Глава 20: Я не собираюсь играть с тобой в игры
3 ноября 2022 г., 15:00
Примечания:
Ну вот я и выложила еще одну большую 19-ю главу! События в прошлых двух главах были довольно напряженными, да и в этой я раскрою кое-какие тайны. Но вообще, в ближайшие пару-тройку глав будет небольшой перерыв и не столь значимые события. Затишье перед новой бурей. Должна признаться, что сейчас, работая над третьей книгой и публикуя новые главы, я чувствую себя гораздо увереннее, чем тогда, когда шла работа над предыдущими работами из данного цикла. Даже если у этой части также много недостатков. Даже если я избавилась от еще большей части во время редакции. Хоть я выкладываю уже финальные версии глав, не могу исключить то, что когда-нибудь захочу переписать, убрать и добавить какие-то небольшие моменты, чтобы все было совсем уж вах-вах :)
Эдвард только что подъехал к очень большому, богатому на первый взгляд дому. Вокруг много зеленых, аккуратно подстриженных насаждений, огромный фонтан в центре участка и большой бассейн. Все еще напряженный мужчина останавливает свою машину напротив огромных ворот, сделанные из красного кирпича, и несколько секунд с восхищением во взгляде осматривается вокруг, точно зная, что ему здесь надо, и ведя себя так, будто он бывал здесь не раз.
В какой-то момент Эдвард смотрит на себя в зеркало заднего вида, устало вздыхает при виде ярких синяков на лице и массирует свои руки, что все еще сильно болят. Но вскоре Локхарт выходит из машины, запирает ее, кладет ключ в карман своей куртки и медленным, но уверенным шагом направляется к воротам дома. Эдвард видит двух людей, стоящие возле ворот и явно не блещущие высоким интеллектом, судя по их глупым взглядам. Когда они видят мужчину, решительно направляющегося к дому, эти довольно крепкие и высокие парни сильно хмурятся и настораживается, не собираясь пропускать чужаков в дом, который они охраняют. Впрочем, Локхарта это нисколько не пугает, и он уверенно подходит к тем, что оказывается немного ниже его, но гораздо шире в размерах.
— Приветствую, — спокойно говорит Эдвард. — Ваш хозяин дома?
— Добрый день, а зачем он вам и по какому вы вопросу? — интересуется один из охранников своим низким противным голосом. — Нас не предупреждали о вашем визите!
— По личному, — холодно бросает Эдвард. — Неужели, вы, безмозглые дебилы, опять забыли, кто я такой?
— Нам не положено помнить всех, кто приходит к нашему хозяину, — отвечает второй охранник таким же грубым и низким голосом. — И да, не советую вам грубить нам. А иначе нам придется применить силу.
— Не бросайтесь угрозами. Я прекрасно знаю, что вы начнете кулаками махать, только если кто-то отдубасит вас первым.
— Послушайте, молодой человек, лучше уходите по-хорошему, — сухо требует первый охранник. — Хозяин сегодня никого не ждет и всегда предупреждает нас о том, что к нему приедут гости.
— Я – его племянник, одноклеточная ты амеба! — скрестив руки на груди и сильно нахмурившись, чуть громче грубо бросает Эдвард. — Эдвард, если вы еще не забыли мое имя!
Первый охранник получше присматривается к Эдварду и через несколько секунд хлопает в ладони.
— Ах, черт, это ты, Эдди! — радостно восклицает первый охранник. — Прости, не признал тебя сразу с твоим стогом сена на голове. Ты что забыл с утра в зеркало посмотреться и пошел на улицу прямо так? Ладно хоть успел напялить свои рваные шмотки и не вышел в одних трусах.
Оба охранника начинают с издевкой громко смеяться, пока Эдвард явно сдерживает себя с мыслью, что эти люди запросто могут повалить на землю одним ударом.
— Не потеряй свои штаны, раздолбай безмозглый, — хмуро бросает Эдвард. — А то народу вряд ли понравятся твои дырявые труселя.
— О-о, щенок, да ты сегодня в ударе! — усмехается первый охранник.
— Эй, малой, а че у тебя с рожей? — интересуется второй охранник, повнимательнее посмотрев на Эдварда. — Кто это так начистил тебе твою смазливую харю, что на ней теперь красуется куча фингалов?
— Не твоего ума дело! — огрызается Эдвард. — Лучше заткнись и сейчас же пропусти меня к дяде Майклу. Узнаю, какие гадости он еще задумал учудить.
— Ну раз уж ты пришел… — Второй охранник открывает ворота, запертые на ключ, который он всегда держит при себе. — Думаю, твой дядюшка обрадуется твоему нежданному визиту. Ведь он так тебя любит.
— А я хочу, чтобы этот выживший из ума старый хрыч сдох! Задолбал он уже травить мне жизнь!
Эдвард резким, быстрым шагом проходит мимо двоих здоровенных охранников. А через несколько мгновений он чувствует, как один из них крепко берет его под локоть.
— Советую тебе не убивать своего дядюшку, — грозит первый охранник. — Понимаю, что ты боишься, что он может раскрыть все твои грязные секреты. Но его смерть тебя не спасет. И ты обязательно отправишься за решетку, где будешь сидеть, пока не сдохнешь сам, или тебя на ужин не сожрут крысы.
— Не беспокойся, приятель! — низким голосом сухо бросает Эдвард. — Пока что я не доставлю вам всем удовольствие встать горой за этого ублюдка, и выполнить его приказ расквитаться со мной. Конечно, было бы здорово забрать у него все денежки и этот домик, но это случится потом. Когда никто не может сделать так, чтобы я проиграл в этой войне.
Эдвард резко выпускает свою руку из хватки огромного охранника, резко встряхивает головой и задирает ее, когда уверенно направляется к огромной позолоченной парадной двери. Немного постояв напротив нее и начав переносить свой вес с одной ноги на другую, мужчина пару раз нажимает на дверной звонок, прислоняется к стене и ждет, пока ему кто-нибудь откроет. И вскоре дверь открывает молодая служанка в сером платье средней длины и белым фартуком, покрытый какими-то пятнами, со светло-русыми волосами, забранные в высокий хвост, и серо-голубыми глазами. На первый взгляд она кажется очень суровой и грубой. Как будто эта служанка того же сорта, что и эти два охранника и человек, проживающий в этом доме. Впрочем, увидев на пороге Локхарта, эта девушка разводит руками с легкой улыбкой на лице.
— Надо же, кого я вижу! — радостно восклицает служанка. — Неужели сам любимый племянник моего достопочтенного хозяина, решил пожаловать к нему?
— И тебе привет, Кэтрин, — с фальшивой улыбкой здоровается Эдвард. — Вижу, никто здесь не сидит без дела. Двое дебильных охранников, постоянно забывающие все на свете, охраняют дом, садовники следят за зеленью, а служанки до блеска натирают каждую часть этого места. Только лишь самые верные сообщники дяди Майкла сейчас отдыхают в своих комнатах и ждут своего следующего задания.
— М-м-м, ты опять работаешь язычком впустую. Не знаешь, куда направить свою энергию, которой у тебя слишком много.
— Оставь свои плоские шуточки при себе и впусти меня в дом. Я хочу переговорить с твоим мерзким хозяином.
— Ну что ж, заходи, раз уж пришел! — Кэтрин отходит от порога. — Не стесняйся.
— Да, Кэтрин Хадли, ты не меняешься… — Эдвард уверенно заходит в дом с тихой ухмылкой. — Берешь плохой пример со своего хозяина в желании полизать ему зад.
— А ты все также мечтаешь жить в этом шикарном доме?
Пока Кэтрин закрывает входную дверь, Эдвард с интересом осматривается вокруг и восхищается исполненным в темных цветах интерьером поистине роскошной гостиной. Она настолько огромная, что здесь может разместиться очень много гостей на каком-нибудь торжественном приеме. Высокие белоснежные потолки, на которых расположены несколько огромных хрустальные люстры и маленьких галогенных лампочек. Лакированный паркет, ступая по которому можно услышать негромкий стук… Несколько мягких диванов и кресел, сев на которые можно буквально утонуть… Незамысловатые картины, висящие на стенах в темных рамках… Стоящий между диванами черный журнальный столик, на котором лежат какие-то бесполезные вещички… Искусственные цветы в вазах разного размера почти во всех углах гостиной и на столиках… Можно увидеть слегка прикрытых темными шторами несколько простых окон высотой во всю стену и стеклянные двери с позолоченными ручками, ведущие на шикарный задний двор или в другие помещения этого дома, и сразу две широкие закругленные лестницы. А с балкона, огороженный простой стеклянной оградой, можно увидеть прекрасно увидеть все, что происходит на первом этаже.
— Было бы неплохо, — задумчиво отвечает Эдвард. — Не скрываю своего желания владеть всей этой красотой.
— Ну если бы ты стал верной слугой моему хозяину, то он бы позволил тебе почувствовать себя состоятельным человеком, — уверенно отвечает Кэтрин, подойдя к Эдварду после того, как она закрывает дверь, и складывает руки перед собой. — Ты же ведь знаешь, какой он щедрый, если люди преданы ему как собаки.
— Ну да, проще купить эту преданность за чужие деньги, чем пытаться зарабатывать ее поступками.
— Ой, да брось, Эдвард! — машет рукой Кэтрин. — Все прекрасно знают, что ты жутко злишься из-за того, что у тебя нет таких денег, какие есть у твоего дяди. Поэтому ты так и говоришь! Была бы у тебя хорошая работа, свой собственный дом и куча денег, ты бы вряд ли завидовал успешным людям. Ни для кого не секрет, что ты жутко завидуешь своему дяде, который заработал все это своим огромным трудом.
— Ах, Кэти, девочка моя… — бросает мимолетную улыбку Эдвард. — Ты либо слишком глупенькая и слепая, либо так усердно играешь роль преданной этому вору служанки. Третьего не дано! Посмотрел бы я, как ты себя вела с ним, если бы он платил тебе в два-три раза меньше за работу служанки.
— Зря ты так говоришь о своем дяде, дорогой мой. Он ведь такой потрясающий человек, который может охотно поболтать с тобой по душам и выполнить любую твою просьбу. Майкл не относится к своим слугам как к слугам. Для него они как лучшие друзья, которым он искренне доверяет. Те, кто сумел заработать его доверие и доказал свою верность, живут прекрасной жизнью и не беспокоятся о том, где достать деньги на покупку еды или одежды.
— Ничего, недолго вам всем осталось тратить деньги, не принадлежащие моему дяде, и жить в доме, который всегда принадлежал моему отцу. Однажды настанет день, когда справедливость восторжествует, и этот гад останется в одних рваных трусах. Ну а я, как вполне законный наследник всего отцовского состояния, унаследую то, чего меня лишили черт знает сколько лет назад.
— Для тебя сейчас самое лучшее решение – это согласиться стать верным союзником своего дяди. Если ты заслужишь его доверие, то станешь для него гораздо важнее всех его помощников. Важнее, чем Эрик, которому Майкл доверил бы свою жизнь.
— Эту крысу уже давно пора засадить за решетку! — хмуро бросает Эдвард, скрестив руки на груди. — Вот у дядюшки талант от Бога – искать таких же мерзких и жадных крыс, как он сам! Чует их за сотни тысяч миль и готов на все, чтобы заполучить этих ублюдков в свой отряд.
— Поверь, Эдвард, однажды ты и сам станешь одной из этих, как ты сказал, крыс, — уверенно заявляет Кэтрин. — Ты не сможешь устоять против тех денег, которые тебе предложит твой дядя в обмен на уничтожение всех людей, которые могут помешать ему в получении того, что пока что еще не принадлежит ему. А этот человек будет невероятно щедр и предложит тебе столько толстых пачек долларов, что у тебя голова закружится от цифры с кучей нолей.
— Прекрати уже вмешиваться не в свое дело, Кэтрин. Лучше скажи, где я могу найти своего дядю. А потом проваливай отсюда и занимайся своими делами.
— Ох-ох, какой ты грубый… — качает головой Кэтрин. — Ну что ты такой невоспитанный! Я же все-таки женщина, милый мой! Так жаль, что твой покойный отец не смог научить тебя быть вежливым с девушками и женщинами. Вон тебе, походу, уже кто-то начистил лицо за твой грязный длинный язык. Думаю, ты очень сильно кого-то разозлил, раз ты пришел сюда весь в синяках.
— Не беси меня, мисс Хадли! — сухо бросает Эдвард, едва сдерживая свой гнев. — Или ты говоришь мне, где искать этого чертово вора, или я обыскиваю весь дом и достаю эту крысу хоть из-под земли.
— А тебе и не придется его искать, — скромно улыбается Кэтрин и указывает в сторону. — Смотри! Вон твой любимый дядюшка идет!
Кэтрин показывает на кого-то, который сейчас направляется в гостиную, и чьи шаги становятся все громче и четче. Обернувшись за звук, Эдвард видит, высокого мужчину в возрасте около шестидесяти лет с суровым взглядом, одетого в черный строгий костюм. С темными волосами и кучей седых прядей и светлыми глазами, что выглядят довольно тусклыми. Его кожа очень сухая и сморщенная, на лице полно мимических морщин и ярко выраженных складок, под глазами можно увидеть заметные мешки, а веки сильно нависают и утяжеляют леденящий душу взгляд. На первый взгляд у зашедшего в гостиную мужчины нет лишнего веса. Нет намека даже на маленький выпирающий животик. Для своего возраста он держит себя в относительно неплохой форме, хотя можно увидеть, что ходит он довольно медленно и явно страдает от небольшой боли в ногах.
При виде этого незнакомца у Эдварда тут же перехватывает дыхание. Он округляет испуганные глаза, начинает заметно нервничать и чувствует, как у него начинают трястись колени. Однако он никак не показывает этого и, слегка прищурив глаза, гордо приподнимает голову и расправляет плечи. Хотя от одного только взгляда на него по его коже уже пробегает неприятный мороз.
— Батюшки, смотрите, какие у нас гости! — бодро восклицает мужчина. — Эдвард Локхарт! Мой племянник! Мой любимый племянник решил пожаловать к своему дражайшему дядюшке Майклу. Какая радость, милый мой! Ты решил почтить меня своим визитом впервые за такое долгое время!
— Хотел бы я, чтобы он стал последним! — низким голосом грубо бросает Эдвард, скрестив руки на груди. — Дядя Майкл! Век бы не видел вашего поганого лица!
— М-м-м, ты все такой же грубый и мерзкий мальчишка, которого воспитала улица, — ехидно усмехается Майкл и с презрением во взгляде окидывает взглядом Эдварда с головы до ног. — О, парень! Походу, ты сильно кого-то разозлил, раз тебе начистили твою физиономию! Видно, что он пытался научить хорошим манерам, которых у тебя отродясь не было.
— Предлагаю вам посмотреть на то, что вас ждет, если вы однажды разозлите меня. Только вас я с радостью изобью намного сильнее. И синяков у вас будет в два раза больше. Это я вам обещаю.
— Да… — Майкл скрещивает руки на груди. — А я начал думать, что ты одумался! После того как тебе однажды уже пытались промыть мозги. Но вижу, что ты ничему не научился. Как был тупым, так и остался.
— Думайте, ваши оскорбления задевают меня? — ехидно усмехается Эдвард. — Считайте, что унижениями вы сможете заставить меня делать то, что вы хотите?
— Мальчик мой, я не пытаюсь тебя оскорбить, а всего лишь говорю правду. Не один ты можешь рубить правду матку. Я говорю то, что думаю, и не собираюсь потакать некоторым людям и говорить, какой ты миленький и хорошенький паренек, который и мухи не обидит.
— И что, вам стало лучше? После очередной порции оскорбления?
— Лучше мне станет тогда, когда я заполучу то, что еще не успел. Есть то, что никогда не окажется в твоих руках и очень скоро окажется в моих.
— Даже и не мечтайте, дорогой дядя! Я ни за что не откажусь от того, на что имею законное право.
— А я и не удивлен! — Майкл подходит ближе к Эдварду и уставляет в его глаза свой леденящий душу взгляд, от которого у парня все сжимается внутри, а он сам забывает, как дышать. — Поэтому я все больше мечтать расправиться с тобой и твоей жалкой семейкой. Надеюсь, с твоей помощью. Хоть я тебя до смерти ненавижу, могу пересмотреть свое мнение, если ты согласишься стать моим союзником. За щедрое вознаграждение, разумеется.
— Я найду другой способ стать богаче и вернуть то, что принадлежит МНЕ по закону!
Майкл устало вздыхает и переводит взгляд на Кэтрин, которая все еще стоит неподалеку и как будто ждет дальнейших приказаний своего босса.
— Кэтрин, миленькая моя, оставь нас одних, — просит Майкл. — Проверь, чем сейчас занимаются садовники, и подстригли ли они кусты, как я приказывал.
— Как вам будет угодно, сэр, — учтиво отвечает Кэтрин. — С вашего позволения.
Кэтрин быстро покидает гостиную и направляется на задний двор по приказу Майкла, с едва заметной улыбкой провожающий ее взглядом.
— Ах, чудесная девочка! — восхищенно отмечает Майкл. — Если бы она не была в отношениях, я бы сделал все, чтобы получить ее согласие на свадьбу. Устроил бы шикарную свадебную церемонию и все-таки стал бы отцом мальчика, которым по-настоящему гордился бы.
— Забудьте, дядюшка Майкл, этому не бывать! — презренно усмехается Эдвард. — Кэтрин никогда не будет любить вас по-настоящему. Ее привлекают лишь деньги, которые вы платите ей за то, чтобы она лизала вам задницу. Эта дурочка еще не знает, что деньги-то на самом деле ворованные.
— Ах, Эдвард, как же тебя беспокоит эта тема… — Майкл медленно, но уверенно подходит к Эдварду, приобнимает его за плечи и ведет в свой кабинет. — Видно, тебя так сильно задевает то, что ты нищий и бездомный, что деньги стали твоей главной целью в жизни.
— Для меня главное не деньги, а справедливость, — скрещивает руки на груди Эдвард. — Справедливость, которой я могу достигнуть, если заберу у вас все, что вы нагло украли у отца.
— Да брось, малыш мой, мы оба знаем, что ты любишь деньги. Ты так злился, что живя в доме своей богатой мачехи, твоя жизнь никогда не была роскошной, и тебя все время оставляли в одних трусах. Думал, что она или твой жалкий папаша устроят тебя на работу к себе, и дадут возможность заработать деньги. Однако ты оказался настолько безмозглым и бездарным, что эти люди побоялась давать тебе шанс. И в итоге ты стал нищебродом… Жалким голодранцем, у которого ничего нет.
— Скоро вы останетесь в одних трусах и будете побираться ходить, когда у вас отнимут все, что нагло крали все эти годы. И потом еще должны останетесь! А я по закону смогу вернуть то, что на самом деле принадлежит мне. Не вам, уважаемый, а мне.
— Ты только зря тратишь время на борьбу со мной. В нашем мире все решают пачки долларов и количество хороших связей. Я могу сделать так, что ты сядешь за решетку за любой невинный проступок или будешь обязанным выплатить мне моральный ущерб, например, за клевету. Ты забыл, что я могу подать на тебя в суд за оскорбление моей чести и потребовать заплатить многомиллионную сумму? И мне плевать, что тебе будем нечем расплатиться со мной.
— Вы слишком самоуверенны и считайте, что все сойдет вам с рук. Однако будьте уверены, так не будет длиться вечно. Настанет день, когда справедливость восторжествует, а я смогу забрать у вас все и получу право пользоваться состоянием по своему усмотрению.
— Мечтать не вредно, как говорится. Вижу, что ты не берешь в счет своих богатых и знаменитых друзей, которые также отказались помогать тебе. Не хочешь делиться с ними, хотя, по крайней мере, один из них тоже имеет право.
В этот момент Майкл приводит Эдварда в свой просторный кабинет, сделанный в темных цветах. Несколько книжных шкафов, тумбочки и столы сделаны из темно-коричневого лакированного дерева, а мягкий офисный стул и просторный диван сделаны из натуральной кожи. Высокие окна прикрыты светлыми жалюзи, на таком же темно-коричневом потолке с красивыми узорами расположено несколько галогенных ламп. А на некоторых стенах висят маленькие настенные светильники, пара картин, большое зеркало во весь рост и черного цвета часы с белыми стрелками и цифрами. На столе, стоящий на огромном расписном ковре, лежит дорогой ноутбук и прочая техника, а также какие-то бумаги, ручки, карандаши, линейки, ножницы и стационарный телефон. Ну а глянцевый паркет такого же цвета, что и вся фурнитура, также издает звуки, когда кто-то наступает на него подошвой обуви.
— Кстати, они уже знают о ваших намерениях! — уверенно заявляет Эдвард и резко убирает руку Майкла со плеча. — Я уже рассказал им о том, что вы замышляйте.
— Рассказал? — удивляется Майкл, с широко распахнутыми глазами уверенно подходит к рабочему стулу, присаживается в офисное кресло и гладит свой подбородок. — Значит, наш последний разговор заинтриговал тебя, раз ты побежал к ним домой на следующий день? Тебе стало любопытно, что хотел узнать твой дружок? Или боялся, что он узнает все намного раньше, чем ты все-таки наберешься смелости рассказать обо мне?
— А я уже все узнал. — Эдвард подходит к столу и опирается об него обеими руками, уверенно смотря на Майкла. — И как бы противно мне ни было, я все-таки вынужден признать, что вы, чертова крыса, смогли сделать так, чтобы все произошло до того, как мне стало все известно.
— Ха, а ты думал, я с тобой в игры играю? — презренно усмехается Майкл. — Хотя может и играю… Играю с щеночком, который ввязался в опасную игру и потащил за собой всех, кто очень скоро отправится на тот свет. Мне нравится наблюдать за твоими жалкими попытками поиграть в героя и предстать перед семьей в наилучшем свете. Хотя у тебя нет ничего, что могло бы помочь тебе читать мои мысли и наперед знать, кто станет моей следующей жертвой.
— А жаль, я мог бы многое предотвратить. Очень многое из того, что случилось.
— Ох, Эдвард, хватит уже играть роль хорошего парня. После того, что пережили и узнали твои друзья, они уже перестали верить тебе. Их не убедишь, что ты невинен, словно девственница, и чист, как капля росы. А узнав о том, что ты мечтаешь завладеть деньгами своей семьи путь даже и ценой их жизней, то тебя запишут в списки предателей.
— Можете не рассказывать, ибо мне и так все известно. — Эдвард присаживается на стул, стоящий напротив рабочего стола, за которым сидит Майкл, и облокачивается на него локтем. — Только я собираюсь получить свое. А чужого мне не надо.
— Да что ты говоришь!
— Слушайте, дядя, а зачем вы вообще все это делайте? Ну ладно вы за другом моим гоняйтесь и хотите расквитаться с моей матерью, но причем здесь невеста Терренса? Она-то ведь еще не член нашей семьи и только собирается им стать! Зачем вы пытались убить их двоих, если вам нужен только лишь один?
— М-м-м, вижу, теперь ты все-таки в курсе, что произошло, и до какого состояния твой безмозглый приятель довел свою невесту. — Майкл злостно хихикает. — Да, я приказал своим людям припугнуть этих двоих, но не планировал убивать. Пока что. Просто хотел донести до них то, что ты так не хотел им говорить.
— Теперь уже все знают, не беспокойтесь.
— И если бы твой дружок все-таки врезался в тот грузовик, в который он едва не въехал во время погони, то это вполне облегчило бы мне планы. Однако я не хочу расправляться с ними так легко. Я планирую немного помучить его и поделиться некоторыми своими секретами. Истеричке всея Америки крупно повезло остаться в живых после такой гонки. Однако я надеюсь, что ты сказал этому мудаку и его невесте, что им все равно осталось недолго жить.
— Ха, учитывая, что каждая ваша попытка убийства, за исключением со случаем отца, была полностью провалена, я уверен, что вам придется очень нелегко. Меня вы пытались убить, да не получилось. Или мой друг и его невеста едва не погибли в той гонке с этими безмозглыми тварями. — Эдвард ехидно смеется. — Везде вы облажались, дядя. Ваши планы – дерьмо!
— Не радуйся, милый мой, это еще не конец. Я добьюсь своего в любом случае.
— Предпримите вторую попытку убить кого-то из нас?
— И вторую, и третью, и пятую, и десятую, — сложив руки перед собой на столе, уверенно заявляет Майкл. — Я устраню всех, кто мешает мне получить то, о чем так мечтаю.
— Может, отца вы смогли убрать с дороги, но я уж точно не сдамся. Я буду очень внимателен с учетом всех промахов и ошибок.
— Да, твой папаша сейчас купается в нирване… — Майкл с ехидной ухмылкой на пару секунд о чем-то призадумывается. — Наблюдает за тобой сверху и продолжает охреневать от всего, что ты творишь. И понимает, что не зря все эти годы бегал за тобой с ремнем в руках.
— Может, отец не был святым человеком и не уделял мне достаточно внимания, но он не был мерзкой и жадной сукой, готовая на все, чтобы разбогатеть и присвоить себе чужие деньги.
— Рождение моего жалкого брата было огромной ошибкой, которую я никогда не прощу наших родителей. Моя жизнь была бы совсем иной, не будь этого идиота на свете. — Майкл слегка одергивает рукава пиджака. — Никогда не хотел быть чьим-то братом и всегда ссорился с матерью из-за того, что наотрез отказывался подтирать этому крысенышу сопли и менять его грязные вонючие подгузники, когда он был сопливым орущим молокососом, способный только жрать, спать и орать как резаный.
— Ну вот! А вы еще о детях мечтали! О собственном сыне! Да вам вообще нельзя оставаться с детьми, ибо вы их угробите! Хотя вы сделали одну правильную вещь – не угробили отца еще в младенчестве. Думаю, хотя бы за это дедушка с бабушкой должны быть благодарны вам.
— Поверь, твой старший братец и сам не стал бы возиться с тобой, если бы жил с тобой в далеком детстве, а ваша мамаша заставляла его качать тебя на руках и кормить с ложечки.
— А откуда вы можете это знать? — сухо бросает Эдвард.
— Да брось, для меня никогда не было секретом, что ты никогда не был любимым сыночком своих родителей. А твоя мамаша наверняка ни разу не вспоминала о тебе, пока папаша скрывал тебя от нее.
— Я в курсе.
— Тогда чего ты так волнуешься? — Майкл с хитрой улыбкой качает головой и затем слегка хмурится. — А, дорогой? Неужели ты уже больше не хочешь защищать своих родственничков?
— Не ваше дело, дядя Майкл! — немного грубо бросает Эдвард, напрягая все тело. — С этим я разберусь сам, без вашего участия!
— М-м-м, кстати, а ты случайно не успел поругаться со своим дружком? Что если это он так сильно избил тебя? Что если твоя смазливая мордашка пострадала по его вине?
— Это вас не касается! — сквозь зубы цедит Эдвард.
— Значит, поругался. — Майкл с ехидной ухмылкой откидывается на спинку стула. — Знал я, что твое признание разозлит этого парня. Ведь психа так легко вывести из себя. А Терренс никогда не умел сдерживать себя. Во время гонки мои люди видели, как он едва ли не хотел придушить свою любимую Ракель, когда она орала на него как сумасшедшая.
— А они что наблюдали за ними в бинокль? Пока один вел машину, а второй следил за дорогой, остальные усердно искали что-нибудь, чтобы доложить вам?
— Тебе не стоит это знать, пока ты не являешься моим союзником. И пока ты трусишь и постоянно сомневаешься в себе и том, что делаешь, советую перестать совать нос в чужое дело. Прекрати уже тявкать из-за угла и притворяться грозной собакой. На самом же деле ты – мелкий облезлый щенок. Да еще и жутко трусливый.
— Тогда и вы не вмешивайтесь в мои отношения с Терренсом, Ракель и еще кем-либо. Ибо вас они НИКАК не касаются.
— Знаешь, Эдвард… — задумчиво произносит Майкл. — Думаю, если бы ты и твой братик жили вместе, будучи сопливыми мальчишками, то вы бы поубивали друг друга еще в далеком детстве. Лично я не знаю никого, кто был бы дружен со своими сестрами или братьями с самого детства. В детстве все мои знакомые жили «сладкой» жизнью из-за этих паразитов, с которыми они перестали общаться.
— Но ведь мы не жили и не убили, — выдерживая холодный взгляд на Майкле, сухо отвечает Эдвард.
— А жаль! Мне было бы меньше возни с этим придурком!
— Он не имеет никакого отношения к нашим делам.
— О, еще как имеет! Ровно как и твой дружок, который уже наверняка знает, какую игру ты ведешь у него за спиной, и каким хорошеньким пытаешься притвориться. Сомневаюсь, что Терри захочет и дальше поддерживать хорошие отношения с тобой. Да и ты сам жутко завидуешь ему и в глубине души мечтаешь, чтобы все его денежки и богатства были твоими.
— Вы случайно не хотите, чтобы я убил его вместо вас?
— Щедро заплатил бы тебе за это и автоматически признал бы тебя близким себе человеком, если бы ты расквитался с ним так же, как я покончил с твоим папашей.
— Отдайте мне МОИ деньги и деньги ОТЦА, и я оставлю вас в покое раз и навсегда! — грубым, низким голосом требует Эдвард. — И ваша чертова любовь мне и даром не нужна!
— Ты получишь маленькую дольку из этих денег, если будешь моим союзником и убьешь этого парня. Я уже привел тебе столько поводов: и зависть к его роскошной жизни, и факт, что его родители всегда любили Терренса больше… Пока твой папаша пекся только о твоих младших братьях, а мамаша даже не вспоминала о тебе. — Майкл быстро прочищает горло. — Другой бы человек уже давно закипел от ненависти к человеку, который намного успешнее его самого! А ты все не решаешься и что-то мямлишь… Так настоящие мужики не поступают, Эдвард. Они твердо идут вперед или назад. Не ломаются как бабы и не ищут тысячу причин не делать то или иное. Так что засунь свою неуверенность в задницу и пристрели этого чертового подонка, который отравил тебе жизнь.
— И неужели вы не посадите меня за решетку после убийства человека?
— За убийство Терренса МакКлайфа – нет. Ведь это твой уникальный шанс разбогатеть и забыть о нужде просить милостыню. А будешь хорошим мальчиком – я найду для тебя какую-нибудь работу в компании. Личным помощником не обещаю сделать, ибо у тебя нет нужных навыков. Правда, если ты захочешь, то я могу заплатить за обучение. Но только если ты будешь вернее любого пса. А иначе тебе придется мыть толчки за те деньги, которые ты получаешь за одноразовую подработку.
— Ха! — усмехается Эдвард, слегка прищурив глаза. — Значит, если бы я убил кого-то из членов своей семьи или кого-то из друзей, то вы бы закрыли на это глаза? А если бы мне захотелось прикончить вас или одного из тех ублюдков, что работают на вас, то я немедленно окажусь в тюрьме? Умно, дядя Майкл! Умно!
— Однако я действительно хочу, чтобы ты убил своего друга, — заявляет Майкл, поглаживая свой подбородок и прищурив глаза. — Обещаю, я очень хорошо заплачу, если ты сделаешь это, и я увижу, как сильно ты хочешь стать моим союзником и обрести шанс пользоваться теми деньгами, которые должны были принадлежать тебе.
— Да вы издевайтесь надо мной!
— Подумай хорошенько, дорогой, тебе ведь так нужны деньги. А я готов помочь тебе – только выполни мою маленькую просьбу и отомсти МакКлайфу за то, что он вообще родился.
— Убить его так же, как вы убили отца, да? — скрестив руки на груди, сухо интересуется Эдвард.
— Я показал тебе пример, а ты можешь последовать ему. Заставлять не собираюсь, ибо ты сам захочешь сделать это. Если я буду постоянно напоминать тебе о причинах, по которым твой друг должен умереть, и помогу избавиться от нерешительности. Не беспокойся, твой дядюшка будет рядом, если ты такой трусливый и поможет тебе стать намного ближе к исполнению своей заветной мечты.
— Лучше убейте меня. Может, сегодня Терренс и заставил меня разозлиться, но я не пойду у вас на поводу и не стану убивать этого человека. Я не убийца и не собираюсь становиться ею!
— Это ты сейчас так говоришь. А когда я использую силу своего умения говорить и надавлю на твои самые слабые места, то ты сделаешь все, чтобы угодить мне. Полагаю, я уже столкнул тебя и твоего друга лбами и «помог» вашим отношениям испортиться. А значит, это будет тебе в плюс.
— Если бы я был бессовестным ублюдком, то безжалостно грохнул бы вас и ваших дружков к чертовой матери, дабы забрать все и отдать настоящим владельцам. Но я не сделаю этого потому, что не хочу провести в тюрьме лет на сорок. Я хочу лишь добиться того, чтобы вы отдали все, что нагло украли и оставили нас в покое.
— Ах, Эдвард, мне кажется, ты слишком много думаешь, — злостно смеется Майкл и с гордым видом поправляет свой галстук. — Пора бы тебе заняться чем-то более полезным. Развиваться надо, солнце мое, а не шататься без дела по городу, подыхать со скуки и искать повод изобразить из себя героя. У тебя умный взгляд, и я считаю, что ты вполне можешь всему научиться. Если вплотную тобой заняться, то ты бы знал столько всего, что смог бы применить знания в правильном направлении.
— Ну спасибо, что впервые сказали доброе слово про меня! Я приму это за комплимент и буду радоваться, что вы все-таки признали наличие у меня мозгов.
— Пока что тебе хватило их лишь на то, чтобы научиться играть на гитаре. Правда, это бесполезное занятие, которое не принесет тебе никакой пользы. Певцом тебе никогда не стать. Ими становятся лишь люди с хорошими связями и те, кто готов лечь в койку к нужным персонам. Ты мог бы стать им с помощью своего дружка, но он ни за что не предоставит такую возможность. Поэтому тебе придется играть на этом гребаном инструменте до крови на пальцах лишь для самого себя.
— Мне вот до сих пор интересно, от кого мне достался талант к музыке. — Эдвард откидывается на спинку кресла. — Может, моя мать обладала хорошим голосом? Или отец как-то проявляли способности?
— Возможно… — ехидно усмехается Майкл. — Скажу тебе одну вещь: твой отец обожал бренчать на этой чертовой гитаре целыми днями. И я не мог скрыть своего раздражения, потому что у меня голова раскалывалась от ее звуков. Этот дебил постоянно играл на ней и не давал мне сосредоточиться на своих делах! Если бы не его мамочка с папочкой, которые за своего любимого сыночка были готовы любому глотку перегрызть, то я бы выкинул его на улицу вместе с этой штуковиной в холодную погоду.
— Ну конечно! Наверное, вас задевало то, что ваш младший брат делал то, что он хочет, и не слушал вас.
— Младший брат не только по возрасту, но и по уму! — громко, раздраженно бросает Майкл. — Мой братец ничему не научился! Все его заслуги высосаны из пальца, и этот человек не заслужил такой похвалы! Я мог стать ничуть не хуже его и быть еще более талантливым.
— С одной извилиной в голове вряд ли можно стать успешным. Я не говорю про школьный аттестат или учебу в университете. Я говорю про способности от рождения. К сожалению, у вас нет никаких талантов, данные природой. Если бы отец был жив и владел всем, чем вы нагло пользуйтесь, то вы бы остались в одних трусах и просили милостыню на улице. Вы ничего не смогли добиться и всегда думали, что вам будет очень легко что-то заполучить. Хотя ради этого вообще-то нужно много работать.
— Черт, и это говорит мне какой-то нищеброд, который и сам ничего не добился! — иронично ухмыляется Майкл. — Эдвард, миленький мой… Чтобы говорить такие вещи, ты и сам должен чего-то добиться. Ты сейчас сказал то, что можно отнести к тебе. Все, в чем боишься себе признаться. Я знаю, что ты стыдишься нищеты и статуса бездомного и безработного человека. Но ты не хочешь ничего делать и ждешь, что кто-то что-то тебе предложит. И полагаю, ты дождался этого момента, ибо я готов помочь тебе взамен на убийство друга.
— Разве я должен отчитываться вам о том, как пытался найти работу, на какие собеседования ходил, и куда меня могли бы принять, чтобы доказать вам обратное?
— Засунь свои отчеты себе в задницу. Хотя я не верю, что ты все-таки пытаешься что-то найти. Ты вполне доволен жизнью за чей-то счет в чужом доме. Уж твой папаша сейчас все видит и продолжает гореть от стыда, ибо его сыночек вырос лентяем, который привык надеяться на других. Видно, при жизни мой братик мало надирал тебе зад ремнем и не заставлял обслуживать себя самому. А жаль, этому придурку надо было получше взяться за своего сыночка. Вот посмотрел бы на своих братиков. Твоя мачеха сразу же взяла их в ежовые рукавицы, и вот результат – эти детки прекрасно учились в школе и получали кучу похвалы от своих учителей. Они вполне могут получить хорошую работу в ее фирме и обеспечить себя и свою будущую семью, если окончат университет.
— Пытайтесь заставить меня ревновать этих ребят к отцу и вспомнить, как он восхвалял их?
— Уверен, он любил их примерно так же, как и любимого сыночка твоих родителей. Как и своего желанного первенца, которого они с нетерпением ждали.
— Уверен, отец гордился бы мной, если бы я восстановил справедливость и отнял у вас все, что вы нагло украли. И клянусь памятью отца, я добьюсь этого! Буду бороться, пока не сдохну!
