и сделаю все, чтобы помочь Питеру. Было бы грехом отказаться помогать, когда судьба дает тебе такой шанс.       — Кстати, а Даниэль тоже сдавал этот анализ? Или испугался крови?       — Как ни странно, он тоже сдавал и вполне нормально перенес эту процедуру. — Терренс хитро улыбается, гордо приподняв голову. — А все благодаря моей поддержке.       — Да, спорю на что угодно, что ты издевался над ним, когда он сдавал кровь, — скромно хихикает Ракель. — И после того, как с удивлением обнаружил, что Даниэль боится крови.       — Я? — Терренс тычет в себя пальцами и резко мотает головой. — Нет, Ракель, ты что смеешься надо мной? Неужели ты могла подумать, что я буду издеваться над собственным другом? Ну… Боится он крови – что такого! Все люди чего-то боится – это нормально!       — О, МакКлайф, я уже представляю себе твое лицо, когда Перкинс пошел сдавать кровь. Наверное, если бы кругом никого не было, то ты смеялся бы над ним во весь голос, видя, как он морщится и отворачивается, чтобы не смотреть на то, от чего его тошнит.       — Ты меня обижаешь, милая. — Терренс начинает активно размахивать руками. — Как ты вообще можешь такое думать?       — Терренс… — Ракель смотрит на Терренса через зеркало и видит, как тот бегающими глазами смотрит на нее и невинно улыбается. — Ты можешь обмануть кого угодно, но не только не меня. Не думаю, что ты упустил бы возможность посмеяться над ним. Так что не держи меня за глупую дурочку, которая не замечает того, как ты пытаешься соврать мне.       — Ох… — Терренс резко выдыхает и приподнимает руки. — Ладно-ладно, ты права, я сделал это! Но я всего лишь хотел немного разрядить напряженную обстановку и помочь другу спокойно пережить процедуру сдачи крови! Перкинс обязан быть благодарным мне за то, что я помогу ему сохранять ясность ума.       — Скорее он мечтал прибить тебя за твои дурацкие шуточки.       — Хоть он и обещал отомстить, этого не случится.       — Ха! — усмехается Ракель и одной рукой опирается о туалетный столик, смотря на Терренса через зеркало. — Да на его месте я бы сразу же прибила тебя! Уже распушил свой павлиний хвост, я смотрю… Думает, что если он почти ничего не боится, то это сделает его круче в глазах других.       — Однако и у меня тоже есть свои страхи. Бесспорно, что таких неотразимых красавцев, как я, уже не сыскать на этом свете. Но и я многого боюсь.       — Ну… — Ракель медленно разворачивается лицом к Терренсу, сидящему на кровати. — Один из этих страхов мне хорошо известен. А разве у тебя есть какие-то еще?       — Э-э-э, тебе не стоит об этом знать… — с загадочной улыбкой закатывает глаза Терренс.       — Почему же не стоит? — Ракель с хитрой улыбкой берет свою расческу и начинает задумчиво вертеть ее в руке. — Неужели не доверяешь?       — Просто продолжай думать, что мне ничего не страшно, и один из самых привлекательных и сексуальных мужчин шоу-бизнеса придет тебе на выручку, чтобы с тобой ни случилось, — хитро улыбается Терренс, гордо приподняв голову. — Для тебя я хочу быть абсолютно бесстрашным человеком, который всегда знает, где и как тебя найти.       — Мы пока что помолвлены. Так что было бы неплохо знать друг о друге все. Неужели забыл, что я – все еще твоя невеста и имею право знать о тебе все? Даже если ради этого мне нужно залезать тебе в голову!       — Почему «пока что помолвлены»? — округляет глаза Терренс и резко выпрямляется. — Надеюсь, ты не решила бросить меня где-нибудь лет через пять-десять?       — А вот сейчас ты издеваешься надо мной!       Ракель резко разворачивается к зеркалу лицом и начинает причесывать свои волосы. А Терренс слегка хмурится, встает с кровати и уверенно подходит к девушке со словами:       — Нет-нет, подожди, так не пойдет, мне нужен конкретный ответ. Неужели ты не уверена во мне? Неужели считаешь, что вскоре нашим отношениям придет конец?       — О боже мой… — устало вздыхает Ракель, на секунду прикрыв глаза.       — Я не отстану от тебя, пока не получу ответ. Хоть закатывай глаза, хоть нет, но я хочу это знать.       — Терренс, прекрати говорить глупости, пожалуйста. — Ракель с опущенными руками разворачивается к Терренсу лицом. — И придираться к словам.       — Если ты говоришь «пока что», это значит, что ты не уверена во мне и можешь начать думать о том, чтобы бросить меня. Было бы все иначе – я бы услышал уверенное «мы – помолвлены, я – твоя невеста, а ты – мой жених».       — По-моему мне пора запрещать тебе видеться с Даниэлем, ибо он явно плохо на тебя влияет. А иначе скоро от твоей серьезности не останется и следа.       — Почему это, красавица? — удивленно округляет глаза Терренс и подходит к Ракель чуть ближе. — Мне кажется, нам с Даниэлем очень весело вместе, и мы можем посмеяться от души. Нам было классно вместе еще с самой первой встречи. Я знал, что смогу быстро подружиться с ним и Питером, ибо они показались мне веселыми и дружелюбными.       — Ах, весело вам, значит? — тихонько смеется Ракель. — Смотри, дорогой, как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься. Конечно, я уважаю Даниэля и считаю его хорошим человеком. Но все-таки иногда он бывает придурком. А тебе не желательно привыкать к его привычкам, чтобы не становиться таким же.       — А, кажется, я понял! — с хитрой улыбкой кивает Терренс. — Ты просто скучаешь! Скучаешь по своему привлекательному жеребцу, который, к сожалению, не может уделять слишком много внимания своей обворожительной королеве и радовать ее всем, чем могу ей дать.       — Ох, МакКлайф, куда же делась вся твоя серьезность? Неужели решил отдать Даниэлю и занять его место, пока он осваивается на твоем? Вот твой друг уже и жениться надумывает! Может, скоро нас в ближайшее время ждет его свадьба с Анной… Поженятся даже раньше нас с тобой!       — М-м-м, значит, ты уже в курсе, что мистер Перкинс уже хочет узаконить свое проживание с ней в одном доме, чтобы не подвергаться осуждению тех, кто против сожительства до женитьбы?       — Еще как в курсе! — широко улыбается Ракель. — И я буду очень рада, если это произойдет. Считаю, что Анна и Даниэль – потрясающая пара. Эти ребята очень любят друг друга и вряд ли бы согласились быть с кем-то еще.       — Это точно, Даниэль все время распушает свой петушиный хвост, когда говорит об Анне, — с легкой улыбкой отмечает Терренс. — Твоя подружка просто боготворит его и явно знает, как сделать ему приятное. Например, приготовить что-то вкусное. Перкинс постоянно говорит о том, как он обожает то, что она готовит.       — Анна и правда отлично готовит. Когда ей нечего было делать дома, она просто брала книгу рецептов и пыталась что-то приготовить. А иногда с чем-то экспериментировала и совершенствовала свои навыки.       — Ну если так, то я могу не переживать, что мой друг останется голодным. У него есть девушка, которая всегда его накормит. А ты можешь не сомневаться в том, что он обязательно отблагодарит ее за столь прекрасную заботу и заставит почувствовать себя его королевой.       — Анна всегда так сияет от радости и широко улыбается, когда кто-то упоминает Даниэля. И она до смерти боится его потерять, потому что по-настоящему влюблена в этого человека. Еще ни один парень не делал ее настолько счастливой, насколько твой дружок. К тому же, моя подружка не скрывает своего желания выйти за него, но не хочет давить на него. Мол, пусть он сам придет к решению пожениться.       — О, да, это так похоже и на Даниэля… Он тоже страшно боится потерять ее, так как тоже очень любит твою подружку. И до смерти страшится встречи с ее родителями, ибо считает, что они разлучат их.       — Она уже взрослая и может сама решать, с кем ей быть. А если уж эти двое поженятся, то ее отцу и матери в любом случае придется смириться с тем, что у них появился зять, которого они не хотели.       — Посмотрим. И я жду не дождусь их свадьбы, на которую я уже зарезервировал приглашение. А Перкинс даже пообещал сделать меня одним из друзей женихов.       — Прости, милый, но в этом случае ты не сможешь повыпендриваться и будешь лишь на вторых ролях. Будешь в центре внимания лишь на нашей свадьбе.       — Ничего, все равно люди не смогут не заметить такого шикарного друга жениха, который с радостью отдаст его одной очень хорошей девушке с надеждой, что его жизнь будет такой же сладкой, как и сейчас.       — О, МакКлайф, ты просто неисправим… — со скромной улыбкой тихонько стонет Ракель.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Терренс слегка прищуривает глаза, пока Ракель продолжает улыбаться и смотреть на него хитрым взглядом.       — Так, а ну-ка стоп! — восклицает Терренс. — Кажется, ты ушла от первоначальной темы.       — Э-э-э… — невинно улыбается Ракель и слегка прикусывает губу. — Что, прости?       — Не бери пример с моего дружочка, которому я в ближайшее время собираюсь хорошенько настучать по башке. Неужели ты думала, что сможешь заболтать меня?       — Терренс… — произносит Ракель, скрестив руки на груди и продолжая невинно улыбаться.       — Ракель, я жду… — Терренс тоже скрещивает руки на груди, уверенно смотря на Ракель. — Со мной этот фокус не прокатит. Я тебя насквозь вижу и могу легко угадать, о чем ты думаешь.       — Ну и о чем же я сейчас думаю, красавчик, которому сильно жмет корона?       — О том, как одурачить своего жениха и заставить его закончить то, о чем мы говорили изначально.       — Не угадал! Даже близко к правде ничего нет!       — Хочешь, чтобы я применил уже проверенный метод и уж точно выбил из тебя признание? — Терренс подходит еще ближе к Ракель и, смотря ей в глаза, приподнимает ее лицо за подбородок. — А ты прекрасно знаешь, как я в этом преуспел.       — Ах, Терренс, какой же ты… — скромно хихикает Ракель. — Такой… Э-э-э… Такой…       Однако Ракель не можешь закончить, так как не знает, что ей сказать, и просто продолжает хихикать и улыбаться.       — Какой? — с хитрой улыбкой интересуется Терренс.       — Дурачок! — сквозь смех восклицает Ракель. — Глупый наивный дурачок! Которого так легко обмануть! Ты думаешь, что тебя не обмануть, но на самом деле я могу легко водить тебя за нос, если очень захочу.       — Что ты хочешь сказать?       — Боже, Терренс, неужели ты всерьез думаешь, что мне нужен еще кто-то, кроме тебя? — Ракель с легкой улыбкой гладит Терренса по щеке. — Разве можно бросить такого привлекательного красавчика, который не даст сделать этого даже при огромном желании?       — А как же фраза «пока что еще помолвленные»?       — Не придирайся к словам и не ищи в них скрытый смысл.       — Я его уже нашел.       — Господи, да я это просто так сказала! — на секунду закатывает глаза Ракель. — Чтобы немного расшевелить тебя! И поддерживать тебя в тонусе. А то мне кажется, ты немного сдулся. Вот я и решила помочь тебе взбодриться.       — Значит, однажды я не буду шокирован новостью о том, что мы расстаемся?       — Конечно, нет! — уверенно отвечает Ракель и, взяв лицо Терренса в руки, мило целует его в губы. — Успокойся, дорогой, я никуда от тебя не уйду. Будешь принадлежать мне до конца своих дней.       — Что ж… — гораздо хитрее и шире улыбается Терренс. — Меня устраивает такой ответ. Точнее, это то, что я и хотел от тебя услышать. Любимая моя…       С этими словами Терренс оставляет на изгибе шеи Ракель пару нежных поцелуев, что заставляют ее широко улыбнуться и почувствовать очень приятное тепло по всему телу.       — Я знал, что ты так скажешь, – более низким голосом уверенно добавляет Терренс и не удерживается от еще парочки поцелуев на другом изгибе шеи Ракель, которая скромно улыбается с прикрытыми глазами. — Действительно, разве можно бросить того, кто является мечтой всех молодых девушек? Они бы покрутили у виска, если бы узнали о твоем намерении расстаться с секс-символом двадцать первого века.       — Так-так, не расходись! — восклицает Ракель, легонько отталкивая Терренса от себя и разворачиваясь лицом к зеркалу. — Мне еще надо прическу сделать, и мой макияж не закончен. Так что будь добр, воздержись от проявления похоти еще несколько минут.       — Да к черту все эти прически и макияж! — Терренс со спины обнимает Ракель за плечи и нежно гладит их, пока носом проводит по ее спадающим вниз длинным волосам, что блестят словно настоящий шелк, и пахнут чем-то безумно приятным. — Ты у меня красавица и безо всего этого!       — Не нарывайся на неприятности, МакКлайф. — Ракель нервно сглатывает, когда чувствует горячее дыхание Терренса у изгиба своей шеи, положив на столик расческу для волос и опустив руки вниз. — Ты слышишь, что я говорю? Дай мне привести себя в порядок!       — По мне все и так хорошо! — Терренс убирает в сторону всю копну волос Ракель и оставляет на задней части ее шеи пару поцелуев, пока его руки плавно соскользают к изгибам ее тонкой талии и нежно гладят их, понимая, что хоть она внешне и кажется спокойной, внутри нее все начинает кипеть от одного лишь легкого прикосновения его рук. — Разве ты способна противостоять таким искусным ласкам, которые не оставили равнодушной еще ни одну девушку? Я же чувствую, как внутри тебя все дрожит!       — Ну хватит! — по-доброму усмехается Ракель, мягко отстраняется от Терренса, наполовину разворачивается к нему и рассматривает прическу мужчины. — У самого черт знает что на голове творится, но при этом лезет обниматься и целоваться! Причешись лучше! А то твои волосы похожи на огромный стог сена. А если Его Высочеству лень, то я могу сделать это и сама.       Ракель снова берет в руки расческу и пытается ею причесать всклокоченные волосы Терренса. Однако тот начинает уворачиваться и не дает девушке даже легонько дотронуться до его прически.       — Нет, мне и так хорошо! — восклицает Терренс и начинает уходить от Ракель задним ходом. — Я и так красавчик! Красавчик!       — Эй, сейчас же иди сюда! — со смешком требует Ракель, пытаясь поймать Терренса и расческой привести его волосы в порядок. — Иди сюда, я сказала!       — Не догонишь! Не догонишь! — Терренс с тихим смешком показывает Ракель язык. — Нет-нет-нет!       — Ох, Терренс, ты ведешь себя как ребенок…       — Да, а ты – нет?       — Если не остановишься, то клянусь, я привяжу к тебе к кровати и долго не выпущу отсюда. И приведу в порядок твою гриву.       — М-м-м, хочешь меня наказать? — Терренс хитро улыбается, слегка прикусив губу и гордо приподняв голову. — Ну давай, детка, накажи! Догони меня сначала, а потом доставишь мне немного удовольствия.       — Сам себе удовольствие доставишь! А сейчас иди сюда! Живо, я сказала! МакКлайф! А-р-р-р-р, твою мать!       Несколько секунд Ракель с расческой в руках пытается поймать Терренса, который иногда дразнит ее, показывая язык или строя какую-то смешную рожицу и ликуя, когда попытка девушка добраться до его прически терпит поражение. Постепенно все это превращается в шуточную борьбу и повод немного повеселиться, пока их никто не видит. Они словно дети убегают друг от друга по всей комнате и заливаются громким, искренним смехом. Мужчина с особым азартом дразнит девушку и радуется ее неудачным попыткам сохранить невозмутимость. А та очень быстро забывает, зачем вообще погналась за ним, и в какой-то момент роняет расческу на пол.       Впрочем, эта игра в догонялки длится не очень долго. Уже через минуту или полторы Терренс тихонько подкрадывается к Ракель со спины, пока она на секунду отвлекается, чтобы убрать с глаз некоторые волосы. Он нежно, но резко обхватывает руками ее талию, а та издает негромкий визг и безуспешно пытается выбраться из крепкой мужской хватки. А когда мужчина начинает лицом утыкаться в ее шею, легонько кусать некоторые участки на ней и дотрагиваться до них кончиком языка, она тихонько хихикает и вздрагивает после каждого поцелуя и укуса.       — Эй, пусти, мне щекотно! — сквозь непрекращающийся смех требует Ракель. — Нет, Терренс, хватит!       — Ну что, еще будешь бегать от меня? — низким приятным голосом говорит в ухо Ракель Терренс, перестав щекотать ее и начав водить руками по изгибам ее талии. — Будешь или нет?       — Ты сам все это начал! — чуть хрипловатым голосом отвечает Ракель.       — Я начал? Да неужели? — Терренс оставляет парочку поцелуев у Ракель за ухом и недолго дышит на него сначала горячим, а потом холодным воздухом. — Милая моя, если я и начну, то ты уже никуда от меня не уйдешь. И ты уже никак не будешь владеть ситуацией. Ибо всем буду командовать я.       Терренс с хитрой улыбкой крепко, но нежно берет Ракель за горло и слегка откидывает ее голову назад.       — А ты будешь как миленькая подчиняться мне и делать, что я скажу, — уверенно заявляет Терренс, кончиками пальцами нежно гладя Ракель горло, затрагивая все самые чувствительные точки и видя, как ее тело слегка дрожит, а она начинает часто дышать. — Заставлять не собираюсь. Ты сама захочешь оказаться в моей власти и позволить мне доминировать над тобой.       — Пошел ты к черту, самовлюбленный петух! — усмехается Ракель, резко отстраняется от Терренса, крепко берет его за шиворот одной рукой и, находясь очень близко к нему, уставляет свой уверенный взгляд в его глаза. — Слишком много чести будет! Хоть ты и чертовски красивый, это еще не значит, что абсолютно все должны падать к твоим ногам.       — Значит, ты не хочешь договориться по-хорошему?       — Даже не мечтай, МакКлайф! — продолжая уверенно смотреть Терренсу в глаза, с паузами между словами отвечает Ракель. — Я не стану выполнять твои похотливые желания!       — Хорошо, раз снова строишь из себя вредную сучку, то можешь продолжать. — Терренс хитро улыбается и быстро окидывает Ракель взглядом с головы до ног. — Но я это просто так не оставлю и обязательно проучу тебя. И заставлю слушаться меня. А то в последнее время ты что-то совсем от рук отбилась и делаешь все против моей воли. Прямо как вчера, когда ты решила отомстить мне.       — Отомстить тебе вчера? Что ты имеешь в виду?       — Не делай вид, что ты ничего не понимаешь, красотка. Вспоминай, кто вчера решил отомстить мне за то, что я не остался с тобой и поехал домой к Даниэлю в тот день, когда на меня напали.       — Э-э-э… — Ракель проводит рукой по своему лицу, пока ее глаза начинают бегать из стороны в сторону, но продолжают смотреть на Терренса. — Я… Я… Я не понимаю, о чем ты говоришь!       — А если подумать немного… — Терренс обнимает Ракель за талию обеими руками, притягивает поближе к себе и оставляет поцелуй на ее губах, щеках, месту за ухом и изгибе шеи и еще по одному на тех же местах, но в обратном порядке. — Возмутилась, что я могу ходить где угодно, а тебе запрещаю это делать… Дождалась нужного момента и решила отомстить мне, сделав то же самое.       — М-м-м, кажется, я знаю, кто заставил тебя так думать, — хитро улыбается Ракель. — Все больше убеждаюсь в том, что тебе пора сократить время, проводимое с Даниэлем.       — Вот так и знал, что ты начнешь все отрицать! А мой друг любезно помог мне вывести тебя на чистую воду. — Терренс с хитрой улыбкой гладит Ракель по щеке, нежно проводит пальцами по ее мягким губам и слегка оттягивает нижнюю. — И найти прекрасный повод наказать тебя и хорошенько отшлепать за непослушание.       — Ты просто сумасшедший…       Ракель разворачивается лицом к зеркалу и начинает что-то выискивать среди косметики. А Терренс крепко обнимает девушку за талию уже со спины и трется щекой об ее щеку с хитрой улыбкой.       — Сумасшедший или нет, но ты думала, что сможешь проучить меня и отомстить за то, что я старался уберечь тебя от плохого, — уверенно говорит Терренс и мило целует Ракель висок. — Может, вчера я и был занят Питером. Но я все равно не забывал о тебе и был как на иголках до того момента, как ты приехала домой.       Терренс губами ласкает ухо Ракель и проводит кончиком языка по месту за ним, вызывая у нее чувство легкой дрожи.       — Так что, Ракель Кэмерон, я тебя поздравляю, — низким голосом добавляет Терренс. — Ты добилась своего и заставила меня жутко нервничать.       — Терренс, хватит уже нести всякую чушь, — хмуро бросает Ракель. — Я все равно не понимаю, о чем ты…       Терренс не дает Ракель договорить, мягко заткнув ей рот с помощью нежного поцелуя в губы, под влиянием которого девушка расслабляется и издает парочку томных стонов. Его руки уверенно скользят по изгибам женской талии и ласкают ее живот, мышцы которого непроизвольно сжимаются от прикосновения мягких, теплых ладоней уверенного в себе мужчины. А разорвав поцелуй спустя несколько секунд, он гладит свою невесту по голове и убирает в сторону некоторые ее пряди, пока она тяжело дышит.       — Ну что, вспомнила? — шепчет на ухо Ракель Терренс и опускает одну из рук вниз к ее промежности и гладит ее, пока вторая его рука расположена у нее на животе. — Или мне продолжать до тех пор, пока ты не признаешься во всем?       Ракель еще пару-тройку секунд ничего не говорит и с частым дыханием закатывает глаза, пока Терренс нежно целует ее в шею и ласкает внутреннюю часть ее бедер, между которыми становится тепло. Но потом она резко вырывается из его объятий, с гордо поднятой головой сказав:       — Да, а ты думал, что я оставлю это безнаказанным? — Ракель резко поворачивается к Терренсу всем корпусом. — Ты заставил меня волноваться весь тот чертов день, когда я переживала, как оказалось, не зря. А вчера мне выдался превосходный шанс отомстить. Надеюсь, я дала тебе хороший урок, из которого ты извлечешь кое-что полезное.       — То есть, вчера ты специально ушла из дома? — скрестив руки на груди, слегка хмурится Терренс.       — В какой-то степени – да, — скромно улыбается Ракель. — Хоть до этого я и так здорово встряхнула тебя, тебе стоило закрепить пройденный материал и пройти через еще одну легкую встряску.       — Вот так, значит? — Терренс с хитрой улыбкой качает головой. — Хорошо, мстительница ты моя, будем считать, что твоя сладкая месть удалась на славу. Но запомни, если ты еще раз совершишь что-нибудь подобное, то тебе придется очень долго извиняться передо мной. Потому что я не уверен, что так легко прощу тебя.       — Ну а если ты еще раз попытаешься удерживать меня против моей воли или сам устроишь мне то, от чего у меня могут волосы дыбом встать, то тебе тоже придется долго просить у меня прощения. Ибо я тоже не уверена, что прощу тебя.       — Не забывай, что я делал это ради твоего же блага. Ты ведь сама знаешь, что нам угрожает кто-то, кто связан с моим дражайшим другом.       — Знаю… — Ракель на секунду опускает взгляд на свои руки. — Кстати, а когда ты собираешься разоблачить Эдварда и его тайну года?       — Хочу пригласить его сегодня. У нас впереди еще много времени, даже если мне надо съездить в больницу за результатами анализов. Мы ведь не договаривались, когда именно поедем. Созвонимся после обеда.       — Думаю, мы могли бы потратить пару часов на разоблачение того, о чем умалчивает твой дружок.       — Ради такого я хоть три потрачу. Но клянусь чем угодно, мы с тобой узнаем то, что скрывает Эдвард. Сейчас только съем чего-нибудь и позвоню ему и приглашу сюда на дружеские посиделки. Ну а потом созвонюсь с Даниэлем или подружками Питера и договорюсь о встрече.       — А что с машиной? Когда повезешь ее в ремонт?       — Если успею, то сделаю это сегодня же. Не думаю, что объявление результатов займет много времени.       — Но как же ты будешь обходиться без своей машины? Наверняка ее заберут на долгое время, ибо там надо менять буквально все запчасти.       — Ну… — Терренс с легкой улыбкой закатывает глаза. — Вообще-то, я надеялся одалживать у тебя твою машинку… Воспользоваться твоим кабриолетом… Откинуть крышу и с гордым видом рассекать по городу.       — Да, а потом так войдешь в раж, что разобьешь и мою машину. Ты позвонишь в дверь, я открою и увижу тебя с рулем и куском бампера в руках.       — Эй, это не я разбил свою машину, а те типы!       — Ну знаешь, если ты захочешь разогнаться на моей до ста пятидесяти миль, то тебе может повезти намного меньше.       — Не беспокойся, красотка, с твоей девочкой все будет хорошо, — с гордо приподнятой головой отвечает Терренс. — Даже не смей сомневаться в моих навыках вождения. Участвовал бы я в Формуле-1 или других гонках, то оставил бы всех гонщиков позади и взял главный приз.       — О, я и не сомневаюсь! — энергично кивает Ракель. — Не сомневаюсь, что получу назад огромный бесполезный кусок метала, если ты приблизишься к моей машине. Прямо как твой, на который пялятся все кому не лень!       — Ремонт моей машинки не займет много времени. Очень скоро я заберу ее, и она будет как новенькая. А я обещаю, что с твоей красавицей ничего не случится, пока буду иногда пользоваться ею.       — Нет, красавчик, мою машину ты не получишь.       — Ну, пожалуйста, любимая… — Терренс мягко берет Ракель за руку и нежно гладит по щеке свободной рукой. — Можно я буду брать твою машину, если мне это будет нужно? Я обещаю, что буду очень осторожен!       Ракель пару секунд ничего не говорит и резко выдыхает.       — Ладно, твоя взяла! — восклицает Ракель. — Можешь пользоваться моей машиной столько, сколько нужно.       — Это то, что я хотел услышать.       — Но учти, МакКлайф, если на ней будет хоть одна царапина, то за ремонт будешь платить сам. Я не дам ни одного цента и не позволю ничего снять с моей карточки. Ты хорошо меня понял?       — Согласен! Если разобью – оплачу ремонт из своих средств. Но все же не сомневайся, что когда моя машина будет отремонтирована, то я верну твою в целости и сохранности.       — Вот и договорились!       — Ну что? — Терренс протягивает Ракель руку. — По рукам?       — Так и быть!       Ракель протягивает свою руку Терренсу и скромно жмет ее, едва сдерживая свою ухмылку, когда тот с самодовольной улыбкой гордо приподнимает голову. Спустя несколько секунд молодые люди разрывают рукопожатие, все еще смотря друг на друга и скромно хихикая. А затем девушка бросает взгляд на взъерошенные волосы мужчины и вспоминает, что хотела привести их в порядок.       — И все-таки я советую тебе привести прическу в порядок, — говорит Ракель, подходит к расческе, которую недавно выронила на пол, и подбирает ее. — А иначе люди подумают, что ты пошел на улицу, даже не посмотревшись в зеркало после пробуждения.       — С такой прической я чувствую себя плохим парнем, — слегка встряхивает головой Терренс и еще больше взъерошивает свои волосы, запустив в них пальцы. — Девчонки как раз любят немного плохих и страшно красивых мужчин.       — Ну я бы не сказала, что ты немного плохой парень… — скрестив руки на груди и осмотрев Терренса с головы до ног, задумчиво отвечает Ракель. — Ты очень плохой! Очень-очень-очень плохой парень, который вредничает и отказывается делать то, о чем я его прошу!       — Да ладно, Ракель, признайся, что тебе нравится моя прическа. Хотя я и так это знаю. Тебе нравится все, что меня касается.       — До сих пор не знаю, чем я думала, когда решила связаться именно с тобой.       — Просто ты привыкла, что я обычно укладываю свои волосы и не позволю себе носить вещи в стиле Эдварда Локхарта. Носящий облезлое и рваное шмотье, которое он одолжил у бомжей. Но теперь я не прочь поэкспериментировать и взять кое-что на заметку из небрежного стиля моего друга.       — А! А я-то думаю, на кого ты насмотрелся! Раз в последнее время начал позволять себе носить подобные вещи и забывать о своих волосах.       — Однако согласись, мне очень даже идет! — Терренс с гордостью и восхищением во взгляде смотрит на себя в зеркале, немного поправляет волосы и широко улыбается. — Ох, красавчик! Я буквально влюбился в себя!       — Так, король петухов, хватит любоваться собой и лучше приведи себя в порядок. — Ракель уверенно направляется к Терренсу, восхищенно смотрящий на себя в зеркале. — Безусловно, ты выглядишь шикарно, но такую прическу точно не назовешь «легкой небрежностью». Это уже называется «не знаю, где моя расческа».       С этими словами Ракель сама расчесывает Терренсу волосы, аккуратно справляясь с запутанными прядями.       — Ладно-ладно, я приведу их в порядок, раз ты так хочешь, — повернувшись лицом к Ракель, отвечает Терренс. — Но только после того, как ты сделаешь для меня кое-что.       — Мне поехать с тобой больницу и посидеть в кабинете, если анализы покажут, что ты можешь быть донором для Питера?       — Было бы неплохо, но вообще-то я не об этом. — Терренс с хитрой улыбкой подходит намного ближе к Ракель и тыльной стороной проводит рукой по ее щеке. — О том, что мне так не хватает в последнее время.       — М-м-м, опять начинаешь включать свою фантазию и доказывать, что твоей похоти нет предела, — более низким голосом отвечает Ракель.       — Она включилась сама по себе после того, как я только взглянул на твою шикарную задницу, обтянутую джинсами. — Терренс улыбается намного шире. — И как тут устоять, когда такая красота расхаживает у меня перед глазами.       — О да, я в зеркале видела, как ты пялился на мой зад! Думала намеренно что-нибудь уронить и красиво это поднять, но решила пожалеть тебя. Ибо ты и так слишком нервничал и ерзал, сидя на кровати.       — Жаль, очень жаль… Но в любом случае сегодня я рассчитываю на более спокойный день, чем два прошедших. — Терренс убирает ненужные ему волосы Ракель назад, мягко обхватывает руками ее лицо и кончиками пальцев нежно гладит ей шею. — Так что давай хотя бы один день обойдемся без ссор и проведем шикарное время?       — Это было бы неплохо, — кивает Ракель и кладет руки на плечи Терренса, оказавшись настолько близко к нему, что они оба могут чувствовать горячее, слегка учащенное дыхание друг друга, а их лбы соприкасаются. — Я ненавижу моменты, когда мы ругаемся.       — Я тоже… — Терренс сосредотачивает внимание на лице Ракель и большим пальцем ласкает ее слегка разомкнутые губы. — Они меня угнетают.       — Только не будь уверен, что я так просто позволю тебе сделать со мной все что угодно. — Ракель мягко обхватывает руками лицо Терренса, сосредоточив взгляд на его губах. — Если захочу – ты будешь бегать за мной по всей комнате как миленький.       — А это мы еще посмотрим. — Терренс плавно опускает руки вниз, к изгибам талии Ракель и без стеснения просовывает одну руку под ее рубашку, нежно дотрагиваясь ладонью до мягкого, плоского живота. — Правда, я могу сделать так, что ты сама никуда не хочешь бежать, а будешь умолять о том, чтобы тебе доставили как можно удовольствия.       — Ну и что? — невинно улыбается Ракель. — Думаешь, если ты пролез ко мне под одежду и облапал меня, то я тут же обомлею и сдамся?       — Ты можешь снять всю одежду, я не против.       — Ох, чего ты захотел!       — Конечно, ты подобрала прекрасный образ, но все-таки я был бы не прочь увидеть тебя обнаженной. — Терренс оставляет протяжный поцелуй у Ракель на передней части шее, переместив руки на ее напряженные ягодицы и нежно гладя или сжимая их. — Хочу зацеловать все это прекрасное тело и ласкать каждую его часть… Долго… Очень долго!       — Да, может, тебя еще и в душ пригласить и спинку потереть? — усмехается Ракель.       — Почему бы и нет? Приняли бы душ или ванну вместе… — Терренс чуть приоткрытым ртом проводит от щеки Ракель до места за ее ухом. — Знаешь, как это здорово – обнимать, ласкать и целовать свою любимую девушку, лежа в воде с кучей пены… А если еще и в воздухе стоит шикарный аромат… М-м-м… Мечта…       — Боюсь, это так и останется твоей мечтой. — Ракель начинает медленно отходить от Терренса задним ходом и слегка приоткрывает ключицы, поправив свою рубашку, расстегнутую сверху так, что можно увидеть ее грудь, что кажется немного больше благодаря пуш-ап бюстгальтеру. — Несбыточной…       — Ничего, ради такой красотки я готов как следует попотеть, — с чуть затрудненным дыханием хрипло отвечает Терренс, нервно сглатывая, пока его широко распахнутые глаза уставлены на пышный бюст Ракель и ее ключицы.       — Не трать время. Ничего не получится.       — Не получится, если у тебя между ног не жарко и не влажно. А я собираюсь сделать все, чтобы свести тебя с ума.       Терренс резко притягивает Ракель к себе и тут же впивается в ее губы, одной рукой держа за талию, а другой слегка сжимая ей челюсть. Поначалу руки девушки полностью опущены, но вскоре она перемещает их на изгибы его рук и плечи, в очередной раз восхитившись тем, какие у мужчины крепкие мускулы. А затем она запускает пальцы в его волосы, слегка оттягивая их, пока другая уверенно скользит по его крепкой груди, прикосновение к которой вызывает легкую дрожь.       В какой-то момент им начинает не хватать дыхания, и они отстраняются, чтобы немного отдышаться. Глаза Ракель и Терренса смотрят лишь друг на друга, а они сами широко улыбаются. Руки девушки сначала расположены у мужчины на плечах, а затем соскользают к его груди, пока тот держит в своих ладонях ее лицо и нежно ласкает ее манящие, слегка пухлые губы. Одного невинного поцелуя было достаточно для того, чтобы почувствовать учащенное сердцебиение, слабость в ногах, легкое головокружение и непреодолимое влечение друг к другу.       А через некоторое время Терренс и Ракель медленно соединяют свои губы и сливаются в трогательном поцелуе, крепко обняв друг друга и прижав к себе. Сначала все проходит плавно и нежно, но через несколько секунд поцелуи становятся жестче и страстнее. Они начинают использовать язык для более интимных ласк и не пренебрегают легкими покусываниями. Руки влюбленных уверенно ласкают лица и головы друг друга и плавно скользят по плечам, талии, шее, бедрам и ягодицам. Мужчина не отказывает себе в желании поласкать и помять упругую женскую грудь и поводить теплыми ладонями по ее плоскому животу и оголенной спине под одеждой. Девушка же уделяет много внимания мужской груди, по которой нежно водит руками, и позволяет себе поцеловать и поласкать губами место за его ухом и изгибы шеи, на которых может оставить несколько легких укусов. Все эти действия только больше разжигают огонь внутри влюбленных и заставляют воспылать более сильными страстью и возбуждением и невероятным притяжением, которому просто невозможно сопротивляться.       Немного погодя тяжело дышащий Терренс разрывает долгий поцелуй в губы, носом утыкается в щеку Ракель, несколько раз нежно целует ее и затем плавно опускается к шее девушки, которую начинает покрывать поцелуями с огромным удовольствием. Он делает это настолько умело, что девушка не может сдержать своих тихих стонов, начинает выгибаться словно кошка и чувствует, как мышцы внизу ее живота непроизвольно сокращаются, а по ее телу распространяется безумно приятное тепло. Она с прикрытыми глазами откидывает голову назад, а ее жених этим пользуется и также оставляет на женской шее несколько легких укусов.       Также Терренс не упускает шанс подразнить Ракель с помощью языка, которым ласкает некоторые особо чувствительные места. Мужчина не скрывает своей широкой улыбки, видя, как девушка тяжело дышит, негромко постанывает от удовольствия, запустив руки в его волосы, и всем телом инстинктивно прижимаясь как можно ближе к нему.       — Я же говорил, что ты будешь моей, — с самодовольной улыбкой слегка хриплым голосом говорит Терренс, оставив нежный поцелуй на самом чувствительном участке шеи Ракель, где кожа очень тонкая. — Ты уже извиваешься словно змея…       — И я, сукин сын, ненавижу тебя за это, — тихо произносит Ракель и с прикрытыми глазами издав чувственный стон, когда Терренс сначала нежно гладит ей живот под рубашкой, а затем располагает руку между ее бедрами. — Ненавижу…       — А за сукиного сына ты мне ответишь.       Возбужденный, раскрасневшийся Терренс крепко берет Ракель за горло и инициирует еще более страстный и жесткий поцелуй, оттягивая и облизывая ее губы и языком лаская самые чувствительные точки у нее во рту. Столь искусные ласки не оставляют девушку равнодушной. У нее подкашиваются ноги, голова начинает кружиться еще сильнее, а волна жара и щекотка внизу живота заставляют еще больше выгибаться. Из-за любого его действия сердце пропускает удары, а блаженные стоны сами собой вырываются из уст.       Руки Ракель не болтаются в воздухе, а скользят по всему мужскому телу, изучая его будто в первый раз, чтобы найти слабые места, воздействие на которые вознесет его на вершину удовольствия. Впрочем, и руки Терренса уверенно скользят вверх и вниз: от ее макушки до бедер. Губы ласкают каждый сантиметр ее нежной, бархатистой кожи, а нос вдыхает головокружительный запах, что от нее исходит.       — Если согласишься показать мне свое обнаженное тело, то я могу показать тебе свое, — в перерыве между поцелуями низким приятным голосом говорит Ракель, губами нежно лаская губы Терренса. — Может быть…       Ракель запускает одну руку под рубашку Терренса и ласкает ему спину, чувствуя буквально каждый кубик на его шикарном на ощупь прессе.       — А то я что-то истосковалась по виду шикарного мужского тела, — добавляет Ракель и ногтями второй руки легонько впивается в ягодицы Терренса.       — А может, сначала ты сама разденешься и устроишь для меня мини-стриптиз? — с хитрой улыбкой хриплым голосом интересуется Терренс, проводит рукой по всему туловищу Ракель и слегка сжимает одну из ее грудей. — Или предоставляешь такую честь мне, чтобы я получил удовольствие, снимая каждую вещицу по одной?       — Сейчас я бы больше хотела видеть голым тебя.       — М-м-м… Я представляю тебя голой, лежащей на кровати и громко стонущей после любого моего действия. Пока я растягиваю удовольствие и ласкаю каждую его клеточку.       — Боже, ну почему я собираюсь замуж за извращенца? — залившись краской, игриво хихикает Ракель.       — Это то, что я представляю в начале. Обычная разминка. Разминка перед еще более острым и горячим.       — Да уж… Пресса с удовольствием бы писала статьи о том, что ты тот еще похотливый маньяк, если я рассказала им обо всех твоих желаниях.       — Ты еще не все обо мне знаешь, Кэмерон. — Терренс располагает одну руку на ягодицах Ракель, а другой уверенно сжимает ее грудь. — Я многое приберег для нашей первой брачной ночи.       — Если ты и дальше продолжишь вытворять со мной все эти вещи, то я могу не дождить до нее.       — А ты, сучка, меньше меня провоцируй! Ты сама виновата в том, что заставляешь меня вести себя как маньяк. — Терренс оставляет короткий поцелуй на губах Ракель и немного ласкает их. — С самой нашей первой встречи.       — Так, давай не заговаривай мне зубы и начинай медленно раздеваться. — Ракель окидывает Терренса похотливым взглядом с головы до ног, слегка прикусив губу. — А потом я займусь тобой как следует. Чтобы ты, сука, заскулил от удовольствия!       — Перебьешься, красотка! — с хитрой улыбкой уверенно произносит Терренс и оставляет парочку поцелуев на ключицах Ракель, большим пальцем нежно стимулируя ее сосок. — Здесь командую я, и только мне решать, какую роль тебе отвести. И пока что я хочу доминировать над тобой. Самому раздеть тебя. И заняться с тобой, возможно, коротким, но незабываемым сексом. А то ты совсем забыла обо мне в последнее время. Хотя я безумно истосковался по острым ощущениям, которые может дать только лишь одна чертовски привлекательная сучка.       — Прости, дорогой, но сегодня у нас не так много времени на незабываемый секс.       — Ничего страшного, дела могут подождать. — Терренс крепко прижимает Ракель к себе, одной рукой обвив ее поясницу, а другой обняв за плечи, и лицом уткнувшись в шею девушки, вдыхая сладкий аромат, который исходит от ее нежной кожи. — Неужели я не могу немного расслабиться в компании своей очаровательной невесты?       — Держи себя в руках, красавчик. — Ракель одной рукой берет Терренса за заднюю часть шеи, а второй начинает придерживать его за плечо, принюхиваясь к запаху, что исходит от ее любимого человека и дурманит разум, и дышит на ее изгиб горячим и холодным воздухом, от чего у того по коже пробегают мурашки. — Не спорю, мне сейчас было очень хорошо. Но давай оставим самое вкусное на потом.       — Не могу поверить, что ты способна думать об этом в такой момент. — Терренс кончиками пальцев свободной руки сначала медленно водит вдоль позвоночника Ракель, а затем нежно гладит и сжимает ее ягодицы и проскользает под ее джинсы и очень приятное на ощупь нижнее белье. — И что ты вообще пытаешься противиться воле самого Терренса МакКлайфа.       Терренс оставляет несколько нежных поцелуев на изгибе шеи Ракель.       — Неужели ты забыла, кто я такой? А, детка?       — Я помню… — чувственно выдыхает Ракель, прижавшись еще ближе к Терренсу и ногтями от проскользнувших под его рубашку рук слегка царапая его спину. — Самовлюбленный петух, который решил, что все девушки должны терять перед ним сознание с томными вздохами и исполнять все его похотливые желания.       — Правильно, потому что я идеален! — Терренс ртом мягко обхватывает подбородок Ракель и нежно ласкает ее уши, пока та с прикрытыми глазами слегка дрожит и довольно тяжело дышит. — Мне невозможно сопротивляться. Мне надо лишь взглянуть на девчонку, чтобы она стала мокренькой.       Терренс приподнимает лицо Ракель за подбородок, заставляя ее посмотреть ему в глаза.       — Ты, конечно, пыталась строить из себя недотрогу и делать вид, что тебе плевать, — добавляет Терренс и большим пальцем ласкает губы Ракель. — Но увы, я слишком привлекателен и сексуален.       — Скорее, слишком наглый и бессовестный, — низким голосом произносит Ракель.       — Если парень будет нерешительной тихоней, то он никогда не станет альфа-самцом и не получит самую красивую девчонку, о которой тихо мечтает. — Терренс позволяет своей свободной руке интенсивно помассировать грудь Ракель, проводит ею по ее плоскому животу и изгибам тонкой талии и опускается до его низа и ее промежности, пока та буквально заставляет себя глубоко дышать с чувством слабости в ногах. — В глубине души любая девчонка хочет себе уверенного в себе мужчину, который способен заставить кровь закипеть и дать ей столько незабываемых эмоций, сколько она не испытывала за всю свою жизнь.       — Вообще-то, я всегда думала, что мой мужчина будет скромным и воспитанным.       — Ты думала то, что тебе говорили твои родственники. А на самом деле ты жаждала совсем другого.       — Набивай себе цену, МакКлайф, набивай. — Ракель с чувственным стоном крепко сжимает и оттягивает волосы Терренса, пока он одновременно ласкает ее грудь и покрывает шею волнительными поцелуями. — М-м-м, черт…       — Ты все равно сдашься, я тебя знаю. — Терренс вовлекает Ракель в уверенный, страстный поцелуй в губы, лаская языком самые чувствительные места у нее во рту и большими пальцами стимулируя ее твердые соски. — М-м-м… Надо лишь немного терпения и превосходных навыков соблазнения.       — Ничего у тебя не выйдет. Твои поцелуи совсем меня не заводят.       — Заткнись и наслаждайся, сучка! — Терренс крепко берет Ракель за горло и продолжает ласкать ее губы своими губами, пока та тихонько постанывает с затрудненным дыханием. — А иначе тебе придется сильно пожалеть о том, что ты вздумала мне сопротивляться.       — Ой-ой, как страшно! — по-доброму хихикает Ракель, гордой походкой медленно отходит от Терренса, слегка покачивая бедрами, подходит ближе к кровати и по пути одергивает свою рубашку вниз. — Ну и что ты мне сделаешь? Заткнешь поцелуем? Оближешь и облапаешь где только можно? Загонишь меня в угол, чтобы я не смогла уйти?       — Если хочешь, то могу использовать один из наших подарков на первую годовщину отношений с целью дать тебе еще больше новых ощущений. — Терренс с высоко поднятой головой уверенно подходит к Ракель, с хитрой улыбкой легонько шлепает ее по ягодицам, хватает обе руки, резко заводит их за спину и целует место за ее ухом, которое затем нежно обхватывает ртом. — Тот, что нам подарил мой любимый друг детства Бенджамин… Завяжу тебе глаза, привяжу тебя к кровати в одном нижнем белье и буду ласкать твое шикарное тело столько, сколько захочу. А чтобы усилить эффект, я могу и пару раз отшлепать тебя плетками. Это будет больно, но тебе точно понравится.       — Ар-р-р… — резко вздрагивает Ракель с целью освободить руки. — Хотела бы я оставить тебя раздетого где-нибудь на улице. Чтобы народ полюбовался на творение природы.       — М-м-м, меня это уже заводит… — с хитрой улыбкой и немного учащенным дыханием низким голосом произносит Терренс.       — Знаю я, что ты чертов извращенец, который пользуется любой возможностью показать всем свою голую задницу и потрясти своими причиндалами.       — Буду совсем не против, если твои ручки немного их приласкают. — Терренс сначала нежно гладит низ живота Ракель, а затем интенсивно массирует ее грудь и соски, получив от нее столь желанный, блаженный стон. — Ну а если очень хочешь, то можешь и ротиком поработать.       — Я очень хочу посильнее врезать по твоей наглой роже.       — Пощечина только больше возбудит меня. — Терренс опускает одну из рук до бедер Ракель, перемещается к промежности и запускает ее в женские кружевные трусы. — Ты прекрасно знаешь, что грубость заводит меня куда больше нежности.       — Ар-р-р, ну ты и скотина!       — От сучки слышу!       Стоит Терренсу оставить несколько поцелуев у нее на шее и провести языком по некоторым ее частям, как Ракель резко отталкивает его от себя, приложив руки к твердой груди, и отходит немного в сторону. Мужчина снова притягивает ее к себе, берет за волосы, откидывает ее голову назад и словно вампир зубами вцепляется в нежную кожу на изгибе шее девушки. От чего та сильно вздрагивает и издает негромкий стон, ногтями вцепившись в заднюю часть его шеи и запустив руку под его рубашку. Правда, он долго не кусает ее, ибо не собирается оставлять на ней засосы. Мужчина просто посасывает или кончиком языка едва дотрагивается до кожи на тонкой изящной шее, пока пальцы одной руки нежно гладят ей горло, а вторая без стеснения ласкает ее промежность и внутренние части бедер, видя, как она не может сдержать свои чувственные стоны и с тяжелым дыханием извивается словно кошка под влиянием щекотки внизу живота и тепла, что распространяется по всему телу.       — Ах, Ракель, кажется, что еще немного – и ты сведешь меня с ума, — сквозь тяжелое дыхание хриплым низким голосом произносит Терренс, одаривая Ракель полным огромной страсти и любви поцелуем в губы или проводя полуоткрытым ртом по всем частям ее лица. — Только ты на такое способна…        Терренс расстегивает еще пару пуговиц на рубашке Ракель и не отказывается еще раз помассировать и поласкать ее упругую соблазнительную грудь, что буквально гипнотизирует его и заставляет неровно дышать.       — Ах, плевать на дела! Я хочу тебя! Хочу прямо здесь и сейчас!       Терренс резко разворачивает Ракель к себе лицом и, придерживая ее за затылок, резко впивается в ее губы, пока та едва успевает перевести дыхание и набрать воздуха в легкие. Однако в какой-то момент, когда раскрасневшийся от сильного возбуждения мужчина нащупывает ее ремень и пытается снять его, девушка отстраняется от него и со всей силы толкает его на кровать, рядом с которой они стоят. Мужчина падает на нее камнем, а девушка садится прямо на него и задирает руки у него над головой.       — Хорошо, детка, ты получишь меня, — с частым, глубоким дыханием заявляет Ракель. — Но сначала тебе придется играть по моим правилам! И делать то, что скажу я!       