Секреты, скрытые в шрамах

      Время около восьми-девяти часов вечера. Незнакомец снова встретился с Виктором, который регулярно сообщает о том, что происходит в жизни его сыновей, и что замышляет его старший брат Майкл. Они сидят за столиком в маленькой кухне с чашкой чая в руке и поедают кое-что из того, что мистер Джонсон привез своему другу.       — Пока что я не могу сказать ничего хорошего, — с грустью во взгляде сообщает Виктор. — Только лишь получил подтверждение того, что ваш сын был в доме Майкла. У них был разговор, в котором ваш брат предложил Эдварду кое-что в обмен на огромную сумму денег и власть в обществе.       — Только не говорите, что этот негодяй захотел сделать какую-нибудь гадость руками Эдварда, — качая головой, немного взволнованно говорит незнакомец.       — Да, причем это серьезно. — Виктор делает один глоток из своей чашки. — Очень серьезно.       — От этого идиота я могу ожидать чего угодно… Ну и что же он задумал на этот раз?       — Убить Терренса…       — Убить Терренса? — широко распахивает глаза незнакомец. — Вы серьезно?       — Только не своими руками, а руками…       — Моего младшего сына. — Незнакомец замолкает на пару секунд и качает головой. — Значит, эта тварь настраивает его против друзей и близких.       — И если Майклу удастся сделать это, то Эдвард согласится.       — Боже, только не это… Я не хочу, чтобы мой сын становился убийцей. Не хочу, чтобы он испортил себе всю жизнь.       — Я ничего не могу сказать о настоящем отношении вашего младшего сына к другу. Но слышал, что Майкл пытается надавить на самые слабые места Эдварда. Например, постоянно напоминает ему о том, что Терренс намного успешнее, более любим всеми и получил все что можно.       — Надеюсь, Эдвард не поддается на его провокации?       — Пока что он отказывается идти на поводу у Майкла и убивать Терренса. Но ваш брат не сдается и продолжает оказывать на своего племянника психологическое давление и убеждать его в том, что он просто обязан лишить того парня всего. Майкл все время давит на Эдварда и заставляет его думать, что он никому не нужен, что никто не любит его, и что отец с матерью едва ли не желают о его рождении, называя того парня вашим незапланированным ребенком.       — Ну здесь он прав, — неуверенно отмечает незнакомец. — Мы действительно не планировали второго ребенка и боялись, что не справимся сразу с двумя малышами. Но у меня и моей бывшей жены даже и мысли не было об аборте. Мы были шокированы, но потом немного успокоились и сказали себе, что все будет хорошо.       — Однако это вполне может поселить в Эдварде сомнения в вашей родительской любви. Он и так чувствует себя обделенным отцовской любовью, а материнскую и вовсе никогда не получал. Ну а прессинг Майкла окончательно убедит его в том, что он никому не нужен. Заставит обозлиться на свою семью и убить своего друга. С которым, как я понял, они были довольно близки.       — Ох, господи… — Незнакомец думает о чем-то в течение нескольких секунд, запустив руки в свои волосы. — Даже боюсь представить, что было бы, если бы он встретился со своей матерью и нашим старшим сыном. Как они были бы разочарованы узнать, что творит этот мальчишка.       — Скорее всего. Рано или поздно Эдварду придется с ними встретиться. Или он как-то их найдет, или Майкл сведет их вместе, или же вы расскажете ему больше.       — Если честно, то у меня какое-то нехорошее предчувствие, — признается незнакомец и делает маленький глоток чая. — Я страшно боюсь, что Майклу удастся сделать из Эдварда убийцу.       — Если Эдвард не поддастся на провокации, продолжит быть на стороне своего друга и не наговорит ничего лишнего, то они с Терренсом смогут сохранить дружеские отношения. Хотя под таким прессингом ему будет очень трудно устоять. Майкл точно знает, на что давить, чтобы легко управлять вашим сыном.       — Я знаю. И мне кажется, все к этому и идет… Эдвард и так чувствует себя ужасно из-за того, что не получил достаточно любви. Это чувство заставит моего сына поверить, что его никто не любит и не ценит.       — Но все же я надеюсь, что ваш сын сможет устоять. Не убить своего друга. И… Не украдет у него то, что он заработал…       — Да… — Незнакомец тихо выдыхает. — Прямо как Майкл лишил меня всего, что я имел… Эта падла испортила мне всю жизнь… Он разрушил первый брак и испортил мои отношения с детьми… Лишил меня возможности общаться с детьми, которые родились во втором браке. И параллельно он лишал меня всего имущества.       — Согласен, натворил он немало делов… — Виктор делает пару глотков чая.       — Тварь… Ненавижу его… Чертов кровопийца! Сколько крови он у меня выпил!       — Ничего, рано или поздно ваш брат ответит за все. Ему придется вернуть вам все, что он украл нечестным путем.       — Ой, да пусть он подавится со своими деньгами! Мне сейчас абсолютно все равно на них. Единственное мое желание – это добиться справедливости и посадить эту мразь за решетку. — Незнакомец на пару секунд замолкает, грустным взглядом рассматривая содержимое своей чашки. — Ну и чтобы мои сыновья простили меня… Чтобы дружили и вели себя как настоящие любящие братья…       — Знали бы ваши дети друг о друге, их отношения могли бы быть испорчены Майклом, — с грустью во взгляде тихо вздыхает Виктор. — А будь у него причина, он бы определенно подпортил и отношения ваших младших сыновей. Они ведь также очень близки и прекрасно ладят.       — Надеюсь, до них он все-таки не доберется. Не хочу, чтобы их дружба испортилась из-за козней этой ядовитой змеи.       — Будем надеяться… — задумчиво отвечает Виктор.       — Ох, иметь много детей – это здорово, но порой очень сложно, — устало вздыхает незнакомец. — Помню, как наши родители переживали из-за того, что мы с Майклом очень плохо ладили. Но сделать что-то было уже невозможно. Наши отношения были безнадежно испорчены.       — Я знаю.       — Эдвард будет очень сильно жалеть обо всем, что сейчас делает. Он не такой черствый, как мой брат. Наоборот, этот парень всегда был неуверенным в себе, слишком стеснительным и пугливым. Таким людям очень тяжело решиться на какой-то поступок. А вы сами понимайте, что убийство – это очень серьезный шаг.       — А как вы думайте, Эдвард мог стать подобием вашего брата? — слегка хмурится Виктор. — Если бы этот парень был сыном Майкла, то было не удивительно, что он так себя ведет. Однако этот парень – ваш сын… Сын прекрасного человека, который никогда бы не пошел на те вещи, которые сейчас вытворяет Майкл.       — Ах, мистер Джонсон, я и сам совершал ошибки, когда был помоложе, — с тихим выдохом качает головой незнакомец. — Я далеко не ангел и никогда им не стану… И все еще жалею о многих вещах, которые сделал, будучи одержимым злостью…       — Однако вы не такой мерзкий и эгоистичный ублюдок, как Майкл. Даже если вы и совершили какие-то опрометчивые поступки, то потом сильно жалели об этом. А ваш брат будет переживать, только если он потеряет все деньги и окажется на улице без гроша.       — Поверить трудно, что зависть к родителям и моему успеху могли так сильно взбесить его. — Незнакомец отставляет чашку с чаем в сторону и складывает руки на столе перед собой. — Хотя он не знает, сколько мне пришлось приложить усилий, чтобы добиться хоть чего-то. Думает, если мой отец с матерью научили меня всему и подготовили почву, то для меня все было очень легко. Ему бесполезно объяснять, что на первых порах у меня многое не получалось, и я иногда сомневался в том, удастся ли мне продолжить отцовское дело. Майкл не понимает, что мне пришлось сделать над собой огромные усилия, чтобы не сдаться и не подвести родителей, которые в любом случае верили меня.       — Я все прекрасно понимаю, друг мой. — Виктор тоже решает отставить чашку с чаем в сторону. — Однако вас не должно это волновать. Главное, что у вас была поддержка ваших близких людей, которые верили в ваш успех. Вы старались ради них и самого себя. А Майкл все равно никогда это не поймет. Как говорится, горбатого только могила исправит.       — Скорее всего… Пока он не двинет кони, Майкл продолжит вредить моей семье. У него ведь нет своей личной жизни. Он никогда не был женат, детей у него нет, в его отношения с девушками никогда не складывались из-за его скверного характера. Даже самые испорченные девушки не выдерживали и бросали его безо всяких объяснений. Я наблюдал такое много раз.       — Такой человек, как ваш брат, неспособен любить. Вряд ли бы нормальная девушка согласилась быть с ним. Хотя ее вполне могли бы привлечь лишь деньги. Сейчас полно меркантильных девиц, которые готовы стать кем угодно ради бриллиантов, шуб, шикарных домов и роскошной жизни.       — Однако ни одна женщина не согласилась быть с ним даже за деньги. За мои деньги, которые он у меня украл. Наверное, прекрасно понимают, что их жизнь превратится в ад, если они согласятся быть с человеком, у которого вообще нет никаких талантов. — Незнакомец замолкает на пару секунд. — Хотя нет, у него есть один… Делать невинным людям гадости! Всю жизнь делает это! И очень неплохо преуспел в этом! Добился успеха хотя бы на этом поприще!       — Кстати, когда вы начали говорить про женщин Майкла, я вдруг задумался о ваших детях… — слегка хмурится Виктор и на пару секунд призадумывается. — Точнее, про Эдварда… Ведь он месяц назад расстался со своей девушкой.       — Да… И было бы интересно узнать почему.       — Моему информатору кажется, что Майкл может знать об этом. Потому что он в курсе их расставания, хотя сам Эдвард никогда не говорил это лично.       — Думайте, эта падла как-то причастна к их расставанию?       — Знайте, от вашего брата можно ожидать чего угодно. Раз он так усердно настраивает Эдварда против друзей и близких, было бы логично, если бы Майкл попытался разрушить отношения своего племянника с его девушкой. Ведь ему нужно, чтобы от вашего сына отвернулись абсолютно все.       — Но тогда как он это сделал?       — Не знаю, друг мой, — пожимает плечами Виктор. — Но мое предположение может оказаться верным. Было бы странно, если бы Майкл сделал Эдварда врагом вашей семьи, но при этом забыл про его девушку.       — Да… — кивает незнакомец. — Вы правы…       — И если ваши родственники еще не знают про делишки Майкла, то ваш брат может воспользоваться этим и довольно легко убедить их в том, что Эдвард желает покончить с ними. Вашему сыну будет очень трудно переубедить всех в том, что он никому не желает зла.       — Я думал об этом… — Незнакомец призадумывается на пару секунд. — Думал…       — Так или иначе… — пожимает плечами Виктор. — Если Эдвард хочет хоть немного обелить себя в глазах близких, то лучшее, что он может сделать, так это рассказать всем о том, что замышляет Майкл. Ну и прекратить свою бессмысленную борьбу с этим человеком.       — Ох уж этот Эдвард… — устало стонет незнакомец, проведя руками по лицу. — Всегда обожал совать нос не в свое дело. Буквально засовывал пальцы в розетку ради любопытства и потом был вынужден отвечать за последствия. Зачем ему было влезать в это дело, которое касается только нас с Майклом? Не понимаю!       — Тем не менее Эдвард прекрасно осознавал, на что шел. Это не было вынужденной мерой, это было его собственное желание. Ваш сын захотел проблем – он их получил и может дорого поплатиться, под давлением Майкла решившись на убийство всех неугодных ему друзей и родственников.       — Да уж… — Незнакомец на пару секунд призадумывается, поглаживая свой подбородок. — Ладно он просто ушел из дома, чтобы разыскать брата и мать. Но вмешиваться в столь криминальное дело…       — Может, не стоило так яро скрывать от него правду? Когда родители не хотят обсуждать деликатные вопросы или отвечают на них очень уклончиво и пытаются многое скрыть или приврать, то дети начинают проявлять к этому огромный интерес с желанием все узнать. Вот вы отказывались говорить Эдварду про его мать и брата – так он задался целью узнать правду.       — Просто я считал, что ему сначала стоило подрасти. — Незнакомец осматривается по сторонам и тихо вздыхает. — Однако все произошло в такой неудобный момент… В тот день, когда Эдвард нашел фотографию в день выписки моей бывшей жены из больницы, я очень сильно разозлился. Но вовсе не из-за того, что он зашел в кабинет, куда ему было запрещено ходить.       — А из-за чего же вы на него разозлились? Майкл как-то разозлил вас?       — Ну… В общем-то, да… Этот подонок объявился спустя несколько лет после того, как по его вине была разрушена наша с ней семья. Уж не знаю, как он тогда нашел меня и мою вторую жену. Но этому гаду было мало того, что он разлучил меня с любимой женщиной. Эта гадюка решила испортить мою жизнь и в новой семье. И добился своего, когда эта женщина потребовала, чтобы я ушел из ее дома и не смел приближаться к нашим детям.       — Именно поэтому вы сорвали свою злобу на Эдварде и вынудили его уйти из дома?       — Да, я сорвался на нем. Но клянусь, Виктор, я этого не хотел! Знайте, как я переживал, когда Эдвард действительно ушел. Поначалу мне казалось, что он хотел пошутить и напугать меня, скрываясь у кого-то из друзей. Но вскоре я понял, что все было серьезно. Даже полиция не смогла отыскать моего сына, когда я обратился к ним с заявлением о пропаже. В итоге они заявили, что прекращают поиски и объявляют этого парня без вести пропавшим. Я пытался убедить их продолжать поиски, но мне отказались пойти на встречу, уверяя, что это бесполезно.       — Наверное, вы просто попали к недобросовестному полицейскому. Некоторые мои коллеги до сих пор разыскивают людей, которые пропали много лет назад и так не были найдены. Конечно, спустя столько лет надежды становится все меньше, ибо многие подобные случаи приводят к обнаружению трупа. Но ведь есть случаи, когда человек все еще живой. Полиция обязана реагировать на подобные вещи и искать пропавших людей до последнего.       — По крайней мере, сейчас я точно знаю, что Эдвард жив. Живет с какой-то доброй женщиной…       — Он мог бы много добиться, если очень захотел. Даже не имея никакого образования и опыта, Эдвард мог бы всему научиться и построить блестящую карьеру.       — Да, я ведь мечтал увидеть его в качестве своего преемника. Хотел, чтобы он продолжил мое дело. Но это невозможно. Потому что сын не захотел учиться, а братец отобрал у меня детище отца.       — Мне очень жаль, друг.       — Ох… — Незнакомец на несколько секунд замолкает, грустными глазами рассматривая руки. — До сих пор помню, как Эдвард сказал, что очень рад уйти из дома. Заявил, что уже давно мечтал это сделать. Хотел дождаться восемнадцати лет, но из-за нашей ссоры решил сделать это раньше. Ну а когда он ушел, я остался один. Один, мистер Джонсон. У меня ничего не осталось… Майкл уже успел объявиться и испортить мне жизнь… А спустя некоторое время моя вторая жена заявила, что бросает меня и запрещает мне общаться с детьми.       — Понимаю…       — Майкл как будто злится, что я был дважды женат. Его бесит это! Правда, он ненавидит моих старших сыновей от первой жены, а вот к детям от второй относится нормально. Не поливает их грязью и порой даже удосуживался сказать им пару комплиментов. Только потому, что они не вмешивались в его дела и жили своей жизнью.       — Да… — кивает Виктор. — Это верно…       — Кстати, Виктор… — Незнакомец делает глоток чая и ставит чашку на столик. — Я тут вот о чем подумал… Мне кажется, было бы неплохо как-то связаться с кем-то, кому угрожает Майкл. Уверен, что кто-то мог бы рассказать нам что-то интересное.       — Да, но как? Вам пока что нельзя себя показывать.       — Я помню, но… Ко мне в голову пришла одна мысль… Терренс, друг Эдварда, ведь работает в шоу-бизнесе. И он вроде бы помолвлен с какой-то известной моделью… Что если нам попробовать разыскать ее?       — В принципе… — Виктор призадумывается на пару секунд. — Да… Это возможно… А как зовут ту девушку? Может, я смогу попытаться что-то разузнать о ней?       — Ох, как же ее звали… — Незнакомец начинает лихорадочно думать, крепко сцепив пальцы рук. — У нее имя не очень распространенное, но мне довольно красивое… Черт, какое же…       — А как она выглядит?       — Как я слышал, у той девушки сначала были черные волосы, а потом она перекрасила их в каштановые… А еще она высокая и довольно худая.       — Подождите, говорите, у нее сначала были черные, а потом каштановые волосы?       — Кажется, да, — пожимает плечами незнакомец. — А что? Вы что-то знайте?       — Не могу ничего утверждать, но я знаю одну модель, которая подходит под это описание. Ее зовут Ракель Кэмерон. Ей около двадцати пяти-шести лет. У нее тоже сначала были черные волосы, а потом она перекрасила их в каштановые… Та девушка стала довольно известной моделью. Говорят, мужчины теряют голову от ее красоты и готовы на все, чтобы быть с ней. Правда, до поры до времени она никому не отвечала взаимностью.       — Неужели она такая красивая?       — Со мной работают несколько молодых парней. Они без ума от той модели и говорят, что она сводит их с ума одним лишь взглядом. И мне кажется, у такой девушки определенно должно быть много поклонников.       — Ох, не знаю… — тихо выдыхает незнакомец, уставив взгляд в одной точке. — Не могу вспомнить имя… А что еще вы знайте про эту Ракель? Думайте, она и правда может оказаться невестой Терренса?       — Честно говоря, я не очень хорошо знаком с модельным бизнесом и шоу-бизнесом вообще. А эту девушку я просто несколько раз видел ее по телевизору и запомнил… Ну и слышал о ней от своих коллег…       — Попробуйте почитать какие-нибудь сайты в Интернете. И узнать, есть ли какие-то общие фотографии этой модели и Терренса, и связаны ли они как-то между собой. Он в свое время преуспел на актерском поприще и тоже известен и любим в некоторых кругах.       — Ох, да я в этот Интернет уже лет сто не заходил… — тихо вздыхает Виктор. — Но раз вы считайте, что это нам поможет, то я непременно выясню все об этой девушке.       — Было бы здорово, если бы эта модель и правда оказалась невестой Терренса.       — Давайте вот как поступим: сначала я найду все, что можно об этой Ракель, а потом попробую найти способ связаться с ней, если выяснится, что речь идет об одной и той же девушке. Может, я попрошу кого-нибудь написать ей в какой-нибудь социальной сети. Вроде бы эта девушка активно публикует там посты.       — Да-да, делайте все, что считайте нужным.       — Может, наши усилия будут напрасны, но помните, что чем больше мы будем знать, пробовать, пытаться и думать, тем лучше будем подготовленными. Кто знает, что там творится. Ведь мы наверняка не знаем и половины всей истории.       — Вот я и хочу знать обо всем, что там происходит. А невеста Терренса могла бы рассказать намного больше… Может, и станет что-то ясно про планы Эдварда, и про причину его расставания с девушкой… Или она вообще расскажет нам такое, что поможет нам прижать Майкла к стене.       — Это верно. А если что, то я вполне могу организовать для вас и разговор с вашей бывшей женой. Вы ведь уже давно не общайтесь, и она не знает, что произошло за столь долгое время.       — Да, в последний раз мы разговаривали около недели назад. И было бы неплохо встретиться с ней, хотя я и понимаю, что это может рискованно для меня и нее.       — Не беспокойтесь, друг мой, если вы захотите поговорить с ней, то я возьму ответственность за ее безопасность на себя. Я свяжусь с ней, тайно привезу сюда, и мы все вместе обсудим последние новости.       — Хорошо, я буду иметь это в виду, — кивает незнакомец. — Но пока что давайте попробуем разузнать все про ту модель и найти связь между ней и Терренсом МакКлайфом.       — В таком случае я лично займусь этим вопросом, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Виктор. — Предоставьте все мне. А вы сами пока что готовьтесь к тому, чтобы сделать своему братцу неожиданный сюрприз, который спутает все карты и приведет его в бешенство.       — Конечно… Спасибо огромное, мистер Джонсон…       Виктор подбадривает незнакомец улыбкой и слегка хлопает его по плечу. После чего они продолжают попивать чай из своих чашек и обсуждать сложившуюся ситуацию, что становится все сложнее и сложнее с каждым днем.       

***

      Время примерно половина пятого утра. Ракель просыпается после того, как она видела во сне какую-то ерунду. Девушка сначала переворачивается на бок, а затем медленно приоткрывает глаза и сонным взглядом изучает всю темную комнату, не чувствуя никого дискомфорта из-за того, что сейчас немного прохладно. Не особо осознавая, сон это или реальность и переворачиваясь на спину, она слегка сжимает в руках одеяло и пытается понять, почему проснулась в такое время, когда все спят глубоким сном. А так как ей все еще трудно открыть глаза, и при каждой такой попытке они начинают побаливать, то девушка просто держит их закрытыми, лишь иногда приоткрывая их и бросая взгляд на зашторенное окошко, через которое в комнату проникает немного ночного света.       Еще несколько раз окинув взглядом всю комнату, Ракель с тихим стоном переворачивается на бок и снова пытается заснуть. Однако она не может это сделать, потому что у нее пропадает сон. Переждав пару минут и попробовав расслабиться, ей все равно не удается провалиться в сон, и она просто лежит на кровати под теплым мягким одеялом. В какой-то момент Ракель сначала приподнимается на локтях, а после садится на кровать и начинает о чем-то думать. А еще через некоторое время девушка вдруг понимает, что ей чего-то не хватает… Точнее, кого-то…       Ракель переводит взгляд на место в кровати рядом с собой и только сейчас понимает, что она в комнате одна. Терренса нет ни в комнате, ни в кровати. Он ушел так незаметно, что девушка не проснулась и не заметила его пропажу.       «Эй, а где Терренс? — задается вопросом Ракель. — Опять проснулся посреди ночи и куда-то пошел… Черт, что же с ним происходит? Неужели переживает из-за событий, происходящих в последнее время?»       Через некоторое время Ракель решает попробовать походить по дому и все-таки поговорить с Терренсом о его странном поведении. Девушка перебарывает желание остаться в теплой кровати, медленно садится на край, надевает мягкие белоснежные тапочки и светло-фиолетовый шелковый халат, встает и направляется к закрытой двери. Девушка очень тихо открывает ее, покидает комнату и, стараясь не шуметь и никого не разбудить, осторожно закрывает дверь за собой. Так как во всем доме свет погашен, то ей немного страшно ходить по дому, когда она почти ничего не видит. Однако желание узнать, почему Терренс стал часто просыпаться по ночам, намного сильнее страха. Нет, она не боится темноты. Просто ей как-то неспокойно из-за того, что в доме стоит полная тишина. Девушка боится, что в любую секунду кто-то может появиться из неоткуда и что-нибудь с ней сделать. Впрочем, она старается не думать об этом и медленно, но уверенно продолжает идти по коридору и осматриваться вокруг.       Окинув взглядом запертые двери комнат, в которых либо ничего нет, либо спят служанки, Ракель решает спуститься вниз и отправиться на кухню, чтобы сначала выпить стакан воды, так как она чувствует легкую жажду. Девушка тихонько направляется по небольшому коридору к лестнице, рядом с которой есть небольшое ограждение. На него можно опереться и посмотреть, что происходит внизу. Она медленно подходит к этой ограде и опирается на нее руками, взглядом окидывая весь первый этаж, что предстает перед ее взором, но не видя Терренса в просторной пустой гостиной. В какой-то момент брюнетка даже начинает волноваться и думать, что с ним могло что-то произойти, но она довольно быстро избавляется от этих мыслей и решает отойти от перил.       Медленным шагом Ракель спускается вниз по лестнице, одной рукой держась за перила и продолжая иногда осматриваться вокруг, как будто чего-то или кого-то боясь. А когда она наконец-то спускается вниз, то тут же направляется на кухню, по пути поправляет свои растрепанные и распущенные волосы. Зайдя туда, Ракель грустным, чуть сонным взглядом окидывает ее и решает, что нужно включить свет, так как она ничего не видит и может что-нибудь разбить или уронить. Брюнетка довольно быстро нащупывает выключатель, расположенной рядом со входом на кухню и включает свет. Ракель тут же чувствует, как ее глаза начинают болеть из-за того, что они не привыкли к яркому свету, но пытается держать хотя бы один глаз открытым, чтобы увидеть хоть что-то.       Она быстро доходит до кухонной стойки, достает из шкафчика высокий стеклянный стакан и наполняет его немного прохладной водой из кувшина. Налив чуть меньше половины, девушка отставляет кувшин в сторону и, оперевшись о кухонную стойку одной рукой, начинает медленно пить воду. Параллельно Ракель думает над тем, где ей искать Терренса, который будто сквозь землю провалился. И размышляет над тем, почему у него так часто меняется настроение. Девушка хочет сделать все, чтобы помочь мужчине, если тому действительно нужна помощь и поддержка. Проблема в том, что Ракель не знает, что она может для этого сделать. Хотя ей невыносимо больно видеть Терренса в столь подавленном состоянии и не знать тому причину.       К сожалению, Ракель не удается ничего придумать, пока она пьет воду. Как только она осушает стакан, девушка быстро моет его и кладет в то место, где он был ранее. После чего еще пару секунд стоит на одном месте и о чем-то лихорадочно думает. Но затем брюнетка решает уйти отсюда и посидеть в гостиной, предположив, что заснуть она уже вряд ли сможет. Ракель гасит свет в кухне, уходит оттуда, обняв себя руками, и направляется в гостиную, где сейчас чуточку светлее из-за того, что там полно больших окон, что даже в темное время суток могут хорошо освещать помещение. Некоторые из них чуть приоткрыты. Поэтому из них дует приятный ветерок, что распространяется по всей гостиной и вызывает легкий холодок по всему телу.       Не особо обращая на это внимание, Ракель медленно подходит к дивану, садится на него и грустным взглядом окидывает все, что попадется ей на глаза, слыша отдаленный собачий лай и даже звуки проезжающих машин. Вскоре она сгибается пополам, локтями опирается о колени, а ладонями придерживает свой подбородок, сфокусировав свой все еще немного сонный взгляд на журнальном столике. И как бы сильно ни хотелось Ракель начать думать о чем-то хорошем, она не перестает переживать из-за проблем, с которыми приходиться бороться ей и ее близким людям. Еще никогда на них свалилось сразу несколько проблем одновременно. Если раньше надо было разрешить одну-две проблемы, то сейчас приходиться бороться сразу с несколькими бедами.       Неизвестно, сколько времени прошло с того момента, как Ракель пришла в гостиную и глубоко погрузилась в свои мысли. Но вскоре где-то вдалеке раздаются чьи-то тихие шаги. Как будто рядом с девушкой находится кто-то еще… Поначалу Ракель не слышит этих звуков и продолжает думать о своем. Однако потом этот «кто-то» наступает на что-то, что издает негромкий звук. Она мгновенно отбрасывает свои мысли в сторону и сильно вздрагивает, прислушиваясь ко всем звукам, что становятся все ближе и ближе. Поначалу Ракель сидит на диване и испуганно озирается по сторонам, но через несколько секунд медленно поднимается на ноги и начинает очень осторожно ходить по гостиной. Девушка не испытывает сильного страха, от которого у нее подкашивались бы ноги, но опасается того, что сейчас может произойти.       И пока она смотрит в одну сторону и буквально перестает дышать, кто-то заходит в гостиную и подходит к девушке, стоящую к нему спиной. А через несколько мгновений раздается тихий, знакомый мужской голос:       — Ракель…       Ракель сильно вздрагивает от испуга и резко оборачивается на зов. Она чувствует, как ее сердце забилось в ритме бешеного танца при виде высокого мужчины, чьи знакомые черты лица проглядываются в темноте.       — Терренс? — удивляется Ракель, чувствуя, как сильно напряжены все ее мышцы.       — Ну, пока что люди зовут меня именно так, — закатив глаза, задумчиво отвечает Терренс и одергивает свою серую, слегка мятую футболку, по тону подходящую его штанам на резинке.       — Господи… — приложив руку ко лбу, резко выдыхает Ракель. — Ты напугал меня! У меня чуть сердце от страха не выскочило!       — Прости-прости, я не хотел тебя пугать, — мягко извиняется Терренс. — Прости…       — Ладно, извинения приняты, — резко расслабляет плечи Ракель, немного тяжело дыша.       — Просто я увидел, что в кухне горел свет и решил узнать, в чем дело. Думал, что забыл выключить, но оказалось, это ты.       — Ну да… Зашла туда на пару минут…       — Ясно…       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, которую нарушает Терренс, скрестив руки на груди.       — А я могу узнать, что ты здесь делаешь? Зачем ты проснулась в без пятнадцать пять утра?       — Э-э-э… — Ракель окидывает взглядом всю гостиную. — Я просто захотела воды выпить… В горле жутко пересохло, и я решила сходить выпить немного…       — Воды? И все?       — Ну… Да… А что?       — А если немного подумать? — слегка хмурится Терренс, в упор уставившись на Ракель.       — Ладно, у меня просто бессонница. Я проснулась и попыталась снова уснуть, но так и не смогла.       — Бессонница? — Терренс тихо хмыкает и более пристально рассматривает Ракель. — Хм, когда мне захотелось выйти, ты очень даже неплохо спала. Даже не пошевелилась, когда я встал с кровати и ушел из комнаты.       — Кстати, а что ты делаешь здесь в такое время? — слегка хмурится Ракель, с подозрением смотря на Терренса. — Проснулась, а тебя рядом нет…       — Э-э-э… А я тоже захотел выпить воды… — Терренс нервно сглатывает, опустив взгляд вниз. — И… На задний двор вышел… Свежим воздухом немного подышать…       — Ты уверен?       — Считаешь, что я вру тебе?       — Это не звучит правдоподобно.       — Но что ты хочешь услышать?       — Ты знаешь что.       — Э-э-э… Я…       — Терренс… — пристально уставившись на Терренса, произносит Ракель.       — Ладно-ладно, твоя взяла! — резко выдыхает Терренс, опустив руки. — У меня тоже бессонница, и я пошел выпить воды! Теперь-то ты довольна?       — Не совсем.       — Так, ну что еще тебя не устраивает? — скрещивает руки на груди Терренс. — Только не говори, что ты захотела поругаться посреди ночи, когда все в доме спят.       — Меня не устраивает твое странное поведение, дорогой.       — Э-э-э, мое странное поведение? — слегка дрожащим голосом переспрашивает Терренс, чьи глаза начинают бегать из стороны в сторону.       — Неужели ты думаешь, что я слепая и ничего не замечаю? А? Полагаешь, тебе удастся это скрыть?       — Э-э-э… Прости, Ракель, но… Я не понимаю, о чем ты говоришь.       — Не надо уходить от ответа, — скрещивает руки на груди Ракель. — Я знаю, что ты стал просыпаться посреди ночи и где-то ходить почти до самого утра.       — Что? — широко распахивает глаза Терренс, затаив дыхание.       — Я уже второй или третий день подряд ловлю тебя на этом. Ты просыпаешься и до самого раннего утра не идешь спать. Ходишь по всему дому, как приведение, и занимаешься непонятно чем.       — Послушай, Ракель, я…       — А потом весь день жалуешься, что ты чувствуешь усталость. Уверена, что уже все, с кем ты встречался за последние несколько дней, заметили эти изменения и начали задаваться определенными вопросами.       — Ты же знаешь, как тяжело заснуть после того, как сходишь в туалет или на кухню выпить воды. Я хожу минут пять по дому и прихожу спать, когда чувствую, что меня клонит в сон.       — Ну… — Ракель закатывает глаза и убирает с глаз прядь лохматых волос. — Я бы не сказала, что ты ходишь всего лишь пять минут… Однажды я проснулась, часы на телефоне показывали время около половины четвертого утра, а тебя в кровати не было. Ты вернулся в комнату лишь под утро, часов в шесть. Я запомнила.       — Но ты ведь спала, когда я приходил.       — Я притворялась. И в тот день хотела подойти, когда ты сидел на диване в гостиной, и расспросить о причинах пробуждения в столь раннее время. Но ты уже пошел спать.       — Послушай, Ракель…       — Сдается мне, ты не можешь уснуть, потому что тебя что-то беспокоит. Очень сильно. Раз ты просто так сидишь в гостиной и пялишься в одну точку.       — Э-э-э… Я…       — Терренс, дорогой… — мягко произносит Ракель и медленными шагами подходит ближе к Терренсу. — Я вижу, что что-то уже давно не дает тебе покоя. Я прекрасно понимаю, что ты переживаешь из-за всей этой ситуации. Я и сама очень нервничаю. Но ты не можешь вечно притворяться, что у тебя все хорошо, и ты сможешь пройти через все это.       — Почему ты решила, что я притворяюсь?       — Потому что так оно и есть. Ты боишься, что дав волю чувствам и показав слабость, кто-то может усомниться в тебе как в сильном, уверенном и нерушимом человеке.       — Да, я не отрицаю, что все эти проблемы сильно нервируют меня. Однако это не причина считать, будто я играю роль уверенного в себе человека, который знает, что все будет хорошо.       — Послушай, я не заставляю насильно рассказывать обо всех твоих переживаниях, потому что не хочу давить и провоцировать тебя на еще одну вспышку агрессии в мою сторону, — тихо, немного неуверенно говорит Ракель. — Но мне неприятно видеть тебя таким грустным и подавленным, пусть даже я нахожусь с тобой. Ты всегда говорил, что именно я делаю тебя счастливым и заставлю к чему-то стремиться. Однако сейчас ты не очень хочешь что-то делать, хотя я рядом с тобой и готова поддержать тебя. И… Меня это пугает, понимаешь…       — Ты и сейчас – человек, который заставляет меня верить в лучшее. Я много раз говорил и буду говорить, что ты –причина, которая заставляет меня чувствовать себя живым.       — Я знаю, Терренс, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — А ты – единственная причина, почему я еще не сошла с ума.       — Тогда тебе нечего бояться. — Терренс мягко берет Ракель за предплечья и гладит их. — Ты же знаешь, я сильный человек и справлюсь со всеми трудностями. В моей жизни бывали ситуации намного хуже. И тогда мне казалось, что я не смогу справиться. Однако же справился. Значит, справлюсь и в этот раз.       — Я нисколько в этом не сомневаюсь, любимый, — проведя рукой по волосам Терренса, отвечает Ракель. — Но мне кажется, есть что-то, что сильно беспокоит тебя. Точнее, я знаю что именно. Просто хочу, чтобы ты выговорился и высказал все, что накопилось у тебя в душе.       — Ракель, пожалуйста, не бери это в голову, — просит Терренс, взяв лицо Ракель в руки, поцеловав ее в лоб и погладив ей щеки. — Не надо брать на свои плечи еще более тяжелый груз, который ты точно не выдержишь.       — Однако я хочу помочь тебе, понимаешь. У меня сердце разрывается, видя, как ты страдаешь, но тщательно это скрываешь.       — Я справлюсь, любимая. Просто нужно немного потерпеть и подождать. Ведь ничто не может пройти в одно мгновение. Любой осадок будет пропадать еще очень долго. Но я справлюсь. Хотя бы ради тех, кого я люблю, и кто любит меня.       — Ладно, если не хочешь – можешь не говорить. — Ракель опускает глаза, сгибает руки в локте и складывает их перед собой… — Я просто хотела показать свою любовь. Чтобы ты не сомневался в том, что я действительно люблю тебя всем сердцем.       — У меня нет никаких сомнений в этом. — Терренс нежно обнимает Ракель и гладит ее по голове. — А благодаря твоим любви, поддержке и заботе я знаю, что смогу пережить все что угодно, зная, что никогда не буду одинок.       — Я знаю, но мне бы хотелось что-нибудь для тебя сделать. Чтобы ты не считал, что я пользуюсь тобой или что-то вроде… Ведь ты много раз помогал мне и спасал мою жизнь… Поэтому я считаю своим долгом совершить такой же благородный поступок и подтвердить, что моя любовь настоящая.       — Чтобы я не считал, что ты пользуешься мною? — слегка хмурится Терренс, резко отстраняется от Ракель, кладет руки на ее плечи и слегка сжимает их. — Боже, Ракель, ты что говоришь! Я никогда не считал, что ты пользуешься мною. Ты моя любимая девушка, которая скоро станет моей женой.       — Но тебе может быть неприятно осознавать тот факт, что ты всегда помогаешь мне и оказываешься рядом со мной, когда это нужно… А я еще ни разу не делала для тебя чего-то подобного. Я… Никогда не спасала тебе жизнь и не заявляла о готовности пожертвовать собой.       — Нет, Ракель, пожалуйста, не говори так! Я не считаю, что ты ничего не делаешь для меня. Наоборот – ты очень многое для меня делаешь. Даже намного больше, чем я прошу. И мне никогда не удастся сполна отблагодарить тебя за все, что ты сделала. Я не могу желать чего-то большего, потому что уже окружен любовью и заботой. Получил то, к чему всегда стремился.       — Лично я не считаю, что за полтора года, что мы вместе, мне не удалось сделать что-то такое, чтобы по-настоящему помочь тебе, — с грустью во взгляде признается Ракель, на секунду опустив взгляд вниз.       — Нет-нет, это совсем не так! — покачав головой, возражает Терренс. — Да, может, в начале отношений я действительно чувствовал себя забытым и обделенным твоей любовью. Но сейчас я получаю все, что мне нужно, и не могу ни на что пожаловаться.       — Тем не менее мне еще не доводилось сделать что-то грандиозное, чтобы ни у кого не осталось сомнений в моих чувствах. Я хочу сделать что-то такое, чтобы сказать о своей огромной любви без тысячи «я тебя люблю» одним единственным поступком.       Ракель склоняет голову, а Терренс мягко берет ее за подбородок, приподнимает его и уверенно смотрит в грустные, сонные серые глаза девушки.       — Ты уже сделала, любовь моя, — возражает Терренс. — Когда ты сказала, что мы должны попробовать начать все сначала, это буквально вернуло меня к жизни. До того момента, я будто не жил на этом свете. Э-э-э… Вроде бы я и существовал на этом свете, а вроде бы и нет… Именно в тот момент ты заставила меня снова почувствовать себя живым. Слова о том, что расставания не будет, и ты простишь меня за мои ошибки, было тем, что снова вдохнуло в меня жизнь.       — Я сделала это, потому что поняла, что не смогу жить без тебя. Когда ты ушел после того, как мы договорились расстаться, я поняла, что это стало бы моей огромной ошибкой. Я наконец-то призналась себе, ты значишь для меня больше, чем казалось. — Ракель опускает взгляд вниз и тихо вздыхает. — А когда я решила догнать тебя, то дала себе обещание никогда не жалеть о решении пойти на это. Ну… Я и по сей день ничуть не жалею об этом. Я знала, что поступлю правильно. Понимала, что не смогу жить без тебя и… Была готова забыть прошлое.       — Рад это слышать, — скромно улыбается Терренс.       — Наверное, правильно говорят, что если людям суждено быть вместе, то судьба все равно сведет их рано или поздно. Даже если бы мы решились расстаться, то потом все равно бы воссоединились. Потому что так должно быть.       — В любом случае не думай, что ты ничего для меня сделала. Потому что тот поступок сделал меня безумно счастливым. И я наконец-то увидел, что ты действительно любишь меня.       — Я знаю, но мне все равно мне хочется помочь тебе. Хотя бы позволить тебе выговориться. Я готова выслушать тебя от начала до конца. Только позволь себе сделать это.       — Спасибо большое, Ракель, — дружелюбно отвечает Терренс. — Я правда очень рад, что ты хочешь помочь. Но сейчас в этом нет никакой необходимости.       — Иногда мне кажется, что ты не доверяешь мне. Ты как будто и правда боишься показаться чуточку слабым в моих глазах и глазах других людей хотя бы один раз.       — Нет, это не так!       — Клянусь, я не стану осуждать тебя за то, что ты поделишься со мной хотя бы частью своих переживаний. Даже если ты захочешь поплакать, я не посчитаю это чем-то ужасным. Наоборот – только больше буду уверена в том, что у тебя есть сердце и душа.       — Я знаю, но…       — Пожалуйста, Терренс… — с жалостью во взгляде произносит Ракель, погладив Терренса по щеке. — Не мучай себя и меня и выговорись. Обещаю, я пойму тебя. Ты ведь не забыл, что мы решили быть откровенными друг с другом? Так и должно быть, если мы хотим жить в любви и мире.       — Я помню про наш договор. Но… Э-э-э…       — Ладно, не хочешь говорить, я не буду заставлять, — резко выдыхает Ракель, запустив пальцы в свои волосы. — Пошли спать… Утром поговорим…       Ракель отходит немного дальше от Терренса, решив оставить попытки разговорить мужчину. Но стоит девушке только собраться направиться к лестнице, то он немного неуверенно окликает ее:       — Подожди!       Ракель медленно поворачивается лицом к Терренсу, держа свои руки скрещенными на груди и немного склонив голову, пока тот подходит к ней. Пару секунд мужчина молчит и гладит девушку по предплечьям, а затем спокойно говорить:       — Хорошо, я расскажу, почему стал просыпаться по ночам. И потом долго не могу заснуть…       — Прямо сейчас? — округляет глаза Ракель.       — Ну… Можно сейчас… Все равно у меня сейчас нет сна. Но если ты хочешь, то мы можем поговорить и утром, а сейчас попробуем заснуть.       — Нет, давай поговорим сейчас. У меня самой напрочь пропал сон. И я не уверена, что смогу уснуть.       — Ладно. Тогда давай пойдем в нашу комнату, чтобы мы никого не разбудили.       Ракель ничего не говорит, пожимает плечами и медленно направляется к лестнице, чтобы подняться на второй этаж. Терренс следует за девушкой, рукой обвив ее шею и прижав свою невесту к себе. Они оба склоняют голову и выглядят довольно грустными, пока понимаются на второй этаж по широкой лестнице. Через несколько мгновений Терренс и Ракель оказываются наверху и тихонько направляются в свою комнату. А когда они приходят туда, то мужчина открывает дверь, пропускает девушку вперед, идет сзади и очень тихо закрывает ее. Ракель скидывает с себя халат и тапочки и решает включить ночник, так как она не видит, куда идет, и что находится рядом с ней. Стоит ей это сделать, как ее глаза и глаза мужчины начинают немного болеть, но они решают не обращать на это внимания, решив, что через какое-то время они перестанут щуриться.       Ракель садится на кровать, продолжая держать голову склоненной. А через пару мгновений Терренс снимает свои тапки и присаживается рядом с ней, выглядя довольно грустным и напряженным. Такая тишина продолжается секунд десять, прежде чем девушка, начав переплетать пальцы своих рук, решает ее прервать.       — Ну… Теперь мы точно никого не разбудим…       — Да… — неуверенно произносит Терренс, слегка прищуренными глазами окидывая взглядом всю комнату.       — Ну так, что насчет твоих ночных брожений по дому?       — Э-э-э… — Терренс молчит еще пару секунд и начинает массировать заднюю часть шеи. — О, понимаешь, милая… Есть кое-что, что сильно беспокоит меня. Точнее… Это беспокоило меня и раньше, но сейчас некоторые вещи заставлять снова вспомнить об этом.       — И что же тебя так беспокоит, что ты даже просыпаешься ночью и не можешь заснуть?       — В последние несколько дней мне стали сниться ночные кошмары… И… Из-за них я не могу уснуть… Боюсь, что они снова явятся мне…       — Ночные кошмары?       — Наверное, ты скажешь, что мне не стоит об этом думать, так как это всего лишь сны. Но то, что я в них вижу, безумно неприятно для меня.       — Ну… Знаешь, мне тоже иногда снятся кошмары, да и в последнее время я вижу непонятно что… Были случаи, когда я даже просыпалась посреди ночи, потому что это было настолько ужасно, что мне казалось, будто все происходит наяву. Очень страшно…       — А в моем случае этот кошмар действительно происходил наяву.       — Правда?       — Да, и ты прекрасно знаешь, что заставляет меня нервничать больше всего на свете. Чего я до смерти боюсь… О чем буду жалеть всю свою жизнь…       — Знаю? — Ракель хмурится и на пару мгновений задумывается, а потом слегка приоткрывает рот и уставляет удивленный взгляд на Терренса. — Постой, неужели ты видишь сны, в которых…       — Мне постоянно снится тот день, когда я совершил ошибку, которую никогда не смогу простить себе, — переводит взгляд куда-то в пол Терренс.       — То есть, ты хочешь сказать, что видишь в своих снах именно тот день, когда… — неуверенно произносит Ракель.       — Когда я посмел поднять на тебя руку… — дрожащим тихим голосом признается Терренс. — Когда вел себя как больной ублюдок, рядом с которым было опасно находиться…       — Боже мой… — с ужасом во взгляде качает головой Ракель.       — Знаю, мы договаривались не говорить об этом, дабы не причинять друг другу боль. Однако я не могу не думать об этом. Я ничего не забыл и до сих пор четко помню тот момент, который мог покончить со всем, что между нами было. И сейчас мы бы с тобой не сидели вместе…       — И поэтому ты каждый день просыпался по ночам?       — Я не мог спокойно спать, потому что этот кошмар сразу же начинал сниться мне, стоит только прилечь на подушку и начать засыпать. Иногда я хотел вообще не спать. Лишь бы не проживать тот день, когда мне хотелось застрелиться от стыда. Тот период, когда я безобразно относился к тебе…       — Однако ты бы все равно вспоминал про тот день, даже если бы не спал.       — Знаю, но наяву я могу заставить себя перестать думать об этом. А когда ты спишь и видишь это во сне, то просыпаешься лишь в тот момент, когда самое ужасное начинает происходить. И… Порой эти кошмары могут быть намного хуже, чем то, что произошло на самом деле.       — Неужели?       — Я видел много снов, в которых все было намного хуже. В одном из них я жестоко избивал тебя руками и ногами с оскорблениями и унижениями до такой степени, что у тебя появилась кровь… — Терренс с дрожью выдыхает. — А в другом вообще задушил до смерти… И… Потом решил надругаться над тобой… Избивать и… Насиловать…       — Что?       — Да… Это правда! Я реально изнасиловал тебя уже после того, как… Задушил…       — О, господи… — широко распахнув глаза с прикрытым руками ртом, дрожащим голосом произносит Ракель.       — Это было реально жестоко! — дрожащим голосом признается Терренс, сильно бледнея от ужаса и начав довольно часто дышать. — Я всегда просыпался в холодном поту и криками ужаса. Меня всего трясло, и я был до смерти напуган. Я боялся, что это правда. Я с ужасом во взгляде смотрел на тебя, пока ты спала, и пытался понять, жива ли ты. Один раз так получилось, что в моем сне я сначала издевался над тобой, а потом проснулся ночью в нашей кровати и пытался позвать тебя, но… Ты была мертва… Мертва… Я чуть с ума не сошел, когда проснулся после такого кошмара…       — Дорогой… — произносит Ракель, чувствуя, как у ее глаз собираются слезы и сильно задрожав от ужаса.       — Теперь ты должна понимать, почему я не могу уснуть, проснувшись посреди ночи. Это был такой сильный выброс адреналина, что у меня пропал весь сон. Меня жутко трясло, сердце колотилось как бешеное… Порой казалось, что мне нечем дышать… Это было что-то вроде твоих панических атак… Мне казалось, что я потеряю контроль над собой и сделаю что-то ужасное…       — Но, Терренс… Прошло уже столько времени с того момента… Я давно простила тебя.       — Да, но мне не стало лучше… То есть… На некоторое время я забыл обо всем… Но потом я снова начал вспомнить весь тот ужас время от времени и впадать в депрессию. Однако те ночные кошмары, похожие на фильмы ужасов, добили меня. Из-за них мне было настолько плохо, что… Порой хотелось сдохнуть…       Терренс качает головой, начав дышать гораздо чаще из-за огромного волнения и чувствуя, как его все больше колотит от ужаса, а в груди появляется чувства сдавливания.       — Да, мне было настолько плохо, что я реально хотел этого… — с жалостью во взгляде добавляет Терренс. — Хотел больше не просыпаться, наглотаться таблеток, перерезать вены, сброситься с моста или дома… Да что угодно! Лишь бы перестать мучиться!       — Нет, Терренс, пожалуйста, не говори так, — с жалостью в мокрых глазах умоляет Ракель. — Не говори мне про смерть…       — Однако это правда, любовь моя. Мне всегда было ужасно стыдно за то омерзительное поведение. Но после тех снов мое состояние только больше ухудшилось. А тот факт, что люди до сих пор все помнят и осуждают меня, заставляет меня снова и снова мечтать об этом. С каждым днем у меня все меньше сил переносить эту пытку… Я больше не могу… Это слишком тяжело…       — Умоляю, милый, не надо так говорить! — Ракель берет лицо Терренса в руки и уставляет свой взгляд в его едва ли не мокрые глаза, которые выглядят слегка покрасневшими. — Я прекрасно понимаю, что это безумно больно. Но все не настолько ужасно, как тебе кажется. Те ужасные вещи – это всего лишь ночной кошмар! В жизни все было не так!       — Это хуже всякой пытки или боли от жесткого избиения… — качает головой Терренс, с жалостью во взгляде смотря на Ракель. — Из-за этих кошмаров я чувствую себя полностью истощенным. Не в физическом плане, а психологическом. Каждый такой кошмар ломал меня и мою выдержку, которая всегда казалась мне невероятно сильной. Я всегда думал, что смогу пережить любые вещи и не буду обращать внимания на такие глупости, как сны. Но… Твою мать… Я не могу! Не могу! Порой мне кажется, будто все изощрения произошли на самом деле… Будто я и правда зверски бил тебя, убил и насиловал… Как будто сейчас передо мной сидит не моя любимая девушка, а кто-то другой, кто очень похож на нее.       — Нет-нет, любимый, это не так! — отрицает Ракель, со слезами на глазах гладя Терренсу щеки и проводя рукой по его волосам, пока тот заметно трясется и выглядит так, будто вот-вот заплачет. — Все хорошо. Это я, Ракель, живая, здоровая и настоящая… Ты никого не убивал и не насиловал… Была лишь одна пощечина… Но ничего больше…       — Однако в это трудно поверить… — дрожащим голосом отвечает Терренс, медленно выдохнув. — Я все еще не могу избавиться от этой мысли… Мне кажется, будто я и правда зашел так далеко… Я… Я не хочу верить, что стал таким чудовищем и сделал то, за что мне будет стыдно до конца своих дней. И то, за что меня возненавидели бы абсолютно все… Никакая тюрьма не помогла бы мне искупить вину. Это было бы слишком мягкое наказание.       — Послушай, дорогой, я прекрасно понимаю твои чувства и сама пришла в ужас, когда услышала все это. Но ты всегда был сильным человеком и находил в себе силы проходить через все это.       — Да, я знаю… Но понимаешь, как мне больно! Как страшно думать обо всем этом! Мне и раньше было ужасно паршиво и стыдно за свои поступки. А после тех кошмаров я чувствую себя в тысячу раз хуже. Меня трясет… И я до сих пор страшно боюсь осуждения… Боюсь, что люди считать меня мерзавцем.       — Если твой дружок упомянул об этом и сказал, что он всегда будет тебя осуждать, это не значит, что и другие станут. Зачем переживать из-за слов этого паршивца, который предал нас? Не слушай его, Терренс, прошу тебя!       — Дело вовсе не в этом человеке… Кошмары на самом деле начали преследовать меня гораздо раньше… Примерно после того дня, как я рассказал тебе о том, почему не люблю своего отца.       — И про свое воспоминание из детства?       — Именно! В тот день, когда мы легли спать, кошмар приснился мне в первый раз. Но он был не такой ужасный. Мне приснилось лишь то, что было на самом деле. Правда, во сне я попытался ударить тебя во второй раз, но на этом моменте резко проснулся посреди ночи. Сердце бешено колотилось, и меня бросило в холодный пот… Я был так напряжен, что уже не смог успокоиться и уснуть. Сначала я просидел в гостиной до пяти или шести утра, а потом просто лежал в кровати до тех пор, пока ты не проснулась. Тогда я смог быстро забыть об этом и продолжал заниматься своими делами. Однако на следующую ночь ситуация повторилась. А потом на еще одну. И еще, еще и еще… А каждый мой новый сон становился все хуже и ужаснее.       — Но почему ты молчал все это время? Почему никогда не говорил мне, что тебя мучают кошмары, которые напоминают о нашем конфликте?       — Потому что не хотел казаться слабым… — Терренс, виновато смотря на Ракель, качает головой. — Говорить, что я хочу удавиться из-за каких-то снов, на которые может реагировать, наверное, только девчонка. Что бы люди подумали, узнав, что я хочу едва ли не реветь от страха, вызванный моими ночными кошмарами, в которых я убиваю и насилую свою любимую девушку? Я не хотел чувствовать на себе стыд и дать кому-то повод вспомнить о том случае, который вообще не хочу вспоминать. И мне не хотелось, чтобы кто-то видел меня таким, какой я сейчас.       — Ты думал, если все считают тебя уверенным в себе и сильным человеком, то тебе нужно поддерживать свой статус?       — Да, — дрожащим голосом произносит Терренс. — Ведь для всех я – слишком самоуверенный в себе мужчина, который никак не реагирует на критику и осуждения и считает себя самым лучшим на свете.       — Терренс…       — Нет… Конечно, я действительно уверен в себе и не считаю себя уродом. Но мое нытье и попытки сдержать слезы заставили бы всех усомниться в том, что это правда. Я не хочу, чтобы меня называли пустословом, перестали верить в мою уверенность и начали говорить о моем поступке по отношению к тебе.       — Но ведь все прекрасно знают о твоей уверенности. Неужели ты думаешь, что позволить себе слабину хотя бы раз – это так ужасно? Мол, если хотя бы раз проронишь слезу, то народ начнет ставить под сомнения слова об огромной уверенности в твоей неотразимости!       — Ты не представляешь, какие угрызения совести я испытывал тогда и сейчас. Мне очень хочется вырвать эту страницу из своей жизни и забыть, что это когда-то произошло. Да, мы извлекли урок, но это могло стоить нам самого дорого… И теперь то, чего я до смерти боюсь, приходит ко мне каждую ночь во сне и становится еще более ужасным, чем это было на самом деле.       — Господи, Терренс, я уже давно простила тебя и не считаю тебя виноватым.       — Зато я чувствую себя виноватым и всегда буду, — тихо шмыгает носом Терренс, издав дрожащий выдох. — И меня все еще удивляет то, что ты смогла простить такую мразь, как я. Так легко и быстро. Сама подошла ко мне и попросила остаться… Я… Я не понимаю…       — Дорогой, пожалуйста, перестань так говорить, — жалостливо умоляет Ракель, с трудом сдерживая слезы, и мягко берет Терренса за предплечья. — Еще скажи, что ты безнадежный и никому не нужный!       — Может, так и есть…       — Ты прекрасно знаешь, что я простила тебя, потому что не могу жить без любимого человека. К тому же, я и сама виновата в том, что довела все до такого. Относись я к тебе иначе, ничего бы не случилось.       — Нет, Ракель, моя вина в этом тоже есть. Это из-за меня мы почти разрушили то, что и так едва держалось на плаву. Мы чудом спасли свои отношения. Хотя все говорили, что они обречены, потому что нас связывала лишь страсть.       — Да, но потеряв тебя однажды, я поняла, что ты на самом деле мне очень дорог.       — Я тоже посмотрел на тебя иначе. Но это редкий случай.       — Ты был искренен в своем раскаянии и действительно хотел получить прощение. Ты знаешь, что значит жалеть, проявлять сочувствие и жалость и уметь признать свою вину. Если ты не прав, то всегда извиняешься. Разве хороший человек бы стал извиняться, говорить о сожалении и признавать то, что он неправ? Для этого нужно огромное мужество!       — Я неидеальный человек, Ракель, — без эмоций отвечает Терренс. — Ты не знаешь, как много ошибок и плохих поступков я совершил. И возможно, некоторые люди как-то правильно сказали, что я не имею право называть себя совершенством, потому что у меня полно скелетов в шкафу. Я поступаю неправильно, пытаясь сделать вид, будто ничего не знаю о своих ужасных поступках, и строя из себя наглого напыщенного петуха без комплексов.       — Те, кто любит тебя, дают тебе шанс. Потому что они видят, что ты не такой ужасный. Видят, что на самом деле ты очень добрый, преданный и замечательный человек, который любит своих близких и делает все, чтобы стать лучше. Никто сейчас не держит на тебя зла. Все общаются с тобой как ни в чем ни бывало.       — Да, но… Ведь я не только в этом перед тобой виноват… Я всегда извинялся перед тобой только за пощечину… Но никогда за измену с другой девушкой… За желание заступиться за Рэйчел и разобраться с тобой, поверив ее лжи о том, что ты избила ее в туалете.       — Ох, боже, МакКлайф, ну почему ты сейчас решил вспомнить об этом? — устало стонет Ракель, проведя руками по лицу. — Прошло уже столько времени, а ты начал разговор о том, что мы уже давно обсудили.       — Ты и сама об этом много думаешь, признайся.       — Да, я думаю, но…       — Вспомни, недавно ты как раз решила припомнить мне ту встречу и ссору.       — Тогда я сказала это со зла!       — Какая разница, Ракель! — разводит руками Терренс. — Раз ты напоминаешь об этом, значит, тебя это беспокоит. Воспоминания прошлого все еще живы.       — Знаю. — Ракель на секунду опускает глаза вниз, а затем с жалостью смотрит на Терренса. — Но клянусь, милый, у меня и мысли не было упрекать тебя. Я уже простила тебя за то, что ты сделал.       — Послушай, я прекрасно понимаю твою обиду, — тихо говорит Терренс, взяв Ракель за руку. — Знаю, что ты хотела прибить меня за желание показать тебе, что ты потеряла и проучить за якобы измену. Прибить ту девушку за то, что она целовала меня на твоих глазах, думая, что я без ума от нее. Но я много раз говорил тебе, что никогда не любил ее и всего лишь притворялся, что страшно хотел полюбить ту девчонку. Несмотря ни на что, мое сердце всегда принадлежало лишь одной девушке. Тебе.       — Однако ты прекрасно знаешь, что я никогда не изменяла тебе, — мокрыми от слез глазами смотря на Терренса, слегка дрожащим голосом отвечает Ракель. — Меня просто оклеветали. Кое-кто воспользовался тем, что наши отношения трещал по швам.       — Я не пытаюсь тебя в чем-то обвинить и не буду это делать. Просто тогда ты пережила все те эмоции, которые пришлось пережить мне, когда Рингер сказал мне ложь, в которую я поверил. Ты хотела рвать и метать, так и я настолько сильно взбесился, что мне оставалось лишь взяться за нож и убить тебя. Прямо как в одном из моих ночных кошмаров.       — Однако я бы поняла тебя, если бы ты раньше рассказал всю правду. До тех пор, пока ты не сказал, что это Саймон настроил тебя против меня, я и подумать не могла, что дело было в его обвинениях.       — И мне действительно стыдно перед тобой за все… За пощечину, за измену и за ту ссору, которая закончилась не совсем обычным образом. — Терренс резко выдыхает и на секунду бросает взгляд в сторону. — Мне до смерти стыдно смотреть тебе в глаза после всего, что я наговорил и сделал тебе.       — И тебя только сейчас это начало волновать? — округлив глаза, удивляется Ракель. — Хочешь сказать, ты только сейчас понял, что виноват передо мной?       — Нет-нет, что ты! — Терренс берет Ракель за руки. — Мне всегда было стыдно! Клянусь, любовь моя! Когда я в первый раз сорвался на тебе, то мне было очень жаль… Я правда хотел подойти к тебе и извиниться, но злость и обида не давали мне хотя бы немного наладить наши отношения. Несмотря на твое безразличие, я еще был готов помогать тебе.       Терренс отпускает руки Ракель и нежно прикладывает ладонь к ее щеке, которую он мягко гладит.       — Но после заявлений Саймона о твоей измене с тем полицейским мое терпение лопнуло. Я решил, что больше не буду стучать в закрытую дверь с надеждой, что мне откроют.       — Я понимаю… — тихо говорит Ракель, и опускает взгляд вниз. — И тогда ты решил, что выпивка – это лучший способ забыться. Ты не боялся, что кто-то напишет о тебе в газетах и Интернете и расскажет о твоих попойках.       — Не отрицаю… Но сейчас я понимаю, что поступал неправильно. Хотел забыть обо всех своих ошибках и хорошенько расслабиться, но чувствовал себя только хуже…       — Знаю…       — Понимаю, что уже слишком поздно что-то говорить и делать, однако мне до сих пор безумно больно об этом вспоминать. — Терренс замолкает на пару-тройку секунд, дабы медленно выдохнуть и немного расслабить свое напряженное тело. — Даже в те моменты, когда я был в состоянии агрессии, мне всегда было стыдно за свои дела. И мне повезло, что пресса не узнала о нашем с тобой скандале и не выставила меня насильником. Та девчонка, с которой я тебе изменил, грозилась рассказать всем о том, что произошло, и вместе со своим отцом испортить мне жизнь и карьеру после того, как я признался во всем. Но слава богу, что они до сих пор не сделали этого, и люди не узнали, что же стало причиной нашего отмененного расставания.       — Да… Ведь нам бы пришлось многое объяснять… Я бы была жертвой, а ты – скотиной, которая посмела так ужасно обращаться с девушкой. Вряд ли что-то помогло тебе реабилитироваться и вернуть утраченное доверие.       — Я тоже… — Терренс опять замолкает на пару секунд, все еще довольно тяжело дыша, и крепко берет Ракель за руки с надеждой, что это хоть как-то успокоит его. — Не знаю, что со мной произошло бы… Если я сейчас чувствую себя настолько паршиво, что хочу удавиться и сдохнуть, то у меня не останется сомнений в этом желании, если меня сделают ублюдком и насильником. Возможно, я мог бы стать таким же, как и Питер… И… Представляю себе кого-то, кто нашел бы меня полуживым-полумертвым на полу… Кто-то решил бы, что я поступаю как эгоист, а кто-то будет страдать и плакать…       Из-за сильного волнения Ракель и сама начинает довольно тяжело дышать и даже не пытается вытереть слезы, что катятся по ее щекам. Каждая мышца тела напрягается, руки слегка трясутся, сердце бьется в разы чаще, а кожа резко бледнеет.       — Не могу поверить… — с мокрыми глазами дрожащим голосом произносит Ракель. — Боже… Неужели… Ты действительно хотел умереть?       — Если бы я остался совсем один, то точно пошел бы на это, — без эмоций низким голосом отвечает Терренс. — Однако я не стал причинять себе вред из-за тех людей, которые поддерживали меня на протяжении всего того периода, и тех, кто со временем понимал мои чувства и снова начал общаться со мной.       — Любимый… — с жалостью во взгляде произносит Ракель, дрожащей рукой нежно гладя Терренса по щеке.       — Сейчас я говорю то, что никто не знал до этого момента. Может быть, кто-то и догадывался о чем-то подобном, но никто не был в курсе того, что я бы действительно наложил на себя руки, если бы остался совершенно один.       — Думаю, Бен догадывался об этом.       — Бен?       — Я рассказывала, что встретила его в тот день, когда помирилась с Наталией. И… Я рассказала не так много… — Ракель резко выдыхает и заправляет прядь волос за ухо. — В общем, Бен попросил меня оказать тебе поддержку и намекнул, что ты вполне мог что-нибудь с собой сделать. Он прекрасно видел, каким разбитым ты был. В глубине души Паркер продолжал беспокоиться о тебе даже после вашего конфликта и надеялся, что мы с тобой дадим друг другу еще один шанс.       — Ты права… — Терренс тяжело вздыхает, чувствуя, как сильно его колотит от огромного волнения. — Он сделал многое, хотя этого все равно было недостаточно. И было неприятно, что Паркер тоже осуждал меня и наговорил кучу неприятных вещей во время нашей ссоры. Но потом я немного остыл и понял, что Бен был прав.       — Но главное, что ты это понял и смог доказать всем, что ты не опасный насильник.       — В любом случае ты – еще одна причина, почему я ничего не сделал с собой. Ведь у меня была маленькая надежда, что рано или поздно ты сможешь простить меня. Что посмотришь на меня с другой стороны. Знаю, было бы глупо верить в чудо, но… Я все равно представлял нас вместе и пытался верить, что мы сможем спасти наши отношения, если оба будем над этим работать. И… Моя мечта стала реальностью…       — И именно поэтому ты всегда говоришь, что я – причина, которая заставляет тебя чувствовать себя живым?       — Да, Ракель. Ты – единственная, кто может дать мне то, в чем я так нуждаюсь. Сделать так, чтобы я не сломался окончательно. Дать мне силы жить дальше и чего-то добиваться… Твое присутствие давало мне силы доказать другим, что я сильный и непоколебимый. Твоя любовь помогала мне улыбаться даже в те моменты, когда хотелось кричать от той боли, что до сих пор живет внутри меня. Если бы все не зашло так далеко, никто бы и не догадался, что я играю. Я старался никак не выдавать себя и продолжал быть самоуверенным, нерушимым и относительно позитивным. А в этом мне помогали мысли о тебе… Они заставляли меня улыбаться, смеяться и двигаться дальше.       — Рада это слышать…       — Знаешь… — Терренс накрывает ладонью сложенные перед Ракель руки, нежно гладит ее по щеке свободной рукой и ею проводит по ее спутанным распущенным волосам, смотря на девушку своими полусухими глазами, полных жалости и боли. — Когда на меня начали сваливаться все эти беды, я подумал, что это что-то вроде наказания… Мне все больше начинает казаться, что кто-то свыше захотел проучить меня и преподать еще один урок. Хотя для меня это уже слишком…       — Нет-нет, Терренс, не говори так! — Ракель придвигается поближе к Терренсу, приобнимает его за плечи, прижимает его к себе и мило целует в щеку, нежно гладя по голове. — Ты справишься, я это знаю! Я верю, что ты пройдешь через все это!       — Я этого не выдержу… — нервно сглатывает Терренс, едва сдерживая слезы и выглядя будто маленький беззащитный ребенок, умоляющий о помощи, любви и защите. — У меня нет сил…       — Все хорошо, любимый, все хорошо, — мягко произносит Ракель, погладив колено Терренса. — Я рядом. Ты справишься.       — Твою мать, — дрожащим голосом произносит Терренс и тихо шмыгает носом, пока Ракель перебирает его волосы и кладет его голову себе на плечо. — Никогда в жизни мне не было настолько паршиво, как сейчас.       — Все наладится. Рано или поздно проблемы решатся. Ничто не длится вечно.       — Я прекрасно знаю свои недостатки и не отрицаю их. Но у меня не получается стать лучше. Я… Я не могу сдержать себя, когда что-то происходит.       — С того времени ты уже изменился в лучшую сторону, — мягко отвечает Ракель и мило целует Терренса в макушку, пока тот сильно дрожит от волнения и нервно перебирает пальцы. — У тебя все прекрасно получается. Ты молодец! Продолжай в том же духе.       — Больше всего на свете я боюсь растерять всех близких людей из-за моих поступков, которым нет оправдания. Страшно трясусь, как подумаю, что меня снова начнут осуждать… И впадаю в истерику, когда думаю о том, что со мной было бы, если бы все мои ночные кошмары оказались правдой.       — Терренс…       — Клянусь, Ракель, если бы я убил тебя и потом попытался изнасиловать, то предпочел бы взять пистолет и застрелиться.       — Думаешь, я не мечтала застрелиться в тот ужасный период? Нет, дорогой, я много раз думала о смерти! Тогда мне было настолько плохо, что я действительно хотела покончить с собой. Жизнь казалась мне лишенной всякого смысла… Только лишь мысль о моих дедушке с тетей остановила меня. Но оставшись абсолютно одна, я бы точно сделала это.       — И мне очень жаль… — с грустью во взгляде говорит Терренс и отрывает голову от плеча Ракель. — Пока ты страдала, я делал вид, будто меня вся эта ситуация не касается. Хотя я должен был думать о том, как помочь своей невесте… Даже если наши отношения не были прекрасными.       — Главное, что ты все-таки пришел.       — Ну… Да… — Терренс слегка хмурится и на пару секунд призадумывается. — Кстати, я сейчас вспомнил, как мы находились в больнице, когда у твоего дедушки случился инсульт… Тогда ты сказала что-то вроде: «Я бы предпочла умереть от пули или падения с крыши, если бы знала, что со мной произойдут все те ужасные вещи.» Меня это до смерти напугало. Я был в ужасе от одной лишь мысли, что ты умрешь.       — Если бы дедушка погиб, я бы действительно предпочла умереть. И если бы я потеряла еще и тетю, то на тот момент у меня не было смысла жить. У меня больше никого не осталось, кроме них… Мои родители погибли много лет назад, и у меня есть только дедушка Фредерик и тетя Алисия.       — Я знаю, радость моя. — едва слышно вздыхает Терренс. — И я бы тоже страдал, если бы что-то случилось с моей мамой. Она всегда была моим самым близким человеком, которого я очень люблю.       — Я рада, что ты ценишь ее. Эта женщина любит тебя всем сердцем и хочет, чтобы ты был счастлив. Сильная любовь мужчины к матери не делает его тряпкой. Она говорит о том, что эта женщина прекрасно воспитала своего сына. Такая мать может не бояться, что он откажет ей в помощи и бросит ее в трудный момент.       — Да, но некоторые думают, что сильная привязанность к матери делает мужика маменькиным сынком, — пожимает плечами Терренс.       — Не обращай внимания, если кто-то такое говорит. Ты вовсе не такой. Ведь ты умеешь принимать самостоятельно решения, ни от кого не завися. И я искренне восхищаюсь твоей независимостью. Восхищаюсь тем, что иногда ты можешь проявить настойчивость, если так будет лучше. — Ракель опускает глаза на пару секунд. — А еще ты всецело предан тем, кого любишь. Ради этих людей ты сделаешь все что угодно. Кроме того, ты стараешься быть честным. Если любишь – это видят все. А если испытываешь отвращение – не пытаешься даже скрыть его. Твои эмоции настоящие. Ты сам настоящий и уж точно не играешь роль хорошего парня. Ты остаешься самим собой. Со всеми своими недостатками и достоинствами. Ты по-настоящему добрый, смелый и заботливый человек, который всегда будет готов дать всю любовь, что в нем есть.       Ракель замолкает на пару секунд и скромно улыбается, поглаживая Терренса по голове или щеке.       — Не думай, что я люблю тебя только за твою великолепную внешность, — добавляет Ракель. — Да, я не могу отрицать, что ты – прекрасный красавчик, прекраснее которого мне еще никого не довелось повстречать. И поначалу мне только это и нравилось. Но теперь я узнала тебя гораздо лучше. И влюбилась в твои доброту и заботу. Преданность… Настойчивость… Независимость… Уверенность в себе… С тобой я чувствую себя королевой. Королевой, любимую и защищенную надежным мужчиной, который может быть сентиментальным и нежным, но рычит на любого, кто посмеет ее обидеть.       — А ты думаешь, я люблю тебя за твою невероятную красоту? — скромно улыбается Терренс, один раз проводит рукой по щеке Ракель и запускает пальцы обеих рук в ее волосы. — Нет, дорогая моя, ты ошибаешься. Твои сногсшибательная красота и неприступность покорили меня тогда. Но теперь я люблю еще и твой ум… Твои таланты… Доброе сердце… Заботу… Ты умеешь находить слова, которые могли успокоить человека и развеселить его. С тобой я чувствую себя словно маленький счастливый ребенок. Наверное, мне еще никогда не было так хорошо с кем-либо, как с тобой.       — Терренс… — сквозь слезы, что катятся по ее щекам, скромно улыбается Ракель.       — Это правда, моя королева. Хоть ты и говоришь, что еще ничего не сделала, чтобы доказать мне свою любовь, я точно знаю, что уже получил то, что хотел и не могу желать чего-то еще.       — Стараюсь быть той, кем всегда должна была быть.       — И я не могу не отметить то, что ты всегда остаешься сильной и храброй. Даже находясь в трудной ситуации, ты всегда веришь в лучшее и никогда не сдаешься, борясь до последнего вздоха. И меня приятно поражает твоя смелость! Я в жизни не встречал такой смелой и решительной девушки, как ты.       — Это уже неправда. Была бы я смелой, то не наложила бы в штаны, оказавшись под прицелом пистолета два раза.       — Как будто я бы не испугался, если бы к моей голове приставили пушку. Ты вообще держалась очень смело. А я знаю пару актрис, которые жутко боялись даже бутафорских пистолетов. Вся съемочная площадка пыталась убедить их, что ничего не случится… Для них это был первый опыт съемок сцен, где нужно было использовать оружие. А вот у меня-то уже до этого был некоторый опыт в стрельбе. Было одним из моих увлечений…       — Одно дело – использовать оружие на съемках. А другое – находиться под угрозой смерти и бояться в любую минуту получить пулю в голову от того больного человека, который хочет расквитаться с тобой.       — Тем не менее, тебе все равно удавалось сохранять самообладание. Как я уже сказал, ты всегда борешься до последнего! Чтобы жить, чтобы любить, чтобы быть счастливой… За что угодно! Ты – борец, Ракель! Самый настоящий борец, который борется за хорошую жизнь и осуществление желаний. Только самые сильные люди не сдаются, идут до самого конца и в итоге получают ценную награду.       — И я уже получила эту награду, — скромно улыбается Ракель и мягко гладит Терренса по щеке. — Тебя, любимый. Наверное, нам и правда суждено быть вместе, раз мы стали парой после того, как долгое время ненавидели друг друга. Хотя такое мне бы даже не приснилось. Я никогда не думала, что влюблюсь в человека, любовь к которому начнется с конфликта.       — Да уж, твоя первая пощечина покорила меня целиком и полностью, — шутливо отмечает Терренс.       — Да-да, я уже тогда поняла, что ты немного мазохист и извращенец.       — В любом случае я все-таки покорил Эверест и заполучил столь желанную всеми мужиками девушку. — Терренс берет Ракель за руки. — Ту, что стала моим спасением. Ту, что буквально спасла меня и осталась в моей жизни, чтобы сделать ее намного лучше.       — Да уж. — Ракель замолкает на пару секунд. — Иногда судьба преподносит нам удивительные сюрпризы. Из-за которых наша жизнь может быть не такой, какой мы всегда ее планировали.       — Иногда некоторые вещи происходят для того, чтобы сделать нас счастливыми и показать дорогу к тем, с кем нам будет хорошо.       — Верно. Иначе бы мы с тобой сейчас не сидели вместе и держались за руки.       — Но мы сидим, — скромно улыбается Терренс. — И я безумно счастлив, что судьба привела меня именно к тебе.       — А я очень рада, что ты все-таки рассказал мне о том, что тебя беспокоило. Теперь я знаю, какие темы не должна затрагивать, чтобы не расстроить тебя.       — Наверное, сейчас я похож на кого-то вроде нытика, так ведь?       — Нет-нет, ни в коем случае, — мотает головой Ракель. — Почему ты так уверен, что рассказы о своих переживаниях сделают тебя слабаком? Быть мужчиной – не значит быть каменным. Ты же ведь не робот, а живой человек, у которого есть чувства, эмоции, сердце и душа. Невозможно все время оставаться равнодушным ко всему и делать вид, будто тебя это никак не трогает.       — Я знаю… — Терренс склоняет голову вниз и проводит рукой по своему лицу. — Наверное, если бы не закалка, которая появилась у меня еще в подростковом возрасте, вряд ли я смог бы пережить весь этот кошмар.       — Ты сможешь пережить это, Терренс, я верю в тебя. — Ракель берет Терренса за руку и мягко гладит ее или запястье. — Помнишь, как ты всегда говорил мне, что если мы будем держаться вместе, то сможем все преодолеть? Так вот, сейчас то же самое говорю тебе я. Ты всегда можешь положиться на меня и попросить о помощи. Ведь мы не чужие друг другу люди и должны быть откровенными.       — Сейчас я с тобой полностью откровенен.       — Мы не подростки, которые только начинают познавать это чувство и учиться любить. Мы взрослые люди, которые уже успели набраться опыта и понять, как надо поступать, чтобы любовь становилась сильнее. — Ракель замолкает на несколько секунд, опустив взгляд вниз с легкой улыбкой. — Мне кажется, чем больше времени проходит, тем сильнее становятся мои чувства… Мы вместе уже больше года и очень скоро поженимся. Мы пережили столько всего, сколько люди не переживают и за двадцать лет брака.       — Иногда мне кажется, что я вообще знаю тебя целую вечность. Как будто мы познакомились очень давно, но только сейчас полюбили друг друга и решили стать семьей.       — У меня такое же чувство. Мне всегда было очень комфортно в твоем обществе. Да… Может, поначалу мы и собачились как кошка с собакой… Но как будто мы не делаем это сейчас! Как будто сейчас мы стали спокойнее. Ничего не изменилось. За исключением того, что мы любим друг друга и собираемся пожениться.       — Знаешь, мне кажется, мы как-то очень плавно сменили курс, — с легкой улыбкой задумчиво отмечает Терренс. — Еще недавно я успокаивал тебя и уверял, что все будет хорошо, а сейчас все происходит наоборот. Сейчас я стал беззащитным ребенком, которому нужна чья-то любовь… А ты утешаешь меня.       — А разве когда любящие люди должны лишь целоваться и постоянно говорить о том, что они любят друг друга? Мне всегда казалось, что они должны быть еще и лучшими друзьями. Дедушка с тетей всегда говорили, что в любви главное не красота и сексуальность. Главное – забота и готовность чем-то пожертвовать, где-то уступить, меняться и побуждать любимого человека становиться лучше.       — Я полностью согласен с тобой. Прошедший год научил меня тому, что сексуальное притяжение – не самое главное. Это лишь приятное дополнение.       — Так что нет ничего плохого в том, что мы поддерживаем друг друга в трудных ситуациях, — скромно улыбается Ракель. — Мое желание выслушать тебя и помочь было искренним. Я всего лишь хотела знать, что с тобой происходит, и успокоить свое сердце. Чтобы оно не болело, глядя на то, какой ты несчастный и измученный…       — Никогда не думал, что скажу это, но… — Терренс неуверенно переводит свой жалостливый взгляд на Ракель. — Ракель, прошу тебя… Помоги мне пережить этот ужас. Пожалуйста, любимая, сделай что-нибудь, чтобы я смог избавиться от этого проклятого груза, который тянет меня на дно. Я не смогу справиться один! Мне нужна помощь человека, которого я безумно люблю!       Терренс мягко, но крепко берет Ракель за руки, смотря на нее своими мокрыми и красными глазами.       — Я знаю, ты сможешь это сделать! — отчаянно добавляет Терренс и с дрожью выдыхает. — Только тебе под силу сделать так, чтобы я перестал чувствовать вину перед тобой.       — Любимый… — мягко произносит Ракель.       — Умоляю, Ракель, не бросай меня. Не бросай меня, когда мне так нужна твоя поддержка. Мне и так плохо. Но мне станет гораздо хуже, если так продолжится и дальше. Вытащи меня из этой бездны! Пожалуйста… Помоги мне…       — Именно это я и хотела от тебя услышать, — слегка улыбается Ракель, мягко обхватывает лицо Терренса руками и нежно целует кончик его носа. — Обещаю, я сделаю все, что в моих силах. Я готова на все, чтобы облегчить твое состояние.       — Просто скажи, что ты не злишься на меня и не захочешь упрекнуть за плохое обращение где-то в будущем.       — Пожалуйста, Терренс, перестань думать, что я все еще злюсь на тебя за то, что тогда произошло. Если я об этом говорю, значит, у меня просто отключился мозг. Будучи в ясном уме, я хочу думать только лишь о нашем будущем. Все люди ошибаются и имеют право на второй шанс. И я дала его ради своей любви к тебе. Которая вряд ли когда-нибудь ослабеет. — Ракель замолкает на пару секунд, чтобы тяжело вздохнуть. — Я понимаю, что причинила тебе сильную боль, заговорив об этом. Поэтому я искренне хочу извиниться перед тобой. Прости меня за все мои истерики, которые я устраивала и устраиваю по сей день. Мне действительно очень жаль…       — И ты тоже извини меня за то, что я иногда срывался на тебе, за ту поездку, за то, что изменил и за то, что мог убить в порыве злости, — с сожалением говорит Терренс, обеими руками поглаживая Ракель плечи, предплечья и изгибы шеи, пока она виновато опускает взгляд на свои руки, сложенные перед ней. — Ты ведь знаешь, что я стараюсь стать лучше, но пока что это получается с переменным трудом. Хотя я надеюсь, что смогу стать достойным мужем для тебя и смогу подать прекрасный пример нашим будущим детишкам.       — Уверена, что так и будет, — скромно улыбается Ракель. — Думаю, мы оба сейчас слишком нервные из-за наших проблем и не могли или не хотели говорить о них. Полагали, что будет лучше скрывать все в себе. Но отчаянно пытаясь помочь другим, мы забыли о себе и друг друге… Забыли, что не имело никакого смысла строить из себя несломленных и уверенных в себе людей, которых не трогает происходящее.       — Давай просто будем вместе, чтобы с нами не произошло, — дружелюбно предлагает Терренс. — Лично я всегда буду рядом с тобой. И буду невероятно счастлив, если и ты поддержишь меня.       — Я тоже всегда буду рядом. И помогу тебе окончательно забыть то, что тревожит нас обоих.       Терренс улыбается намного шире, пусть даже его все еще продолжает слегка трясти от напряжения и нервничать. Ракель обеими руками нежно гладит его лицо, смотря ему в глаза, и через несколько секунд заключает его в свои объятия, которых ему сейчас очень не хватает. Одной рукой она крепко обвивает шею любимого человека, а другую – запускает в его волосы, прикосновения к которым всегда были безумно приятны для него. Ее щека мягко касается щеки мужчины, который одной рукой крепко обнимает девушку за талию, дрожащей ладонью поглаживает ее по спине и прячет свое лицо в изгибе ее шеи, от кожи на которой исходит приятный запах.       В какой-то момент из глаз дрожащего Терренса по щекам начинают течь слезы, которые он не может сдержать. Впрочем, при девушке он не пытается их скрыть, издает пару тихих всхлипов и шмыгает носом. Она тут же понимает, что мужчина плачет, прижимается к нему еще плотнее, медленными расслабляющими движениями гладит его по голове, спине, плечам и задней части шеи и продолжает перебирать его волосы с надеждой, что это поможет ему успокоиться. Девушка понимает – сейчас ее жениху как никогда требуется вся ее поддержка и любовь. Поэтому она оказывает ему всю свою заботу и позволяет ему почувствовать себя маленьким беззащитным мальчиком и обнимать ее столько, сколько ему нужно.       Спустя некоторое время Терренс и Ракель медленно отстраняются друг от друга, берутся за руки и смотрят друг на друга еще несколько секунд. Мужчина все еще продолжает издавать тихие всхлипы и чувствовать катящиеся по лицу слезы, а девушка аккуратно убирает их пальцами, обеими руками гладит его щеки и оставляет пару поцелуев на кончике его носа, на его глазах и лбу, чем заставляет его скромно улыбнуться и понимать, как приятное тепло распространяется по его телу и помогает ему расслабить столь напряженные мышцы.       — Ну все, радость моя, успокойся, — мягко говорит Ракель, поправляя Терренсу слегка всклокоченные волосы. — Все хорошо, мы справимся. Ты у меня сильный и мужественный. Я верю в тебя и знаю, что тебе под силу справиться с любыми ударами судьбы.       — Спасибо, любовь моя, — шепотом благодарит Терренс и мило целует Ракель в лоб, с которым он соприкасается со своим. — Не знаю, что бы я без тебя делал.       — Все пройдет, не переживай. — Ракель теплыми руками гладит щеки Терренса. — Я рядом. И ничто не длится вечно. Рано или поздно все плохое закончится.       — Да, я бы хотел попросить тебя кое о чем… — Терренс вытирает остатки слез под глазами и на щеках. — Пожалуйста, не говори никому о том, что я тебе рассказал и почему заплакал… Я не хочу, чтобы кто-то узнал о моей слабости.       — А если кто-то тебя спросит, что ты будешь говорить?       — Что-нибудь придумаю. Может, однажды я смогу набраться смелости рассказать об этом, но уж точно не сейчас.       — Хорошо, любимый, я никому не скажу, — скромно улыбается Ракель. — Если для тебя это так важно, клянусь, я буду молчать.       — Никому, даже Наталии! — Терренс еще пронзительнее смотрит Ракель в глаза. — Поняла меня?       — Конечно! Ты же знаешь, что я умею хранить секреты и не разбалтываю лишнее.       — Хорошо, спасибо огромное.       В воздухе на пару-тройку секунд воцаряется пауза, во время которой Терренс медленно окидывает взглядом всю комнату и останавливает свой взгляд на настенных часах.       — О, ничего себе, уже десять минут шестого! — восклицает Терренс. — Не знаю, получится у нас или нет, но надо попытаться заснуть и поспать хотя бы пару часиков. А иначе будем клевать носом весь день…       — Только я не думаю, что смогу заснуть прямо сейчас… — задумчиво говорит Ракель, запустив руку в свои волосы. — Хотя мне стоило бы выглядеть хорошо, потому что сегодня мне нужно поехать в мое агентство и поговорить с менеджерами. Серена попросила приехать… Надо кое-что уточнить и обсудить кое-какие предложения о работе.       — Ну… А мне вроде бы никуда не надо… Если уж не смогу уснуть сейчас, то попробую найти время поспать часик-два днем.       — Ну а если нет, то мы с тобой весь день будем ходить с кругами под глазами от недосыпа.       — Да… Но у девушек полно косметики, которой они легко замаскируют любую усталость. И твои менеджеры не будут косо пялиться на тебя. А поскольку вероятность уснуть сейчас равна примерно пяти процентам, то мы можем просто полежать в кровати и тупо уставиться в потолок. Ну… Или поговорить о чем-нибудь… Ведь в последнее время мы стали намного реже разговаривать просто так.       — Согласна, мы и правда стали редко оставаться наедине… — загадочно улыбается Ракель, осторожно оттягивая футболку Терренса на себя и очень близко приблизив к нему свое лицо, от чего у того замедляется дыхание, и немного понижает тембр своего голоса. — Очень редко… Конечно, я не против, но все-таки жаль, что мне придется просто смотреть в потолок до самого утра.       — М-м-м, смотрю, кое-кто захотел немного поиграть, — с хитрой улыбкой отмечает Терренс, пока его глаза рассматривает лицо Ракель, а у него самого перехватывает дыхание. — Да, любовь моя?       — Разве я не заслужила маленькое поощрение? — низким голосом интересуется Ракель, слегка прикусывая губу, пока ее хитрый взгляд уставлен на губы или глаза Терренса, и сначала нежно гладит его по щеке, а потом рукой медленно проводит по его крепкому торсу. — А, мистер МакКлайф? Неужели мы просто будем лежать в кровати и ничего не делать до самого утра?       — Собираешься спровоцировать меня посреди ночи?       — Ну… Сейчас уже почти что утро. Мы с тобой вряд ли сможем уснуть… Так что… — Ракель еще немного приближает свое лицо к лицу Терренсу и оставляет несколько коротких поцелуев у него на щеках и уголках рта. — Предлагаю воспользоваться моментом и уделить друг другу немного внимания. Вдруг в ближайшее время у нас такого шанса не будет…       Терренс пару секунд молчит, пока Ракель продолжает оставлять короткие поцелуи на ее губах и скромно запускает руку под его футболку. После чего он загадочно улыбается и гладит ее по голове, низким, тихим и бархатистым голосом сказав ей в губы:       — В принципе я могу кое-что сделать… Считай это моей благодарностью за то, что ты позволила мне вздохнуть с облегчением.       Молодые люди приближаются друг к другу настолько близко, что у них перехватывает дыхание, а сердце начинает стучать гораздо чаще. Пару секунд они изучают лица и глаза друг друга и обмениваются легкими улыбками. Одна рука Ракель лежит на плече Терренса, а другая копается в его волосах на макушке, а он придерживает девушку за затылок, пропуская пальцы сквозь ее мягкие волосы, и перемещает ладонь этой же руки ей на щеку. А немного позже влюбленные уверенно сокращают расстояние между собой и одаривают друг друга нежным, продолжительным поцелуем в губы. Поначалу оба остаются спокойными и ровно дышат, но по мере того, как долго длится этот нежный поцелуй, их дыхание становится все более частым, и они начинают чувствовать, как по всему телу распространяется безумно приятное тепло, а где-то внизу живота появляется едва ощутимая щекотка. Если поначалу влюбленные только лишь нежно трогали губы друг друга своими устами, но теперь они могут слегка покусывать, оттягивать и сжимать их.       