— Ты можешь любить его сколько угодно, но твоя любовь не воскресит этого человека, — сухо отвечает Майкл. — Свершенного назад не воротишь, а мертвого нельзя воскресить. К тому же, тело твоего отца пропало, а у него никогда не будет могилы. Тебе некуда приходить, чтобы поговорить с его фотографией на надгробной плите.
— Не исключено, вы и избавились от трупа намеренно. Хотя я буду разговаривать с ним в своих мыслях и хранить воспоминание о нем в своем сердце.
— Точно так же, как и в случае с твоей бывшей девушкой, твоим дружком, его чертовски сексуальной невестой и твоей мамашей. Ты уже навсегда потерял их доверие и сможешь только лишь вспоминать приятные моменты, связанные с ними. Тебе никогда не удастся вернуть любовь своей бывшей девушки, которую ты до сих пор любишь, и доверие друга и его очаровательной невесты.
— Ну а у вас никогда не проснется совесть, и вы не начнете жалеть о том, что пользуйтесь чужими богатствами, — скрестив руки на груди, хмыкает Эдвард. — Вы скорее предпочтете сдохнуть, чем добровольно отдавать все чужое!
— А ты разве не готов? — широко распахивает глаза Майкл. — Ведь если я предложу тебе такую сумму денег, от которой ты не сможешь отказаться, то ты без угрызений совести убьешь не только своего друга, но и его невесту, свою бывшую девушку и даже родную маму.
— Никогда! Даже не надейтесь!
— Подожди, Эдвард, не надо говорить так уверенно! Стоит тебе увидеть такую пачку денег, которую ты сроду в руках не держал, то тобою овладеет желание заполучить ее. И для этого ты сделаешь все что угодно. Это моя приманка, которая позволит мне управлять тобой, словно марионеткой. Я еще сделаю тебя своей куклой и буду играть с ней как пожелаю.
— Да вы просто псих!
— Есть только один псих – твой дружок Терренс, о припадках гнева которого знает весь шоу-бизнес. Уверен, что и Ракель знала это, но все равно решила выйти за него замуж. Наверное, она такая же истеричка, как и он. Как бы они не поубивали друг друга раньше, чем мне хотелось бы расквитаться с ними.
— Здесь не буду спорить. Но я не собираюсь убивать этого человека ради желания доказать вам, что вы ошибайтесь, называя меня трусливым щенком, способный лишь тявкать из-за угла.
— Я не ошибаюсь, дорогой мой племянник. Ты всегда был пугливым, нерешительным и неуверенным в себе. Постоянно в чем-то сомневался и боялся что-либо делать. Исключение составляет, пожалуй, лишь уход из дома папаши и желание вступить со мной в борьбу. Но даже в этом случае ты сделал это лишь ради того, чтобы доказать обратное. Что ты на самом деле крутой, бесстрашный и уверенный в себе парень, знающий, что победа будет за ним. Впрочем, как я уже сказал, на тебя можно повлиять, если перечислить причины, по которым ты обязан расквитаться со своими близкими, которые никогда не любили тебя. О тех, кто вряд ли думал о тебе, пока ты считался без вести пропавшим.
— Так все, ДОВОЛЬНО ДЯДЯ! — громко вскрикивает Эдвард, резко соскакивает со стула и опирается руками о стол, уставив на Майкла свой презренный взгляд. — Если думайте, что я превращусь в убийцу ради денег, то вы ошибайтесь. Я буду искать другие способы побороться с вами за наследство отца.
— Во-первых, не надо орать в МОЕМ доме. А во-вторых, ты не получишь своих денег в случае, если в скором времени тебя уже не будет на этом свете. Чтобы вступить в права на наследство, мне нужно убрать с дороги всех, кто стоит в очереди передо мной.
— А раз вы хотите убить меня, тогда причем здесь моя бывшая девушка, невеста друга и его мать? — удивляется Эдвард. — Почему вы хотите их убить, если они ни в чем не виноваты и к наследству не имеют никакого отношения?
— О, Эдвард, какой же ты глупый… — Майкл запускает руку в свои волосы. — Неужели сам не можешь понять? Или строишь из себя идиота, у которого отсохли остатки мозгов?
— Я-то понимаю, только стоит ли игра свеч?
— Конечно, стоит, милый! — Майкл задумывается на пару секунд, крепко сцепив пальцы рук. — Мы ведь оба знаем, что ты непроста с таким энтузиазмом бегал за этими людьми и навязывал им свою дружбу.
— Теперь я не уверен в том, что им стоит знать правду.
— О да, правду о том, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Правду о том, что тебе очень хорошо известно про кого, о ком Терренс, возможно, пока не знает. Вот он удивится, когда узнает кое-какую информацию о своем младшем братике. О котором тебе так хорошо известно.
— Закройте рот, дядя.
— Если мне очень захочется, то я могу сам разоблачить тебя, отправив Терренсу письмецо с жирным намеком на личность его братика.
— Делайте что хотите, но не смейте трогать тех, кто не является членом моей семьи! Уж мою бывшую девушку вы могли бы оставить в покое! Убьете вы ее или нет, но это ни на что не повлияет. Только лишь принесет горе тем, кто ее любит. Точно так же, как и в случае с невестой Терренса.
— О, а разве тебя это волнует? — удивляется Майкл. — Ты же вроде считаешь ее грязной шлюхой, трахающая со всеми мужиками? Ты сам об этом рассказал, когда я упомянул эту девчонку!
— Мне плевать на нее. Я просто не хочу, чтобы кто-то, не имеющий отношения к этой истории, пострадал. Это было бы слишком несправедливо!
— Ну значит, не так уж тебе наплевать. А иначе бы никак не отреагировал на мое желание уничтожить ее.
— Думайте что хотите. Но если вы тронете ее или мою мать, то я не отвечаю за себя. Клянусь, дядя Майкл.
— Хочешь ты этого или нет, но все людишки, окружающие тебя, будут уничтожены.
— Вы дорого за это заплатите.
— Неужели ты все думаешь, что я раскаюсь в своих поступках, сдамся и даже попрошу прощения? Не будь таким наивным дебилом, Эдвард! Выкинь все свои мечты из башки! Хватит витать в облаках и верить, что в мире всегда побеждает добро. Я не собираюсь играть с тобой в игры.
— Что ж… — Эдвард присаживается на стул и на несколько секунд призадумывается. — Теперь мне все понятно! Вы просто хотите убрать всех со своего пути, чтобы немного отвести душу. Вам просто это нравится.
— Ну да, убивать людей оказалось приятным занятием. Особенно если эти люди – твои заклятые враги или те, кто окружает какую-то тварь, что испортила тебе жизнь.
— Зачем вам нужны эти деньги? Вы и так сперли полным-полно бабла! Ваш сейф полностью ими забит, а на вашем счете в банке лежит баснословная сумма! Неужели вы решили приобрести себе золотые туалеты, ванные и раковины? Или отделанный бриллиантами смартфон? Не уж-то метите на первое место в рейтинге самых богатых людей планеты, согласно изданию Forbes?
— Однажды я попаду в этот список и стану не только самым богатым человеком планеты, но еще и получу звание человека года, — с гордо поднятой головой уверенно заявляет Майкл.
— А за какие заслуги вы собирайтесь становиться человеком года? Даже если вы пожертвуйте некоторую сумму на благотворительность, это не станет великим поступком, ибо многие богатые люди это делают. Хотя для вас лично это стало бы… Так что я бы предложил вам сделать хоть что-то доброе и полезное для детей, живущих в приютах, животных в питомниках или тяжелобольных людей.
— Благотворительность – пустая трата времени, — фальшиво улыбается Майкл и аккуратно поправляет воротник своей белоснежной рубашки. — Если кому-то нравится этим заниматься – пускай. А лично я предпочитаю вкладывать деньги во что-то более существенное. Например, в расширение бизнеса… У меня есть огромные планы по усовершенствованиям, которые принесут мне еще больше денег.
— Да, вам больше нравится платить своим сообщникам за то, что те преследовали моих родственников и угрожали им. Или отстегивать кругленькие суммы, чтобы вы смогли выйти сухим из воды, чужими руками убивая тех, кто вам мешает.
— А мои сообщники, как ты их называешь, получают очень хорошие деньги. Никто ни на что не жалуются, и я рад, что смог помочь им. Многие из них, кстати, подыхали от голода и жили в нищете. Но благодаря мне у них появилась почва под ногами, и они знают, что если будут продолжать работать на меня, то я всегда помогу им в личных делах.
— Потому что они такие же жадные и злые, как и вы, — уставляет на Майкла свой холодный и презренный взгляд Эдвард.
— Нет, Эдвард, такие же жадные и злые, как ТЫ! — Майкл указывает пальцем на Эдварда. — И кстати, ты разве не знаешь, что нехорошо оскорблять человека, если у тебя и самого полно скелетов в шкафу? Я ведь мог бы рассказать о тебе гораздо больше, чем сейчас известно твоему окружению. Мы оба знаем, какие еще грешки ты совершил…
— О, я вам скажу больше: убийство человека с целью получения наследства тоже никого не красит. Даже если вы делайте это чужими руками, вам все равно придется отвечать как организатор преступлений. И если полиция вас арестует и докажет вашу вину, то вас могут обвинить по куче статей, которые предусматривают огромный срок лишения свободы. Вплоть до пожизненного. А если бы у нас существовала смертная казнь, то вас бы следовало сразу же приговорить к ней.
— Никто ничего не сможет доказать. Нет трупа и свидетелей – нет доказательств. Мои люди работают очень аккуратно и никогда не оставляют после себя следов. Среди моих подчиненных есть профессиональные киллеры с огромным стажем работы. Могли бы грохнуть даже звездульку, которую со всех сторон окружают двухметровые охранники.
— Естественно! Какой дебил додумается грабить, убивать и покушаться средь бела дня? Для таких преступлений идеально подходят безлюдные места, расположенные вдали от города. Как раз в одном из таких мест людишки, обожающие лизать вам зад, и пытались грохнуть меня. Только вот один из этих ублюдков промахнулся, когда пихал в меня свой ножик. Надо было сразу в сердце ранить, чтобы точно не было шансов. Если хотите, я могу показать шрамы, которые уже никогда не пройдут. Из-за ошибки врача, который чуть не отправил меня на тот свет!
— Считай, что это моя метка избранного! — со злостью во взгляде смеется Майкл. — И если бы я знал, кто пытался тебя угробить, то лично отблагодарил бы его огромной суммой денег и убедил довести дело до конца. Зря я понадеялся на этих придурков. Мне надо было лично проверить, что ты сдох, и обзвонить все больницы. Чтобы заявиться туда с обеспокоенным видом и пробраться в твою палату, где лично грохнул бы тебя, задушив подушкой или вколов какой-нибудь яд.
— Вы бы не смогли найти меня, — уверенно заявляет Эдвард, качая головой.
— Не смог бы найти парнишку с именем Эдвард Локхарт? Ха-ха, ну ты рассмешил…
— Теперь это не имеет значения. Я уже полностью оправился после ранения, и в больнице уж точно не вспомнят о том, что пытались спасти мне жизнь.
— Ну… Да! В принципе меня это не слишком беспокоит… — Майкл бросает короткий взгляд в сторону и берет в руки золотую ручку, которую начинает вертеть в руках, пока Эдвард изо всех сил пытается скрыть свой страх перед дядей и выглядит очень напряженным. — И все-таки подумай над моим предложением насчет убийства. Правда, я советую тебе поторопиться, ибо чем больше ты тянешь, тем будет хуже тебе и твоей семье. Не грохнешь друга – сдохнешь вместе с ним в один день, когда я однажды соберу всех у себя дома.
— Я никогда не пойду на это! — резко мотает головой Эдвард.
— Не надо спешить! — плавно машет рукой Майкл. — Подумай еще несколько дней. А потом я позвоню тебе с просьбой приехать и сказать, согласен ли ты.
— Я не соглашусь!
— Подумай, Эдди. Подумай. Дядюшка Майки не такой злой и беспощадный, как ты думаешь. Он готов дать шанс любому, кто захочет стать его преданным союзником. И если мое щедрое предложение соблазняет тебя, то мы с тобой вполне можем наладить контакт. Если не разочаруешь меня – станешь самым главным помощником наравне с невероятно преданным мне Эриком. Без которого я бы не справился ни с чем, что когда-либо сделал.
— Ну да, одна мерзкая гнида нашла другую. Так и плюнул в лицо этому гребаному Эрику, который до смерти бесит меня.
— Не советую говорить так о том, кто может стать твоим другом.
— Ни за что! Этот мудак никогда не будет моим другом!
— Эдвард, дорогой мой племянник! Ты только представь, как будет легко жить, когда у тебя будут деньги. Очень много денег. Я с удовольствием помогу тебе зажить хорошо и покажу, что такое красивая жизнь. Когда ты почувствуешь этот сладкий вкус, то напрочь забудешь о своей семье, будешь более уверенным в себе и перестанешь всего бояться. Деньги сделают тебя решительнее, и ты будешь с гордостью заявлять всем, что у тебя очень много денег. Благодаря твоему любимому дядюшке Майклу, который предоставил тебе возможность быть обеспеченным и иметь огромное влияние в узких кругах.
— Ну раз вы так хотите уничтожить свою семью, то возьмитесь и за моих младших братьев.
— Их я не собираюсь трогать, потому что они живут своей жизнью и не лезут в чужие дела. За это я и обожаю своих младших племянников, которые оказались намного умнее старшего. Который хочет доказать всем, что он ничуть не хуже своего папаши и старшего братца, который смог добиться хоть какого-то успеха в своей жизни.
— Придет день, когда они узнают обо всех ваших делишках и тоже начнут считать вас мерзкой крысой, которой будут желать сдохнуть в гнилой тюремной камере.
— Ни-ког-да! — с хитрой улыбкой по слогам произносит Майкл. — Скорее это ты пойдешь в тюрьму, если посмеешь тронуть меня хоть пальцем. Или мои люди сами грохнут тебя ради мести за мое убийство. Они не простят тебе такого. И твоему окружению, которое в полном составе отвернется от тебя, придется собирать деньги на твои похороны.
— Вы бесите меня все больше!
— Ты бесишься только по трем причинам – безденежье, зависть к успехам окружающим тебя людям и измена твоей бывшей. К сожалению, помочь тебе вернуть девушку я не могу, да и у нее и так полно мужиков, к которым она бегает. Но в моих силах помочь тебе разбогатеть и покончить с неугодными.
— Заткнись… Просто заткнись!
— Соглашайся, Эдвард, я за ценой не постою и буду поддерживать тебя во всем, если ты докажешь свою преданность и покажешь, на что ты готов ради прекрасной жизни.
— ДАЖЕ НЕ НАДЕЙТЕСЬ! — раздраженно вскрикивает Эдвард, хлопнув руками по столу. — С меня хватит! Я ухожу отсюда! Всего хорошего! Надеюсь, к следующему моему визиту сюда у вас проснется совесть!
Эдвард резко встает со стула и молниеносно уходит из кабинета Майкла. Тот провожает своего племянника с хитрой улыбкой и скрещенными на груди руками до тех пор, пока тот не исчезает из виду, прищуривая глаза и размышляя о чем-то своем.
— Ах, Эдвард, Эдвард, хоть убегай, хоть оставайся, но от этого ничего не изменится, — уверенно говорит Майкл. — Ты все равно согласишься на мое предложение. Я буду усиленно давить на твои слабые места и напоминать тебе о причинах, по которой этот паршивец Терренс испортил твою жизнь, все больше настраивая тебя против него. Полагаю, я уже чего-то добился, судя по тому, как ты отзываешься о нем. Но это лишь начало, и я сделаю все, чтобы превратить вас во врагов. Я не собираюсь играть с тобой в игры, мерзкий щенок. Все, твою мать серьезно!
Майкл призадумывается на пару секунд, запустив руку в свои волосы и откинувшись на мягкую спинку стула.
— Представляю себе, как сильно разочарован Терренс, зная, что ты хочешь обворовать и грохнуть его. Уверен, этот парень уже успел привязаться к тебе и начать строить из себя идеального друга. Почувствовал себя твоим братиком… Раз уж ему не представился шанс расти со своим настоящим. Личность которого мне очень хорошо известна. Я знаю, что этот парень находится намного ближе, чем кажется.
Майкл хитро улыбается и уставляется взгляд в одной точке.
— Ах, братик ты мой любимый… — тихо вздыхает Майкл, постукивая пальцами по столу. — Сколько же лет твой первенец скрывался от меня! Этот придурок еще не знает, что его ждет. Хотя все-таки один из твоих сыновей жил и рос практически на моих глазах… И я помню второго, что все жил со своей мамочкой… Должен признаться, меня впечатляет то усердие, с которым он работал ради достижения целей. Он был трудолюбивым, в отличие от своего маленького братика, пытавшийся найти девушку, у которой было бы много денег, чтобы она или ее родители обеспечивали его.
Майкл бросает взгляд в сторону.
— Ах, как жаль, что такой красивой паре, как Терренс МакКлайф и Ракель Кэмерон осталось жить совсем чуть-чуть. Как, впрочем, и той дуре Ребекке и белобрысой проститутке Наталии… А если этот сопляк Эдвард откажется быть моим союзником, то и его ждет верная смерть.
Майкл ехидно усмехается.
— Доживайте свои последние спокойные дни, господа! В ближайшее время я не стану ничего делать и буду ждать, когда мой племянник решит что-нибудь. Но каким бы ни было его решение, скоро начнется борьба не на жизнь, а на смерть. И в этой борьбе выиграю естественно я. Вы же погибните быстрой, но трагической смертью. Почему все? А чтобы вы не плакали друг по дружке! Ибо я терпеть не могу сопливые сцены и красивые словечки.
Майкл еще несколько секунд сидит в кожаном кресле, с гордостью осматривая свой просторный кабинет. Но потом он встает, медленно подходит к зеркалу, проверяет прическу, приглаживая свои черные и белые пряди волос, аккуратно поправляет галстук, с которым он буквально никогда не расстается, и с восхищением рассматривает свой строгий костюм. Мужчина с высоко приподнятой головой еще некоторое время смотрит на свое отражение в зеркале и хитро улыбается ему, поклявшись, что желаемое имущество очень скоро станет его собственностью, которую никто не сможет отнять.
***
Эдвард быстро покидает пределы дома Майкла, проходя еще некоторое расстояние до ворот, которые он сам открывает, не дождавшись, пока это сделают знакомые ему охранники. — Эй, Эдди, уже уходишь? — с ехидной ухмылкой интересуется первый охранник. — Что-то ты быстро выскочил из дома! Мы уж думали, ты останешься с дядюшкой надолго и выпьешь с ним чай. — Что бы он ни предложил тебе, ты все равно согласишься на его условия, — уверенно добавляет второй охранник. — А мы знаем, что у нашего босса есть для тебя очень щедрое предложение. Тебе понравится, малой, ты не сможешь от такого отказаться. — Облезлый щенок, мы с тобой говорим! Слышь? — первый охранник толкает Эдварда в спину, когда тот сам открывает ворота и проходит через них. — Или ты опять в облаках летаешь? Эдвард! — Отвали, мудак! — грубо бросает Эдвард, резко оттолкнув обоих охранников от себя. — Надоели вы мне все! НАДОЕЛИ! ГОРИТЕ ВЫ В АДУ, УБЛЮДКИ! ЧТОБЫ ВЫ ВСЕ ЗДЕСЬ СДОХЛИ! — С нетерпением ждем новой встречи с тобой! — говорит второй охранник, махая Эдварду рукой. — Предупреди нас о своем визите заранее, чтобы твой дядя успел вызвать для тебя психиатра, дабы полечить твои расшатанные нервишки, — говорит первый охранник. — ВАМ БЫ ОН НЕ ПОМЕШАЛ, ДЕБИЛЫ! — во весь голос вскрикивает Эдвард, тяжело дыша от огромного напряжения. Эдвард быстрым шагом все дальше отдаляется от ворот дома, не обращая внимания на то, что охранники громко смеются над ним. Этот разговор с Майклом только больше привел его в бешенство. Ему стоит огромных трудов бороться с желанием разнести весь дом или побить любого, кто стоит на его пути. «Нет-нет, я ни за что не пойду на убийство, — направляясь к своей машине уже более медленным шагом, думает Эдвард. — Я не убийца и не пойду на поводу у этого мудака! Конечно, я не буду скрывать, что конкретно сейчас ненавижу Терренса. Но я не собираюсь совершать ошибку, за которую буду расплачиваться всю жизнь. Я никогда не стану, как мой дядя! Ни за какие деньги! Уж лучше я буду беден и останусь в одних трусах. Но я не пойду на убийство этого человека даже ради миллиардов долларов. Дядя Майкл ни за что не заставит меня сделать это, даже если будет постоянно провоцировать меня и напоминать о причинах, почему я должен ненавидеть Терренса. Я не должен поддаваться на провокацию. Сегодня я уже психанул, и теперь МакКлайф и Кэмерон считают меня ублюдком, который готов на все ради денег и находится в сговоре с этим старым мудаком.» Эдвард мысленно вздыхает, к этому моменту подходит к своей машине, быстро открывает ее дверь ключом и садится за руль, продолжая размышлять над сложившейся ситуацией, крепко вцепившись руками в руль и понимая, как сильно напряжено все его тело. Которое все еще болит после серьезной драки с Терренсом. «Я бы с радостью извинился перед ними и попробовал объяснить, что не хотел ничего подобного, — думает Эдвард и нервно сглатывает. — Но сейчас это бесполезно. Да и мне пока лучше не видеться с Терренсом и пытаться что-то объяснять. Все равно он не захочет меня слушать и будет продолжать считать мразью.» Эдвард раздраженно вздыхает. «Твою мать! Если бы Наталия не приперлась к ним домой, я бы не стал так психовать! Эта мерзкая дрянь все испортила и спровоцировала меня! Из-за нее я теперь стал для друга врагом номер один. А если я еще и при его матери не смогу сдержаться, то и она возненавидит меня… Блять! Пропади эта Рочестер пропадом! Ненавижу эту сучку!» Эдвард бросает взгляд куда-то в сторону, проводит руками по бледному лицу, покрытого свежими синяками, и кладет одну из них на руль машины. «Черт, мне надо расслабиться и забыть об этом кошмаре, — нервно отбивая ритм на руле машины, думает Эдвард. — Хотя бы на время. А иначе я точно сойду с ума и не смогу выдержать то, что мне еще предстоит пережить. Дальше будет только хуже! Теперь я уже никак не смогу защищать своих близких и не буду в состоянии предугадать дальнейшие действия дяди. Этот гад может нанести удар с самой неожиданной стороны.» Эдвард с учащенным дыханием прикрывает глаза и задирает голову. А через некоторое время чувствует, что мобильный телефон, лежащий в кармане его порванной после драки с Терренсом куртки, начинает звонить. Мужчина откидывается на спинку кресла, достает мобильник и отвечает на звонок, даже не глядя на экран и продолжая держать свободную руку на руле. — Алло, — без эмоций произносит Эдвард. — Джастин, дружище, наконец-то! — раздается чей-то радостный мужской голос. — Узнал меня? Это Кристофер Морган! Помнишь, как мы с тобой общались какое-то время, но потом ты куда-то пропал? Я тебе еще с работой как-то помог! Эдвард поначалу немного теряется, слегка прикусив губу, но очень быстро узнает голос этого человека, совершенно не смутившись из-за того, что тот назвал другое имя. — Крис, это ты что ли? — с легкой улыбкой удивляется Эдвард. — Вот так сюрприз! Здорово, дружище! Рад тебя слышать! — Ну и где ты был все это время? — интересуется Кристофер. — Ты так внезапно пропал и потом еще долго не отвечал на мои звонки. Я уж начал думать, что ты за что-то обиделся на меня. — Нет-нет, с чего ты взял, что я обиделся на тебя. Прости, что не отвечал… Просто у меня просто очень много дел, и я никак не мог найти время позвонить тебе самому или встретиться где-нибудь. — Неужели ты нашел постоянную работу? — Нет, пока что живу на то, что зарабатываю на одноразовых подработках. Но я все еще ищу и надеюсь, что скоро будет что-то подходящее. — А ты сейчас все еще находишься в Нью-Йорке? Или вернулся в свою родную Атланту? — Э-э-э… — запинается Эдвард и пожимает плечами. — Нет-нет… Я не в Атланте… Пока что в Нью-Йорке… Но не исключаю, что однажды уеду к себе домой или куда-то еще. — Отлично! Тогда пока ты никуда не свалил, давай выберемся куда-нибудь вдвоем? Мы могли бы встретиться в каком-нибудь баре, выпить, поболтать, развлечься немного… Посмотрим на красивых девчонок… Может, подцепим каких-нибудь красоток и проведем с ними шикарную ночь любви… — О, Морган, — тихо хихикает Эдвард, немного загрустив после упоминания девушек. — Тебе бы только на девушек красивых посмотреть! Нет, чтобы просто повидаться со своим другом, а он на девушек хочет позвать меня полюбоваться. Если тебе так хочется секса, то для этого необязательно брать меня с собой. Или ты уже растерял свои навыки соблазнения и хочешь, чтобы я немного помог тебе? — Нет-нет, Джас, нет! — тараторит Кристофер. — Я не это имел в виду… Нет… Конечно, покувыркаться с какой-нибудь красоткой было бы круто. Но гораздо больше мне хочется повидаться с тобой. А то все мои друзья стали такими занятыми, что даже не могут выбраться в город пивка попить. — Ну раз ты такой одинокий и несчастный, то могу с радостью составить тебе компанию на сегодняшний вечер. Тем более, что мне все равно нечего делать. Есть у меня немного бабок после последней подработки. Могу потратить их на бутылочку холодного пива. — Шикарно! — радостно восклицает Кристофер. — Тогда в половине пятого встречаемся в баре «Shake It Up». Шикарное местечко! А выпивка там просто божественная! — Хорошо! — скромно улыбается Эдвард. — Заметано! — Надеюсь, ты знаешь, где он находится? Или мне заехать за тобой? — Нет-нет, я знаю, где он находится. Бываю там иногда, когда хочу чего-то выпить… Доберусь самостоятельно и постараюсь не опаздывать. — Окей, тогда заметано! — восклицает Кристофер. — Встречаемся там! — Договорились! Увидимся в половину пятого! — До встречи, черноволосый! Эдвард с тихой усмешкой отключает звонок и кладет телефон к себе в карман, обрадовавшись, что у него появилась компания, в которой он может забыться и здорово провести время. — Что ж, тем лучше! — положив обе руки на руль и с легкой улыбкой подытоживает Эдвард. — Крис позвонил очень вовремя… И разрешил мою проблему под названием «Где провести сегодняшний вечер»… Эдвард резко выдыхает и усталым и грустным взглядом смотрит куда-то вдаль. — Хоть в чем-то мне повезло впервые за долгое время, — добавляет Эдвард. — Небольшое вознаграждение за то, что я за все, что пережил: предательство девушки, и разговоры с дядей, и ножевое ранение, и крупная ссора с другом и его невестой… Эдвард на пару секунд призадумывается, постукивая пальцами по рулю, а затем тихо усмехается. — Что ж, этот вечер должен быть веселым, — уверенно говорит Эдвард. — Скучать мне точно не придется, ибо Крис тот еще придурок, который никогда не унывает… С ним я точно не вспомню о проблемах. Только если он попросит меня рассказать о них… Впрочем, он же не знает, кто я такой на самом деле, и знает меня под другим именем… Под именем Джастина… Под которым я лежал в больнице… Хотел бы, чтобы Крис не узнал правду обо мне, но боюсь, однажды мне придется раскрыть ему свое настоящее имя. Что я вовсе не Джастин Леджер… Эдвард призадумывается на пару секунд, прикрыв глаза. — Впрочем, я смогу вести себя так же, как и до того, как решился рассказать Терренсу про дядю. И на этот раз мне будет немного легче, ибо врать человеку, который не имеет к моим делам никакого отношения, не так сложно, как тем, кто тесно связан с этим. Думаю, с Крисом это прокатит, и он не станет докапываться до меня и пытать своими вопросами о том, что произошло. Дав себе установку забыть о проблемах хотя бы на некоторое время, Эдвард через некоторое время решает вернуться к себе домой. Мужчина вставляет ключ в замок зажигания, заводит машину, медленно нажимает на газ и спокойно уезжает подальше из этого места, куда никогда бы не приезжал с большим удовольствием. Но на данный момент это пока что невозможно. Впрочем, он решает не думать о том, что происходит в его жизни, и планирует здорово проведет остаток дня со своим хорошим другом, которого не видел очень давно.***
Тем временем незнакомец снова встретился со Виктором Джонсоном, помогающий ему выяснить как можно информации о том, что происходит в жизни его семьи и поддерживающий его веру в том, что справедливость восторжествует. Сейчас они находятся в машине полицейского и говорят о проблеме отца незнакомца, который из-за всех событий слишком уж взвинчен и взволнован. — Ох, друг мой, ну что же вы такой напряженный, — переведя взгляд на незнакомца, сидящего на пассажирском сиденье, и слегка нахмурившись, мягко говорит Виктор. — Вы ведь сами прекрасно знайте, что ситуация тяжелая, — тихо, неуверенно отвечает незнакомец. — Если что-то пойдет не так, я могу проиграть эту войну. — Вы ее не проиграйте. Мы сделаем все для того, чтобы ваш обидчик получил по заслугам. — Ах, мистер Джонсон… — Незнакомец с тихим вздохом проводит руками по лицу. — Иногда мне кажется, что из этой ситуации нет никакого выхода. Несмотря на то, что вы держите меня в курсе всех событий, не думаю, что однажды вам удастся найти какой-то способ спасти мою семью от угрозы. — Решение проблемы может найтись тогда, когда его не ждешь. Найти его там, где не ищешь. Просто нужно перестать ждать, что сегодня или завтра проблема будет разрешена, и после этого вы обязательно увидите свет в конце тоннеля. — Я уже и так ничего не жду, мистер Джонсон, — низким голосом отвечает незнакомец и рассматривает свои руки. — Просто живу и гадаю, что же будет дальше… — Прошу вас, не теряйте надежду и не говорите таким подавленным голосом. Все наладится. Так не может продолжаться вечно. — Наверное, это жизнь наказывает меня за все ошибки, которые я совершил по глупости и молодости. Будь я немного сдержаннее и умнее и менее наивным, все было бы иначе. — Я знаю, как тяжело вы жили. И очень хочу помочь вам начать жить нормальной жизнью. — Иногда я думаю, что мне лучше и дальше заставлять всех думать, что я мертв. А самому начать новую жизнь и стать другим человеком… С другим именем, в другом месте… — Не говорите так, друг мой. Вот увидите – все будет хорошо. Ситуация, конечно, сложная, но не совсем безнадежная. Пока у нас есть источники, мы все еще можем нанести противнику удар. — Ведь у меня даже «могилы» нет… Моей семье некуда будет приходить и разговаривать с надгробием с моим портретом, думая, что я лежу в земле. Мой «труп» никогда не найдут… Ибо его не существует… Я живой и здоровый, и меня не убили. — И слава богу, что вы живы. — Виктор на пару секунд призадумывается, приложив палец к губе. — Я был шокирован, когда узнал, что вас почитали мертвым, но вам удалось выжить. Я не понимал, как такое вообще могло случиться. Думал, что вы обманывали меня… Но все-таки вам удалось убедить меня в том, что вы были правы. И я решил помочь вам. Вовсе не из-за чувства долга перед вами за то, сколько вы сделали для меня. А потому, что считаю вас очень хорошим человеком и делаю это ради нашей многолетней дружбы. — Я знаю, Виктор, — скромно улыбается незнакомец. — Сейчас вы – единственный человек, который может мне помочь. И поэтому я рассчитываю на вашу помощь и поддержку и надеюсь, что вы не подведете меня и поможете довести дело до конца. — Можете в этом не сомневаться, — с легкой улыбкой уверенно обещает Виктор. — Хм… — Незнакомец слегка хмурится и призадумывается на пару секунд. — Знайте, я тут замечаю одну деталь… Вот мы с вами знаем друг друга уже много лет, но в основном называем друг друга слишком официально. Как будто мы едва знакомы и не дружили еще со времен нашей молодости. — Ну да… — задумчиво произносит Виктор. — Уже столько лет не можем побороть эту привычку. Как обращались друг к другу со словом «мистер», так и продолжаем. Хотя мы и с вами практически одного возраста… — Ах, возраст… Хоть мне уже пятьдесят три года, я все еще чувствую себя превосходно, и у меня много энергии и сил и есть желание работать. Чувствую себя минимум лет на пять моложе! Конечно, я уже не молодой мальчик и не такой резвый, как лет тридцать назад. Но пока что я не намерен превращаться в дряхлого старикашку. — К сожалению, время никого не щадит. Но все же хорошо, что у вас все еще много сил. Думаю, в противном случае вы бы уже давно превратились в дряхлого и ворчливого старика. — Пока что у меня есть причины жить. Я много раз говорил вам, что одна из них – это мои дети. Без них у меня бы не было смысла жить и бороться. — Я понимаю. Сам готов на все ради своей дочери, которую люблю всем сердцем. — Поэтому я и говорю вам об этом. Вы и сам отец и прекрасно знайте, что значит любовь к своему ребенку. — Без сомнений. В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а потом незнакомец тихо прокашливается и откидывается на спинку кресла со словами: — Ладно, давайте поговорим об этом позже. А сейчас, как говорится, перейдем к тому, ради чего мы здесь собрались. — К сожалению, ничего утешительного я не могу вам сказать, — окинув взглядом то, что он видит перед собой и одной рукой крепко вцепившись в руль, устало вздыхает Виктор. — Пару дней назад было совершено еще одно покушение на Терренса МакКлайфа. И в момент нападения он был не один, а со своей невестой. — О, господи… — с ужасом во взгляде качает головой незнакомец. — Этот гад опять пытался покушаться на него? — Да… Мой источник сообщил, что этим двоим удалось уйти от них и уехать на своей машине, но те люди тут же погнались за ними. Ваш старший сын затеял бешеную гонку, которая закончилась тем, что машина преследователей врезалась в грузовик. Кажется, Терренс намеренно ехал на него, дабы не дать преследователям время среагировать. И полагаю, его план сработал! — Черт, и как все закончилось? — Говорят, ни этот парень, ни его невеста не пострадали, а вот машина преследователей сильно разбилась. Одному из них даже стало очень плохо, и его увезли в больницу, где поставили диагноз – сотрясение мозга легкой степени. Он еще несколько дней будет под наблюдением, но потом его отпустят. — Ох… — тяжело вздыхает незнакомец и проводит рукой по своему лицу, сняв с себя темные очки, которые начинает вертеть в руках. — Слава богу, мой сын в порядке. — Мне сообщили, что Терренс оказался вполне неплохим водителем с отличной реакцией и справлялся с управлением машины на огромной скорости не хуже любого опытного гонщика. Он очень сильно рисковал. Однако ему повезло, что дорога была пустой, а на пути встретился только тот грузовик. А представьте себе, если бы там была куча машин! Здесь я уже не мог бы быть уверенным в том, что этот парень справился бы с управлением. — Я знаю… Но хорошо, что все закончилось благополучно. И эта тварь не убила Терренса. — Да, абсолютно согласен. В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой незнакомец нервно начинает перебирать пальцы, а Виктор бросает взгляд в сторону, от куда он может слышать карканье ворон, которые иногда пролетают мимо этого места. — Ладно, я вас понял… — тихо говорит незнакомец. — Есть еще что-нибудь? — Да, это еще не все, — уверенно отвечает Виктор. — Вот буквально за несколько минут до приезда к вам я разговаривал со своим человеком, следящий за обстановкой. И он сообщил мне, что ваш сын приезжал в дом вашего брата. — Эдвард поехал к домой Майклу? — удивляется незнакомец, переведя взгляд на Виктора. — Но что ему нужно от этой крысы? — Не знаю, вроде бы Майкл не ждал его. Эдвард сам к нему приехал. Уж не знаю, о чем был их разговор, но мне кажется, он точно ни к чему хорошему не приведет. — Почему? Думайте, мой брат может сделать что-то ужасное с моим сыном? Или… Заставить что-то сделать? — Возможно, да, — кивает Виктор. — Не исключаю, что ваш брат может заплатить вашему сыну некую сумму денег за какую-нибудь гадость, которую тот захочет сделать не своими руками. Мой источник как раз утверждал, что Майкл собирался сделать Эдварда своим сообщником и заставить его делать свои грязные делишки наравне с остальными его сообщниками. — Да, это в его стиле… Думаю, и шантаж тоже может иметь месту быть. — А если Майкл уже шантажирует Эдварда? Вашему брату ведь известно о слабых местах вашего сына, на которые он может давить с целью получить что ему угодно? — Все