Только Терренс хочет раскрыть рот, как Ракель резко впивается в его губы, без промедления просунув язык ему в рот и начав активно работать им. Хоть мужчина тихонько постанывает и отвечает ей тем же, он иногда пытается вырвать руки из довольно крепкой хватки. Правда девушка держит их слишком крепко и продолжает по-хозяйски работать языком и доказывать, что больше никто не сможет так свести его с ума.       — Не рыпайся, а то хуже будет! — разорвав поцелуй, угрожает Ракель и еще крепче сжимает руки Терренса после очередной его попытки вырваться. — Не рыпайся, сука! А иначе будешь лежать на кровати голым и связанным.       — О да, детка, сделай это! — с хитрой улыбкой и вызывающим взглядом восклицает Терренс. — Порадуй папочку!       — Сейчас… Сейчас порадую… Двадцатью ударами плетью! — Ракель оставляет несколько поцелуев на шее Терренса. — По твоей прекрасной голой заднице!       — Ар-р-р…       — Боже, ну почему плохие парни такие горячие и сексуальные? — Ракель с чувственным стоном нежно прикусывает тонкую кожу на шее Терренса и проводит рукой по его груди, пока тот слегка вздрагивает с учащенным дыханием и прикрытыми глазами. — Ты – невоспитанный, самовлюбленный ублюдок каких можно поискать. Но ты, сука, чертовски сексуален…       — Поэтому со мной мечтают быть все…       — Но не каждая вынесет твой несносный характер. — Ракель проводит руками по волосам Терренса и нежно ласкает его уши губами и языком.       — Ха, как будто ты ангелочек… — усмехается Терренс и слегка вздрагивает, когда Ракель целует его за ухом. — Надо обладать огромным терпением, чтобы выносить такую упрямую девицу, как ты.       — Сам виноват в том, что сделал меня такой.       Ракель вовлекает Терренса в продолжительный поцелуй в губы, которые она оттягивает, покусывает и облизывает, держа его лицо в руках. Руки мужчины в этот момент располагаются на женских ягодицах и крепко сжимают их в порыве страсти, а он сам не скрывает полных наслаждения стонов и всей душой наслаждается этими незабываемыми эмоциями, от которых у него кружится голова.       — Так, Кэмерон, все, поиграла немного в командира – и хватит, — хриплым голосом серьезно говорит Терренс. — А теперь отпусти меня! Ракель, ты слышишь, что я говорю! Слезай с меня сейчас же!       — Прости, дорогой, я не слышу тебя и слишком занята твоим роскошным телом. Которое требует немного внимания и ласки…       — Или ты отпускаешь меня по-хорошему, или тебе, сучка, будет очень плохо, когда я снова начну доминировать.       — Сначала побудь немного моим рабом, а уже потом вернешься на то место, которое ты занял и никому не хочешь отдавать. — Ракель слегка сжимает Терренсу челюсть и уверенно смотрит ему в глаза. — И можно будет сходить вместе в душ. Тем более, что мне как раз надо, чтобы кто-то помыл мне спинку… Кто-то с крепкими мужскими руками…       — Был бы совсем не прочь полюбоваться твоей завораживающей и захватывающей дыхание спиной и всеми изгибами столь шикарного тела. Оно заставляет мои фантазии становиться все более дикой и возбуждающей. Представляю себе, как любуюсь твоим обнаженным телом и одариваю его любовью и безумно приятными поцелуями.       — Пока что пусть это останется твоими фантазиями. А сейчас я осуществлю свои фантазии касательно твоего обнаженного тела.       Ракель тут же затыкает Терренса страстным поцелуем в губы, под влиянием которого тот постепенно перестает быть напряженным и постепенно расслабляется, решив все-таки позволить ей немного постоять у руля и дать ему немного удовольствия. Тем более, что она прекрасно знает, на что надо воздействовать, чтобы свести его с ума… Ради ее волнительных и буквально обжигающих поцелуев можно пойти на многое. Впрочем, так же как и ради возможности почувствовать, как она нежно водит своими руками по его груди, просунув их ему под футболку, и с негромким выдохом задрожать от одного лишь единственного касания губ к особо чувствительной части живота. Эта чертовски привлекательная девушка полна страсти и способна за считанные минуты довести до всеобъемлющего экстаза.       — Черт, Терренс, ты просто бесподобен… — низким, хрипловатым голосом говорит Ракель и оставляет парочку коротких поцелуев на губах Терренса, пропуская пальцы одной руки сквозь его мягкие взъерошенные волосы, а другой уверенно лаская мужскую грудь и хорошо слыша его прерывистое дыхание учащенное сердцебиение. — Мой Аполлон… Аполлон, которого я до смерти хочу…       — Меня все хотят, детка, — с легкой улыбкой до ушей низким приятным голосом отвечает Терренс и нежно гладит Ракель по щеке, смотря ей прямо в глаза, проводя рукой по ее волосам, что спадают с ее плеча, и едва коснувшись ее висячих серебристых сережек в ушах. — Но повезло только лишь одной, кому достался такой привлекательный мужчина в самом расцвете сил.       — И я заставлю тебя потерять голову, — уверенно заявляет Ракель и оставляет на передней части шее Терренса один нежный, заставляющий сердце замереть поцелуй и еще один более волнительный и мокрый с легким укусами, заметив, как тот сильно напрягает мышцы живота. — От того, что собираюсь сейчас с тобой сделать…       — О да, сделай это! — тихонько стонет Терренс, когда Ракель нежно целует его за ухом и проводит по нему губами, буквально обжигая его своим горячим дыханием. — Сведи меня с ума! Только не сильно затягивай. А то мой член уже с нетерпением ждет, когда нежные ручки немного приласкают его.       — Боюсь, твоему твердому члену придется немного подождать, — Ракель чуть приоткрытым ртом медленно проводит по изгибам шеи Терренса и доходит до его ключиц, которые приоткрывает, оттянув его футболку на себя. — Пока не зацелую и не заласкаю все, что сводит меня с ума одним лишь своим видом, я не сделаю то, что заставит тебя забыть свое имя.       — Ну, пожалуйста, любимая… — Руки Терренса начинает уверенно гладить ягодицы Ракель. — Обещаю, что не останусь в долгу и с удовольствием уделю внимание твоему идеальному телу.       И пока Терренс сжимает обе ее груди и уверенно массирует их, Ракель снова одаривает его еще более страстным поцелуем с использованием языка и зубов, параллельно переместив одну его руку на свое бедро, которое тот тут же начинает ласкать. Время от времени они издают тихие стоны и на пару секунд прерываются, чтобы поймать немного воздуха. А чуть позже, пока девушка пропускает обе руки сквозь его волосы и несильно оттягивает их, мужчина позволяет одной проскользнуть под ее рубашку и начать наглаживать ей спину, а вторую запускает в ее нижнее белье и с удовольствием сжимает крепкие женские ягодицы. Возбуждение становится все сильнее, тело дрожит после любого действия, волна жара стремительно распространяется по каждой клеточке, а сердце стучит так сильно, что кажется, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди.       В какой-то момент Терренс перекладывает разгоряченную Ракель на кровать и возвышается над ней, обрадовавшись, что он снова начал доминировать, и во время поцелуя в губы и шею запускает руку под ее рубашку и проводит ею по мягкому животу. Особое внимания он уделяет его низу, зоне вокруг пупка и ее шикарному бюсту и также щедро одаривает их поцелуями. Девушка сильно покусывает губы, чтобы хоть как-то сдержать свои эмоции, и в порыве страсти порой очень крепко обнимает своего жениха. Она уже давно не думает о сопротивлении и согласна на все, чтобы этот человек возвел ее на вершину удовольствия.       Терренс покрывает шею и ключицы Ракель страстными, мокрыми поцелуями и несильно кусает некоторые особо чувствительные места. Его свободная рука гладит ее грудь, живот и бедра, также получившие несколько обжигающих прикосновений его губ. Под чувственные стоны девушки, что крепко сжимает одеяло обеими руками, мужчина запускает руку в ее кружевные трусики, медленными, дразнящими движениями ласкает ее лобок и половые губы и немного стимулирует женский клитор. От чего Ракель с томными, более громкими стонами неосознанно начинает двигать бедрами, пока ее тело инстинктивно стремится прижаться поближе к Терренсу. Он же решает расстегнуть еще несколько пуговиц и избавить девушку от клетчатой блузки и джинсовой жилетки, а она скидывает с широких мужских плеч рубашку, надетую поверх футболки.       И в этот момент раздается стук в дверь. Он мгновенно отрезвляет влюбленных и заставляет их резко отстраниться. Терренс и Ракель бросают короткий взгляд на дверь и быстро приводят себя в порядок, пригладив взъерошенные волосы и одернув одежду. После чего мужчина и девушка с немного красноватыми лицами на ватных ногах встают с кровати, продолжая немного тяжело дышать и чувствуя, как бешеный стук сердца пульсирует где-то в висках.       — Войдите… — с неохотой одновременно произносят Терренс и Ракель.       Дверь медленно открывается, и на пороге показывается Кристиана, неуверенно заглядывающая в комнату и как будто догадавшаяся, что пришла совсем не вовремя и помешала влюбленным провести время наедине.       — Мистер МакКлайф, мисс Кэмерон… — виновато произносит Кристиана.       — В чем дело, Кристиана? — с легкой улыбкой отвечает Ракель.       — К вам пришел гость. Он ждет в гостиной.       — Правда? — слегка хмурится Терренс. — Кто именно?       — Эдвард Локхарт.       Ракель и Терренс переглядываются между собой. Девушка слегка приоткрывает рот, а мужчина хитро улыбается, обрадовавшись возможности вывести своего друга на чистую воду.       — Эдвард здесь? — уточняет Ракель.       — Да, мистер Локхарт сказал, что хочет поговорить с вами обоими, и добавил, что это очень важно, — пожимает плечами Кристиана. — Вы спуститесь к нему? Или мне сказать, что вы не можете?       — Нет-нет, не надо, — резко мотает головой Ракель. — Скажи ему, что мы с Терренсом сейчас спустимся.       — Хорошо, я вас поняла. А что насчет тех писем? Принести их вам прямо сейчас?       — Не прямо сейчас, а где-то через пятнадцать-двадцать минут, — вежливо отвечает Терренс. — А пока дай гостю почувствовать себя как дома и попроси Блер или Виолетту принести ему и нам с Ракель что-нибудь выпить. Пусть подойдут к нам с подносом и предложат выпить.       — Э-э-э, ладно, как пожелайте…       — Спасибо большое. Скажи Эдварду, что мы уже идем.       — Хорошо. С вашего позволения.       Кристиана медленно закрывает дверь и уходит, пока все еще красные Терренс и Ракель снова переглядываются.       — Ну что ж, рыбка сама клюнула на удочку, — с легкой улыбкой разводит руками Ракель.       — Это точно! — уверенно соглашается Терренс. — Объявился красавчик по собственному желанию! И еще не знает, что его сейчас ждет.       — Раз так, то придется отложить секс на потом. Ибо пришло время узнать всю правду.       — Мне уже хочется увидеть его лицо, когда он увидит эти письма. И услышать, как Эдвард начнет оправдываться, если он и правда имеет к ним какое-то отношение.       — Не терпится узнать, какую ложь Эдвард попытается придумать на этот раз. — Ракель немного приглаживает свои волосы. — И как скоро твой друг захочет расколоться.       — Так, ты помнишь, о чем мы договаривались? — Терренс мягко берет Ракель за плечи и уверенно смотрит ей в глаза. — Первые десять-пятнадцать минут ведем себя как ни в чем не бывало: улыбаемся, шутим, смеемся и просто мило болтаем. А когда Кристиана или кто-то еще принесет нам письма, то мы начнем наше шоу.       — Не беспокойся, милый, я все помню. Не подведу и буду притворяться до последнего.       — Хорошо. Давай я спущусь первым, а ты подойди к нам через пару-тройку минут. Мол, делаешь прическу или макияж. Что-нибудь в этом роде…       — Как вам будет угодно, сэр. — со скромной улыбкой склоняет голову Ракель.       Когда Ракель хочет развернуться и подойти к зеркалу, как Терренс берет ее под руку и разворачивает к себе с хитрой улыбкой.       — И запомни, малышка, я еще не закончил с тобой, — более низким голосом говорит Терренс. — Надеюсь, вечером у меня останутся силы и желание завершить то, что так бесцеремонно прервал мой друг.       — Если у тебя не будет сил, то у меня появится преимущество, и я точно сделаю с тобой то, что ты надолго запомнишь, — уверенно заявляет Ракель, слегка прикусывает губу и берет Терренса за горло, с широкой улыбкой заглянув ему в глаза. — И все-таки заставлю раздеться и свести меня с ума игрой своих мускул.       — Могу быстро показать тебе свои мощные бицепсы. — Терренс улыбается намного шире. — Показать результат своих упорных тренировок.       — Сегодня вечером. — Ракель берет лицо Терренса в руки, одаривает его продолжительным, невероятно страстным и волнительным поцелуем в губы, чтобы раздразнить мужчину, слегка оттягивает его нижнюю губу, медленно проводит языком по его небу и вокруг языка, резко отстраняется и смотрит на него с хитрой улыбкой. — А сейчас, дорогой мой, выполняй, что обещал сделать некоторое время назад.       — Э-э-э… — немного теряется Терренс. — А что я тебе обещал?       — Ну вспоминай! Кто сказал, что приведет свой стог сена в порядок, если я сделаю кое-что? Я считаю, что сделала достаточно. Так что вперед, бери расческу и приводи свое черное гнездо в порядок.       — Да ладно тебе, милая, мой образ это ничуть не портит. — Терренс с гордостью одергивает свою клетчатую рубашку. — Сегодня я хочу побыть плохим парнем и отойти от строгого стиля.       — Ага, если твой друг сейчас увидит этот причесон, то он будет громко ржать.       — Поверь, как только мы заикнемся об угрозах, то Эдвард и думать забудет о моей прическе. Малой даже не обратит внимания на мой фингал под глазом.       — Терренс МакКлайф, я кому сказала… — слегка хмурится Ракель. — Сейчас же приведи себя в порядок!       — Нет, не хочу! — Терренс мило целует Ракель в лоб, держа ее лицо в руках, и начинает играть с ее взъерошенными волосами. — А вот если ты выйдешь к моему дружку с прической «стрижка-вспышка», то он точно не сможет сдержать своего смеха. Как, впрочем, и я тоже…       — Ах так! — широко раскрывает рот Ракель, расставив руки в бока. — Ну все, козел, тебе вечером придет конец! Я точно привяжу тебя к этой чертовой кровати полуголым, завяжу рот и буду пытать всем возможными способами. И клянусь, ты очень громко заскулишь после такого!       — М-м-м, ты уже раздразнила меня… — с загадочной улыбкой мурлыкает Терренс, берет в руки одну из висячих сережек Ракель и пару секунд рассматривает ее. — Эх, люблю я таких страстных девушек, которые могут быть извращенками. Плохие девчонки заводят меня гораздо больше примерных и послушных.       — Потому что ты – похотливый самец. Самец, которому я обязательно надеру задницу как следует. Еще будешь умолять о пощаде…       Терренс ничего не отвечает и, немного тяжело дыша и резко притянув Ракель к себе за талию, жадно впивается в ее губы. От чего та сначала замирает и напрягает свои мышцы, а потом резко расслабляется. Немного погодя мужчина отстраняется и, взяв ее за руку, нежно гладит девушку по щеке другой, которую она мягко обхватывает, гладя его запястье и на пару секунд прикрыв глаза. Потом он пару раз целует ее в шею, ласкает ей лицо уже обеими руками и губами проводит по некоторым его частям.       Однако когда Терренс отстраняется и хочет подойти к зеркалу, чтобы поправить прическу, Ракель легонько шлепает его по ягодицам и невинно улыбается, когда он вздрагивает и разворачивается к ней. А чтобы усилить эффект, девушка уверенно подходит к нему вплотную и, смотря своему жениху прямо в глаза, сильно, но нежно стимулирует его твердое на ощупь мужское достоинство. Вместе с этим она также немного ласкает его ухо и место за ним с помощью языка. От чего он еще сильнее вздрагивает, напрягает все свои мышцы, и едва сдерживает себя, чтобы не издать граничащий с криком стон. С чувством, что через него будто пропустили мощный разряд тока. Из-за накатившей на него волны у него на некоторое время перехватывает дыхание, а он сам испытывает сильное головокружение.       Ракель с невинной улыбкой как ни в чем не бывало отстраняется от Терренса и плавной походкой, слегка покачивая бедрами, подходит к окну. Тяжело дышащий мужчина так бы и пялился на свою невесту, но потом он вспоминает про Эдварда, ждущего их обоих в гостиной, и с трудом берет себя в руки, чтобы не поддаться искушению посмотреть на девушку. Перед выходом из комнаты он все-таки подходит к зеркалу, берет расческу с туалетного столика и причесывает свои волосы, чтобы они не торчали в разные стороны, не забыв поправить воротник своей рубашки, одернуть вниз футболку и подтянуть джинсы. Только после этого МакКлайф покидает комнату и закрывает за собой дверь.       Ракель смотрит Терренсу вслед с хитрой улыбкой, намеренно дразня его с целью заставить мечтать о вечере, когда она доставит ему максимум удовольствия. Ну а когда дверь закрывается, девушка подходит к зеркалу и пару секунд рассматривает свое отражение, видя свое покрасневшее лицо, всклокоченные волосы и чуть испорченный, недоделанный ранее макияж. Именно поэтому она начинает копаться в своей косметике, быстро исправив недостатки и замазав лицом пудрой, дабы скрыть покраснение. А потом берет расческу и просто расчесывает свои волосы, решив уложить косую челку на бок и немного подкрутить ее, чтобы потянуть время, которое она должна отсидеть, прежде чем отправиться в гостиную.       

***

      Спустившись вниз по лестнице, Терренс оказывается в гостиной, где его уже ждет Эдвард, стоящий к нему спиной со скрещенными на груди руками и рассматривающий какую-то вещь, что стоит на маленьком столике рядом с диваном. Мужчина выглядит заметно напряженным и, слегка нахмурившись, переминается с одной ноги на другую. Он задумывается о чем-то не очень приятном, но из раздумий его выводит голос Терренса, как ни в чем не бывало улыбающийся и делая вид, что ничего не знает о делах своего друга.       — Здорово, Эдвард, — дружелюбно здоровается Терренс. — Прости, что заставил ждать…       Мысленно выдохнув и приподняв голову, Эдвард уверенно разворачивается к Терренсу и с легкой улыбкой опускает руки.       — О, привет, Терренс, — машет рукой Эдвард.       — Рад тебя видеть. Хотя и не ждал.       — Взаимно.       Эдвард и Терренс приветствуют друг друга, крепко пожав друг другу руки, по-дружески обнявшись и похлопав по спине.       — Вот нашел время нанести визит, — дружелюбно добавляет Эдвард.       — Да, давно мы с тобой не виделись, — задумчиво отмечает Терренс.       — Знаю… Так уж получилось…       — Здорово, что ты решил зайти. А то я уже начал думать, что ты совсем забыл о моем существовании.       — Нет, что ты! — скромно хихикает Эдвард. — Я не забывал о тебе и реально хотел зайти поболтать. Просто у меня были кое-какие дела, и поэтому я не смог навещать тебя.       — А сейчас, как я понимаю, время нашлось? — со скрещенными на груди руками интересуется Терренс.       — Да, сейчас у меня появилось время, — пожимает плечами Эдвард и на секунду прикусывает губу, бросив взгляд в сторону. — Получил одноразовую подработку и… Подзаработал немного деньжат… Пришлось потрудиться, но, я справился.       — Вот как! Здорово! — Терренс хитро улыбается. — Пригласишь меня отметить день зарплаты?       — Могу предложить завалиться в какой-нибудь клуб и выпить по стаканчику чего-нибудь крепкого. Ну или просто купить по бутылке пива и устроиться перед телевизором за просмотром матча по хоккею, футболу или чего-то такого.       — Отличная мысль! С удовольствием выпил бы чего-нибудь крепкого, дабы немного расслабиться и поржать в прекрасной компании.       — Тогда заметано! Тем более, что я как раз знаю одно очень хорошее местечко.       — Что ж, я тебе доверяю.       — Прекрасно! — с легкой улыбкой восклицает Эдвард.       В этот момент скромно улыбающийся Терренс внимательно наблюдает за Эдвардом, который изо всех сил делает вид, что все хорошо.       «Да, конечно, знаю я, какая у тебя была подработка, — думает Терренс, слегка прищурив глаза. — Наверное, отрабатывал свой долг перед тем типом, который нам угрожает. Ну ничего, приятель, очень скоро я прижму тебя к стенке и узнаю всю правду. А пока что я позволю тебе считать меня идиотом, который ничего не знает и не понимает.»       Тем временем Эдвард осматривается по сторонам и видит вдалеке Виолетту, направляющуюся куда-то со шваброй и тряпками в руках.       — Кстати, а ты сейчас один? — слегка хмурится Эдвард. — Ракель не с тобой?       — Нет, она наверху, — с легкой улыбкой отвечает Терренс. — Вроде бы красится и что-то делает с волосами. Все утро стоит у зеркала и наводит красоту.       — Ох, уж эти женщины! — скромно хихикает Эдвард. — Любят часами у зеркала крутиться…       — Это точно! Кэмерон еще и успела перемерить кучу одежды, пока не выбрала то, что ей нравится.       — Просто моя дорогая подруга хочет быть красивой и немного повыпендриваться перед тобой. Вот она и наводит марафет целыми днями.       — Ракель у меня красивая и безо всего этого. Хотя если она и выберет что-то очень привлекательное, то я не буду возражать.       — Вот как! — по-доброму усмехается Эдвард, скрестив руки на груди. — А я думал, для тебя самый привлекательный ее образ – это отсутствие какой-либо одежды. Уверен, у тебя глаза из орбит выскакивают, когда она ходит перед тобой в одних трусиках или вообще без них.       — Ну моя красотка в обнаженном виде однозначно самая прекрасная, — хитро улыбается Терренс и гордо приподнимает голову. — А шанс увидеть ее в столь прекрасном виде есть только у меня.       — А! — с широкой улыбкой энергично кивает Эдвард, получше присмотревшись к все еще немного красному лицу взволнованного Терренса. — Спорю, что до моего прихода ты как раз попросил ее устроить для тебя приватный танец.       — Ну… — Терренс закатывает глаза и неосознанно прикусывает губу. — Возможно… Возможно…       — Тогда ясно, чего ты такой красный и возбужденный и приперся сюда с всклокоченными волосами. И ты явно не пересидел в горячей ванне…       — Полагаю, у меня есть кое-что получше, чем горячая ванна, — хитро улыбается Терренс. — Уж с чем, но с невестой мне очень повезло. Ведь только эта чертовка способна на то, что не смогла дать мне ни одна из моих бывших.       — М-м-м… — с хитрой улыбкой уверенно кивает Эдвард. — Ладно, можешь дальше не продолжать, ибо я уже понял, что здесь было жарко. Походу, Ракель такое вытворяла с моим приятелем, что он до сих пор не может отойти и буквально задыхается от нехватки воздуха.       — Она со мной? — округляет глаза Терренс. — Нет, Локхарт, ты ошибаешься! Это я доставляю ей удовольствие и заставляю стонать от одного лишь прикосновения руки к ее прекрасному телу. Конечно, иногда я разрешаю Ракель немного покомандовать, чтобы самому набраться сил для следующего раза. Но в целом она подчиняется мне.       — Но походу ей это немного поднадоело… — задумчиво отвечает Эдвард, заметив бледный синяк у Терренса под глазом и следы от зубов у него на изгибе шеи, и тихо усмехается. — Кэмерон настолько вошла в раж, что в порыве страсти оставила тебе фингал под глазом. Да еще и покусала как вампирша… Судя по следам от зубов у тебя на шее…       — Ох… — немного смущается Терренс, прикрыв след от зубов у себя на шее. — Твою мать, от тебя ничего не скроешь! Надо было стащить что-нибудь из косметички Ракель и замазать все эти следы.       — Слушай, Терренс, если бы ты сейчас начал все отрицать, я бы все равно все понял. — Эдвард расставляет руки в бока. — Ибо я не дурак и не маленький мальчик. И могу легко догадаться обо всем, посмотрев на твою довольную красную рожу, торчащие в разные стороны волосы и попыткам Ракель пометить территорию укусами.       — Поржу я над тобой, когда ты ошарашенный однажды припрешься ко мне весь в засосах и следах от губной помады. И посмотрю, насколько тебя удовлетворили…       — Ну извини, что помешал тебе заняться шикарным сексом со своей очаровательной невестой и вынудил тебя остаться неудовлетворенным.       — Прощаю тебя, потому что мы давно не виделись. Я ведь соскучился по своему другу, которого хотел куда-то пригласить.       — М-м-м, надо же как ты привязался ко мне! Наверное, не проходит и дня, чтобы ты не вспомнил обо мне и хотел провести время в прекрасной компании.       — Пф, с чего это я должен думать о тебе каждый день? — ухмыляется Терренс, присаживается на диван и предлагает Эдварду сделать то же самое, похлопав по месту рядом с собой. — У меня есть Ракель, и вот о ней я и думаю каждый день. Особенно когда ее нет рядом. Друзья, это, конечно, здорово, но вынужден разочаровать тебя: в моих мыслях тебе отведено не так уж много места. Процентов пять-семь.       — Жаль… — Эдвард, скрестив руки на груди, присаживается на диван рядом с Терренсом. — Я полагал, что после занятий любовью с Ракель ты станешь ласковым и милым. А ты все такая же заноза в заднице.       — Однако я все еще беспокоюсь о тебе, — невинно улыбается Терренс. — Мне реально было интересно, куда ты пропал. Но теперь я все знаю и спокоен, ибо с тобой все в порядке.       — Я бы вряд ли в это поверил, если бы ты даже не удосужился позвонить мне и узнать как у меня дела. Но поскольку ты часто звонил, то я верю тебе.       — Ах… — Терренс с легкой улыбкой откидывается на спинку дивана. — Быть старшим – огромная и непростая ответственность. Не менее тяжелая работа, чем быть родителями. Ведь ты всегда беспокоишься о младших и хочешь знать, что они в порядке.       — Ну да, я уже вижу, что ты начал основательно готовиться к роли папаши, — скромно хихикает Эдвард. — Тренируешься на своем друге, потому что среди твоих знакомых детьми никто пока не обзавелся.       Только Терренс хочет что-то ответить, как к нему и Эдварду скромно подходит Блер, держащая поднос со стаканами какого-то фруктового напитка в руках.       — Простите, кто-нибудь не хочет выпить? — вежливо интересуется Блер, и бросает взгляд на Терренса. — Мистер МакКлайф, вы вроде бы просили принести вам что-нибудь.       — Да-да, спасибо огромное, Блер, — скромно улыбается Терренс, берет один стакан с подноса и делает из него глоток. — Поставь поднос на столик. Может, Ракель тоже захочет выпить…       — Проявлю немного наглости и возьму стаканчик для себя, — говорит Эдвард и берет второй стакан с подноса, который Блер ставит на журнальный столик.       — Приятного аппетита, мистер Локхарт, — с легкой улыбкой дружелюбно отвечает Блер, сложив руки перед собой.       — Спасибо, Блер! Давно не виделись, кстати! Как поживаешь?       — У меня все хорошо. Благодарю, что спросили.       — А как твой братик поживает? — сделав глоток из стакана, интересуется Эдвард.       — Тоже хорошо. Растет, как говорится.       — Здорово! Кстати, очень вкусный напиток. Сама сделала?       — Да, Виолетта научила делать. Она или Кристиана сами принесли бы вам выпить, но у них очень много дел, и они не могут разорваться. А я только сейчас собираюсь помыть полы в кухне.       — В любом случае я в восторге от этого напитка.       — Благодарю, мистер Локхарт, — скромно улыбается Блер.       — Ладно, Блер, можешь идти по своим делам, — спокойно говорит Терренс. — Если что-то понадобится, то я тебя позову.       — Хорошо. С вашего позволения.       — Передавай от меня привет Виолетте и Кристиане, — просит Эдвард.       Блер скромно улыбается со слабым кивком и спокойно уходит по своим делам, пока Эдвард смотрит ей вслед и неторопливо попивает напиток из стакана. А потом он резко переводит взгляд на Терренса, когда тот легонько пихает его в бок.       — Так, не очень-то заигрывай с ней, — скромно хихикает Терренс. — Не спорю, что она милая и симпатичная, но не надо стрелять глазками и искать повод подольше поболтать с ней.       — Что? — усмехается Эдвард. — Да ладно тебе, Терренс! Разве обычная вежливость и желание спросить человека, как он поживает – это противозаконно? Или ты запрещаешь своим служанкам разговаривать с гостями с тех пор как за Блер начал ухлестывать Паркер?       — Не запрещаю, не бойся. Просто не хочу, чтобы Блер вдруг запала еще и на тебя. И начала страдать от того, что будет разрываться между тобой и Паркером, и что она не может мутить с тобой из-за того, что ты уже занят. Так что не надо так мило улыбаться ей и очаровывать ее своей милой мордашкой.       — Эй, я не запал на Блер! — Эдвард хлопает Терренса по плечу. — Прекрати нести всякую чушь!       — Если бы ты был свободен, и она не принимала бы подарочки от Бена, то я бы и слова не сказал. Но если твоя подружка узнает о том, что ты пытаешься охмурить другую, то скандала тебе не избежать. А я не хочу, чтобы ты причинил Наталии боль. Девчонка ведь так долго ждала своего счастья.       — Спокойно, МакКлайф, в моей верности ты можешь не сомневаться, — старается уверенно ответить Эдвард и на пару секунд слегка прикусывает губу, крепко сжав в руках стакан, из которого делает глоток. — Если я в отношениях и люблю кого-то, то никогда не пойду на измену, не расставшись с девушкой. Я не изменяю и сам никогда не прощу измену.       — Я предупреждаю тебя как человек, который сам прошел через это. Если ты изменишь, то потом можешь очень сильно пожалеть, что поддался каким-то своим желаниям, способных причинить кому-то боль. И нам с Ракель еще повезло, что мы смогли спасти свои отношения и забыть о моей измене. А ведь во многих случаях все бывает иначе.       — Я знаю… Но должен сказать, что вам с Ракель реально повезло. Вы чудом спасли отношения, которые, казалось бы, были обречены. И очень скоро сыграйте свадьбу. Наша семья станет больше.       — Ты прав, но в любых отношениях всегда будут находиться причины для мелких ссор. Не важно, как сильно ты любишь, и на что готов пойти ради любимого человека.       — Что ты хочешь этим сказать? Разве ты ругался с Ракель, пока мы с тобой не виделись?       — Да, в последние несколько дней мы уже успели много раз поругаться по пустякам. До этого все было хорошо, но сейчас будто с цепи сорвались… Но благо, мы вовремя останавливаемся и потом быстро миримся. Нет таких конфликтов, как тот, что едва не обрек нас на расставание.       — Старайтесь не повторять ошибок прошлого?       — Да, и нам здорово помогают советы тети и дедушки Ракель. Они сказали, что мы должны на время разбегаться по разным углам, если чувствуем приближение ссоры. И это здорово помогает. Не всегда, конечно, но думаю, мы уже можем вовремя остановиться, когда находимся в гневе.       — Понимаю… — Эдвард проводит рукой по своим волосам. — Без ошибок в жизни никуда… Но я рад, что вы пытайтесь стать лучше.       — Стараемся, приятель. Не всегда получается, но делаем все возможное.       Эдвард ничего не говорит и лишь с грустью во взгляде смотрит на Терренса. В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой парни либо пьют напитки из своих стаканов, либо осматриваются вокруг и видят служанок, бегающих туда-сюда и занимающихся своей работой.       — Кстати, как у тебя дела с группой? — интересуется Эдвард. — В последний раз по телефону ты говорил про встречу с Джорджем, Даниэлем и Питером.       — Да, я помню… — с грустью во взгляде произносит Терренс. — Однако сейчас все стало еще хуже, чем было…       — Почему ты так говоришь?       — Вчера случилось кое-что, что ставит существование нашей группы под огромную угрозу. — Терренс запускает руку в свои волосы. — Если ситуация ухудшится, то все, чего мы добились упорным трудом, будет разрушено к чертовой матери.       — Не нравится мне твоя интонация… — задумчиво говорит Эдвард, прислушавшись к поникшему голосу Терренса и присмотревшись к его расстроенному лицу, полному грусти. — И лицо тоже… Такое впечатление, что кто-то умер, и сейчас все находятся в трауре.       — Э-э-э… А ты разве не читал журналы с газетами или новости в Интернете? Сегодня как раз опубликовали статью о случившемся.       — Прости, у меня нет на это времени, и я редко читаю газеты и заглядываю в Интернет, который могу проверить в лучшем случае раз в месяц. Но что там такого написано? Что вчера произошло? Я хочу знать обо всем!       — Ладно, раз ты не знаешь, то я хотел бы рассказать тебе…       Терренс не успевает договорить свою мысль, так как Ракель сначала словно модель спускается по ступенькам, и тихонько подходит к Эдварду и Терренсу.       — Эй, парни, не будете против, если я присоединюсь к вашей компании? — с легкой улыбкой интересуется Ракель. — Или разговор строго конфиденциальный? Только для мужчин?       — Нет-нет, мы только за! — восклицает Терренс, со скромной улыбкой переведя взгляд на Ракель. — Для нас будет честью принять в свою компанию столь очаровательную и красивую девушку.       — Да, мы совсем не против, — дружелюбно поддакивает Эдвард. — Присоединяйся к нашей беседе.       — Благодарю, — вежливо благодарит Ракель и машет Эдварду рукой. — Привет, Эдвард, рада тебя видеть.       — Привет, Ракель, я тоже рад увидеться с тобой. — Эдвард встает с дивана, подходит к Ракель, обнимает ее и обменивается с ней дружеским поцелуем в щеку. — С тобой я не виделся еще дольше, чем с Терренсом.       — Да… — Ракель отстраняется от Эдварда и заправляет прядь волос за ухо. — Мы и правда давно не виделись. Мог бы и позвонить – поболтали бы немного просто так.       — Прости, времени не хватало. Едва находил пару минут своему другу позвонить и узнать, что у него происходит. — Эдвард прикладывает руку ко лбу. — Все эти подработки здорово утомляют меня…       — Понимаю… Мы тут и сами занимались своими делами.       — Кстати, не могу промолчать о том, что ты выглядишь шикарно.       — Благодарю, друг, — со скромной улыбкой отвечает Ракель. — Стараюсь соответствовать статусу невесты одного из самых привлекательных мужчин шоу-бизнеса. Вот и трачу много времени на уход…       — Полагаю, все эти огромные старания приносят огромные плоды. Мой друг не устает петь тебе дифирамбы и смотреть на тебя широко распахнутыми глазами.       — Это точно, иногда буквально не могу отбиться от него, — шутливо отвечает Ракель и гладит сидящего на диване Терренса по голове. — Моторчик заведешь, а как остановить – не знаешь.       — Ну да, эту секс-машину не остановишь, даже если вытащишь из нее все батарейки или отключишь от электричества, — по-доброму усмехается Эдвард. — Хотя сейчас он пришел ко мне весь красный, покусанный и на полусогнутых… Полагаю, ты нашла способ остановить этого жеребца.       — Да, есть один рычаг, который позволяет мне взять над ним контроль. Думает, что может полностью меня контролировать, но я все равно смогла найти пару лазеек и немного поиграть с твоим другом.       — Мы с тобой единственные, кто может хотя бы ненадолго сбить с него корону и надрать ему зад. — Эдвард с тихой усмешкой легонько хлопает Терренса по плечу и немного взъерошивает ему волосы. — А то он совсем обнаглеет, если хотя бы ненадолго не спускать его на землю.       — Только потом вам обоим придется сильно пожалеть, — уверенно вставляет Терренс, резко убрав руку Эдварда от своих взъерошенных волос. — Ибо тебе, Эдвард, я точно надеру тебе задницу так, что очень долго будешь миленький и кроткий. А ты, Ракель и так знаешь, что тебя ждет.       — Пф, да мы вдвоем тебя так уделаем, что ты будешь убегать от нас со скоростью ветра, — усмехается Ракель, взяв Терренса за плечи. — А уж с помощью Эдварда я хорошенько смогу проучить тебя и заставить слушать нас.       — А это мы еще посмотрим! Вы не посмейте тронуть того, кто негласно был провозглашен Богом.       — Ну да, ты сам себя таковым назвал!       — Да вы вообще должны пылинки с меня сдувать! И следить, чтобы со мной ничего не случилось.       — Сам за себя постоишь! — восклицает Эдвард, оперевшись руками о диван. — Не маленький мальчик уже, а взрослый двухметровый мужик с вполне тяжелой рукой.       — Пришлось научиться. А то защитников у меня нет. Хотя мое шикарное тело должно охранять куча крепких телохранителей. Ибо Терренс МакКлайф – это синоним к слову «золото»! Или «бриллиант»! Он такой же ценный и всеми любимый…       Терренс не договаривает, потому что Ракель плотно закрывает ему рот рукой и с хитрой улыбкой гладит его по голове.       — Хорошо, дорогой, мы тебя поняли, — уверенно говорит Ракель и целует Терренса в щеку. — А сейчас воздержись от похвалы в свой адрес, пока у нас дома находится гость.       — Ох, спасибо, Ракель, ты просто прелесть, — скромно улыбается Эдвард. — А иначе бы у меня завяли уши, если бы я еще пару часов слышал о том, как Терренс нахваливает самого себя и говорит, как он буквально влюбляется в каждое отражение, которое видит по пути.       — Ты не стесняйся, Эдвард, присаживайся. — Ракель приземляется на диван рядом с Терренсом и мягко гладит его по руке, бросив короткий взгляд на напитки, стоящие на журнальном столике. — О, вижу, вам уже напитки принесли…       — Да, очень вкусные, кстати… — Эдвард садится напротив влюбленных и снова берет свой стакан, из которого выпивает немного напитка, к этому моменту оставив его наполовину пустым. — Лучший, что я когда-либо пробовал.       — Я и сама его люблю. — Ракель берет третий, еще никем не тронутый стакан и выпивает из него немного напитка. — Прелесть…       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой все трое пьют свои напитки.       — Да, а о чем вы здесь говорили до моего прихода? — интересуется Ракель. — Или эта тема личная или та, о которой не должны знать девушки?       — Да нет, ничего такого… — пожимает плечами Эдвард. — Я спрашивал Терренса про группу, и он хотел мне что-то сказать.       — Что ж… Значит, ты не знаешь, что произошло вчера.       — Терренс сказал, об этом написано в сегодняшних журналах и газетах.       — Да, мы как раз прочитали одну статью. А ты ничего не видел?       — Он говорит, что ему некогда читать газетенки, — уверенно вставляет Терренс. — Мол, занятой парнишка, который ищет подработки.       — Но мне и правда некогда покупать газеты, — разводит руками Эдвард. — Да и свои деньги я не могу тратить не по назначению. Если я куплю журнал ради одной статьи, то мне не хватит на что-то очень важное.       — Вот как… — задумчиво произносит Ракель.       — Так что произошло с группой? Расскажите мне обо всем! Насколько это серьезно?       — Вообще-то, довольно серьезно, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Дело в том, что Питер попал в больницу.       — Питер? — широко распахивает глаза Эдвард и ставит свой стакан на столик. — А что с ним случилось?       — Попытка самоубийства, — тяжело вздыхает Ракель. — Терренс и Даниэль нашли Питера у него дома с перерезанными запястьями без сознания.       — Да… — тихо произносит Терренс. — Это правда… Питер пытался покончить с собой…       Эдвард качает головой с широко распахнутыми, полными ужаса глазами, будучи ошарашенным услышанным.       — О, черт! — ужасается Эдвард, прикрыв рот рукой. — Как же так вышло? Почему он это сделал? Питер же всегда был позитивным человеком! С чего бы вдруг ему пытаться сводить счеты с жизнью?       — Оказывается, если человек много смеется, это не значит, что у него не все в порядке, — поникшим голосом говорит Ракель. — Питер никогда не был в порядке. Но тщательно скрывал это.       — Когда мы с Даниэлем увидели Питера на встрече со Смитом, то были реально напуганы, но не думали, что все настолько серьезно, — признается Терренс. — Он изменился в худшую сторону. Ты вряд ли бы узнал в нем того человека, которого знал несколько месяцев назад.       — А Джордж уже знает о попытке Питера покончить с собой? — интересуется Эдвард.       — Мы с Даниэлем пока не говорили ему. Но он скоро узнает и без нас… Раз СМИ написали об этом, то менеджер рано или поздно узнает об этом и устроит очередной скандал, который не предвещает ничего хорошего.       — Подожди, но откуда СМИ знают об этом? Они могли взять любого парня, похожего на Питера, и выдать его за Роуза.       — Нет, Эдвард, эти новости правдивы. И доказательством тому являются фотографии, опубликованные какими-то людьми, которые видели меня, Даниэля и Питера у здания, где находится квартира Роуза, и рядом с больницей, куда его привезли. Они нечеткие, но нас троих можно легко опознать. И сказать, что парень, которого врачи везли на каталке, был именно Пит.       — Надо же… Значит, точно узнает… Наверное, уже знает, раз эти фотографии успели разойтись по разным источникам.       — Если честно, нам плевать. А если Джордж и узнает об этом и потребует объяснений, то мы все ему расскажем и не будем отпираться. Ибо в этом нет никакого смысла.       — Ну а Питер выживет? Как он сейчас себя чувствует? И каковы прогнозы врачей?       — Неоднозначные, — тихо отвечает Ракель и делает глоток своего напитка, стакан с которым затем ставит на столик. — Врач вроде бы дал надежду на лучшее, а вроде бы начал готовить к худшему. Сказал, что Питер потерял очень много крови, и его сердце работает с бешеной силой, чтобы компенсировать эту потерю.       — А еще у него гиповолемия – уменьшение объема циркулирующей крови, — добавляет Терренс. — И по этой причине Питеру нужно срочное переливание крови.       — А разве ему еще не перелили кровь? — удивляется Эдвард.       — Врачи хотели, чтобы донором стал родственник Питера, — объясняет Ракель. — Но поскольку о его семье ничего неизвестно, а у врачей не было подходящей крови, то пришлось отложить переливание и давать ему какие-то растворы.       — И поэтому мы с Даниэлем и двумя подругами Питера, которых мы чудесным образом нашли, сдали кровь на анализ, который покажет, может ли кто-то из нас быть донором.       — И когда это станет известно? — интересуется Эдвард.       — Сегодня после обеда я созвонюсь с Даниэлем и теми девушками и поеду в больницу узнать результаты.       — А его сейчас можно навещать? Я бы с радостью навестил его и поддержал!       — К сожалению, пока что к нему никого не пускают из-за очень тяжелого состояния. Но думаю, когда ему сделают переливание крови, то мы все сможем его навестить.       — Жалко… Ну а ты согласишься отдать Питеру свою кровь, если твоя подойдет ему?       — Однозначно соглашусь, — уверенно отвечает Терренс. — Питер должен выжить. И если мне будет дан шанс спасти его, я сделаю все, что нужно для сдачи крови.       — А если ни один из вас не подойдет? — опасается Ракель.       — Значит, будем разыскивать кого-то из семьи Питера. — Терренс выпивает немного напитка и ставит свой стакан на столик. — Или найдем еще кого-то, кто изъявит желание сдать анализ.       — Боже, неужели у Питера совсем нет родственников? — недоумевает Эдвард. — Разве у него нет матери или отца? Братьев или сестер, в конце концов?       — Питер никогда не рассказывал нам о своей семье, — пожимает плечами Терренс. — Его подруга упомянула мать, но похоже, у него с ней не очень хорошие отношения, и она, возможно, зависима от алкоголя. Но если это так, то, во-первых, ее наверняка волнует лишь выпивка, а во-вторых, мы не знаем, где ее искать, и жива ли она вообще.       — А его подруга откуда это знает?       — Училась с ним в одной школе. И я думаю, она знает его намного лучше и не стала бы врать про него. Так что на его мать мы даже не стали надеяться и сами попросили врача разрешить нам пройти тест. Повезло, что он без возражений согласился взять у нас кровь. Назвали медсестре кое-какие данные, подписали какую-то бумажку и сдали тест.       — Ты боялся?       — Нет, я спокойно перенес эту процедуру. Было гораздо сложнее, когда пришлось смотреть на Питера, лежащего без сознания на полу в собственной крови. Когда мы с Даниэлем нашли его в ванной, то она вся была ею испачкана.       — Ох, сочувствую, друг, — с грустью во взгляде говорит Эдвард. — Мне жаль, что все так сложилось.       — Признаюсь, мне было ужасно неприятно там находиться… — проведя рукой по волосам с тихим выдохом, признается Терренс. — Но я должен был стиснуть зубы и собраться, а иначе мы бы потеряли Питера. На Даниэля было мало надежды, ибо ему стало плохо, как только он вошел в ванную и увидел всю эту кровь. Приходилось прикрикивать и встряхивать его, чтобы он хоть что-то делал.       — Даниэлю? — удивляется Эдвард. — Но почему? Неужели он боится крови?       — Скорее всего, но он не хочет признаваться с этом. Однако я сразу понял это, когда Даниэль едва ли не в обморок свалился. И чтобы доказать, что он якобы ничего не боится, то пошел мужественно сдавать анализ и едва не прочистил желудок, пока медсестра брала у него кровь из вены.       — Ничего себе… — Эдвард начинает массировать свою шею. — Удивил ты меня, если честно… Даниэль боится крови… Вроде такой холодный и крутой мужик с виду, а тут от простой крови в обмороки падает…       — Не удивлюсь, если Питер уже знал об этом. Раз Даниэль так упорно отрицал боязнь крови, то он наверняка пытался делать все, чтобы не опозориться и не дать кому-то об этом узнать.       — Да ладно вам, ребята, не все же такие смелые, как некоторые петухи, которые обожают выпендриваться с огромным пушистом хвостом, — вставляет Ракель, переведя взгляд на Терренса.       — Эй, на что ты намекаешь? — удивляется Терренс. — По-твоему, я должен был оставить Питера умирать и убежать куда подальше?       — Нет, но…       — Запомни, дорогая, Терренс МакКлайф никогда не бежит от проблем и всегда решает их.       — А я разве что-то сказала? — с невинной улыбкой разводит руками Ракель. — Я же не сказала, что ты не смелый! Какие могут быть претензии?       — И между прочим у меня очень даже шикарный хвост. Такой же шикарный, как и я сам! Красивый, смелый, умный, привлекательный и уверенный в себе мужчина… Где еще найдешь такое сочетание!       — Слушай, шикарный наш павлин, не издевайся над друзьями и насмехайся над их страхами и неудачами. Один уже досмеялся до того, что его друг в больнице оказался.       — Да не смеюсь я над ним, не говори глупости! Просто впервые встречаю мужика, который до дрожи в коленях боится какой-то крови! Хотя я раньше думал, что мужиков, падающих в обморок при виде крови, не существует в природе.       — МакКлайф!       — Да что опять не так?       — Э-э-э, ребята, только не начните ссориться, пожалуйста, — немного неуверенно вмешивается Эдвард. — Еще парочка ссор – и все может очень плохо закончиться. А лично я бы не хотел, чтобы вы расставались…       — М-м-м, кажется, одна птичка уже прошептала тебе на ушко о том, что здесь происходит, — с загадочной улыбкой посмотрев на Терренса, предполагает Ракель. — Или этот красавчик успел пожаловаться тебе намного раньше?       — Птичка не нашептала всех подробностей, — пожимает плечами Эдвард. — Только лишь то, что вы хоть и ругайтесь, но все равно старайтесь быть лучше и вовремя останавливаться, чтобы не довести все до желания расстаться.       — Правду сказала птичка… — Ракель слегка хлопает Терренса по колену. — Болтливая черноволосая птичка.       — Не я бы сказал, так ты не смогла бы промолчать, — невинно улыбается Терренс. — Так что считай, что я избавил тебя от нужды все объяснять моему другу.       — Я бы удивилась, если ты вообще ничего не сказал и захотел делать вид, что ничего не случилось.       — Эй, Ракель, а может, ты расскажешь мне, что у вас тут происходило до моего прихода? — хитро улыбается Эдвард, закинув руку на спинку дивана и слегка расставив ноги. — Конечно, Терренс уже признался, что у вас было что-то очень интересное, но в подробности меня не посвятил. Полагаю, ты серьезно занялась моим другом, раз он пришел ко мне весь возбужденный.       — А тебе необязательно знать подробности, малой, — уверенно отвечает Терренс. — Но повторю еще раз, ты, мягко говоря, помешал нам с Ракель провести шикарное время вдвоем.       — Смотри, как бы тебя в вампира не превратили, — шутливо говорит Эдвард. — А то вдруг твоя метка от зубов заразна, и ты перекусаешь всех людей в темную ночь.       — Не бойся, Эдвард, твой друг останется человеком и не будет обращен в существо с клыками вместо зубов, — уверенно обещает Ракель, взяв Терренса за руку и на пару секунд положив голову ему на плечо. — Хотя не могу обещать, что я не буду кусать его…       — Беги, приятель, пока она не обратила тебя, — скромно хихикает Терренс, приобняв Ракель за плечи. — Я задержу ее! А надо будет – и запросто свяжем эту красотку!       — Так, сейчас я тебя свяжу! — Ракель дает Терренс легкий хлопок по голове и еще больше взъерошивает ему волосы, пока тот скромно хихикает.       — Кстати, я смотрю, твой жених стал менее строгим в выборе одежды, — задумчиво отмечает Эдвард, рассматривая прическу и одежду Терренса. — А то раньше он не позволял себе даже легкой небрежности и всегда был буквально до блеска отполированный. Не могу поверить, что Терренс вышел ко мне с нечесаными волосами, торчащие в разные стороны.       — О, это еще превосходная прическа! — тихо хихикает Ракель. — Ты бы видел это чудо ранним утром! Скажу честно, я едва сдерживала свой смех, когда смотрела на воронье гнездо у него на голове.       — Серьезно?       — Да! И я с трудом уговорила его хотя бы немного привести себя в порядок. А иначе мой любимый жених крупно опозорился бы перед тобой. Ибо при виде такого зрелища ты бы очень долго смеялся.       — А что, все было настолько плохо? — негромко смеется Эдвард, откинувшись на спинку дивана. — Хотел бы я посмотреть на это зрелище и сделать пару фоток, которым потом можно было выложить в Интернет на радость всем твоим поклонницам.       — Черт, вот я идиотка! — хлопает себя по лбу Ракель. — Надо было сфотографировать эту красоту и показать тебе! Уверена, ты бы был в восторге!       — Да, Терренс, надо совсем немного поговорить с Ракель, чтобы выведать у нее все, о чем ты умолчал в начале. Может, я даже потихоньку смогу узнать, что она такого с тобой сделала, раз ты был таким красным и едва мог дышать.       — Прошу тебя, Эдвард, не обращай на нее внимания, — с хитрой улыбкой машет рукой Терренс, закидывает руку вокруг шеи Ракель и прижимает ее к себе таким образом, что девушка полностью утыкается лицом в его плечо. — Она с утра немного говорливая. И если честно, эта болтушка уже утомила меня.       — Ха, это ты надоел мне тем, что постоянно лезешь обниматься и целоваться! — негромко усмехается Ракель и легонько пихает Терренса в бок. — Вот серьезно, Эдвард, я уже не знаю, куда деться от этого неугомонного павлина.       — Да, но ты сама напрашиваешься на неприятности. Разве я виноват в том, что ты делаешь все, чтобы их получить? Вот мне и приходиться немного остужать твой жаркий пыл.       — Лучше бы ты научился слушать меня и делать то, что я говорю. — Ракель отрывает голову от плеча Терренса. — Вот расскажи Эдварду, как ты убегал от меня, когда я пыталась причесать твои волосы. Ты наотрез отказывался привести себя в порядок и строил из себя плохого парня.       — Боже, Ракель, да чего ты мучилась! — по-доброму ухмыляется Эдвард. — Толкнула бы эту тушку на кровать, да привязала бы ее к ней. А если бы этот красавчик начал возмущаться, ты бы заткнула ему рот какой-нибудь тряпкой! Закончила бы дело, отпустила бы его и убежала, пока он не догнал тебя.       — Я обязательно привяжу его к кровати, но только ради кое-чего другого, — загадочно улыбается Ракель. — Того, что он никогда не забудет.       — Давай, дорогая моя, надери ему задницу!       — У меня очень много планов на этого красавчика.       — Ах, как же здорово, что ты у меня есть! — Эдвард с широкой улыбкой откидывается на спинку дивана. — Хоть я не один буду надирать зад своему дружку, которого надо время от времени спускать с небес на землю.       — Если он будет обижать тебя, то обращайся ко мне. Я немедленно разберусь с ним и заставлю быть с тобой милым и кротким.       — Эй, хватит устраивать заговор против меня! — восклицает Терренс, запускает руку в волосы Ракель и сильно взъерошивает их, также начав тихонько щекотать ее бока. — Вот так, бунтарка, получай!       — Нет, не надо! — заливается смехом Ракель, безуспешно пытаясь убрать руку Терренса из своих волос и нанося ему несильные удары по рукам и груди. — Испортишь же прическу! Хватит, придурок, мне щекотно! Эй! Щекотно говорю!       — О боже мой… — со смешком произносит Эдвард, откинувшись на спинку дивана и наблюдая за Терренсом и Ракель, которые начинают в шутку бороться друг с другом. — Вижу, что вы еще не успели наиграться.       — Все вопросы к этому придурку! — сквозь негромкий смех восклицает Ракель, указывая на Терренса, немного тяжело дыша и пытаясь заставить его перестать щекотать ее. — Да хватит уже щекотать меня, твою мать! Я сейчас умру от смеха!       — Ну ладно-ладно, все, я перестал, — тараторит Терренс, перестает щекотать Ракель, обеими руками прижимает ее к себе и гладит по голове, пока она немного тяжело дышит. — Я пере…       Тут Ракель сама начинает лохматить Терренсу волосы, легонько бить где только можно и щекотать так, что тот буквально сворачивается в клубок от смеха.       — Нет, Ракель, не надо, я плохо переношу щекотку! — восклицает Терренс. — Хватит щекотать меня! Эй, хватит, я сказал!       — Получай то, что заслужил! — с хитрой улыбкой отвечает Ракель. — Я заставлю тебя запомнить, кто такая Ракель Кэмерон! С ней лучше не шутить!       Однако Терренсу быстро удается перехватить инициативу и снова ответить Ракель легкой щекоткой и попытками разлохматить ей волосы. Все это происходит под тихие смешки Эдварда, со скрещенными на груди руками наблюдающий за тем, как его друзья заливаются смехом и щекочут друг друга.       — Эдвард… — сквозь тяжелое дыхание произносит Ракель. — Эдвард, поговори со своим другом! Я не могу с ним управиться! И не позволяй ему приближаться к Даниэлю, а то он плохо влияет на Терренса. Твой друг и без кого козел, а под влиянием своего друга становится просто невыносимым.       — Ах, Ракель, я бы с радостью помог тебе, — скромно улыбается Эдвард, с ухмылкой наблюдая за тем, как Ракель добивает Терренса уже руками, а тот уворачивается как может. — Но боюсь, он вряд ли будет меня слушать. Этот парень даже маму не слушался в свое время и был той еще ходячей проблемой. Что уж говорить про нас с тобой…       Через несколько секунд Терренс и Ракель все-таки прекращают свое шуточное сражение из-за того, что немного устали и должны отдышаться.       — Ладно-ладно, не ворчи, — тяжело дыша и поправляя свою прическу, произносит Терренс. — Я пас… Ты меня утомила…       — Ну, идиот, я тебе это припомню! — также поправляя свои всклокоченные волосы и немного раскрасневшись после этой шуточной борьбы, угрожающим голосом говорит Ракель. — Клянусь, МакКлайф, как только у меня появится шанс, то я заставлю тебя дорого заплатить за это.       — Да, дорогие мои, вы как два урагана, которые после столкновения могут снести все на своем пути и устроить глобальную катастрофу, — скромно хихикает Эдвард, закинув руку на спинку дивана.       — Иногда он жутко бесит меня, и я мечтаю придушить его. Но с другой стороны, мне будет плохо без Терри. Как бы капризно ни было это чудо, мне нужно оберегать его.       — С ней все то же самое, — говорит Терренс и убирает с глаз небольшую прядь волос. — Однако кто-то другой мне не нужен.       — Вы уж старайтесь, — советует Эдвард. — Помогайте друг другу справиться с проблемами и помните, что вторая попытка расстаться может стать последней.       — Мы знаем, заботливый ты наш. Но спасибо за совет.       — Делаем все, что можем, — добавляет Ракель.       Эдвард со скромной улыбкой кивает и взглядом окидывает всю гостиную, пока в разговоре наступает пауза. Ракель отпивает немного напитка из своего стакана, чтобы немного успокоиться. А Терренс все также продолжает наблюдать за своим другом и четко следует своему плану, пока что делая все, чтобы тот расслабился и не думал о своих секретах.       — Кстати, ребята, а я уже говорил, что недавно переехал домой к миссис МакКлайф? — нарушает паузу Эдвард, слегка оттягивая рукав своей черной джинсовой куртки.       — Правда? — удивляется Терренс. — Ты все-таки решился?       — Да, пару дней назад. Взвесил все «за» и «против» и поехал к ней домой вместе со всеми своими вещами. Сказал, что готов жить с ней, и она с радостью приняла меня. Дала мне отдельную комнату и уже показала, где что лежит.       — Значит, теперь ты будешь жить с мамой Терренса? — интересуется Ракель.       — Уже живу. И я очень рад, что наконец-то решился. Поначалу у меня были сомнения, но потом подумал, что с ней мне будет лучше. Лучше, чем с миссис Ричардсон… — Эдвард слегка прикусывает губу. — Которая приняла мой выбор и пожелала мне удачи…       — Думаю, так будет намного лучше. Ты ведь хотел найти свою мать – и вот теперь у тебя есть шанс жить с ней. Теперь миссис МакКлайф не будет скучно одной в большом доме. У нее будет человек, с которым она может поговорить.       — Кстати! — Эдвард бросает свой взгляд на Терренса. — Терренс, твоя мама немного огорчена, что ты совсем про нее забыл, практически не навещаешь и даже не звонишь. Она просила меня дать тебе знать об этом и сказать, что скучает по тебе.       — Да, я знаю… — кивает Терренс. — Я и сам хочу навестить маму или позвонить ей. Но сейчас у меня столько проблем: группа на грани распада, мой друг находится на грани смерти и…       Терренс резко замолкает и слегка прикусывает губу.       — Не обижай свою маму и как-нибудь навести ее, — просит Эдвард. — Она очень много говорит о тебе и скучает по тем временам, когда ты справлялся о ней практически каждый день.       — Скажи ей, чтобы она не переживала. Обещаю, я постараюсь найти время приехать к ней… Ну теперь не только к ней, но еще и к тебе. Раз ты поселился в ее доме…       — Будем ждать, — скромно улыбается Эдвард, и переводит взгляд куда-то вниз на пару секунд. — Могу с радостью показать тебе гитару твоего отца.       — У отца была гитара? — округлив глаза, удивляется Терренс. — Но откуда? Неужели он интересовался музыкой?       — Миссис МакКлайф сказала, что отец в свое время любил напевать песни. Мол, он очень часто играл для нее, и она была в восторге.       — Если это так, мне становится ясно, от кого у него любовь к музыке, — задумчиво говорит Ракель.       — Честно говоря, я и сам удивился, когда узнал об этом. Но еще больше удивился, когда эта женщина рассказала мне про тот день, когда отец Терренса ушел из семьи с младшим ребенком. Который он запомнил.       — Когда Терренсу было два или три года? — уточняет Ракель.       — Да. Миссис МакКлайф сказала, что Терренсу едва исполнилось три года, а ее второму сыну был год. Она рассказала, что у нее с бывшим мужем действительно произошла ссора, во время которой он и ударил ее. Тогда он быстро осознал, что произошло, и ушел от нее из-за чувства стыда. Не потому, что они разлюбили. А потому, что мистер МакКлайф испугался самого себя и того, что может сделать в будущем. Что мы с Терренсом могли что-то перенять, глядя на его поведение.       — Значит, то воспоминание оказалось правдой? — неуверенно интересуется Терренс. — Я это не придумал?       — Да, Терренс. Не знаю, жалел ли твой отец на самом деле, но расставание твоих родителей произошло так, как это было в твоем воспоминании.       — Надо же… — Терренс, опустив взгляд вниз, прикрывает рот рукой и слегка сгибается пополам.       Потрясенные Терренс и Ракель невольно вспоминают то, что произошло между ними несколько месяцев назад. Они считают, что их случай очень похож на ситуацию родителей МакКлайфа. Под влиянием воспоминаний мужчина резко становится грустным, оперевшись локтями о колени и закрыв лицо руками. Как будто он боится его показать. Девушка с грустью во взгляде наблюдает за ним, будто бы прекрасно понимая, о чем он сейчас думает. А в какой-то момент она мягко приобнимает его за плечи, берет его за руку, нежно гладит по голове и целует в висок, поглаживая его по спине.       — Ох, простите, ребята, я не хотел заставлять вас думать о плохом, — неуверенно извиняется Эдвард, склонив голову и нервно сглотнув. — Но вы должны были узнать правду.       — Все в порядке, — низким, тихим голосом произносит Терренс и с медленным выдохом откидывается на спинку дивана. — Не бери в голову… Ты правильно поступил… Может, я позже поговорю с матерью и подробно расспрошу о той ситуации.       — Я понимаю, что этот случай очень похож на твой конфликт с Ракель, — с грустью во взгляде говорит Эдвард. — Но это то, что сказала твоя мама. Она не стала бы врать…       — Не думай об этом, Эдвард. Просто не думай…       — Однако рано или поздно тебе бы все равно пришлось это узнать, — держа руку на плече Терренса и мягко гладя его, отмечает Ракель.       — Об этом я и говорю. Но зато теперь я точно знаю, что мое воспоминание – не фантазия. Можно сказать, я знаю, как именно расстались родители.       — А еще она сказала, что в день расставания твоих родителей их младший сын был под присмотром его бабушки, — задумчиво говорит Эдвард. — Он не был свидетелем. Ну а уже после конфликта твой отец забрал ребенка и ушел.       — Честно говоря, я плохо помню бабушку Маргарет, ибо проводил с ней время лишь несколько раз. В основном мама растила меня одна.       — По словам миссис МакКлайф, твой отец куда-то пропал и перестал навещать свою мать и привозить того самого Эдварда к ней.       — А бабушка прекрасно знала о моем брате и ничего мне не сказала.       — Прости, но я понятия не имею, почему они молчали. Твоя мать ничего на этот счет не говорила.       — Боже, сколько же секретов… — задумчиво произносит Ракель, откинувшись на спинку дивана и начав теребить свою сережку.       — Да уж… — соглашается Терренс, почесывая висок. — Не удивлюсь, если в скором времени я узнаю новость, которая касается кого-то из моих родственников. Например, мама захочет раскрыть какой-нибудь секрет, который касается отца… Или выяснится, что кто-то угрожает моей семье и хочет уничтожить нас.       Терренс и Ракель сразу же замечают, как Эдвард с широко распахнутыми глазами начинает нервно ерзать на диване и становится довольно напряженным. Из-за волнения у него на несколько секунд перехватывает дыхание, а он сам слегка бледнеет.       — Все в порядке, Эдвард? — вопросительно посмотрев на Эдварда, слегка хмурится Ракель.       — Э-э-э, да… — с кривой улыбкой пожимает плечами Эдвард. — Все в порядке…       — Правда? — удивляется Терренс, внимательно рассматривая Эдварда и уже во всю предвкушая момент разоблачения. — А тогда почему ты занервничал, когда я сказал про угрозы моей семье?       — Э-э-э… — Глаза Эдварда начинают бегать из стороны в сторону, а он сам начинает постоянно трогать какую-то часть лица или теребить рукав джинсовки, понимая, что его голос сильно задрожал. — А с чего ты взял, что я занервничал?       — Ты побледнел… Да и голос изменился…       — Нет… — Эдвард сжимает руки в кулаки, но уже через секунду сцепляет пальцы рук. — Просто я… Тоже был бы удивлен, если бы… Узнал еще какие-то семейные тайны… Вот…       Эдвард нервно усмехается и, буквально перестав дышать, начинает рассматривать свои руки. Пока Ракель и Терренс внимательно наблюдают за ним и все больше начинают верить, что этот человек точно что-то знает.       «Скорее бы уже прижать тебя к стене и узнать, что скрывается под твоей милой мордашкой, — думает Ракель. — Конечно, ты притворяешься очень хорошо хотя бы в случае с угрозами. Но так больше не может продолжаться. Мы с Терренсом узнаем всю правду про твои делишки и отношения с Наталией. И ты выложишь нам все, что тебе известно про младшего брата моего жениха.»       А через несколько секунд в гостиную спокойно входит Виолетта, держащая в руках два белых заклеенных конверта, которые она протягивает Терренсу.       — Простите, мистер МакКлайф, вам только что принесли эти конверты, — спокойно говорит Виолетта.       — Мне? — округляет глаза Терренс и берет из рук Виолетты оба конверта, стараясь максимально правдоподобно изобразить удивление перед Эдвардом. — Но что это?       — Я только что нашла их в почтовом ящике. На них написаны ваши имя и адрес.       — Ох… — Терренс пару секунд рассматривая конверты в руках, бросает короткий взгляд на Виолетту и слегка улыбается ей. — Хорошо, спасибо большое. Можешь быть свободна.       — С вашего позволения, — Виолетта разворачивается и быстро уходит по своим делам.       Терренс и Ракель с большим удовольствием начинают свое шоу и начинают делать вид, будто они внимательно изучают конверты: мужчина слишком сильно хмурится, а девушка широко распахивает глаза.       — Ничего себе… — произносит Терренс. — Давно нам писем не присылали… Еще со времен угроз Саймона Рингера.       — На них нет подписи… — отмечает Ракель, рассматривая тот конверт, что находится ближе к ней. — Анонимные письма…       — Зато здесь есть наши имена… Например, на этом написано твое. — Терренс вручает один конверт Ракель, которая тут же берет его в руки и начинает вертеть в руках.       — А на другом написано твое… — бросив взгляд на конверт в руках Терренса, отмечает Ракель.       В этот момент Эдвард еще больше бледнеет и широко распахнутыми глазами смотрит на конверты, буквально не дыша и понимая, что его слегка трясет от волнения.       «Твою мать, надеюсь, это не это, о чем я сейчас думаю… — думает Эдвард. — Нет, этого просто не может быть…»       — Интересно… — тихо произносит Терренс.       — Черт, Терренс, у меня слишком нехорошее предчувствие… — изображает тревогу Ракель. — Анонимные письма еще никогда не доводили до добра.       — Все хорошо, любимая, не переживай раньше времени. Давай сначала посмотрим, что в этих конвертах, а потом будем что-то решать.       Эдвард начинает дрыгать ногой и потирать ладони, с тревогой наблюдая за Терренсом и Ракель и с ужасом опасаясь самого худшего. Влюбленные практически одновременно разрывают свои конверты и достают оттуда по одному листку, сложенный несколько раз. А когда они раскрывают письма, то широко распахивают свои глаза и перестают дышать. Переждав пару секунд, Ракель с прикрытым рукой ртом начинает зачитывать вслух свое письмо, качая головой и делая вид, что она приходит в ужас от того, что видит в тексте:       — Скоро твоей жизни и жизни всех тех, кого ты любишь, придет конец. Мучительный конец. Думаю, что есть очень много тайн, которые ты еще не знаешь. Некоторые эти тайны ты можешь разгадать самостоятельно, если поймешь, что нужно делать, и кого спросить о том, что им, возможно, уже известно. Если постараешься, то ты, может быть, узнаешь что-нибудь новенькое о том, что…       Ракель переводит испуганный взгляд на Терренса, который нервно сглатывает и качает головой перед тем, как начинает читать вслух:       — Скрывают некоторые люди, которые окружают тебя. Какие-то тайны могут сильно удивить тебя, какие-то приведут в ступор, а какие-то шокируют настолько сильно, что ты не сможешь сказать ни единого слова. И я советую тебе не зевать и получше осматриваться по сторонам, когда ты ходишь по улицам. Ведь кто знает, что или кого ты можешь встретить на своем пути. Может случиться все что угодно… Помни это.       — Господи, что это такое? — недоумевает Ракель. — Какие тайны мы можем узнать, если поймем, что нужно делать?       — И почему мы должны осматриваться по сторонам? — задается вопросом Терренс и бросает короткий взгляд на письмо в руках. — Не понимаю… Это что, чья-то злая шутка? Какие-то больные фанаты умудрились узнать наш домашний адрес и прислали эти угрозы?       — Возможно… Но я не удивлюсь, если это некий привет от Саймона Рингера.       — Не говори глупостей! — хмуро бросает Терренс. — Этот человек уже давно получил по заслугам и сейчас отбывает свое наказание. Тем более, что он не может обходиться без посторонней помощи.       — А вдруг сообщники Рингера решили добить нас по его приказу?       — Нет, я уверен, что все, кто когда-либо работал на него, уже заплатили за все, что сделали.       — Ну не знаю… — тяжело вздыхает Ракель. — Я уже ни в чем не могу быть уверена…       Услышав текст обоих писем, Эдвард еще больше распахивает свои ошарашенные глаза и с чувством нехватки воздуха обхватывает горло рукой. До последнего момента мужчина пытался так или иначе скрывать свои эмоции, но сейчас ему слишком трудно это сделать. Да и его мнению, в этом нет никакого смысла.       — Э-э-э, ребята… — неуверенно произносит Эдвард. — Эти письма… Они…       — Я ничего не понимаю… — качая головой, тихо говорит Ракель. — Кто написал это? Что от нас хотят на этот раз? Кому мы так сильно навредили?       — А позволь мне взглянуть на твое письмо?       — Да, конечно…       Ракель отдает Эдварду письмо. Мужчина забирает его и быстро пробегается глазами по содержимому, больше всего заинтересовавшись почерком, которым написан текст.       «Твою мать, нет-нет, этого не может быть… — ужасается Эдвард. — Неужели эта гнида говорила правду и все-таки взялся за Терренса и Ракель? Это его почерк! Почерк этого ублюдка Майкла! Он знает, что эти двое могут обо всем узнать, просто расспросив меня.»       Спустя пару секунд Эдвард медленно отрывает взгляд от письма и переводит его на Терренса.       — Э-э-э, Терренс, а можешь показать свое письмо? — интересуется Эдвард.       — Ну ладно… — спокойно отвечает Терренс. — Если тебе это так интересно…       Терренс протягивает Эдварду письмо, которое тот быстро берет и перечитывает его, став еще более бледным из-за тревоги. А затем Локхарт с частым дыханием дрожащими руками соединяет два фрагмента текста вместе и перечитывает весь текст. Прочитав последнюю строчку, он нервно сглатывает и понимает, что ему будто бы не хватает воздуха. А видя то, каким взволнованным и бледным становится Эдвард после прочтения писем, Терренс и Ракель мысленно ликуют, что их план сработал. Пока Эдвард, чьи глаза быстро бегают из стороны в сторону, задумывается о чем-то ужасном, влюбленные переглядываются между собой и скромно улыбаются.       «Черт, оба этих письма написаны им! — ужасается Эдвард, прикрыв рот рукой. — Этот ублюдок был прав, когда сказал, что будет действовать намного раньше, чем я успею узнать о его планах. Теперь это точно – я бессилен перед ним! И я больше не могу молчать. Пора рассказать Терренсу и Ракель про Майкла…»       — Согласись, Эдвард, все это очень странно, — продолжает притворяться Терренс. — С чего бы кому-то присылать нам какие-то анонимные письма на наш домашний адрес? Мы же не делали никому ничего плохого! Как ты думаешь, что это может быть? Чья-то злая шутка? Или нет?       — Э-э-э… — запинается Эдвард и нервно сглатывает, довольно тяжело дыша. — А раньше… Раньше вам не присылали ничего подобного? Или… Может, кто подходил к вам на улице?       — Да нет, такого не было… К нам подходят только поклонники, которые просят сфотографироваться с ними или что-нибудь подписать.       — А конверты… — Эдвард бросает взгляд на конверты, один из которых в руках держит Ракель, а другой – Терренс. — На них что-нибудь написано?       — Мое имя и домашний адрес…       — Только твое… А Ракель?       — Есть… — тихо говорит Ракель. — На этом конверте есть мое имя…       Эдвард пару секунд немного подозрительно смотрит на Терренса и Ракель, а затем откладывает письма в сторону, резко выхватывает конверты из рук обеих и начинает изучать их, сразу же обнаружив то, что подписи на них были сделаны вовсе не рукой Майкла.       — Подождите, но здесь все написано другим почерком. Не таким, каким написаны письма… — Эдвард медленно переводит взгляд на Терренса. — Это ведь твой почерк, Терренс! Эти подписи сделаны тобой! На обоих конвертах!       — Э-э-э, правда? — изображает удивление Терренс, округлив глаза. — Мой почерк?       — Неужели ты не узнаешь свой собственный почерк? — Эдвард начинает трясти одним из конвертов. — Эти надписи сделаны твоей рукой.       — Может, просто очень похожий? Конечно, я безусловно неповторимый и единственный на всем свете. Но я думаю, что у кого-то вполне мог бы быть почерк, похожий на мой. Или хотя бы близкий к моему.       — Прекрати делать из меня дурака, Терренс! Я не безмозглый и не слепой! И прекрасно знаю, какой у тебя почерк! И да, даже не вздумай уйти от ответа разговорами о своей неотразимости.       — Эй, Эдвард, чего ты так завелся? — сохраняет спокойствие Ракель. — Успокойся, все хорошо… Может, ты и правда перепутал почерки и решил, что это было написано рукой Терренса?       — Еще и ты считаешь меня глупым идиотом? Ребята, хватит! Я прекрасно вижу, что письма и подписи на конвертах написаны двумя разными людьми. Один из которых это Терренс. И тем более, что письма явно были написаны левшой. А уж мой приятель точно не левша и всегда пишет правой рукой.       — Эй-эй, брат, успокойся, — спокойно говорит Терренс и бросает мимолетную улыбку. — Ну даже если бы я и сделал это, то чего так волноваться из-за этого. А если ты не перестанешь нервничать, то я начну подозревать, что у тебя уже очень давно есть какой-то заговор против нас.       — Так значит, вы получили эти письма раньше? — начинает догадываться Эдвард, сопоставляя все факты и будучи все более уверенным в том, что Терренс и Ракель сейчас пытаются обмануть его. — И знали о содержании?       — Ну допустим, знали… — без эмоций отвечает Ракель, скрестив руки на груди. — А почему тебя это так волнует?       — Сейчас же отвечайте на вопрос: когда вам прислали эти письма на самом деле?       — Примерно неделю назад, — спокойно отвечает Терренс, едва сдерживая желание применить силу и узнать все секреты Эдварда, и немного приподнимает голову. — И да, конверты подписал я.       — И раз вам письма вам пришли уже давно, то значит, ваша служанки были с вами за одно. Правильно? Вы подговорили их сделать вид, что их только что прислали! Одна встретила с милой улыбкой, другая предложила выпить, а третья принесла письма. Да это все похоже на какой-то заговор!       — Ну раз ты обо всем догадался, то это избавит нас от нужды что-то объяснять, — невинно улыбается Ракель. — Ибо ты вряд ли нуждаешься в этом.       — Тогда зачем вы это сделали? — Эдвард кладет конверты на столик и, немного прищурив глаза, хмуро смотрит на Ракель и Терренса. — Зачем? Для чего вам нужно было притворяться, что вы только что получили письма с угрозами?       — Возможно, это был единственный способ узнать то, что нам нужно, — уверенно заявляет Терренс, начав разговаривать уже более холодным тоном. — То, что ты знаешь.       — Да, может быть, ты хочешь что-нибудь рассказать нам? — спокойно интересуется Ракель, скрестив руки на груди. — А, милый мой Эдди? Тебе есть что сказать?       — Мне? — округляет глаза Эдвард. — Э-э-э…       — Да, что-то ты очень сильно волнуешься, дорогой друг, — отмечает Терренс, уставив свой хмурый взгляд на Эдварда. — Уж не имеешь ли ты какое-то отношение к угрозам из этих писем? После всех пережитых нами приключений у нас есть все основания полагать, что в наших кругах появился предатель, который решил помочь кому-то уничтожить нас.       — Что? Т-т-терренс… — Эдвард качает головой. — Терренс, что ты такое говоришь? Почему ты так плохо обо мне думаешь? Что я тебе сделал?       — Не строй из себя невинную овечку, Эдвард. Твоя игра окончена. Мы с Ракель раскусили тебя и можем вполне уверенно обвинить тебя во всех наших бедах.       — Может, тебе и удавалось забалтывать нас и делать вид, что все хорошо, — с абсолютным спокойствием говорит Ракель. — Но больше мы не собираемся верить тебе. Ибо ты явно натворил достаточно, чтобы помочь кому-то уничтожить нас.       — Ребята, вы чего? — недоумевает Эдвард, немного тяжело дыша. — Почему вы смотрите на меня, как на врага?       — Довольно, Эдвард! — чуть громче восклицает Ракель. — Хватит уже водить нас за нос! Ты прекрасно знаешь, кто написал эти письма, и что надо их автору. Я с самого начала была уверена в том, что это как-то связано с тобой. И вскоре мои подозрения подтвердились. Не зря ты мне сразу не понравился. Я была уверена, что ты точно принесешь нам немало проблем.       — Да, когда какой-то ублюдок напал на меня, начав откровенно угрожать и здорово побив, — скрещивая руки на груди, более ледяным тоном хмуро добавляет Терренс. — И подтвердил, что письма написал тот, на кого ты работаешь. А еще он сказал, что у тебя есть важная информация о моем пропавшем младшем брате. Кроме того, тот мужик уверенно заявил, что ты в курсе делишек его босса и знаешь, за что нам мстят. И даже была выдвинута версия, что ты являешься его сообщником. Я наотрез отказывался верить в твою причастность, но убедился в ее правоте после того нападения.       — Не задавался вопросом, почему у него синяк под глазом? Так вот знай – тот мерзавец сильно побил Терренса, и твой друг пришел домой с синяками на теле и лице.       — Только вот это еще цветочки! Ибо потом произошло такое приключение, которое нам мы никогда не забудем. Попытка покушения могла быть совершена на меня и Ракель сразу пятерыми людьми, которые угрожали нам ножами и пытались спровоцировать меня на драку.       — Правда, мы решили сбежать, начать опасную гонку и разогнать машину до огромной скорости, с какой никто не ездит. А все потому, что эти типы преследовали нас на протяжении долгого времени и едва не превратили машину в Терренса в огромную груду метала.       — Нет смысла говорить, что произошло после этого, и какой шок мы тогда испытали. Какой шок испытала Ракель! И как меня трясло от ужаса, что мне пришлось увидеть. Однако после всего этого у нас уже нет ни малейших сомнений в том, что ты можешь рассказать нам очень многое.       — И будь уверен – мы добьемся своего, — уверенно заявляет Ракель. — Мы с Терренсом затеяли все это для не того, чтобы поддаться твоему очарованию и умению убеждать людей в том, что тебе выгодно. Но теперь все, Эдвард. Больше ты не уйдешь от разговора и выложить нам всю правду, которую наверняка скрывал еще с тех времен, когда мы только узнали о твоем существовании.       — Теперь нам ясно, почему ты все это время так странно себя вел, — холодно добавляет Терренс и презренно усмехается. — Даже начал строить из себя скромного и неуверенного в себе парня, чтобы мы не посмели подумать про тебя что-то плохое. Что ж, дружок, твоя тактика сработала, поздравляю. Но любая ложь рано или поздно будет раскрыта, как бы усердно ты ни скрывал ее. Видно, этого ты не учел, когда вступил в сговор с каким-то ублюдком и решил помочь ему уничтожить нас.       — Ребята, пожалуйста, успокойтесь, — взволнованно умоляет Эдвард, буквально задыхаясь от волнения и напрягая все мышцы своего тела. — Все не так как вы думайте! Я могу все объяснить!       — А тебе придется объяснить. Или ты очень сильно пожалеешь об этом. Со мной шутки плохи, Эдвард. Клянусь, если ты выведешь меня из себя, то я не ручаюсь за последствия и хорошенько отделаю тебя уже по-настоящему. А не в шутку.       — Терренс, пожалуйста, не надо заводиться. Я все понимаю, но…       — Интересно, а Наталия в курсе твоих делишек? — задается вопросом Ракель. — Что если именно об этом она молчала все это время? А ты боялся, что она выдаст тебя и расскажет нам обо всем. Вот и начал угрожать ей и так запугал мою подругу, что она и рот боится открыть! Не зря же она так шарахалась в тот день, когда вы были у нас на ужине! Я нисколько не удивлюсь, если ты заставил Наталию молчать и угрожал едва ли не убить ее, если она скажет хоть слово. Однако если это правда, то клянусь, я заставлю тебя дорого заплатить за то, что довел мою подругу до такого ужасного состояния.       — Нет, это не правда! — с широко распахнутыми глазами, полные ужаса, дрожащим голосом громко возражает Эдвард. — Клянусь, Наталия здесь совершенно не причем и ничего не знает о том, что произошло. Она такая же жертва, как и мы все. Опасность угрожает не только мне и вам, но еще и этой девушке.       — Ты больше не можешь молчать, Эдвард. Хватит уже делать вид, что тебе ничего не известно.       — Хватит с ним сюсюкаться, Ракель! — уставив на Эдварда презренный взгляд и продолжая держать руки скрещенными на груди, резко бросает Терренс. — Или он рассказывает обо всем добровольно, или я силой заставлю его раскрыть рот.       — Нет-нет, ребята, прошу вас… — Эдвард медленно встает с дивана и, тяжело дыша, отходит немного в сторону. — Не надо никакого давления! Обещаю, я смогу все это объяснить! Но поверьте, все не так, как вы думайте! Я – такая же жертва, как и вы оба! Клянусь, я вовсе не сообщник того типа и тем более не угрожал Наталии.       Однако Терренс решает начать действовать гораздо жестче, выплеснуть накопившуюся в нем агрессию и проучить своего друга. Тяжело дышащий мужчина резко соскакивает с дивана, подлетает к Эдварду и крепко хватает его за шиворот, уставив на него свой ледяной взгляд. От чего тот еще больше бледнеет и с испугу громко охает.       — Нет, Терренс, не надо! — с жалостью в широко распахнутых глазах умоляет Ракель.       — Слушай, крысеныш, ты уже достал нас своими попытками вывернуться и уйти от ответа, — довольно грубо заявляет Терренс, пока его ноздри раздуваются от злости. — Нам НАДОЕЛО это! Немедленно выкладывай все, что ты знаешь! А иначе клянусь, сука, ты пожалеешь о том, что на свет родился! Ты потерял мое доверие еще в тот день, когда твой дружок напал на меня! И я больше не собираюсь быть хорошеньким к тебе! Даже не смей строить из тебя чертову жертву, потому что ты НИКАКАЯ не жертва! ТЫ – ПРЕДАТЕЛЬ!       Эдвард несильно вздрагивает и со страху забывает как дышать, широко распахнутыми глазами, полные ужаса, смотря на Терренса, который запросто может убить его в порыве гнева.       — Терренс, Терренс, т-ты чего, — дрожащим голосом неуверенно произносит Эдвард.       — Не смей строить из себя невинную овечку, — сквозь зубы цедит Терренс. — Со мной этот фокус не прокатит! НЕ ПРОКАТИТ!       — Успокойся, приятель, прошу тебя. Обещаю, я все расскажу… Все, что вы с Ракель должны знать… Я… Теперь нет смысла скрывать это…       — Тебе придется все рассказать! — Терренс резко и грубо отталкивает Эдварда от себя и угрожает ему пальцем. — А иначе я заставлю заплатить за то, что ты все это время обманывал нас. И клянусь, я лично разоблачу тебя перед всеми и расскажу, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Ты, гаденыш, все мне выложишь. И про свои делишки, и про моего брата.       — Пожалуйста, Терренс, успокойся, — немного неуверенно говорит Ракель, подойдя к Терренсу, взяв его под руку и подведя к дивану. — Присядь на диван…       — Вы оба все поймете, когда я раскрою личность того, кто стоит за всеми угрозами, — взволнованно отвечает Эдвард, довольно тяжело дыша, и нервно сглатывает. — И я обещаю, что расскажу вам не только это.       — Хорошо, мы тебя выслушаем. Только перестань так нервничать и успокойся. И тоже сядь на диван.       — Ох… — резко выдыхает Эдвард и медленно садится на диван. — Я сомневаюсь, что вы останетесь спокойными после того, как узнайте все о том типе, который очень тесно связан со всеми нами.       — Рассказывай обо всем, что ты скрываешь! — грубо бросает Терренс, скрестив руки на груди после того, как Ракель садится рядом с ним. — И только попробуй хоть что-нибудь скрыть! А иначе я буду вынужден сделать тебя своим врагом. Так что если не хочешь потерять остатки нашего с Ракель доверия, то в твоих интересах все нам рассказать.       — Я расскажу тебе и Ракель все, что знаю, — тихим, дрожащим голосом обещает Эдвард. — На этот раз я буду откровенен и объясню, что значат эти письма.       — Мы слушаем. — Терренс откидывается на спинку дивана. — И не смей замолкать хотя бы на секунду!       — Терренс… — тихо произносит Ракель, ведя себя намного спокойнее и сдержаннее Терренса. — Говори, Эдвард. Обещаю, мы постараемся понять тебя, если ты расскажешь нам всю правду.       — Э-э-э… — Эдвард резко выдыхает и проводит руками по своему лицу, оперевшись локтями о колени. — В общем все дело в том, что…       Однако Эдвард не договаривает, так как в гостиной раздается неожиданный звонок. Из-за него все трое слегка вздрагивают, уставив свои удивленные взоры на входную дверь.       — Сидите, — спокойно говорит Ракель. — Я открою.       Ракель резко встает с дивана и направляется к двери, пока Терренс с хмурым взглядом и скрещенными на груди руками хмыкает и бросает взгляд в сторону, а Эдвард рассматривает свои дрожащие руки. А когда девушка быстро открывает входную дверь, то к своему удивлению видит немного испуганную, грустную и исхудалую Наталию.       — Наталия? — удивляется Ракель, широко распахнув глаза. — Что ты здесь делаешь?       — Привет, Ракель, — тихо произносит Наталия, крепко сцепив пальцы рук и смотря на Ракель так, будто она в чем-то перед ней виновата. — У тебя есть свободная минутка? Я бы хотела поговорить с тобой кое о чем… Сказать кое-что важное…       — Э-э-э… — Ракель бросает взгляд в сторону и чешет затылок, начав немного нервничать. — Поговорить?       — Ты не можешь?       — Да… Ой… То есть, нет… Я не… Не…       В этот момент Ракель начинает овладевать какое-то нехорошее предчувствие. Из-за этого она начинает сильно нервничать и не знает, как ей поступить. Девушка чувствует, что и без того напряженная ситуация может выйти из-под контроля, а встреча ее подруги с Эдвардом закончится катастрофой.       — Я понимаю, что отвлекла тебя от каких-то дел, — опираясь одной рукой о порог двери, тихим дрожащим голосом говорит Наталия. — Но мне было бы намного лучше, если бы ты выслушала меня. Когда-нибудь…       Видя как жалостливо Наталия на нее смотрит своими полусухими глазами, у Ракель начинает сжиматься сердце. У нее не хватает мужества отказать подруге в разговоре, и она на свой страх и риск все-таки решает впустить ее. Хотя и понимает, что если сейчас произойдет что-то ужасное, то за последствия придется отвечать только ей.       — Все хорошо, дорогая, все хорошо, — мягко говорит Ракель. — Я готова выслушать тебя… Проходи в дом…       Ракель отходит от двери и, нервно сглатывая, позволяет Наталии зайти в дом. А пока блондинка, обнимая себя руками, осматривается вокруг своим разбитым взглядом, брюнетка закрывает дверь. После чего она подходит к своей подруге, которая нервно переминается с одной ноги на другую и ведет себя так, будто пришла в какое-то ужасное место, где ее везде поджидает какая-то опасность.       — Э-э-э, Ракель, я могу зайти позже, если я вдруг помешала тебе… — неуверенно говорит Наталия. — Ты только скажи – я все пойму. Не надо заставлять себя откладывать все свои дела лишь ради меня.       — Нет-нет, я совершенно свободна, — криво улыбается Ракель. — Все в порядке.       — Обещаю, я быстро расскажу тебе что хотела и уйду.       — Давай пойдем в гостиную и поговорим там.       Ракель мягко приобнимает Наталию за плечи и вместе с ней направляется в гостиную, чувствуя, как ее сердце сжимается в груди от чувства, что она может оказаться в чем-то виноватой. Но к сожалению, Кэмерон не может противиться желанию помочь той, что будто умоляет ее о помощи одним лишь взглядом.       Через несколько секунд Ракель и Наталия медленно приходят в гостиную. Где все это время молча просидели хмурый Терренс, скрестивший руки на груди, и довольно испуганный Эдвард, слегка склонивший голову. Они оба думают о чем-то своем, но когда перед ними появляются девушки, то каждый из них впадает в шоковое состояние. Терренс с трудом узнает свою подругу в сильно исхудавшей девушке с безжизненными глазами, подавленным взглядом и опущенной вниз головой. Когда Ракель сказала ему о том, что блондинка очень изменилась, мужчина не думал, что она может так извести себя всего за несколько дней. Он видит, что Наталия слегка пошатывается. Как будто ей тяжело стоять на ногах из-за слабости… Терренс не может заставить себя улыбнуться, потому что он слишком сильно потрясен тем, какой перед ним предстала Наталия.       Хоть Эдвард тоже отмечает изменения во внешности Наталии и даже беспокоится за нее, он чувствует себя еще более неловко из-за ее присутствия. Мужчина мечтает сбежать отсюда, лишь не видеть ту, которая обидела его до глубины души. Он не уверен, что сможет сдержать себя и не высказать ей все, что он думает о ней, выставив себя не в лучшем свете перед без того разозленных на него Терренсом и Ракель.       «Твою мать, что с ней стало? — ужасается Эдвард, смотря на Наталию широко распахнутыми глазами, полные ужаса. — Разве можно довести себя ТАК сильно за каких-то пару дней? В день нашей встречи она выглядела не так ужасно! До чего же она себя довела! Я в шоке…»       Эдвард слегка хмурится.       «Хотя… — думает Эдвард. — Черт, какого лешего я вообще беспокоюсь о той, что врала мне? Мне должно быть плевать на эту шлюху, которая уже успела переспать с кучей мужиков! Все, Эдвард, забудь о жалости, забудь о жалости. Даже не смей жалеть эту предательницу… Она сама виновата во всем… Раз Рочестер и довела себя до такого, то это ее проблемы.»       В воздухе на несколько секунд воцаряется напряженная пауза. Никто не говорит ни слова. Все лишь испуганно хлопают глазами и переглядываются между собой. Но в какой-то момент Терренс и Эдвард с ошарашенными, широко распахнутыми глазами медленно встают с дивана, пока Ракель стоит рядом с Наталией и борется с нехорошим предчувствием, от которого у нее все сжимается внутри.       — Наталия? — тихо удивляется Терренс. — Боже мой… Неужели это ты?       — Привет, Терренс… — натянув на свое лицо фальшивую улыбку и обняв себя руками, тихо говорит Наталия. — Рада тебя видеть…       Наталия сама подходит к Терренсу и приветствует его дружескими объятиями, который тот немного неуверенно принимает.       — Ты так изменилась с момента нашей последней встречи, — продолжает рассматривать Наталию с головы до ног своим ошарашенными взглядом Терренс. — Стала… Грустной…       — Может быть, ты и прав… — Наталия на секунду опускает взгляд вниз. — Наверное, интересуешься, зачем я пришла?       — Э-э-э… Ну да… Я не ожидал твоего визита…       — Я сама пришла. Хотела бы поговорить с вами двумя кое о чем… — Наталия окидывает взглядом всю гостиную, останавливает его на Эдварде на пару секунд и резко отводит его в сторону, нервно сглотнув. — Или мне лучше уйти… Думаю, я пришла не в очень хороший момент…       — О, нет-нет, все в порядке, — качает головой Терренс. — Ты нам не помешала.       — Если ты хочешь что-то нам сказать, то мы выслушаем тебя, — мягко добавляет Ракель, гладя плечо Наталии. — И поможем, если сможем.       — Да, но как же… — растеряно произносит Наталия, переводит взгляд на Эдварда, но очень быстро отводит его в сторону. — У вас же гости, а я пришла доставать вас… Своими разговорами…       — Мы выслушаем тебя. От начала до конца…       — Знаю, но…       — Э-э-э, простите, ребята… — неуверенно вмешивается в разговор Эдвард, чувствуя себя жутко некомфортно из-за напряженной обстановки, которая определенно станет еще хуже с приходом Рочестер. — Я могу кое-что сказать?       Терренс, Ракель и Наталия медленно разворачиваются к Эдварду лицом. Пока влюбленные хмуро смотрят на него с высоко поднятой головой, блондинка, скрестив руки на груди, лишь изредка бросает на него свой пустой взгляд и держится поближе к своим друзьям. Она будто ищет у них поддержки и защиты от человека, которого немного побаивается.       — Э-э-э, ну раз уж мы все собрались здесь, то я хочу рассказать вам о том, что скрывал, — еще более неуверенно и тихо говорит Эдвард, чувствуя на себе огромное давление, выглядя довольно бледным и перебирая пальцы своих рук с надеждой хоть как-то успокоить себя. — Вы должны это знать. Это действительно очень важно и касается нас четверых.       — Нас четверых? — тихо удивляется Наталия.       — Да. И тебя это тоже касается.       Наталия округляет глаза и вопросительно смотрит на Терренса и Ракель, которые лишь пожимают плечами.       — Слушайте, ребята, давайте присядем на диван? — неуверенно предлагает Ракель и указывает рукой на диван. — Обсудим все спокойно…       Сначала между собой переглядываются Терренс и Наталия, а потом они оба переглядываются с Ракель, которая по-прежнему выглядит испуганной и напряженной. Но затем они втроем садятся на диван: девушки садятся по обе руки от мужчины, очень часто переглядываясь с ним. Эдвард же садится напротив них, начав нервно потирать руки, дрыгая ногой так, будто он отбивает бешеный ритм на ударных. Его ошарашенные глаза бегают из стороны в сторону, а ладони резко вспотевают от волнения и огромного напряжения. Желание оттянуть момент велико, но страх стать виноватым для своих близких оказывается еще сильнее.       — Что ж, Эдвард, мы тебя слушаем, — спокойно говорит Терренс, сильно нахмурившись и скрестив руки на груди. — Не буду повторять, что тебя ждет за сокрытие хотя бы одного факта. Так что начинай говорить.       Эдвард резко выдыхает, мысленно собирает волю в кулак и, нервно потирая ладони и сгорбившись, начинает говорить немного неуверенно:       — Все началось очень давно, когда я еще не был знаком с вами всеми лично. Как вы знайте, в семнадцать лет я ушел из дома после скандала со своим отцом. Я был одержим мыслью найти свою маму, с которой он разлучил меня. И из-за этого я напрочь забыл о том, что могло случиться в ближайшем будущем… — Эдвард тяжело вздыхает, замолчав на пару секунд. — Так прошло несколько лет. Я благополучно забыл об этом лишь мотался по городу как бездомный и пытался выжить… Но один случай все-таки заставил меня вспомнить о том, что моя семья в опасности.       Эдвард снова замолкает на пару секунд и немного склоняет голов, но через несколько мгновений резко поднимает ее и окидывает сидящих напротив на него Ракель, Терренса и Наталию взглядом.       — Помните те звонки, которыми меня доставали несколько месяцев назад? — тихо интересуется Эдвард и бросает короткий взгляд на Наталию. — Наталия, ты должна помнить о них.       — Я помню, — без эмоций произносит Наталия.       — Ну да, я тоже, — пожимает плечами Терренс.       — Так вот, эти звонки продолжаются и по сей день, — признается Эдвард. — Однако они начались лишь тогда, когда я был знаком только с Наталией. Однажды я направлялся домой после того, как получил деньги за кое-какую подработку, и у меня зазвонил телефон. Я не стал смотреть на экран и ответил на звонок, почему-то решив, что это была Наталия. Но это был человек, который угрожает мне и вам по сей день.       — Нам? — слегка хмурится Ракель.       — Да. Это он заварил всю эту кашу и собирается довести свой план до конца. Тот тип обещал добраться до вас – и он добился своего.       — Хочешь сказать, что те письма…       — Дело рук того человека. Я не знал, что он написал вам эти письма. Но когда вы с Терренсом прочитали их и показали мне, то я сразу узнал стиль написания. Кажется, что его написал грамотный человек, ибо в нем нет ошибок, но на самом деле это не так. Тот, кто вам угрожает, едва смог окончить школу. Не удивлюсь, если кто-то из его более головастых сообщников проверил его писанину на ошибки и помог ему довести письма до ума. Возможно, они много раз переписывались.       — Какие письма? — слегка хмурится Наталия, вопросительно смотря на Терренса и Ракель.       — На столике напротив тебя лежат два конверта с листками.       Наталия берет оба письма с журнального столика и про себя быстро прочитывает их.       — Надо же… — едва слышно произносит Наталия.       — Этот тип написал, что если вы догадайтесь, что делать, и кого спрашивать, то сможете узнать все, что должны знать, — напоминает Эдвард. — Так вот он имел в виду меня. Ибо я действительно в курсе всех его делишек и мог бы в любое время разоблачить этого старого хрыча, вышившего из ума.       — Хорошо, мы поняли, — спокойно говорит Терренс. — Но кто этот человек? Как он связан с нами? Откуда вообще знает? В чем цель его мести?       — Это мой дядя. — Эдвард переводит взгляд на Терренса. — Старший брат моего отца.       — Дядя? — слегка хмурится Терренс.       — Мерзкий тип. Очень похож на отца, но чуть пониже него. Правда, его лицо намного грубее и неприятнее, и он начал очень рано стареть. По крайней мере, отец всегда выглядел немного моложе своего возраста. Будучи мужчиной в возрасте больше сорока лет, он прекрасно выглядел, был в отличной форме и был в состоянии много работать. А вот дядя выглядит так, будто по нему самосвал проехал: куча морщин на лице, сухая кожа, больные ноги… Помню, что у него уже были первые седые волосы, когда я встретил его в первый раз…. Да и болячек у него полно. Однако он бежит ко врачу буквально при каждом покалывании в любой части тела… Короче говоря, папа мог дать фору многим мужчинам своего возраста, а дядька уже успел превратиться в гнусного старикашку и стать похожим на человека, что старше него лет на десять-пятнадцать.       — Ясно… Правда, мне это пока что ни о чем не говорит.       — И как я понял, у него были не очень хорошие отношения с моей матерью.       — Это понятно, но только какое отношение твой дядя имеет к этой истории, из которой я пока что ничего не понял?       — Мой дядя имеет прямое отношение к происходящему. Потому что это он угрожает мне по телефону. Тот тип может позвонить мне посреди ночи. И он же прислал тебе и Ракель те самые письма – они были написаны именно его почерком.       Ракель и Терренс слегка хмурятся и бросают друг другу короткий взгляд.       — Подожди, а ты уверен в том, что это был твой дядя? — неуверенно интересуется Ракель.       — Да, уверен, — уверенно заявляет Эдвард. — Не думаю, что он отправлял письма лично. Возможно, этот тип попросил кого-то из своих дружков бросить их в ваш почтовый ящик. Вряд ли в почтовом отделении стали бы отправлять анонимные письма. Дядю уж точно заставили бы написать свое имя и адрес.       — Одно из писем было оставлено в почтовом ящике, а другое я нашла на переднем стекле своей машины. Какой-то тип просто подошел к ней, оставил письмо и ушел. И я думаю, он знал, какой автомобиль ему был нужен.       — Да, скорее всего это сообщник дяди… Неужели он следил за тобой?       — Возможно. У меня как-то была съемка за городом, и ему удалось туда доехать и незаметно пробраться к моей машине. Его увидела моя ассистентка, которая сказала об этом мне. Я видела его, но не стала подходить и ждала, пока он уедет.       — Понятно… Значит, дядя начал выполнять свой план в действие намного раньше, чем он говорил мне. Этот человек всегда говорил, что будет делать все до того, как я узнаю об этом. И теперь я понимаю, что это правда.       — А как именно он угрожает тебе по телефону? — интересуется Терренс.       — Язвит, унижает, грозится уничтожить меня и всю мою семью. Иногда рассказывает о своих планах, которые он уже совершил. Дядя делает так, что я узнаю обо всем в последнюю очередь и не имею возможность как-то это предотвратить. Например, вчера этот старый ублюдок заявил, что уже добрался до тебя и Ракель.       — Но что ему, черт возьми, нужно?       — Красивая жизнь. Дело в том, что у отца есть кое-что, что дядя очень хочет заполучить. Однако пока что у него нет такой возможности.       — Говори конкретнее! — чуть холоднее требует Терренс.       — Это довольно успешная судостроительная компания, — начинает нервно сплетать пальцы рук Эдвард. — Они строят корабли и судна и предоставляют услуги транспортировки товаров морским путем. Ее много лет назад основал мой дедушка. А когда он ушел на пенсию, то отец взял управление дедушкиным детищем на себя. Бизнес не очень масштабный, но у компании много контрактов с поставщиками и влиятельными клиентами, многие из которых регулярно пользуются их услугами.       — И твой отец думает, что когда ему предстоит отправляться на пенсию, то ты возьмешь управление на себя?       — Да, когда-то давно он мечтал увидеть меня в кресле управляющего. Правда, против отца был устроен заговор, и власть в компании захватил дядя. Поэтому отцовская мечта сделать меня своим преемником с треском провалилась. А видя, что я не очень внимательно относился к учебе, то его план устроить меня на работу к мачехе тоже был обречен на провал.       — А у твоего дяди была какая-то работа в компании? — интересуется Ракель. — Если нет, то я не понимаю, как он мог выгнать твоего отца с кресла начальника и сам усесться в него!       — Да, но он был обычным служащим и не принимал никаких важных решений. Даже если это было желание дедушки, дядя свалил свою вину на отца и решил любой ценой заполучить должность руководителя судостроительного бизнеса. Впрочем, после этого он так и не стал полноправным владельцем, ибо у отца остались практически все права на акции фирмы.       — И насколько я понимаю, твой дядя хочет заполучить всю компанию целиком?       — Он одержим мыслью отобрать у своего брата последнее. Раньше папа был достаточно богатым человеком и мог зарабатывать миллионы долларов. На его банковском счете и сейчас лежит очень много денег. Правда большую часть он заработал уже на работе с мачехой. Дядя в курсе этого и мечтает завладеть правами на тот счет и присвоить все деньжата себе.       — А раз эти деньги и компания принадлежат твоему отцу, то все это перейдет к тебе в случае, если с ним что-то случится. Ну а чтобы заполучить желаемое, твоему дяде придется убрать тебя с пути.       — Да, это и есть то, ради чего дядя заварил кашу. Ради денег он готов перегрызть нам глотки и закопать заживо! Дядя ненавидит меня только за то, что я живу и связан с отцом, которого он всегда ненавидел. Завидовал, что его перспективы были куда лучше его собственных. А бабушка с дедушкой уделяли все внимание именно папе, надеясь, что они смогут сделать из него достойного человека.       — Ничего себе… — задумчиво произносит Терренс. — Похоже, твой отец оказался в серьезной ситуации.       — Согласен… — Эдвард опускает взгляд вниз. — И боюсь, что отец уже проиграл в этой борьбе… И единственный, кто может побороться с дядей, это я… Дядя уже сделал все, чтобы убрать папу с дороги…       — Что ты хочешь этим сказать? — сильно хмурится Терренс.       — Э-э-э… Честно говоря, я не знаю, стоит ли мне говорить об этом…       — Ты обещал ничего не скрывать! — хмуро напоминает Терренс, скрестив руки на груди. — Так что будь добр договорить!       — Ну… — крепко сцепив пальцы рук и начав тяжело дышать, тихо произносит Эдвард. — Отец… Он… Дядя…       — Что? — раздраженно и громко оказывает давление Терренс. — Сейчас же говори, в чем дело! Или ты, сопляк, пожалеешь! Я не знаю, что с тобой сделаю, если ты посмеешь скрыть хоть что-нибудь!       Эдвард слегка вздрагивает с широко распахнутыми глазами из-за громкого, угрожающего голова Терренса. А затем он резко выдыхает и неуверенно смотрит на своего приятеля.       — Дядя добрался до моего отца… — на одном дыхании взволнованно выпаливает Эдвард, нервно потирая ладони. — Он стал его жертвой… Невинной жертвой…       — Твой отец стал жертвой? — округляет глаза Терренс. — Э-э-э… Но ты же ведь не хочешь сказать, что твой дядя…       — Я не знаю, что с ним произошло… — Эдвард склоняет голову. — Но мой отец мертв… Дядя убил его. Как и обещал…       Терренс широко распахивает свои полные ужаса глаза.       — Что? — неуверенно произносит Терренс.       — Да… — дрожащим голосом подтверждает Эдвард. — Отца уже нет в живых… И я не успел попрощаться с ним…       — Слушай, Эдвард, если это у тебя такие шуточки, то ты больной идиот! Как ты смеешь шутить на такую тему и изображать траур, утверждая, что твой дядя убил твоего отца!       — Клянусь, Терренс, я не шучу! Дядя сам сообщил мне об этом по телефону несколько дней назад. Отец стал его жертвой из-за того, что теперь должно принадлежать мне и моим братьям. — Эдвард разводит руками. — Не знаю… Может, должно пройти еще какое-то время до того, как я вступлю в права на наследство. Но дядя уже затачивает ножи, чтобы расправиться со мной.       — Но как же так! — резко мотает головой Терренс, откинувшись на спинку дивана. — Разве твой дядя предоставил тебе какие-то доказательства смерти твоего отца?       — Поначалу я отказывался в это верить, но потом все больше начал быть уверенным в том, что это может быть правдой. Да, доказательств у меня нет, но дядя говорит об этом так уверенно, что я верю ему. И он всегда говорит об отце в прошедшем времени… Как по мне, это уже что-то значит… Ведь дядя точно знает, что отец был убит. Он сказал, что сам все видел.       — Надо же… — Терренс запускает руку в свои волосы и проводит ею по своему лицу, уставив взгляд в одной точке. — Но как такое могло случиться? И когда?       — Не могу сказать. Этот старый ублюдок ничего не сказал мне об этом.       — Интересно, а знает ли твоя мать о возможной смерти твоего отца?       — Не удивлюсь, если знает.       — Плохо, что ты не знаешь, где ее искать. Можно было бы откровенно расспросить ее об истории с твоим дядей, компанией и деньгами в банке.       — Хоть дядя ничего не говорил, он вполне мог так или иначе контактировать с ней и рассказать хотя бы что-то из того, что известно мне.       — Подожди, я что-то не очень понимаю, — слегка хмурится Ракель. — Всю эту кашу заварил твой дядя. Он убил твоего отца. А теперь хочет расквитаться с тобой.       — Верно.       — Так какое отношение мы трое имеем к делишкам твоей семьи? Почему угрожают тебе, а страдаем, черт возьми, мы?       — Э-э-э… — запинается Эдвард, немного тяжело дыша, нервно потирая вспотевшие ладони и покусывая губу. — Я… Это… Ну…       — Либо твой дядя слетел с катушек, либо мы не знаем чего-то еще. Чего-то, что расставит все на свои места.       — Н-нет… — Эдвард нервно сглатывает. — Больше ничего…       — И правда, все это очень странно, — отмечает Терренс. — Я не могу уловить связь.       — Возможно, он и правда слетел с катушек… Раз хочет поквитаться с вами… Дядя постепенно расправляется с теми людьми, кто так или иначе связан со мной и моим отцом.       — А я-то тут причем? — удивляется Наталия. — Какого черта меня вовлекать в эту историю?       — Какого черта вовлекать в эту историю нас? — вмешивается Ракель. — Ни Терренс, ни Наталия, ни я тебе не родственники и никак не связаны с тобой, твоими отцом, матерью, дядей и прочими людьми.       — Однако дядя записал вас в список своих врагов, — тихо отвечает Эдвард. — Вчера он заявил мне, что собирается добраться до МакКлайфов, твоей подруги и тебя.       — Теперь понятно, какого черта я стала получать угрозы, — смотря куда-то вниз, без эмоций признается Наталия.       Терренс и Ракель одновременно переводят свои вопросительные взгляды на Наталию, которая нервно потирает руки, практически не разговаривает и чувствует себя некомфортно.       — Что? — одновременно ужасаются Ракель и Терренс.       — Тебе тоже угрожали? — интересуется Терренс.       — Но каким образом? — недоумевает Ракель. — Как давно? Почему ты молчала?       — Сейчас я покажу вам кое-что, — без эмоций произносит Наталия, берет свою сумку, раскрывает ее, быстро находит свой телефон, заходит в раздел с сообщениями и отдает смартфон Терренсу. — Прочитайте сообщения от этого номера, пожалуйста.       Терренс неуверенно берет телефон из рук Наталии, пока Ракель подвигается к нему ближе, чтобы прочитать сообщения, что мужчина начинает зачитывать вслух:       — Чем больше времени проходит, тем ближе твой конец. Очень скоро твоя жизнь превратится в ад. Но возможно, что ты уже и так живешь, как на вулкане, и боишься момента, когда начнется очередное извержение. В любом случае будь осторожна, когда ходишь по улицам в одиночестве. Ведь кто знает, что за опасность ждет тебя впереди. Мы оба прекрасно знаем, чем это может кончиться…       — О, здесь еще одно, — произносит Ракель и смахивает пальцем вверх. — Сейчас твоя жизнь очень трудна и тебе плохо. Я это прекрасно знаю и чувствую, как ты все больше впадаешь в депрессию из-за того, что с тобой происходит. Но поверь, это все – только лишь начало твоих страданий! Очень скоро она превратится в самый настоящий ад, в котором ты точно не выживешь. И я сделаю все возможное, чтобы уничтожить тебя и тех, кому ты важна. И никто тебя уже не спасет… Ибо все устанут от твоего бесконечного вранья.       Несколько секунд Терренс и Ракель не говорят ни слова, обдумывая то, что они узнали и услышали, пока Эдвард снова убеждается в том, что не может противостоять Майклу.       — С этого номера мне звонили несколько раз, но я ни разу не отвечала, — признается Наталия, нервно перебирая пальцы и продолжая сосредотачивать свой пустой взгляд на своих руках или поле. — Хотя сообщения видела… И решила не удалять… И я думаю, что сделала это не зря…       — Э-э-э, Терренс, можешь дать мне телефон? — слегка хмурится Эдвард. — Я хочу посмотреть на номер, с которого они были отправлены!       — Только если Наталия не будет против, — отвечает Терренс и переводит взгляд на Наталию.       Сама Наталия молча пожимает плечами без эмоций на лице. Так что Эдвард забирает телефон у Терренса, быстро пробегается глазами по тексту сообщений и проверяет номер отправителя, который он сразу же узнает.       — Черт, так я и думал! — восклицает Эдвард. — Это мобильный номер дяди! С него же он мне и названивает в любое время суток.       — Но откуда у него номер Наталии? — недоумевает Ракель. — Откуда этот человек узнает все наши данные? Ну ладно, я еще могу с натяжкой оправдать то, что он знает наш с Терренсом домашний адрес, ибо мы люди известные. Но как он получил номер моей подруги?       — Может, у него есть знакомые, которые могли бы это выяснить? — предполагает Наталия. — Ведь в полиции же как-то пробивают нужного человека по базе данных и могут получать все его данные! Вот этот тип воспользовался своими связями и узнал номер, записанный на мое имя! Саймон Рингер однажды также воспользовался помощью своего знакомого, чтобы войти в твой аккаунт iCloud, где было все что ему было нужно.       — Наталия, скажи, а когда ты гуляла по улицам, за тобой случайно никто не ходил? Может, помимо этих сообщений на тебя кто-то пытался напасть так же, как и на нас с Терренсом?       — Нет, я ничего такого не замечала, — пожимает плечами Наталия. — Я могла спокойно ходить по улицам и не встретить никого подозрительного. Только лишь получала эти дурацкие сообщения. И потом гадала, что это могло значить.       Терренс медленно выдыхает и пару секунд о чем-то думает, согнувшись пополам и приложив сложенные вместе руки ко рту.       — Что ж, ситуация довольно сложная, — заключает Терренс. — Если гибели Эдварда ему будет мало, и он возьмется и за нас, то нам крышка.       — Твоя мама тоже может быть в опасности, — тихо предполагает Эдвард.       — В смысле, моя мама?       — Он упоминал ее. Трудно сказать, когда эта тварь захочет расквитаться с ней, но нет сомнений в том, что ее время тоже может прийти.       — Черт, да этот ублюдок совсем из ума выжил! Его остатки мозгов улетели куда-то в стратосферу?       — Клянусь, я пытался этого избежать. Говорил, что вы не имейте к нашим с ним делам никакого отношения. Но на него это никак не повлияло.       — Господи, неужели нет никакого способа остановить твоего дядю? — разводит руками Ракель. — Как все это может быть связано?       — Дядя одержим идеей заполучить то, что, как он думает, принадлежит ему. Хотя этот человек не заработал ни один цент. Все, чем он сейчас так нагло пользуется, принадлежало моему отцу. Он – настоящий владелец судостроительного бизнеса и всех денег, что лежат на его счете и были получены с доходов компании.       — Неужели на банковском счете лежит настолько большая сумма денег, раз кто-то готов глотку всем перегрызть? — недоумевает Наталия.       — Очень большая. Отец был очень умен и смог не просто продолжить дело дедушки, но и сделать его процветающим. Я уверен, что он был изгнан из компании в результате заговора. Дядя облил его грязью, убедив всех сотрудников в том, что она терпит убытки, а отец не способен работать на такой высокой должности.       — Слушай, а почему бы тебе и твоим братьям просто не отказаться от того наследства в пользу своего дяди? — предлагает Ракель. — Мне кажется, если ты сделаешь это, то и угрозы прекратятся. Уверена, он оставил бы нас в покое, если бы ты подписал документы, подтверждающие твой отказ от компании и денег на банковском счете.       — И да, я забыл упомянуть, что есть также и завещание отца, которое он написал очень давно. Правда, о нем сначала знал только дядя, а вскоре узнал и я. Оно гласит, что все состояние отца в случае его смерти должно было быть поделено между мной и моими братьями. И единокровными, и родным.       — Это по-прежнему не объясняет причину, почему тот человек преследует вас и приказал кому-то напасть на Терренса.       — Э-э-э, напасть? — искренне удивляется Наталия. — Разве кто-то покушался на Терренса?       — Да, почти неделю назад после встречи с Даниэлем я решил немного пройтись, — рассказывает Терренс. — А когда хотел сесть в машину, кто-то толкнул меня в спину так сильно, что мне едва удалось устоять на ногах и не встретиться лицом с передней частью машины. Была словесная перепалка, а потом дело закончилось дракой, во время которой тот тип и оставил синяк под глазом.       — Вот этот, который уже проходит? — указывает на синяк Терренса у него на лице Наталия.       — Ну да. — Терренс слегка дотрагивается до едва заметного синяка. — И тот тип добавил, что если я хочу что-то узнать, то должен спрашивать Эдварда. Который может рассказать что-то и про моего младшего брата.       — Хорошо, что ты еще легко отделался, — отмечает Эдвард. — У дяди все дружки далеко не слабаки и способны за считанные минуты нокаутировать любого. Все могло бы быть гораздо хуже.       — Эдвард, почему ты молчал об этом все это время? — недоумевает Ракель. — Ты же знал, что мы все в большой опасности! И должен был понимать, что рано или поздно мы бы обо всем узнали.       — Мне очень жаль, ребята. Но я не хотел волновать вас и думал, что смогу найти способ защитить вас.       — Ох, черт, Эдвард, ты серьезно? — устало выдыхает Терренс, проведя руками по лицу. — В этом случае ты бы ничего не смог сделать! У тебя был только один выход – рассказать нам всю правду. Однако ты молчал и тянул до тех пор, пока третьи лица не вынудили нас прижимать тебя к стенке.       — Ты прав… Думал, что справлюсь один, но в итоге в это дело оказались вовлечены мы все. Дядя всегда давал понять, что не остановится ни перед чем.       — Самое главное, что ты все рассказал, — с грустью во взгляде отмечает Ракель. — По крайней мере, теперь мы знаем, что письма написали не какие-то сумасшедшие фанатки меня или Терренса и уж тем более не Саймон Рингер или его дружки.       — А еще знаем, что в эту борьбу вовлечены мы все, — добавляет Терренс. — И если мы что-то не сделаем, то этот тип может уничтожить нас.       — О боже… — тихонько стонет Наталия, и закрывает лицо руками. — Скоро нам всем придет конец…       — Нет, Наталия, не надо отчаиваться! — уверенно отвечает Терренс, погладив Наталию по плечу. — Мы найдем выход из этой ситуации! Может быть, Ракель абсолютно права, и Эдварду просто нужно отказаться от наследства и подписать все нужные бумаги. Я бы однозначно это сделал, если бы был на его месте.       — Нет, Терренс, дело не только в одних лишь деньгах, — качает головой Эдвард. — Тут свою роль играют и обиды дяди на отца и ненависть к нему и всем его окружающим людям. Эти двое никогда не ладили. Не было даже намека на то, что один любил другого. Они с детства были врагами. К тому же, дядя довольно злопамятный и мстительный…       — Тогда надо идти в полицию и писать заявление! — уверенно предлагает Ракель. — Пусть они разбираются со всем этим и выясняют, каким путем он получил все эти деньги и власть в судостроительной компании. Может, там найдут немало нарушений, а компанию в итоге ликвидируют так же, как и магазины Элеанор Вудхам.       — Не думаю, что это поможет. У дяди очень много денег и хороших связей, благодаря которым он неуязвим и считает себя безнаказанным. Этот человек за версту чует мерзких и жадных крыс и дает им сворованные у отца деньги, чтобы те делали то, что он хочет. С полицией все то же самое… — Эдвард потирает лоб. — Да и давайте будем реалистами, мои слова не будут иметь огромного веса, и у меня нет никаких доказательств его вины. Я знаю, что все это правда, но не могу подтвердить это какими-то уликами. А дяде это только на руку, и он делает все, что ему вздумается.       — Неужели он настолько жадный, что готов убить невинных людей?       — Ох, Ракель… — Эдвард тихо вздыхает и резко проводит рукой по своим волосам. — Дядя не только жадный, но еще и циничный, наглый, мерзкий и отвратительный. Не понимаю, как у таких прекрасных людей, как мои дедушка с бабушкой, мог вырастить такой ублюдок, который постоянно хочет мести и не стыдится пользоваться чужими деньгами.       — Но что нам тогда делать? — округлив глаза, разводит руками Ракель. — Неужели мы связаны по рукам и ногам? И ничего не можем сделать?       — Похоже, что да, — задумчиво отвечает Терренс. — Лично я не вижу никакого решения данной ситуации. Доказательств у нас и правда нет, а без них мы не сможем доказать виновность… Хотя делать что-то нужно… Вчера были звонки, сегодня – нападения, а завтра что? Мучительная смерть?       — Кстати, Эдвард, а на тебя кто-то случайно не нападал? — переводит взгляд на Эдварда Ракель. — Было бы странно, если твой дядя не совершил бы на тебя ни одного покушения.       — Вообще-то, да… — слегка прикусив губу, неуверенно отвечает Эдвард. — Было такое… Правда, один раз…       — Было? — округляет глаза Терренс. — На тебя тоже нападали?       — Да, и я забыл рассказать о том, как и когда это произошло.       — Ну так говори!       Эдвард молчит пару секунд перед тем, как резко выдыхает и продолжает говорить, немного неуверенно посмотрев на всех:       — Помните, как я пропал на целый месяц и не выходил ни с кем на связь? Тогда я сказал вам, что уехал в другой город из-за того, что мне якобы предложили там хорошую работу.       — Да, — произносят Терренс и Ракель.       — На самом деле это неправда. Никакой работы не было. Я всего лишь приходил в себя после пережитого покушения.       — Но что с тобой произошло? — слегка хмурится Терренс. — Тебя что пытались убить?       — Угадал… — Эдвард выдерживает небольшую паузу. — Примерно месяц назад где-то под вечер я решил прогуляться по городу. Шел по какому-то темному переулку, думал о своем и ни о чем не парился… Но потом…       Эдвард снова замолкает и сильно сжимает руки в кулаки, вспоминая о чем-то, что не приносит ему радости.       — Что? — округляет глаза Ракель. — Что с тобой произошло?       — Э-э-э… — запинается Эдвард и нервно сглатывает. — Лучше я покажу вам кое-что.       