Все это время руки Терренса и Ракель ласкают волосы и лица друг друга, опускаются все ниже и теперь задерживаются на привлекательных женских изгибах талии и крепком мужском торсе. В какой-то момент девушка ложится на кровать, мягко притягивая мужчину к себе с намеком, чтобы он возвысился над ней. И пока ее руки ласкают лицо любимого человека, плечи, спину с грудью и животом, а пальцы нежно перебирают его волосы или легонько оттягивают их, Терренс оставляет несколько нежных поцелуев на лице Ракель, а затем медленно, но верно соскользает к шее девушки и продолжает ласкать это невероятно чувствительное место. Девушка неосознанно издает тихие чувствительные выдохи с прикрытыми глазами и блаженной улыбкой и немного выгибается, подставляя все части шеи и ощущая, как после каждого нежного касания мягких мужских губ ее бросает в то в дрожь, то в жар. Немного позже МакКлайф убирает в сторону некоторые ее волосы, которые мешают ему добраться до столь привлекательного изгиба тонкой женской шеи, которые еще не был им поцелован. Девушку начинает бросать в более сильную дрожь, а она сама понимает, как часто начинает биться ее сердце, пока нежные, теплые руки любимого человека ласкают ей лицо, плечи и изгибы талии, а любое прикосновение к ее мягким, словно шелк темным волосам расслабляет и внушает чувствие спокойствия.       В какой-то момент края карамельного шелкового топа Ракель с тонкими бретельками, отделанный кружевами на глубоком декольте, слегка задирается. Терренс пользуется этим моментом, позволив руке скромно проскользнуть под нее и начать нежно гладить нижнюю часть ее плоского живота. Его губы продолжают покрывать изгибы шеи девушки нежными поцелуями и затем переходят к ее манящим ключицам, что как будто бы требуют к себе внимания. Выдохи и стоны каждого из них становятся более продолжительными, громкими и чувственными. Вместе с этим усиливается и сердцебиение. На обоих накатывают все более сильные волны дрожи и жара, что невольно заставляют тело выгибаться и совершать какие-то непроизвольные движения.       В порыве страсти Ракель крепко сжимает одеяло в руках позволив себе полностью расслабиться и отдаться всеобъемлющему наслаждению. Как, впрочем, и Терренс, с большим удовольствием ласкающий и целующий каждую часть ее роскошного тела, которое всегда будет принадлежать лишь ему одному. Каждый ее чувственный стон пробуждает в нем азарт. Каждое телодвижение без всяких слов дает понять, что он прекрасно знает, как заставить тело дрожать от одного лишь прикосновения мягких губ или теплой ладони. Дыхание мужчины становится все более учащенным, пока он уверенно ласкает живот девушки руками и покрывает его нежнейшими поцелуями, которые вроде бы расслабляют, но в то же время заставляют задрожать и почувствовать щекотку где-то внизу живота.       Вскоре Терренс переходит обратно к губам Ракель и, мягко взяв ее лицо одной рукой и повернув к себе, одаривает ее волнительным продолжительным поцелуем, все еще возвышаясь над ней и наслаждаясь ее тихими, блаженными стонами. Его свободная рука скользит по ее ключицам, плечам и животу и нежно сжимает женские бедра, ягодицы и грудь. А поскольку на девушке не надет бюстгальтер, а ее шелковый топик очень тонкий, то он получает еще больше удовольствия от ласки этой прекрасной части тела и хорошо чувствует ее затвердевшие, увеличившиеся в размерах соски.       Немного погодя рука Терренса начинает крепко держать ее за шею, которой он оставляет много страстных поцелуев, несколько легких укусов и влажных дорожек. Ракель же, водя руками по спине мужчины и несильно оттягивая его волосы, наслаждается каждым мгновением. Она мысленно представляет, как возбуждение внутри нее стремительно растет вследствие действий мужчины. Этот черноволосый красавец умело контролирует ее тело и способен заставить ее застонать и задрожать за считанные минуты. Его чувственные поцелуи за ушами, которые он нежно обхватывает ртом и ласкает губами, вызывают мучительное напряжение. То, как он попеременно дышит на тонкую кожу изящной шеи горячим и холодным воздухом вызывает желание оказаться еще ближе к этому человеку. А когда кончики его пальцев нежно ласкают ее промежность, а рука проскользает в тонкие карамельные шортики и затрагивает некоторые особо чувствительные точки, она просто не может сдержать тихих, чувственных стонов.       В какой-то момент Терренс понимает, что ему нужно немного перевести дыхание. Поэтому он медленно отстраняется от тяжело дышащей Ракель и ложится на кровать рядом с ней. Оба выглядят более счастливыми и более расслабленными, пока с чувством учащенного сердцебиения обмениваются друг с другом нежной улыбкой. Мужчина нежно проводит рукой по щеке девушки и гладит ее по голове, а она немного лохматит его взъерошенные волосы, прижимается к нему поближе и располагает руку у него на груди. Влюбленные проводят какое-то время в тишине, которую может нарушить лишь их частое, глубокое дыхание. Но затем Ракель скромно прерывает ее:       — Не знаю, как ты, но мне уже лучше…       — Не могу с этим поспорить, — соглашается Терренс, принимает сидячее положение с легкой улыбкой и тяжелым дыханием, наклоняется к Ракель и пропускает пальцы через ее волосы, смотря ей в глаза. — Моя красавица…       — От красавчика слышу, — с милой улыбкой мягким низким голосом отвечает Ракель.       — Я знаю. — Терренс оставляет по одному поцелую на губах, изгибе шеи и за ухом Ракель, от чего та улыбается намного шире. — Даже в темную ночь я чувствую тебя рядом с собой…       — И всегда будешь чувствовать… — Ракель притягивает Терренса к себе, придерживая его за заднюю часть шеи и приложив ладонь к его щеке, и дарит ему нежный поцелуй в губы. — Любимый мой…       — Было бы здорово продлить этот волшебный момент. Но к сожалению, нам надо поспать. А иначе мы едва дотянем до вечера.       — Знаю, но я что-то не хочу спать.       — Просто надо постараться расслабиться. Полежим с тобой немного, а потом заснем хотя бы на пару часиков.       — Ну, дорогой…       — Хочешь, чтобы твои менеджеры начали беспокоиться за твой внешний вид, когда ты приедешь к ним на встречу?       — Сделаю макияж – и все будет хорошо.       — Вот увидишь – стоит тебе расслабиться и выкинуть из головы все мысли, как ты легко провалишься в сон.       — Я не хочу спать!       — Сейчас захочешь! Я выключу лампу, чтобы свет не мешал нам.       Только Терренс собирается дотянуться до лампы и выключить его одним нажатием маленькой кнопочки, как Ракель крепко обнимает его со спины.       — Тс-с-с-с… — с хитрой улыбкой шикает Ракель, приложив обе руки к груди Терренса. — Не спеши, красавчик… Не спеши…       — Дай мне выключить свет! — восклицает Терренс.       — Тише, милый, тише… — Ракель немного водит руками по груди Терренса, а затем одной рукой крепко берет его за горло, заставив того слегка вздрогнуть от неожиданности. — Тихо, я сказала! Не рыпайся!       — Эй, ты что делаешь? — скромно хихикает Терренс.       — Тс-с-с, все хорошо, милый… — с хитрой улыбкой шепчет Ракель, начав нежно гладить переднюю часть горла Терренса. — Все хорошо…       — Э-э-э… — Терренс нервно сглатывает с более учащенным дыханием.       — Надо же… — Ракель губами легонько касается уха Терренса, проводит по его мочке языком и собирается что-то в него сказать, чуть крепче взяв его за горло. — И это все, что ты можешь мне предложить? Жаль… А я ждала что-то более грандиозное…       — Нет, Кэмерон, не надо… — слегка вздрогнув с чувством, как мышцы его живота напрягаются, низким голосом произносит Терренс. — Слышишь…       — Неужели на этом все и закончится? Неужели ты не покажешь мне все на что способен? — Ракель оставляет пару милых поцелуев за ухом Терренса и дышит на него холодным воздухом, из-за которого у него по телу пробегает легкий мороз. — Сейчас ты показал процентов десять от того, что умеешь.       — Милая, ты на часы смотрела? Уже больше пяти часов утра! Люди в это время еще спят, а тебе захотелось любви!       — Да, я хочу любви! — Ракель позволяет своим руками проскользнуть под футболку Терренса и скользить по его крепкому торсу. — Твоей страстной, жаркой любви, от которой у меня подкашиваются ноги. И кружится голова…       — Ненормальная…       — В чем дело, красавчик? — Ракель отстраняется от Терренса, садится перед ним, проводит рукой по его груди и рукам и ртом обхватывает кончик его носа. — Неужели ты совсем не хочешь поласкать мое прекрасное тело?       — Да, но не сейчас же! Когда на дворе, мать твою, ночь!       — М-м-м… Ты какой-то слишком напряженный… — Ракель оставляет короткий поцелуй на губах Терренса и проводит ртом по всем частям его тела. — Так и чувствую, как напряжены все твои мышцы.       — Послушай, Ракель… Может… Давай займемся этим позже… Уже скоро начнет рассветать, а мы еще не выспались.       — Раньше тебя это не пугало… — Ракель мягко берет Терренса за подбородок и смотрит ему в глаза. — Если бы ты жутко захотел заняться сексом в три часа ночи, тебя бы ничто не остановило. А сейчас только пару раз поцеловал меня и решил на этом закончить.       — Я пообещал лишь отблагодарить за облегчение, которое ты мне дала.       — Да, но сейчас я хочу намного больше… — Ракель, слегка прикусывая губу, с хитрой улыбкой уставляет свой еще более уверенный взгляд в глаза Терренса. — Хочу тебя… Целиком и полностью…       — Не сейчас, малышка. — Терренс нежно гладит Ракель по голове. — Сейчас я хочу немного поспать и постараться выкинуть из головы все плохие мысли. В последнее время мне и так не хватает сна из-за того, что мне снятся те кошмары.       Терренс снова тянется к светильнику, чтобы выключить его, но Ракель резко валит его на кровать и садится на него, пока тот не сразу понимает, что произошло.       — Ну уж нет, милый мой! — уверенно восклицает Ракель. — Пока не трахнешь меня, я от тебя не отстану!       — Черт, какая муха тебя укусила? — тихо усмехается Терренс. — С чего вдруг ты захотела поразвлекаться под утро?       — Просто хочу помочь тебе почувствовать себя намного лучше. — Ракель с загадочной улыбкой позволяет рукам плавно скользить по груди Терренса. — И я знаю одно очень эффективное лекарство, которое вернет тебя к жизни.       — Ты уже и так здорово помогла мне. Я высказался, и мне стало намного лучше.       — Может быть. Но не совсем. — Ракель оставляет пару поцелуев на щеке Терренса и затем делает то же самое с одним из изгибов его шеи. — И я собираюсь это исправить.       — Ракель… — с тихим выдохом произносит Терренс в тот момент, когда прикрывает глаза и чувствует легкую дрожь после того, как Ракель оставляет еще несколько поцелуев у него на шее. — Ракель, послушай…       — Заткнись, МакКлайф, — отрезает Ракель, взяв лицо Терренса в руки и губами нежно поласкав его слегка приоткрытый рот. — Ничего не знаю и не слышу.       — О боже, вот связался с тобой на свою голову…       — Потом будешь благодарить меня.       — Черт, и в кого ты такая безумная? — тихо выдыхает Терренс, когда Ракель целует и слегка покусывает кожу на его шее и губами проводит по местам у него за ушами. — Просто сумасшедшая девчонка!       — Есть у меня такой же сумасшедший учитель. Который явно хочет продолжать страдать.       — Ты ведь знаешь, что у нас сейчас масса причин переживать.       — Забудь об этом, — хрипловатым голосом отвечает Ракель, медленно сползает с Терренса, просовывает руку под его серую майку, задирает ее, нежно гладит напряженную нижнюю часть его живота и покрывает легкими поцелуями. — Хотя бы на время. Сейчас я хочу, чтобы ты думал обо мне и постарался расслабиться.       — Я и так все время думаю о тебе. — Терренс медленно принимает сидячее положение. — Не было ни дня, когда я не…       — Вот и замечательно! — Ракель, быстро оказавшись за спиной у Терренса, покрывает поцелуями заднюю часть его шеи и водит обеими руками по его спине.       — Да уж… — скромно хихикает Терренс. — Ты решительно настроена…       — Более решительно, чем ты думаешь. — Ракель запускает руки под майку Терренса, гораздо лучше чувствуя каждую крепкую мышцу и мягкую, теплую кожу мужчины. — Я с большим удовольствием помогу тебе расслабиться. И позволю тебе сделать со мной все, что ты только пожелаешь.       Только Терренс хочет раскрыть рот, как Ракель мгновенно оказывается у него перед лицом, обвивает руками его шею и одаривает горячим поцелуем в губы. Тот охотно отвечает на него, обвив руками ее тонкую талию и положив ладони ей на спину. Она стремительно делает этот поцелуй более горячим, волнительным и мокры, активно используя язык, дабы поласкать самые чувствительные места у него во рту, и поочередно оттягивая верхнюю и нижнюю губы или легонько покусывая их.       И через некоторое время ее настойчивость, блестящие навыки соблазна и невероятная страсть, с которой она проявляет любовь к своему жениху, приносят некоторые плоды. Мужчина потихоньку начинает расслабляться и отвечает ей так же горячо, запустив пальцы в ее взъерошенные волосы, засунув свободную ладонь под ее тонкий шелковый топик и начав наглаживать ее оголенную спину. Девушка же не стесняется чувственно стонать, с каждой секундой все больше развязывает себе руки и опускает их все ниже и ниже, начав от макушки и переместившись к щекам, ушам, шее, ключицам, плечам, рукам, талии, груди и животу. Каждой части мужского тела достается внимание этой красавицы, которая намерена добиться своего и свести своего жениха с ума. И кажется, Ракель не прогадала.       — Ну что, чувствуешь облегчение? — мягко интересуется Ракель, разорвав поцелуй с Терренсом и посмотрев ему в глаза.       — И все равно ты просто сумасшедшая, — низким приятным голосом отвечает Терренс, на секунду бросает свой взгляд на декольте Ракель и хитро улыбается. — Ненормальная сучка…       — С хорошей девчонкой ты сдохнешь от скуки. Хотя не тебе жаловаться. Ведь это ты бегал за мной хвостиком.       — Ради такой сексапильной крошки можно в лепешку расшибиться.       — И это только начало. Пока что я просто разогреваюсь. Но очень скоро тебе будет безумно хорошо, и ты забудешь обо всем плохом. Может, тебя даже перестанут мучить кошмары.       — Это моя мечта. — Терренс берет лицо Ракель в руки, запускает пальцы в ее волосы у корней, целует в кончик носа и место над верхней губой и приоткрытым ртом ласкает их обе. — Знаешь, как сильно меня трясет, когда я просыпаюсь после того, как вижу себя убивающим и насилующим тебя. В такие моменты так и хочется застрелиться…       — Забудь. Что было в прошлом, навсегда останется там. А мы должны двигаться вперед и думать о нашем будущем. — Ракель с учащенным дыханием оставляет короткий поцелуй на губах Терренса. — О нашей свадьбе…       — Прошлое не хочет отпускать и все время напоминает о себе. Я пытаюсь отпустить, но…       — Тс-с-с… — Ракель мягко прикладывает палец к губам Терренса, гладя его по щеке свободной рукой. — Ничего не говори. Лучше постарайся расслабиться и подумай о том, что делает тебя счастливым.       — Только если ты поможешь мне.       — С огромным удовольствием!       И снова Ракель одаривает Терренса более нежным поцелуем в губы, держа его лицо в обеих руках и чуть позже запустив свои пальцы в мужские волосы. Тот отвечает ей взаимностью, придерживая ее за затылок и вскоре тоже начав играть с ее длинными распущенными волосами. Постепенно девушка перемещает руки с широких мужских плеч до мощного торса, на котором она через футболку чувствует стальной пресс. Это вызывает у мужчины приятную дрожь, а он буквально забывает, как дышать, не скрывает тихих стонов и чувствует мучительное напряжение в паху.       Терренс понимает, что просто не в силах отказаться от такой прекрасной возможности почувствовать себя намного лучше. Ну а Ракель намерена воспользоваться своими красотой, обаянием и навыками соблазнения, чтобы доставить своему мужчине несказанное удовольствие. Она видит, что мужчина уже не так категорично относится к ее желанию сделать его своим. И это побуждает ее прикладывать еще больше усилий для того, чтобы они оба оказались на вершине блаженства.       — Ну вот, уже лучше, — выражает удовлетворение Ракель, мягко отстраняется от Терренса и смотрит ему в глаза. — Хороший мальчик…       — Что ж, пожалуй, сейчас – не такое уж и плохое время для небольшой игры, — с загадочной улыбкой хрипловатым голосом задумчиво отвечает Терренс. — Я не в силах устоять против такой неподражаемой красотки.       — И ты поступаешь верно.       — М-м-м… — Терренс с широкой загадочной улыбкой оставляет несколько поцелуев на изгибе шеи Ракель, которая с чувственным стоном закатывает глаза. — Раз ты так хочешь сделать своему повелителю приятное, то постарайся как следует.       — Но для начала предлагаю немного разогреться и расслабиться. — Ракель быстро оказывается у Терренса за спиной и начинает нежно массировать ему плечи и шею. — Совсем чуть-чуть…       Улыбка Терренса становится намного шире, пока Ракель делает ему массаж, все больше расширяя нужную ей зону и вскоре начав мять и растирать его спину и пальцами массировать каждый позвонок, или же просто проводя по позвоночнику кончиками пальцев. Это только больше позволяет мужчине расслабиться и получить удовольствие от прикосновений женских рук, что делают с ним удивительные вещи.       — Черт, ты знаешь, как сделать мне приятное, — с широкой улыбкой выражает удовольствие Терренс и тихо стонет от удовольствия, уже лежа на животе. — В последнее время мне как раз этого не хватает…       — Ты получишь все, что пожелаешь, — низким приятным голосом мурлыкает Ракель, приблизив лицо к уху Терренса, нежно ласкает его губами и целует место за ним, заставив его слегка задрожать. — Все, любимый…       Ракель медленно перемещает руки на поясницу Терренса, носом задрав его футболку, покрыв оголенную часть спины поцелуями или просто водя по ней полуоткрытым ртом.       — М-м-м, ты такой горячий и сексуальный…       — Ты так и хочешь, чтобы я избавил тебя от этой одежды и показал, что умею обращаться с женским телом так же умело, как и с гитарой.       — Кстати, а я говорила тебе, что на мне сейчас нет нижнего белья? — с загадочной улыбкой низким голосом интересуется Ракель, покрывая заднюю часть шеи Терренса нежными поцелуями и проводя ладонями по его крепким на ощупь руках.       — Правда? — широко распахивает глаза Терренс, быстро принимает сидячее положение и с интересом смотрит на Ракель, пока его зрачки резко расширяются. — Ни трусиков, ни лифчика?       — Предоставишь мне право раздеться? Или предпочтешь сам снять с меня абсолютно все?       — Ты поставила меня перед трудным выбором.       — Хорошо… Ну ты пока подумай, а я еще немного повеселюсь.       Ракель в очередной раз одаривает Терренса жарким поцелуем в губы, закинув руку вокруг его шеи и запустив пальцы свободной ладони в его и без того взъерошенные волосы. Тот сразу же обвивает руками ее талию, несколько секунд водит ладонями по ее спине, а вскоре проскользает под женский топик на некоторое время и нежно ласкает и сжимает ее ягодицы. Девушка ведет себя абсолютно расковано, умело работая языком у него во рту, позволяя рукам проскользнуть под его футболку и наглаживая мощную спину. Также она уделяет достаточно внимания его рукам, плечам и шее и не забывает ласкать его крепкую грудь через одежку и под ней.       Дыхание мужчины становится все более частым и прерывистым. Иногда он будто бы задыхается из-за нехватки воздуха. Притягательный женский запах дурманит и вызывает чувство легкого головокружения и учащенное сердцебиение. Терренс также издает тихие стоны и стремится покрепче прижать к себе Ракель, которая просто не оставила ему выбора и использовала все умения для того, чтобы соблазнить его.       — Твою мать, Ракель… — сильно охрипшим голосом произносит Терренс и оставляет несколько коротких поцелуев на изгибе шеи Ракель, с прикрытыми глазами издающая томный стон. — Ты просто неподражаема… И прекрасна…       — У меня кружится голова от одной лишь мысли, что ты раздел бы меня и приласкал все мое тело, — с тихим чувственным выдохом отвечает Ракель и издает еще один более долгий, когда Терренс оставляет пару поцелуев на впадине у нее на передней части шее. — Боже, Терренс… М-м-м…       — Приготовься, красотка! — Терренс оставляет на губах Ракель короткий поцелуй, параллельно лаская ее грудь руками. — Ты сама напросилась…       — О да, ласкай меня везде! — Ракель с закатанными глазами снова томно стонет и в порыве страсти крепко сжимает волосы Терренса, пока он стимулирует ее соски. — Делай со мной все что хочешь! Я твоя…       Ракель снова страстно целует Терренса в губы и позволяет своим рукам нетерпеливо скользить по всему его туловище. В какой-то момент она просовывает их под его футболку, которую она сильно задирает вверх. Решив, что ему это не нужно, девушка настаивает, чтобы мужчина поднял руки и помог ей избавиться от этой вещи, которую она откидывает в сторону. Зрачки в глазах Ракель мгновенно расширяются при виде полуобнаженного Терренса. При виде его широких плеч, мощной груди, шикарного пресса и крепких рук, что выглядят не перекаченными. От столь завораживающего вида у нее перехватывает дыхание. И она не отказывает себе в возможности покрыть мужскую грудь поцелуями, поласкать ее руками и ртом и уделить внимания его твердым соскам.       Решив окончательно расслабиться и отдаться своим чувствам, Терренс не скрывает своих стонов и наслаждается тем, как тепло распространяется по всему его телу. Он с радостью гладит свою невесту по спине, плечам, лицу и голове, пропускает пальцы сквозь ее пряди и сжимает ей ягодицы, бедра и грудь. А в какой-то момент мужчина задирает ее шелковые топик, нежно ласкает ее обнаженный живот и в конце концов вообще избавляет девушку от этой вещи. Перед ним сразу же предстает небольшая, но очень красивая обнаженная грудь, которая так и напрашивается на ласку и поцелуи. Терренс сразу же начинает нежно сжимать и гладить и покрывать эту шикарную часть женского тела. Не забывает он и про ее набухшие соски, которые он обсасывает губами и уверенно ласкает языком, заставляя ее издавать долгие, чувственные стоны и выгибаться, словно кошка.       Ракель не успевает опомниться, как в какой-то момент Терренс оставляет ее совсем без одежды, сняв с нее шелковые шортики. Тем не менее она не испытывает никакого дискомфорта и не пытается немедленно чем-то прикрыться. И не приходит в ужас от вида полуобнаженного мужчины. С которого девушка в какой-то момент снимает штаны, чтобы также полюбоваться на своего любимого человека в том виде, который возбуждает ее так же сильно, как и тогда, когда он разделся перед ней в первый раз. Переглянувшись друг с другом и обменявшись широкой улыбкой, влюбленные сливаются в более страстном, продолжительном поцелуе.       Терренс обвивает обеими руками талию Ракель, теплыми ладонями водит по ее спине вверх-вниз и ласкает ей ягодицы. А она обвивает свои вокруг шеи жениха, запускает пальцы в его волосы и водит ими по его груди. Но немного позже мужчина мягко укладывает девушку на кровать, возвышается над ней и покрывает всю ее шею нежными, мокрыми и жадными поцелуями. Позже он медленно скользит вниз, добираясь до ключиц, ласкает живот губами и руками и с огромным удовольствием сжимает, нацеловывает и лижет ее грудь с сосками. Постепенно доходит до внутренней части ее бедер и промежности и ласкает их руками, губами и языком. Позже его пальцы оказываются у нее во влагалище и нежно стимулируют набухший клитор. От чего через ее тело будто бы проходит слабый удар тока, а бедра напрягаются и совершают непроизвольные телодвижения.       Ракель не пытается скрыть свои эмоции и выражает их довольно открыто: чувственно стонет, выгибается и слишком громко и тяжело дышит с чувством легкого головокружения. Расслабленное обнаженное тело остро реагирует на любые действия Терренса, который прекрасно знает все ее самые слабые места. Он не скрывает своей улыбки после каждого ее вздоха и попыток сказать что-то своим охрипшим голосом и уверен, что делает все правильно. А в какой-то момент МакКлайф мягко переворачивает Кэмерон на живот и покрывает всю ее изящную, идеально прямую спину волнительными поцелуями и водит по ней теплыми ладонями и кончиками пальцев. Та продолжает стонать с прикрытыми глазами и чувствует, как ее всю пробирает сильная тряска, сердце стучит как сумасшедшее, дыхание – неравномерное, а голова сильно кружится от огромного количества сильных эмоций.       — Красавица… — сильно охрипшим голосом с наслаждением произносит Терренс, губами проведя вдоль позвоночника Ракель и оставив нежный поцелуй на ее пояснице. — Богиня… Моя роскошная богиня…       — Боже, МакКлайф, ты неподражаем… — тихо стонет Ракель, пока Терренс проводит руками по ее ягодицам и бедрам и нежно сжимает их. — М-м-м…       — Ты сама напросилась. — Терренс убирает в сторону всю копну волос Ракель и покрывает поцелуями всю заднюю часть ее шеи. — А я не смог устоять… Потому что ты моя слабость…       — Но я нисколько не жалею… И уверена, что и ты тоже…       — Нисколько… — Терренс нежно гладит плечи Ракель и целует ее между лопаток. — С тобой даже самый ужасный день станет лучше.       — Я и не сомневалась… — Ракель медленно переворачивается на спину, с нежностью смотря на Терренса, прилегший рядом с ней и притянувший ее к себе.       — Ты знаешь, что мне нужно.       — Ну а я знаю, что нужно мне, — низким голосом произносит Ракель и медленно проводит рукой по груди Терренса. — Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты был моим. Целиком и полностью.       — Прямо сейчас?       — Прямо сейчас. — Ракель мягко, но крепко берет Терренса за горло, очень близко приближается к нему и смотрит ему в глаза, почувствовав, как он напрягается и буквально перестает дышать, когда чувствует ее частое дыхание, от которого у него по коже пробегают мурашки.       — А поспать не хочешь?       — Как можно спать, когда рядом лежит такой сексуальный мужчина? — Ракель одаривает Терренса продолжительным поцелуем в губы и с томным стоном ласкает языком его рот. — М-м-м… Я бы стала твоей рабыней по своей воле…       — Боже мой… — скромно хихикает Терренс, пока голова Ракель покоится у него на плече, а она скромно водит рукой по его груди. — Нормальные люди сейчас спят, а мы с тобой сексом хотим заняться…       — А мне все равно на других, — загадочно улыбается Ракель и медленно садится. — Не могу упустить шанс провести ночь с любимым мужчиной.       — Неужели ты и правда этого хочешь? — Терренс принимает сидячее положение.       — По-твоему, я бы сейчас сидела перед тобой голая? — Ракель пропускает пальцы сквозь свои волосы, гордо выставив грудь вперед и слегка прогнув спину. — И раздевать тебя?       — Если ты хочешь полюбоваться на обнаженного меня, то можешь просто попросить раздеться, — с загадочной улыбкой рукой медленно проводя по всей длине ноги Ракель и расположив ее на внутреннем бедре девушки, низким приятным голосом отвечает Терренс. — И я с гордостью покажу тебе свое роскошное тело, которое больше никому не достанется.       — Сейчас в этом нет никакого смысла. Ведь ты и так мой. — Ракель издает тихий стон, пока руки Терренса скользят по изгибам ее талии. — И раздетый…       — А ты моя… — Терренс вовлекает Ракель в продолжительный поцелуй, придерживая ее за затылок и спину, и заставляет ее застонать, когда его язык нежно скользит по ее небу. — Ах, сучка…       — О боже… — Ракель окидывает Терренса немного похотливым взглядом, слегка прикусывая губу при виде его мощного торса. — Боже, не будь я твоей невестой, то продала бы душу дьяволу, чтобы хотя бы пальцем дотронуться до твоего тела.       — Я бы умер ради того, чтобы приласкать твое. — Терренс проводит рукой по обеим грудям Ракель, нежно сжимает их, большим пальцем стимулирует ее соски, оставляет долгий поцелуй у нее на шее, губами дотрагивается до ее уха и слегка обхватывает его мочку. — Черт, как же приятно знать, что мне принадлежит такая сексуальная богиня. Которая способна возбудить одним лишь взглядом.       — Так поласкай его, — слегка дрожащим голосом предлагает Ракель, пропускает пальцы сквозь волосы Терренса, гладит по щеке, спускается вниз, обеими руками лаская его мощный обнаженный торс, и нежно стимулирует его твердое, увеличившееся в размерах мужское достоинство, пока ее губы медленно скользят по изгибу его шеи. — Возьми меня прямо сейчас. Ты можешь делать со мной все, что захочешь.       — Если ты сейчас не уберешь руку от моего члена, то точно не отделаешься от меня, — с громким придыханием хриплым голосом едва произносит Терренс, чувствуя себя так, будто через него пропускает мощный удар тока.       — Если очень захочешь, то я могу уделить ему побольше внимания, — низким голосом отвечает Ракель и с еще большим давлением ласкает мужское достоинство Терренса, едва дотронувшись губами до его губ. — Чтобы ты забыл свое имя…       — Собралась мучить меня до самого утра? Будешь делать со мной все, что тебе вздумается, но не подпустишь меня к себе?       — Нет, в этот раз я буду милой и покорной. — Ракель нежно оттягивает нижнюю губу Терренса, медленно водя рукой по его груди. — Сделаю все, что мой мужчина захочет.       — Все-все?       — Хватит болтать и приступай к делу, пока я не передумала.       — Хорошо, Кэмерон, ты сама напросилась. Только потом не смей говорить, что я тебя не отговаривал.       Терренс резко притягивает Ракель к себе как можно ближе и, крепко держа ее за талию одной рукой, а другой – за горло, жадно впивается в ее губы. Та мгновенно отвечает на этот пылкий поцелуй, одну руку запустив в его волосы, а другой начав гладить по спине, и радует слух своего жениха тихими, чувственными стонами. В какой-то момент мужчина укладывает ее на кровать, возвышается над ней и продолжает уверенно ласкать, целовать, покусывать и облизывать все части обнаженного женского тела, что положительно реагирует на любое его действие.       