возможно, Виктор… Думаю, что Майкл и правда может извлечь из чего-то выгоду. Например, я не сомневаюсь, что он в курсе положения Эдварда, у которого нет ни работы, ни денег, ни дома, и захочет предложить ему все это в обмен на какую-нибудь гадость. — Да, очень вероятный сценарий… И если это так, то Эдвард становится игрушкой в руках Майкла, который может играть им как угодно, не сомневаясь, что ради денег этот парень может пойти на многое. Не думаю, что вашему сыну нравится быть бедным и бездомным. Точнее, он стыдится этого. Мой человек как раз говорил, что Майкл не сомневался в этом. — Надеюсь, эта сука не собирается делать из моего сына преступника, который будет красть или убивать. — Я не удивлюсь, если оно так и будет. Майкл начинает потихоньку действовать. Вот недавно ваш брат попытался убить вас, вашего сына, его друга и даже его невесту. Но все его попытки провалились. — Подождите-подождите… — тараторит незнакомец, резко мотая головой и уставив на Виктора вопросительный взгляд. — Вы сказали «моего сына»? Причем здесь он? — Ах да, я чуть не забыл сказать… — резко выдыхает Виктор. — Дело в том, что однажды на Эдварда тоже было совершено покушение. Правда, оно было уже более серьезное. — Что? — с ужасом во взгляде перестает дышать незнакомец. — Эти ублюдки напали на Эдварда? И как понимать «более серьезное»? — Это случилось около месяца назад. Люди вашего брата по его приказу сначала следили за Эдвардом, а потом нашли его в безлюдной местности в темное время суток. Они напали на него, повалили на землю, начали словесно угрожать и даже избивать после его попытки сбежать. — Виктор прочищает горло. — Ну а потом один из них нанес ему несколько ножевых ранений в поясницу, и они бросили Эдварда умирать. — Твою мать! — Не беспокойтесь, сейчас ваш сын в порядке. Уж не знаю, кто нашел его, и где он был после того, как на целый месяц пропал из поля зрения Майкла и, возможно, всей вашей семьи. Но ваш брат некоторое время считал, что ему удалось убить его. Однако чуть позже от своих людей узнал, что Эдвард жив. После чего он пришел в бешенство и чуть не придушил тех людей. А недавно Майкл снова начал угрожать ему. Услышанное повергает незнакомца в глубокий шок. Резко побледневший мужчина с ужасом во взгляде смотрит куда-то вдаль, медленно выдыхая и трясясь от одной лишь мысли, что мог потерять своего сына. — О, боже мой… — слегка дрожащим голосом произносит незнакомец и проводит своими руками по усталому, бледному лицу, медленно выдыхая. — В голове такое не укладывается… Поверить не могу, что я мог потерять сына из-за Майкла. И что он вообще посягнул на самое важное – на моего ребенка… Если уж у этого гада есть претензии ко мне, то мои сыновья здесь не причем. Он не имеет права впутывать их в НАШИ с ним дела. — Не примите это за оскорбление, но Эдвард сам изъявил желание восстановить справедливость и посчитать себя героем, который вернет все украденное. Майкл сам говорил, что этому парню не стоило вмешиваться в чужие дела, но ваш сын его не послушал. — Да, знаю… Похоже, мои агрессивные запреты на любое вмешательство в чужие дела дали обратный эффект. Он еще больше начал интересоваться ими. — Главное, чтобы ваши сыновья от второй жены не вмешивались. А иначе ваш брат и их не пощадит. Достаточно того, что Майкл ненавидит вашего старшего сына, которого никогда в лицо не видел, а Эдварда – за то, что он лезет не в свои дела и вступил с ним в открытую войну. — Ар-р-р, всем сердцем ненавижу эту мерзкую крысу! Гореть бы ей в гиене огненной! Этой твари самое место там, где его ждали бы страшные пытки. За то, что он хочет отнять у меня последнее! Я еще как-то смирился с тем, что он украл у меня деньги, дом и компанию, созданную еще нашим отцом. Но моих детей эта сука не заберет. За них я ему глотку перегрызу! — Деньги и зависть могут сотворить с человеком ужасные вещи и превратить его в бессердечную тварь. Майклу всегда хотелось иметь как можно больше денег и быть намного лучше, чем вы. Он страшно бесился из-за этого и решил отомстить вам, забирая у вас все, что вы имели. И свою роль также сыграла и страшная ревность к родителям, которые гордились вами в большей степени, ибо вы давали им повод. — Согласен. Майкл забыл, что нужно получить похвалу и заставить кого-то быть гордым за тебя. Повезло, что мне еще более-менее легко удавалось быть лучшим в учебе и работе. А вот мой братец мог лишь жаловаться и делать гадости, даже не попытавшись сделать хоть что-то, чтобы отец с матерью сказали: «Молодец, сынок, ты порадовал нас!». — Посмотрим, долго ли он сможет работать в вашей компании, и как скоро наступит день, когда он разорит ее и потеряет все заработанные на ней деньги и ту сумму, что лежит на вашем счете в банке. Он влезет в огромные долги и будет вынужден выплатить моральный ущерб всем своим клиентам, которые столкнутся с трудностями. — Честно говоря, я даже не знаю, правильно ли поступил, когда позаботился о завещании и решил оставить все своим сыновьям, если со мной что-то случится, — задумчиво признается незнакомец. — Майкл ведь уберет их со своего пути! Сделает все, чтобы добиться своего – стать главным претендентом на мое наследство. — А что насчет ваших младших сыновей? — Сомневаюсь, что оно им нужно. Да и их мать вообще запретила парням что-либо принимать от меня и видеться со мной. Так что они никак не будут относиться к наследству. Хотя с другой стороны, с моей стороны было бы несправедливо оставить младших детей хотя бы без какой-то части. — Возможно, ситуация с вашей второй женой сыграет им на руку. Майкл будет и дальше сохранять с ними нейтралитет. — Но в любом случае Майкл не получит деньги и компанию просто так. Ему придется долго ждать и бегать по судам и адвокатам, чтобы стать полноправным владельцем всего состояния. Или же я все еще наивный, и этот гад решит эту проблему с помощью денег, которые он УКРАЛ у меня. — И самое интересное то, что Майкл угрожает не только членам вашей семьи. У Эдварда была девушка, с которой он расстался около месяца назад. Не знаю, почему, но вроде бы она сделала что-то плохое… Ваш брат угрожает ей тоже, даже если она не член вашей семьи. — Хм… Но откуда мой братец знает бывшую девушку Эдварда? Как ему удалось узнать о существовании той девушки? — Понятия не имею, — пожимает плечами Виктор. — Но эта девушка также получает какие-то угрозы. Мой информатор лично видел, как Майкл отсылал сообщения на ее мобильный. — Мобильный? Эта тварь еще и ее мобильный заполучила? Наверняка у него и ее домашний адрес есть! И он может запросто заслать туда своих людей! — От вашего брата можно ждать чего угодно. Эта крыса может и в голову вам залезть и узнать все, о чем вы думайте. Пока что я не знаю, как он заполучил информацию о ней, но мой информатор внимательно следит за Майклом и прислушивается к каждому слову. — Согласен… — Незнакомец на пару секунд призадумывается и слегка хмурится. — Хотя я не понимаю, почему он хочет избавиться от бывшей девушки моего младшего сына? Эдвард же расстался с ней месяц назад, как вы сказали! — Думаю, Майкл просто убирает со своего пути всех тех, кто любым способом связан с вами и вашими сыновьями. Он может, боится, что, к примеру, та девушка может стать одной из тех, кто сдаст его полиции. Даже если это маловероятно. — Поэтому мы должны что-то сделать! — уверенно заявляет незнакомец. — Если мы позволим кому-то умереть или оказаться атакованным людьми этой мрази, то можно считать, что Майкл выиграл эту битву. А я не могу позволить этому кретину выйти сухим из воды. — Знайте… — Виктор слегка хмурится и на пару секунд призадумывается, поглаживая подбородок. — Тут мой информатор дал один намек… Очень скоро Майкл собирается сделать какую-то ужасную вещь… Что-то вроде ловушки, в которую может попасть кто угодно. И на данный момент я сосредоточен именно на этом, ведь это хороший момент для того, чтобы нанести вашему брату удар в спину. — То есть, вы хотите ждать, когда Майкл устроит ловушку для Терренса, его невесты, Эдварда, его бывшей девушки и кого-то еще? Чтобы я смог нанести неожиданный удар и дать понять, что не умер после попытки убийства! — Примерно это я и хотел вам сказать, — уверенно кивает Виктор. — Знаю, мы можем ждать слишком долго, но это не значит, что нам будет ничего делать. Наоборот! У нас будет очень важная задача – хорошо подготовиться и все спланировать. Даже если кто-то и успеет попасть в ловушку Майкла, то ваше появление может нарушить все его планы. Никто не пострадает, ибо ваш брат снова захочет сосредоточить все свое внимание на вас. — А если он попытается убить меня во второй раз? — У него не получится, ибо мы вовремя явимся и арестуем его. На нем и так висит очень много преступлений, за которые он обязан ответить по всей строгости закона. Не обещаю, что ему дадут пожизненное, но лет на десять-двадцать его точно посадят. Правда, не знаю, доживет ли он, ведь без огромных денег его здоровье может ухудшиться. — Попытка – не пытка, — неуверенно отвечает незнакомец. — Уж я не откажу себе в удовольствии хотя бы хорошенько набить ему морду и заставить ответить за то, что он посмел покушаться на моих детей. — В таком случае у нас все получится, — уверенно обещает Виктор. — Я сделаю все, чтобы разузнать как можно больше о том, что замышляет Майкл и буду передавать вам всю информацию. Постараюсь узнать про бывшую девушку Эдварда, невесту его друга и о том, какая опасность грозит этим девушкам, вам, вашим сыновьям и их матери. И постараюсь убедиться, что для ваших детей от второго брака точно нет никакой угрозы. — Огромное вам спасибо, мистер Джонсон! — с легкой улыбкой благодарит незнакомец. — Спасибо большое за то, что делайте это для меня и моей семьи… Которую я практически потерял. Вряд ли бы я в одиночку смог провернуть все это дело и сделать своему братцу сюрприз. — Нет, друг мой, вы не потеряли свою семью! Думаю, когда ваши сыновья узнают всю правду о своих отце и дяде, то они смогут простить вас. Когда-нибудь Эдвард поймет, что вы никогда не желали ему зла и всегда любили. Да и со своим старшим сыном вы тоже наладите общение. Дадите ему понять, что хотите участвовать в его жизни. — С этим желанием я проживаю каждый свой день… — незнакомец с грустью во взгляде вздыхает и окидывает взглядом то, что он видит перед собой. — Если очень постараться, то я еще могу попробовать доверие своих детей. Но уж точно никогда не смогу вернуть любовь человека, которого всегда буду любить. Который стал лучшим, что происходило в моей жизни. — По крайней мере, она не сердится на вас из-за того, как вы с ней поступили. Эта женщина даже не посчитала изменой то, что вы женились на другой, прожили с ней несколько лет, да еще и детей с ней завели. Мать ваших старший сыновей совсем не умеет злиться. Ее любовь к вам все еще жива, и она позволяет ей с легкостью прощать вам все, что между вами происходило. — Вы же знайте, что я этого не хотел, — Незнакомец виновато склоняет голову. — Столько всего навалилось… Я был готов взорваться, как бомба… Мало денег, тяжелая работа, ссоры с женой, двое маленьких детей, которые требовали еду и питье… В какой-то момент мне показалось, что я сойду с ума, и мечтал хотя бы на время сбежать из того места, что стало для меня будто каким-то дурдомом… И в какой-то момент я оставил свою жену с трехлетним сыном. И забрал с собой годовалого… Не знаю… Не хватило у меня смелости оставить эту женщину с двумя и решил забрать хотя бы одного ребенка… — Но вы просто могли бы лишь пожить, к примеру, у своей матери какое-то время, успокоиться, поговорить с ней и попросить у нее прощения. Зачем вы бросили вашу жену одну с ребенком на руках? К тому же, вам следовало почаще обращаться к своей матери за помощью, даже если она жила на другом конце города и не могла постоянно ездить к вам домой. — Мне просто было жалко маму… Она страдала от болей в суставах, и после смерти отца у нее начались проблемы с сердцем. Я не хотел лишний раз грузить ее заботами о внуках и даже переживал, когда часто привозил Эдварда к ней домой. Она сама настаивала на помощи с детьми, ибо видела, как нам с женой было тяжело. — Понимаю, но желать самим заниматься детьми и не подпускать к ним никого тоже было неверным. Вот нам с Лидией тоже было тяжело воспитывать Диану, и мы часто обращались за помощью к родственникам. Да и вы с женой могли понянчиться с нашей дочкой. И благодаря этому мы не сошли с ума за те несколько лет, в течение которых ребенку требовались забота и внимание. — Клянусь, Виктор, я не знаю, о чем думал, когда решил это сделать. Мне до сих пор ужасно стыдно за этот поступок, даже если уже сто раз извинился перед ней. Слава богу, она меня простила и продолжила хорошо общаться со мной. Но обидно, что пока что мой старший сын не знает, почему я бросил его и его мать, и считает меня ужасным человеком. — Просто расскажите ему правду и уговорите его объяснить, за что он вас так не любит. Уверен, что он поймет вас, если узнает, что произошло между вами и его матерью. — Ах, мистер Джонсон, боюсь, сейчас это невозможно… — тихо вздыхает незнакомец. — Я могу попробовать сделать это лишь после того, как Майкл заплатит за все свои грехи. Может, этот гад сам проболтается обо всем и преподаст правду в свойственной ему манере. Но зато мой сын будет знать, что я не идеален, но не такой ублюдок, каким он меня считает. — Думаю, со временем проблема с вашим сыном разрешится сама собой, и вы помиритесь с ним и Эдвардом. А сейчас ваше внимание должно быть сосредоточено на спасении вашей семьи от Майкла. А точнее, от его угроз и попыток убийства с целью прибрать к рукам ваши деньги, дом и компанию. — Да, вы правы… — кивает незнакомец. — Пожалуй, сейчас мне действительно лучше сосредоточиться на спасении своей семьи от Майкла. И я сделаю это любой ценой. Даже если мне придется помереть, я ни за что не сдамся и буду бороться с этой змеей до самого конца. — Мне нравится, что вы старайтесь не терять надежду. Не забывайте, друг мой, надежда умирает последней. Не обязательно, что все решится сегодня или завтра. Но рано или поздно справедливость все-таки восторжествует. — Я знаю, Виктор, — скромно улыбается незнакомец. Незнакомец и Виктор еще некоторое время сидят в машине и разговаривают о своей жизни, семье и еще каких-то вещах, которые им нравится обсуждать между собой. Виктор еще раз поддерживает своего старого друга и обещает, что обязательно поможет ему спасти его семью от Майкла, который спит и видит, как завладеет деньгами и компанией своего младшего брата. Ну а сам незнакомец изо всех сил старается не унывать и верить, что однажды его старший брат понесет наказание за все свои деяния и наконец-то оставит его и его семью в покое.***
Тем временем Анна находится дома и читает какой-то глянцевый журнал. Она с интересом рассматривает его страницы — столь же яркие, как и ее огненно-рыжие слегка волнистые волосы, красиво собранные наверх. Медленно перелистывая журнал, девушка в какой-то момент вспоминает о Наталии, за которую она начинает все больше переживать. «Интересно, как долго Наталия собирается скрывать ото всех свою тайну и проблемы в отношениях с Эдвардом? — с грустью во взгляде задается вопросом Анна. — Все уже давно видят, что с ней что-то не так, но она все еще продолжает делать вид, что у нее все хорошо. Я не понимаю ее! Чего она боится? Почему не хочет дать нам понять, как можно помочь ей? Ее ведь окружают те, кто очень любит ее! До каких пор она еще будет мучить себя и всех нас?» Анна задумывается на пару-тройку секунд. «Внешний вид Наталии тоже заставляет меня переживать… — с тревогой думает Анна. — У нее грустное лицо, красные глаза, круги от недосыпания… А еще она еще резко похудела, и вся одежда висит на ней… Черт, надеюсь, она там не морит себя голодом… Хотя я не буду удивлена, если это правда, ибо Наталия почти не прикасалась к еде, когда она, Ракель и я смотрели кино у нее дома.» Анна бросает взгляд на окно. «И в ее холодильнике практически ничего нет, как тогда сказала Ракель, — думает Анна. — Но вот самой Наталии было как-то все равно, полон ли ее холодильник еды или нет. Было бы странно слышать отговорку «у меня нет денег», ведь родители оставляют ей достаточно денег на покупку еды и развлечения. При рациональном расходовании этих средств она бы еще целую неделю смогла жить и хоть весь магазин скупить… Не знаю… Как-то странно все это… И вызывает у меня тревогу… Как бы она не довела себя до чего-нибудь плохого… Я не хочу однажды потерять свою подругу…» Анна тяжело вздыхает и останавливает взгляд на какой-то странице, которую она внимательно рассматривает. А спустя еще некоторое время девушка натыкается на небольшую статью про группу «Against The System», в которой говорится про попытку Питера покончить с собой. «Надо же, быстро же эти папарацци узнали о его попытке покончить с собой, — без эмоций на лице думает Анна. — Вчера попал в больницу, а сегодня уже все газеты и журналы начали писать об этом. О, боже мой… Посмотрим, что они там про него написали… Не хватило у них наглости написать какую-нибудь ложь, дабы заработать побольше денег.» Анна начинает внимательно читать статью, рассматривая распространенные по Интернету и прочим источникам фотографии, подтверждающие данный случай. А закончив читать ее, девушка резко выдыхает и на пару секунд прикрывает глаза, убедившись в том, что этот журнал не наживается на трагедии и написал правдивую статью. «Ох, с одной стороны, быть знаменитым человеком – это здорово, но с другой – за каждым твоим шагом будут следить, — думает Анна. — Надеюсь, те люди хоть понимали, что к парням лучше не подходить. Кто-нибудь мог запросто наплевать на их состояние и достать их своими вопросами. Которые вообще могли бы заставить почувствовать себя хуже. Или же умолять их подписать какую-нибудь бумажку… Наплевав на то, что произошло с Питером…» Анна тихо вздыхает и окидывает грустным взглядом всю комнату. «Это время будет непростым для Даниэля и Терренса… — предполагает Анна. — Понимает ли Перкинс, что будет, если он все-таки добьется успеха как музыкант? Вдруг он не выдержит такого груза и поймет, что это не его?» Анна бросает взгляд на висящее на одной из стен небольшое зеркало и проводит рукой по своим волосам. «В любом случае сейчас гораздо важнее выздоровление Питера, — думает Анна. — Будет несправедливо, если этот парень все-таки погибнет. Нельзя было доводить себя до такого состояния из-за неудач в личной жизни и издевательств собственного друга, который здорово разозлил его. Как бы сильно я ни хотела отрицать это, но факт остается фактом. Даниэль отчасти причастен к тому, что произошло с Питером. И если он погибнет, то это останется на его совести…» Через несколько секунд в комнату, где сейчас находится Анна неуверенно, входит Даниэль. Он медленно подходит к кровати, выглядя довольно грустным и взволнованным, пока девушка не замечает его и слишком занята своими мыслями. — Э-э-э, прости… — неуверенно произносит Даниэль. Анна быстро поднимает глаза, видит перед собой Даниэля и неуверенно проводит рукой по своим волосам. — О… — запинается Анна. — Не знала, что ты здесь… Э-э-э… А я почему-то думала, что ты куда-то ушел… — Пока что нет. Но скоро уйду. — А… Понятно… В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, которая только больше нервирует и без того напряженного Даниэля. — Я присяду? — переминаясь с одной ноги на другую, неуверенно интересуется Даниэль. — Почему ты спрашиваешь? — округляет глаза Анна. — Это же твой дом. Даниэль присаживается на кровать напротив Анны, немного склонив голову и переведя свой грустный взгляд на свои руки. На пару секунд снова воцаряется неловкая тишина. Влюбленные ведут себя не так раскованно, как раньше. Но в какой-то момент девушка прерывает ее, неуверенно переведя взгляд на мужчину: — Чувствуешь себя виноватым из-за того, что произошло с Питером? — В какой-то степени, да, — тихо отвечает Даниэль, сначала смотря в одну точку, но потом неуверенно посмотрев на Анну. — До сих пор не могу прийти в себя после вчерашнего… Не думал, что все зайдет так далеко… — Надеюсь, с ним все будет в порядке. Ведь я не хочу, чтобы такой хороший человек стал жертвой того, что ему пришлось пережить. Он не заслужил этого. — Я тоже. И… Надеюсь, что он все-таки не покинет группу. — Неужели ты все еще продолжаешь думать лишь о группе? Тебе что, наплевать на него? — Что? — широко распахивает глаза Даниэль. — Нет! С чего ты это взяла? Разумеется я переживаю за Питера и хочу, чтобы он выжил. Ведь он и правда не заслужил того, что с ним произошло. — Однако тебе важно лишь то, чтобы он выжил и вернулся в группу, — немного сухо отмечает Анна. — О дружбе с ним ты явно беспокоишься меньше всего. — Черт, Анна, почему ты так говоришь? — недоумевает Даниэль, удивленно уставившись на Анну. — Мне ужасно обидно, что я потерял такого хорошего друга. И ты это знаешь. — Нет, Даниэль, тебя это совсем не беспокоит. Тебе надо, чтобы он выжил лишь для того, чтобы заставить Питера вернуться в группу и не дать ей распасться из-за вашего с Терренсом отказа работать без него. Ты боишься, что больше у тебя не будет такого шанса стать известным, и цепляешься за него зубами. — Да, я очень хочу, чтобы он вернулся в группу и продолжил работать с нами. Но для меня это сейчас не главное! Главное, чтобы Питер выжил! — Тебя не волнует, что об этом думает сам Питер. Тебе важно просто дать ему палочки, усадить за ударные и заставить играть. Лишь бы у тебя был шанс исполнить свою мечту. Ради которой ты готов на все. Даже забыть о дружбе с человеком, которого знаешь уже столько лет. — Пожалуйста, давай не будем начинать скандал на ровном месте, — устало говорит Даниэль. — Я думал, что смогу поговорить с тобой о вчерашнем. Но ты так и не спросила меня ни о чем, со вчерашнего вечера игнорируешь меня и вообще со мной не разговариваешь. А сейчас еще и обвиняешь меня в том, что я не думаю о друге и желаю ему выздоровления лишь ради своих целей. — Не обвиняю, а говорю правду, — довольно сухо заявляет Анна. — Твоей целью всегда было именно спасение группы, а не Питера, у которого, возможно, случилось что-то настолько ужасное, раз он решил попытаться умереть. Ты не хотел слышать ничего о том, что у него были проблемы, и был уверен, что с ним все в порядке. Мол, он просто сошел с ума. — Господи, Анна, какая муха тебя укусила? — удивляется Даниэль, широко распахнув глаза и растерявшись из-за слов Анны. — Разве я так или иначе обидел тебя, раз ты так обозлилась на меня и начала говорить эти вещи? — Какая муха тебя укусила, когда ты начал издеваться над Питером и откровенно смеяться над его неудачами в личной жизни? Знал ведь, что ему это было неприятно, но все равно продолжал заставлять его чувствовать себя хуже! Неужели тебе так доставляет удовольствие издеваться над слабыми людьми? — Ты еще скажи, что Питер пытался покончить с собой из-за меня! Что это я довел его до того, что он взял лезвие и вскрыл себе вены! — Да, ты виноват! — раздраженно вскрикивает Анна. — Это ты довел его до этого! Из-за тебя Питер может умереть! Из-за твоих издевательств и попыток показать, какой ты крутой, и какой он неудачник. Ты же всегда кичишься своей крутостью и своими успехами! — Я виноват? — громко удивляется Даниэль, тыча в себя пальцами. — Да ты! — Раньше ты такого не говорила! Ладно намекала, что я поступал неправильно, когда издевался над Роузом! Но это уже слишком! — Да что ты! — Я не доводил его до такого состояния и не заставлял убивать себя. И никогда не желал ему смерти! — Не строй из себя невинного парня, Перкинс! Ты прекрасно знаешь, что виноват в происходящем, но отказываешься признать, что хотел выглядеть крутым на фоне лузера! — Это твои подруги надоумили тебя на такое? Они дали тебе повод считать меня виновным? Это из-за них ты решила начать обвинять меня во всем, что происходит? — Ни для кого это не секрет! — Я не хотел и не хочу его смерти! — Тебе везет, что пока что пресса не узнала, что Питер оказался в больнице из-за тебя. Но если это случится, то вряд ли у тебя будут поклонники. Впрочем, все твои знакомые в курсе того, как ты обращался со своим другом, который не сделал тебе ничего плохого, чтобы оказаться преданным. Как Роуз вообще мог столько лет дружить с тобой? Он заслуживает куда более чудесных друзей, а не таких бессовестных гадов, как ты! — Прекрати давить на мою больную мозоль, — с жалостью во взгляде просит Даниэль. — Пожалуйста, Анна… Мне и так плохо после случая с Питером, а твои обвинения причиняют мне еще большую боль. — Тебе нужен Питер не как друг, а как барабанщик. — Я не заставляю тебя мириться с моими поступками по отношению к Роузу и делать вид, будто ничего страшного не случилось. Но я не хочу, чтобы ты откровенно обвиняла меня в том, что попытка суицида произошла по моей вине. — Ха, а ты думал, я буду одобрять твои омерзительные поступки и выгораживать тебя перед другими? — удивляется Анна. — Нет уж, я ни за что не стану мириться с тем, что один человек вот-вот может отправить другого на другой свет! — И это очень обидно… — с грустью во взгляде качает головой Даниэль. — Обидно осознавать, что моя девушка не хочет поддержать меня в трудный момент. И соглашается со всеми, говоря, что я во всем виноват. — Я бы поддерживала тебя, если бы кроме группы ты подумал еще и о Питере и о том, что он чувствует. Но ты сам даешь понять, что ты бы с радостью послал своего друга куда подальше. И сейчас я не очень-то и верю, что тебя так сильно шокировало то, что Питер хотел покончить с собой. Ты просто пытаешься строить из себя жертву, чтобы тебя пожалели. — Черт, что произошло с моей девушкой? — громко удивляется Даниэль. — Почему ты спускаешь всех собак на меня? Похоже, ты позабыла половину всего, о чем мы с тобой говорили, и явно не помнишь, как я говорил тебе о том, что признаю свои ошибки. Забыла, как я всегда поддерживал тебя в трудные моменты и был на твоей стороне. Я никогда не игнорировал тебя, когда тебе было плохо, и мог бы утешать тебя хоть посреди ночи. Сделать что угодно, лишь бы знать, что с тобой все хорошо. А вот ты об этом напрочь забыла. — Повторяю еще раз: если бы ты не был таким наглым и самоуверенным петухом, любящий поиздеваться над слабыми, то я бы оказала тебе всю поддержку. — Я не задира и не издеваюсь над слабыми! — Хватит уже притворяться невинной овечкой! — прикрикивает Анна. — Найди мужество признаться, что ты перегнул палку в своих действиях. Хватит говорить, что твоей вины нет! Она есть! Если Роуз умрет, то это будет на твоей совести! — Да признался я уже давно в этом! — громко, сухо бросает Даниэль. — Давно! И не один раз, к твоему сведению! — И признай, что ты хочешь использовать Пита для того, чтобы осуществить свою мечту. Хочешь использовать МакКлайфа и воспользоваться его положением, чтобы стать известным. Дружба у тебя стоит на последнем месте. Твои желания намного важнее для тебя. — Твою мать, Сеймур, у тебя что начались месячные, раз ты решила найти повод поорать на меня? — Нет, это ты вечно ищешь повод над кем-то поиздеваться! — О, черт… Все больше убеждаюсь в том, что с девушками в таком состоянии лучше не иметь дело. Ибо они вообще отключают мозги и могут наговорить такого, что потом будешь охреневать. — Значит, ты считаешь меня истеричной дурой? — раздраженно и громко интересуется Анна, хлопнув закрытым журналом по кровати. — Пытаешься заставить меня чувствовать себя виноватой за то, что я не поддерживаю издевательства? — Не передергивай мои слова! — Клянусь, Даниэль, если ты начнешь издеваться и надо мной, то я брошу тебя. Я не собираюсь быть с человеком, который наплевательски относится к своим друзьям и готов стать бессердечной тварью ради достижения своих желаний. — Так все, довольно! — громко восклицает Даниэль, выставив рукой ладонью к Анне. — Мне надоело слушать твои крики и обвинения! Если у тебя и правда началась истерика из-за месячных, то я даже разговаривать с тобой не хочу. Когда успокоишься – тогда мы с тобой и поговорим! А сейчас я не собираюсь пытаться что-то объяснить тебе. — Знаешь, ты тоже начинаешь дико бесить меня. И если я останусь здесь еще на пару минут, то точно захочу прибить тебя. — Хорошо. Можешь тогда сразу собирать вещи и уходить из дома. Никто не собирается удерживать тебя здесь. Если ты решила попрекать меня и вымещать свою агрессию на мне, то тебе лучше уйти. Анна немного приоткрывает рот, едва сдержавшись, чтобы не обвинить Даниэля еще в чем-нибудь. А потом она резко швыряет журнал в сторону, встает с кровати и убегает из комнаты, тихо шмыгая носом и подтирая скопившиеся под глазами слезы. Даниэль же продолжает сидеть на кровати и, задрав голову, медленно выдыхает с прикрытыми глазами, когда девушка захлопывает за собой дверь. Мужчина рад, что конфликт не зашел еще дальше, и девушка вовремя ушла. Пока что он не собирается догонять ее, чтобы еще раз поговорить с ней, и решает, что ей лучше побыть одной и немного успокоиться, надеясь, что этот приступ истерики скоро пройдет и не затянется на несколько часов или дней.***
Анна спускается по лестнице на первый этаж, направляется в гостиную, садится на диван и несколько секунд просто смотрит в одну точку. После чего она начинает тихонько плакать и вытирать слезы с лица. Позволив эмоциям выйти наружу, она постепенно немного успокаивается и понимает, что сильно перегнула палку. Желание упрекать своего возлюбленного в том, что он уже давно признал, пропадает. Появляется чувство стыда перед любимым человеком. Воспоминания о каждом оскорблении в его сторону заставляют ее сердце сильно сжиматься. Любая ссора с Даниэлем причиняет ей огромную боль. В такие моменты Анне кажется, что она вот-вот может потерять любимого человека. Этот страх заставляет ее еще сильно дрожать и заплакать еще сильнее, закинув ноги на диван и спрятав голову в руках, которые она складывает на спинке дивана. Девушка сидит в полном одиночестве еще какое-то время. А в какой-то момент Даниэль подходит к ограждению на втором этаже, с которого можно увидеть все, что происходит на первом, и видит горько плачущую Анну, проводящая руками по лицу. Поначалу он не решается подойти к ней и просто наблюдает за ее поведением. А немного погодя мужчина неуверенно спускается по лестнице, подходит к своей возлюбленной сзади и дотрагивается до ее плеча. Из-за этого она слегка вздрагивает и переводит на него свой мокрый взгляд. — Слушай, да, может, ты и права, — спокойно говорит Даниэль. — Но мне неприятно, что ты считаешь меня едва ли не монстром. Ведь я совсем не такой. — Прости… — издает тихий всхлип Анна, опустив взгляд на свои руки. — Я перегнула палку… Не знаю, что на меня нашло… — Тем не менее твои обвинения отчасти правдивы. Хотя я не раз признавал, что был неправ. — Я знаю… — Тогда почему ты пытаешься выставить меня человеком, который вообще не пожалеет о сделанном и пойдет на многое ради своих целей? Я ведь не какая-то мерзкая тварь. У меня есть сердце и душа. — Почему ты думаешь, что я считаю тебя тварью? — снова издает тихий всхлип Анна. — А что еще я должен был подумать? — разводит руками Даниэль и присаживается на диван рядом с Анной. — Вчера ты молчала весь вечер и пыталась вообще не попадаться мне на глаза. А сейчас ты обвиняешь меня в том, что все произошедшее – это моя вина. Даниэль резко выдыхает. — Э-э-э… Да, я знаю, что виноват, но ты никогда так откровенно не обвиняла меня в причастности к проблемам Роуза. — Прости, я не хотела обижать тебя… — со слезами на глазах тихо извиняется Анна. — Я… Я не знаю, что на меня нашло… Вдруг взяла и решила спустить всех собак… Но я не хотела этого, поверь! — Послушай, я понимаю, что когда у девушек начинаются критические дни, то они могут такого натворить и прийти в бешенство без причины. Но ведь ты все равно понимаешь, что делаешь, и можешь говорить настоящую правду. И… Сейчас ты отчасти права… — Я не могу это контролировать, пойми. — Анна тихо шмыгает носом. — Мое настроение меняется очень часто: сначала могу громко кричать и ругаться, а потом начну рыдать и страдать от депрессии. А сдерживать себя – плохо, ибо потом может быть намного хуже. — Да, я все понимаю и не осуждаю тебя за последствия естественного состояния. Но ты должна понимать, что сейчас мне очень тяжело, и я рассчитываю на твою поддержку. Мне казалось, что вчера я расскажу тебе обо всем и найду утешение. Но ты, грубо говоря, повернулась ко мне задницей и делала вид, что меня будто нет. — Я подумала, что ты был слишком возбужденным… — оправдывается Анна, рассматривая свои руки. — Думала, что тебе стоило побыть одному и справиться с эмоциями самостоятельно. — А разве я просил тебя оставить меня одного? Насколько я помню, нет! Наоборот – я ждал, что ты подойдешь и выслушаешь меня! Ты могла бы даже ничего не говорить и просто посидеть со мной и обнять – мне уже было бы намного лучше. Однако ты даже этого не захотела сделать. — Я испугалась… Испугалась, что если я начну надоедать тебе своими вопросами и давить на больную мозоль, то ты можешь разозлиться и выставить меня из дома. — Ох, Анна… — устало стонет Даниэль, проводя руками по своему лицу. — Опять ты за свое… Ну почему ты думаешь, что я собираюсь выгонять тебя отсюда? Раз я приютил тебя после твоего ухода из дома родителей, значит, ты можешь жить здесь столько, сколько захочешь. — Ты же говорил, что я могу собирать свои вещи и уходить. — Да, но я… Погорячился немного. Извини… Ну… — Даниэль слегка прикусывает губу. — То есть… Конечно, ты можешь уйти отсюда, если захочешь вернуться к родителям. Я не имею права удерживать тебя здесь. Если тебе не нравится жить со мной, то я не буду заставлять. Однако я не собираюсь выгонять тебя против твоего желания. — Я знаю… Но… — Анна запускает руку в свои волосы и вытирает слезы под глазами другой. — Сейчас я говорю не только об этом… Я… Я хочу сказать, что ты можешь настолько сильно разозлиться или устать от меня, что захочешь заявить о нашем расставании. — Что? — Даниэль хлопает себя по лбу, резко выдыхая и становясь более раздраженным. — Черт возьми, я поверить не могу, что ты снова об этом заговорила! Мы уже тысячу раз обсуждали это! Тысячу! — Но ведь такое может произойти! — Ар-р-р… — тихонько рычит Даниэль, закатив глаза. — Черт, ну сколько раз я буду говорить тебе, что не собираюсь расставаться с тобой и выставлять тебя из дома? Сколько раз я буду говорить, что никогда не позволю себе выплеснуть агрессию на тебя, как бы сильно расстроен или зол я ни был? Я могу психануть в присутствии любого из своих друзей – хоть Терренс, хоть Питер или тот же Эдвард! Но я никогда не нарушу запрет на жестокое обращение с девушками. А тем более со своей возлюбленной. — Когда ты в состоянии ярости, то почти неспособен контролировать себя. Вряд ли ты пожалеешь, если никого, кроме меня, поблизости не будет. Ты забудешь обо всех своих принципах и… — Хватит, Анна! — чуть громче требует Даниэль. — Прости, но ты уже начинаешь раздражать меня, говоря о том, что мы неоднократно обсуждали! — Вот видишь, я уже спровоцировала тебя на плохие эмоции, — качает головой Анна. — Осталось еще немного, чтобы ты психанул и сделал со мной что-нибудь ужасное. — Прошу