Эдвард встает с дивана, поворачивается спиной к Ракель, Наталии и Терренсу и слегка приподнимает край футболки, поверх которой надета черная джинсовая куртка. После чего все трое видят несколько огромных бледно-красных шрамов, образующих крест и две пары перпендикулярных линий в разных местах нижней части спины. Увидев их, Ракель прикрывает рот рукой, будто околдованная смотря на эти рубцы, Терренс широко распахивает свой потрясенный взгляд и качает головой, а Наталия просто смотрит на это зрелище с грустью во взгляде, на первый взгляд оставаясь совершенно безразличной.       — О боже мой! — ужасается Ракель. — Что это такое?       — Черт возьми, Эдвард! — с ужасом во взгляде произносит Терренс. — Откуда у тебя эти шрамы?       — Последствие нападения, — спокойно отвечает Эдвард. — Сейчас все объясню поподробнее.       Эдвард опускает край футболки и присаживается на диван напротив Терренса, Ракель и Наталии.       — В тот день на меня напало несколько человек, которые сначала угрожали мне словесно, но потом все вместе повалив меня на землю, — рассказывает Эдвард. — Естественно, я защищался. Хотя бороться с тремя крепкими мужиками одновременно было очень тяжело. Я даже пытался убежать от них, но эти типы смогли догнать меня и позвали еще двоих себе на подмогу. И они начали избивать руками и ногами… Оскорблять… Унижать…       Эдвард нервно сглатывает, довольно часто дыша от волнения и крепко сжимая руки в кулаки.       — А в какой-то момент один из тех ублюдков достал нож и несколько раз всадил его в те места, на которых вы видели шрамы, — добавляет Эдвард и резко выдыхает. — Все эти раны были очень глубокие. Кровь мгновенно хлынула огромным потоком. А я стремительно начал терять силы и быть не в состоянии бороться с теми мразями. Которые пожелали мне сдохнуть, как того хочет дядя, и свалили. Я остался лежать на земле в крови с мыслью, что мне уже вряд ли что-то поможет.       Услышав рассказ Эдварда о том, что с ним произошло, Ракель с ужасом в ошарашенных, широко распахнутых глазах прикрывает рот обеими руками. Терренс же качает головой и медленно выдыхает, почувствовав, как каждая мышца его тела напрягается. Ну а Наталия в глубине души даже переживает за Локхарта, хотя и не показывает этого, чувствуя, как ее сердце сжимается от одной лишь мысли о том, что человек, которого она все еще любит, мог умереть.       — То есть, именно поэтому ты пропал на целый месяц? — запустив руку в волосы, неуверенно интересуется Терренс.       — Да, — кивает Эдвард. — И как видишь, я все еще живой. Грандиозный план дядюшки грохнуть меня с треском провалился.       — Но где ты был все это время? — недоумевает Ракель. — Почему ты не сказал нам, что был ранен?       — Мне повезло, что кто-то нашел меня, вызвал скорую помощь и объяснил врачам, что произошло. Не знаю, кто именно помог мне, ибо я уже успел отключиться. Очнулся уже в больнице после того, как пробыл несколько дней без сознания. Медсестра сказала, что врачи едва смогли спасти меня и едва ли не вытащили из того света. У меня была огромная кровопотеря, которую восполнили переливанием донорской крови. Но роковой для меня могла стать ошибка одного из врачей… И по вине того же человека эти шрамы уже никогда не пройдут. И будут напоминать о том ужасном дне.       — Ничего себе… — дрожащим голосом произносит Ракель, медленно проводя рукой по своему лицу. — Не могу поверить…       — Значит, мы могли потерять тебя? — ужасается Терренс, понимая, что его бросает в дрожь от одной лишь мысли, что он мог потерять Эдварда. — И даже не подозревали об этом…       — Да, но мне повезло, — пожимает плечами Эдвард. — Может, если бы не тот мужик, то кому-то пришлось бы организовывать мои похороны.       — Даже подумать об этом страшно… — Терренс нервно сглатывает. — Мне правда очень жаль, Эдвард. Я бы и подумать о таком не смел.       — Хотя плохо, что ты не сказал нам, что был ранен, — добавляет Ракель. — Может, мы могли бы чем-то помочь. Оплатить твое лечение или что-то вроде.       — Спасибо за беспокойство, но сейчас все хорошо, — едва заметно улыбается Эдвард. — И насколько я знаю, тот мужик взял все расходы на себя и оплачивал мое пребывание в больнице. Даже если врачи выставили немаленький счет.       — Но как тебе удалось скрыть это от нас? — удивляется Терренс. — Почему молчал об этом? И что сказал врачам, когда они спросили тебя о родственниках?       — Ну… — Эдвард начинает нервно переплетать пальцы своих рук. — Скрывать это было довольно легко. Ведь кто такой Эдвард Локхарт? Обычный безработный и бездомный парнишка, которому чертовски не везет в жизни!       — А как же документы?       — У меня в тот день не было никаких документов с собой – только лишь телефон, который полностью разрядился, и некоторая сумма наличных. В больницу я попал как неопознанная личность, и врачи смогли узнать ее лишь тогда, когда я пришел в себя и назвал им свои данные.       — Вот как… — удивляется Ракель.       — Врачи хорошо за мной ухаживали. Кормили неплохо… Медсестра время от времени приходила ко мне и проверяла мое самочувствие. Так продолжалось до того дня, когда меня выписали. Спустя как раз почти месяц после нападения. Отлежался дома пару дней. А когда почувствовал себя намного лучше, написал тебе сообщение.       — Понятно… — Терренс призадумывается на пару секунд, поглаживая подбородок. — Значит, твой дядя решил убрать тебя с дороги первым. А уже потом взяться за твоего отца…       — Все правильно. Почти на месяц мне удалось отвязаться от него, ибо он думал, что я все-таки мертв. Но примерно неделю назад он узнал, что я жив, и опять начал доставать звонками. Из-за которых мне иногда хочется разбить свой телефон об стенку. Ну или об голову того мерзавца, который до смерти бесит меня.       — Он где-то видел тебя? — уточняет Ракель.       — Скорее всего кто-то из его дружков мог видеть меня в городе и доложить этому старому идиоту обо мне. Для меня не секрет, что они очень часто могут следить за мной и сообщать дядюшке, что я делаю, куда иду, с кем встречаюсь и с кем разговариваю. Не удивлюсь, если он устроил тайную слежку и за вами всеми и однажды может спланировать что-то нехорошее.       — Слушай, Эдвард, а как зовут твоего дядю? — слегка хмурится Терренс.       — Его зовут Майкл. Он – старший брат моего отца, разница в возрасте с которым составляет восемь лет. Отцу было пятьдесят три года перед смертью, а дяде сейчас почти шестьдесят. Будет в конце ноября…       — Майкл? – Терренс о чем-то задумывается на пару секунд, приложив сложенные ладони ко рту. — Почему-то мне вспомнилось, как мама очень давно упоминала некого Майкла и назвала его тварью, которая должна гореть в аду. Правда, я не спросил, почему она так считала. И понятия не имел, кто он такой.       — Она упоминала его при тебе?       — Кажется, да, но это было очень давно, где-то в далеком детстве. Я уже и не помню, почему она заговорила об этом.       — Может, это кто-то из ее бывших?       — Не знаю…       — А фамилия у этого Майкла, как я понимаю, Локхарт? — уточняет Ракель.       — Д-да, в-верно… — неуверенно произносит Эдвард. — Л-локхарт… Майкл Локхарт…       — Знайте, мне тут вспомнился случай, как мама показывала какие-то фотографии и как раз упоминала того самого Майкла, — признается Терренс. — По-моему, я спросил, кто это, а она и ответила, что это воплощение ада по имени Майкл. Да, все так и было.       — А у тебя есть снимок того Майкла?       — Зачем он тебе?       — Просто любопытно…       — Э-э-э… Да, у меня где-то был альбом с фотографиями, но я не знаю, где он лежит. Правда, там только мои детские снимки с матерью и кое-какими близкими друзьями…       — Ну а ты посмотри! Наверняка в последний раз ты заглядывал в альбом черт знает когда и не знаешь, что там вообще есть.       — Э-э-э… Ну я…       — А как выглядит тот альбом? — слегка хмурится Ракель.       — Большая синяя книга в твердом переплете… По-моему, у альбома также немного ободранные края…       — Да, кажется, я знаю, где он! Давай я сейчас принесу альбом, и мы попробуем найти ту самую фотографию?       — Давай сходим вместе?       — Вместе? — округляет глаза Ракель, чувствуя, как ее сердце пропускает удар, и немного занервничав. — Да нет, я быстро найду альбом и вернусь сюда. А ты пока посиди здесь. Может, Эдвард расскажет еще что-нибудь.       — Это займет всего пару минут. Возьмем альбом и спустимся сюда.       — Но, Терренс…       — Пошли, Ракель…       С этими словами Терренс быстро поднимается на ноги и жестом зовет Ракель за собой. Та очень неуверенно встает с дивана и бросает короткий взгляд на Эдварда и Наталию, почувствовавшие себя еще более неловко из-за того, что сейчас останутся одни.       — Э-э-э, мы сейчас вернемся, ребята, — неуверенно говорит Ракель. — Подождите здесь…       Ракель медленно идет за Терренсом, который мягко подхватывает ее под руку после того, как она подходит к нему поближе.       — Альбом в нашей комнате? — интересуется Терренс.       — Да, я видела его там, — неуверенно отвечает Ракель. — В гардеробной на самой верхней полке…       — Отлично! Тогда пошли!       — Э-э-э, послушай, может, ты все-таки останешься с Эдвардом и Наталией?       — Ты думаешь, что у них может что-то случится за время нашего отсутствия? — удивляется Терренс, вместе с Ракель начав подниматься по лестнице на второй этаж.       — Не знаю… Но мне как-то неспокойно… Я и так не хотела впускать Наталию из-за Эдварда и пришла в ужас, когда увидела ее на пороге. Но у меня опустились руки, видя ее состояние. А сейчас они остались одни и могут делать что угодно, пока нас не будет.       — Мы не будем задерживаться и вернемся к ним очень быстро. Да и я думаю, они будут вести себя сдержанно, пока находятся в нашем доме.       — Ну не знаю… Может, ты все-таки проследишь, чтобы они ничего не учудили?       — Не бойся, любимая, за пару минут с ними ничего не случится. Посидят молча и подумают о своем, а там уже и мы вернемся. Тем более, что Наталия в этот раз на очень разговорчивая. За все это время она сказала лишь несколько слов.       В этот момент Терренс и Ракель поднимаются по лестнице на второй этаж и направляются в свою комнату по длинному коридору.       — Ну да, я тоже это заметила… — слегка хмурится Ракель. — Но в последнее время для Наталии это нормально. Она заговаривает, только если ее о чем-то спрашивают, или кто-то называет ее имя.       — Да уж, ты была абсолютно права насчет нее. Признаться честно, внешний вид твоей подруги привел меня в ужас. Даже в день ужина Наталия не выглядела так плохо, как сейчас. Раньше она была такая веселая, бодрая и позитивная девчонка, а сейчас ходит как пришибленный зомби, которому на все плевать.       — Знаю… Но до тех пор, пока она не расскажет, что с ней произошло, мы не сможем ничего сделать.       — Не сомневаюсь, что все дело в Эдварде. Видела, как она испуганно посмотрела на него, когда ты привела ее в гостиную? Я думал, что она сама захочет сбежать, лишь бы не видеть его.       — А твой друг смотрел на нее не очень добро. Как будто он ненавидел и презирал Рочестер и тоже не горел желанием быть с ней на одной территории.       — Ты думаешь, он тоже пришел в ужас от ее внешнего вида? Или ему плевать на нее?       — Все может быть. Но я не заметила особых переживаний на их лицах, и когда Наталия пришла в гостиную, и когда Эдвард рассказал о ножевом ранении. Как будто они бы и слезу не проронили, если бы кто-то из них, прости господи, погиб.       — Или они все же переживают, но прячут свои эмоции глубоко внутри.       Терренс открывает дверь комнаты, и пропускает Ракель вперед. И пока девушка начинает искать нужный альбом, мужчина бросает взгляд на свое отражение в зеркале, поправляет прическу и присаживается на кровать.       — Так, кажется, я видела альбом в гардеробной, — задумчиво говорит Ракель, подходит к нужной двери и открывает ее.       Ракель начинает освобождать место на одной из самых верхних полок в огромной гардеробной. Она складывает все вещи на письменный стол или на кровать рядом с Терренсом, который в этот момент быстро обдумывает все, что узнал от Эдварда.       — Ракель, скажи честно, ты поверила Эдварду, когда он сказал, что его отец мертв? — слегка хмурится Терренс. — Хоть мой друг говорил искренне, я почему-то не верю в это.       — Не знаю, Терренс, на этот счет у меня какие-то двоякие чувства, — копаясь среди очень многих книг и каких-то журналов, отвечает Ракель. — С одной стороны, мне кажется, что его дядя вряд ли будет бросаться словами, судя по тому, что обещал убить всех нас и начал с Эдварда. Но с другой – было бы неплохо увидеть доказательства смерти того человека.       — Вот это меня и смущает. Я уже понял, что тот тип не из тех, кто бросает слова на ветер. Но Эдварду нужно хотя бы взглянуть на тело отца в морге. Ведь когда человек умирает, то родственникам обычно показывают либо тело погибшего, либо какие-то его вещи.       — Может, этот Майкл уже видел тело? Он же сказал, что лично видел труп этого человека!       — А если они решили избавиться от тела, закопав или утопив где-нибудь, чтобы никто не узнал о смерти отца Локхарта?       — Не исключаю и такую версию. В этом случае можно было бы задействовать поисковые службы. Его же надо будет похоронить, если выяснится, что Майкл действительно убил отца Эдварда.       — А если все получится как в случае с моим дружком? Тот тип думает, что его брат мертв, а на самом деле тот сейчас находится где-нибудь абсолютно живой и невредимый? Что если Майкл просчитался дважды: и Эдварда не смог убить, и до его отца не добрался?       — Может и такое быть. Только такие случайности бывают очень редко. И вряд ли Майкл использовал один и тот же способ убийства.       — Возможно… Думаю, здесь он мог все обдумать.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Терренс едва слышно вздыхает и окидывает взглядом всю комнату, пока Ракель продолжает вытаскивать вещи в поисках альбома.       — Тем не менее если его отец действительно мертв, мне очень жаль, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — И не хотел бы, чтобы мой погиб. Да, я все еще презираю его. Но это не значит, что я мечтаю о смерти этого человека. Мне лишь надо было знать, что он оставил меня в покое и перестал пытаться искать встречи со мной.       — А как ты думаешь, его мама уже знает о возможной смерти своего бывшего мужа? — интересуется Ракель.       — Кто знает… — Терренс медленно проводит рукой по своим волосам. — Я не знаю его мать и не общаюсь с ней так близко, как Эдвард общается с моей.       Через несколько секунд, что в воздухе царит тишина, Ракель переводит взгляд на какую вещь и понимает, что это то, что ей нужно.       — Наконец-то, нашла! — восклицает Ракель, осторожно достает с самой верхней полки в гардеробной толстую книгу синего цвета в твердом перелете, пару секунд рассматривает этот альбом, садится на кровать рядом с Терренсом и показывает ему эту вещь. — Это он?       — Да-да, это он, — кивает Терренс, берет альбом в руки и рассматривает его со всех сторон. — Очень мало надежды, но вдруг здесь и правда есть какие-то фотографии Майкла.       — А даже если нет, то у твоей мамы точно должны быть какие-то снимки.       — Я тоже так думаю.       Терренс раскрывает первую страницу альбома и начинает рассматривать все фотографии. Однако пока что среди них он находит лишь свои детские и подростковые фото, на которых он позирует либо находится в одиночестве, либо с какими-то друзьями, либо со своей еще молодой матерью Ребеккой. В какой-то момент мужчина забывает о своих проблемах и с теплотой в душе вспоминает те прекрасные времена, что происходили в его жизни. Ракель же невольно улыбается, рассматривая юного мальчишку, которым когда-то был ее жених.       — Надо же, не знала, что в детстве ты был таким милашкой, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — Так бы и затискала этого мальчика в майке и шортиках.       — У мамы они до сих пор остались, — признается Терренс. — Она никогда не выбрасывала ни чего, что было у меня в детстве. У нее дома хранятся мои игрушки, одежда, журналы и еще куча всего.       — Ах, какой ты здесь смешной! — скромно хихикает Ракель, указывая на одну из забавных фотографий маленького Терренса и прижимаясь поближе к нему.       — О, это еще не смешно! У меня есть более уморительные фотографии, над которыми мама всегда подшучивает. И которые категорически нельзя показывать Эдварду, ибо он засмеет меня.       — Сейчас ему вряд ли есть дело до шуток. Пока его дядька не получит свое наказание, вряд ли у него будет причина успокоиться.       — Черт, точно… — резко перестает улыбаться Терренс. — Сейчас явно не лучший момент для ностальгии и улыбок… А мы тут сидим и смотрим мои детские фотографии…       — Да, давай лучше потом полюбуемся на них… — задумчиво соглашается Ракель, накручивая тонкую прядь волос на палец. — А сейчас попробуй найти фотографию Майкла, о котором говорила твоя мать…       — Сомневаюсь, что это возможно, — листая страницы альбома, задумчиво говорит Терренс. — Ничего нет. Только снимки из моего детства…       — Обидно…       — Да… Ничего…       В какой-то момент Ракель заостряет внимание на одной фотографии и переворачивает одну страницу назад, чтобы получше посмотреть на кого-то, кто кажется ей совершенно незнакомы.       — Эй, подожди-подожди, а это кто такой? — слегка хмурится Ракель.       — Где?       — Вот. — Ракель показывает Терренсу фотографию, про которую она говорит.       Терренс слегка хмурится, начав рассматривать фотографию, на которой видит нескольких людей. Среди них он может увидеть более молодых родителей, Джейми и Ребекку, еще каких-то людей и еще одного человека, на котором заострила внимание Ракель.       — Неужели это твой отец? — удивляется Ракель.       — Это… — произносит Терренс и слегка прикусывает губу. — Э-э-э… Нет… Это точно не мой отец. Это не он!       — Нет?       — Вот он! — Терренс указывает на Джейми, изображенного на снимке вместе с Ребеккой.       — Да ладно? — округляет глаза Ракель и получше приглядывается к человеку, на которого ей указал Терренс. — Слушай… Так ты и правда его копия! Как две капли воды! Понятия не имею, сколько ему здесь лет, но твой отец удивительно похож на тебя.       — Полагаю, что примерно столько же, сколько и мне сейчас, или может немного больше, — задумчиво предполагает Терренс.       — Ладно… Но кто тогда все эти люди? Я узнаю только миссис МакКлайф! — Ракель указывает на того, на кого сразу обратила внимание. — А этот вообще не вызывает у меня никакого доверия, ибо у него очень злой взгляд.       — Однако должен признаться, что у него есть что-то общее с отцом… Выглядит он, конечно, лет на десять-пятнадцать старше отца, но в чем-то они даже похожи.       — Возможно, у твоего отца тоже есть брат. Может быть, они даже как-то контактируют. Раз уж они оба присутствуют на снимке и находятся рядом.       — Черт, но откуда у меня в альбоме появилась эта фотография? Даже если она была у матери, то я не помню, когда и зачем забирал ее у нее.       — Может, ты не знал, что она была здесь, потому что заглядываешь в семейный альбом раз в пять лет? А может, твоя мать сама оставила ее в альбоме, но забыла об этом! Судя по внешнему виду, альбом довольно старый и вполне мог принадлежать ей много лет назад.       — Не знаю… Возможно… А вообще, знаешь… — Терренс вытаскивает фотографию с незнакомым ему мужчиной из альбома, который он закрывает и протягивает Ракель. — Пожалуй, я покажу Эдварду этот снимок. Раз уж он проявляет такой интерес…       Ракель забирает альбом, который ей отдает Терренс, встает с кровати и направляется к гардеробной, чтобы положить на место все, что она достала.       — Лучше покажи его своей матери, — уверенно предлагает Ракель. — Расспроси ее об этом человеке. Может, она что-то тебе и расскажет. Удовлетворит наше любопытство, так сказать.       — Так или иначе, наш с тобой план идеально сработал, — рассматривая фотографию в руке, отвечает Терренс. — Локхарт так поджал хвост, что тотчас выложил все на блюдечке.       — Я в ужасе от того, что тот Майкл пошел на все это ради денег и компании. — Ракель начинает класть в гардеробную альбом, книги и кое-какие мелкие вещи. — До чего же жадный человек…       — Для тебя это разве новость? — удивляется Терренс. — Люди часто мстят кому-то по той или иной причине. А кто-то без угрызений совести убивает ради денег. Гнид на свете полно.       — Знаю… И мне интересно, насколько огромная сумма денег лежит на счете в банке, что Майкл едва не убил Эдварда и, возможно, покончил с его отцом?       — Полагаю, что очень большая… Если эта судостроительная компания и правда такая успешная, то она приносила ему огромные деньги. Причем отцу Эдварда не надо было начинать все с начала. За него все уже сделали, как сказал Эдвард. Ему лишь отдали бразды правления.       — Возможно. — Ракель к этому моменту убирает почти половину всего, что лежит на столе и кровати рядом с Терренсом. — Думаю, его отец был бы очень обеспеченным человеком, если бы Майкл не захватил власть в компании.       — Да уж, а этот парень, оказывается, рос не в такой уж и бедной семье.       — Полагаю, его отец никак такого не ожидал. Сначала был богатым человеком и имел все, что хотел, но потом внезапно стал нищим и потерял то, что досталось ему честным трудом. Его родители, так сказать, уже подготовили для него почву и дали шанс жить хорошо. Но брат решил забрать все себе.       — Думаю, Эдвард прав, и причина мести Майкла также кроется и в обидах на его отца. Их родители явно любили его меньше и дали ему не так много.       — Типичная зависть братьев и сестер к родителям, которые любят одного ребенка гораздо больше, чем другого. Как говорится, классика жанра.       — Согласен…       В этот момент Ракель наконец-то убирает все вещи в гардеробную и закрывает ее. Терренс же еще пару секунд сидит на кровати, а потом, устало выдыхая, медленно встает и подходит к девушке.       — Ладно, давай вернемся в гостиную, пока Наталия и Эдвард не надумали поссориться, — задумчиво говорит Терренс.       — Да, пошли скорее, — соглашается Ракель. — Возьми фотографию, чтобы показать ее твоему дружку.       — Вот она, я уже…       Терренс не договаривает свою мысль, так как он и Ракель внезапно слышат чьи-то голоса, обладатели которых очень громко о чем-то спорят. Влюбленные замирают и, буквально не дыша, начинают внимательно прислушиваться к звукам, что можно услышать на первом этаже.       — Ты слышишь? — интересуется Ракель.       — Кажется, это внизу, — отвечает Терренс. — Это голоса Эдварда и Наталии!       — Они ругаются! Причем очень серьезно!       — О, вот дерьмо… — тихонько стонет Терренс, проводя руками по своему лицу. — Лучше бы я молчал…       — Ну вот, я же говорила, чтобы ты остался с ними, а ты был уверен, что ничего не случится! — взволнованно восклицает Ракель.       — Так я откуда мог знать, что они начнут ссориться? Твоя подруга была настолько тихой и задумчивой, что мне казалось, будто ей и в голову не придет заговорить с ним.       — Но она заговорила! — Ракель резко выдыхает и прикладывает руку ко лбу. — Ладно, чего жалеть! Уже поздно!       — Давай лучше пойдем к ним, пока они весь дом не разнесли. А то мне не нравится, что они орут буквально на весь дом. На радость нашим служанкам, которые любят сплетни.       — Черт, зачем я вообще впустила Наталию сюда? — тихонько стонет Ракель. — Почему?       Ракель выходит из комнаты первая, а Терренс следует за ней и закрывает за собой дверь. Он настолько одержим идеей предотвратить ссору Наталии и Эдварда, что роняет на пол ту фотографию, которую хотел показать своему другу. Впрочем, ситуация с Майклом быстро забывается из-за ссоры бывших влюбленных, крики которых становятся все громче. Друзья Терренса и Ракель перестают следить за своими словами и поддаются эмоциям, из-за которых уже наговорили друг другу много обидного.