***

      Время около трех часов дня. Наталия подъехала к дому, Анны и Даниэля, чтобы навестить свою подругу. Девушка чувствует себя намного лучше, чем пару дней назад во многом благодаря поддержке Терренса и Ракель. Она верит, что их желание оказать эту поддержку искреннее, и знает, что с их помощью ей удастся справиться с болью, что уже долгое время мучает ее.       Оставив свою машину на небольшой парковке, Наталия покидает ее, закрывает на ключ и медленным шагом направляется к не очень большому, но не очень маленькому красивому дому, который ей нужен. Вскоре она подходит ко входной двери, пару секунд переминается с ноги на ногу, нажимает на кнопку дверного звонка и ждет ответа. А через несколько секунд дверь открывает Даниэль, приятно удивившийся появлению подруги его девушки.       — Наталия? — удивляется Даниэль. — Привет! Вот так сюрприз! Не знал, что ты захочешь приехать.       — Привет, Даниэль, — скромно улыбается Наталия, по-дружески обнимает Даниэля и отстраняется от него. — Если честно, я тоже не ожидала увидеть тебя. Думала, ты где-то гуляешь с Терренсом или что-то вроде.       — Да нет… — пожимает плечами Даниэль и на секунду бросает взгляд куда-то в сторону. — Терренс отключил телефон, и я не могу до него дозвониться.       — Правда? — слегка хмурится Наталия и на пару секунд призадумывается. — Он занят?       — Не знаю. Я попробовал позвонить ему и предложить развлечься где-нибудь, но не смог дозвониться.       — Понятно… — Наталия бросает короткий взгляд на машину, которая проезжает где-то далеко. — Кстати, а ты сейчас один? Анна дома? Я вообще-то пришла к ней и хотела немного поболтать.       — К сожалению, Анны сейчас нет дома. Она вышла на пару часов купить кое-что из еды. Но я недавно разговаривал с ней, и она сказала, что скоро вернется.       — Жаль… Ну ладно…       — Но если хочешь, то можешь подождать ее. Я могу составить тебе компанию и немного поболтать с тобой. Мы ведь не виделись уже очень давно, и мне интересно узнать, как у тебя дела.       — Было бы неплохо, — скромно улыбается Наталия, держась одной рукой за ремешок сумки.       — Проходи в дом.       Даниэль отходит от порога дома, и позволяет Наталии зайти в дом. Пока мужчина закрывает дверь, девушка немного неуверенно заходит внутрь дома, с интересом осматриваясь вокруг себя, и вскоре проходит в гостиную. А через несколько мгновений Перкинс направляется в гостиную, где блондинка рассматривает какую-то безделушку, стоящую на столике рядом с лестницей.       — Кстати, ты выглядишь лучше, чем тогда, когда виделись с тобой в последний раз, — отмечает Даниэль.       — Спасибо большое, — тихо отвечает Наталия. — С того момента многое изменилось. Например, я решила, что не стоит скрываться от своих друзей и молчать о том, что меня беспокоит.       — Правда?       — Да. Так что если хочешь знать, что со мной происходит, то можешь спрашивать, и я отвечу тебе правдой.       — Вот как… — Даниэль с грустью во взгляде смотрит на Наталию, присаживается на диван и указывает на место рядом с собой, предлагая девушке присоединиться к нему. — Не хочу давить на больную мозоль, но… Вчера Анна сказала мне, что ты рассталась с Эдвардом месяц назад.       — Это правда…       — Мне очень жаль, вы были довольно милой парой.       — Спасибо за сочувствие, но мне уже легче. — Наталия присаживается на диван, складывает руки перед собой и с легкой улыбкой смотрит на Даниэля, положив свою сумку рядом с собой. — Поначалу было тяжело, но сейчас мне уже не так больно.       — Расставание всегда трудно пережить. Особенно если любишь человека.       — Я знаю. Но думаю, я смогу найти в себе силы смириться и освободить сердце для другого, более достойного человека.       — Честно говоря, я удивлен, что ты так долго молчала об этом. — Даниэль почесывает висок. — Нет, конечно, мы подозревали, что вы могли расстаться, но как-то не стали делать это главной причиной всех бед.       — Ах, Даниэль, я и сама себе удивляюсь, — тяжело вздыхает Наталия и начинает рассматривать свои руки. — Страх парализовал меня на долгое время, и я не смогла ничего поделать.       — Прости за нескромный вопрос, а это правда, что Эдвард считает, что ты изменила ему?       — Да, но это не так. — Наталия с грустью во взгляде смотрит на Даниэля. — Клянусь, Даниэль, я никогда не изменяла Эдварду и даже не думала об этом. Я любила только его одного и даже не смотрела на других мужчин.       — Но тогда почему ты не сказала ему, что ты не предавала его? Мне кажется, он поймет тебя и выслушает.       — Нет, не поймет. Даже если я и скажу ему об этом, он не поверит мне и в очередной раз обзовет предательницей, лгуньей и грязной шлюхой. Да и после всего, что произошло, мне не нужен этот человек.       — Но заставлять его думать, что ты якобы предала его, – тоже неправильно.       — Зато теперь мы знаем, из чего сделан этот подонок. Локхарт думает лишь о себе и деньгах и готов на все, чтобы предать свою семью и тех, кто его любит. Точнее, любил…       — Послушай, подруга, я понимаю, что ты злишься на Эдварда из-за того, что он оскорблял тебя. Но не надо опускаться так низко и унижать человека в глазах других.       — Я никогда не оскорбляю человека незаслуженно. Раз я сказала, что Эдвард – мерзкий, лживый и продажный ублюдок, значит, так и есть.       — Прости, Наталия, но я не понимаю тебя…       — Не понимаешь? — удивленно смотрит на Даниэля Наталия. — Разве Терренс не рассказал тебе о том, что произошло пару дней назад?       — Нет… — Даниэль проводит рукой по своим волосам. — Если честно, в последнее время он какой-то странный… От него мало чего добьешься. Мне все приходиться вытаскивать клещами.       — Правда?       — Ты не знаешь, что там у него происходит?       — Э-э-э… — Наталия задумывается на пару секунд и пожимает плечами. — Честно говоря, я не знаю… А почему ты считаешь, что он странный?       — Ну… Например, вчера мы хотели узнать результаты анализов, которые я, Терренс и две подруги Питера сдавали для выявления донора крови. Кстати, ты уже в курсе, что с ним произошло?       — Да, я знаю, — кивает Наталия.       — Так вот, после того, как мы узнали, кто может стать донором, то лечащий врач Питера немного поговорил с ним. Мы обсуждали причины, по которым блондин мог на такое решиться. А когда врач привел в пример ситуацию, когда один человек злится и в порыве злости обижает того, кого любит больше всего, Терренс как-то побледнел и занервничал. А потом и вовсе убежал из кабинета. Позже я нашел его в кафетерии больницы, где он сидел один с бутылкой воды в руках.       — Ух ты!       — Наверное, если бы я не был с ним, он бы либо остался ночевать в больнице, либо поперся куда-нибудь в город и болтался неизвестно где.       — Неужели ему было настолько плохо? — с грустью во взгляде интересуется Наталия.       — Похоже, что да. В последнее время его настроение очень часто меняется, и я не могу понять, почему. Да, он переживает из-за всего происходящего, но все равно надо держаться. Если Терренс пустит все на самотек, все может стать только хуже. Никто, кроме него не сможет разгрести это дерьмо.       — Мне кажется, это не удивительно. Ведь за долгое время с ним произошло слишком много плохого. И похоже, что его старые раны до сих пор не зажили и дают о себе знать.       — Неужели он до сих пор переживает из-за той ситуации с Ракель? — слегка хмурится Даниэль.       — Думаю, да. Хоть уже прошло несколько месяцев с того момента, как это произошло, он все равно вспоминает об этом с содроганием. А когда я пару дней назад разговаривала с Ракель и Терренсом, они вдруг решили припомнить друг другу былые обиды и затронули тему их конфликта.       — Да, он говорил, что они с Ракель в последнее время стали часто спорить и ругаться.       — Терренс так сильно изменился в лице, когда Ракель снова напомнила ему о том, как он бросил ее, изменял ей с девчонкой… Твоей подружкой. И Роуза…       — Вообще-то, Рэйчел не была такой уж нашей близкой подругой. Мы просто хорошо общались с ней из-за ее отца. А если бы я или Питер конфликтовали с ней, то Альберт, ее отец, мог бы запросто выгнать нас из группы и лишить шанса зарабатывать хоть какие-то деньги.       — Вот и Терренс признался, что встречался с ней только ради места в группе.       — Да, я знаю. Он думал, что Рэйчел сможет влиять на своего отца и делать все, чтобы МакКлайф был на хорошем счету у этого мужчины. Однако когда Альберту стала известна правда о том, как Терренс обманул его дочь, этого парня не спас даже его огромный талант.       — МакКлайф до сих пор жалеет о том, что пошел на это. Что изменил Ракель с той девицей… А все из-за желания показать ей, что она могла потерять… Желания наконец-то начать музыкальную карьеру… И моя подруга все еще помнит об этом… Хоть они оба и извинились и простили друг друга, эти проблемы все еще являются преградой к идеальным отношениям.       — Думаю, здесь причина кроется еще и в огромном стрессе, который они испытывают, постоянно думая о проблемах.       — Ох, Перкинс, а кому сейчас легко? Мы все из-за чего-то переживаем! Только кто-то волнуется меньше, а кто-то – больше.       — В принципе, ты права… Вот лично я сейчас переживаю из-за судьбы группы и спрашиваю себя, будет ли у меня шанс наладить отношения с Роузом и искупить вину за все издевательства над ним… Ну еще и за свои отношения. Несмотря на то, что у меня нет проблем с ними.       — Из-за группы не один ты переживаешь. Мы все не хотим, чтобы она распалась. И не хотим потерять Питера.       — Тем не менее если ради дружбы с ним, нам с Терренсом придется пожертвовать группой, мы сделаем это. Между группой и Питером мы выберем второе.       — Будет грустно, если вы все-таки распадетесь и не осуществите свою мечту. Но на вашем месте я бы и сама выбрала близкого мне человека. Все равно мы гордимся вами тремя. Вы успели много добиться.       — Я знаю. Моя девушка целиком и полностью поддерживает меня, и я очень рад, что она остается на моей стороне и дает мне заботу.       — А раз так, то тебе уж точно не стоит беспокоиться за отношения с ней. Анна слишком любит тебя и не предпочтет тебе никого другого.       — Да, но все равно как-то неспокойно. В последнее время я и сам начал немножко нервничать из-за того, что происходит между мной и Анной.       — Боже, ну ладно моя подружка постоянно твердит, что она боится потерять тебя. Но уж ты-то точно знаешь, что не собираешься предавать и бросать ради какой-то другой.       — Знаешь, Наталия, твоя подружка очень часто любит это говорить… — с легкой улыбкой признается Даниэль. — Поначалу я говорил ей, что она переживает напрасно, ибо у меня и в мыслях нет желания бросить ее. А вот сейчас я и сам начал часто думать, что однажды могу потерять ее. Хотя боюсь этого больше всего на свете… Я так сильно привязался к этой девушке, что уже не мыслю своей жизни без нее. Без ее любви, заботы, понимания… Анна стала первой девушкой, которая проявила ко мне такую прекрасную заботу. И терять такое сокровище было бы самым настоящим грехом.       — Нет уж, Даниэль! — с легкой улыбкой хлопает Даниэлю по плечу Наталия. — Тебе точно нечего бояться! Поверь мне, Анна без ума от тебя и готова сделать для тебя все что угодно. Тот факт, что она совершенно легко согласилась пойти против родителей и сбежать от них уже значит то, что ее чувства к тебе намного сильнее, чем ты думаешь.       — Тем не менее твоя подружка «заразила» меня, и теперь я тоже начал до смерти бояться расставания с ней. Те несколько месяцев, что мы живем вместе, пока что самые лучшие в моей жизни. Мне невероятно повезло встретить такую удивительную девушку, с которой с радостью провел бы всю свою жизнь.       — Кстати… — загадочно улыбается Наталия. — Мне тут одна птичка на ушко прошептала, что ты надумал жениться на своей любимой девушке.       — М-м-м… — тихонько смеется Даниэль. — Кажется, я знаю, что эта за птичка такая… С рыжими волосиками, зелеными глазками и очень милым личиком.       — Да, верно… Она сказала, ты сам однажды намекнул ей на то, что видишь ее своей женой.       — Правда. В будущем я действительно вижу себя женатым именно на такой девушке, как Анна. Уверен, она была бы для меня потрясающей женой и матерью моих детей… Сейчас я, конечно, пока не хочу детей, но планирую повозиться хотя бы с одним маленьким карапузом.       — Будет здорово, если вы и правда поженитесь и станете родителями, — скромно улыбается Наталия. — Вы с Анной так здорово смотритесь вместе. Как будто были созданы друг для друга.       — Ах, Наталия… — Даниэль с легкой улыбкой откидывается на спинку дивана. — Это обязательно случится, но не сейчас… Сейчас нам лучше разобраться с проблемами… К тому же, у меня есть серьезное препятствие – ее родители, которые вряд ли одобрят выбор Анны и позволят ей выйти за меня замуж.       — Анна уже не маленькая девочка и может сама решать, как ей жить. Она не обязана получать благословение мамы и папы, чтобы выйти за любимого. Рано или поздно им придется с этим смириться и не противиться ее предпочтение любви, а не выгоды и подчинения. Когда Анна покажет им, что отношения могут быть построены не только на выгоде и власти, а еще и на любви и нежности, то они увидят, что так будет намного лучше.       — Ох, ну не знаю… Ты ведь знаешь, что эти люди были не в восторге, когда мы с Анной еще даже не встречались и были просто хорошими друзьями. И знаешь, как они поступили, когда твоя подруга рассказала своим родителям обо мне.       — Ну… — загадочно улыбается Наталия, закатив глаза. — Если вы ничего не скажете им о своих намерениях и поженитесь до того, как они узнают об этом, то ни мать, ни отец Анны не смогут ничего сделать. Им придется смириться, что их зятем стал не тот, кого их дочь никогда не любила, а тот, ради кого она готова хоть на край света пойти.       — Предлагаешь нам сыграть тайную свадьбу?       — Ну не совсем тайной… Вы же собирайтесь приглашать на нее близких людей…       — Конечно, собираемся. Уж самые близкие друзья точно будут приглашены на свадьбу. И я уже обещал Терренсу, что сделаю его либо своим шафером, либо одним из друзей жениха.       — В таком случае ты просто не посмеешь об этом забыть.       — Не забуду. В случае моей помолвки этот чувак первым получит приглашение лично от меня.       — Ладно…       — Впрочем, сейчас я пока не буду думать об этом всем. Сначала мне нужно разобраться с делами группы и определить ее судьбу.       — Понимаю… — Наталия на секунду отводит взгляд в сторону. — Кстати, а какого сейчас состояние Питера?       — Ничего утешительного, — с грустью во взгляде пожимает плечами Даниэль. — Вчера одна из его подруг должна была поехать в больницу и сдать кровь. Но я не знаю, как все прошло, потому что врач Роуза не звонил и ничего не говорил.       — До сих пор удивляюсь, как вы с Терренсом смогли разыскать подружек Питера.       — Я знал, что у него была одна подруга, но про вторую он никогда не говорил. Однажды мы с Питером встретили ее на улице, и он с ней поболтал какое-то время. Но тогда я не запомнил ее и вспомнил только тогда, когда Джордж упомянул девушку, что говорила с ним вместо Питера.       — И как же вам с Терренсом удалось разыскать ее?       — Они сами нас нашли. В день попытки Питера покончить с собой мы с Терренсом сидели в кафе и собирались потом уйти. Но нас остановили две девушки, которые представились подружками Роуза.       — Держу пари, что они Терренса узнали, — по-доброму усмехается Наталия.       — Верно. Они сами сказали, что узнали Терренса только потому, что он сыграл Мэйсона в фильме «American Love Affair», который они обожают.       — Да и мне он нравится…       — Да брось, какая-то сопливая банальная история, где за первым красавчиком школы бегали все девчонки. До сих пор удивляюсь, как этот фильм получил такую бешеную славу. Почему именно он сделал МакКлайфа известным. У него ведь есть роли получше. Например, он классно сыграл в одном из эпизодов моего любимого сериала. То шоу начали снимать, когда я был маленьким, а завершили несколько лет назад. И я был приятно удивлен, что познакомился с человеком, который играл в том сериале и запомнился благодаря своей превосходной игрой. Его персонаж Лесли был реально крут.       — Неужели этот красавчик промолчал о том, что играл еще кого-то, кроме прекрасных парней, за которыми бегают толпы девчонок?       — Ну да… Жаль, что мало кто помнит его роль в той криминально-мистической драме. Даже сам Терренс плохо помнит об этом. Ему больше по душе те персонажи, которых восхваляют так же, как и их исполнителя.       — Значит, тебе нравится смотреть то, где замешан криминал?       — Ну да. Ну еще и очень высоко ценю мистику. Удивляет, как люди могут так здорово использовать компьютерную графику, чтобы получить реалистичную картинку.       — Думаю, если бы все, что делают в фильмах с помощью компьютерной графики, случалось в реальной жизни, мы бы уже давно были мертвы, — скромно смеется Наталия. — Наводнения, метеориты, бомбы, зомби-апокалипсис, смертельные вирусы…       — Почему ты так думаешь? Всегда найдется герой, который спасет все человечество и истребит всех злодеев.       — Представил себя этим героем?       — А почему бы и нет? — со скромной улыбкой пожимает плечами Даниэль. — Или ты имеешь что-то против?       — Нет, ничего!       — Ну тогда позволь мне хотя бы ненадолго представить себя в роли супергероя. Которого будут благодарить все человечество…       — Боже, если бы Терренс это услышал, то он тут же бы разрушил все твои мечты, — скромно усмехается Наталия.       — Он бы очень пожалел, — невинно улыбается Даниэль. — И вообще, я все еще хочу отомстить ему за то, что он смеялся надо мной, когда мы сдавали кровь для анализа.       — Только не говори, что тебе не нравится смотреть на кровь.       — Не люблю, но Терренс решил что я ее боюсь. — Даниэль по-доброму усмехается. — Теперь он будет вечно напоминать мне о том, как я типа сполз по стенке с закатанными глазами при виде этой красной субстанции в квартире Пита.       — Но тебе и правда было плохо при виде крови?       — Нет, просто ее было слишком много, и я не был готов к такому. То, что было в квартире блондина, было похоже на сцену из фильма ужаса. Стало очень жутко…       — Понимаю. И мне правда очень жаль, что все так вышло… Особенно обидно за самого МакКлайфа, ведь на него в последнее время слишком много всего свалилось.       — Слушай, а ты не знаешь, что происходит между ним и Эдвардом? — слегка хмурится Даниэль. — Когда я упомянул при нем имя его друга, он стал каким-то раздраженным и наотрез отказался говорить о нем. Едва скрывал свое раздражение, когда Джордж начал хвалить Локхарта и говорить, что он сделал намного больше своего друга, меня и Питера. И начал едва ли не обесценивать его работу. Мол, Эдвард не сделал ничего стоящего, чтобы заслужить такую похвалу.       — Значит, Терренс не говорил с тобой об этом?       — Я пытался узнать, что произошло, но Терренс наотрез отказался обсуждать Эдварда и явно бы набросился на меня, если бы еще раз услышал о нем еще раз.       — Понятно…       — Что у них происходит? Они же были довольно близки!       — Знаешь, Даниэль, думаю, пока что Терренс не хочет об этом говорить, — неуверенно отвечает Наталия, крепко сцепив пальцы руки. — Однако я могу с полной уверенностью сказать, что сейчас отношения Терренса и Эдварда очень напряженные. И шанс, что они помирятся, очень мал.       — Но почему? — широко распахивает глаза Даниэль, покачав головой. — Вроде не маленькие мальчики, чтобы что-то делить или ссориться между собой, как в детстве.       — Если Терренс захочет, то он сам обо всем расскажет. Не дави на него и дай ему время. Ситуация действительно очень неприятная и причинила ему огромную боль.       — Надо же… У него и так проблем полно, а тут еще и с другом поссорился…       — Мне кажется, сейчас ему намного тяжелее, чем нам всем. И не стоит удивляться, если однажды у него не выдержат нервы, и он сломается. Ведь чтобы выдержать все происходящее и не сойти с ума из-за воспоминаний прошлого, нужна очень крепкая психика. Но такое чувство, будто Терренс очень близок к тому, чтобы взорваться… Он на грани…       — Понимаю… Столько всего навалилось в одно время… Даже как-то жалко его… Да, он, конечно, поступил как мерзкий подонок, когда поднял руку на Ракель. Но все же так наказывать его за это – слишком.       — Да уж, ему осталось только потерять Ракель, чтобы окончательно сойти с ума. Эта девушка – единственная, кто может удержать его на плаву.       — Мы точно не сможем вытащить его из бездны, если его отношения с Ракель испортятся еще сильнее и приведут к еще одной попытке расставания. Я все еще помню, каким подавленным он был в то время. Когда Питер, Терренс и я начали историю «Against The System», мы много репетировали и пробовали писать песни. Он играл неплохо, но делал это на автомате… Будто бы запрограммировал свой мозг и занимался этим, не вкладывая в свое дело ни капельки души. Будто робот…       — А когда он помирился с Ракель, то начал выкладываться по полной?       — Именно! Мы с Питером пообещали поблагодарить Ракель за то, что она совершила чудо. И мы сделали это, когда познакомились с ней.       — Я помню…       — А кого нам пришлось бы поблагодарить, чтобы вернуть нам Питера? — тихо выдохнув, задается вопросом Даниэль.       — Не знаю… — пожимает плечами Наталия и запускает руку в свои волосы. — Даже если Питер выживет, это не будет означать, что он захочет вернуться в группу. Не исключено, что он и дальше будет пытаться убить себя…       — Надо как-то избежать этого… Убедить его прекратить это делать и обратиться за помощью по своей воле. Врач говорит, что человека нельзя насильно заставить ехать в клинику, проходить лечение от депрессии, общаться с психологами и возвращаться к нормальной жизни. Если Питер не захочет, то ему уже никакое лечение не поможет. Его бы забрали насильно, если бы он был психически больным. Однако блондин абсолютно здоров. Он не имеет психических отклонений и неопасен для окружающих.       — Может, он попросит об этом, если поймет, что мы все желаем ему только добра. Думаю, его нельзя заставлять насильно говорить. Питер должен сам изъявить желание все рассказать и помочь нам найти способ помочь ему.       — Сначала надо найти причину всему.       — А как ты думаешь, что могло привести к таким печальным последствиям?       — У нас с Терренсом и подругами Питера есть предположение, что проблемы Питера могли начаться в старшей школе. — Даниэль проводит рукой по своим волосам. — Там его не очень любили и даже издевались… Подружки блондина рассказали об этом…       — В старшей школе? Но ведь прошло уже много времени! Почему вы думайте, что его попытка самоубийства связана с какими-то школьными воспоминаниями?       — Питер начал резаться как раз в старших классах. Правда сначала об этом знала лишь одна подруга, с которой он учился. Она поймала его на самобичевании после того, как блондин сбежал с урока, на котором все над ним издевались.       — А над той девушкой не издевались? Ведь если она дружила с Питером, то ее тоже должны были обижать.       — Она говорит, что поддерживала Питера втайне. Та девушка прекрасно понимала, чем ей может обернуться такая дружба. Поэтому она поддерживала Роуза вне школы и после ее окончания. В школе она старалась держаться от него подальше, но всегда давала понять, что он может рассчитывать на нее.       — Ничего себе… — с грустью во взгляде произносит Наталия. — Не знала, что у него были проблемы в школе…       — И знаешь, лечащему врачу Питера тоже не очень-то нравится это предположение.       — Почему?       — Тоже считает, что прошло много времени. Того врача больше интересовало другое. Он расспрашивал нас о том, какие отношения связывают Питера и одну из его подруг.       — А какие у них могут быть отношения?       — Просто его смутило то, что та девушка слишком уж сильно переживала за Роуза. А она правда слишком переживает за него… Даже впала в истерику, когда Терренс сообщил ей о попытке блондина умереть.       — Надо же… Неужели та девушка влюблена в него?       — Думаю, у нее вполне могут быть чувства к Питеру. Другая подруга Роуза рассказала нам с МакКлайфом об этом.       — А он?       — Не исключаю, что он тоже может что-то чувствовать к ней… Очень уж он смущался, когда я заговаривал о той девушке… Стоило только ее имя произнести, как Пит скромно улыбался.       — А ты знаешь тех девушек, с которыми он встречался?       — Нет, за те годы, что мы знакомы, девушки у него никогда не было, да и объекта симпатии тоже.       — Вообще ни одной?       — Вообще! Но с той девчонкой его точно связывает нечто большее….       — Хочешь сказать, он мог пытаться покончить с собой из-за несчастной любви?       — Врач Питера считает это вполне объяснимым и реальным. Да и Джордж тоже так посчитал, когда мы рассказали ему, что произошло. И теперь лично я сам начинаю все больше верить, что он все это время страдал из-за любви к девчонке, в которой никак не может признаться.       — Но если он пытался умереть из-за любви к какой-то девушке, то почему никогда ничего не рассказывал об этом? Она что, отказала ему? Или встречается с другим?       — Не знаю, Наталия… — тихо вздыхает Даниэль. — Я думал, что знаю блондина как облупленного, но оказалось, что он о многом не рассказывал.       — Кто знает, Даниэль, кто знает… — качает головой Наталия и откидывается на спинку дивана.       — Ладно, Блонди, не бери в голову, — машет рукой Даниэль. — В конце концов это не твои проблемы. Нечего грузить себя тем, к чему ты не имеешь отношения.       — Однако я искренне переживаю за вас и очень хочу, чтобы все было хорошо. Вы ведь так хотели стать музыкантами.       — Если этому не суждено сбыться – ничего страшного. Мы уже получили прекрасный опыт, который никогда не забудем. Наша группа успела многого добиться за несколько месяцев совместной работы.       — Уверена, что я не одна хочу, чтобы вы спасли группу. Не сомневаюсь, что Анна поддержит тебя в любом случае, да и Ракель не оставит Терренса без заботы.       — Я искренне ценю то, что ты переживаешь за нас и хочешь как-то помочь. Но мы переживаем и за тебя. Знаешь, как все были напуганы твоим состоянием! Я был в шоке, когда увидел тебя у себя дома впервые за долгое время!       — Я так и поняла, — скромно хихикает Наталия.       — Неужели ты так сильно переживала из-за расставания с Эдвардом?       — Не буду скрывать – я и сейчас переживаю из-за этого. Хотя кое-как смогла найти в себе силы начать потихоньку принимать этот факт и переставать верить в чудо.       — Ты все еще любишь этого человека?       — Да, я все еще люблю его, — чувствуя, как вокруг ее глаз собираются слезы, кивает Наталия. — И я никогда не прощу себе того, что полюбила такого ужасного человека, как он. Я думала, что Эдвард сделает меня счастливой, но я была не нужна ему. Уже практически отчаявшись встретить хорошего парня и влюбиться, я повстречала его и подумала, что вот она – моя судьба. Но к сожалению, все мои мечты разбились вдребезги…       — Неужели ты никогда не думала попробовать вернуть его?       — Нет, Даниэль, у нас ничего не получится, — тихо вздыхает Наталия, опустив грустный взгляд на свои руки. — Наши отношения уже исчерпали себя.       — Надежда умирает последней, Наталия. Я считаю, что тебе просто нужно рассказать Эдварду всю правду. Не важно, поверит он тебе или нет, но ты должна все объяснить. А он уже пусть сам решает, верить твоим словами или нет.       — Ничего не изменится от того, что я скажу, что не изменяла ему. Ему будут нужны доказательства, а я не смогу доказать свою невиновность лишь на словах. Для него все мои слова могут оказаться ложью и желанием оправдать измену. Локхарт считает меня мерзкой шлюхой только потому, что я никогда не скрывала то, что у меня до него было много парней, и мне было в удовольствие пофлиртовать с красавчиками.       — Он так и сказал – что ты – шлюха?       — Именно! И сейчас он как раз говорит это абсолютно всем, оскорбляя и унижая меня в глазах других людей. Хотя ты можешь спросить Анну или Ракель, и они подтвердят, что я ни разу никому не изменила и не спала с кем-либо, находясь в отношениях.       — Да, а какие доказательства твоей измены у него были? Эдвард ведь не настолько глупый, чтобы так легко обвинять в измене! У него должны были быть веские основания подозревать тебя в измене. Или ему надо было застукать тебя с мужиком.       — Э-э-э… — Наталия замолкает на несколько секунд, опустив свои грустные глаза на свои руки и став довольно напряженной. — Я…       — Почему ты молчишь? — слегка хмурится Даниэль. — Неужели ты обманываешь меня? Не хочешь признавать, что на самом деле изменила ему?       — Нет-нет, Даниэль, клянусь тебе чем угодно, что я никогда даже не думала изменить Эдварду, — с жалостью во взгляде отвечает Наталия. — Никогда! Если я встречаюсь с кем-то, то даже не смотрю на кого-то другого.       — Но в чем же тогда дело? Почему дружбан Терренса вдруг решил обвинить тебя в измене?       — Прости, но сейчас мне слишком тяжело об этом говорить… Я обязательно все расскажу, когда снова наберусь смелости. Но если хочешь, то можешь спросить Ракель или Терренса. Они расскажут всю правду, которая и стала причиной нашего с Эдвардом расставания.       — А кто-то еще знает об этом?       — Пока нет. Но когда мои родители вернутся в Штаты, я должна буду рассказать им обо всем.       — Подожди, получается, ты вообще не рассказала Эдварду правду? Ты реально заставила его напрасно считать тебя шлюхой?       — Понимаешь, приятель… Когда Эдвард обвинил меня в измене и предъявил кое-какие доказательства, у меня был такой сильный шок, что я не могла сказать ни слова. То, что я увидела, привело меня в глубочайший шок… Я почувствовала, как ноги будто ослабели, перед глазами все поплыло, а голова закружилась… Я могла лишь горько плакать и бояться, что мое молчание приведет к катастрофе.       — А он не потребовал никаких объяснений?       — Потребовал, но не услышал. Потому что, во-первых, я оказалась трусихой, которая не нашла в себе смелости признаться, что доказательства были ложью. А во-вторых, у меня отпало такое желание после всего, что он мне наговорил. Еще никто не оскорблял меня так низко! И я понимала, что продолжать встречаться с ним было бы огромной ошибкой.       — И ты готова так легко продолжать позволять ему думать, что ты – стерва и дрянь? — широко распахнув глаза, удивляется Даниэль. — Не делай этого, Наталия! Ты не должна позволять этому человеку думать, что тебе нельзя доверять. Понимаешь, что Эдвард может всем наговорить?       — Пусть он делает что хочет.       — Скажу тебе как мужик, для нас измена – это огромный удар, который мы никогда не простим. Каждый мужик хочет, чтобы девушка принадлежала только ему, и не собирается делить ее ни с кем. И в какой-то степени я понимаю Локхарта.       — Знаю, но я больше не хочу испытывать разочарование. Этот человек уже сделал все возможное, чтобы заставить всех считать его таким же мерзким, как и его папочка и дядюшка. А как ты уже слышал ранее, я не готова быть с мерзким эгоистом, который ненавидит свою семью и жутко завидует ей.       — Подруга, о чем ты говоришь? Я прекрасно понимаю, что это все очень тяжело, но ты не должна так оскорблять человека. Да, он обидел тебя, но ему пока что не остается ничего другого, кроме как считать, что ты – предательница.       — Пусть эта мразь считает меня кем угодно! Когда он украдет все до последнего цента у своих родственников и отвоюет наследство, за которое этот ублюдок борется вместе со своим дядюшкой, то даже и не вспомнит о том, что у него есть семья. — Наталия хмыкает и скрещивает руки на груди. — Завидует, понимаешь ли, своему другу из-за того, что Терренс богат и успешен, а он сам ходит в одних трусах и отказывается искать себе работу и снять хотя бы самую ужасную квартиру в отдаленном районе.       — Наследство? — слегка хмурится Даниэль. — Какое еще наследство? О чем ты говоришь, Рочестер?       — О том, что его папочка написал завещание, согласно которому его все состояние должны перейти в руки Локхарта и его братьев. Эдвард решил сделать все, чтобы заполучить его. Есть лишь маленькое препятствие – надо грохнуть всех своих родственников. Но он сам признался в том, что это его цель.       — Черт, Наталия, не говори так! Этого просто не может быть!       — Может, Даниэль, может! В ближайшее время всем нам придет конец! По вине нашего якобы милого, невинного и пушистого Эдварда Локхарта. Который готов пойти на все, чтобы заполучить деньги и компанию. Ведь папочка предоставил ему такой шанс! А заодно можно пощипать друзей, у которых полно денег.       — То есть, ты хочешь сказать, что Эдвард хочет обобрать обеспеченных друзей? Предать их и завладеть всеми деньги и богатствами, что им принадлежат!       — Да, Даниэль, мы пригрели на груди ядовитую гадюку, в которую я еще и влюбилась, — сухо и громко бросает Наталия. — Этот идиот хочет стать таким же богатеньким, как и его дядюшка или дружок. Так задолбался жить как бездомный нищеброд, у которого нет денег, и который все время жил за чей-то счет. Думаешь, почему Локхарт за все это время так и не нашел никакую работу, даже если утверждал, что усердно искал? Да потому что он уже раскатал губу на папашино наследство и планирует грохнуть все свое семейство, чтобы стать единственным претендентом на их состояние. Его даже не оставит собственный дядюшка, который также разинул рот и хочет заполучить все. Но будь уверен – мистер Локхарт найдет способ убрать его с дороги. Все ради того, чтобы перестать стыдиться своей бедности и стать в тысячу раз лучше своего друга, которому он жутко завидует.       — О, черт… — качает головой Даниэль, начиная постепенно разочаровываться в Эдварде. — Но, Наталия… Откуда ты это знаешь? Почему ты уверена, что Эдвард собирается убить всех ради денег и страшно завидует Терренсу?       — Эта мразь сама все подтвердила. Лично мне, Ракель и Терренсу. И показала свою настоящую гнилую сторону, которую так тщательно скрывал, чтобы мы наивно думали, будто он невиннее ангелочка, делая ставку на свою гребаную морду, по которой так и хочется врезать посильнее.       — Надо же… — Даниэль на пару секунд прикрывает рот, уставив свой потрясенный в одной точке. — А я-то думал, что этот человек нормальный и неспособный даже муху обидеть.       — Красивый внешний вид – не всегда гарантия того, что внутри все так же прекрасно. Ты поймешь, насколько фрукт гнилой только тогда, когда хорошо распробуешь его и почувствуешь противную горечь. Вот мы также думали про этого ублюдка, но он разочаровал нас.       — Неужели Эдвард и правда никогда не уважал своего друга? Неужели он все это время хотел лишить его всего и грохнуть? Этот парень искал свою семью ради выгоды?       — Не удивлюсь, если он втерся в наше доверие с надеждой, что мы поможем ему. Что я поговорю с родителями и уговорю их взять его к себе на работу… Что Терренс воспользуется своими связями и найдет другу что-нибудь или даже продвинет его в шоу-бизнес…       — Ничего себе… А сам Терренс знает о намерениях своего дружка? И что насчет его матери, которая привязана к этому парню?       — Да, Терренс знает. И он очень разочарован и расстроен. Не может поверить, что его предал человек, к которому он так успел привязаться. — Наталия тяжело вздыхает. — Однако я его прекрасно понимаю. Потому что и сама оказалась преданной этим мерзким гаденышем.       — Согласен… Вот так разочарование…       — Кстати… А почему ты так удивляешься? Я думала, Анна рассказала тебе обо всем. Вчера я пригласила ее пройтись по магазинам и рассказала все, что произошло в доме Терренса и Ракель пару дней назад.       — Э-э-э… — Даниэль слегка вздрагивает с широко распахнутыми глазами. — Стоп, а ведь Анна и правда что-то говорила об этом! Вчера за ужином мы как раз обсуждали то, что ты ей рассказала!       Даниэль легонько ударяет себя по лбу.       — Черт, как же у меня это из головы вылетело? Она ведь говорила про то наследство и даже упомянула жестокую драку Терренса и Эдварда!       — Это правда, — кивает Наталия. — Терренс серьезно разругался с Эдвардом прямо на наших с Ракель глазах. И он в итоге не выдержал. Сначала обменялись пощечинами, а потом сцепились, как буйволы, едва не разнесли всю гостиную и сильно побили друг друга.       — Так вот откуда у Терренса было столько синяков на лице и руках! Это Эдвард так избил его! Я пытался спросить, откуда они взялись, но он отказался отвечать… Однако теперь я знаю, чьих рук это дело.       — Этот ублюдок и сам был весь в синяках после того, как ушел из дома МакКлайфа и Кэмерон. Однако он получил их заслуженно. Ему надо было навалять гораздо больше. Правда, даже это не поможет ему и не добавит мозгов, которых ему так не хватает.       — Поверить не могу… — качает головой Даниэль. — Вот что произошло между ними, и почему МакКлайф стал так резко реагировать на имя Эдварда и даже заявил, что он – не его друг.       — Сомневаюсь, что Терренс когда-нибудь назовет Эдварда своим другом после такого жесткого предательства.       — Оно и неудивительно. После такого я и Эдварда не могу считать порядочным человеком. Хотя мне будет намного легче принять это, потому что он никогда не был мне близким другом. Я просто общался с ним, но мы не успели стать едва ли не названными братьями. Хотя… Раньше и Терренс не был так близок мне, но в последнее время все изменилось.       — Ничего, мы как-нибудь справимся. Хотя ситуация с наследством и дядюшкой Локхарта меня пугает.       — Им надо срочно идти в полицию и заявлять на этого парня и его дядю. А иначе кто-то из них точно убьет Терренса и его мать. Да еще и за Ракель возьмутся.       — Хоть Эдвард и убеждал нас, что это не поможет, я уверена, что Ракель и Терренс не упустят такую возможность. И когда миссис МакКлайф узнает, что друг ее сына – подонок, то примет их сторону.       — Пусть срочно пишут заявление, а иначе кто-то точно может пострадать. Плевать на угрозы Локхарта – полиция обязана защитить их от опасности и посадить этих двоих за решетку. Они должны ответить за свои делишки.       — Несомненно. Пусть получат по заслугам и просидят там хоть всю жизнь. Я не буду жалеть этого подонка, несмотря на то, что все еще люблю его. Однажды я его забуду и встречу кого-то более достойного, кто будет намного лучше этой гадюки.       — Так и будет, — скромно улыбается Даниэль. — Через некоторое время тебе станет намного легче. А может, встретишь кого-нибудь и сама не заметишь, как этот плохой человек покидает твои мысли. Если повезет, то ты влюбишься в другого и будешь счастлива. А Локхарт будет один, с краденными деньгами и кучей грехов на душе. Если его такая жизнь устраивает – пускай! Всем будет чихать!       — Только я умоляю тебя, не говори с Терренсом на эту тему, пока он сам обо всем не расскажет, — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Я не хотела сейчас говорить об этом, но опять не смогла придержать язык за зубами. Вдруг он не хотел говорить об этом, а я взболтнула лишнего.       — Не беспокойся, я ничего не скажу.       — Да уж, теперь не только Эдвард будет считать меня предательницей. Ведь я рассказала своей подружке и тебе о том, что между ними произошло. Хотя об этом стоило говорить только самому МакКлайфу…       — Нет, дорогая, не переживай! — Даниэль кладет руку на плечо Наталии. — Я обещаю тебе, мы с Анной никому ничего не расскажем. И я сделаю все, чтобы добиться от Терренса всей правды. Буду делать вид, что ничего не знаю, а сам послушаю, что он мне скажет. Может, рано или поздно он захочет поговорить об этом откровенно.       — Пожалуйста, Дэн, не выдавайте меня! — Наталия мягко берет Даниэля за руки и с жалостью во взгляде смотрит на него. — Может, ничего плохого не случится, но я не хочу, чтобы обо мне плохо подумали. Пусть лучше Терренс сам обо всем расскажет. Умоляю, даже не заикайся о том, то произошло между ним и Эдвардом.       — Обещаю, подруга, я не стану говорить об этом. До тех пор, пока это не станет всем известно. Если хочешь, то я даже могу сделать вид, будто ничего не знаю, если повстречаю самого Эдварда. Мне не нравится вся эта ситуация, но я не хочу вмешиваться и лезть со своими советами.       — Черт, наверное, мне стоило предупредить Анну, чтобы она никому не рассказала… А я забыла об этом… Ох… Надеюсь, она рассказала обо всем лишь тебе…       — Ты можешь полностью нам доверять. Наша рыжая красавица все поймет и тоже будет молчать. Это дело нас не касается, и мы не будем открыто кого-то поддерживать или осуждать. Пусть разбираются между собой. А мы если и будем выражать поддержку, то лишь тогда, когда все это подтвердится.       — Господи, Даниэль, ты – мое спасение! — с облегчением выдыхает Наталия. — Клянусь, если сдержишь свое обещание – я твоя должница! Сделаю все, о чем ты захочешь попросить!       — Не беспокойся, я буду нем, как рыба.       — Благодарю.       Через несколько секунд в дом очень тихо заходит Анна с пакетами в руках. Девушка не замечает Даниэля и Наталию, сидящие в гостиной и тоже не услышавшие, как она вернулась сюда. Анна оставляет все пакеты на кухне, идет в гостиную и лишь сейчас замечает своего возлюбленного и подругу.       — Наталия! — приподняв руки, радостно восклицает Анна. — Надо же какие гости к нам пожаловали!       — О, привет, Анна, — скромно улыбается Наталия.       — Привет-привет, подружка! — Анна подходит к дивану и кладет свою сумку на диван. — Неужели соскучилась, раз решила зайти после того, как мы вчера с тобой все магазины обошли?       — А что еще делать? — Наталия медленно встает с дивана. — Только навещать друзей и проводить с ними время.       — Рада, что ты возвращаешься к прежней жизни.       — Потому что мне становится лучше.       — Это просто замечательно!       Наталия и Анна крепко обнимают друг друга, обмениваются дружеским поцелуем в щеку и отстраняются. А потом рыжеволосая девушка переводит взгляд на Даниэля, уже вставшего с дивана и наблюдающего за подругами с легкой улыбкой.       — А тебе особенный привет, солнце мое, — с легкой улыбкой мягко говорит Анна.       — От особенной девушки слышу, — нежно отвечает Даниэль.       Даниэль подходит к Анне и, обвив ее талию руками, мило целует ее в щеку. На что та с радостью отвечает ему таким же поцелуем, придерживая двумя ладонями заднюю часть его шеи. Наталия в этот момент наблюдает за влюбленными с легкой улыбкой, но вскоре становится чуточку грустной из-за того, что уже вряд ли не сможет испытать те нежные чувства, от которых животе порхают бабочки.       — На вас так приятно смотреть, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Вы такие счастливые…       Даниэль и Анна сначала мило потирают кончики своих носов друг от друга, а затем, почувствовав себя немного неловко, отстраняются друг от друга, и виновато смотрят на Наталию.       — О, прости, подруга… — тихо прочистив горло, виновато произносит Даниэль. — Не могу сдержаться, когда вижу твою подружку.       — Все в порядке, я за вас правда очень рада, — с легкой улыбкой на лице тихо отвечает Наталия и садится на диван. — Рада, что хотя бы у моих друзей в личной жизни все хорошо. И одна по-настоящему красивая пара вряд ли когда-нибудь распадется.       — Нет-нет, я не хочу терять свою любимую. — Даниэль нежно гладит Анну по голове и целует в висок, пока та обвивает руками его талию. — Она – для меня весь мир!       — С вами этого точно не случится.       Анна с сочувствием смотрит на Наталию и присаживается рядом с ней, мягко приобняв за плечи со словами:       — Дорогая, ну не переживай ты из-за этого идиота, который любит только деньги. Ты не заслуживаешь быть с таким человеком, как Эдвард Локхарт! Этим мерзким эгоистом, который посмел так подло обойтись со своей семьей и предать ее ради денег и богатств.       — К сожалению, я люблю этого человека и не могу не переживать… — тяжело вздыхает Наталия и откидывается на спинку дивана. — Боюсь, мне никогда не удастся его забыть…       — Да брось, Наталия, потерпи немного! Пройдет время – и Эдвард останется в твоем ужасном прошлом, которое ты больше не вспомнишь. Вот начнешь ходить по развлекательным клубам или вновь путешествовать по миру – так точно встретишь кого-то более достойного.       — Если бы все было так просто… Почему мы не можем разлюбить человека лишь по одному единственному желанию? Хочешь разлюбить – забудешь в одно мгновение! Хочешь вновь полюбить – не нужно тратить кучу времени на то, чтобы эти чувства заново родились!       — Ну знаешь… — задумчиво произносит Даниэль, присаживаясь на диван напротив Анны и Наталии. — Если ты найдешь волшебную лампу, осторожно потрешь ее и вызовешь Джинна, то у тебя будет возможность три раза пожелать разлюбить Эдварда.       — Волшебной лампы и Джинна не бывает! — тихонько смеется Наталия. — Это все выдумки для детей!       — Но ты ведь веришь в принцев и принцесс, хотя их тоже не существует.       — Да, но знаю, что это глупо… Глупо верить тому, чего не существует… В этом плане я все еще остаюсь ребенком и продолжаю верить в сказки.       — Ну если ты так и будешь думать, то с тобой точно никогда не случится чудо, — уверенно отвечает Анна. — Сейчас самое время поверить в волшебство. Поверить, что твое желание – забыть Эдварда и влюбиться в другого мужчину – станет реальностью.       — Боже, да какое волшебство со мной может случиться? Если бы мне удалось найти что-то, что могло бы вернуть меня назад в прошлое и исправить все ошибки, это было бы настоящим волшебством.       — Не все же приходит сразу.       — Я так могу ждать до конца своих дней и так не узнать, что значит быть по-настоящему счастливой, любимой и окруженной заботой.       — Ах, Наталия, ну и что же нам с тобой делать? — устало вздыхает Анна. — Куда делся тот боевой характер, который у тебя был? Ты же была такой веселой и жизнерадостной! Что же с тобой стало? За эти несколько месяцев ты изменилась до неузнаваемости!       — Ты знаешь почему.       — Твои друзья и близкие ведь всегда с тобой, Наталия, — мягко говорит Даниэль. — Ты всегда можешь обратиться к ним и попросить поддержки.       — Я знаю, — скромно улыбается Наталия. — Эту поддержку мне уже оказали Терренс с Ракель. Они сделали для меня очень многое, чтобы помочь мне прийти в себя. Ребята могли позволить мне страдать и все больше впадать в сильную истерику. Но ни один из них не сделал этого. И за это я всю жизнь буду безмерно благодарна им.       — У тебя ведь есть не только они, — отмечает Анна, мягко погладив Наталию по руке. — Я никогда не перестану поддерживать тебя. Даниэль к тебе очень хорошо относится и искренне беспокоится о тебе. Да и Питеру бы не все равно, будь он сейчас с нами. И давай не будем забывать и о родителях с бабушкой. Уж эти люди будут за тебя горой стоять.       — Я знаю. И… — Наталия слегка прикусывает губу. — Если бы я жила одна и переживала все эти трудности сама, то вряд ли мне удалось долго прожить. Я живу только лишь потому, что на свете есть люди, ради которых мне хочется двигаться дальше. Просто знаю, что мои близкие, которые искренне любят меня, будут горевать, если со мной что-то случится. А я больше никого не хочу пугать и расстраивать.       — Однако надо жить не только ради других, но и ради самой себя, — отмечает Даниэль. — Никогда не забывай о себе и о тех вещах, которые приносят тебе радость. Например, тебе вроде бы всегда нравилось путешествовать. Так купи билет в какую-нибудь страну, где ты еще не была, и отдохни как следует. Или просто улети куда-нибудь поближе к морю и палящему солнцу… На песке поваляешься, да в океане поплаваешь.       — Боюсь, я и там буду думать о том, как мое счастье было вдребезги разрушено, — тихо вздыхает Наталия.       — Однако Даниэль дал тебе очень правильный совет, — отмечает Анна. — Не надо жить лишь для кого-то – живи и для себя тоже. Это хорошо, что ты думаешь не только о себе, как некоторые. Но иногда надо и себе внимание уделить. И правда посмотри, какие в турагентстве продаются путевки и купи себе одну на пару недель.       — Пока что я не хочу никуда ехать… Сначала я хочу набраться смелости рассказать все, что мои близкие должны знать, получить от них поддержку и найти в себе силы и желание забыть прошлое и идти вперед.       — Вспомни, как весело и интересно ты проводила свое время пару-тройку лет назад. Как ты постоянно путешествовала по миру, знакомилась с людьми, развлекалась, привозила домой кучу фотографий и вещей, купленных за границей… Сделай то же самое и выкинь из головы этого Эдварда – он не стоит твоих слез. Это не вернет его к тебе и не заставит думать, что ты не изменяла ему и всегда любила только его.       — Если Эдвард правда любит только деньги и готов предать всех, кто тепло принял его, пусть живет, как хочет, — добавляет Даниэль. — Не знаю, был ли он таким всегда, или вы все заметили это только сейчас. Но поверь, если у него еще осталось что-то человеческое, однажды Локхарт обязательно пожалеет, что остался совершенно один, но зато при деньгах.       — Он никогда не пожалеет, — хмуро бросает Наталия. — Зависть и жадность возьмут верх и окончательно превратят его в ублюдка. Этот мерзавец всегда завидовал своему другу и его невесте, которые зарабатывают отличные деньги благодаря огромному труду. Наверняка его злит еще и то, что и мать Терренса также живет хорошо. Недоумевает, чем он хуже этой женщины…       — Тебя это не должно волновать, — мягко говорит Анна. — Пусть этот мерзавец живет как хочет. А если Терренс и Ракель напишут на него заявление в полицию и обвинят в попытке убить и ограбить, то он получит то наказание, которого давно заслуживает. Сейчас уже никто не может сказать что-то хорошее в его защиту – так что Эдварду не удастся отвертеться и избежать наказания.       — Было бы здорово… Хотя они не говорили, что точно заявят на него и его дядюшку.       — Вот и прекрасно, — уверенно отвечает Даниэль. — И когда он получит наказание, то вы все будете спасены и начнете жить нормальной жизнью.       — Только, пожалуйста, ребятки, я вас очень прошу, не говорите Ракель и Терренсу о том, что вы узнали от меня, — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Не подавайте виду, что вы знайте об этом. Если кто-то из этих двоих заговорит добровольно, то притворяйтесь, что вы удивлены.       — Не беспокойся, милая, — мягко говорит Анна, погладив Наталию по руке. — Мы обещаем, что ничего не скажем Терренсу и Ракель до тех пор, пока они сами не заговорят об этом.       — Мы не выдадим тебя, — обещает Даниэль. — А я поговорю с Терренсом и попробую убедить его самому все рассказать про историю с деньгами, компанией и тем, что произошло между ним и Эдвардом.       — Я правда могу вам доверять? — неуверенно интересуется Наталия.       — Конечно! — одновременно произносят Даниэль и Анна.       — Спасибо огромное, ребята, — с облегчением выдыхает Наталия. — Отныне я – ваша должница.       Анна и Даниэль скромно улыбаются Наталии и делятся этой улыбкой уже друг с другом. Блондинка не может не заметить этих нежных взглядов и лишний раз находит еще один повод порадоваться за своих друзей, которые искренне любят друг друга. И несмотря на то, что ей самой не везет в любви, она действительно рада за влюбленных, желает им всего самого наилучшего и надеется однажды повеселиться на их свадьбе, которая может состояться очень скоро.       

***

      Время около четырех часов дня. Некоторое время назад Эдварду позвонил Майкл и приказал ему немедленно приехать к нему домой. С утра мужчина уже успел несколько раз проклясть все на свете и так и не заговорил с Ребеккой после их вчерашней ссоры. Хоть мужчина где-то глубоко в душе жалеет о произошедшем, он все равно не собирается отказываться от желания получить наследство.       После долгой езды по свободным дорогам, проходящие через густые леса, Эдвард наконец-то подъезжает к дому Майкла. Мужчина останавливает свою машину напротив ворот, выходит из него с хмурым лицом, запирает его на ключ и, слегка сутулившись, резкими шагами направляется ко входу. Рядом с ними стоят двое знакомых ему людей, которые охраняют дом и следят за тем, кто сюда приходит. И на этот раз те люди все-таки узнают его и обмениваются широкой улыбкой перед тем, как заговорить с ним.       — О, Эдди, здорово! — громко и радостно восклицает первый охранник, приподняв руки. — А мы тебя не ждали! Неужели снова решил навестить своего любимого дядюшку?       — А чего-то ты не сказал нам, что приедешь? — весело интересуется второй охранник. — Мы бы хоть попросили твоего дядю вызвать работников психушки. Вдруг ты захочешь грохнуть здесь всех или начнешь орать как резаный.       Охранники начинают громко ржать с широко раскрытыми ртами. Эдвард же тихо хмыкает, закатив глаза и скрестив руки на груди.       — Оставили бы свои шуточки при себе, одноклеточные! — сухо бросает Эдвард. — Они такие же глупые, как и вы сами.       — О-о, начинается жара! — весело тараторит первый охранник.       — Давай, Эдди, жги! — восклицает второй охранник.       — Знайте, мне всегда казалось, что человек не может жить без мозгов, — низким голосом говорит Эдвард. — Но нет! Вы – прекрасный пример того, что можно жить и без них.       — О да, щенок… — с наслаждением произносит второй охранник. — Внимание, Отто, сейчас у нас будет оргазм от плоских шуточек Эдварда!       — О ДА, ЭНДРЮ, ХОЧУ ЕЩЕ! — громко смеется Отто. — ОХ, ОХ, ОХ…       — Блять, какие же вы дебилы… — устало стонет Эдвард. — У меня и так отвратительное настроение. Но тут, во-первых, ваш гребаный шеф разорался в трубку и приказал припереться к Его Величеству. А, во-вторых, вы только больше нервируйте меня.       — Ну знаешь, чувак, отвратительное у тебя не только настроение, но еще и характер и видок, — задумчиво отмечает Отто, надменно окинув Эдварда взглядом.       — Ага, ты чет выглядишь как алкаш со стажем, — со смешком говорит Эндрю. — Шмотье грязное, рваное и мятое, рожа небритая, круги под глазами… Что, уже бухать начал?       — Да сто пудов! Походу, он страдает от похмелья! Поэтому у него и дерьмовое настроение.       — Не перепивай, Эдвард! А то последние мозги отсохнут! Ну а вместе с ними и твой член! Который тебе некуда совать, ибо ни одна девчонка не хочет раздвинуть перед тобой ноги.       — В точку, приятель! — вместе со своим приятелем громко смеется Отто.       — До сих пор задаюсь вопросом, зачем тебе твой член, — сухо отвечает Эдвард. — Уж тебе-то точно некуда его совать!       — Как зачем? Что за вопросы, щенок! Мужику яйца нужны так же, как и жратва и вода!       — Да у тебя все равно не хватит мозгов правильно им пользоваться. Может, ты даже так и не научился дрочить, глядя на фотку какой-нибудь сексапильной красотки. Или не знаешь, как ввести его в девчонку и оттрахать ее. Не понимаешь, какого черта у тебя между ног болтается какая-то хрень!       — Ох, Эдди, хорош уже чепуху нести, — бросает Эндрю и быстро открывает ворота. — Давай уже, шевели своими дырявыми копытами и беги к своему любимому дядюшке.       — Знаешь, а я бы вообще сюда никогда не приезжал! Но к огромному сожалению, меня связали по рукам и ногам. Даже при огромном желании я не могу отвязаться от этого ублюдка, который испортил уже всю мою жизнь.       — Вообще-то, ты сам себя связал, приятель… Никто не просил тебя ввязываться в то, что касается твоего дядюшки и уже мертвого папаши. Должен был догадаться, что из этого не выйдет ничего хорошего. Ты не станешь героем, не посадишь дядю Майкла в тюрьму и не отберешь у него все богатство. Твой безмозглый папаша сам все отдал. Так что, никаких претензий, никаких вопросов.       — Ой-ой, и откуда же у тебя такие познания? Почему ты так уверен в том, что отец ДОБРОВОЛЬНО отдал все, что принадлежало ему? А не считаешь, что это ДЯДЯ украл у него ВСЕ!       — Да брось, малыш, знаем мы все! — насмешливо бросает Отто. — Уж хозяин рассказывает нам обо всем, что происходит в твоей никчемной жизни.       — Зато у вас она насыщенная и прекрасная! — закатив глаза, грубо бросает Эдвард. — Много мозгов не надо, чтобы торчать здесь и делать вид, будто вы охраняйте этот чертов дом. В таких местах, как этот, обычно много охраны, и они не стоят у ворот, как безмозглые дебилы.       — Что ты понимаешь, сопляк! Ты же никогда не жил в таком роскошном доме и не знаешь, как здесь все устроено.       — А свою жизнь мы не жалуемся, так как твой дядя очень хорошо платит за нашу работу, — отмечает Эндрю.       — Ему просто деньги девать некуда, — расставив руки в бока, уверенно отвечает Эдвард. — Вот он и платит хорошо.       — Очень скоро у него будет еще больше денег. Когда он отберет у тебя твое наследство и твоей помощью избавится ото всех твоих жалких родственничков.       — Пусть этот старый хрыч мечтает дальше. Наследство принадлежит мне по праву.       — Да, а ты хоть знаешь, как получить его? Или думаешь, что раз твой папаша сдох, то все его денежки и компания перейдут к тебе?       — Тебе, безмозглый олень, это будет очень тяжело понять. Поэтому я не стану тратить время на то, чтобы подробно все объяснить.       — М-м-м, кажись, твоя единственная ржавая извилина заработала, — усмехается Отто. — Она сдохла, когда ты решил вмешаться в конфликт дядюшки и папаши, но сейчас, походу, твой разум начал озарять слабый огонек.       — Да уж, походу, еще не все потеряно, — хихикает Эндрю. — Майкл еще вполне может что-то из тебя сделать и помочь остаткам твоих засохших мозгов заработать.       — В случае с его мозгами все уже бесполезно, — сухо отвечает Эдвард. — У этого старого хрыча они уже давно отсохли.       — Кстати, если очень захочешь, то вполне можешь его союзником, — отмечает Отто. — Если будешь делать то, что он тебе скажет, то сможешь стать таким же, как и он. Властным, богатым и уверенным в себе.       — Ага! — широко улыбается Эндрю. — Ты же этого так хочешь, Эдди! У тебя будет огромное количество денег, много связей и шанс делать все что угодно. А оказав своему дяде помощь в отправке всех неугодных ему людей туда, где сейчас находится твой папуля, ты сделаешь свою жизнь намного лучше.       — Именно! Если покажешь хладнокровие и безжалостность, то тебя уже никто не посмеет назвать нищим бездомным щенком. Ты ведь так этого стыдишься, малыш. А тут твой любимый дядя Майкл дает тебе прекрасный шанс.       — Он ведь так любит тебя и готов помочь улучшить свое положение.       — Если будешь хорошим мальчиком и выполнишь все его приказы по первому требованию, то твоя жизнь круто переменится. Останется только один человек, которому ты будешь завидовать. Ты сам. Тому, кто жил когда-то в прошлом и был нищим голодранцем. А убив свою семью, ты станешь властным, богатым и уверенным в себе мужчиной. И уж девчонки точно клюнут на твою смазливую рожу и пачки долларов. Может, твоему дяде не повезло встретить женщину, но пока что у тебя еще все впереди.       — Ага, а знаешь, как прекрасно сочетание молодости, красоты и богатства. Любая глупая девчонка душу дьяволу продаст ради роскошной жизни, которую ты смог бы ей обеспечить.       — Все в твоих руках, малыш. — Отто хлопает хмурого Эдварда по плечу. — Надо всего лишь помочь дядюшке Майклу. Он уже значительно облегчил тебе задачу, покончив с твоим папашей. А тебе осталось разобраться со своим психованным дружком, его чертовски сексуальной невестой и твоей мамочкой, которая откажется от тебя после того, как встретится с тобой и узнает, что ты хочешь сделать с ее старшим сыночком, которого она так сильно любит.       — Так, все, мне надоело слушать ваш бред! — раздраженно вскрикивает Эдвард, едва сдерживаясь, чтобы не начистить физиономию Отто и Эндрю. — Сейчас же заткнули свои пасти и сказали, где мне найти вашего несравненного хозяина. И по совместительству моего дядюшку, которого я бы с радостью застрелил.       — Там же, где и всегда! — пожимает плечами Отто. — В своем доме, в своем кабинете. Где и проходят все его переговоры с коллегами по работе и разговоры со слугами.       — Спасибо за любезность! — сухо бросает Эдвард. — А теперь я вынужден оставить вас и пойти слушать очередной бред этого выжившего из ума старикашки с рожей, по которой будто трактор проехал.       Эндрю и Отто с приподнятыми руками и тихими смешками отходят от прохода. Эдвард резким шагом проходит через ворота и идет уже по известной ему дороге, не скрывая своего раздражения и желания сделать что-нибудь плохое, дабы выплеснуть весь негатив наружу. Ему не приходиться стучать и звонить в дверь, так как девушка по имени Кэтрин Хадли, работающая в этом доме, видит Локхарта в окне, рядом с которым убирается, и тут же открывает дверь.       — О, Эдвард! — радостно восклицает Кэтрин. — Какая честь видеть тебя в доме твоего дяди!       — Жаль, что не могу сказать то же самое про этого хрыча и всех идиотов, которые работают на него, — сдержанно отвечает Эдвард.       — Боже, ну почему ты такой грубый! Такой симпатичный парень с милым личиком, а ведешь себя, как быдло.       — Если я захочу, то могу вести себя и как человек из высшего общества. Уж в отличие от некоторых я прекрасно знаком с правилами этикета и умею вести себя более, чем достойно.       — Ну не знаю… — тихо хихикает Кэтрин. — Что-то меня берут большие сомнения в том, что ты сойдешь за человека из аристократического общества. Тебя даже на чаепитие с королевской семьей побоятся приглашать, потому что ты точно выставишь себя в ужасном свете.       — Ах, Кэтрин… — ехидно смеется Эдвард и без приглашения заходит в дом с гордо поднятой головой. — Все пытаешься уколоть меня?       — Просто говорю правду. — Кэтрин закрывает дверь за Эдвардом, который уже проходит в гостиную.       — Шла бы ты со своей правдой куда подальше, — низким голосом произносит Эдвард. — И без тебя тошно.       — Да уж, я начинаю понимать, почему ты все еще неженат, а твои отношения долго не длятся. Нормальный парень вообще-то знает, как разговаривать с девушкой.       — Ну а нормальная девушка не стала бы даже разговаривать с таким омерзительным человеком, как мой дядя, и тем более работать на него. — задумчиво отвечает Эдвард.       — Тебе-то что? Я работаю там, где хорошо платят!       — Неужели не могла найти себе работу в другом доме, где живет хороший человек? На кой черт тебе нужен этот старый маразматик, у которого мозги отсохли еще в далеком детстве?       — Знаешь, Эдвард, хоть ты и очень грубый и заносчивый, ты все равно приносишь свет в этот дом. — Кэтрин приходит в гостиную, где сейчас находится Эдвард, поправляя свое платье служанки. — Лично мне уже не терпится, когда ты согласишься стать союзником моего дорогого Майкла и станешь частью нашей банды.       — Ох, опять началось… — устало стонет Эдвард. — Пожалуйста, Хадли, не надо опять говорить об этом. Мне хватило разговора с Отто и Эндрю. Тех двух пришибленных, которые типа охраняют дом, целыми днями над чем-то ржут, жрут и дрыхнут.       — Боже, неужели ты так до сих пор не принял такое щедрое предложение дядюшки? — широко распахивает глаза Кэтрин. — Эдди, не упускай такой шанс! Это же прекрасная возможность выбраться из нищеты и стать властным человеком! Подумаешь, надо всего лишь убить парочку-тройку людей! Это же такие пустяки в сравнении с тем, какие преимущества ты получишь, когда сделаешь это!       — Если эта ядовитая змея заставила меня приехать только для того, чтобы узнать мое мнение, то его будет ждать огромное разочарование. Потому что я не принимаю и ни за что не приму это гребаное предложение.       — Что, неужели ты не хочешь убрать с дороги своего успешного дружка, который любим членами своей семьи и всем миром?       — Не хочу. Ради того, чтобы получить наследство, мне не нужно убивать друзей, брата или мать. Надо всего лишь посадить моего больного дядюшку в тюрьму, где он – я не сомневаюсь – сам сдохнет. Заставить вернуть все, что он нагло украл у моего отца и стать главным претендентом на счет в банке и акции компании.       — Господи, да зачем тебе это нужно? — иронично усмехается Кэтрин. — Нет, ну ладно деньги в банке… Но на кой черт, извини меня, тебе нужна судостроительная компания? Ты же все равно не сможешь там работать! Работать без наставления своего дядюшки! Если бы ты согласился принять предложение Майкла и делал все, что ему угодно, то он, возможно, дал бы шанс поработать с ним. И кто знает, может, ты бы даже стал его преемником и управлял бизнесом после его смерти.       — Я и сам всему научусь, — уверенно заявляет Эдвард. — Когда я получу то, что принадлежит мне по закону, то научусь всему, что нужно знать.       — Не будь таким самоуверенным, мальчик. Без своего дядюшки ты за пару дней разоришь компанию и снова будешь лапу сосать.       — Не считай меня тупым, Хадли. Я не такой глупый, как всем думают.       — Хватит, Эдвард! Оставь свое геройство и соглашайся на предложение дяди Майкла. Он ведь такой щедрый и понимающий мужчина. Этот мужчина искренне любит тебя и желает тебе добра. И ты прекрасно знаешь, что твой дядя всегда отвечает благодарностью тем, кто заслуживает его доверия.       — Ну да, за то, что он расплачивается с вами ворованными деньгами, вы готовы его в задницу целовать, — хмуро бросает Эдвард, скрестив руки на груди. — Какая низость! Насколько вы должны быть мерзкими и жадными жополизами, чтобы плясать перед этим ублюдком на задних лапках!       — Да, приятель… — вздыхает Кэтрин, качая головой с расставленными в бока руками. — Сразу видно, что твой папочка совершенно не занимался твоим воспитанием и не научил быть нормальным человеком. Все внимание доставалось твоим единокровным братикам от его второго брака. А ты всегда был обузой для него, его новой жены и их детей. Уверена, что когда ты свалил их дома в поисках лучшей жизни, твой отец страшно обрадовался и очень быстро забыл о твоем существовании.       — Ха, а я смотрю, он держит вас в курсе всех прошедших событий и своих планов на будущее, — иронично усмехается Эдвард. — Да, Кэт?       — Просто он полностью доверяет нам, — пожимает плечами Кэтрин. — Потому что мы все преданы ему и делаем то, что он прикажет.       — Ну я же говорю, что ради денег вы готовы участвовать в его грязных делишках, — покачав головой, сухо отвечает Эдвард.       — Не советую так говорить про нас, — с легкой улыбкой отвечает Кэтрин. — Потому очень скоро ты и сам станешь одним из помощников Майкла. И как я говорила в прошлый раз, ты можешь стать даже главнее самого Эрика Брауна, который готов сделать для твоего дяди все что угодно.       — Это мы еще посмотрим! — хмыкает Эдвард. — Посмотрим, кто кем будет в ближайшее время.       В это время в гостиную гордой уверенной походкой заходит улыбающийся мужчина, высоко держащий голову, сгибающий руки в локтях и передвигающийся не очень быстро из-за болей в ногах, со словами:       — У тебя остается все меньше и меньше времени на раздумья, дорогой мой. И в один прекрасный день случится то, чего я жду уже так много лет.       Эдвард мгновенно оборачивается на голос и видит перед собой свою дядю Майкла, от вида которого его начинает тошнить. Кожа становится гораздо бледнее, сердце начинает стучать гораздо чаще, а ноги подкашиваются от страха перед этим человеком, что смотрит на него презрительным, холодным взглядом. Впрочем, мужчина не показывает это и старается быть как можно более уверенным перед тем, кого до смерти ненавидит.       — И вам здравствуйте, мой достопочтенный дядя Майкл! — иронично здоровается Эдвард. — Как вы поживайте? Надеюсь, у вас просто наипрекраснейший день!       — Здравствуй-здравствуй, любимый племянник, — ехидно улыбается Майкл. — Прости, что не смог подойти раньше. Был в кабинете и разговаривал с одним очень важным человеком.       — Что, нашли еще одного ублюдка, который будет валяться у ваших ног за те деньги, что вы украли?       — Слушай, парень, прекрати уже говорить, что эти деньги ворованные. Они МОИ! Твой жалкий папаша САМ все отдал по СВОЕМУ желанию!       — Я никогда в это не поверю. И запомните, рано или поздно вам и всем ублюдкам, которые на вас работают, придется вернуть все, что вы так нагло украли.       — Ах, Эдвард, Эдвард… — с иронией смеется Майкл и аккуратно поправляет свой галстук. — Какой же ты наивный идиот! Хватит уже играть в жалкого героя, поступки которого все равно никто не оценит. Как бы сильно ты ни пытался бороться со мной и таким способом прикрывать свою жуткую трусость и огромную неуверенность в себе, народ все равно будет громко ржать над тобой.       — Уж лучше пусть ржут, чем шлют сотни проклятий и пожеланий сгореть в аду. Вам уже, наверное, миллиард раз пожелали сдохнуть и ответить за все ваши грехи.       — А на меня это не действует, — широко улыбается Майкл. — Никакие проклятия не возьмут меня. Наоборот, они подпитывают меня, и дают мне силы двигаться дальше.       — Жаль… Я бы хотел, чтобы хотя бы одно из них так шандарахнуло вас, чтобы вы пожалели, что вообще не свет родились. Ваше рождение было огромной ошибкой, которую совершили мои дедушка с бабушкой.       — Посмотрю, сколько людей будет считать также про тебя, когда в самое ближайшее время ты станешь одним из моих самых верных союзников. Я очень надеюсь на это и хочу завербовать человека, который будет мне очень полезен.       — Ха, и вы заставили меня припереться сюда ради того, чтобы снова начать разговор о вашем предложении? — Эдвард с презрительной усмешкой скрещивает руки на груди. — Что ж, в принципе я так и думал…       — А ты, щенок, думал, что я дам тебе неделю или месяц на раздумья? — Майкл тихо усмехается. — Нет уж, я не собираюсь так долго ждать! Очень скоро придет время принимать очень важное решение. От которого будет зависеть только ТВОЯ жизнь. На жизни твоих родных и близких это никак не повлияет, ибо они в любом случае сдохнут. А вот ты сможешь спасти себя, если примешь мое предложение.       — Да, а откуда у вас такая уверенность в том, что я соглашусь? Я уже все сказал вам в прошлый раз и заявил, что не собираюсь никого убивать и становиться одним из тех мудаков, которые работают на вас.       — Мне кажется, у тебя было достаточно времени все хорошенько обдумать. За два дня можно убедиться в том, что ты точно уверен в своем решении.       — Я уже все решил до того, как у вас появилась мысль грохнуть мое окружение с помощью моих же рук.       — Ах, милый мой, неужели ты думаешь, что так будет лучше для тебя и них? — Майкл присаживается на диван в гостиной и слегка разводит ноги в стороны. — По нашему разговору в прошлый раз я почувствовал, что у тебя явно что-то произошло с кем-то из твоих родственников. И… Я уверен, что это твой дружок побил твою смазливую мордашку.       — А вы этого и добивайтесь – настроить меня против всей моей семьи. Чтобы они посчитали меня врагом и отвернулись! Чтобы я впал в отчаяние и побежал к вам умолять о помощи. Вы на это надейтесь, пытаясь уговорить меня грохнуть Терренса?       — Будь уверен, Эдвард, когда все отвернутся от тебя и окажутся убитыми, то у тебя будет лишь один человек, который всегда будет готов помочь тебе. То есть я! Только я останусь на твоей стороне и буду ценить тебя за смелость и решительность. А твоей наградой будут деньги. Большие деньги. Ты сможешь жить, как король, и покупать все, что захочешь: дома, машины, шмотье еще всякие побрякушки…       — И что ж, я могу вас поздравить – вы добились своего. Теперь все считают меня подонком. Хотя не буду отрицать, я сам все усугубил, когда, мать твою, кричал о зависти к другу и желанию обобрать даже друзей.       — Правда? — Майкл с широкой улыбкой негромко смеется. — М-м-м, надо же… Какая новость! Ты очень обрадовал меня, дорогой. Теперь они знают обо всем, презирают тебя и считают, будто ты хочешь грохнуть их. Все идет как по маслу! Как, впрочем, и всегда! И я хочу это отпраздновать!       Майкл переводит взгляд на Кэтрин, которая тряпочкой аккуратно протирает все дорогущие столики и картинные рамы.       — Кэтрин, солнце мое… — зовет Майкл и ждет, когда Кэтрин отвлечется и подойдет к нему. — Будь добра, приготовь для меня ванну через полчаса. Много пены, все мои самые любимые ароматы… И потом принеси мне бутылочку холодного вина и самые свежие фрукты из моего сада. Хочу немного расслабиться и отпраздновать свой очередной успех.       — Как пожелайте, сэр, — вежливо отвечает Кэтрин. — Предпочтете итальянское или французское вино?       — Итальянское.       — Хорошо. С вашего позволения.       Кэтрин быстро удаляется выполнить пожелание Майкла, который провожает ее взглядом с легкой улыбкой на лице, не скрывая восхищения этой вполне симпатичной девушкой.       — Однако вы прекрасно знайте, что я никогда даже думать об этом не смел! — уверенно отмечает Эдвард. — Я хочу получить только свое наследство. Чужие деньги мне не нужны и не будут нужны. Но я заставил их думать, что хочу грабануть их. А все потому, что постоянно вспоминаю ваши слова о том, как все любят только Терренса. Вы заставили меня верить, что я и правда жутко завидую ему и ненавижу свою мать за то, что она никогда не вспоминала обо мне, и отца – за то, что он не уделял мне внимание и считал своим грузом.       — Ну прости, Эдвард, я же не виноват, что ты, оказывается, не умеешь держать себя в руках, — невинно улыбается Майкл и откидывается на спинку дивана. — Зря тебя считают спокойным. Потому что ты и сам можешь превратиться в психа. Даже более опасного, чем твой папаша или известный дружок. Не зря говорят, что у тихого внешне человека внутри может бушевать огромная буря. И для нас не секрет, что после того, что тебе пришлось вытерпеть, твоя психика полностью расшатана. Все это так утомило тебя, что ты вот-вот можешь взорваться.       — По вашей вине, между прочим. Это вы делайте все, чтобы довести меня до нервного срыва и отправить в психушку.       — Обещаю, милый мой, если ты выполнишь все, о чем я тебя попрошу, то лично куплю тебе билет на какой-нибудь горнолыжный курорт в Штатах. Проведешь пару недель на свежем воздухе и почувствуешь себя будто заново родившимся.       — Берегитесь, дядя Майкл, однажды вы можете так довести меня, что я грохну не свою семью, а вас самого. — Эдвард садится на диван напротив Майкла, на которого уставляет свой ледяной взгляд. — У меня скоро точно начнутся проблемы с головой из-за того, что вы постоянно давите на меня.       — Я не давлю, а всего лишь говорю правду и предлагаю тебе улучшить свою жизнь. Сомневаюсь, что тебе нравится жить как нищий голодранец за чужой счет. Вот я и предлагаю тебе прекрасный шанс жить намного лучше.       — Если вы уж и сперли у отца деньги, то лучше бы использовали все эти богатства более разумно. — Эдвард закидывает одну ногу на другую. — Неужели вы никогда не встанете на путь добра и не прекратите повсеместно распрыскивать свой яд?       — О, Эдвард… — с ехидной усмешкой качает головой Майкл. — У тебя такое огромное воображение… Надо же… Похоже, не зря ты постоянно пишешь стихи к песням. И делаешь это довольно легко. Ведь чтобы написать хорошую песню, нужен не только жизненный опыт и талант, но и огромная фантазия.       — Хоть как-то отвлекаюсь от мыслей о таком ублюдке, как вы, и выплескиваю свои эмоции на бумаге.       — Слушай, а может, тебе стоит зарабатывать на этом? А что! Если твоя писанина будет стоящая, то я воспользуюсь своими связями, чтобы нужные люди купили у тебя твои шедевры и продали их известным группам и исполнителям. Уж поверь мне, авторы песен получают немалые денежки. Напишешь несколько песенок – спокойно сможешь арендовать хорошую квартиру. А поработаешь еще немного – появится шанс поменять твою развалюху девяностых годов на современную машину.       — Нет уж, дядя! — переведя холодный взгляд на Майкла, восклицает Эдвард. — Для начала я хочу разобраться с вами и получить то, что принадлежит мне по праву.       — Ах, дорогой племянник, если твой папочка написал завещание и завещал тебе свое состояние с надеждой оставить о себе хорошее впечатление, это не значит, что ты получишь все это. Прежде чем ты вступишь в права, тебе придется еще долго собирать документы. И давай не будем забывать, что сейчас невозможно доказать смерть твоего папаши, потому что мои люди избавились от его тела, и у тебя нет возможности получить документ, подтверждающий его смерть. А без него предъявить права на наследство будет почти нереально. Невозможно для того, у кого ни гроша в кармане.       — Я не отдам то, что никогда не будет вам принадлежать.       — Пф, даже если ты откажешься и подпишешь все бумаги, я все равно не оставлю тебя и твое окружение в покое. Моя цель – не только получить все деньги своего братца, но еще и покончить с теми, кто имеет к нему отношения. Кто является частью его семьи…       — Только жаль, что никто не поверил мне, когда я сказал, что мой отказ не приведет к концу этой истории.       — После того, как ты выставил себя жадным подонком, который хочет обворовать свою семью, тебе уже никто не поверит. И хотя ты говоришь, что тебе не нужны чужие деньги, и ты не заинтересован в богатствах своего дружка, я уверен, что твое мнение может поменяться, когда у тебя на руках будет та огромная сумма денег. Тебе этого покажется мало. И ты откажешься от своих принципов, присвоив себе все его состояние после того, как грохнешь.       — Я уже сказал вам, что ни за какие деньги и богатства не стану его убивать! — грубо, уверенно заявляет Эдвард. — Может, сейчас наши с Терренсом отношения испортились из-за того, что вы так активно настраивайте меня против него. Но я не поддамся на ваши уговоры! Во-первых, я не такой черствый, чтобы безжалостно кого-то убивать. А во-вторых, он – мой близкий человек, которого я люблю, несмотря ни на что. И я даже ради шутки не направлю на него холодное оружие. Ни-ког-да!       — Жаль, что он не так не думает… — иронично смеется Майкл. — Терренс МакКлайф сейчас дико ненавидит тебя… Так ненавидит, что здорово побил тебя… Наверняка, Терри чувствует себя преданным и страдает, что один маленький мерзкий щеночек так испортил ему жизнь.       — Надеюсь, однажды я смогу убедить его в том, что никогда не желал ему зла, и помириться с ним.       — Этого не будет. Этот человек слишком гордый для того, чтобы так легко забывать предательство.       — Рано или поздно все поймут, что я даже не думал обворовывать свою семью и всего лишь хотел забрать свое.       — Не поймут, Эдвард. Всем твоим близким осталось жить очень мало. Они не успеют ничего понять и узнать, что ты все-таки не такой уж и плохой.       — Я смотрю, вы обрадовались, узнав, что между мной и Терренсом произошел конфликт. Думайте воспользоваться моментом и заставить меня еще больше ненавидеть его, перечисляя все недостатки этого парня и выискивая сотни причин, почему я должен ненавидеть МакКлайфа.       — Кажется, ты начинаешь умнеть, парень. Твоя ржавая извилина начинает работать все лучше и лучше. Надо же… — Майкл ехидно улыбается, откинувшись на спинку дивана с широко расставленными ногами. — Кажется, я был прав: стоит немного поработать с тобой – и ты покажешь себя вполне умным парнем.       — А что, разве я стану умным для вас только в том случае, если помогу вам грохнуть кого-то?       — Ну тебе же ведь не нравится, что ты – мелкий нищеброд, а Терренс – обеспеченный взрослый мужчина. Его огромная самоуверенность все-таки принесла ему некоторую пользу. Твой дружок стал любимчиком всех молодых девочек. Ну а поскольку ты терпеть не можешь несправедливость, то у тебя есть прекрасный шанс ее восстановить. Почему бы тебе не убить Терренса? — Майкл ехидно смеется. — Так и быть, зная твою огромную неуверенность и нерешительность, я не буду заставлять тебя убивать всех. Я поручу тебе покончить только с тем, кто превзошел тебя по всем параметрам. Ну а уж я позабочусь о том, чтобы его прекрасная, чертовски привлекательная невеста не переживала из-за гибели жениха и не слишком долго проклинала тебя.       — Черт, не могу поверить, что ради ненависти к отцу вы готовы убивать всех подряд. Как вам не стыдно так обращаться с ними?       — Ты прекрасно знаешь, почему я это хочу этого.       — Почему вы вовлекайте в свой конфликт с отцом других людей и хотите сделать их жертвами? А какого хрена вам убивать невесту Терренса? Она-то что вам сделала?       — Я бы сказал то же самое и про твое желание забрать свои денежки. Зачем тебе все это, Эдвард? Зачем, миленький мой? Ты ведь должен понимать, что тебе не тягаться со мной! Почему ты не захотел жить своей жизнью, как твои единокровные братишки: учиться, работать, жениться и воспитывать детишек? Оно того не стоит!       — Я просто хочу, чтобы каждый получил то, что заслуживает, — скрещивает руки на груди Эдвард, напряженно смотря на Майкла. — Вы не заслужили и не заработали ни единого цента! Ваша жизнь такая прекрасная только потому, что вы украли у отца все, что у него было. Вы всегда завидовали моему отцу. И не хотели мириться с тем, что на него возлагали большие надежды.       — Ну да, я всегда завидовал этому идиоту! — уверенно заявляет Майкл и медленно отрывает спину от спинки дивана. — Родители всегда любили и заботились о нем больше. Ему доставалось все самое лучшее. Именно братец был для всех примером для подражания. Этот придурок всегда получал похвалу и являлся гордостью отца и матери.       Майкл на пару секунд призадумывается.       — А что я? — разводит руками Майкл. — А я был им не нужен! Старший сын никогда не был им интересен! Хотя я тоже мог бы стать для них гордостью, если бы они хотя бы изредка хвалили меня, обращали внимания на мои успехи и мотивировали двигаться дальше. А не только ругать за то, что я обижаю их любимого сыночка, который всегда выходил сухим из воды, когда делал какие-то гадости.       — Серьезно! — презрительно усмехается Эдвард. — А разве вы сделали хотя бы одно дело, за которое дедушка с бабушкой должны были похвалить вас?       — Хотя бы в одном мы с тобой похожи. Наши родители никогда не любили ни меня, ни тебя. Мои родители всегда пеклись только о моем брате, а он и твоя мать беспокоились о старшем сыне.       — Я сомневался лишь в любви отца, потому что никогда не получал ее. А со своей матерью я никогда не был знаком. И знаю ее лишь по фотографии, которую нашел в кабинете отца.       — Ошибаешься, Эдвард. Твоя мамочка вообще не любит тебя. Старший сыночек беспокоит ее куда больше, и она отдавала всю себя только лишь ему одному. Не думаю, что она хотя бы раз вспомнила о твоем существовании за те двадцать с хвостиком лет, которые она не видела тебя. Если бы ты сдох, она бы и слезинки не проронила.       — Не делайте из нее монстра, дядя, — едва сдерживает свою злость Эдвард, скрежета зубами и крепко сжав руки в кулаки. — Вы знайте ее не настолько хорошо, чтобы делать выводы.       — Ты что ли все про нее узнал? Между прочим, я знаю твою мамку с тех пор, как твой папаша привел ее на смотрины к родителям. Те сразу ее приняли, и я был приятно поражен ее красотой. Этот придурок отхватил себе шикарную женщину. Но жаль, что она была холодна со мной и даже не хотела просто поговорить со мной.       — Просто вы ей никогда не нравились. Уверен, что моя мать сразу же раскусила вас. Да и отец, несомненно, предупреждал ее о том, чтобы она даже не смела связываться с вами.       — Да, этот придурок активно настраивал ее против меня… И знаешь, мой дорогой племянник… — Майкл слегка хмурится, поглаживая подбородок. — Мне кажется, она не такая уж и милая и пушистая… Твоя мать может о многом умалчивать… О-о-очень многом…       — Не понимаю… — сильно хмурится Эдвард и уставляет на Майкла вопросительный взгляд. — Что вы хотите этим сказать?       — Она могла бы рассказать намного больше, чем многие знают. Твоя мать не такой уж и милый ангелочек, каким всем кажется. Эта женщина определенно хочет узнать все, что я замышляю, и что-нибудь предпринять.       — Может быть, для вас все добрые и справедливые люди плохие?       — Ну-ну, хотел бы я узнать, как долго она будет злиться, когда узнает обо всех твоих делишках.       — Так или иначе я сделаю все, чтобы защитить ее от того, что вы сделали с отцом.       — Ах, Эдвард… — слегка улыбается Майкл. — Вот знаешь, иногда я не понимаю твоего рвения защитить некоторых людей. Ты всегда пытаешься защитить тех, кто к тебе относился плохо. Сначала своего дружка, а потом его мать и его невесту… Тебе не все равно на своих родителей… Также ты все еще защищаешь свою бывшую девушку. Та девочка спала с мужиками и крутила романы у тебя за спиной, а ты продолжаешь защищать ее даже после расставания. И наивно думаешь, что сможешь наладить отношения с этими людьми после того, как разругался с ними в пух и прах.       Майкл качает головой и усмехается.       — Странно все это, Эдвард, — добавляет Майкл. — Я думал, ты должен ненавидеть всех этих людей просто за то, что они богаче и успешнее тебя и отказались делиться с тобой деньжатами и искать тебе работу.       — Я вообще не хочу впутывать их в наши с вами дела. Мои родственники не обязаны становиться жертвами ваших интриг. Ну а мою бывшую девушку вы просто обязаны оставить в покое.       — Нет, Эдвард… — слегка прищуривается Майкл и скрещивает руки на груди. — Твоя бывшая девушка тоже имеет отношение к нашим делам. И я собираюсь поквитаться и с ней.       — Зачем? — громко недоумевает Эдвард. — Она – не член моей семьи! Эта девушка всего лишь – подруга Терренса и Ракель! И моя бывшая, с которой меня больше ничто не связывает. Я не понимаю, с какой целью вы ее преследуйте и шлете сообщения с угрозами.       — Верно, она не принадлежит нашей семье. Да и ее подружка тоже нам никто. Но тебе только кажется, что твоя бывшая никак не связана с нами. Напротив, эта белокурая красавица так или иначе замешана во всем, что сейчас происходит. Точнее, есть кое-что, что тебе стоило бы узнать.       — Что вы имейте в виду? — слегка хмурится Эдвард.       — М-м-м, это может перевернуть все с ног на голову, — загадочно улыбается Майкл. — А если ты об этом узнаешь, то это заставит тебя почувствовать еще более негативные эмоции, чем те, что ты чувствуешь сейчас.       — Кстати… — Эдвард локтями упирается о колени, хмуро смотря на Майкла. — А позвольте полюбопытствовать, откуда вы знайте об измене моей бывшей и нашем расставании? Я ведь никогда не рассказывал вам об этом!       — Подожди, мальчик мой, скоро ты обо всем узнаешь. Но могу сказать одно: узнав одну маленькую тайну, ты бы точно пожалел о том, что бросил ее.       — Значит, вы знайте об ее изменах намного больше?       — Может быть… — невинно улыбается Майкл, закатив глаза. — Мо-о-ожет…       — Если вы что-то знайте, то немедленно говорите.       — Еще не время, дорогой мой. Потерпи немного. Но пока что я могу посоветовать одно: призадумайся о том, является ли правдой то, во что ты веришь. Может ли измена твоей бывшей быть настоящей…       — Конечно, она настоящая! — ухмыляется Эдвард. — Я же видел ее фотки с каким-то уродом, перед которым она стояла практически голая!       — Ну знаешь… — Майкл слегка приглаживает свои волосы. — Иногда то, что ты видишь, – не то, чем оно на самом деле является. Есть вещи, которые несут в себе несколько смыслов. И может случиться так, что ты знаешь лишь то, что тебе позволили увидеть.       — Чего?       — Неужели ты никогда не думал о чем-то еще, кроме ее измены? Не думал, например, что ее… Могли подставить? Что измены-то никакой и не было!       — Не понял… — настораживается Эдвард, слегка побледнев и уставив напряженный взгляд на Майкла. — Что вы хотите сказать? Если вы знаете что-то об этой истории, то сейчас же расскажите мне!       — Обещаю, ты очень скоро обо всем узнаешь. Правда, тебе вряд ли будет нужна эта правда. Потому что к тому времени все твои родственнички и та красотка будут убиты.       — Только откуда вы можете это знать? Почему вы так уверены, что мисс Рочестер не изменяла мне?       — Я не говорю, что уверен в этом. Просто советую тебе мыслить шире и подумать, нет ли у тех эротических фотографии еще какого-то подтекста. Может, сейчас ты можешь мыслить здраво. Ведь прошло много времени… Вот и пошевели мозгами и подумай, какие могут быть еще варианты.       — Вы точно что-то знайте, — кивает Эдвард. — И не удивлюсь, если вы знакомы с тем уродом, который облапал ее на тех фотках и раздел до трусов.       — Сейчас я ничего тебе не скажу. Пока что просто хорошенько подумай. А я в это время буду думать над тем, как навредить ей… И пока что у меня есть только одна идея… — Майкл поглаживает подбородок. — У нее ведь богатые родители… Думаю, они могли бы легко найти деньги, чтобы спасти свою любимую дочурку, если бы я начал их шантажировать и требовать с них денег.       — Что? — возмущается Эдвард, широко распахнув глаза. — Вы это серьезно?       — Абсолютно! — невинно улыбается Майкл. — Я уже навел справки на Рочестеров и выяснил, что они – люди обеспеченные. И не удивился, что ты встречался с девочкой из богатой семьи. Видно, ты думал, что они возьмут тебя к себе на работу, обеспечат квартирой, машиной и деньгами, но твои планы с успехом рухнули.       — Только попробуйте! — шипит Эдвард, уставив свой леденящий душу взгляд на Майкла. — Даже не смейте думать об этом! У вас и так карманы не закрываются, ибо они забиты деньгами, а вы решили вытянуть еще немного с ее родителей.       — А почему бы и нет? — Майкл гордо приподнимает голову. — Я вполне могу организовать похищение твоей бывшей, некоторое время подержать ее там, от куда она не сбежит, позвонить ее родителям и потребовать многомиллионный выкуп. Заберу все бабки, скажу им, что их развели, как лохов, и прямо на их глазах отдам приказ убить их любимую девочку.       — Не смейте ее трогать! — вскрикивает Эдвард. — Клянусь, я вас заживо в землю закопаю, если вы посмейте похитить эту девушку! Она не будет страдать из-за одного мудака, у которого крыша поехала из-за этих чертовых денег. По которому ПЛАЧЕТ ПСИХУШКА!       — Не кричи, Эдвард, не кричи, — спокойно говорит Майкл. — Я не собираюсь пытать эту девочку перед смертью. Когда придет ее время умирать, мои люди убьют твою бывшую очень быстро. Она даже не успеет почувствовать боль и попрощаться с теми, кто увидит, как ее убьют.       — Не смейте, блять, НЕ СМЕЙТЕ! — приходит в бешенство Эдвард, хоть и будучи в обиде на Наталию, но вовсе не желая ей смерти. — КЛЯНУСЬ, ЭТОГО ВАМ УЖЕ ТОЧНО НЕ СПУЩУ С РУК! Я ПОДОРВУ ЭТОТ ДОМ, К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ! СО ВСЕМИ, КТО ЗДЕСЬ ЖИВЕТ И РАБОТАЕТ!       — Боже, а я не замечал, что в гневе ты очень похож на своего папашу… — Майкл хитро улыбается, качается головой. — Наверное, потому, что я редко вижу тебя в ярости. Ну точно копия моего братца… Прямо один в один…       — Не уходите от темы, уважаемый! — Эдвард так сильно сжимает руки в кулаки, что у него белеют костяшки, ноздри расширяются, а дыхание становится более частым. — Я уже зол за то, что вы хотите грохнуть всю мою семью и моих друзей, но похищение и убийство моей бывшей уж точно никогда вам не прощу.       — О, полегче, Эдвард, полегче! — приподнимает руки Майкл. — Чего это ты так боишься за эту шлюху, которая никогда не любила тебя и встречалась с еще сотней парней, помимо тебя?       — Если мы с ней расстались, это не значит, что вы в праве портить жизнь ей и ее родителям, которые здесь вообще не причем. Оставьте Наталию в покое! Понятия не имею, как вы вообще нашли все ее координаты, но я требую, чтобы вы прекратили преследовать эту девушку и не приплетали ее к тому, к чему она не имеет никакого отношения. Это проблема нашей семьи! А она – не ее часть.       — Да, мальчик, есть только одно объяснение такой агрессии и страху, что я прикажу своим людям найти твою бывшую. Просто тебя угораздило влюбиться в нее.       — Вас не касается то, в кого я влюблен, — низким голосом сухо бросает Эдвард.       — И в принципе я понимаю, почему ты без ума от нее… Хоть эта девчонка и трахается со всеми подряд, она очень даже прекрасный фрукт, который хочется съесть целиком и полностью. Ничуть не уступает в привлекательности своей чертовски сексуальной подружке. Уж от одного только взгляда на Ракель все мужские члены возбуждаются за несколько секунд. Впрочем, и при виде мисс Рочестер любой мужик сразу же кончит.       — Я предупреждаю вас, дядя, если мне станет известно о том, что вы похитили мою бывшую девушку, то вам придется очень сильно пожалеть.       — Можешь ничего не говорить, Эдвард. Я прекрасно вижу, что ты все еще любишь эту девочку, даже если она бегала голой перед каким-то мужиком. И это чувство влюбленности сейчас очень сильно мешает тебе. Ты мечешься и не знаешь, то ли темную сторону принять, то ли на светлой остаться.       — Умру, но ни за что не стану вашим союзником! — громко фыркнув, скрещивает руки на груди Эдвард.       — Еще как станешь! — уверенно отвечает Майкл. — Я прекрасно знаю, на какие точки давить, чтобы ты все больше склонялся на мою сторону. Сейчас ты – марионетка в моих руках, и я могу управлять тобой как захочу. Потому что ты слишком труслив и не уверен в себе, чтобы пойти против меня, попробовать убить или посадить своего дядюшку в тюрьму. А все твои страхи, сомнения, комплексы и чувство ревности и зависти помогают мне контролировать тебя. Хоть ты пытаешься сопротивляться и строишь из себя героя, я знаю, что все это притворство. Не нашелся такой человек, который мог бы заставить тебя измениться и превратиться из мелкого трусливого щенка во взрослую храбрую собаку. Даже все это шоу с восстановлением справедливости ты устроил лишь ради того, чтобы убедить себя и других в том, что у тебя есть смелость и уверенность.       — Хватит наивно надеяться, что я приму ваше чертово предложение и действительно предам тех, кого люблю всем сердцем. Я люблю их! И я не предам их ради ваших желаний, которым не собираюсь потакать.       — Если ты согласишься стать моим союзником, то останешься в живых и будешь жить так же хорошо, как и твой дружок, а может, даже намного лучше. Я с удовольствием помогу тебе и сделаю все возможное, чтобы ты стал таким же властным, как и твой любимый дядюшка.       — И стану кем-то вроде вашего личного киллера или очередного жополиза вроде мудака по имени Эрика? Вы будете раздавать заказы, а я – бегать за вами на задних лапках и беспрекословно убивать тех, кто посмеет встать у вас на пути? И делать другие грязные делишки!       — Ты был бы намного больше, чем просто моим киллером. Я бы сделал тебя своим самым главным соратником и стал твоим наставником во всех начинаниях. Дядюшка Майкл ведь не такой плохой, как ты думаешь! Он любит своего любимого племяшку Эдди и с радостью готов протянуть ему руку помощи, если он поклянется мне в верности. Спроси мою любимую Кэт или моего дорогого Эрика, и они подтвердят, что я никогда не обманывал своих людей и всегда был щедр со всеми.       — Скорее я станцую стриптиз голышом на глазах у сотни людей, чем поверю, что вы любите меня. Вы всегда меня на дух не переваривали, и это у нас взаимно. Потому что я и сам всегда ненавидел вас и не полюбил бы даже за миллиарды долларов, которыми вы хотите кормить меня, чтобы с помощью моих рук делать все что угодно.       — Обещаю, что мои люди научат тебя всем хитростям, чтобы не попасться кому-то на глаза и выполнить свою работу очень аккуратно, не оставив следов. А если даже ты по глупости попадешься, то я легко смогу закрыть нужные рты с помощью огромной суммы денег.       — Засуньте свои мечты в свой старый сморщенный зад, — грубо бросает Эдвард. — Я не собираюсь выполнять ваше задание под кодовым названием «Убей своего успешного друга» и не соглашусь на любые ваши предложения, как бы заманчивым они ни звучали.       — Ты пока что не стал моим личным киллером, но вполне можешь побороться за это звание. — Майкл хитро улыбается. — Убить Терренса – это твое пробное задание. Если ты справишься с ним – считай, что твоя жизнь уже стала прекрасной.       — Да, а потом вы прикажете мне убить его невесту, свою мать, бывшую девушку и ее родителей… Прикажете истребить всех, с наслаждением наблюдая за тем, как все эти люди проклинают меня за то, что я предаю их и выставляю себя настоящим ублюдком?       — Нет, я уже сказал, что с ними разберешься не ты, а мои люди. — Майкл слегка хмурится и пару секунд думает. — А хотя знаешь… В принципе я мог бы дать тебе задание убить и их. Правда, я не думаю, что ты справишься с ним… Мне придется приложить массу усилий, чтобы убедить тебя убить Терренса. Но я просто посильнее надавлю на твои слабые места.       — А что же вы сами не хотите убить его? — нагло смотря на Майкла, удивляется Эдвард. — Или отдать своим сообщникам приказ? Вы уже убили моего отца, а теперь хотите, чтобы я убил Терренса!       — Я же тебе делаю лучше. Ведь больше никто не скажет, что Терренс намного лучше, умнее, привлекательнее, популярнее, успешнее, увереннее, смелее и талантливее тебя. Сейчас ты на каждом углу слышишь, как тебя сравнивают с ним. И это сравнение идет не в твою пользу. Ты должен открыть глаза и понять, что несправедливо то, что этого парня все любят и возводят в ранги Богов, несмотря на то, что многие в курсе о его проблемах с психикой. А тебя презирают, ненавидят, никогда не хвалят, и ты не слышишь, как тебе говорят о гордости, любви и радости. Неужели тебе это нравится? Очнись, мальчик! Это неправильно! Так не должно быть!       — Раз вам это надо, так убейте его сами! Только сначала избавьтесь от меня. Потому что я этого не допущу!       — Ты тоже отправишься ко всем на тот свет, если откажешься работать на меня. Хотел я грохнуть тебя в прошлый раз, но раз мои люди облажались, то видно, это судьба. Тебе суждено быть моим верным рабом и с моей легкой руки стать богатым.       — Еще раз повторяю – если вам надо, то убивайте сами! Или же вы не хотите пачкать в крови свои сморщенные руки? А может, костюмчик жалко испортить?       — Ах, Эдвард, Эдвард… — с иронией хихикает Майкл. — Трудно сделать выбор, когда тебя одолевает столько сомнений. В глубине души ты бы хотел принять мое предложение, так как на кану стоят огромные деньги и шикарная жизнь. Но ты боишься, что тебя будет мучить угрызения совести. Тобой одержимы неуверенность, нерешительность, трусость, жалость и совесть… Ты чувствуешь себя виноватым за то, что затеял эту игру и вовлек в нее всех этих людей. Но тебе ничего не удается с собой поделать. Я начал так часто говорить тебе о твоих недостатках и убеждать в зависти к другу и ненависти к людям, которые восхваляют его, что ты начал верить в это. И из-за этого поругался с близкими, выставив себя предателем. А чем больше я буду убеждать тебя в твоей никчемности, бездарности и даже уродстве, тем больше ты будешь верить в это. И в итоге ты позволишь мне контролировать тебя. Мое психологическое давление сломает тебя и заставит смириться… Прямо как жертва насилия, боящаяся возразить и что-то сказать из страха, что ее насильник сделает с ней что-то ужасное.       