тебя, хватит нести всякую тушь! Ты хочешь раздуть скандал из ничего! Неужели тебе стало так скучно, что ты решила зацепиться за любую мелочь и начать попрекать, осуждать и обвинять меня? Я не понимаю! Нормально жили до этого момента, а сейчас тебя понесло не в ту сторону! — Ты прекрасно знаешь, что я всегда боялась нашего расставания и того дня, когда ты захочешь выгнать меня из дома. И я никогда не перестану трястись от одной лишь мысли, что все уже не будет таким, как раньше. — Твою мать, Анна, да хватит уже об этом говорить! — немного раздраженно требует Даниэль. — Ты сама напрашиваешься на то, чего так боишься! Вот не думала бы об этом, то все было бы иначе! И как будто специально добиваешься того, чтобы мы и правда разругались так сильно, что доведем все до желания расстаться. — В таком случае может, мне сразу покончить со всем этим? — издает тихий всхлип Анна. — Может быть, мне пойти собрать свои вещи и уйти отсюда прямо сейчас? Раз ты не дорожишь нашими отношениями и равнодушен к тому, что мы можем расстаться! Анна снова хочет уйти, со слезами на глазах резко встав с дивана. Однако Даниэль тут же берет девушку под руку и слегка тянет ее на себя, дабы заставить сесть обратно. — Еще раз говорю, прекрати нести глупости! — уверенно требует Даниэль, пока Анна сидит с опущенной вниз головой, пытается скрыть свои заплаканные глаза и продолжает издавать тихие всхлипы. — И запомни раз и навсегда, наши отношения важны для меня не меньше, чем для тебя. И я тоже боюсь нашего расставания. Но я не зациклен на этом и просто делаю все возможное, чтобы этого не произошло. И советую тебе выкинуть из головы все, что ты себе напридумывала, и успокоиться. А иначе это приведет к тому, что ты сама захочешь бросить меня. — И что ты предлагаешь сделать? — чуть дрожащим голосом интересуется Анна. — Во-первых, выкинуть из головы мысль, что мы непременно должны расстаться, а ты – быть выгнанной из этого дома. А во-вторых, давай прекратим избегать друг друга и искать глупые причины, чтобы проводить время порознь, прикрывая это страхом беспокоить друг друга. Да, мы не можем находиться вместе двадцать четыре часа в сутки. Но избегать друг друга не по неизвестным причинам – это неправильно. Тем более, когда человек ждет помощи и поддержки. Даниэль замолкает на пару секунд и медленно выдыхает, пока Анна с грустью во взгляде смотрит на него и нервно сглатывает. — Я понимаю, что ты хотела дать мне возможность побыть одному, — гораздо спокойнее говорит Даниэль. — Но ты должна была спросить, нужно ли мне это. Может быть, мне не хотелось вчера оставаться одному! Что если я рассчитывал на твои поддержку и любовь! Хотел поделиться тем, что происходило у меня внутри! Но никого рядом не было… — Правда? — неуверенно спрашивает Анна. — Правда. — Даниэль резко выдыхает, на мгновение бросив взгляд в сторону. — Если я – мужчина, это не значит, что мне под силу одному справиться с трудностями. Есть вещи, которые нельзя преодолеть в одиночку, а любая попытка сделать это приводит к все более ужасным последствиям. И иногда мне требуется если не чья-то помощь, то хотя бы какая-то поддержка, чтобы продолжать двигаться и не надумать вернуться назад. Вот сейчас я в этом нуждаюсь. Мне нужны силы и желание пережить все то, что сейчас происходит. А твои обвинения, упреки и отказы быть на моей стороне причиняют мне огромную боль и заставляют сомневаться в том, что я смогу это пережить. — Но ведь я думала, что так будет лучше для тебя, — чуть дрожащим голосом отвечает Анна, виновато смотря на Даниэля и тихо шмыгая носом. — Думала, что тебе надо подумать, успокоиться и посидеть в одиночестве, а не отвечать на вопросы через силу. — Давай договоримся, что в следующий раз ты будешь спрашивать меня об этом. Если я захочу побыть один и буду не в настроении отвечать на твои вопросы, то обязательно дам знать об этом и сам подойду, когда пойму, что мне уже лучше. — Хорошо… Я больше не буду так поступать… Обещаю… — Пожалуйста, постарайся. А то я уже начал думать, что ты обиделась на меня за что-то, и перебрал кучу вариантов того, что мог сделать для того, чтобы вывести тебя из себя. — Нет… — сквозь слезы скромно улыбается Анна. — Я не обиделась… Просто это были моя глупость и бушующие гормоны. Не обижайся на мои психозы, пожалуйста… Я правда не хотела причинить тебе боль… — Ничего, я все понимаю, — скромно улыбается Даниэль, сначала медленно проводит рукой по щеке Анны, а затем мягко берет ее лицо в руки и своими грустными глазами смотрит в ее заплаканные. — Хотя на мгновение я подумал, что ты все-таки хотела задеть меня за живое. Это была первая мысль, что пришла мне в голову, когда ты набросилась на меня с обвинениями в доведении Питера до попытки суицида. — Прости… — Анна сначала немного неуверенно кладет руку на плечо Даниэля, а затем нежно дотрагивается до его щеки, покрытую легкой щетиной. — Мне правда очень жаль… Если есть что-то, что могло бы загладить мою вину, то скажи, что я могу для тебя сделать. — Просто дай мне любовь, поддержку и силы пройти через этот непростой период, — просит Даниэль, лбом соприкоснувшись со лбом Анны и мило поцеловав ее в кончик носа, пока все еще держит ее лицо в руках. — Мне кажется, я хочу не так уж много, и ты вполне способна дать мне все это. — Я дам… — бросает мимолетную улыбку Анна и тихо шмыгает носом. — Обещаю… Прости за то, что была дурой и решила вымести зло на тебе. — Все в порядке, любимая, ты тоже не обижайся на меня. — Даниэль скромно улыбается. — Прости, если какие-то слова задели тебя. Я и сам не хотел обижать тебя. — Хорошо, мистер Перкинс, вы прощены! — скромно хихикает Анна. — И надеюсь, что я тоже была прощена. Даниэль выдыхает с легкой улыбкой и заключает Анну в нежные объятия, которые та с радостью принимает. Ее руки обвиты вокруг его шеи, одна ладонь придерживает мужчину за спину, пальцы другой руки копаются в волосах шоколадного оттенка, а голова девушка лежит на широком плече. Девушка широко улыбается с прикрытыми глазами, чувствуя, как приятное тепло распространяется по всему телу и согревает ее в немного прохладную погоду. Перкинс же утыкается лицом в изгиб шеи возлюбленной, одной рукой придерживает ее затылок, запускает пальцы в мягкие рыжие волосы и крепко обвивает женскую поясницу, почувствовав огромное облегчение после разрешения этого конфликта. — Об этом я мечтал еще со вчерашнего дня, — с широкой улыбкой шепчет Даниэль и целует Анну в макушку. — Прости, что твое желание исполнилось с небольшой задержкой, — с легкой улыбкой отвечает Анна и проводит рукой по волосам Даниэля. — Лучше уж поздно, чем никогда, — тихо усмехается Даниэль. — Ну да… — Анна издает негромкий всхлип и щекой трется об плечо Даниэля. — Согласна… Через пару секунд влюбленные отстраняются друг друга, но не размыкают своих объятий до конца. Даниэль с легкой улыбкой кончиком носа трется об нос Анны, пальцем аккуратно убирает слезы под ее слезами, когда она издает еще пару всхлипов, и целует в щеку. А в какой-то момент девушка прижимается поближе к мужчине, пока ее голова покоится у него на плече. Чтобы немного успокоить себя, она начинает вырисовывать что-то руками или пальцем по мужской груди, хорошо чувствуя, как бьется сердце ее возлюбленного. — Ну все, милая, успокойся, не надо плакать, — мягко говорит Даниэль, гладя Анну по голове и целуя в макушку. — Все хорошо, все хорошо… — Я знаю… — тихо произносит Анна. — Мне уже лучше… Правда… — Вот и хорошо! В воздухе еще несколько секунд стоит тишина до того, как Анна медленно переводит взгляд на Даниэля, крепко прижимающий девушку к себе и гладящий ее по щеке. — Эй, расскажешь мне, как вы с Терренсом узнали, что Питер пытался покончить с собой? — тихо интересуется Анна. — Конечно, — уставив взгляд в одной точке, отвечает Даниэль. — Постараюсь объяснить все кратко… В общем, после того, как мы с Терренсом решили поехать ко мне домой поработать с песнями, нас остановили две девушки, которые представились подругами Питера, и попросили уделить им несколько минут. — Это они сказали, что Питер резался еще со старшей школы? — Да. Но он тщательно это скрывал. А те девушки узнали обо всем, когда ловили в тот момент, когда Роуз резал себя. Одна поймала его в школе, во время уроков, а вторая – дома у него… — Даниэль замолкает на пару секунд и медленно выдыхает. — Ну а после разговора мы договорились поехать к Питеру домой, но в последний момент наши планы изменились, когда мы с Терренсом направились к его машине. Потому что ему позвонил Питер, и он попрощался с нам, прямо заявив, что собирается умереть. — И вы поехали к нему домой? — Немедленно. — Даниэль нервно сглатывает. — Мы с Терренсом боялись чего-то ужасного. Ехали так быстро, как могли. Но когда мы зашли в его квартиру, то удивились беспорядку в том месте, где живет чистоплотный человек. — Все настолько плохо? — Да, раньше Питер всегда был слишком одержим чистотой и терпеть не мог даже маленьких соринок на полу. А тут вдруг и одежда грязная на полу валяется, и пыли с грязью полно, и разбитые вещи лежат так, будто это правильно… — Наверное, это из-за депрессии… — Скорее всего… И мы прекрасно знаем, к чему она привела… К тому ужасному зрелищу, что мы с МакКлайфом увидели, когда выломали запертую дверь в ванную и прочитали записку, которую он оставил на ручке… — Догадываюсь я, что там было. — Весь пол, стены и раковина были в крови… А на полу, в той огромной красной луже лежал Питер с перерезанными запястьями на обеих руках. Он уже был в бессознательном состоянии и выглядел ужасно… — О, господи… — ужасается Анна, прикрыв рот рукой. — Значит, он вскрыл вены сразу же после звонка? — Думаю, что так. От звонка до нашего приезда прошло какое-то время. Он уже успел изрезать себя и потерять огромное количество крови. — Неужели ее было так много? — Еще как! В какой-то момент мне даже стало плохо от вида такого огромного количества крови. Как увидел эту картину – так сразу же почувствовал легкую тошноту и головокружение и едва мог стоять на ногах. А потом Терренс еще долго ржал надо мной и решил, будто я падаю в обмороки при виде крови. — Серьезно? — Анна переводит потрясенный взгляд на Даниэля. — Ты разве плохо переносишь кровь? Или боишься ее? — Я не боюсь крови, просто плохо переношу ее. Особенно когда ее очень много. Если бы кровь вытекала тонкой струйкой, допустим, из пальца, то я бы спокойно ее перенес. Но когда ею испачкана вся ванная, тут поневоле закружится голова и ослабеют ноги. — Да ладно тебе, милый, это всего лишь кровь! То, что в тебе течет! Она не такая страшная, как тебе кажется. — Знаю, но что я могу сделать, если меня тошнит при виде этой красной субстанции и ее отвратительного запаха? Да и я вообще не очень хорошо воспринимаю ярко-красный цвет. — И давно у тебя такое? — С самого детства… Когда-то нормально переносил вид крови, а когда-то был готов свалиться на пол… Однако вчера мне вполне спокойно удалось сдать кровь для анализа. — Разве Питеру нужно переливание крови? — Да, врач сказал, что он потерял очень много крови, и ему срочно требуется переливание, дабы восполнить эту потерю. А так как мы не знаем родственников Питера, которые точно подошли бы, то тест на выявления подходящего донора сдали Терренс, подруги Питера и я. Хорошо, что врач согласился пойти нам встречу и позволил сделать этот анализ. — И кто же подходит Питеру? — Пока не знаю. Но нам сказали, что если будет подходящий донор, то мы узнаем его после обеда. Ну вот мы встретимся в больнице в четыре часа и вместе пойти ко врачу. — В четыре? А почему вы сейчас не хотите поехать? — Я хотел, но Терренс сказал, что сможет освободиться только к четырем часам. Ну я и согласился и сообщил подругам Роуза о времени встречи. — Понятно… Конечно, интересно, какие у Терренса возникли важные дела, но хорошо, что он все равно приедет в больницу за результатами. — Хм… — Даниэль слегка хмурится, призадумавшись на пару секунд. — Знаешь, Анна, у меня почему-то такое чувство, что у него дома что-то произошло. — Правда? — удивляется Анна. — Но что именно? — Не знаю, но у Терренса был какой-то странный голос. Немного охрипший, как мне показалось… Ладно, он не ответил, когда я звонил ему на мобильный, и мне удалось дозвониться лишь на его домашний номер. Но МакКлайф был будто заведенный и немного раздраженный. — Опять поругался с Ракель? — Наверное. А может, произошло что-то еще, что касается тех писем… Не знаю… Нападение, еще парочка писем с угрозами или что-нибудь пострашнее… — Вот встретитесь, и ты обо всем узнаешь. — Конечно, это его личное дело, но если он не захочет говорить, то нет смысла заставлять. Мне жутко интересно знать, что происходит, но я не стану требовать ответа. — Самое главное, чтобы ситуация не стала еще хуже, чем сейчас. — Если уже не стало… Возможно, проблема как-то связана с этой странной историей. И произошло что-то, что определенно шокировало или разозлило его. — Кстати, а Терренс не говорил тебе, что пару дней назад ему и Ракель сначала угрожали, а потом за ними погнались на машине? — Да, он рассказал об этом. А ты откуда знаешь? Тебе Ракель рассказала? — Да! Она рассказала мне, как Терренс затеял эту гонку, из-за которой у нее даже произошла паническая паника. — Да, МакКлайф тоже об этом говорил… Сказал, когда у Ракель была паническая атака, то он жутко перепугался, ибо впервые столкнулся с этим. — И Ракель даже потеряла сознание на несколько секунд. — Все так. Но благо, что он взял себя в руки и смог успокоить ее. Сделал все правильно. Панические атаки неопасны, но очень неприятны. — Ты что, сам их переживал? — Не я, а один из моих старых друзей, страдавший от панического расстройства. Когда атаки могли произойти без причины в любой момент. — Правда? — округляет глаза Анна. — Если бы с кем-то произошло что-то подобное на моих глазах, то я бы не растерялся и помог человеку, ибо знаю, как надо действовать в этой ситуации. Многому научился благодаря своему приятелю. — Слава богу, я никогда не страдала от подобного, но Ракель сказала, что в этот момент кажется, что тебе не хватает воздуха, и ты будто умираешь. — Да, неприятно чувство. Твоей подруге повезло, что она была с Терренсом, а иначе бы ей было очень тяжело прийти в себя самой. У него хотя бы хватило мозгов не оставить ее одну. Этот безбашенный придурок натворил много делишек для того, чтобы напугать свою невесту. — Согласна… Терренс и правда ненормальный. — Только полный безбашенный дебил мог сначала затеять эту гонку и только потом подумать о том, что может сильно напугать бедную девушку. — Ну… — призадумывается Анна, слегка прикусив губу. — С одной стороны, ты абсолютно прав, осуждая Терренса за то, что он не подумал о возможном испуге Ракель. Да и можно было запросто разбиться насмерть. Но с другой… Их ведь могли зарезать ножами… — Возможно, они не собирались убивать. Эти типы же не совсем дебилы, чтобы убивать там, где ходит куча свидетелей. Скорее всего им просто хотели угрожать, а ножик достали для устрашения. Ну а Терренс решил поиграть в героя, найти приключений на свою драгоценную задницу и заставить Ракель возненавидеть его на некоторое время. Поэтому неудивительно, что они серьезно поссорились после той гонки. — Кстати, они вчера опять поругались из-за того, что Терренс не хотел опускать Ракель без его сопровождения. Правда, упрямство моей подружки снова выиграло, и ему пришлось ей уступить. — Терренс говорил, — по-доброму усмехается Даниэль и проводит рукой по своему лицу. — И добавил, что от ее упрямства уже невозможно как-то избавиться. — Ох, Даниэль, мы с Наталией пытались убедить ее уступать гораздо чаще. Да и не только мы, но еще и ее дедушка с тетей. Но у нас ничего не получилось… Так что пусть Терренс смирится с тем, что Ракель немного упрямая и любит ее такой, какой собирается взять в жены. — По крайней мере, она любит его всей душой. И я думаю, МакКлайф хранит ключик, который позволит ему добиться своего, если он очень уж захочет склонить ее на свою сторону. — Не только он один, дорогой мой. — Анна отрывает голову от плеча Даниэля и садится прямо, переведя на него свой хитрый взгляд и легонько пощекотав за бока. — Знаешь, что стоит мне посмотреть тебе в глаза, как я тут же буду готова выполнить любое твое желание. — Ну да, не буду отрицать, — закатив глаза, хитро улыбается Даниэль и легонько шлепает Анну по ее небольшому изящному носу. — Мы с Терри знаем, как склонить тебя и Ракель на свою сторону, если очень захотим. — Ну да, знаем мы все ваши уловки! — скромно хихикает Анна. — Хитрые лисы! Знают, как пользоваться слабостями невинных девочек и играть ими как вздумается! — А вы что-то совсем не возражайте и позволяйте себе подобное. Так что никаких претензий, мисс Сеймур. — Ничего, мы еще помучаем вас, когда придет хорошее время. Не мы будем игрушками, а вы сами. — Посмотрим, красавица, — уверенно говорит Даниэль, закинув руки на спинку дивана. — Посмотрим… — Только не надо задирать нос, как это обожает делать твой дружок МакКлайф. Если в нашей кругу окажется сразу два гордых петуха, то вы буквально поубивайте друг друга. — Может, я также вполне уверен в себе и считаю себя сексуальным красавчиком, но у меня уж точно нет такой любви к себе и такого пушистого павлиньего хвоста, как у Терренса. Да и лично я сомневаюсь, что кто-то любит себя так же сильно, как этот человек. — Однако ты верно идешь по его стопам и почти наступаешь ему на пятки. — Тебе так кажется. Эта звезда для меня недосягаема. К сожалению. — Тем не менее заметь, что в последнее время Терренс уже не так сильно кичится своей неотразимостью и как будто позабыл о своей надменности. Ракель это заметила и сказала, что эти слова очень редко звучат из его уст. Ну… Только если он забывается на время… — Ну… Да… В принципе в последнее время его гонор немного уменьшился. Тем не менее это все равно временно: когда все проблемы будут разрешены, он опять начнет выпендриваться и постоянно нахваливать себя. — Ах, боюсь, проблемы еще не скоро будут разрешены… — Анна тяжело вздыхает и уставляет грустный взгляд в одной точке. — Еще с Наталией ничего не понятно… И с каждым днем мне становится все страшнее за нее. — Неужели ей настолько плохо? — Вчера я была в шоке от ее внешнего вида. Мне показалось, что она будто начала терять интерес к жизни и думает едва ли о том, зачем ей вообще жить на этом свете. Что ни скажи или сделай, Наталии все равно, и она не проявляет к этому никакого интереса. — Черт, эта депрессия точно доведет ее до того, что мы уже не сможем спасти ее, — выражает беспокойство Даниэль. — Она уже здорово довела ее… — Анна тяжело вздыхает. — Наталия стремительно начала худеть и становиться похожей на скелет, обтянутый кожей. У нее всегда была такая красивая женственная фигура, которая всегда нравилась парням, а сейчас она сбросила так много веса, что теперь вся одежда висит на ней. Представляешь? У нее и так небольшой размер одежды, а сейчас можно смело выбрасывать весь ее гардероб на десятки тысяч долларов и покупать новую. — От переживаний люди часто могут худеть и полнеть. Если она переживает из-за чего-то слишком сильно, то я не удивлен, что она начала худеть на нервной почве. — А если не только из-за стресса? Что если она еще и морит себя голодом? Вчера мы с Наталией и Ракель решили посмотреть фильм и перекусить тем, что было. В какой-то момент Кэмерон шепнула мне на ухо, что в холодильнике Рочестер почти ничего не было. Она кое-как смогла что-то найти перекусить, но Наталия даже и кусочка не попробовала. — Ну не обязательно, что она голодает… Что если у нее просто… — Нет, у нее всегда есть деньги. Хоть ее родители в Мексике, они всегда перечисляют деньги на ее карточку. У нее достаточно наличных, и она может распоряжаться ими как угодно и покупать хоть еду, хоть одежду с косметикой, хоть просто платить за развлечения в городе. — Ох… — Даниэль медленно проводит рукой по своим волосам. — Тогда если Наталия и правда решила объявить голодовку, то я еще больше начинаю беспокоиться о ней. Что такого могло с ней произойти, раз она губит себя и наотрез отказывается от помощи? — Не знаю, Даниэль, мы ничего не можем сделать, — качает головой Анна и уставляет взгляд куда-то вдаль. — Еще и с Эдвардом ничего не понятно… Он определенно принес много проблем Наталии и своей собственной семье, которую втянул в какую-то плохую историю. — Знаешь, Анна, этот Эдвард все больше начинает казаться мне подозрительным. Не зря случилось так, что этот парень сначала потерял контакт со всеми нами где-то месяц назад, а потом неожиданно объявился. Я уверен, что этому была причина, и она связана с происходящим. — По словам Ракель, он пропал из-за того, что жил в другом городе, когда получил там какую-то работу, — задумчиво говорит Анна. — Хотя она все больше начинает убеждаться в том, что это не так. — У твоей подруги очень хорошее чутье. Она сразу раскусила этого парня в день знакомства и поняла, что он еще попьет кровушки своих родственников и даже возлюбленной. — Останется лишь надеяться, что они с Терренсом скоро выведут Эдварда на чистую воду. — Вообще, он говорил, что хотел сделать это сегодня, но не уверен, сделал ли это. Ведь ему скоро ехать в больницу, а разборки с Локхартом могут отнять много сил. — Может, ему удалось что-то узнать до твоего звонка? — Хм… — слегка хмурится Даниэль… — Возможно… Может, именно поэтому он и был таким странным. — Раз так, то я смею предположить, что он узнал что-то ужасное и разочарован в своем дружке, которого считал невинным ангелочком. — О, этот «невинный ангелочек» еще покажет себя! Не знаю, как, но уверен, что он влип и втянул всех своих родственников в какую-то передрягу. — Если Терренс что-то расскажет тебе в больнице, то можно будет что-то сказать. — Да… Я спрошу его… Как я уже сказал, настаивать не буду, но не хочу делать вид, что ничего не замечаю. Анна кивает и опускает глаза на свои руки, которые она начинает рассматривать. Но через пару секунд после полной тишины девушка переводит немного грустный взгляд на Даниэля. — Скоро поедешь в больницу? — интересуется Анна. — Уже чуть больше двух часов, а в больницу надо ехать к четырем. — Да, скоро поеду… — почесывая затылок, задумчиво отвечает Даниэль. — И не буду скрывать, что немного нервничаю. — А как ты отреагируешь, если выяснится, что именно тебе предстоит стать донором крови для Питера? Согласишься ли ты помочь ему, забыв обо всех обидах? — Я уже давно забыл об обидах. Если анализы покажут, что моя кровь подходит ему, то я буду делать все, что скажут врачи. И несмотря на страх перед кровью, я хочу, чтобы анализы показали, что донором можно стать мне. Хоть как-то бы искупил свою вину и доказал, что реально сожалею. — Уверена, он бы оценил это и не оставил тебя без благодарности. — Хорошо бы… — Даниэль запускает руку в свои волосы. — Но я сделаю это не ради того, чтобы услышать похвалу, а потому, что хочу извиниться за то, что… Что не был хорошим другом, каким должен был быть… Что незаслуженно оскорблял и унижал невиновного человека… — Однако если Питер выживет, не факт, что он вернется в группу и оставит попытки резать себя и уйти из жизни, — с грустью во взгляде отмечает Анна. — Знаю… Но я не хочу терять такого хорошего друга и никогда даже и подумать не смел о том, чтобы пожелать ему смерти. — Даниэль нервно сглатывает, уставив взгляд в одной точке и почувствовав, как сильно напрягаются его мышцы. — Если он умрет, то я буду отчасти виноват в том, что практически погубил его, А я не хочу жить с мыслью, что по моей вине из жизни ушел человек… Это все равно, что убить его не оружием, а словом. — Хотелось бы верить, что вы с Терренсом вовремя приехали к нему домой и вызвали скорую. А иначе Питер так бы и погиб в своей квартире, и никто не знал бы об этом до определенного времени. — Ох… Никогда не забуду те эмоции, что я испытал, когда увидел Питера, лежащего в крови и практически не дышащего… На мгновение мне показалось, будто он был мертв… Едва зайдя в ванную, я тут же оцепенел от страха и ужаса и не мог пошевелиться. И сейчас я говорю не о том, что мне было плохо от вида крова. Я имею в виду сам факт, что видел полумертвого человека с изрезанными венами… Это было реально жутко… И я сильно испугался… Если бы Терренса не было рядом, я бы так и продолжил стоять на месте и ошарашенными глазами пялиться на Роуза. — Я прекрасно понимаю твои чувства, милый. — Анна мягко берет Даниэля за руку и гладит его запястье, сочувственно смотря на мужчину. — Если бы на месте Питера был кто-то из тех, кого я люблю, то у меня были бы те же самые эмоции. Помноженные на два. Я бы кричала от ужаса, если бы кто-то из моих близких вот так вскрыл себе вены и тонул в своей крови. — Но надеюсь, что тебе не придется видеть ничего подобного, — слегка улыбается Даниэль, мягко обхватывает руку Анны, которой та держит его руку, и нежно гладит со всех сторон. — В любом случае знай, что я всегда готова поддержать тебя не только как возлюбленного, но и как самого лучшего друга. — Знаю, солнце мое. — Даниэль с легкой улыбкой гладит Анну по щеке и голове и накручивает ее спадающую прядь волос на свой палец. — Спасибо большое за поддержку… Именно это я и хотел услышать, чтобы почувствовать себя легче. — Ты же знаешь, что я делаю все возможное. — Анна тоже гладит щеку Даниэля, покрытую небольшой щетиной, и кладет свободную руку ему на колено. — Конечно, иногда со мной происходят психозы, но ты не обращай на них внимания и помни, что я всегда буду на твоей стороне. — Приятно это слышать, — с легкой улыбкой говорит Даниэль. Анна широко улыбается и заключает Даниэля в более чувственные и нежные романтические объятия, мило поцеловав его в щеку, нежно обвив руками шею своего возлюбленного и уткнувшись лицом в ее изгиб. Мужчина одной рукой крепко обвивает талию девушки, поглаживая ее по спине мягкой ладонью, мягко соприкоснувшись своей щекой с ее щекой и наслаждаясь лаской и безумно приятным теплом, что сейчас разливается по всему телу, пока они прижимаются друг к другу. Ну а спустя нескольких секунд Даниэль и Анна медленно отстраняются и дарят своей второй половине искреннюю счастливую улыбку, глядя друг другу в глаза, что сияют особенным блеском. После этого девушка еще некоторое время обеими руками гладит мужчине лицо, пропускает пальцы через его волосы цвета темного шоколада и кончиком носа трется об его нос, одаривая его нежным взглядом, что заставляют его широко улыбнуться. — Как насчет чашки чая или кофе? — предлагает Анна. — Я был бы не отказался, — со скромной улыбкой пожимает плечами Даниэль. — Не отказался бы провести время с такой милой девушкой. — Тогда… — Анна медленно встает с дивана. — Что будешь пить? — Крепкий кофе, пожалуйста. Без сахара. — Даниэль закатывает глаза. — Ну и можно съесть пару печенек. — Без проблем! — щелкает пальцами руки Анна. — Сейчас все будет! Заодно сделаю и для себя. Анна отправляется на кухню делать кофе, пока Даниэль остается сидеть в гостиной, провожает ее взглядом с легкой улыбкой и задумывается о чем-то своем. Точнее, продолжает думать о ситуации с Питером, начиная все больше нервничать по мере того, как стрелки на часах стремительно приближаются к четырем часам.***
Время приближается к трем часам дня. Терренс и Ракель собираются выслушать Наталию, желающая раскрыть все свои тайны. Сейчас их подруга выглядит немного лучше и уже не собирается впадать в сильную истерику. Хотя она и чувствует себя опустошенной и разбитой. То, что недавно произошло, помогло ей осознать, что больше нет смысла скрывать от своих друзей правду. Наталия заставляет себя найти мужество все разъяснить и признаться в том, что мучает ее уже несколько месяцев. — Ну вот мы готовы тебя выслушать, — сидя на кровати с подогнутыми под себя ногами, мягко говорит Ракель. — Готова поговорить о том, что хотела сказать? — тоже сидя на кровать с одной подогнутой под себя ногой, тихо интересуется Терренс. — Да, готова, — кивнув со сложенными перед ней руками, тихо подтверждает Наталия. — Как я уже сказала, вы одни из тех людей, которым доверяю на все сто процентов. Поэтому я хочу рассказать вам, что со мной произошло несколько месяцев назад. — Хорошо, милая, — слегка улыбается Ракель. — Можешь начинать, мы тебя внимательно слушаем. Говори все, что считаешь нужным. — Постараюсь не тянуть время, но рассказать все подробно… — Наталия набирает побольше воздуха в легкие, медленно выдыхает, берет в руки подушку, что лежит на кровати, крепко обнимает ее и подгибает под себя ноги. — Все это действительно произошло пять месяцев назад. И чтобы вы все поняли, я буду рассказывать обо всем по порядку… О причинах и следствии… Ракель и Терренс энергично кивают, пока Наталия больше сжимает подушку в своих руках, выглядя довольно напряженной и изо всех сил борясь с желанием продолжать и дальше хранить все в себе. — В общем все началось спустя несколько дней после того, как я познакомилась с Эдвардом. Только не думайте, что он виноват во всех моих бедах. К тому, что произошло несколько месяцев назад, этот человек не имеет никакого отношения. — Наталия прикрывает глаза и тяжело вздыхает. — Тогда я думала, что мне стало бы намного легче с приходом этого человека в жизнь. Я забывала о ссоре с Ракель и постепенно смогла начать приходить в себя. Тогда Локхарт сделал многое для того, чтобы мне стало лучше. Думала, что все вроде бы начало налаживаться, но однажды случилось кое-что ужасное. Наталия на пару секунд замолкает, пытаясь справиться с огромным волнением, но довольно берет себя в руки и находить силы продолжать говорить. — В общем спустя несколько дней после того, как я познакомилась с Эдвардом, мне приспичило погулять в безлюдном месте, в темное время суток… — слегка дрожащим голосом говорит Наталия и прикусывает губу. — Ну… Не совсем темное… В том месте было уличное освещение… Однако время близилось к позднему вечеру. — Прости, но зачем ты пошла гулять в такое место? — недоумевает Терренс. — Одна, да еще и в темное время суток! Не знаешь, что там любят обитать бандиты, маньяки и наркоманы? — Просто была в отчаянии… Я хотела прогуляться и подышать свежим воздухом, дабы отвлечься от плохих мыслей. В тот день на меня напала сильная депрессия из-за ссоры с Ракель. Из-за осознания того, что мы больше не будем подругами. Я вроде бы и была зла за то, что была незаслуженно осквернена, но в глубине души сильно страдала, зная, что моя подруга никогда бы не простила меня. — Мне и правда очень жаль… — с грустью во взгляде тихо произносит Ракель, вспоминая тот день, когда она пришла домой к Наталии и разругалась с ней, и виновато склоняет голову. — До сих пор не могу простить себя за то, что тогда совершила кучу ошибок… — Не вини себя, Ракель, — мягко говорит Наталия, положив руку на плечо Ракель. — Мы просто стали жертвами одного ужасного человека, который смог добиться своего. — Тогда я и сама была так зла, что не приехала бы к тебе домой, даже если бы мне сказали, что ты болеешь или умираешь. — Ракель тяжело вздыхает. — Эта тварь выставила меня сумасшедшей. А я начала в это верить и невольно доказывала всем, что он был прав. — Это все уже в прошлом, милая, — уверенно отмечает Терренс, погладив Ракель по другому плечу. — Все те, кто был зол на тебя по вине этого мерзавца, уже давно простили тебя и сами извинились за то, что бросили. — Я знаю… Но раз уж мы вернулись к этому… — Прости, Ракель, — неуверенно извиняется Наталия. — Но раз Терренс спросил, почему я пошла гулять в темное время суток, то мне надо было сказать правду. Я ведь обещала ничего не скрывать. — Ах да… — Ракель на пару секунд замолкает и заправляет прядь волос за ухо. — Прости, что перебила. Продолжай, пожалуйста. Что произошло, когда ты пошла гулять? — Э-э-э… Ну… — Наталия опускает глаза на подушку в своих руках и тяжело выдыхает. — Я забрела в какое-то безлюдное место. Просто долгое время без дела болталась по городу и не заметила, как очутилась в том месте. Я гуляла по нему до тех пор, пока не пришла к какому-то месту… И… Наталия с жалостью во взгляде смотрит на Терренса с Ракель и качает головой, тихо шмыгнув носом. — И я сто раз прокляла себя за то, что вообще отключила мозги и шла, куда глаза глядят, — тихо признается Наталия. — Потому что то, что произошло дальше, надолго лишило меня способности адекватно мыслить. Мне хотелось едва ли не умереть в тот же день, когда началось самое ужасное, что когда-либо происходило в моей жизни. Наталия начинает подробно рассказывать о том случае, который произошел с ней около пяти месяцев назад, спустя несколько дней после того, как она познакомилась с Эдвардом. Который тогда буквально вытянул ее из депрессии, но сейчас заставил почувствовать себя столь же разбитой, как и тогда, когда Ракель обвинила в предательстве.***
Двадцать первое апреля две тысячи шестнадцатого года. Наталия решила прогуляться в темном переулке, в темное время суток. До этого девушка долго бродила по разным местами в городе, но в какой-то момент забрела сюда – в то место, где вполне могут находиться плохие люди: от маньяков и грабителей до наркоманов и алкоголиков. Напрочь забыв о том, к каким последствиям это может привести, она медленно прогуливается там, где прежде никогда не бывала. Даже знакомство с приятным человеком по имени Эдвард не может заставить девушку почувствовать себя счастливой, как бы сильно он ни старался помочь ей. Точнее, этот парень уже смог хотя бы на время вытащить ее из депрессии и заставить искренне улыбнуться. Но не встречаясь с ним, Наталия снова начинает страдать из-за ссоры с Ракель, которую она считала практически своей родной сестрой, но которая посмела обвинить ее предательстве и в прорыве злости даже набросилась на нее с кулаками. «Почему так произошло? — с мокрыми глазами недоумевает Наталия, скрестив руки на груди и медленно шагая по темному переулку, освященный несколькими уличными фонарями. — Как Ракель могла так поступить со мной? Она поверила этому идиоту Рингеру, который наговорил ей чего-то и заставил верить, будто я работала на этого человека. Разве настоящая подруга бы поверила такому бреду? Или же Кэмерон не так уж и дорожила нашей дружбой… Как, впрочем, и своим возлюбленным… Ее волнует лишь ее карьера, о которой она беспокоилась с тех пор как стала моделью. А на друзей и семью ей глубоко плевать, как бы упорно она ни пыталась доказать обратное.» Наталия мысленно вздыхает. «Однако мне все равно ужасно плохо из-за ее предательства, — думает Наталия и тихо шмыгает носом. — Я до сих пор не могу осознать то, что мы больше не подруги. Не хочу верить, что потеряла ту, что была мне как сестра. Я ни в чем не виновата! И не заслужила такого!» Наталия покрепче обнимает себя руками, иногда осматриваясь вокруг. «Боже, почему я переживаю из-за этого так, будто кто-то умер? — задается вопросом Наталия. — Неужели я настолько слабая и на самом деле не такая дерзкая, как всегда думала? Ведь никто не может помочь мне пройти через это: ни отец, искренне сочувствующий мне, ни Терренс, оказавший мне огромную поддержку, ни Анна, которая никогда не посмеет даже подумать о том, чтобы предать меня… Ни даже Эдвард, который делает все, чтобы мне стало лучше, но не может дать полного облегчения.» Наталия тяжело вздыхает и быстро моргает глазами, ибо их застилает мокрая пелена. «Но я понимаю, что не могу все время находиться в депрессии из-за психозов своей бывшей подруги, — думает Наталия. — А иначе я точно сойду с ума… И вообще – надо перестать принимать все плохое так близко к сердцу. Чтобы ни случилось, я всегда страшно переживаю и постоянно об этом думаю на протяжении долгого времени. Господи, что же со мной будет, если однажды случится что-то поужаснее? Неужели я вообще захочу застрелиться или повеситься?» Наталия мысленно вздыхает и продолжает медленным шагом идти по темному безлюдному месту, слыша, как под ногами хрустят опавшие сухие ветки деревьев, что стоят практически на каждом углу. Местами лежит песок, смешанный с грязью, а где-то можно увидеть и асфальт и множество мелких камушков, наступая на которые создается не слишком приятное чувство. Из-за темного времени суток сейчас очень трудно что-то разглядеть. Девушка видит лишь то, что освящено старыми уличными лампами, неспособные захватить больше территории. А через некоторое время к Наталии неожиданно подходит какой-то мужчина высокого роста примерно лет тридцати с рыжими сальными волосами. Он одет в рваную и мятую грязную одежду, которую уже давно надо выбросить на помойку. На его левой щеке, виден огромный, будто недавно полученный шрам, доходящий прямо до его тонких, сухих и довольно шершавых губ. Его неестественно зеленые дикие глаза определенно могли бы напугать любого человека, и они бегает туда-сюда, пристально изучая голубоглазую блондинку, которую незнакомец заметил, когда находился неподалеку от нее с несколькими своими друзьями. Которые с ехидными улыбками наблюдают за тем, как их друг пошел к привлекательной девушке, что, к их радости, оказывается здесь совсем одна. — Так-так, кажется, у нас тут гости, — подходя вплотную к Наталии, которая резко бледнеет и широко распахивает свои глаза, тошнотворным, скрипучим голосом произносит незнакомец. — Что? — испуганно реагирует Наталия. — Что такое? Вы кто такой? — М-м-м, и что же такая красивая девушка делает одна в столь опасном районе? — Взгляд незнакомца с головы до ног изучает испугавшуюся Наталию, заметившая, что зрачки в его стеклянных глазах сильно расширены. — Разве твои мамочка с папочкой не говорили тебе, что если ты будешь ходить одна в таких местах и в такое время, то тебя могут поджидать всякие маньяки и воришки? — Что вам нужно? — Наталия как ошпаренная отскакивает назад и уставляет свой полны ужаса взгляд на незнакомца с бешеным взглядом. — Уходите от меня! — Да, вот эта фигурка! — широко улыбается незнакомец, осмотрев Наталию с головы до ног с прикусанной губой и придя в восторг от ее изгибов, что можно увидеть благодаря тому, что ее одежда сидит точно по ее шикарной фигуре. — Такая красивая и женственная, м-м-м… Как раз то, что я так обожаю! — Вы больной! — с ужасом во взгляде громко бросает Наталия. — Вам надо лечиться! Только Наталия хочу уйти, как незнакомец с хитрой улыбкой берет ее под руку, разворачивает к себе и обхватывает подбородок. — Ну-ну, не спеши, красотка, — низким скрипучим голосом говорит незнакомец и проводит свободной рукой по изгибам талии Наталии. — Такой сексуальной и привлекательной девчонке надо уделить особое внимание. — Прекратите это сейчас же! — Предлагаю тебе немного развлечься со мной и моими друзьями. Сказать по правде, мы истосковались по роскошным женским телам. И вот к нам сама пришла сладкая конфетка, готовая осуществить любое наше желание и довести до безумия. — Что вы себе позволяйте? — громко вскрикивает Наталия, резко отскочив назад и начав часто дышать от волнения. — За кого вы меня принимайте? Я не шлюха и не собираюсь осуществлять ваши похотливые желания! — Строишь из себя недотрогу? — Незнакомец снова приближается к Наталии. — Ну ладно, дорогая! Так будет даже интереснее! Чем дольше незнакомец изучает Наталию своим диким взглядом, чем шире открываются его глаза, и чем больше становятся зрачки. Его похотливый взгляд сосредоточен на привлекательных изгибах женской фигуры. В частности на крепких ягодицах, что обтянуты джинсами, которые только больше подчеркивают ее шикарные, аппетитные формы. — Кроме того, мне безумно нравится такие упрямые девушки, как ты, — низким голосом говорит незнакомец, позволив себе опустить руки ниже и поводить ими по бедрам Наталии, которая от ужаса начинает сильно трястись. — Здорово, что есть шлюхи, которые немного подразнят тебя до того, как отдадутся тебе целиком и полностью и заставят испытывать сильный оргазм. — Уберите свои руки от меня! — вскрикивает Наталия, с тяжелым дыханием резко убрав руки незнакомца от себя. — И не трогайте! — Только не делай вид, что ты неопытная и не знаешь, с чего начинать. Тебя оттрахала уже половина Нью-Йорка, которая знает тебя как чертовски привлекательную нимфоманку, ищущую хорошего секса, во время которого можно испытать сразу несколько оргазмов за один раз. Так что в этих делах ты настоящий профессионал. И я не сомневаюсь, что останусь довольным после того, как твои умелые ручки поласкают мое тело и доберутся до моего члена, который уже занервничал, стоило тебе оказаться перед мной. — ДА ВЫ С УМА СОШЛИ? — еще громче кричит Наталия, когда незнакомец приближается к ней еще ближе и своим мужским достоинством начинает тереться об ее бедра. — УХОДИТЕ, ИЛИ Я БУДУ КРИЧАТЬ! — Кричи сколько хочешь, — спокойно отвечает незнакомец, сжав Наталии ягодицы одной рукой и пальцами свободной руки крепко хватает за грудь, пока та негромко взвизгивает от боли. — О, твою ж мать! Какая крепкая задница! А какие огромные сиськи! Так и хочется снять с тебя эту одежду и пощупать и полизать их в голом виде. И пососать сосочки… — СЕЙЧАС ЖЕ ПРЕКРАТИТЕ ЭТО! — требует Наталия и начинает вырываться из хватки незнакомца, который оказывается довольно крепким человеком, для которого не составляет труда удержать такую легкую, хрупкую девушку, и нанося ему сильные удары руками. — ХВАТИТ! ИЛИ Я БУДУ КРИЧАТЬ, ЧТОБЫ ПОЛИЦИЯ ПРИЕХАЛА СЮДА! — Ха, вот ты дура! — Незнакомец отводит голову Наталии в бок и оставляет на ее шее пару поцелуев, что оказываются безумно противными и сухими, и один довольно больной укус, не обращая внимания на ее ярое сопротивление. — Полиции нечего делать в этом месте, где нормальные люди не ходят. А раз ты сама пришла сюда, то будь готова к последствиям. — Опустите меня, прошу вас… — практически начинает плакать Наталия и издает негромкие визги после каждого поцелуя и укуса незнакомца. — Отпустите… — О, черт, детка, ты уже сводишь меня с ума! — с наслаждением произносит незнакомец, расстегивает легкую курточку Наталии и обеими руками ласкает ей грудь и живот уже через красивую пастельную рубашку, идеально сидящая на ее тонкой талии и подчеркивающая ее изгибы. — Что же ты со мной сделаешь, когда мы будем приближаться к концу? Ар-р-р, я уже начинаю превращаться в дикого зверя, жаждущего оттрахать сексапильную молодую девчонку. Плевать, что она была в постели уже у сотни мужиков! Ведь ты такая секс-бомба! Незнакомец грубо обнимает Наталию за талию, прижимает очень близко к себе и своими сухими шершавыми губами водит по ее ключицам и покрывает их поцелуями, что вызывают у нее рвотный рефлекс, сильную дрожь и отвращение. Бедная девушка отчаянно пытается сопротивляться и кричать, но его хватка оказывается очень сильной. — Тому человеку, который будет с тобой встречаться, очень повезет, — отмечает незнакомец, свободной рукой расстегивая несколько верхних пуговиц рубашки Наталии, дабы обнажить ее изящные ключицы, и проводит по ним своим языком. — Впрочем, если вдруг ты никого не встретишь, то точно сможешь доставить огромное удовольствие всем мужчинам, которые захотят потрахаться с тобой. Не каждая девчонка способна вытворять то, что ты умеешь делать. — Повторяю еще раз, я, мать твою, НЕ ШЛЮХА! — со злостью во взгляде громко бросает Наталия и чудом находит в себе силы резко оттолкнуть незнакомца от себя, с тяжелым дыханием смотря на него. — ЕСЛИ ХОТИТЕ ПОТРАХАТЬСЯ С КЕМ-ТО – ИДИТЕ В СТРИПТИЗ-КЛУБ ИЛИ БОРДЕЛЬ, ГДЕ ВАС ОБСЛУЖАТ ПО ВЫСШЕМУ РАЗРЯДУ. — А зачем? — Незнакомец подходит к Наталии, приспускает ее курточку и один из рукавов ее рубашки и покрывает ее обнаженное плечо поцелуями, во время которых та пытается резко вырваться. — Зачем куда-то идти, если мне повезло встретить такую привлекательную девчонку, которую собираюсь отыметь прямо здесь и сейчас. Для тебя ведь это совсем не сложно! И ты получишь удовольствие от секса, и я удовлетворю свои потребности. А то мне так давно не встречались по-настоящему прекрасные цыпочки. — По-вашему, если девушка красивая, то она должна обязательно быть опытной шлюхой, которая дает всем подряд и не ломается? — грубо интересуется Наталия. — Сколько невинных девушек уже стали вашими жертвами? Может, кто-то уже был зверски убит и закопан где-то в лесу? Или ищете тех, с которыми можно будет поиграть безо всяких обязательств? — Вау! А ты, оказывается, дерзкая! Думал, ты будешь милой и пушистой, но ты умеешь грубить. Браво, Наталия! Браво, красотка! — Что? — широко распахивает глаза Наталия, резко побледнев. — Откуда вы знайте мое имя? — Я много чего знаю про тебя, — хитро улыбается незнакомец. — Мне не составит труда узнать о тебе все. Хотя про тебя и так знает весь Нью-Йорк, ибо ты успела повстречаться со столькими мужиками. У меня полно знакомых, которые рассказывали, как ты хороша в сексуальных делах. И я все больше убеждаюсь в том, что они были абсолютно правы. Ибо сексуальная энергетика из тебя так и прет. Ты была рождена делать мужчин счастливее, детка. — К вашему сведению, я спала только лишь с теми, с кем официально встречалась, — грубо заявляет Наталия. — Но я никогда в жизни не спала с теми, кого знаю всего лишь минут пять. — Неужели? А я думал, что ты скажешь, что все еще являешься девственницей и хранишь себя для будущего мужа и даже – черт возьми, – ни разу не целовалась. Было бы смешно – двадцатипятилетняя девка ни разу не спала с мужиками, не ласкала себя и не пыталась целоваться. Я бы ни за что в это не поверил и вместе с друзьями ржал еще очень-очень долго. Ибо всем известная, какая ты опытная соблазнительница. Определенно перечитавшая кучу книжек о том, как подарить мужчине самый лучший секс в жизни. — Да вы просто помешаны на сексе! У вас встает буквально на каждую девчонку! — Миленькая моя девочка, когда мужик хочет незабываемого секса, это абсолютно нормально, — уверенно заявляет незнакомец, положив руку на низ живота Наталии, который буквально сжимается, пока мороз проникает в каждую клеточку ее напряженного тела. — А когда у него нет такого желания, то он – импотент. Есть у него сотни любовниц или жена – природные инстинкты никто не отменял. — Да, а вы бы спрашивали, хочет ли девушка трахаться с вами! — грубо бросает Наталия. — То, что вы сейчас делайте, является насилием. Я могу запросто написать на вас заявление в полицию. Слава богу, что наш закон на стороне женщин и не терпит случаев, когда мужчина пытается затащить девушку в постель против ее воли. — Мне не надо спрашивать, ибо ты и так согласна. Ты всегда соглашаешься потрахаться с мужиками, ибо тебе очень нравится делать это. Есть один знакомый, который сказал мне, как ты несколько раз просила отыметь тебя, ибо одного раза тебе было мало. И наверняка так было со многими парнями, и они, испугавшись быть с такой маньячкой, сбежали от тебя. Не удивительно, что ты до сих пор не встретила того, с кем бы повстречалась дольше месяца. Тебя все и так устраивает, даже если ты жалуешься всем подряд, что тебе не везет в любви. — Это ложь! Такого никогда не было! — Правда? Ну тогда мы сейчас проверим, насколько ты правдива. Я на многое способен. Для меня не составит труда сделать так, чтобы ты была моей. И ты, сучка, СТАНЕШЬ! Незнакомец резко впивается в губы ошарашенной Наталии и грубо хватает за грудь обеими руками. А когда та начинает что-то мычать и вырываться, то он одной рукой сильно сжимает ей челюсть, а второй – крепко сдавливает горло и через силу все-таки оставляет на ее губах продолжительный противный поцелуй. Девушка отчаянно сопротивляется и пытается кричать и бить своего обидчика по рукам, чувствуя отвращение от шершавых, холодных губ. Любое прикосновение его рук заставляет ее тело съеживаться и мгновенно дает отрицательную реакцию в попытке отвернуть столь неприятные ласки, которые ему совсем не нравятся. А к горлу начинает подступать тошнота после того, как незнакомец не просто целует ее в губы, но также облизывает их, ее щеки и изгибы шеи, не обращая внимания на ее истошные крики и ярое сопротивление. Наталии стоит огромных усилий найти в себе силы выбрать хороший момент и сбежать отсюда как можно скорее. Стараясь не обращать внимания на рвотные позывы после каждого омерзительного поцелуя, девушка с трудом отталкивает свое лицо от незнакомца, пока он начинает мучить ее шею и ключицы больными укусами и ужасными поцелуями. — Не дождетесь! — шипит Наталия. — Я ТАК ПРОСТО ВАМ НЕ СДАМСЯ! Наталия залупляет незнакомцу крепкую пощечину, а затем со всей силы бьет его ногой прямо в пах. От чего тот скручивается пополам из-за сильной боли и издает громкий стон, сильно поморщившись и крепко стиснув зубы. А когда девушка понимает, что у нее есть время уйти, она резко срывается с места и убегает настолько быстро, насколько может. — КУДА? — ревет незнакомец, бросив взгляд на Наталию. — СУКА! СЕЙЧАС ЖЕ ВЕРНИСЬ, ШЛЮХА ТЫ ПОГАНАЯ! ВЕРНИСЬ, ИЛИ ТЕБЕ ХУЖЕ БУДЕТ! Впрочем, это не останавливает Наталию, и она убегает со всех ног в надежде спастись от этого ужасного человека, который приходит в бешенство и собирается взять эту девушку против ее воли, как бы сильно она ни пыталась сопротивляться, и каким бы оглушительным ни был ее крик. — Ну все, мерзкая тварь, ты сама напросилась! — шипит незнакомец. — КЛЯНУСЬ, Я ЖЕСТКО ОТТРАХАЮ ТЕБЯ ПРЯМО ЗДЕСЬ! Я ЗАСУНУ СВОЙ ЧЛЕН В ТВОЮ ЗАДНИЦУ! Мужчина резко поворачивается куда-то в сторону, приподнимает руку вверх и делает подзывающий жест, дабы позвать своих трех друзей, одетых в такую же оборванную старую одежду и выглядящие не то как алкоголики со стажем, не то как маньяки, не то как наркоманы. — ВСЕ ЗА МНОЙ! — ревет незнакомец. — Приготовьте фотоаппарат! Я раздену эту прошмандовку, раздвину ей ноги и засуну в нее член. Вы сделайте пару снимков, чтобы мы опубликовали их где-нибудь с подписью «местная шлюха, которая всем дает»! Еще трое мужчин подходят к незнакомцу, и они все пулей бегут за Наталией, которая мечтает сбежать отсюда, забыть об этом кошмаре раз и навсегда и не встречаться с человеком, что до смерти напугал ее. Девушка бежит куда ее глаза глядят, тяжело дыша и широко распахнутыми ошарашенными мокрыми глазами время от времени смотря назад. Она видит, что незнакомец и еще трое людей вскоре нагоняют ее, выкрикивая какие-то угрозы и оскорбления. Ей все больше начинает казаться, что она не сможет далеко убежать, ибо они все больше нагоняют ее. От осознания возможной безысходности девушка начинает издавать негромкие всхлипы, паникуя словно маленький ребенок, потерявшийся в магазине. Несмотря на то, что она обладает хорошей физической подготовкой, через некоторое время Наталия начинает уставать из-за слишком высокой скорости бега, хотя адреналин в крови и желание спасти себя от чего-то ужасного заставляет ее не замечать этого. Тем не менее именно это и помогает ей постепенно отдалиться от преследующих ее людей, которые начинают задыхаться и замедляют ход. Видя, как Наталия убегает все дальше, незнакомец приходит в бешенство. Пока его друзья окончательно выдохлись, он берет себя в руки и со злости начинает бежать словно метеор. Она видит это и пытается совершать крутые повороты между полуразрушенными стенами и домами, что встречаются на ее пути. Отчасти это помогает, ибо у этого человека есть некоторые проблемы с реакцией, и он часто врезается в стены. А вскоре он и вовсе теряет след беглянки, что скрывается в кирпичных руинах. Но даже видя, что никто не преследует ее, Наталия не замедляет шаг и продолжает бежать со всех ног. Больше всего ей сейчас очень хочется сбежать отсюда и вернуться домой, где она точно будет в полной безопасности и сможет рассказать своему отцу о том, что произошло, не сомневаясь, что он поможет ей и лично заявит на этого подонка. После пережитого шока Наталия перестает сдерживать свои слезы и все больше начинает сильно жалеть, что отправилась в это безлюдное место, где она встретилась с каким-то маньяком, пожелавший ее изнасиловать. Пока она бежит со всех ног, девушка чувствует, что они будто подкашиваются от усталости и страха, а сердце бьется настолько сильно, что вот-вот готово выпрыгнуть из груди. Однако блондинка заставляет себя бежать с желанием выбраться в людное место, где этот человек не решится сделать с ней ничего плохого. Однако она настолько сильно устает, что решает остановиться и сделать небольшую передышку. Быстро осмотревшись вокруг и убедившись, что ее не преследует незнакомец со шрамом на лице и бешеным взглядом, Наталия прибегает к полуразрушенному зданию, каменные стены которого частично заросли зелеными деревьями и высокой травой. На них есть несколько фонарей, которые работают очень плохо, поскольку свет от них очень слабый. Кажется, что они вот-вот перестанут работать, и здесь будет темно. Только неподалеку расположенный уличный фонарь будет способен осветить это место, что в темное время суток кажется немного жутким. Впрочем, ее это сейчас мало волнует. Наталия подбегает к одной из каменных стен, медленно останавливается и опирается на нее рукой, слегка склонив голову, пытаясь привести свое сбивчивое дыхание в норму и слыша, как стук ее сердца буквально отдается эхом в ее висках. Девушкой все еще одержим сильный страх, а сердце продолжает стучать, как сумасшедшее. После пережитого она клянется себе, что больше никогда в жизни не будет гулять в таких местах в столь позднее время. Наталия молится о том, чтобы тот человек не смог найти ее, а она смогла спокойно добраться до дома. Но в какой-то момент откуда не возьмись появляется незнакомец вместе со своими друзьями. Увидев Наталию, разъяренный мужчина мгновенно подлетает к ней, резко прижимает ее к стене под ее громкий крик и со всей силы вцепляется в ее горло. Резко побледневшей девушке становится очень трудно дышать, ее страх становится еще сильнее, а сердце сначала замирает, но потом начинает колотиться, как у испуганного зайчика. Попытки вырваться только больше злят незнакомца, который еще больше сдавливающий ей горло так, что она вообще не может нормально дышать, смотря на нее таким озлобленным взглядом, каким на девушку никто никогда не смотрел. — Что, крашеная дура, думала, уйдешь от меня? — дыша словно разъяренный бык, со всей злостью шипит незнакомец. — Не тут-то было, сучка! — Нет! — ужасается Наталия, едва улавливая моменты, когда она может поймать хоть глоток воздуха. — Отпустите меня! П-п-пожалуйста… Мне нечем… Д-д-дышать… — Не беси меня, чертова шлюха! А иначе твои мамочка с папочкой увидели тебя в последний раз. Ибо я прикончу тебя и закопаю твой труп здесь или в еще более отдаленном месте. — Нет! Нет! НЕТ! НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! ПОЖАЛУЙСТА, ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! ОТПУСТИТЕ! НЕТ! ОТПУ… Наталия не договаривает, потому что незнакомец закрывает ей рот своей огромной холодной рукой, кожа на которой довольно сухая и шершавая и местами покрытая небольшими ранами. Пока она громко мычит с вытаращенными глазами, этот человек другой рукой еще сильнее сдавливает ей горло. Из-за чего ей практически нечем дышать. Кроме того, его руки настолько большие, что закрывают даже ее нос – последнее, что она может использовать для дыхания. — Заткни свой грязный рот, потаскуха! — грубым низким голосом бросает незнакомец. — ЗАКРОЙ, Я СКАЗАЛ! И ХВАТИТ РЕВЕТЬ! СЛЕЗЫ НИКАК НЕ РАСТРОГАЮТ МЕНЯ! ЗАТКНИСЬ, МРАЗЬ! Незнакомец со всей силы бьет ногой прямо по низу живота Наталии. Из-за чего она сильно морщится и вздрагивает от боли, что мгновенно пронзает все ее тело и заставляет гореть то место, по которому пришелся столь сильный удар. — Нравится, сучка? — грубо интересуется незнакомец. — НРАВИТСЯ, Я СПРАШИВАЮ? Наталия, ошарашенными, широко распахнутыми глазами, полные слез смотря на незнакомца, издает тихий стон и качает головой. — Это только начало, — шипит незнакомец. — А если будешь дерзить мне и снова попытаешься убежать, то я, тебя, сука, точно закопаю здесь. Так что если хочешь жить, не смей даже рыпаться. — М-м-м! — громко мычит Наталия. — Сейчас я сделаю с тобой такое, что ты на всю жизнь это запомнишь. И мне все равно, понравится ли тебе такое или нет. Твое мнение никого не интересует! Если я сказал раздвинуть ноги – ТЫ РАЗДВИНЕШЬ! Пока Наталия горько плачет от безысходности и понимает, что она точно не забудет этот день, мужчина немного ослабляет хватку и дает ей возможность немного отдышаться. Но уже через пару мгновений уверенно начинает исследовать ее шею своими холодными губами, оставляя на ней поцелуи, что кажутся ей безумно отвратительными и заставляют ее чувствовать себя настолько плохо, что она ощущает рвотные позывы. А своими больными укусами этот человек явно собирается оставить на ней много засосов. Их будет трудно скрыть, ибо он слишком крепко и долго сжимает нежную кожу своими желтыми, гнилыми зубами. Кроме того, изо рта ее мучителя идет очень противный запах. Не алкоголя, а тот, что может быть вызван вследствие каких-то проблем в организме. — Нет, не надо! — с ужасом умоляет Наталия, пытаясь сопротивляться и вырваться из крепкой хватки ее обидчика. — НЕ НАДО! ПРОШУ ВАС! — Кричи сколько хочешь, тебе это не поможет, — уверенно заявляет незнакомец, продолжая своими губами исследовать не только шею Наталии, но еще и лицо, и оставляет несколько противных поцелуев на ее устах. — Ничто не остановит меня от желания разобраться с одной мерзкой сучкой и получить немного удовольствия. — Я НЕ ХОЧУ! НЕТ! ОТПУСТИТЕ! ОТПУСТИТЕ-Е-Е-Е! — Я СКАЗАЛ ТЕБЕ, ЗАТКНИСЬ! Незнакомец со всей силы залупляет Наталии пощечину и продолжает исследовать ее тело своими губами, пока та вскрикивает от боли и на несколько секунд перестает издавать какие-либо звуки, а лишь пытается вырваться из хватки этого человека. И еще через какое-то время девушка с ужасом осознает, что мужчина задирает вверх ее рубашку и позволяет своим рукам блуждать по ее обнаженным животу и изгибам талии и обводить пальцами вокруг зоны пупка. Также он нагло лапает ее грудь, бедра и ягодицы, все больше приходя в восторг от того, насколько первое пышное, а второе и третье – крепкое. — Ах, блондиночка, ты просто секси… — с наслаждением произносит незнакомец, опускается на корточки, покрывает поцелуями весь живот Наталии, который она невольно втягивает в себя, и пальцем затрагивает небольшое серебристое украшение в ее пупке. — М-м-м, у тебя пирсинг… Обожаю девочек с проколотыми животиками или татуировками… Особенно в интимных местах… Это выглядит так возбуждающе… Незнакомец трогает украшение в пупке Наталии точно змея своим шершавым языком, которым он проводит мокрые дорожки по ее плоскому подтянутому животу, пока его руки ласкают изгибы ее талии. — Хватит, пожалуйста… — дрожащим голосом со слезами умоляет Наталия и тихо шмыгает носом. — Прекратите меня мучить… Умоляю вас… — Твою мать… — Незнакомец поднимается на ноги и начинает грубо массировать Наталию грудь, сжимая ее так сильно, что у той этот вызывает болевые неприятные ощущения, и большим пальцем так же плохо обращаясь с ее съежившимися сосками. — Чем больше я тебя ласкаю, тем скорее хочу раздеть и оттрахать… Моему члену будет очень хорошо в твоей мокрой дырочке. — Нет, отпустите меня, прошу вас… — с учащенным дыханием умоляет Наталия, пока ее тело дрожит от страха и холода. — Не надо… — Конечно, ты пока что еще не мокренькая и не готова поработать ротиком и подставить мне свою попку. Но будь уверена – через пять минут ты будешь стонать и умолять тебя довести до столь желанного итога любого секса – невероятного оргазма. Ты и минет сделаешь, и начнешь извиваться как змея, пока мой член будет в тебе. — НЕТ! Мне противны ваши поцелуи и прикосновения! Я мечтаю о том, чтобы вы оставили меня в покое. — Наталия громко взвизгивает из-за того, что незнакомец слишком грубо воздействует на один из ее сосков. — НЕТ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! МНЕ БОЛЬНО! — Заткнись, тварь! — со злостью в налитых кровью глазах шипит незнакомец и опускает одну руку вниз, к промежности Наталии, которую он начинает грубо ласкать, пока та начинает резко выворачиваться и пытается убрать ее от себя. — Это только начало! Я РАЗДЕНУ тебя и ЗАСТАВЛЮ поработать ртом, чтобы доставить мне удовольствие. Уверен, что голенькая ты будешь куда более сексуальной и вызовешь у меня желание хорошенько тебя оттрахать. — НЕТ! НЕТ! Я НИЧЕГО НЕ БУДУ ДЕЛАТЬ! НЕТ! Незнакомец уверенно избавляет Наталию от легкой куртки, что сейчас раздражает его, и, крепко вцепившись в ее предплечья, впивается зубами ей в шею и покрывает ее омерзительными поцелуями и больными укусами. Девушка же пытается вырваться, но тот крепко впечатывает ее в кирпичную стену и прижимается к ней настолько плотно, что она становится обездвиженной. Наталия чувствует, как его твердый, возбужденный член трется об ее промежность. — О, сучка, что ты со мной делаешь? — стонет незнакомец. — У меня сейчас штаны лопнут! Члену там очень тесно… Он хочет на свободу… Хочет в тебя… М-м-м… Пока незнакомец все больше возбуждается, громко и часто дышит и понимает, как кровь приливает к его члену, Наталия буквально съеживается и дрожит от страха быть изнасилованной и холода, что пробирает каждую клеточку ее тела. «Пожалуйста, господи, пусть хоть что-то спасет меня от этого кошмара, — со слезами на глазах задирая голову вверх и смотря на черное небо, что заволокло облаками, про себя умоляет Наталия, пока незнакомец ласкает ей грудь и соски одной рукой и ласкает промежность другой рукой. — Я не хочу больше проходить через этот ад… Знаю, что я – дура, которая отключила мозги… Но мне очень жаль… Я уже все поняла и больше никогда в жизни не буду гулять в такое время по таким местам. Помоги мне, боже… Я не хочу умирать или быть изнасилованной этим маньяком… Мне очень страшно…» А пока страшно бледная Наталия безуспешно молится о спасении и вскрикивает от боли, незнакомец целует и кусает ей шею, лицо и губы, не стесняется гладить каждую часть ее тела и просовывать руки ей под одежду и использует язык, чтобы проникнуть ей в рот или с его помощью оставить мокрые дорожки на открытых участках ее тела. Вот тут-то девушка мечтает о том, чтобы ее вырвало прямо на этого человека. Точнее, на его лицо. Однако этого не происходит, и она может лишь плакать и скулить, буквально умирая со страху и чувствуя, как бешено бьется ее сердце. Хоть она постоянно уворачивается от каких-либо поцелуев, укусов и попыток лизнуть ее, мучитель резко поворачивает ее голову к себе и против ее воли целует девушку там где ему вздумается. — Не рыпайся, шлюха! — шипит незнакомец и кулаком бьет Наталию в низ живота, заставив ее громко вскрикнуть и согнуться пополам из-за жгучей боли. — НЕ РЫПАЙСЯ! Незнакомец грубо берет Наталию за волосы и заставляет посмотреть на него. — Если ты, мразь, выведешь меня из себя, то я за себя не ручаюсь. Я ТОЧНО ОТПРАВЛЮ ТЕБЯ НА ТОТ СВЕТ! КЛЯНУСЬ, РОЧЕСТЕР! — Нет, не надо, прошу вас… — со слезами дрожащим голосом умоляет Наталия. — Я не хочу умирать… — Тогда заткнись и стой смирно! Незнакомец, сильно оттягивая Наталию за волосы, резко впивается в ее губы и просовывает язык ей в рот, пока вторая его рука расстегивает все пуговицы на женской рубашке, проводит ею по ее обнаженному животу, играется с украшением в пупке и лапает одну ее грудь, замечая, что она стала немного тверже – так же, как и ее соски. — Ну вот, ты почти готова сделать то, что должна, — ехидно улыбается незнакомец, опускает руку к низу живота Наталии и просовывает ее в нижнее белье, так грубо и резко просунув свой палец в ее сухое влагалище, что та дергается и охает от боли. — Еще немного – и мы с тобой развлечемся! Незнакомец ехидно смеется, пока его пальцы начинают активно стимулировать клитор Наталии, пока та буквально задыхается от нехватки воздуха и чувствует себя маленькой беззащитной девочкой перед лицом этого ужасного человека. — Да, детка… — тихо стонет незнакомец, просовывает обе руки под рубашку Наталии и грубо массирует ее грудь. — Да-а-а-а… Незнакомец проводит руками по животу Наталии и бросает взгляд на своих друзей, стоящие недалеко и снимающие его и бледную, плачущую девушку на свои мобильные телефоны или компактные фотоаппараты, постоянно издающие звуки затвора. — Эй, ребята, вы снимайте? — интересуется незнакомец. — Снимаем, Юджин, — с ехидной улыбкой отвечает один из троих мужчин. — Классно получается! Фотки просто шикарные! Давай уже поскорее раздевай эту цыпочку. Хочу увидеть ее голой! — Ага, глядя на такую сексапильную сучку, я уже здорово возбудился, — признается второй из друзей. — Как бы я хотел, чтобы ее ротик полакал мой член, а ее нежные губки исцеловали все мое тело. — Я буду мастурбировать, гладя на фотки этой девчонки, — хитро улыбается третий из друзей. — Она способна возбудить мужика намного лучше любой порноактрисы. — И нам крупно повезет, если Юджин разденет эту девчонку, и мы полюбуемся на ее сиськи и мощный бампер. Раздвинем ей ноги и засунем член в дырку… И в ротик… — Эй, и при видео не забудьте! — напоминает Юджин. — Будет небольшое порно видео с участием белобрысой шлюхи, которую я собираюсь оттрахать прямо здесь и сейчас. — НЕТ! — во весь голос вскрикивает Наталия и начинает дергаться так, будто бьется в конвульсиях. — НЕ НАДО! Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ВЫ НАСИЛОВАЛИ МЕНЯ! НЕ ХОЧУ! НЕТ! ОСТАНОВИТЕСЬ! — ЗАТКНИСЬ, Я ТЕБЕ ГОВОРЮ! — ревет Юджин, со всей силы бьет Наталию по лицу и крепко сжимает ей челюсть, уставив свой свирепый взгляд в ее широко распахнутые испуганные глаза. — Хочешь ты этого или нет, но тебе придется удовлетворить меня и сделать мне глубокий минет. Наталия ловит момент и довольно больно вцепляется зубами в руку Юджина, пока тот сжимает ей челюсть. Впрочем, его кожа довольно толстая, и мужчина не чувствует боли. Но он приходит в бешенство, когда она пытается укусить некоторые части его лица и рук. — МРАЗЬ! — вскрикивает Юджин, грубо хватает Наталию за горло и затылком бьет об каменную стену, от чего та чувствует небольшую боль и издает громкий крик. — ЕЩЕ ОДИН ТАКОЙ ВЫКРУТАС – И ТВОЙ ТРУП БУДЕТ ГНИТЬ В ЗЕМЛЕ! ПОНЯЛА, СВОЛОЧЬ? Озверевший Юджин снова бьет Наталию по лицу, и та издает громкий всхлип, абсолютно не сдерживая себя и не зная, сколько у нее еще осталось сил пережить то, что для нее является мукой, а для мужчины – отличным поводом удовлетворить какие-то свои похоти. Как бы сильно девушка ни хотела это признавать, но она все больше понимает, что кричать, вырываться и кусаться бесполезно. Она ничего не сможет сделать против такого крепкого и сильного человека, сила удара которого настолько сильная, что он может запросто вырубить ее, а то и вообще убить. Это вскоре заставляет ее оставить любые попытки сопротивляться. Наталия позволяет этому ужасному человеку делать с ней все что угодно с мыслью, что ей все равно никто не поможет. И когда Юджин это понимает, он хитро улыбается. — Ну что, больше не будешь орать? — интересуется Юджин, массируя Наталии грудь одной рукой, а второй водя по ее обнаженному животу и играя с ее сережкой в пупке. — Поняла, что кроме нас здесь никого нет и не будет. — Зачем вы это делайте? — отворачивая лицо, когда Юджин собирается поцеловать ее в губы, со слезами на красных глазах дрожащим голосом интересуется Наталия. — Почему принимайте за шлюху и заставляйте меня мечтать о смерти со страху? — Просто ты безумно сексуальная, детка, — поглаживая шею Наталии и затем оставив на ней несколько поцелуев, с хитрой улыбкой отвечает Юджин. — И я истосковался по хорошему сексу с молодой красивой девушкой. А ты вовремя попалась на моем пути. Так что было бы непростительно упускать шанс покувыркаться со шлюхой, которая, согласна рассказам моих знакомых, умеет невероятные вещи. И раз так, я сделаю все, чтобы мы с тобой надолго запомнили этот незабываемый вечер. — Я и так никогда не смогу забыть его! ЕЩЕ НИКТО НЕ ПЫТАЛСЯ СДЕЛАТЬ СО МНОЙ ТАКОЕ ПРОТИВ МОЕЙ ВОЛИ! — Не прикидывайся невинной девственницей, Наталия. Мы ведь прекрасно знаем, какая ты легкодоступная. Так что прекрати ломать эту комедию и подари мне шикарный секс. Как и всем своим клиентам. Юджин крепко берет руку Наталии и ею сжимает свой мужское достоинство. От чего он сразу же чувствует, как все его тело пробирает сильная дрожь. — ОХ, ЧЕРТОВ ДЬЯВОЛ! — вскрикивает Юджин с глазами на выкате. — ДЕТКА, ТЫ ПРОСТО ВЕЛИКОЛЕПНА! БЛЯТЬ, ЕЩЕ НИКТО НЕ ЛАСКАЛ МОЙ ЧЛЕН ТАК ЗДОРОВО, КАК ТЫ! — Хватит… — тихо шмыгает носом Наталия. — Давай, куколка, продолжай ласкать его! ДОВЕДИ МЕНЯ ДО ОРГАЗМА! ДА! ДА-А-А! — Нет… Нет… НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Т! Юджин резко затыкает рот Наталии своей огромной рукой. После чего та громко скулит и пытаться что-то сказать, вытаращив глаза так, что они вот-вот могут выскочить из орбит и с утроенной силой молясь хотя бы о маленьком шансе на спасение. Но мужчина, похоже, не собирается останавливаться и заходит все дальше и дальше. Вот он избавляет Наталию от рубашки, которую откидывает в сторону, оставляя ее лишь в черном бюстгальтере, что так здорово подчеркивает пышную в меру грудь и приподнимает ее. Бледная, до смерти напуганная девушка приходит в ужас от того, что стоит полуголая перед незнакомым человеком, и уже успевает сильно замерзнуть. Ее обидчик снимает свою куртку и бросает ее одному из своих приятелей, с удовольствием снимающие происходящее на камеры телефонов и фотоаппаратов. — Ну сейчас мы тобой займемся. А ну иди сюда, шлюха! Юджин с сильным давлением впивается в губы плачущей Наталии и водит своим языком по всему ее рту, не обращая внимания на ее мучительные стоны. Затем он опускается все ниже и ниже: шея, ключицы, оголенные плечи и руки и ложбинка между грудями… Все эти части оказываются покрытыми противными поцелуями и сильными укусами, после которых у нее может остаться много синяков. Далее его толстые короткие пальцы одной руки со всей силы сжимают грудь, которая буквально посинела от столь грубого обращения, и интенсивно массируют ее, пока другая рука уверенно гладит ее живот и зону вокруг пупка. Юджину не нравится, что темно-синие джинсы Наталии мешают ему свободно просунуть руку в ее трусики. Поэтому он расстегивает на них молнию, но пока что не спускает, уверенно засовывает свои пальцы в промежность и энергично натирает ее клитор. Все эти действия вызывают у нее лишь отвращение. Чувствовать его грубые пальцы, задевающие те точки, которым требуется более нежное внимание, – просто омерзительно. Но девушка уже убедилась, что ничего не сможет сделать, и ей придется терпеть эту невыносимую пытку, которой она бы точно предпочла мучительную смерть. Хоть Наталия и чувствует себя комфортно в своем теле и любит его, она совсем не хочет стоять полуголой перед совершенно незнакомым человеком. Девушка спокойно смогла бы раздеться только лишь для того, кого полюбила бы всем сердцем. А тут ее еще и снимают на камеру сразу трое людей, пожирающие ее своими похотливыми взглядами и позволяющие своей фантазии бурно разыграться и заставить их возбудиться до самых кончиков пальцев. В какой-то момент, пока блондинка убирает с лица свои взъерошенные волосы, что раньше были собраны в высокий хвост, Юджин крепко обнимает ее за талию и целуя в губы. А затем он легким движением расстегивает застежку на ее бюстгальтере и резко стягивает его под громкие радостные возгласы своих друзей, лицезрея шикарную обнаженную пышную грудь, которую та с ужасом во взгляде и сильной тряской во всем теле мгновенно прикрывает руками. При виде столь шикарного бюста у Юджина и его друзей перехватывает дыхание, расширяются зрачки и начинают течь слюнки. Эту грудь так и хочется поласкать, полизать и засосать. — Охренеть! — радостно возглашает один из друзей Юджина. — Вот это сиськи! — Блять, эта сучка точно доведет нас до безумия или сердечного приступа! — восклицает второй мужчина. — Поласкай ее киску, приятель, — подбадривает третий мужчина. — Этой цыпочке понравится! Юджин с ехидной улыбкой разводит руки Наталии в стороны, сжимает обе груди и несколько секунд энергично массируют. После чего он губами обхватывает ее набухшие от холода соски, ласкает их своим языком и посасывает, получая нереальное удовольствие, от которого у него внизу живота все начинает сжиматься, а он сам находится в экстазе, пока любуется полуобнаженной белокурой красавицей, которую он почти раздел. Впрочем, рыжеволосый маньяк резко спускает с нее джинсы и примечает ее черные шелковые трусики, идеально сидящие по фигуре. Друзья Юджина снова издают радостные возгласы и даже громко аплодируют. Для Наталии это становится огромным позором, который рано или поздно точно всплывет где-нибудь в Интернете и унизит ее перед друзьями, родителями и всеми знакомыми, среди которых есть уважаемые в городе люди. Они все придут в шок, когда увидят голую девушку, стоящую перед четырьмя мужчинами в одних лишь трусиках и позволяя им лицезреть ее грудь. — Давай и трусы снимай! — весело призывает один из мужчин. — Даешь голую жопу блондиночки! — восклицает второй мужчина. — Ну же, малышка, покажи нам свои сиськи! — бодро просит третий мужчина и в определенный момент делает пару фотографий. — Ах, как хорошо получилось! Юджин без стеснения хватает Наталию за ягодицы, грудь и талию, просовывает руку в ее трусики и грубо наглаживает промежность, больно кусая зубами за шею и покрывая ее губы, руки, живот, бедра и даже ноги противными до тошноты поцелуями. Все это время девушка заливается горькими слезами и прикрывает руками голую грудь, пока друзья ее мучителя с громким смехом снимают все видео и делают снимки. Теперь она мечтает умереть не только из страха быть изнасилованной, а от огромного стыда. Ведь у этих людей будут ее фотографии и видео эротического содержания, которые они запросто могут опубликовать где только можно. — Да, рыжий, давай! — бодро подбадривает один из друзей. — Пососи ее соски! Поработай язычком во рту! — Стяни с ее трусики! — просит еще один из друзей. — Пусть она будет совсем голенькая! Ей так больше пойдет! — Не стесняйся, детка! — восклицает третий мужчина. — Твое тело – совершенство! Такую красоту надо всем показывать! — Меня забавляет то, что шлюшка, которая раздевалась перед кучей мужиков, сейчас страшно боится стоять голой и прикрывает руками свои шикарные сиськи, — усмехается Юджин, резко разводит руки Наталии в сторону и сначала немного мнет ее грудь, а затем на пару секунд грубо засасывает ее соски и облизывает их языком, не обращая внимания на ее слезы и стоны. — Эй, а может, пора показать ей что-нибудь новенькое? — ехидно улыбается один из друзей. — Давайте оттрахаем ее все вчетвером? Уверен, она еще ни разу не участвовала в групповухе! — А что, мужики, это мысль! — радостно соглашается второй мужчина. — Несправедливо, что мы стоим здесь и сдерживаем желание полапать эту красотку и отыметь ее! — Да, Юджин, дам нам немного поиграть с ней! — просит третий мужчина. — А ты пока пофоткаешь и поснимаешь нас! — М-м-м, ребята, это просто замечательная идея! — широко улыбается Юджин. — Давайте мы устроим для этой блондиночки такой незабываемый секс, что она потом долго не захочет ложиться в постель к другому. С ужасом понимая, что ее сейчас ждет, Наталия начинает плакать еще сильнее и чувствует, как сильно ее колотит от холода и страха, пока ее сердце вот-вот может выскочить из груди. Слыша, как Юджин и его друзья планируют устроить групповой секс, девушка мечтает хотя бы потерять сознание, чтобы не запомнить ничего из того, что с ней сделают. Меньше всего ей хочется видеть кого-то из этих мужчин обнаженным и против воли удовлетворять их. Но к сожалению, все к этому и идет, ибо Юджин уже снимает ремень на своих мятых джинсах и откидывает его в сторону. — Нет… — тихим, дрожащим голосом шепчет Наталия, резко качая головой. — Нет, пожалуйста, только не это… Я не хочу… Нет… — Что ты там бормочешь? — грубо интересуется Юджин. — Ложись на землю и подставляй свою жопу! НА ЗЕМЛЮ, БЛЯТЬ! Юджин грубо толкает Наталию так, что она едва не теряет баланс. Но потом он толкает ее во второй раз, и она уже с громким криком падает прямо на грязную землю, постоянно издавая тихие всхлипы и еще сильнее задрожав от страха и отчаяния. — Снимайте штаны, ребята! — бодро командует Юджин. — Готовьте свои члены, которые сейчас окажутся в ротике и попке этой шлюхи. Все мужчины уже начинают расстегивать ширинки и спускать свои штаны вниз на глазах плачущей и дрожащей Наталии, которая лежит на земле и в какой-то момент во весь голос начинает кричать. Девушка уже давно потеряла надежду на спасение и ждет самого худущего. Однако в самый последний момент далеко откуда раздается вой полицейской сирены. Этот звук становится все ближе и ближе… Как будто машина вот-вот приедет сюда. Один из друзей Юджина бросает взгляд в сторону, замечает эту машину и указывает на нее со словами: — Эй, парни, там копы! Я вижу их машину далеко отсюда! Все взгляды мужчин резко устремляются на машину, что едет по неровной дороге мимо того места, в котором они находятся. И они не скрывают своего разочарования из-за того, что им, возможно, придется уйти отсюда и отказаться от идеи изнасиловать Наталию. — Твою мать! — ругается второй мужчина. — Надо уносить ноги, пока они нас не увидели! — Чертовы копы! — возмущается третий из друзей. — Не дали нам поразвлечься! — Да, проклятые твари! — хмуро бросает Юджин, подойдя к своим друзьям и расставив руки в бока. — Какого хрена они прервали шоу во время самой кульминации? — Но зато мы успели сделать кучу фоточек и видосиков, — отмечает один из друзей, встряхнув свой компактный фотоаппарат. — Будем смотреть порно и мастурбировать, фантазируя, как эта цыпочка щеголяет перед нами абсолютно голенькая… — Или делает минет… — закатывает глаза третий мужчина. — О да! — с ехидной улыбкой соглашается второй из друзей. — Никакой PornHub или Playboy с голыми девками не нужен! Эта девчонка заменит нам все это! — Ладно, ребята, давайте валить отсюда, а то у нас будут огромные проблемы, — уверенно говорит Юджин, пока его друзья негромко смеются. — Поразвлеклись немного – и хватит! Наталия мысленно вздыхает с облегчением, ведь ее мучения наконец-то закончатся. Пока эти мужчины не видят ее, она медленно поднимается на ноги, стряхивает с себя всю грязь, надевает на себя джинсы и подбирает свой бюстгальтер, который хочет надеть. Но Юджин бросает на нее свой взгляд, молнией подлетает к ней, отбирает этот предмет и наносит ей очень сильную пощечину. Вследствие чего блондинка с громким криком падает на землю, держась за щеку и широко распахнутыми глазами смотря на своего дышащего словно бык обидчика. — Теперь слушай меня сюда, тварь, — грубым громким голосом говорит Юджин и резко берет Наталию за волосы. — Если ты хоть кому-нибудь расскажешь о нашей встрече, то клянусь, сука, я убью тебя! А твой труп либо закопаю в лесу, либо отдам собакам на растерзание! ПОНЯЛА МЕНЯ, ШЛЮХА? Юджин снова бьет Наталию по лицу, и та со слезами издает еще более громкий крик, буквально сжавшись в клубочек от страха перед этим ужасным человеком. — Я не шучу, дорогуша! — грубо заявляет Юджин. — Если ты хоть кому-нибудь расскажешь обо мне, то можешь сказать своей мамочке и папочке «прощай». Я ИЗ-ПОД ЗЕМЛИ ТЕБЯ ДОСТАНУ! И заодно расскажу твоей семейке обо всех похождениях по мужикам! У меня есть прекрасное доказательство того, что ты лишь прикидываешься невинной овечкой. ПОНЯЛА МЕНЯ, СУКА? Наталия, заливаясь горькими слезами, кивает и тихо всхлипывает. Тушь уже давным-давно потекла вниз по лицу, ее глаза мокрые и красные, все тело дрожит от холода и страха, а сердце стучит бешено, как у зайчонка. А не получив никакого ответа, Юджин, держа девушку за волосы, бьет ее прямо лбом об землю. — ГОВОРИ, ПОНЯЛА ИЛИ НЕТ, МРАЗЬ? — во весь голос с налитыми кровью глазами кричит Юджин. — А ИНАЧЕ ВСЕ ЗАВТРА ЖЕ УЗНАЮТ О ТОМ, КАКАЯ ТЫ ШЛЮХА. ИЛИ ТЫ СДОХНЕШЬ, КОГДА Я НАЙДУ ТЕБЯ В ЛЮБОМ ТОЧКЕ МИРА! — Д-д-д-да… — сильно дрожащим голосом шепчет Наталия. — ЧТО? ГРОМЧЕ? — Д-д-д-да… — НЕ СЛЫШУ, СУКА! — П-п-поняла… — ХВАТИТ БУБНИТЬ! НОРМАЛЬНО СКАЖИ! — ДА ПОНЯЛА Я! — срывается на крик Наталия. — ПОНЯЛА, ТВОЮ МАТЬ! — НЕ СМЕЙ ГРУБИТЬ, ПОТАСКУХА! — Юджин снова залупляет Наталии пощечину. — А ИНАЧЕ СДОХНЕШЬ СЕЙЧАС ЖЕ! — ХВАТИТ, ПОЖАЛУЙСТА! — Рот будешь открывать, когда тебе прикажут сосать член. А в остальное время ты должна МОЛЧАТЬ! — Ладно, приятель, оставь ее в покое, — спокойно говорит один из мужчин, похлопав Юджина по плечу. — Давай валить отсюда, пока копы не приперлись сюда. — И только попробуй сказать копам, что мы хотели оттрахать тебя! Скажешь – ИЗ-ЗА ПОД ЗЕМЛИ ДОСТАНУ! Юджин грубо отталкивает Наталию так, что она снова падает на землю. Девушка сразу же дотягивается до недалеко валяющегося бюстгальтера и прикрывает им свою грудь. Впрочем, один из друзей ее обидчика все равно успевает полапать эту часть тела и затронуть набухшие соски. — Черт, какие же классные сиськи! — с наслаждением говорит один из мужчин. — Чувствуется, что настоящие, а не силиконовые! — А какая сладкая попка! — ехидно улыбается второй мужчина, водя рукой по ягодицам Наталии, и затем сильно шлепает по ним. — Ах, какой звук! Остается лишь оргазм получать! — Черт, как же я обожаю ласкать женские животики… — мурлыкает третий мужчина, водя рукой по животу Наталии и зоне вокруг пупка, опускается на корточки и без стеснения оставляет несколько поцелуев на нем. — Твой – самый красивый из всех, что я когда-либо целовал и ласкал. — Эй, поласкай мой член своими нежными пальчиками, — просит первый мужчина, взяв руку Наталии и насильно приставив ее к своему мужскому достоинству, закатив глаза от удовольствия и громко простонав. — Ар-р-р! Ай! АХ, СУКА, КАК ЖЕ ХОРОШО! ДАВАЙ, МАЛЫШКА, ДАВАЙ ЕЩЕ! — И поласкай еще мой большой агрегат, — ехидно улыбается второй мужчина, взяв вторую руку Наталии и тоже заставив наглаживать его твердое мужское достоинство, оказавшийся намного больше. — Ой… Ой… ЧЕРТ! БЛЯТЬ, Я СЕЙЧАС КОНЧУ! — Эй, куколка, не забудь и про меня, — напоминает третий мужчина и без стеснения подтягивает штаны, держась за свой пах. — Поласкай и мои яйца. Им ведь тоже нужно внимание. В этот момент Наталия горько рыдает, сильно трясется и предпочла бы смерть этой ужасной пытке, пока мужчины буквально трясут своими членами перед ее бледным лицом. Девушка сгорает от стыда и чувствует себя униженной и грязной. Она как маленькая девочка, которая столкнулась с плохими ребятами и оказалась без чьей-либо защиты. Кроме того, Юджин успевает сделать несколько фотографий девушки, ласкающих его друзей, на свой мобильный телефон и фотокамеру одно из своих приятелей. Маньяки с удовольствием продолжили бы пытать бедняжку, но рыжеволосый мужчина слышит, что звуки полицейской сирены приближается все ближе и ближе. — Так, все, хватит! — грубо бросает Юджин, взяв двоих из своих друзей и подняв их на ноги, пока те увлекаются тем, что покрывают поцелуями и облизывают живот, грудь и бедра Наталии и гладят ее промежность. — Валим отсюда! Копы вот-вот припрутся сюда! И как только его друзья поднимаются на ноги, очень быстро покидают это место, по дороге начав громко смеяться. А вскоре они достают свои телефоны и фотоаппараты, чтобы посмотреть то, что у них получилось. Наталия же остается совсем одна, ошарашенным взглядом провожая своих обидчиков, прикрывая свою грудь еще не надетым бюстгальтером и бросая взгляд на некоторые места, где у нее остались заметные засосы вследствие больных укусов ее обидчика. Ей кое-как удается надеть его на себя своими дрожащими руками, которые почти не слушаются ее и успели стать менее чувствительными из-за мороза, что проник в каждую клеточку тела. Затем она со слезами на глазах медленно дотягивается до своей грязной рубашки, надевает ее и застегивает несколько пуговиц и просто накидывает себе на плечи свою легкую курточку, оставаясь в джинсах с не застегнутой ширинкой. До смерти бледная, жутко испуганная блондинка закрывает руками свое лицо и начинает плакать пуще прежнего, будучи не в силах подняться на ноги и понимая, как сильно ее колотит. Девушка никак не может поверить, что ее и правда только что едва не изнасиловали сразу четверо мужчин, что успели сделать кучу фотографий и видео, пока Юджин лапал, целовал, облизывал и раздевал ее. — За что? — с непрекращающимися всхлипами и тяжелым дыханием смотря на темное небо, дрожащим голосом интересуется себя Наталия. — Почему именно я? Я никогда не делала ничего плохого! Почему это произошло именно со мной? Я не заслужила такого! НЕ ЗАСЛУЖИЛА! Я НЕ ШЛЮХА! Я – ПОРЯДОЧНАЯ ДЕВУШКА! ПОРЯДОЧНАЯ! Наталия так и продолжает сидеть на грязной, холодной земле, горько плакать, сильно дрожать, время от времени поправлять свои спутанные, взъерошенные волосы и думать о том, что ее ждет. Она еще больше жалеет о том, что пошла сюда и не осталась дома. После такого кошмара девушка не уверена, что сможет спокойно спать по ночам. Прийти в себя после подобного будет намного сложнее, чем после ссоры с подругой. Которая оказалась ничем в сравнении с попыткой изнасилования и угрозой оказаться опозоренной на весь город, страну или даже мир.***
Пока Наталия рассказывает об этом ужасном случае, она не может сдерживать свои слезы и сильно трясется из-за тех воспоминаний, что приносят ей такую огромную боль и по сей день. — После того, как они ушли, я просидела на земле еще какое-то время, — тихо рассказывает Наталия, крепко обнимая подушку. — Но потом к тому месту подъехала полицейская машина. Ко мне подошел офицер, представился и спросил, все ли со мной хорошо, и почему я нахожусь одна в таком месте и выгляжу так, будто меня ограбили. Однако я побоялась рассказывать ему о тех типах… И… Соврала ему, сказав, что просто заблудилась и присела на землю немного отдохнуть. Наталия на секунду замолкает и нервно сглатывает. — Конечно, он не сразу поверил мне, предположив, что на меня напали, и предлагал поехать в участок, — рассказывает Наталия. — Однако я стояла на своем и в итоге смогла убедить его, что ничего не случилось. Тогда он предложил просто отвезти меня домой, но я отказалась и назвала адрес одного многолюдного кафе, от куда можно было быстро добраться до нужного места пешком. Тот офицер в итоге согласился отвести меня туда, куда я сказала… И я потом уже сама добралась до дома… В машине мне удалось немного привести себя в порядок, а дома я смыла с себя этот позор в душе… Наталия шмыгает носом, уставив взгляд в одной точке. — Тогда я настолько сильно испугалась, что решила сделать то, что хотел тот тип, — признается Наталия. — Боялась, что он и правда найдет и убьет меня или опубликует компромат на меня в Интернете, опозорив на весь мир. И поэтому решила молчать… Никто не знал о том случае до этого момента… Ни друзья, ни родители, ни кто-либо еще… И… Вы стали первыми, кто узнал об этом… Ракель и Терренс пришли в оцепенение еще где-то на середине рассказа, когда Наталия рассказывала о том, какие вещи вытворял с ней Юджин, и как он в итоге раздел ее. Они качают головой и с ужасом в широко распахнутых глазах переглядываются друг с другом, пытаясь прийти в себя после того, что они только что услышали от своей подруги. — Господи… — с трудом дыша от волнения, с ужасом произносит Ракель. — Я… Я не могу поверить… — В голове не укладывается… — с широко распахнутыми глазами качает головой Терренс. — У меня нет слов… — Наталия, как ты вообще могла додуматься отправиться гулять в такое место? Ты же прекрасно знаешь, что в таких местах могут разгуливать всякие наркоманы, пьяницы, да маньяки! О чем ты вообще думала? — Твои родители ведь столько раз говорили тебе, что по таким местам нельзя ходить! Ладно мужик бы там гулял – он сможет за себя постоять. Но когда в таких местах гуляет слабая девушка, то она становится хорошей добычей для больных ублюдков, вроде того урода и его дружков! — Мне очень жаль… — виновато склоняет голову Наталия и тяжело вздыхает. — Я знаю, что вы считайте мой поступок безумным, но тогда у меня было настолько паршивое настроение, что мне было наплевать на меры безопасности. Я отключила мозги и не думала о последствиях… Проснулась лишь тогда, когда тот тип начал подходить ко мне и лапать… А уж когда он и вовсе оставил меня в одних трусах, мысленно я уже избила себя за то, что пошла туда. — И ты молчала об этом все эти пять месяцев? — широко распахнув глаза, ужасается Терренс. — Да, молчала… — Черт, подруга, почему ты раньше ничего нам не сказала? — недоумевает Ракель. — Неужели ты реально думала, что этот тип найдет тебя? Он же не волшебник или человек с кучей связей! Не удивлюсь, если он не просто больной маньяк, но еще и наркотиками балуется. — Я боялась кому-то об этом говорить… Если я кому-то проговорюсь, то мне конец. — Да, а разве было лучше скрывать правду? — удивляется Терренс. — Ракель права: как бы этот тип смог найти тебя? Ты же видела его впервые в жизни! Даже если бы ты рассказала все раньше, он бы даже не узнал об этом! — Но мне и правда так казалось, — издает всхлип Наталия. — Он был таким бешеным, когда орал на меня и избивал, добиваясь, чтобы я поклялась в том, что ничего не расскажу и не признаюсь полиции в том, что едва не была изнасилована. Его голос был таким пугающим, а эти дикие глаза до сих пор снятся мне в ночных кошмарах. Клянусь, я хотела все рассказать, но стоило мне подумать об этом, как перед глазами всплывало его уродливое лицо, а в голове звучал его громкий устрашающий голос. — Господи, но как ты смогла так долго молчать и не давать нам даже никаких намеков? — Вообще-то, я могла дать… — Наталия слегка прикусывает губу. — Не замечали, что я вздрагивала каждый раз, когда кто-то говорил об изнасиловании? Все часто говорили, что я была такой испуганной, будто меня изнасиловали. И… Я тут же вспоминала те ужасные моменты и невольно давала вам повод призадуматься. — Э-э-э… — запинается Ракель. — Да… Я что-то такое припоминаю… Правда, я не восприняла это всерьез и довольно быстро забыла. Я… Не могла подумать, что тебя и правда могли… Изнасиловать… — Я тоже замечал это… — признается Терренс. — Многие это замечали. Но мы как-то быстро забыли об этом и даже подумать не могли, что все будет настолько ужасно. Хотя нам стоило обратить внимание на твою реакцию на разговор о насилии. — Сначала было очень тяжело притворяться, и я боялась, что все-таки проболтаюсь, — признается Наталия, опустив взгляд на свои руки и положив подушку на свои подогнутые под себя ноги. — Но благодаря тому, что столько людей пыталось помочь мне пережить ссору с Ракель, я чувствовала себя чуточку лучше. И это помогало мне отвлекаться и забывать, что произошло в тот ужасный день. Со временем это становилось все легче и легче, ибо я помирилась с Ракель и начала встречаться с Эдвардом… Который, однако, здорово помогал мне. Даже больше, чем все остальные… Он не знает, через какую невыносимую боль он помогал мне пройти… И… Я благодарна ему за то, что он не дал мне сойти с ума. Серьезно, каким бы подонком сейчас ни был Эдвард, тогда он буквально вытащил меня из депрессии и стал причиной, по которой я смогла забыть тот случай. — Думаешь, тогда он был искренен или играл роль хорошего парня? — интересуется Ракель. — Хотела бы я думать, что тогда деньги отца и дяди не превратили его в чудовище. Ведь… Локхарт интересовался всем, что со мной происходит, и всегда внимательно слушал, если я хотела выговориться. Эдвард никогда не зевал и не смотрел по сторонам, когда я что-то говорила. Несмотря ни на что, тогда мне было с ним хорошо… — И ты не говорила ему о попытке изнасилования? — интересуется Терренс. — Нет. Эдвард ничего не знает. И сомневаюсь, что я вообще захочу рассказать всю правду и дать ему понять, какой он дебил. Хотя я бы хотела посмотреть на его реакцию, узнав, что все это время он верил лжи. — О чем ты говоришь? Почему ты думаешь, что этот человек верит лжи? — Потому что я не изменяла ему, как он думает… — Наталия нервно сглатывает. — Начав встречаться с ним, я забыла о том случае и была счастлива с ним. Эдвард был очень заботливым и милым. Хотя иногда я могла не подпускать его к себе слишком близко. Например… Чтобы поцеловать… Любые ласки и поцелуи тогда пугали меня и ассоциировались с болью и страхом. Я боялась, что Эдвард сделает со мной то же самое. Поэтому я и была зажатой, но не отталкивала его слишком откровенно. Конечно, ему это казалось подозрительным, но я находила в себе мужество чуточку раскрепоститься. — Значит, между вами произошло что-то подобное, что было у нас с Терренсом? — интересуется Ракель. — Когда… Я сама отвергала его, когда ему хотелось близости… — Нет, дело не в этом… Не отрицаю, что я начала все чаще вспоминать о попытке изнасилования, и это очень сильно мешало моим отношениям. Я не могла получить от них удовольствие, потому что боялась, что Эдвард сделает мне больно, и думала, что он играет со мной. Мол, он был со мной, например, лишь из чувства долга… Однако в один роковой день, как раз месяц назад, случилось то, после чего я уже не могла перестать думать о том случае. После чего Локхарт до смерти возненавидел меня… — Хочешь сказать, вы с Эдвардом расстались вовсе не из-за твоих неуверенности и страха подпустить его близко к себе? — интересуется Терренс. — Именно! Хотите узнать настоящую причину, по которой мы расстались? — Вообще-то, я бы не очень хотел говорить об этом человеке… Но раз уж мы с Ракель решили тебя выслушать, то мы хотим знать обо всем. — Да, Наталия, рассказывай, — мягко говорит Ракель, погладив Наталию по руке. — Что бы это ни было, мы все равно поддержим тебя. — Что ж… — Наталия тяжело вздыхает и очень крепко сжимает в руках подушку. — Хорошо… Как я уже сказала, случай с насилием стал постепенно стала забываться, как страшный сон. Но как известно, если ты чего-то не ждешь, это может случиться внезапно. Наталия снова вздыхает и поправляет свои волосы, нервно сглатывая. — Со мной все так и произошло… Я уже не боялась, что однажды какие-либо мои эротические фотографии и видео могли где-то всплыть. Но оказалось, я напрасно успокоилась. Потому что однажды ко мне домой приехал разозленный Эдвард и буквально с порога набросился на меня с оскорблениями. Заявил, что я ему изменила. Что у меня другой мужик. Что я сплю со всеми подряд. А когда я потребовала доказательства, то он швырнул мне в лицо какой-то конверт. И в нем было кое-какие фотографии…***
Шестое августа две тысячи шестнадцатого года. — Хорошо, ты увидишь доказательства прямо сейчас! Через пару секунд Эдвард выискивает из внутреннего кармана куртки какой-то белый конверт и с отвращением швыряет его в лицо Наталии. — ЛЮБУЙСЯ, ДОРОГАЯ! — вскрикивает Эдвард. — А потом не говори, что я чешу языком и пытаюсь оболгать тебя! Наталия молча берет конверт, который Эдвард швыряет ей прямо в лицо, и раскрывает его, ужасно нервничая из-за того, что она может там увидеть. Какое-то чувство подсказывает ей, что в этом конверте вполне может быть то, что способно оклеветать девушку в глазах ее молодого человека. И то, что видит Наталия, заставляет ее с широко распахнутыми, влажными глазами камнем рухнуть на диван. Ее ноги резко становятся слабыми, а она сама чувствует легкое головокружение и понимает, как сердце начинает стучать в разы чаще, а все тело дрожит от мороза и мурашек. Девушка видит несколько фотографий. На них изображена стройная длинноволосая блондинка, в которой Наталия мгновенно признает саму себя, и какой-то мужчина с рыжими сальными волосами, шрамом на лице, достигающий губ и дикими зелеными глазами, одетого в старую оборванную одежду. Он целует ее в губы, шею, лицо и ключицы, а руки крепко сжимают женскую грудь, которую тот также покрывает поцелуями, ягодицы и бедра. Глаза девушки прикрыты, и ее выражение лица выглядит так, будто она получает от этих ласк удовольствие. Блондинка крепко обнимает этого грубого, уродливого человека, без стеснения лапающий и целующий ее во всех местах на теле и активно использующий язык, чтобы оставить мокрые дорожки. Если на первых несколько снимков Наталия еще одета, а незнакомец лишь задирает ее рубашку и просовывает руки под нее и джинсы, то на последующих на ней оказывается все меньше одежды. А на самых последних она и вовсе стоит в одних лишь черных трусиках с оголенной грудью, которую этот мужчина уверенно сжимает. Его губы уверенно обсасывают ее соски и покрывают поцелуями весь ее оголенный живот. А пальцы оттягивают ее за взъерошенные волосы, обводят вокруг ее пупка или играют с серебристым украшением в нем. На некоторых снимках видно, как мужчина без стеснения просовывает руку в ее трусики, ласкает ее влагалище и стимулирует клитор. А она закатывает глаза, выгибается словно кошка и прижимает его близко к себе. На первый взгляд кажется, что это эротические фотографии двух влюбленных людей во время прелюдии или перед началом сексуального контакта. На их лицах читается удовольствие. Мужчина явно пребывает на вершине блаженства, пока он ласкает обнаженное тело девушки. Когда она ласкает его мужское достоинство… Пока она и сама сильно возбуждена, чувственно стонет и закатывает или прикрывает глаза с приоткрытым ртом. Однако быстро просмотрев снимки, Наталия чувствует, что ее будто током бьет. Она мгновенно вспоминает человека, которого однажды встретила несколько месяцев назад. Тогда он был со своими дружками, которыми, кажется, называли его Юджином, и очень громко смеялись. Правда, она не может вспомнить, почему… Впрочем, она быстро вспоминает, как тот ужасный человек со взглядом маньяка или серийного убийцы издевался над ней и лишь чудом не довел дело до конца. Воспоминания того ужасного дня мгновенно заставляют Наталию начать плакать и сильно дрожать. Этот человек все-таки использовал компромат и выдал эту ситуацию за измену. Неизвестно, откуда Юджин вообще знает имя ее возлюбленного. Но для девушки сейчас это не имеет никакого значения. От сильного шока она теряет дар речи и заикается каждый раз, когда пытается произнести хоть слово. Поначалу девушка недоумевает, откуда у того типа вообще были все эти фотографии. Они все очень хорошего качества, на них очень легко различить все лица, а кто-то снимал с очень близкого расстояния. Однако немного подумав, Наталия вспоминает, что с Юджином было еще трое друзей, которые дико смеялись, фотографировали ее, снимали на видео и даже успели сами полапать ее и вынудить поласкать их мужские плоти. Девушка вспоминает громкие щелчки камеры мобильного телефона и даже помнит, что кто-то из этих людей снимал с включенной вспышкой. Тогда Наталия была настолько шокирована, что напрочь забыла о фотографиях и видео. В ее памяти ярко отпечатался лишь то, как Юджин лапал, целовал и облизывал где только можно и в конце вообще раздел ее и оставил в одних лишь трусиках, которые запросто стянул бы, если бы не полиция, вовремя спугнувшая всех четверых. Наталия приходит в ужас, все больше понимая, что из-за поступка Юджина она может потерять Эдварда. Ей не хватает мужества рассказать о том, что произошло в тот роковой день. Да, ей очень хочется доказать, что этот тип пытался изнасиловать ее, но решает и дальше молчать из страха оказаться убитой этим маньяком. Впрочем, она сомневается, что Эдвард поверит ей, так как он слишком зол на нее и считает ее предательницей, которая использовала его в своих целях. Так или иначе Наталия воспринимает слова Юджина всерьез и с трудом сдерживает себя, чтобы не раскрыть рот. Хотя она прекрасно понимает, что ее молчание может погубить ее отношения с возлюбленным, который теперь будет считать ложью то, что не является правдой, не подозревая, что она оказалась в ужасной ситуации. В какой-то момент девушка закрывает лицо руками и начинает тихонько рыдать, дрожа так же сильно, как и тогда, когда ее против воли обнимали, целовали и раздели до гола в холодную погоду. Эдвард же с презрением в ледяном, надменном взгляде наблюдает за Наталией. У него не вызывает ни капли жалости тот факт, что девушка без остановки рыдает и явно борется с желанием что-то сказать. Его обида из-за ее якобы измены настолько сильна, что мужчина не сдерживает себя и не стесняется в выражениях, даже не желая попытаться так или иначе понимать ее и находить в себе силы прощать ей столь ужасный и отвратительный поступок. — Ну что, теперь как ты будешь разговаривать? — грубо интересуется Эдвард, крепко сжимая руки в кулаки. — Продолжишь отрицать свой бурный роман с этим уродом? Вон какие фотографии мне прислали! Он тебя облизывает с головы до ног, а ты ходишь перед ним в одних трусах, демонстрируешь ему свои голые сиськи, да член наглаживаешь! Позволяешь ему засовывать в тебя свои пальцы! ДОВОЛЬНАЯ, МАТЬ ТВОЮ! КАК ТЕБЕ СЕКС С НИМ? ПОЛУЧАЕШЬ ОРГАЗМ? И СКОЛЬКО? ОДИН? ДВА? А МОЖЕТ, ТРИ? Эдвард не слышит никаких оправданий от Наталии, которая лишь без остановки издает всхлипы и тяжело дышит, чувствуя, как сердце сжимается внутри от мысли, что мужчина искренне верит в ее измену. — Для меня ты, значит, притворялась девственницей, а с НИМ ТРАХАЛАСЬ? — вскрикивает Эдвард. — Интересно, какой он уже по счету? Скольких таких ублюдков ты уже успела сменить во время наших отношений? Или ты крутишь шашни со всеми и тоже держишь их на приводе? Эдвард резко хлопает себя рукой по лбу. — Твою мать, вот я был дебил! — ругается Эдвард, положив руку на бок. — Вот безмозглый дурак! Ты ведь всегда давала понять, что у тебя полно мужиков. Но красиво это подала! Мол, я такая привлекательная, но меня никто не хочет брать замуж. ДА, НЕ ХОЧЕТ! ПОТОМУ ЧТО ОНИ ВОВРЕМЯ РАСПОЗНАЛИ В ТЕБЕ МЕРЗКУЮ ТВАРЬ, КОТОРАЯ ТРАХАЕТСЯ СО ВСЕМИ ПОДРЯД! А я был так ослеплен твоей красотой, что был готов закрыть глаза на что угодно. НА ВСЕ! Я даже не замечал, что ты не особо тянулась ко мне. Мол, тебе нужно было время привыкнуть к мысли, что мы – пара. Но теперь я знаю, что ты так наплевательски относилась ко мне потому, что у тебя уже была куча любовников. — Э-э-э-эд-д-д-двард… — дрожащим голосом с трудом произносит Наталия, не пытаясь вытереть слезы под глазами. — Может, ты еще подрабатываешь где-нибудь и втайне от родителей получаешь легкие деньги? В борделе проституткой! Было бы вполне хорошее объяснение тому, где ты искала всех своих мужиков. В СТРИПТИЗ-КЛУБАХ СОБЛАЗНЯЛА ТЕХ, У КОГО ЛИБО ТОЛСТЫЙ КОШЕЛЕК, ЛИБО ОГРОМНЫЙ ЧЛЕН! Да еще и собирала мужиков по всему миру: испанцы, итальянцы, французы, мексиканцы, аргентинцы… Походу, в Мексику ты летела не только к своей больной бабушке, но еще и покувыркаться с горячими жеребцами. Наверняка не скучала и перетрахалась с половиной города! Или ты страдаешь нимфоманией? Тебе трех раз в неделю недостаточно? Наталия продолжает все громче всхлипывать, дрожащими руками проводя по своим волосам. — Кстати, а сколько ты берешь за одну ночь? — саркастически интересуется Эдвард. — Сотку? Двести? Триста? Или это для тебя мелочи? Ты установила тариф в ТЫСЯЧУ баксов? Целый косарь! За такую сексапильную красотку, готовую трясти перед любым мужиками голыми сиськами и вилять задницей. Ласкать члены всяких уродов и позволять им совать руки в твои чертовы трусы! Эдвард крепко сжимает руки в кулаки. — Уж извини, я не такой богач, чтобы платить тебе! Максимум могу дать лишь сотку! Конечно, я могу немного поднакопить и жестко оттрахать тебя. Но мне что-то не хочется ложиться в постель с девкой, которую успела перетрахать едва ли не половину мира! Я брезгую спать с такими грязными шлюхами вроде тебя. Эдвард замолкает на пару секунд, довольно тяжело дыша из-за волнения и напряжения во всем теле. — Видимо, ты поняла, что у меня нет ни гроша, и начала потихоньку отшивать меня! — грубо предполагает Эдвард. — Тебе ведь нужны только те, у кого денег полный мешок! Наверняка ты и сама прислала мне эти фотки, чтобы я пришел в бешенство и захотел расстаться с тобой. Эдвард ехидно усмехается. — Интересно, а у этого урода, перед которым ты трясешь своими голыми сиськами, и которому наглаживаешь и, несомненно, лижешь член, тоже полно денег? Да? Я что-то сомневаюсь! Одет даже хуже, чем я! Где ты хоть откопала его? На помойке среди бомжей? Ты не успела потрахаться только с ними и решила это исправить? Эдвард с презрением во взгляде осматривает Наталию с головы до ног, пока та безутешно плачет, сильно трясется и проклинает себя за то, что ведет себя, как трусиха, и не может признаться в том, что произошло на самом деле. — Неужели у тебя тут должны были быть гости? — вскрикивает Эдвард. — Пока родители пашут на работе, ты начала приводить сюда своих любовников! Наверняка это для кого-то из них ты так нарядилась? А? Думала, что сюда пришел кто-то из них и побежала радостно открывать дверь, а тут я стоял на пороге! И опять начала строить из себя невинную девочку и делать вид, будто ничего не происходит! Эдвард резко выдыхает, подлетает к Наталии и мгновенно развязывает бант от сатинового халата с громким криком. — Давай, Рочестер, разденься для меня! ПОКАЖИ МНЕ ТО, ЧТО НИКОГДА НЕ БЫЛО МОИМ! ЕСТЬ ЛИ ПОД ЭТИМ ХАЛАТОМ КАКОЕ-НИБУДЬ БЕЛЬЕ? ИЛИ ТЫ СРАЗУ РЕШИЛА ПОКАЗАТЬ СВОИМ УРОДАМ ГОЛЫЕ ЗАДНИЦУ С СИСЬКАМИ, ЧТОБЫ НЕ МУЧАТЬСЯ С ЗАСТЕЖКАМИ? ДАВАЙ, ПОКАЖИ! Взбешенный Эдвард резко откидывает края халата Наталии в сторону так, что он может видеть ее белоснежный бюстгальтер, хорошо держащий ее пышную грудь. Девушка никак не сопротивляется мужчине, который буквально пытается раздеть ее и продолжает безутешно рыдать, даже не пытаясь прикрыться халатом и позволяя ему видеть ее бюст. Хоть Локхарт на несколько секунд заостряет внимание на этой части женского тела, нервно сглатывает и чувствует, как он становится немного возбужденным, он вскоре берет свои чувства и инстинкты под жесткий контроль. — О, значит, решила помучить своих любовников… — предполагает Эдвард, расставив руки в бока и оценивающим взглядом осматривая Наталию. — А зря! Могла бы обойтись и без лифчика и сразу начинать с демонстрации своего тела во всей красе. Уверен, все от него в восторге! И УЖЕ УСПЕЛИ ОБЛАПАТЬ ЕГО СВОИМИ ПОГАНЫМИ РУКАМИ УЖЕ МИЛЛИОН РАЗ! ВОТ ТАК! Эдвард резко подлетает к Наталии и довольно крепко сначала щупает ее грудь обеими руками, а потом просовывает одну из них в ее белоснежные трусики, запускает пальцы в ее влагалище и грубо натирает клитор. Впрочем, это не вызывает у девушки неприятную реакцию. Наоборот – она слегка вздрагивает с чувством приятного тепла и нервно сглатывает, едва сдерживая желание томно застонать. А где-то на подсознательном уровне девушке начинает казаться, что она бы даже не пыталась сопротивляться, если бы мужчине в голову пришла идея повалить ее на диван и овладеть ее телом прямо здесь. — ПРЯМО КАК ТОТ УБЛЮДОК НА ФОТОГРАФИЯХ! — вскрикивает Эдвард, несколько раз резко проводит рукой по оголенному животу Наталии и грубо хватает за бедра обеими руками. — ВОТ ТАК! Часто дышащий Эдвард крепко хватает Наталию за запястья и уставляет свой леденящий взгляд в ее испуганные глаза, пока та перестает издавать всхлипы и отвлекается на его действия, которые хоть и грубые, но приятные и возбуждающие. — А когда ты будешь, твою мать, вся МОКРАЯ и ГОЛАЯ, твои любовники поставят тебя РАКОМ и жестко ОТТРАХАЮТ твою задницу! — во весь голос вскрикивает Эдвард. — А получив оргазм, ты сама доведешь их до экстаза и сделаешь им МИНЕТ! После такого шикарного финала они скажут, что уже мечтают встретиться с тобой вновь! А ты, поганая покастуха, будешь РАДА поразвлекать своих любовников! Эдвард грубо толкает Наталию так, что она заваливается на диван, убирая с лица часть волос и продолжая безутешно рыдать и ненавидеть себя за то, что она позволяет мужчине считать ее предательницей. Легко увидеть, как сильно трясутся ее руки, а вся кожа становится бледной от столь переживаний и напряжения, которым одержимо все ее тело. — Ненавижу тебя, Наталия Рочестер! — со злостью во взгляде вскрикивает Эдвард, крепко сжав руки в кулаки. — ЧЕРТОВА ИЗМЕННИЦА! Я думал, ты действительно любишь меня! Но ты – сука, которая смеет так играть на НАСТОЯЩИХ ЧУВСТВАХ ЛЮДЕЙ! Мне ОЧЕНЬ жаль всех тех, кого ты когда-либо трахала и обманула так же, как и меня! Наверное, тоже клялась им в том, что они у тебя одни единственные, а сама втайне от них встречалась еще с кучей мужиков, перед которыми бегала абсолютно голой. Чем больше Наталия слушает все эти лживые обвинения, чем больше ее сердце сжимается и обливается кровью, и тем сильнее ее начинает трясти. Ей безумно неприятно слышать все это и самой давать Эдварду повод так думать, отказываясь остудить жаркий пыл мужчину и ошарашить его настоящей правдой, относящаяся к мужчине с фотографий. Однако грубый громкий голос Юджина звучит в ее голове и удерживает от желания раскрыть свой рот. — А что же ты не пытаешься оправдаться? — скрестив руки на груди, сухо интересуется Эдвард. — Где любимое всеми «я могу все объяснить, это не то, что ты думаешь»? А? ГДЕ ЭТО? Или таким образом ты действительно подтверждаешь, что изменяла мне и даже не думала быть мне верной? — Э-э-э… — запинается Наталия, буквально захлебываясь слезами. — Я… — НУ? — вскрикивает Эдвард. — ЧТО? БУДЕШЬ ГОВОРИШЬ? Вместо ответа Наталия лишь еще громче начинает издавать всхлипы, закрыв лицо руками и согнувшись пополам. Из-за этого Эдвард приходит в более сильное бешенство, все больше теряя над собой контроль, перестав следить за своими словами и действиями и не боясь так или иначе причинить боль до смерти перепуганной бледной девушке, сидящей на диване. — Все ясно мне! — уставив на испуганную Наталию свой леденящий душу взгляд, вскрикивает Эдвард. — ПОДТВЕРЖДАЕШЬ! ПРИЗНАЕШЬ, ЧТО ИЗМЕНЯЛА МНЕ! НЕ С ОДНИМ МУЖИКОМ, А СРАЗУ С НЕСКОЛЬКИМИ! Эдвард с учащенным дыханием на пару секунд вцепляется обеими руками в свои волосы. — Почти три месяца ты морочила мне голову, играла на моих чувствах и притворялась безумно влюбленной девчонкой, которая потеряла надежду найти себе мужика! Да у тебя, сука, их и так полно! Ты же собираешь их по всему свету и трахаешься с ними! И еще после этого ты смеешь говорить, что тебе якобы не везет с парнями! Ха, ДА ЭТО, БЛЯТЬ, НЕ ТАК! Эдвард прикладывает одну руку ко лбу и начинает нервно ходить перед глазами горько плачущей Наталии, которой из-за слез буквально нечем дышать. — Мерзкая шлюха! — грубо бросает Эдвард. — ГРЯЗНАЯ ПОТАСКУХА! ПРОСТИТУТКА, ТРАХАЮЩАЯСЯ СО ВСЕМИ ПОДРЯД! Поверить не могу, что я связался с прошмандовкой, которая готова приласкать любого, у кого на нее встанет! Эдвард на секунду отворачивает взгляд в сторону. — Готов поспорить, что ты уже с детства меняла мужчин как перчатки, — усмехается Эдвард. — Только увидела мальчишку в первый раз – так с того момента и началась твоя карьера местной шлюхи. Впрочем, не удивительно. Ведь кроме секса, ты больше ничего не умеешь. У тебя поехала крыша от безделья, и ты нашла себе развлечение, за которое получаешь неплохие деньги и потом скупаешь все магазины. Подобные слова ранят сердце Наталии еще больше и заставляют начинать потихоньку разочаровываться в Эдварде. Девушка не может поверить, что возлюбленный считает ее девушкой легкого поведения и так откровенно оскорбляет ее. А ведь раньше он казался милым парнем, который не посмеет и мухи обидеть. Но сейчас его просто не узнать! Нет того заботливого и понимающего человека, готовый дать ей все любовь и заботу. Конечно, Наталия много раз обжигалась и оказывалась преданной и незаслуженно оскорбленной многими парнями. Но никто ранее не позволял себе такие вещи, какие себе позволяет делать Эдвард. Он стал первым, с кем у нее завязались по-настоящему серьезные отношения. Впрочем, Наталия понимает, что сама во всем виновата, не желая рассказать Эдварду всю правду и дать понять, что никакой измены с ее стороны не было. — Теперь я понимаю, что в обвинениях Ракель была доля правды, — продолжает Эдвард. — Не зря она обвиняла тебя в предательстве и заявляла, что не умеет дружить и любить. Знала твоя подруга, какая ты мерзкая шлюха, но не раскрыла мне глаза. Женская солидарность, мать твою! Жаль, что она сама пришла к тебе извиняться. Кэмерон нужно было послать тебя к черту и забыть о той, которая беспокоится лишь о богатых мужиках, способные дарить ей шикарный секс каждый чертов день. Я ни за что не стану унижаться перед безмозглой сукой, которую родители ничему не научили. Потому что я не прощаю предателей, которые врут мне и обводят вокруг пальца. Эдвард хмыкает и бросает взгляд куда-то в сторону. — И да, куда, кстати, смотрит Терренс? — недоумевает Эдвард. — Неужели он совсем слепой и не видит, какая ты мразь? Как он вообще может любить тебя как свою сестру! Все это время он тоже защищал тебя и ни разу не предупреждал меня о том, что я должен держаться подальше от шлюхи! А я, между прочим, его друг, которому он желает только счастья! Если бы он и правда желал, то не позволил бы мне влюбиться в тебя. Эдвард злостно ухмыляется, резко мотнув головой. — Впрочем, не один он прикрывает твои делишки, — грубо добавляет Эдвард. — Анна, Даниэль, Питер… Все эти люди также обманывали меня, когда говорили, что ты – прекрасный человек! Нет, ну ладно Перкинс с Роузом, они не виноваты, ибо не успели узнать твою настоящую натуру. Но Анна-то куда смотрит? Разве эта девчонка не видит ничего? Сеймур такая же слепая, как и ваша подружка Ракель и мой дружок Терренс! И мне искренне жаль их… Но надеюсь, что однажды эти люди прозреют и тоже поймут, какая ты мерзкая и лживая тварь. Чем больше говорит Эдвард, тем тяжелее Наталии контролировать поток слез, который она не может остановить. Каждое слово этого мужчины для нее словно нож в спину и причина начать испытывать к себе отвращение. Ну а сам мужчина все больше приходит в ярость из-за молчания девушки, которая очень близка к сильной истерике. — Эй, ты вообще собираешься что-нибудь говорить? — раздраженно интересуется Эдвард. — Или так и будешь реветь, пытаясь разжалобить меня? Думаешь, этот фокус прокатит? Нет уж, дорогая моя, я привык говорить то, что думаю. И я не собираюсь замалчивать все, что касается тебя! Слушай и запоминай, кто ты есть, если ни один из твоих любовников до этого не говорил все это тебе прямо в лоб. Однако никого ответа от Наталии не следует, и она все также продолжает постоянно всхлипывать и вспоминать о том, что ей говорил Юджин – мужчина со шрамом, который ее едва не изнасиловал. Переждав еще несколько секунд с тяжелым дыханием, Эдвард мгновенно подлетает к девушке, убирает руки с ее лица, хватает их и начинает трясти с уставленным на нее взглядом, полным злости и ненависти к этой хрупкой и беззащитной девушке, которая сильно вздрагивает от испуга. — Будешь говорить или нет? — во весь голос вскрикивает Эдвард. — СЕЙЧАС ЖЕ ОТВЕЧАЙ! Я ХОЧУ УСЛЫШАТЬ ОТ ТЕБЯ ХОТЯ БЫ ОДНО ВНЯТНОЕ СЛОВО! Наталия издает всхлип и в первый раз за все это время медленно поднимает на Эдварда свои красные заплаканные глаза, все еще продолжая сильно дрожать и всерьез бояться человека, который стал агрессивным и вряд ли беспокоится о том, что сейчас делает и говорит. — Т-т-ты… — дрожащим голосом очень тихо произносит Наталия. — Т-т-ты несп-п-правед-д-длив к-ко м-мне… — Несправедлив? НЕСПРАВЕДЛИВ? ЗНАЧИТ, ПО-ТВОЕМУ ТРАХАТЬСЯ С МУЖИКАМИ, НАХОДЯСЬ В ОТНОШЕНИЯХ С КЕМ-ТО, – ЭТО НОРМАЛЬНО? ТЫ И СВОИХ ДЕТЕЙ СОБРАЛАСЬ УЧИТЬ ТАКОМУ ЖЕ? — Я… Я не узнаю тебя… Э-э-э… Ну… — Что? Признаешь, что я никогда не был тебе нужен и стал лишь одной из твоих многочисленных игрушек? Или продолжишь и дальше строить из себя невинную овечку даже после того, как я показал тебе фотографии, где ты голая обнимаешься с каким-то оборванцем? — Я не обязана ничего тебе говорить, — низким голосом сухо заявляет Наталия, пытаясь прикрыть свой страх и желание рассказать всю правду агрессией, резко встает с дивана и уставляет свой презренный взгляд на Эдварда. — Ненавижу тебя, Эдвард Локхарт! Ненавижу за то, что ты обращаешься со мной, как с половой тряпкой. Думаешь, что об меня можно вытирать ноги и оскорблять как тебе вздумается! Нет, мразь, я не позволю! Слышишь, не позволю! — Это ты обращаешься со мной как с половой тряпкой! Я никогда не был нужен тебе, и ты просто использовала меня. — Да что ты! — Хотя притворялась ты неплохо! Я и сам не заметил, как оказался в твоей ловушке. И даже подумать не смел, что тебе просто была нужна свежая кровь. Кто-то новый! Только вот ты не успела затащить меня в постель, ибо я вовремя раскусил тебя и узнал о твоих тайных встречах с одним из любовников. Не удивлюсь, если кто-нибудь пришлет мне еще парочку фоток, где ты ублажаешь каких-нибудь ублюдков. А может, и видео всплывет! Которое станет еще одним прямым доказательством твоей измены. — Прекрати оскорблять меня в МОЕМ СОБСТВЕННОМ ДОМЕ! — во весь голос вскрикивает Наталия. — Ты не имеешь никакого права приходить сюда и орать на меня, как сумасшедший. А если у тебя проблемы с головой, то иди лечись. — Хватит переводить все стрелки на меня и признайся, наконец, что ты изменила мне. — Эдвард резко хватает Наталию за плечи и сильно встряхивает ее. — НУ ДАВАЙ ЖЕ! ПРИЗНАВАЙСЯ, СУКА! ПРИЗНАВАЙСЯ, ЧТО ТЫ СЕЙЧАС ПОЛУГОЛАЯ РАДИ ОДНОГО ИЗ СВОЕГО ЛЮБОВНИКОВ! НАЙДИ МУЖЕСТВО ПРИЗНАТЬ СВОЮ ИЗМЕНУ! — Я НЕ СОБИРАЮСЬ НИЧЕГО ТЕБЕ ГОВОРИТЬ! Ты так сильно увлекся поиском вранья, что начал придумывать нелепые вещи и верить в них! — ПРЕКРАТИ ВЫСТАВЛЯТЬ МЕНЯ СУМАСШЕДШИМ! ЭТИ ФОТОГРАФИИ – ПРЕКРАСНОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ТОГО, ЧТО ТЫ НЕ ДУМАЕШЬ ОБО МНЕ, КОГДА МЕНЯ РЯДОМ НЕТ! — ДА ТЕБЯ ЗАКЛИНИЛО НА ТЕМЕ СЕКСА! — истерически вскрикивает Наталия. — Самому что ли не хватает? Ты ведешь себя как истеричка потому, что тебе никто не дает? — Да лучше жить без секса, чем ложиться в постель с той, которую имели уже тысячу раз. Вдруг ты чем-то больна и потом заразишь меня! А я не хочу тратить месяца или даже года на то, чтобы начать жить жизнью ЗДОРОВОГО МУЖИКА. — Вместо того, чтобы орать здесь и говорить о потрахушках, лучше бы нашел себе работу, начал зарабатывать деньги и перестал завидовать каждый раз, когда ты приходишь в богатые дома. А лучше сначала полечи свои нервишки. А то они что-то совсем расшатанные. — ЗАКРОЙ СВОЙ ГРЯЗНЫЙ РОТ, ШЛЮХА! — Эдвард резко подлетает к Наталии и со всей силы сдавливает ей горло, уставив свои вытаращенные, пылающие ненавистью глаза на нее, вынуждая ту задыхаться и пытаться убрать руку довольного крепкого человека. — Судьба точно посмеялась надо мной! Всю жизнь избегал блондинок, ибо считал им полными дурами, помешанными на себе и не обладающие высоким интеллектом. Но в итоге втюрился именно в глупую белобрысую девчонку. Которая оказалась лживой тварью и проституткой, ставшая очень популярной в некоторых кругах, как я понимаю. Эдвард еще крепче сжимает горло Наталии. — Браво, Рочестер! Если так и дальше будешь продолжать, то скоро ты сможешь съехать от своих родителей и купить себе отдельную квартиру. Если будешь с каждого своего любовника требовать по тысяче долларов за одну только ночь и любезно принимать щедрые чаевые. — Могу потребовать с тебя тысяч пять в качестве морального ущерба за оскорбление чести и достоинства, — на одном дыхании выпаливает Наталия. — Но ты таких денег и в жизни никогда не увидишь. Даже если продашь все свои рваные штаны, куртки, футболки и будешь целыми днями сидеть в подземном переходе и бренчать на своей чертовой гитаре. Так как был нищим голодранцем, так и останешься! — Это мы еще посмотрим, стерва! — Эдвард грубо отталкивает Наталию от себя и угрожает ей пальцем. — Может, трахаясь с мужиками за деньги, тебе и удастся продержаться на плаву. Но не будь у тебя родителей, ты точно не сможешь жить так же красиво, как и сейчас. А если ты думала, что найдешь себе богатого красивого мужика, который обеспечит тебя и будет отстегивать тебе миллионы баксов каждый день, то можешь забыть об этом навсегда. Нормальному мужику никогда не будет нужна такая отвратительная шлюха, как ты. Оскорбленная Наталия хочет дать Эдвард крепкую пощечину и хорошенько побить его. Но тот мгновенно перехватывает обе ее руки и крепко удерживает, пока она яро пытается освободиться, довольно тяжело дыша и буквально покраснев от злости. — Можешь беситься сколько угодно, но это тебе не поможет, — грубо говорит Эдвард. — Я никогда не прощу тебя за измену, ложь и использование меня в качестве запасного игрока. НИКОГДА! И после того, как ты со мной поступила, я больше не желаю встречаться с тобой и поступлю так, как и должен. Мы с тобой расстаемся! Раз и навсегда! Я бросаю тебя безо всякого сожаления и теперь больше не желаю называться твоим парнем. Наталия широко распахивает глаза, почувствовав, как сердце пропускает удар. — ВСЕ, ПОЗДРАВЛЯЮ, ТЫ ДОБИЛАСЬ СВОЕГО! — вскрикивает Эдвард. — МЫ БОЛЬШЕ НЕ ПАРА! Этого Наталия боялась больше всего на свете. Впрочем, она знала, что так будет, если она так ни в чем не признается. Тем не менее грубый голос Юджина крутится в ее голове каждый раз, когда она хочет рассказать Эдварду о том, что с ней произошло до того, как станет слишком поздно. Все, что сейчас может делать бедная Наталия – это плакать, качать головой и ненавидеть себя за то, что она разрушила свое счастье, которое наконец-то приобрела после стольких неудач в любви. — И не надо смотреть на меня такими большими непонимающими глазами, — сухо бросает Эдвард. — Ты все слышала – мы расстались. И никакие оправдания тебе не помогут. Что бы ты ни говорила сейчас или в будущем, я ни за что в это не поверю. У тебя был шанс рассказать все раньше, но ты предпочла скрыть это и нагло лгать мне. Если бы ты хотела сохранить наши отношения, то не спала бы со всеми подряд все эти три месяца, и была бы честной со мной. Ну а раз ты не особо желаешь, то ради бога. Я не собираюсь заставлять. Эдвард отходит от Наталии на несколько шагов. — Если ты хотела причинить мне боль после всего, что я для тебя сделал, то ты, неблагодарная свинья, добилась своего, — более спокойно говорит Эдвард. — Я не знаю, как смогу пережить такую огромную боль и забуду о таком разочаровании, с каким еще никогда в жизни не сталкивался. Все эти раны на сердце так и останутся неизлечимыми. Эдвард нервно сглатывает. — Но запомни, если мне никогда не удастся наладить свою личную жизнь и полюбить более достойную меня девушку, то в этом будешь виновата только ты. Я искренне любил тебя и делал все, чтобы ты была счастлива. Но ты не оценила всех моих трудов и глубоко наплевала на них. Что ж, это твой выбор. Эдвард отходит еще дальше, пока Наталия мокрыми глазами смотрит на него, концами своего халата прикрывая грудь и не переставая издавать тихие всхлипы. — Прощай, Наталия Эмили Рочестер! — сухо бросает Эдвард. — Живи счастливо со своими любовниками и забудь обо мне. С этого момента я не буду мешать тебе трахаться хоть с несколькими мужиками одновременно. Раз мы теперь не в отношениях, то меня не волнует, что ты будешь делать. Разозленный Эдвард молниеносно подлетает к выходу из квартиры, выходит за порог и со всей силой захлопывает дверь за собой. От чего Наталия сильно вздрагивает и широко распахивает глаза. А когда мужчина уходит, девушка снимает свою маску, все больше осознавая, что она потеряла своего возлюбленного из-за своей трусости. Сердце блондинки бьется так часто, что вот-вот может выпрыгнуть из груди. Дышать становится все труднее и труднее, а слезы все также продолжают течь из красных опухших глаз. — Господи… — тихим, дрожащим голосом произносит Наталия, немного задрав голову вверх и сильно зажмурив глаза, дабы хоть как-то сдержать поток своих слез. — За что? За что? Почему Ты позволил мне разрушить свое счастье? Почему не избавил от этого голоса, который заставил меня струсить? Почему я такая дура? Глупая трусливая дура, которая не захотела бороться за свое счастье! Наталия издает пару всхлипов, медленно завязывая бант на своем халате и сделав это настолько слабо, что ее пышная грудь выглядывает из-под него. — Не будь я такой трусихой, Эдвард бы не стал так оскорблять меня и бросать, — продолжает говорить Наталия. — Теперь он уверен, что я спала с тем мерзавцем, который пытался меня изнасиловать и отослал ему эти проклятые фотографии. Наталия громко шмыгает носом, задыхаясь от собственных слез. — Почему? Почему тот Юджин так поступил? За что он так ненавидел меня, раз решил испортить мне жизнь и разлучить с человеком, которого я люблю? Этот тип все испортил! И теперь я опять одна! Опять! Я никогда не выйду замуж! Наталия с отчаянным криком проводит руками по своему мокрому от слез лицу и запускает руки в свои волосы, половина которых сейчас болтается в воздухе, а половина – кое-как закреплена заколками на макушке. — Я никогда не изменяла Эдварду! — восклицает Наталия. — Никогда! Меня подставили! Опять! Что Саймон подставил меня в прошлый раз и настроил Ракель против меня, что тот мерзавец убедил Эдварда, что я изменяла и встречаюсь с несколькими мужчинами одновременно. Этого никогда не было! Я люблю лишь одного человека, который теперь считает меня мерзкой шлюхой и презирает за ложь. Да, я солгала ему, но эта ложь вовсе не такая, какой она ему кажется… Наталия издает всхлип, все еще продолжая тяжело дышать и начав нервно ходить по всей гостиной. — Боже, ну почему я не смогла сказать ему правду? — задается вопросом Наталия. — Даже если бы он не поверил бы, мне хотя бы не было так паршиво! Я должна была попытаться! Должна! Я могла спасти наши отношения и доказать, что Юджин не мой любовник. Он мой мучитель, который мне до сих пор снится в ночных кошмарах. Наталия снова громко вскрикивает, вцепившись руками в свои волосы и сильно оттягивая их. — Я не хочу верить, что между нами все кончено по моей вине! Не хочу! Я не виновата! Я не шлюха! Я НЕ ШЛЮХА! Наталия закрывает лицо руками, ложится на диван и продолжает плакать от отчаяния и осознания того, что вернуть доверие и любовь Эдвард уже не получится. Он никогда не простит ее и всегда будет считать изменницей и гулящей девчонкой, меняющая мужчин как перчатки. Бедной девушке сейчас так нужна чья-то поддержка и плечо, на котором она могла бы поплакать. Однако девушка ужасно боится говорить об случившемся не только своему бывшему возлюбленному, но и своим друзьям и даже родителям. Которым будет особенно стыдно показать эротические фотографии, на которых можно легко рассмотреть ее голую грудь. Кроме того, ей становится все хуже из-за того, что голос Юджина продолжает постоянно звучать в ее голове словно заевшая пластинка, повторяя, что она умрет, если хоть кто-то узнает о том, что произошло пять месяцев назад. Именно это заставляет Наталию молчать и приложить все усилия, чтобы никто не узнал о том, что с ней произошло. Впрочем, с другой стороны, она не удивится, если ее обидчик преподнесет ей еще несколько ужасных сюрпризов, которые могут рассорить ее со всеми, кто даже не догадывается о том, что ей пришлось пережить, и как она до сих пор расплачивается за свою глупость.***
— В тот день я проплакала наверное несколько часов, — тихо говорит Наталия, иногда вытирая слезы со своего лица и держа свои пальцы крепко сцепленными. — Мне казалось, что я могла не пережить расставание и унижение, которым сама себя подвергла, скрыв попытку изнасилования. Однако меня отчасти спасло то, что вскоре мне позвонили родители и сказали, что скоро будут дома. А поскольку я решила молчать про того типа и расставание с Эдвардом, мне нужно было как-то взять себя в руки и встретить родителей так, будто у меня ничего не случилось. Ну и пока они были в дороге, я кое-как привела себя в порядок. Сдерживаться было безумно тяжело, но голос в моей голове «помогал» мне. Наталия замолкает на пару секунд, чтобы медленно выдохнуть. — Позже родители приехали домой и сообщили мне, что через два дня они улетят в Мехико помогать бабушке с переездом и заплатить за некоторые ее процедуры, — говорит Наталия. — И тогда я поняла, что это был прекрасный шанс отвлечься и забыть о случившемся. Я начала умолять родителей взять меня с собой, прикрываясь желанием помочь им и навестить бабушку Адриану. То есть, я и правда очень хотела поехать к ней, но тогда буквально настаивала на том, чтобы они взяли меня с собой. Ну и в итоге отец с матерью согласились. И через два дня после того, как Эдвард порвал со мной, мы втроем улетели. Наталия тяжело вздыхает и бросает взгляд в сторону. — Бабушка много спрашивала меня про Эдварда, и я с тяжелым сердцем врала ей и говорила, что у нас все хорошо, — говорит Наталия. — Тогда я старалась загрузить себя, чтобы не иметь времени даже подумать о своих ошибках. И отчасти мне это помогало. Я чувствовала себя лучше и через некоторое время даже захотела выбраться в город. Я время от времени куда-то ходила, что-то покупала, познакомилась с парочкой мексиканцев… Вроде как смогла прийти в себя. Но мое настроение ухудшилось за сутки до того, как родители были вынуждены на несколько дней вернуться в Штаты. Если честно, я вообще не хотела никуда уезжать, но вспомнив, что здесь у меня есть друзья, я стиснула зубы и начала собирать чемоданы. Наталия нервно сглатывает, бросив взгляд на приоткрытое окно. — И кстати, за сутки до возвращения в США, я получила SMS от Эдварда, в котором было сказано, что никто не должен был узнать о нашем расставании, — признается Наталия. — Мол, мы должны вести себя как ни в чем не бывало. Наталия замолкает на пару секунд, слегка склонив голову. — Я сразу же написала ответное сообщение, где дала понять, что собиралась рассказать обо всем по возвращению, — говорит Наталия. — Однако позже я получила сообщение, в котором Локхарт начал угрожать мне. Мол, он покажет всем вам и моим родителям мои эротические фотографии с тем типом. А поскольку те снимки до сих пор находятся у меня дома, и я пока что не выбросила их, то напомнила ему, что ему нечего показывать. Ну тогда он начал что-то выдумывать, пытаться меня запугать и в итоге сказал, что нам нужно притворяться парой, если я не хочу, чтобы со мной что-то случилось. И после этого я уже больше не захотела спорить и согласилась позволить ему унизить меня и заставить почувствовать еще хуже из-за вранья своим собственным друзьям и близким. — Значит, вы притворялись в тот день, когда мы с Терренсом пригласили вас на ужин? — интересуется Ракель. — Да. Тогда мы врали вам. Простите, что так вышло… Мне было безумно неприятно лгать вам, но… Я боялась еще больше разозлить Эдварда. В тот день он был просто бешеный! А рассказав всю правду, я бы точно испортила весь ужин. Он закончился бы так же, как закончился наш разговор про Майкла. Эдвард пришел бы в бешенство и уже тогда начал обвинять меня в измене и называть шлюхой. Чем больше Наталия говорит, тем сильнее Терренс и Ракель приходят в изумление. Никто из них не предполагал, что ситуация будет настолько серьезной, и что девушка окажется ее жертвой, оклеветанной уже во второй раз. — Да, этот ублюдок выпил у нас много кровушки… — крепко сжав руки в кулаки, сухо заявляет Терренс. — Клянусь, если я хоть где-нибудь встречу Эдварда, то отделаю его еще сильнее, чем сейчас. Того, что он получил, недостаточно для того, чтобы сполна заплатить за все, что он сделал. — В том, что он бросил меня, я сама виновата, — тихо отвечает Наталия. — Если бы я сразу сказала всю правду, то все было бы иначе. — Но зачем ты пошла на поводу у этой суки и соврала, что изменяла ему, если такого не было? — Хотя бы для того, чтобы позлить его и заставить лопнуть от злости. Сейчас Эдвард так сильно взбесил меня, что я бы сама с удовольствием прикончила его. — Да, не отрицаю, что он – тот еще козел, — соглашается Ракель. — Но, Наталия, почему ты сразу ничего не сказала? Ты сама сказала, что Эдвард давал тебе шанс объясниться, и ты могла доказать, что никогда ему не изменяла. Почему ты сразу не дала ему понять, что те фотографии были подставные? — Сначала боялась, а после всех его оскорблений поняла, что он и эту правду примет за ложь и точно прибьет меня. — Наталия виновато склоняет голову и прижимает подушку к себе. — Голос того типа постоянно крутился у меня в голове с того момента, как я увидела те фотографии, которые Эдвард принес мне. Я сразу же хотела все рассказать, но тут в моих мыслях, как гром среди ясного неба, начал звучать этот омерзительный, грубый и до дрожи ужасный голос. А Локхарт был настолько разозлен, что переубедить его в чем-то казалось невозможным. Но теперь это не имеет значение. Он никогда не узнает правду. — Да, но разве, по-твоему, лучше молчать о том, что тебя насильно целовали, лапали где только можно, да еще и раздели? — разводит руками Ракель. — О таком ты должна была сразу рассказать прежде всего своим родителям. Уж они бы приняли все меры, чтобы этого маньяка посадили за решетку. Тем более, что полиция могла видеть происходящее и видеть, в каком ты была состоянии, когда те типы сбежали. — Я страшно боялась за свою жизнь и не хотела быть опозоренной на весь мир. Мои обнаженные снимки могли оказаться в Интернете, и их увидели бы все мои знакомые, друзья и важные люди, с которыми общаются мои родители. Представляешь, какой был бы скандал, если бы кто-то из них увидел хотя бы один снимок, где можно рассмотреть мою грудь и мои соски? — Я прекрасно понимаю тебя, дорогая, но ты не должна была такое скрывать. Мы ведь так с тобой близки и не отказали бы, если бы ты подошла ко мне или Терренса и попросила о помощи. — Мне очень жаль… — с жалостью во взгляде говорит Наталия и тихо шмыгает носом. — Я знаю, что повела себя, как полная дура. Все было бы иначе, если бы я включила свои мозги и не совершила столь ошибок, из-за которых я столько всего потеряла. — Но почему ты решила рассказать все именно сейчас? Разве сейчас у тебя в голове не звучит голос того типа и не заставляет молчать? — Звучит. — Наталия медленно поднимает голову и переводит жалостливый взгляд на Ракель. — Однако я поняла, что больше не смогу скрывать это. Переборола свой страх и рассказала вам о том, что так долго скрывала. Что медленно убивало меня… И что убивает до сих пор… Ссора с Эдвардом стала последней каплей. Я окончательно сломалась и решила – если не расскажу все сейчас, то точно погублю себя. Мне нужно было наконец-то выпустить все эмоции наружу… Я устала молчать и чего-то бояться… Мне уже нечего терять. — Скажи, а в тот день, когда вы с Эдвардом пришли ко мне и Ракель на ужин, у вас был какой-то конфликт до этого момента? — слегка хмурится Терренс. — Нет, никакого конфликта не было… Я не разговаривала с Эдвардом после ссоры из-за фотографий. Не считая тех сообщений. — Наталия тихо шмыгает носом. — Во время разговора с Ракель после своего приезда в Нью-Йорк, я отослала сообщение Эдварду, чтобы сообщить об ужине. Через некоторое время мне пришел ответ, в котором было сказано, что Терренс подтвердил это, и добавил, чтобы я даже не смела отказаться. Заставлял убеждать вас двоих, что вы все придумывайте, если кто-то заметит, что мы какие-то странные. Еще он хотел, чтобы мы приехали вместе, и я тоже согласилась на это условие. Правда, в итоге приехала одна, а Локхарт кинул меня и даже отключил сотовый. Впрочем, так мне было даже лучше. Ибо я бы придушила этого человека прямо на дороге. — Ух ты! — резко выдыхает Ракель. — Вот это история! — Да, но я все равно не понимаю, зачем вам надо было притворяться? — недоумевает Терренс. — Как будто руководствовались принципом, что если что-то себе внушать, то так и будет! Да мы с Ракель сразу заметили, что с вами что-то не так! И начали подозревать неладное еще задолго до ужина. — Я же сказала, что эта глупая идея принадлежала Локхарту, — тихо говорит Наталия. — Была бы я посмелее, то послала бы этого козла куда подальше и рассказала бы вам про расставание и попытку изнасилования. — Даже если вы и говорили о том, что у вас все прекрасно, вы оба все равно были слишком напряжены и нервными. Эдвард пытался скрыть эмоции, но он не выглядел искренним, ибо этот человек – бездарный актер. Да и ты, Наталия, дала нам кучу поводов задуматься. — Давала каждый раз, когда разговор заходил об Эдварде, — уточняет Ракель. — Если сначала ты вполне веселая и готовая говорить на любые темы, то стоило только заговорить об этом человеке или твоем секрете, то от позитивной девушки ничего не оставалось. — Именно поэтому ты старалась уйти от темы моих отношений с Эдвардом и просила Анну делать то же самое? — слегка нахмурившись, неуверенно интересуется Наталия. — Я замечала, что когда разговор вот-вот начал быть о нем, то ты находила что-то, чтобы избежать больной для меня темы. — Это так. — Мы решили сделать вид, что перестали интересоваться вашими проблемами, как вы нас и просили, — признается Терренс. — Но мы все равно следили за вами и делали какие-то выводы. Правда, когда мы получили письма от Майкла, то как-то забыли про вас. Вспомнили только про Эдварда лишь тогда, когда его откровенно обвинили во всем. — А Анна знала про те письма? — Да, она и Даниэль знали. — Но почему вы мне не рассказали? — Прости, Наталия, я просто не хотела грузить тебя своими проблемами, — мягко говорит Ракель. — И Анна была согласна со мной и решила пока не говорить по той же причине. — Ну… Ладно… — Кстати, помнишь, что однажды я прислала тебе сообщение и предложила вместе провести время? Я приехала к тебе домой после того, как у меня закончились съемки с тем капризным фотографом. — Да… Помню… — Так вот, мы с Терренсом специально договорились, что я встречусь с тобой, а он – с Эдвардом. Мы хотели выяснить хоть что-то, что могло бы помочь нам понять, что с вами происходит. Но все, что нам удалось от вас добиться, так это то, что вы якобы были в ссоре, и что нам лучше не беспокоиться о вас. — Да-да, это так, — уверенно кивает Терренс. — Эдвард еще сказал, что он типа не понимает, что творится с вашими отношениями и жаловался, что не был уверен в тебе и чувствовал себя некомфортно. Но думаю, он сказал это лишь для того, чтобы я оставил его в покое. — Вы оба знали, что происходит с вашими отношениями, но упорно молчали. Ты вот тоже говорила мне, что сомневалась в чувствах Эдварда и была уверена, что он не любит тебя. Но в это еще можно как-то поверить… Теперь мы знаем, что от этого парня можно ждать чего угодно. — Знаю… — Наталия виновато склоняет голову и с жалостью во взгляде смотрит на Терренса и Ракель. — Простите, что я скрывала от вас всю правду. В какой-то степени я и правда поступила как эгоистка. Я не думала, что случай с человеком, который никак не может быть связан с кем-то из моего окружения, захочет так разрушить мою жизнь. Наталия тяжело вздыхает. — И вот теперь я сама все испортила… — тихо добавляет Наталия и шмыгает носом. — Господи, какая же я дура… Почему я тогда отключила мозги и делала то, что не должна была делать? Все было бы иначе, если бы я была умнее. — Нет, Наталия… — мягко произносит Ракель, подвигается к Наталии поближе и приобнимает за плечи. — Не вини себя, пожалуйста. Ты ни в чем не виновата! Думаешь, ты одна совершила ошибки в состоянии ярости или отчаяния? Вспомни, сколько ошибок совершила я в свое время, и как могла потерять всех своих близких по дурости и наивности. Я ведь тебе говорила, что Саймон однажды пытался и меня изнасиловать и едва не оставил меня в нижнем белье. Думая, что видел перед собой мою маму. И из-за него же я чуть не погибла после падения с крыши. — Знаю… Но теперь уже поздно это обсуждать… Я не смогу сделать вид, будто меня не пытались изнасиловать, не раздели в холодную погоду и не сняли на видео и фото. — Наталия тихо шмыгает носом. — Я уже даже боюсь открывать Интернет, ибо запросто могу увидеть там видео с моим участием. Узнать, что кто-то выложил видео на каком-то порносайте. Если это случится, то я стану для всех грязной шлюхой! — Но мы можем помочь тебе почувствовать себя лучше. — Как? — разводит руками Наталия. — Время назад не повернуть! Ничего уже не изменишь! Я не смогу вернуться в прошлое и рассказать Эдварду о попытке изнасилования и угрозе прославиться как порнозвезда. Не смогу признаться во всем отцу с матерью и найти смелости рассказать им, как с меня сняли лифчик и буквально начали совать свои члены в мою задницу. — Да, ты права, это невозможно, — мягко говорит Терренс. — Однако у тебя есть друзья, которые всегда поддержат тебя и помогут. — Именно, дорогая! — слегка улыбается Ракель. — Мы всегда готовы подставить тебе свое плечо, чтобы ты смогла выплакаться и выговориться. Кроме того, ты можешь рассчитывать на поддержку Анны. Да и Даниэль с Питером всегда очень хорошо к тебе относились. — Да-да, Перкинс тоже переживает за тебя. Он много раз спрашивал меня о том, что с тобой происходит, и обсуждает тебя с Анной. Даниэль не желает тебе зла и хочет, чтобы ты была счастлива, как и заслуживаешь. — Наверное, ему просто не понравился мой внешний вид, когда мы с Анной и Ракель находились у него дома, — пожимает плечами Наталия и запускает руку в свои волосы. — Он так пялился на меня, когда увидел сидящей в гостиной с девчонками… — Ну знаешь, твой внешний вид никому не нравился, — отмечает Ракель. — Мы все были в ужасе от того, насколько ты сильно изменилась и до какого ужасного состояния довела себя. — Сильный стресс и сокращения количества приема пищи сделали свое дело, — тихо усмехается Наталия и слегка оттягивает свою майку. — Вот даже одежда на мне висит… Был размер «S», а теперь я «сдулась» до «XS»… — Сокращения количества приема пищи? — слегка хмурится Ракель, вопросительно смотря на Наталию, и резко мотает головой с ужасом во взгляде. — Постой, неужели ты почти ничего не ешь? — Да… В последнее время меня буквально тошнит при виде еды. И воды… Из-за этого мой график приема пищи сбился, и я за весь день могу запросто съесть буквально листик салата. — Боже, Наталия… — ужасается Терренс. — Ты хоть понимаешь, что это может плохо для тебя кончится? — Понимаю, но я ничего не могла с собой поделать, — пожимает плечами Наталия и опускает взгляд вниз. — Клянусь, я пыталась съесть хоть что-то, чтобы иметь силы держаться на ногах. Но ничего, кроме небольшого бутерброда и стакана воды, в меня не лезло. А когда не хотела есть и пить вообще, то не мучила себя и предпочитала голодать. — Надо же… — Ракель прикрывает рот рукой и качает головой. — Рочестер, ты сумасшедшая! Как можно жить без еды и воды? Это только больше усугубило твое состояние! — Не удивительно, что ты упала в обморок, — добавляет Терренс. — А если бы ты и дальше продолжила, то вообще могла бы оказаться в больнице с истощением и быть вынужденной посещать кучу врачей и психологов. — Но я же не отказалась от еды, я просто не ела, когда меня тошнило, — оправдывается Наталия. — Ох, Наталия, какая разница? — устало интересуется Ракель. — Чтобы были силы, нужно нормально питаться. Я вот тоже едва ноги передвигала, когда однажды тоже не могла смотреть еду, переживая из-за проблем с Саймоном, ссоры с тобой и расставания с Терренсом. Знаешь, как мне тогда было плохо! Я могла лишь целыми днями лежать на кровати и рыдать! Наверное, еще немного – и я бы могла умереть. — Что? — ужасаются Наталия и Терренс, резко переведя свои взгляды на Ракель. — Ракель, ты что, и правда голодала? — с ужасом во взгляде интересуется Наталия. — Так, секунду! — восклицает Терренс. — Значит, как я понимаю, ты стала первооткрывателем? Поэтому выглядела так ужасно в те дни, когда мы встречались? — Клянусь, это было всего один раз! — приподнимает руки Ракель. — При дедушке и тете я заставляла себя проглотить хоть что-то. Но когда я оставалась одна, то даже не прикасалась к еде и питью, хотя холодильник всегда был полон чего-то вкусного. — Теперь все ясно, — резко выдыхает Терренс. — Понятно, почему ты была похожа на скелет, обтянутый кожей, и страдала от панических атак. Почему свалилась в обморок после того, как мы с Линвудом затащили тебя на крышу. — Пожил бы ты в моей шкуре в то время, то понял бы, как мне тяжело. Кто страдал больше всех? Ракель! Кому досталось больше всех шишек, и кто стал жертвой столь ужасных обстоятельств? Ракель! Да если бы не желание поквитаться с Саймоном, я бы предпочла повеситься. У меня не было желания жить! — Я прекрасно знаю, что ты тогда чувствовала. Но мне не нравится то, что ты решила морить себя голодом. — Ха, вряд ли тебя это волновало в то время! Ведь время Рингер держал тебя за дурака и заставлял думать, будто я жалела, что начала встречаться с тобой якобы под давлением семьи. — Я поверил в них, потому что ты сама давала для этого повод, когда относилась ко мне как к пустому месту и забыла, что у тебя был парень. — Сомневаюсь, что ты вспоминал о своей девушке, когда ты начал тусоваться с другой прошмандовкой! — проявляет агрессию Ракель, уставив на Терренса свой хмурый взгляд. — Той крашеной белобрысой шваброй, которую я с удовольствием бы придушила прямо в туалете! — А-р-р, твою мать… — Терренс закатывает глаза и с раздраженным рыком проводит руками по лицу. — Я же сто раз говорил тебе о том, что с той девушкой у меня ничего, кроме дружбы, не было. И я притворялся влюбленным в нее ради музыкальной карьеры. — Это всего лишь оправдание! Ты просто хотел вновь почувствовать себя нужным и доказать мне, что сможешь охмурить любую девчонку, которая возгласит тебя Богом и будет едва ли не кланяться тебе в ноги. Правда не каждая согласится терпеть такого невыносимого осла, как ты. — Да, это одна из причин, почему я начал тусоваться с Рэйчел. Однако ты прекрасно знаешь, что я никогда не любил ее. — Ага, конечно! — хмыкает Ракель, скрестив руки на груди. — Видела я, как ты не любил! Без стеснения целовался и обнимался с ней прямо у всех на глазах! Сначала облизал ее с головы до ног, а потом решил поиграть в героя после того, как эта выдра вернулась к тебе в рваном платье и царапиной под глазом, и пошел разбираться со мной. Поверил, что я якобы избила ее до полусмерти, хотя эта дура нагло соврала, чтобы настроить тебя против меня. — А ты думала, я это просто так оставлю? — возмущается Терренс. — Рэйчел ни в чем не была виновата перед тобой! А ты повела себя, как истеричка, и едва не избила ее! — Да я бы с радостью получше избила эту мерзкую корову, которая так нагло вешалась тебе на шею и мечтала заставить тебя жениться на ней. Или она была довольно ролью любовницы? Радовалась, когда ты припирался к ней домой и там трахался с ней? — Ох, Ракель, опять ты начинаешь… — устало стонет Терренс, проводя руками по лицу. — Ну ведь обсуждали уже все это… Какого черта тебя опять понесло не в ту сторону? — И после того, как эта курица облапала и облизала тебя с головы до ног, ты поперся ко мне и едва не затащил меня в один из туалетов. Лапал и целовал меня против воли, совал руки в мои трусы… Не давал мне уйти и мечтал, чтобы я сделала тебе минет! — Ты и сама не была против! Сколько бы ты ни изворачивалась, посылала, кусалась, била и лгала, все мои действия приводили тебя в восторг. И ты сама это подтвердила! — Да, а в тот момент мне надо хорошенько врезать тебе по яйцам и надавать пощечин, — грубо говорит Ракель. — Думал, что мог припереться ко мне и принудить к сексу, ибо та шлюха не смогла выполнить целый список твоих завышенных требований! — Ты хочешь, чтобы мы с тобой разругались? Давай! Давай опять разругаемся и припомним все былые обиды. Я вспомню, как наплевательски ты относилась ко мне после нашего первого секса и загрузила себя работой, чтобы не видеть меня. А ты будешь попрекать меня за измену и винить в том, что я не дарил тебе подарков и начихал на тебя по твоей же вине. — Я никогда это не забывала! Я всегда помнила, как омерзительно ты со мной поступил, когда мне была нужна помощь. — Ну знаешь, я тоже помню все твои грешки. Могу напомнить тебе, что ты совсем не святая. — О, так давай! — закатывает глаза Ракель. — Чего ты ждешь? Давай, расскажи, скольких девок ты успел перетрахать, когда мы были на грани расставания! Сколько из них соответствовала твоим высоким требованиям. А какие так и не смогли «пройти кастинг»? А, МакКлайф? Расскажи! Давай! — Ты чего сейчас добиваешься? ЧЕГО! Какого черта ты хочешь вывести меня из себя? Прекрасно знаешь, что у меня нервы ни к черту из-за проклятого сукиного сына Эдварда и жадной мстительной крысы Майкла! Но при этом все равно пытаешься добить меня и свести с ума! — Да пошел ты, козел! — Так стоп, ребята, стоп! — вмешивается Наталия. — Успокойтесь! Вы чего вдруг вздумали ругаться? Начали с голодовки Ракель и ее панических атак, о которых я ничего не знаю, а закончили изменой Терренса с подружкой Питера и Даниэля! — Да не знаю я, чего ее опять заклинило! — хмуро бросает Терренс, скрестив руки на груди. — Твоя подруга просто обожает искать повод для ссоры! Стоит только заикнуться о чем-нибудь, как она психует и вспоминает все мои прошлые грехи. — И правда, Ракель… — Наталия переводит взгляд на Ракель. — Почему ты вдруг решила вспомнить об этом? — Надо же было напомнить, по какой причине я и голодала и страдала от панических атак, — низким голосом сухо бросает Ракель, держа руки скрещенными на груди. — Неужели это правда? — Да, Наталия… — Ракель немного склоняет голову, рассматривая свои руки. — У меня действительно было несколько панических атак, когда я ушла из дома Терренса. Тем не менее мне удавалось подавлять их словесным самовнушением. Никто не знал, что у меня было что-то подобное, даже тетя Алисия с дедушкой Фредериком. — Надо же… А что с твоей голодовкой? Неужели у тебя и правда были проблемы с питанием? — Не стану отрицать. Мне было настолько плохо, что меня тошнило от одного только взгляда на еду. Появились боли в желудке, временами меня могло мутить… Мне никуда не хотелось ходить… А еще у меня были головокружения… Я могла только лишь целыми днями лежать на кровати и спать сутками… Из-за проблем с Саймоном и Терренсом я превратилась в настоящего овоща и, так сказать, медленно увядала. Пока твой милый дружок развлекался с какой-то шлюхой и пытался с ее помощью построить свою карьеру музыканта. — А ты и правда подралась с ней в туалете? — Да. Правда, недолго. Хотя я и успела порвать ей платье и оставить пару царапин на лице, а она чуть не выдернула мне волосы. Ну а приведя себя в порядок, я решила уйти, дабы не видеть эту девицу и ее кобеля. Однако МакКлайф нашел меня, прижал к стене, начал кричать и в итоге едва не затащил в туалет, чтобы отыметь. Ракель тихо вздыхает и на секунду прикрывает глаза, чувствуя, как сердце сжимает от тех воспоминаний, что на нее нахлынули. Девушка не может сдержать своих слез, прикрывает рот одной рукой и склоняет голову. Наталия же крепко обнимает и прижимает свою подругу поближе к себе., пока та утыкается в ее плечо и издает тихие всхлипы, крепко обнимая свою подругу и стараясь не разрыдаться навзрыд. В какой-то момент Наталия, мягко поглаживая Ракель по голове, останавливает свой взгляд на Терренсе, который нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы с чувством напряжения в каждой мышце. — Да, Терренс, ты, конечно, молодец… — задумчиво говорит Наталия. — Неужели ты реально думал, что сможешь заменить Ракель другой девушкой? — В тот момент я думал, что – да, — спокойно отвечает Терренс. — Мне повезло встретить ее после небольшой беседы с Бенджамином. Мы с Рэйчел учились в одном классе. Она всегда была влюблена в меня и бегала за мной, как собачонка с надеждой, что я захочу быть с ней. Однако для меня она была просто подругой и прекрасно это знала. Правда, после того, как она свела меня с Альбертом, своим отцом, Даниэлем, Питером и Марти, солисткой группы, то я начал использовать ее в своих целях. Чтобы позлить Ракель и показать, что она очень многое потеряла… И чтобы пробиться в музыкальный мир благодаря Альберту. — И ты добился своего? — Отчасти – да. С группой дела наладились почти сразу: Перкинс с Роузом приняли меня, а Сандерсон уважал меня из любви к дочери, ради которой он был готов на все. Ну и я узнал, что вторая моя цель была достигнута, когда Ракель увидела нас с Рэйчел и жутко приревновала. — И тебе совсем не было жалко ту девчонку, которую ты втянул в свои делишки? — Конечно, жалко! Я не хотел причинять ей боль и думал, что буду притворяться совсем недолго и смогу полюбить Рэйчел по-настоящему. Правда, после встречи с Ракель и того порыва страсти я понял, что больше не хочу никого обманывать. На следующий день я признался Рэйчел в обмане и покинул группу Альберта по своему желанию. Она была оскорблена больше не захотела общаться со мной. По своему желанию и настоянию отца. — Ох… — резко выдыхает Наталия, на секунду бросив взгляд в сторону. — Да, МакКлайф, наворотил ты дел… Я понимаю, что тебя оскорбляло то, что Ракель не хотела уделять достаточно времени. Но ты понимаешь, что принес ей много боли? Бедняжка и так страдала из-за этого больного ублюдка Саймона, а ты только больше губил ее! — Я знаю, Наталия. Но когда Саймон сказал о том, что Ракель якобы изменяла мне, то мне было трудно адекватно соображать. А поскольку наши отношения тогда трещал по швам, и твоя подруга не любила меня, я легко в это поверил и решил, что она стала так холодна ко мне именно из-за другого мужика. Который как раз сохнул по ней и даже не скрывал этого. — Кэмерон всегда воспринимала Хантера как друга. Да, он никогда не терял надежду, но она честно говорила ему о своих чувствах. — Мне правда очень жаль, что я столько времени издевался над ней. Возможно, я бы вел себя иначе, если бы наши отношения были лучше. Ведь когда человек любит тебя, ты видишь и чувствуешь это. Однако тогда я чувствовал, что был будто пустым местом для Ракель, которая встречалась со мной якобы для того, чтобы семья отстала от нее с вопросами о личной жизни. — Я верю тебе, приятель… — Наталия, сочувствующим образом смотря на Терренса и продолжая обнимать Ракель, утыкающуюся носом в ее плечо, мягко гладит его по руке. — И отчасти понимаю твои чувства. — Та ссора стала мощным толчком в спину, после которого я понял, как омерзительно вел себя. Понял, что нельзя было опускаться до откровенных оскорблений и позволять себе поднимать руку на девушку. Во всем должна быть мера… И я эту границу пересек… И потом врал самому себе, что никогда не любил Ракель и не знал, зачем вообще встречался с ней. — Терренс резко выдыхает и медленно проводит рукой по своим волосам. — Хотя это было лишь то, что я хотел думать. — Я сказала себе то же самое. — Ракель медленно отстраняется от Наталии и вытирает со своего лица остатки слез. — Откровенно врали и заставили друг друга думать, что между нами нет никакой любви. В этот момент Наталия невольно вспоминает, как во время одной из ссор сказала Эдварду, что никогда не любила его. Из-за этого она чувствует, как ее сердце слегка сжимается, и становится немного грустной. Однако девушка ничего не говорит и лишь с сочувствием смотрит на Ракель и Терренса. — Ребята, но ведь все это уже в прошлом! — восклицает Наталия, мягко положив одну ладонь на руку Терренса, а другую – на руку Ракель. — Прошло столько времени, но вы вдруг решили вспомнить ее. Я понимаю, что вам обоим безумно больно. Но нельзя все время жить прошлым. Вам с таким трудом удалось спасти свои отношения и научиться быть счастливыми. Да, вместе вам может быть тяжело, но порознь вам станет хуже. Уверена, что какие бы преграды ни ставила вам судьба, вы все равно найдете путь друг к другу и сможете пройти через любые невзгоды. — Просто лично мне до сих пор больно трудно об этом вспоминать, — издает тихий всхлип Ракель и окидывает взглядом всю комнату. — Хоть мы с Терренсом и договорились не вспоминать об этом, я не могу… Для меня это слишком тяжело. — И еще тяжелее для меня, — тихо произносит Терренс. — Знайте, как тяжело не думать о том, что ты в большей степени виновен в том, что твои отношения едва не закончились, когда эти воспоминания лезут в голову почти каждый день. — Не надо винить себя, Терренс. — Ракель опускает взгляд вниз. — Если бы я тогда не относилась к нашим отношениям так безответственно, все было бы иначе. — Не вините себя оба! — восклицает Наталия. — Все уже в прошлом! Да, вы оба в равной степени виноваты, но главное, что каждый из вас осознал это и сейчас старается быть прекрасным партнером друг для друга. Вы решили пожениться. А если вы никак не научитесь жить в мире, то есть ли смысл играть свадьбу? — После того случая остался неприятный осадок… — Терренс склоняет голову и пару секунд думает с грустью во взгляде. — И неприятно вспоминать, как некоторое время меня все считали подонком. А когда прессе стало известно о моей интрижке с Рэйчел, – еще и изменщиком. — Не отрицаю – я осуждала тебя. Однако ты старался быть лучше и все еще проделываешь огромную работу над собой. Важны не слова. Важно то, что ты делаешь, чтобы доказать обратное. — И спасибо тебе большое за то, что ты не отвернулась от меня, — скромно улыбается Терренс. — Мне повезло иметь такого потрясающего друга, как ты. — Нет, спасибо огромное тебе и Ракель, — с искренней улыбкой благодарит Наталия. — Вы буквально спали меня! Если бы не вы, я бы точно нашла способ покончить с собой либо здесь, либо дома, либо где-то еще. — Мы сделали то, что должны сделать настоящие друзья, — дружелюбно отвечает Ракель. — Ведь ты сделала для нас с Терренсом столько всего. Теперь пришло наше время отблагодарить тебя и сделать что-нибудь хорошее. — Спасибо. Мне стало намного лучше… И… Если хотите меня порадовать, то постарайтесь больше не ссориться по пустякам. Ведь ссоры никому не приносят удовольствия. Может, только каким-нибудь больным извращенцам… — Мы стараемся, — тяжело вздыхает Ракель. — Но, как видишь, не всегда получается… — Кстати, Ракель… — Наталия слегка хмурится. — А ответь мне, пожалуйста, на один вопрос… Я заметила, что вчера ты была какая-то расстроенная. Между тобой и Терренсом случайно ничего не произошло? Мне показалось, что вы с Анной что-то знали, но не хотели говорить… — Э-э-э… — Ракель слегка прикусывает губу и пару секунд молчит. — Вообще-то, да… Происходило… Я рассказывала об этом Анне, а тебе – нет, ибо не хотела грузить тебя своими проблемами. — Расскажи сейчас. Вы из-за чего-то поругались? — Ну… В общем-то да… Правда, ничего серьезного не произошло… — Ракель кончиками пальцами дотрагивается до некоторых мест на лице. — Просто… — Просто наша Ракель немного заупрямилась и решила поехать в гости к Анне, — скрестив руки на груди, вмешивается Терренс. — Несмотря на то, что позавчера мы едва не погибли, пытаясь убежать от преследователей, подосланных Майклом, про которого говорил Эдвард. Она решила, будто я пытался удержать ее дома против воли, хотя это было лишь мое желание защитить ее от плохого. — Мне надо было развеяться! — Ага! Ты уже развеялась недавно! Так развеялась, что мне с трудом удалось привести тебя в чувства из-за твоей панической атаки, которой ты чуть в могилу меня не загнала. — Ну простите, мистер МакКлайф, не я в этом виновата! — закатив глаза, раздраженно бросает Ракель. — Ах, значит, опять я во всем виноват! — А то ты не знаешь! Додумался устроить гонки на дороге! Чтобы, твою мать, повыпендриваться! — Позавчера ты не говорила таких вещей! — Как будто было бы лучше сдохнуть вследствие столкновения с тем грузовиком! — А было бы лучше, если бы нас зарезали ножами? — Никто бы не стал нападать на нас в людном месте! Только безмозглый дебил мог додуматься грабить, убивать или похищать средь бела дня! — Если Майкл приказал этим ублюдкам грохнуть нас любой ценой, они бы грохнули нас в каком-нибудь торговом центре. На виду у сотни камер и охранников! И никто их не поймал бы! — Черт, как у тебя все просто! — Так, стоп! — громко восклицает Наталия. — Хватит уже ругаться, черт возьми! Куда вы там опять влипли, пока я сидела дома и страдала от депрессии? — Никуда, — сухо бросает Ракель, скрестив руки на груди. — Просто кое-кто захотел немного повыпендриваться и почувствовать себя участником гонки, разогнав машину до скорости двести миль в час, чтобы уйти от дружков Майкла. Повезло, что этот безмозглый павлин еще умеет хорошо водить, а иначе бы мы врезались в грузовик, стоявший на обочине. Этот козел специально ехал на него, чтобы до смерти напугать меня! — Ну а когда все закончилось, твоя подруга заорала во всю глотку и куда-то убежала, — низким голосом говорит Терренс. — Я кое-как смог найти эту беглянку, у которой начался такой сильной приступ паники, что ей казалось, будто она задыхается и умирает. А потом еще ей вздумалось упасть в обморок и напугать меня так, что я чуть не поседел. — Сам виноват! — грубо бросает Ракель. — Головой надо было раньше думать, прежде чем делать то, от чего у меня волосы на голове дыбом встали. И по твоей вине я думала, что умру! — Я же сказал, что мне, твою мать, жаль! — громко, раздраженно отвечает Терренс. — Мне что теперь до конца своих дней извиняться перед тобой за тот случай? — Засунь свои извинения в задницу… — бубнит Ракель, скрестив руки на груди и отведя взгляд в сторону. — Эй, ну хватит вам ссориться, — устало говорит Наталия. — Вы должны быть вместе и поддерживать друг друга, а не огрызаться и находить причины поругаться. — Да, вот тебе и день без конфликтов… — бубнит себе под нос Терренс. — А я-то надеялся на лучшее… — Что ты там бубнишь? — хмуро интересуется Ракель. — Слишком часто ты стала находить причины для ссор! — Ах, а ты как будто здесь не причем! Такой весь невинный и хороший! Жертва, черт возьми! — Ох, боже… — устало стонет Терренс, проводя руками по лицу. — В последнее время ты вызываешь у меня желание придушить тебя. — А у меня – треснуть сковородкой по твоей роже! — Да, ребята… — качает головой Наталия, — Похоже, вы никогда не научитесь жить спокойно… Чтобы жить счастливо, вам нужно жить как на вулкане. А иначе вам просто станет скучно. Кэмерон, что-то в последнее время тебе определенно стало нравиться получать драйв с помощью ссор с женихом. — Согласен, — кивает Терренс. — А ведь после примирения она несколько месяцев была лапочкой и хотела нежности и любви. Но сейчас твоя подружка захотела немного оторваться… — С тобой невозможно быть хорошей девочкой, — со скрещенными на груди руками задумчиво отвечает Ракель. — Возможно… — соглашается Наталия. — Но думаю, большая часть ваших конфликтов связана со стрессом. — Да, ты права… Думаю, мы просто сильно переживаем из-за всех этих событий. — По крайней мере, у вас есть люди, с которыми вы можете поговорить. Судьба не обделила вас хорошими друзьями, которым вы можете на что-то пожаловаться. — Ты как раз – одна из тех, кому мы можем рассказать обо всем на свете, — бросает мимолетную улыбку Терренс. — Знаю, — отвечает искренней улыбкой Наталия. — У меня нет сомнений в том, что я окружена теми, кто всегда поможет мне почувствовать себя лучше. Терренс и Ракель скромно улыбаются и несколько секунд ничего не говорят. А потом девушка заключает Наталию в свои дружеские объятия, которые блондинка с радостью принимает. После чего к ним присоединяется и мужчина, который обнимает сразу обеих. — И все-таки я прошу вас, перестаньте ссориться, — спустя несколько секунд скромно просит Наталия. — А иначе вы доведете дело до расставания. Мир потеряет такую красивую пару, а вы – своего любимого человека, без которого ваша жизнь не будет иметь смысла. — Нет, — произносит Ракель, медленно отстраняется от Наталии и Терренса и склоняет голову. — Лично я это не переживу. И вы больше никогда не увидите меня с улыбкой на лице. — Нет… — Терренс отстраняется от Наталии и берет Ракель за руки. — Нет, я не хочу, чтобы улыбка навсегда исчезла с твоего прекрасного лица. Ведь я ее просто обожаю. — Никогда не бросай меня, и ты будешь видеть мою улыбку почти каждый день, — со скромной улыбкой тихо отвечает Ракель. — Даже если я и брошу тебя, это случится только в твоем кошмарном сне, — уверенно говорит Терренс, проведя рукой по волосам Ракель и убирав с ее лица некоторые пряди. — Я скорее предпочту умереть, чем жить без тебя. Да, ты невыносимая истеричка, которая реально бесит меня, но ты нужна мне. — Ох, МакКлайф… — тихонько хихикает Ракель, едва дотрагиваясь рукой до виска Терренса, дабы легонько ударить его. — Если бы ты знал, как я тебя «ненавижу»… Терренс скромно хихикает, и Ракель обеими руками крепко обвивает шею мужчины, на пару секунд утыкается носом в ее изгиб и кладет голову ему на плечо Мужчина же одной рукой обвивает поясницу девушки, кладет свободную ладонь ей на спину и подбородком утыкается в ее плечо, также успев слегка улыбнуться и подмигнуть Наталии, наблюдающая за своими друзьями с искренней широкой улыбкой на лице. — Ах, ребятки, как же приятно видеть вас такими! — восклицает Наталия. — Именно такими вы и должны быть. Всегда! Проходит где-то секунд десять-пятнадцать, прежде чем Ракель с Терренсом решают отстраниться друг от друга. А затем они переводят свой взгляд на Наталию, которая загадочно им улыбается. — Э-э-э, я могу уйти отсюда, и вы можете продолжить… — пожимает плечами Наталия. — Если вами вдруг начинает овладевать страсть… — Ах, мы бы с радостью продолжили, — отвечает Терренс, взяв Ракель за руку. — Но мне надо ехать в больницу. — В больницу? — округляет глаза Наталия. — А что с тобой? Ты болен? — Слава богу, нет, — отвечает Ракель. — Просто вчера он с Даниэлем и двумя подругами Питера сдал анализ крови, чтобы узнать, кто может стать донором блондина. А сегодня должны быть известны результаты, и Терренс сейчас поедет за ними. — Надо же… Неужели все настолько серьезно, что Питеру требуется переливание? — Да, Питер потерял много крови, — с грустью во взгляде кивает Терренс. — А если никто из вас четверых не подойдет? — Будем искать еще кого-то. Думаю, найдутся люди, которые захотят сдать этот анализ. Либо кто-то из друзей, либо доброволец… Посмотрим. В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а после этого Терренс с легкой улыбкой смотрит то на Ракель, то на Наталию со словами: — Что ж, милые девушки, к сожалению, я должен покинуть вас и оставить наедине. Понятия не имею, сколько сейчас времени. Потому я пойду посмотрю и начну готовиться. Переоденусь в другую одежду и как-то скрою последствия разоблачения одного предателя. — О да, советую поторопиться, — скромно хихикает Наталия, легонько толкнув Терренса в предплечье. — А иначе Даниэль может быть недоволен тем, что Его Высочество опаздывает и заставляет всех ждать. — Если так, то он сильно пожалеет об этом, — хитро улыбается Терренс. — А он отомстит тебе за то, что ты насмехался над ним во время сдачи крови, — усмехается Ракель, слегка взъерошив Терренсу волосы. — Почему? — интересуется Наталия. — Оказалось, что Даниэль просто с трудом переносит вид крови. А поскольку он едва ли не в обморок упал, то Терренс начал издеваться над ним. — Не издеваться, солнце мое, а разряжать обстановку, — возражает Терренс. — Так, самовлюбленный павлин, давай уже иди отсюда! — восклицает Наталия. — А потом не удивляйся, если Перкинс вспомнит о твоей огромной любви к себе и начать смеяться над тобой так же, как и все твои друзья и родственники. — Все-все-все, девчонки, я уже ухожу! Развлекайтесь без меня, а я выполнить долг перед своим другом. — Да, а еще забудьте, что я вообще здесь был! — тихонько смеется Наталия. — А хотя нет! Если тебя никто не будет замечать, то это сильно ударит по твоей самооценке. Ибо тебе нужно постоянное внимание. — О да, этому созданию всегда нужны зрители, — скромно улыбается Ракель. — Не зря же он выбрал для себя публичную профессию. Ведь только так тобою будет восхищаться весь мир. — М-м-м, узнаю прежнюю Наталию Рочестер, — с хитрой улыбкой отмечает Терренс. — Вот уже шутить начала и улыбаться… Продолжай в том же духе, подруга! — Только ради тебя и Ракель, — уверенно отвечает Наталия. — Что ж, дорогой, похоже, мы движемся в правильном направлении, — бодро отмечает Ракель, подмигивая Терренсу. — Несомненно, дорогая моя, — отвечает Терренс, пригладив волосы Ракель. — Ну все, пока, девчонки! Не скучайте без меня! Терренс быстро встает с кровати, мило целует Ракель в щеку, придерживая за затылок, подходит к Наталии и по-дружески приобнимает ее, похлопав по спине. А затем мужчина уходит из комнаты и прикрывает дверь, пока девушки провожают его со скромными улыбками на лице. — Общение с Дэном сделало твоего красавчика менее серьезным, — отмечает Наталия. — Не находишь? — Я тоже об этом подумала, — признается Ракель. — Однако Терренс не считает, что Даниэль плохо на него влияет. Хотя мы с тобой хорошо знаем, что Даниэль немного придурочный парень. — Который, тем не менее, идеально подходит нашей подружке Анне. И когда он с ней, то этот чувак меняется в лучшую сторону. — Главное, чтобы его конфликт с Питером не повлиял на отношения с Анной. — Ракель начинает наматывать прядь волос на палец. — Не исключено, что Перкинс может обидеться на ее предположения насчет его причастности к попытке Роуза покончить с собой. — Он прекрасно знает, что наша подружка не собирается делать вид, что так и должно быть, и честно говорит, что его поступок отвратителен. И пока мы не знаем об истинных причинах, он должен понимать, что у нас есть причина подозревать его в причастности к этому случаю. — Думаю, что понимает. Даниэль, конечно, может где-то тупить, но он не такой уж безмозглый и понимает, что к чему. — Ну да… Не отрицаю… В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а потом Наталия тихо вздыхает и заправляет прядь волос за ухо, задумчиво говоря: — Что ж, наверное, мне лучше вернуться к себе домой и привести себя в порядок. Да и надо прибраться в квартире… А то родители будут в шоке, когда вернутся и увидят, во что она превратилась. — Хочешь я помогу тебе? — Я бы не отказалась от твоей помощи. Только если это не затруднит тебя. — Не беспокойся, сегодня я совершенно свободна и могу провести с тобой хоть весь день. — Ракель встает с кровати и направляется к выходу. — Тем более, что мне не хочется оставлять тебя одну. Вдруг ты опять захочешь что-нибудь с собой сделать и впадаешь в депрессию, из которой тебя потом только врачи смогут вытащить. — Нет-нет! — Наталия тоже встает с кровати и вместе с Ракель выходит из комнаты, чувствуя легкую слабость в ногах. — Мне уже стало намного лучше! Стоило мне рассказать то, что мучило меня все это время, как я почувствовала облегчение. Я избавилась от огромного груза, что тянул меня на дно. — Охотно верю. Но ты пообещай, что больше не будешь так пугать нас и не доведешь себя до повторного нервного срыва. — Торжественно клянусь! — восклицает Наталия, приложив руку к сердцу. — И обещаю, что буду часто навещать тебя и Терренса, дабы вы были уверены, что я не замкнулась в себе и возвращаюсь к активной жизни. — Хорошо, это нас устроит, — скромно улыбается Ракель. — Даже если дома будет находиться лишь один из нас, ты все равно можешь приходить сюда. — А если никого не будет? — интересуется Наталия, вместе с Ракель начав спускаться вниз по лестнице. — Тогда можешь подождать нас. И поболтать с нашими служанками. Они обожают это дело. — Они все такие милые, — отмечает Наталия. — Ваши служанки пару раз заходили ко мне, и мы немного поболтали. А та, что в очках… Виолетта, кажется… Она рассказывала, как тоскует по своей дочке. — Она мать-одиночка, и ей надо много работать, чтобы покупать для дочери все необходимое, — с грустью во взгляде говорит Ракель. — Отец ребенка бросил ее и не принимает никакого участия в воспитании. Поэтому пока Виолетта работает, ее мать присматривает за малышкой. — Да, она говорила. Когда подруги оказываются в гостиной, Ракель о чем-то призадумывается и прикладывает палец к губам. — Ой, моя сумочка наверху, — задумчиво говорит Ракель. — Слушай, подожди меня здесь! Я быстро возьму ее и надену что-нибудь сверху, а то на улице прохладно. — Да, конечно, — со скромной улыбкой пожимает плечами Наталия, берет в руки свои сумку и телефон, которые остались нетронутыми с того момента, как она ушла из гостиной, и быстро что-то проверяет в них. Ракель же с легкой улыбкой поднимается по лестнице и пропадает где-то на втором этаже. Наталия же остается в гостиной, думая о том, как сильно ей повезло иметь таких замечательных друзей, как Терренс с Ракель. Именно они впервые за долгое время смогли заставить ее почувствовать небольшое облегчение, искренне улыбнуться и начать пытаться шутить на какие-то темы. Девушка может вздыхать и выдыхать намного легче и чувствует себя намного лучше. Так, будто с ее плеч упал тяжеленный груз. «Никогда не забуду того, что для меня сделали Терренс с Ракель, — с легкой улыбкой думает Наталия. — Они практически спасли меня. Если бы не они, я бы уже давно сделала с собой что-нибудь. Я не жалею, что нашла в себе силы рассказать то, что тогда произошло. Давно надо было это сделать. Все равно мне уже нечего терять. Фотографии все равно оказались у Эдварда в руках, а значит, мое молчание не спасло меня от смерти. Оно едва не погубило меня и мои отношения с близкими людьми.» Через минуту или полторы Ракель спускается по лестнице на первый этаж и возвращается в гостиную с сумкой в руках и надетой на ней легкой куртки. — Похоже, Терренс уехал на своей разбитой машине, — предполагает Ракель, посмотрев в окно и увидев, что ее машина стоит на месте, а автомобиль Терренса – нет. — Не стал трогать мою малышку. — А разве он должен был уехать на твоей? — интересуется Наталия, берет с дивана свою курточку и надевает ее на себя. — Он просто попросил разрешения брать мою машину, и я согласилась. Хотя сразу предупредила, что если он разобьет и эту, то я не дам ни цента на ремонт, и ему придется расплачиваться своими деньгами. — Понятно… А когда он собирается вести свою в ремонт? Я проходила мимо и была в шоке от того, в какое разбитое корыто превратилась машина МакКлайфа, и не понимала, как так могло случиться. — Ничего, отдаст в ремонт на пару недель – и она будет как новенькая. — Ракель раскрывает свою сумку, чтобы что-то в ней найти. — Черт, я думала, что положила ключи от машины сюда. Неужели опять придется идти наверх? — Э-э-э, вообще-то, я приехала на своей, — отвечает Наталия, достает из сумочки ключи от машины и демонстрирует их Ракель. — Хочешь сказать, ты садилась за руль в таком состоянии? — слегка хмурится Ракель и направляется к выходу из дома. — Ну да. — Наталия следует за Ракель, по дороге поправляя свои волосы. — Должна сказать, что вождение на некоторое время отвлекало меня. Я настраивала себя на то, что должна сосредоточиться на дороге. И это здорово помогало хотя бы на время выкинуть из головы все ужасные мысли. — Ох, Рочестер, иногда ты бываешь просто сумасшедшей, — медленно выдыхает Ракель, выходя из дома и закрывая за собой входную дверь. — Иногда ты вообще не думаешь о последствиях. — Может быть… — пожимает плечами Наталия, вместе с Ракель направляясь к своей машине. — Однако ты бы тоже боялась раскрыть рот, если бы это грозило тебе смертью. — Думаешь, лучше доводить себя до такого ужасного состояния и страдать из-за попытки изнасилования и омерзительного поведения своего бывшего парня? Если бы мы с Терренсом сейчас не помогли тебе, то было бы слишком поздно спасать тебя в следующий раз. — Поверь, я не хотела, чтобы все так получилось, и знаю, что виновата в том, что все испортила, — тяжело вздыхает Наталия, открыв свою машину с помощью ключа и сев на водительское сиденье. — И не хочу, чтобы вы оба думали, что я хотела привлечь к себе внимание и специально довела себя до такого ужасного состояния. — Не надо об этом жалеть, пожалуйста. — Ракель также садится в машину на пассажирское сиденье, закрывает за собой дверь и пристегивает ремень безопасности. — И винить себя тоже. Пусть жалеют те, кто посмел причинить тебе боль. — Сомневаюсь, что так оно и будет, — заводя мотор, предполагает Наталия. — Это их проблемы. А ты должна взять себя в руки и найти в себе силы жить дальше. — Это будет непросто, но я обещаю, что сделаю все возможное. Ради своих близких людей. — Наталия тяжело вздыхает. — Перед многими из которых настало время извиниться… — И рассказать всю правду о том, что с тобой произошло. — Да, конечно… Наталия снова вздыхает, отъезжает от дома и вскоре на дорогу, по которой можно добраться до главного шоссе. Они с Ракель продолжают говорят обо всем на свете и в какой-то момент включают радио, чтобы послушать хорошую музыку, стараясь не вспоминать обо всем, что произошло пару часов назад.