Майкл с тихой усмешкой качает головой и смотрит на Эдварда, который опускает взгляд на свои руки, выглядя довольно напряженным и еще больше побледнев от страха, что его преследует при виде этого ужасного человека.       — Любовь к деньгам все больше порабощает тебя и не хочет отпускать из своих крепких объятий, — ровным голосом говорит Майкл, держась очень уверенно и получая удовольствие будто бы возвышаться над Эдвардом, который выглядит все более неуверенным и немного напуганным. — Ты пока боишься отдаться ей… Но не переживай, дорогой, со временем вся твоя жалость пройдет. Потому что ты почувствуешь сладкий вкус победы над всеми этими людишками, которые никогда тебя не любили. Даже любовь к бывшей девушке не спасет тебя, и однажды ты забудешь о ней раз и навсегда. Ты – не Терренс. Ты не вернешься к бывшей так, как твой дружок – к своей невесте. Можешь даже продолжать бороться за наследство. Потому что когда ты получишь его и будешь знать, что есть шанс получить все богатства твоих убитых родственников, то не заметишь, как превратишься в другого человека. Более уверенного. Благодаря миллионам долларов.       Майкл медленно встает с дивана, подсаживается к Эдварду, который нервно сглатывает и, слегка сутулившись, смотрит на него своим пустым взглядом, и приобнимает его за плечи.       — Ты влюбишься в деньги и начнешь думать только о себе, — добавляет Майкл. — Только так можно выжить – быть эгоистичным, бессовестным и безжалостным ублюдком. Всем, кого я знаю, пришлось проявить жесткость, чтобы чего-то добиться. А со своей добротой и трусостью ты можешь только подметать улицы или мыть толчки. В этом мире каждый сам за себя, Эдвард. Никто никому не станет помогать. Никто не будет делать что-то ради твоего блага. Ты зря надеялся, что тебе помогут твой друг с его невестой или родители твоей бывшей девушки. Если хочешь чего-то добиться – нужно самому прокладывать путь к успеху, ни на кого не надеясь. Чтобы стать богатым и властным с моей помощью, тебе тоже придется очень много попотеть и многому научиться. Но поверь, результат твоих долгих стараний будет того стоит. Только ты можешь сделать свою жизнь такой, какой хочешь ее видеть. Человек – сам творец своей судьбы. Все твои мечты станут реальностью, если ты будешь трудолюбивым, жестким, безжалостным и целеустремленным.       Эдвард будто разрывается на части и буквально тонет в море сомнений и страхов. Он был бы не прочь стать обеспеченным человеком и хоть немного пожить жизнью таких людей, покупая себе все что угодно, путешествуя и не беспокоясь о том, что завтра у него не хватит денег на еду. Однако Локхарту жаль, что ради желания восстановить справедливость и получить отцовское наследство он подставил свою семью и даже бывшую девушку под удар. Ему невероятно сложно принять решение. С одной стороны, желание иметь деньги и власть, с другой – угрызения совести за многие поступки. Сил бороться и оставаться сильным остается все меньше и меньше. Хотя Эдвард и знает, что ни за что не пойдет на убийство Терренса и кого-либо из своей семьи и не позволит Наталии стать жертвой истории, к которой она не имеет никакого отношения.       — Подумай, Эдвард, такого прекрасного шанса у тебя больше не будет, — воодушевленно описывает перспективы Майкл, гладя Эдварду плечи, пока тот пустым взглядом смотрит в одну точку. — Никто, кроме дядюшки Майкла не даст тебе шанс на безбедное существование. Просто нужно убрать со своего пути того, которому ты не успеешь рассказать о том, где находится его младший брат. И все твои мечты станут реальностью! Перед тобой будут открыты все двери! Тебе можно будет делать все что угодно! Ты станешь богатым и сможешь заткнуть рот большой суммой денег. А уж поверь, денежки любят все люди… Никто не откажется получать тысячи долларов каждый месяц. От столь роскошной жизни тебя отделяет всего один шаг, милый мой… Один… А когда мои люди разберутся с невестой твоего друга, его матерью и твоей бывшей, то мы с тобой останемся вдвоем. Ты всегда сможешь обратиться ко мне за помощью. Только дай знать – и дядюшка все для тебя сделает.       Не выдержав тошнотворно-сладостного голоса Майкла, от которого его может вырвать в любой момент, Эдвард громко рычит и раздраженно вскрикивает:       — ПРЕКРАТИТЕ ЗАГОВАРИВАТЬ МНЕ ЗУБЫ! — Эдвард с учащенным дыханием резко встает с дивана. — ХВАТИТ, БЛЯТЬ, ГОВОРИТЬ МНЕ ОБ ЭТОМ! КАЖДЫЙ РАЗ ОДНО И ТО ЖЕ! СКОЛЬКО УЖЕ МОЖНО, ТВОЮ МАТЬ! МНЕ РЕАЛЬНО УЖЕ НАДОЕЛО СЛУШАТЬ ВАС И БРЕД И БРЕД БЕЗМОЗГЛЫХ МУДАКОВ ОТТО И ЭНДРЮ И ЭТОЙ ГЛУПОЙ КУРИЦЫ КЭТРИН! НАДОЕЛО! ХВАТИТ! ВЫ УЖЕ ЗАКОЛЕБАЛИ МЕНЯ! СБОРИЩЕ МУДАКОВ! НЕНАВИЖУ ВАС! НЕНАВИЖУ! ЧТОБ ВЫ ВСЕ СДОХЛИ И ГОРЕЛИ В АДУ!       Майкл резко встает, толкает Эдварда на диван и затем со всей силы залупляет ему пощечину. После которой парень мгновенно замолкает и хватается за щеку.       — Слушай ты, чертов голодранец, лучше не зли меня! — со злостью во взгляде шипит Майкл, уставив на Эдварда свой ледяной взгляд, пока тот испуганно смотрит на него. — ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ОРАТЬ В МОЕМ ДОМЕ! ЗАТКНИ СВОЕ ГРЯЗНОЕ ХАВАЛО, ЩЕНОК! А ЕСЛИ И ДАЛЬШЕ ПРОДОЛЖИШЬ ОРАТЬ КАК ИСТЕРИЧКА, ТО Я ИЛИ ОТПРАВЛЮ ТЕБЯ В ПСИХУШКУ И ЗАЯВЛЮ, ЧТО ТЫ ОПАСЕН ДЛЯ ОБЩЕСТВА, ИЛИ ОТДАМ НА РАСТЕРЗАНИЕ СВОИМ ЛЮДЯМ, КОТОРЫЕ СДЕЛАЮТ ИЗ ТЕБЯ ОТБИВНУЮ.       — ГРОХАЙТЕ! — раздраженно вскрикивает Эдвард. — Но ваши сладостно-тошнотворные речи не помогут вам убедить меня стать вашим союзником!       — Ты, сука, все равно будешь делать то, что я тебе скажу. И ТЫ НИЧЕГО НЕ СМОЖЕШЬ МНЕ СДЕЛАТЬ!       — ЭТО МЫ ЕЩЕ ПОСМОТРИМ! — Эдвард быстро прокашливается, ибо после громкого крика у него начинает першить горло. — И вообще, я понятия не имею, на хера вообще сюда приперся! Чтобы услышать, что вы не любите меня, но обещайте неожиданно воспылать любовью ко мне, когда я убью своего друга?       — Так ты докажешь людям, что тебя давно перестать звать тряпкой. Трусливым, неуверенным в себе щенком, который к своим годам не добился ничего хорошего.       — ВСЕ! ДОВОЛЬНО! МНЕ НАДОЕЛО ЭТО СЛЫШАТЬ! У МЕНЯ НЕРВЫ НА ПРЕДЕЛЕ! Я, БЛЯТЬ, СКОРО ВЗОРВУСЬ, КАК БОМБА! ХВАТИТ! МЕНЯ УЖЕ ТОШНИТ ОТ ВАШЕГО СКРИПУЧЕГО СТАРОГО ГОЛОСА!       — Я СКАЗАЛ ТЕБЕ ЗАТКНУТЬСЯ! — Майкл залупляет Эдварду еще одну сильную пощечину. — НЕ СМЕЙ ГРУБИТЬ ТОМУ, КТО СТАРШЕ ТЕБЯ! ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ, ПОКА ТЫ НАХОДИШЬСЯ В МОЕМ ДОМЕ!       — Можете бить меня сколько угодно! — уставляет на Майкла свой озлобленный взгляд Эдвард. — Только мое мнение все равно останется прежним. Я ни за что не стану плясать под вашу дудку и становиться одним из тех мудаков, которые работают на вас и целуют вам ноги.       — Ох, послушай, Эдвард… — поправив свой галстук и пригладив волосы, более спокойно произносит Майкл и присаживается рядом с Эдвардом. — Я прекрасно понимаю, тебе сейчас тяжело из-за расставания с девушкой, и ты страдаешь из-за того, что все еще влюблен в нее и не можешь без нее жить. Но это не повод опускать руки и зарывать голову в песок. Люди расстаются по несколько раз в жизни, и это вполне нормально. К тому же, я уверен, что когда ты разбогатеешь, то сможешь легко забыть эту девушку и полюбишь деньги. Страстно полюбишь. Ты будешь любить деньги и власть гораздо больше, чем кого-либо, а свою бывшую вообще не вспомнишь. Кто-то назовет имя Наталии, и это не заставит твое нежное сердечко биться чаще.       — Знайте, дядя… — произносит Эдвард со скрещенными на груди руками. — А я немного сочувствую вам! Да, мне вас жаль! Потому что вам ни разу не удалось почувствовать чувство любви. Вас не любили родители, которые отдавали всю свою любовь моему отцу, у вас никогда не было девушки и тем более жены. У вас нет своих детей, а у моего отца родилось четверо сыновей. Ему повезло намного больше! Может, если бы вы испытали чувство любви к какой-нибудь женщине, и она ответила вам взаимностью, то ваша жизнь была бы намного лучше. Вы бы не строили бы планы мести моему отцу и всем, кто с ним связан. Вы думали лишь о том, как сделать свою женщину счастливой.       — Ар-р-р, прекрати заговаривать мне зубы! — скрестив руки на груди, раздраженно рычит Майкл. — Хватит сравнивать меня с твоим отцом! Меня, блять, задолбало то, что все сравнивают его со мной, и это сравнение всегда не в мою сторону. Все хвалят именно этого идиота: мой братик такой хороший, мой братик такой умница, мой братик такой талантливый. Тьфу, мать твою! Бесит!       Майкл резко мотает головой.       — А обо мне кто-нибудь говорил? — громко интересуется Майкл, тыча в себя пальцами. — Да никто! Я вообще никому не нужен был! Меня как будто не существовало! Сдох бы по-тихому – никто бы даже не заметил! Зато как только всеми любимый братик едва начинал чихать и жаловался на слабость, так его мгновенно окружала куча людей. А мне никто даже лекарство от боли в горле никто не хотел подать! Я сам ковылял до шкафчика с лекарствами, брал этот гребаный пузырек и выпивал сколько нужно!       — Может, потому, что просто мой отец был младше? Ведь когда он родился, вам было семь лет, если я не ошибаюсь. Достаточно взрослый для того, чтобы самостоятельно начать заботиться о себе! Или вы мнили себя королем и хотели, чтобы родители ублажали вас и подавали завтрак в постель?       — К сожалению, я не удостоился такой чести! И во всем виноват твой папаша! Я до смерти ненавижу этого мудака! Буду ненавидеть до конца своих дней! Даже если он уже сдох! Этот человек испортил мою жизнь, когда только появился на этом свете. Если бы этого человека не было, то все внимание доставалось бы мне. Понимаешь, мне! Только мне одному! Я был бы любимчиком отца и матери! Отец бы сделал меня своим приемником и подготовил к роли управляющего его компанией. Но нет! Тут родился этот проклятый сопляк и занял МОЕ место! Эта тварь у меня отняла! АБСОЛЮТНО ВСЕ!       — Боже, дядя… — Эдвард медленно качает головой, презрительно смотря на Майкла. — Да вы просто эгоист! Считайте, что все внимание должно было доставаться вам одному! Неужели бабушка с дедушкой должны были забить на моего отца и целыми днями крутиться возле вашей задницы? А ничего, что маленькому ребенку нужны любовь, забота и внимание? Не думали об этом?       — Ха, а ты еще и учить меня собрался! — раздраженно хмыкает Майкл. — Сам ведь такой же вырос! И жутко завидуешь всем своим братьям, которых любили в сто раз больше тебя! Твой отец никогда не хвалил и не любил тебя. А окружающие тебя люди восхищаются твоим дружком Терренсом, даже если он хорошо известен как психованная истеричка. Не удивлюсь, если и твоя бывшая в свое время сохла по нему, но опоздала, потому что ее подружка раньше отхватила такой лакомый кусочек.       Майкл с ехидной ухмылкой качает головой.       — Вспомни, никто никогда не хвалил тебя, — уверенно добавляет Майкл. — Ты не слышал о себе ничего хорошего. И ты всегда злился на своего отца за то, что он уделял тебе мало внимания и не давал денег хотя бы на маленькую шоколадку. Хотя я-то хорошо знаю о твоей любви к сладкому…       Эдвард не находит что сказать и поэтому продолжает хмуро смотреть на Майкла.       — Ты всегда был обузой для своей семьи, Эдвард. И в этом плане мы с тобой очень похожи. Мы были не нужны своим родителям и были оставлены на произвол судьбы. Нас никогда не любили и не ценили за малейшие успехи. А еще каждый из нас ненавидит своих братьев, так как им досталось все самое лучшее. И мы оба несчастны и в любви. Ни у меня, ни у тебя отношения с девушками не складываются. Нет, может, ты еще встретишь девушку, которая влюбится в твой толстый кошелек. А вот я, к сожалению, уже никогда не встречу свою любовь. Впрочем, я не отчаиваюсь, потому что у меня и так есть то, что мне так дорого – мои богатства.       — Если бы мой родной брат знал обо мне, то я сделал бы все, чтобы дружить с ним, — уверенно заявляет Эдвард. — Всегда буду любить его. Я никогда не стану таким больным психом, как вы.       — Когда ты решишься убить человека, то вся твоя любовь канет в лету. Так же, как скоро исчезнет и твоя любовь к бывшей, когда ты подержишь в руках огромную толстую пачку денег, которую еще никогда в глаза не видел. И я уверен, что однажды ты поблагодаришь меня за этот прекрасный шанс. Те огромные суммы, которые ты будешь получать благодаря моему покровительству, сведут тебя с ума и заставят забыть о всякой жалости. Это гадкое чувство! Ты не должен поддаваться ему.       — ТАК ВСЕ, ДОВОЛЬНО! — вскрикивает Эдвард. — Я больше ни на секунду не останусь здесь. Мне противно с вами находиться! Меня тошнит от вас, и я бы с удовольствием не видел бы вас до конца своих дней. Ни слезинки не пророню, если узнаю, что вы сдохли! И клянусь, если вы или ваши гребаные людишки только посмейте организовать похищение моей бывшей девушки или решите покушаться на кого-то еще, то вы об этом пожалейте! Всего хорошего, дядя Майкл! Не захлебнитесь своим ядом!       Эдвард резко встает с дивана и пулей уходит из гостиной, громко захлопнув за собой входную дверь. Майкл же с хитрой улыбкой на лице провожает своего возбужденного и взбешенного племянника, продолжая гордо восседать на мягком диване. А когда Локхарт уходит, мужчина, задумчиво поглаживая свой подбородок, окидывает взглядом всю гостиную, роскошью которой не перестает восхищаться так, будто видит все то богатство в первый раз.       — Что ж, мальчик мой, раз ты не хочешь соглашаться на мое предложение по-хорошему, то будем действовать по-плохому, — уверенно говорит Майкл. — Сначала я хотел повлиять на тебя словами, надеясь, что ты отбросишь в сторону свои сомнения и полный мешок страхов. Ты пока что пытаешься держаться и не поддаваться. Но, похоже, мне придется надавить на тебя еще сильнее. Надавить на самое слабое место… Чтобы ты согласился сделать все что угодно… И я уверен, что именно попытка похитить и причинить вред твоей бывшей приведет тебя в бешенство и заставит пойти на все, чтобы ее освободить.       На несколько секунд Майкл призадумывается, сидя на диване с широко расставленными ногами, поглаживать свой подбородок и временами поправляя свой галстук.       — Или же можно организовать еще одно покушение на Терренса, — предполагает Майкл. — Или на его невесту… Которая точно будет на стороне своего женишка и также обозлится на этого сопляка за оскорбление любимых людей.       Майкл хитро улыбается и на секунду бросает взгляд мимо двух крепких мужчин, которые ходят где-то далеко от него с небольшой коробочкой какой-то еды и о чем-то разговаривают.       — Если у Эдварда еще остались чувства к бывшей девушке, то он точно испугается за нее и сделает все, чтобы я освободил эту девчонку. Да и за мамочку он может страшно испугаться, если я попробую навредить ей… А может, мне оставить разборки с ней на десерт и сначала приказать моим людям найти бывшую Эдварда и привести ее сюда? Ну а когда этой блондиночке придется умереть, я расскажу своему племяннику кое-что интересное про нее. Я уже дал ему небольшой намек и причину поразмышлять, но пока что он ничего не узнает обо всей этой истории с ее изменой. Но представляю, как он будет убиваться, когда узнает то, что эта девчонка никогда не решится рассказать. Будет подыхать, но все равно не признается ни в чем… Не знаю, когда я сделаю это, но думаю, я могу дать этому щенку еще немного времени, а уже потом удивлю его новостью, что его бывшая похищена моими людьми. И удивлю остальных некоторой очень интересной информацией об Эдварде. Я окончательно разоблачу его перед всеми этими людьми. Расскажу обо всех его намерениях.       Майкл слегка хмурится.       — Ох, черт, если честно, я даже как-то растерялся! Однако даже если щенок согласится работать на меня, это еще не значит, что все останутся в живых. — Майкл с иронией усмехается. — Может быть, я захочу убить их. Я действительно хочу убить всех тех, кто имеет к моему братцу хоть какое-то отношение! А если Эдвард останется в живых и захочет на меня работать, то я соглашусь его вознаградить. Надо всего лишь быть хорошим мальчиком. А хотя кто знает… Я вполне могу ничего ему не давать, дабы этот щенок и дальше оставался бездомным нищебродом. Если он хочет красивой жизни – пусть делает то, что я хочу. А предпочтет свою семейку – сдохнет вместе со всеми. И тогда я останусь единственным претендентом на все состояние своей семьи. Я буду таким богатым, что однажды попаду в список самых богатых мужчин Соединенных Штатов. Ну… И можно попробовать начать политическую карьеру, установить здесь свои порядки, предложить много новых законов и отменить многие, которые мне совсем не нравятся.       Майкл ехидно усмехается и со злой усмешкой откидывается на спинку дивана, в глубине души мечтая, чтобы Эдвард не соглашался на его предложение, поскольку не хочет делиться с ним даже самой малой частью.       

***

      Время около пяти часов дня. Пока Ракель отправилась на встречу со своими менеджерами в агентство, Терренс остался дома и решил разобраться с песнями, к которым он уже давно не прикасался. Сейчас мужчине не особо хочется куда-то ехать, кого-то видеть и с кем-то общаться. После ночного разговора, закончившийся интимной близостью, влюбленные так и не смогли заснуть. Они до утра о чем-то разговаривали и потратили много времени, чтобы себя в порядок. А поскольку Терренс в последнее время сильно не высыпается, то сейчас он чувствует себя не очень хорошо и выглядит измотанным. Именно из-за сильной усталости ему так и не удается нормально разобраться с еще недописанными песнями. После несколько попыток что-то сделать мужчина с тихим рыком резко швыряет тетрадь с текстами с ручкой в сторону, откидывается на спинку дивана и на несколько секунд закрывает лицо руками, обратив внимание на полную тишину, что царит в гостиной.       После разговора с Ракель Терренс почувствовал себя намного лучше. Однако нельзя сказать, что он испытал огромное облегчение. Момент интимной близости помог ему забыться лишь на некоторое время, а стоило эйфории немного пройти, как ему снова стало плохо. Все эти проблемы в последнее время изрядно потрепали ему нервы и заставили испытать немало переживаний. Ему страшно представить, что может случиться дальше. Он задается вопросом, выживет ли Питер и захочет ли вернуться в группу. Также мужчине все еще трудно принять, что Эдвард оказался предателем. Терренс не хочет даже и думать, что парень был неправильно понят. Его разочарование и обида слишком сильны, чтобы попробовать мыслить шире и найти другие причины подобного поведения Эдварда. И Терренс больше не хочет видеть этого парня где-либо и наотрез отказывается называть его своим другом.       В какой-то момент Терренс решает отвлечься с помощью музыки. Он берет с дивана свою гитару и быстро настраивать ее. Это не занимает много времени, так как мужчина уже что-то наигрывал, когда предпринимал попытки написать хотя бы строчку для песни. Удобно расположив инструмент, Терренс начинает наигрывать какую-то грустную мелодию. Его пальцы уверенно перебирают струны и берут случайные аккорды. А отыграв небольшую мелодию, мужчина начинает тихонько напевать какие-то слова себе под нос.       Через несколько минут в гостиной раздается неожиданный звонок на стационарный телефон. Терренс резко прекращает играть, ждет пару секунд, чтобы кто-то из служанок ответил на звонок, но видит, что никто не подходит.       «Твою мать, кажется, от этого мира нигде не спрячешься… — устало стонет Терренс, проведя руками по лицу. — Даже в собственном доме… Мобильный отключишь – так будут до упора звонить на домашний.»       Однако Терренс решает не игнорировать звонок. Он откладывает гитару в сторону, тянется к телефону, берет его, нажимает кнопку и прикладывает трубку к уху.       — Алло, — без эмоций произносит Терренс.       — О, Терренс… — раздается женский голос. — Это ты?       — Э-э-э… Алисия?       — Да-да, это Алисия. Прости, если позвонила не вовремя.       — Нет-нет… — Терренс начинает массировать шею. — Все нормально… Добрый день…       — Здравствуй, Терренс.       — Простите, я не ждал вашего звонка… Немного растерялся…       — Все в порядке… Я просто хотела бы поговорить со своей племянницей… Ты не мог бы позвать Ракель к телефону?       — Ракель? — Терренс окидывает взглядом всю гостиную. — А ее сейчас нет дома… Она уехала по делам… У нее на сегодня была назначена встреча с менеджерами в агентстве.       — Ох, жалко, что нет…       — Не беспокойтесь, я передам ей, что вы звонили, когда она вернется.       — Что ж, ладно, я позвоню ей как-нибудь потом… Прости за беспокойство…       — Ничего страшного. Если хотите, то мы можем немного поболтать. Мы ведь с вами общались лишь тогда, когда вы были в Штатах.       — Ну если ты сам не занят, то с радостью поговорю с тобой.       — Нет, я не занят. — Терренс откидывается на спинку дивана и широко расставляет ноги. — Как вы хоть там поживайте? У вас все хорошо?       — Да, слава богу, у меня все хорошо.       — Не планируйте как-нибудь еще приехать к нам?       — Пока что не могу, прости… Очень много работы в университете и удочерением. Ракель не говорила тебе, что я очень скоро стану мамой девочки?       — Говорила. Я очень рад за вас! Уверен, вы будете прекрасной матерью.       — Спасибо большое. Но думаю, что и ты тоже будешь прекрасным отцом.       — Ах, Алисия… — с грустью во взгляде скромно улыбается Терренс. — Сначала бы нам проблемы разрешить, а потом можно и о ребенке подумать… Я очень хочу стать отцом, но пока что не могу об этом думать. Вы сами знайте, что за ребенком нужен постоянный уход, а сейчас у нас такая ситуация, что нам будет не до этого. К тому же, мы с Ракель еще должны пожениться. А когда это произойдет – я не могу сказать. Мы еще ничего не обсуждали.       — Ракель рассказала мне, что у вас там происходит. Я молюсь о том, чтобы поскорее все разрешилось.       — Погодите, а разве Ракель говорила с вами? — слегка хмурится Терренс. — Она ничего не говорила мне об этом…       — Я сама позвонила ей. Кажется, это произошло после того дня, когда вам что-то прислали.       — Да, я понимаю вас… В тот день Ракель была одна дома, а я был у друга в гостях… Тогда произошло что-то не очень хорошее…       — Не хочешь поделиться? Или это секрет?       — Да нет, это не секрет… — Терренс проводит рукой по своим волосам. — На меня напал какой-то мужик…       — На тебя напали? — ужасается Алисия. — О, господи…       — Не беспокойтесь, со мной все в порядке. Я отделался лишь легким испугом и парой синяков. Сейчас они уже прошли.       — А что тот тип от тебя хотел?       — Угрожал словесно и дал понять, что знает про те письма.       — Надо же… Значит, те письма имеют отношения к нему?       — Еще какое! И теперь я могу сказать вам больше. Во всем замешан тот, кто так усердно навязывался мне в друзья.       — Эдвард? Боже, но что он такого сделал?       — Много чего, Алисия. Оказалось, Эдвард – не тот, за кого себя выдавал. Он лишь притворялся хорошеньким. Этот человек планировал избавиться от нас и в итоге сам признался в своих планах.       — В смысле? — слегка хмурится Алисия. — Но куда этот парень влип? Почему ты так говоришь о нем? Вы же вроде хорошо ладили!       — Я расскажу вам что произошло, а вы уж сами решайте, кому верить. — Терренс запускает руку в свои волосы. — В общем, Эдвард завидовал меня потому, что я обеспеченный и успешный и не стал помогать ему с работой, покупать дом и машину… Короче говоря, отказался позволить ему сидеть у меня на шее… Он сам признался во всем и заявил, что собирается ограбить и убить свою семью и завладеть нашим богатством.       — Господи Иисусе, Терренс, о чем ты говоришь? — ужасается Алисия.       — Мы приняли этого предателя очень тепло и радовались, что он воссоединился со своей семьей. Но Эдвард никогда по не относился ко мне хорошо, и все его слова об уважении и любви были ложью. А поняв, что его прижали к стенке, он сам во всем признался и прямо заявил, что собирается грохнуть и грабануть меня, Ракель и мать. А все из-за зависти к моем успеху, богатству, уверенности и любви, которую получаю по причине. За результаты долгой и упорной работы.       — Господи Иисусе…       — А еще он вместе со своим дядей борется за наследство отца. На кану стоят большие деньги и привилегии, связанные с судостроительной компанией, которая, по словам моего дружка, основана его дедушкой. Правда я так и не понял, какое отношение имею к его дядьке, к его наследству и его семье.       — А Эдвард?       — А Эдвард не хочет отказываться от наследства. Он буквально готов глотку всем перегрызть, лишь бы заполучить его. Хотя и его дядя тоже не сдается без боя и хочет убить всех нас. И разделаться с Локхартом, который готов мать родную продать ради того, чтобы его перестали называть бездомным и безработным нищебродом. Хочет, чтобы все досталось ему легким путем. Он у нас привык к тяжелому труду. Видно, что мальчик застрял в детстве и считает, что сначала его будет обеспечивать отец, а потом уже кто-то другой: брат, сестра, любовница, жена, родители жены…       — Ох, ничего себе… Но ты же вроде говорил, что он пытается найти работу и иногда подрабатывает где-то.       — Ага, подрабатывает! Ждал своего наследства! Не хотел реально искать работу, потому что надеялся получить денежки своего папочки и место управляющего в компании. — Терренс тихо усмехается. — Ха! Да он кого угодно разорит! Его все будут обманывать, заставляя влезать в огромные долги. Неужели этот сопляк думает, что бизнесом легко управлять?       — Да уж! А глядя на него, я бы не подумала, что он такой плохой… Вроде вполне нормальный себе парень. Молодой, симпатичный, вежливый… Я разговаривала с ним всего пару раз до того, как уехала в Лондон, но он показался мне хорошим.       — Это была всего лишь игра. Он умело пользовался тем, что его все считали милашкой, и строил из себя такого неуверенного в себе, пугливого и чересчур скромного паренька, который якобы не мог и муху обидеть. На самом деле Эдвард оказался хамлом. Быдлом, которое выросло на улице и не было научено ничему хорошему. Мерзким, жадным, завистливым и грубым ублюдком, готовый на все ради денег. Не удивлюсь, если однажды он придет ко мне домой с пистолетом и выстрелит в меня или Ракель.       — Господи, Терренс, не говори так!       — Вам нужно было услышать все, что он сказал обо мне и Ракель пару дней назад. Вы бы сами убедились, какую ядовитую змею мы пригрели на груди. Этот мерзкий гаденыш совсем не стеснялся в выражениях, грубил, хамил, унижал… Припомнил все мои поступки по отношению к вашей племяннице и назвал меня ублюдком, которого незаслуженно простили. Мол, мои родственники и друзья не должны были прощать меня, а Ракель надо было не возвращаться ко мне.       — Надо же! — приходит в ужас Алисия. — Как он смеет говорить такое своему другу?       — И да, ладно этот змей меня оскорблял. Но так он еще и Ракель напал с оскорблениями и унижениями. Я даже не хочу пересказывать все, что ей пришлось от него выслушать. Но знайте, что это привело меня в бешенство.       — Вот подонок! — возмущается Алисия. — Как он смеет оскорбить мою ни в чем неповинную племянницу! Моя девочка не сделала ему ничего плохого, а он унижает ее!       — Она и сама страшно разозлилась и напала бы на него с кулаками, если я не удержал ее. Из страха, что эта озлобленная мразь в гневе могла что-нибудь с ней сделать. Эдвард не вспомнил бы о том, что Ракель – девушка, и без жалости расквитался бы с ней.       — Ох, ну тварь… Ну ублюдок! Настолько же надо быть бессовестным и наглым, чтобы позволять себе так поступать и говорить!       — Просто у Эдварда нет совести. И вряд ли она когда-нибудь была. Он может лишь притворяться хорошим, а на самом деле этот человек ужасный, жадный, грубый и эгоистичный. Теперь я понимаю, почему он так усердно навязывался мне в друзья. Для чего хотел втереться нам в доверие.       — Да уж… — Алисия замолкает на пару секунд. — Но подожди, Терренс, а откуда ты узнал об этом? Неужели твой дружок и правда сам все подтвердил?       — Да, пару дней назад он сам пришел к нам с Ракель домой. После того как мы получили письма, и на меня напали, мы придумали план. Он заключался в том, что мы при Эдварде прочитаем те письма. И это сработало – он раскололся сразу же после того, как увидел их. Правда, масла в огонь подлило появление Наталии. Мы не собирались приглашать ее – она сама приехала. Хотела поговорить…       — Кстати, а ты не знаешь, что происходит между ней и Эдвардом? Ракель говорила, они ведут себя странно.       — Знаю. Они расстались месяц назад. Мало того, что Эдвард полгода притворялся невинной овечкой, так еще и заставлял Наталию делать вид, что у них в отношениях все прекрасно. Эти двое говорили, что у них все хорошо. Однако мы с Ракель с самого начала знали, что у них что-то не так. О том, что пары Наталии с Эдвардом не существует уже целый месяц, нам стало известно в день, когда была раскрыта правда про его дядю, наследство и намерения Локхарта.       — Надо же… А мне казалось, эти двое были счастливы.       — Да, были! — с закатанными глазами хмыкает Терренс. — Бедная девушка до сих пор не может оправиться. Оскорбляя нас с Ракель, он еще и не стеснялся в выражениях в ее сторону. Хотя Наталию он оскорблял намного хуже, чем нас.       — Значит, досталось не только тебе и Ракель?       — Именно. Когда мы с Ракель оставили их одних на пару минут, эти двое начали ссориться и выяснять отношения. Их крики были слышны даже со второго этажа. Даже наши служанки слышали, как они орали друг на друга.       — Они говорили о своем расставании?       — Давайте я расскажу обо всем по порядку. — Терренс быстро прочищает горло. — Услышав разговор Наталии и Эдварда, мы узнали очень много всего. Например, то, что Локхарт всегда будет осуждать меня за тот поступок, за который мне до сих пор стыдно. А также, как я уже сказал, он оскорблял и унижал меня, Ракель и Наталию.       — Кошмар какой…       — А в какой-то момент этот негодяй хотел напасть на Наталию после того, как она залупила ему пощечину. Когда они поняли, что мы слышали их ссору, Эдвард начал строить из себя невинную овечку. Но Наталия заставила его показать себя настоящего. Благо мы с Ракель тут же вмешались: я оттащил этого бешеного от нее, а она успокаивала свою подругу.       — И он ничего ей не сделал?       — Нет, слава богу. Потом Эдвард переключился на меня и начал оскорблять, заявляя о том, что ему совершенно не жаль меня, и я якобы заслужил все свои проблемы. Унижал ни в чем неповинную Ракель и продолжал словесно издеваться над Наталией. И в итоге у меня просто не выдержали нервы, и я набросился на него с кулаками. Простите, но я больше не смог это терпеть. Я и так давно мечтал начистить его наглую морду. Хотя ему и так было мало того, что он получил.       — Кошмар какой! — произносит Алисия, будучи потрясенной всем услышанным. — Не могу поверить…       — Я понимаю, вам нелегко это признать, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Но к сожалению, я рассказал вам правду. Локхарт оказался предателем. Предателем, который готов убить нас ради денег. Который в глубине души жутко завидовал мне и моим успехам и мечтал быть на моем месте.       — Мне очень жаль, Терренс… Я могу представить, как тебе сейчас тяжело.       — Вы даже представить себе не можете, как я разочарован в этом человеке. Я крепко привязался к нему и всецело доверял ему, а он наплевал мне в душу. Это ужасно противно. Конечно, я много раз сталкивался с людьми, которые поступали со мной по-свински. Но вот так еще никто не делал.       — Я прекрасно понимаю тебя, дорогой мой, — выражает сочувствие Алисия. — Знай, что я полностью на твоей стороне. Если твой друг и правда поступил так омерзительно и хочет уничтожить тебя ради денег, то я очень разочарована.       — Спасибо огромное, Алисия. Я искренне ценю вашу поддержку.       — Вы с Ракель должны держаться подальше от этого человека. Уверена, он принесет вам еще очень много бед. А лучше идите в полицию и заявляйте на него и его дядю, который хочет обокрасть вас.       — Да-да, обещаю, мы не оставим это просто так. Если в ближайшее время на нас будет совершено хоть одна попытка покушения, или нам пришлют еще одно сообщение или письмо с угрозами, мы с Ракель, мамой и Наталией немедленно пойдем в полицию. Нам нечего бояться. Пусть боятся Эдвард и Майкл, которые очень скоро пойдут за решетку за все, что они сделали.       — Это правильно! Доказательства угроз у вас есть, а значит, будет легко доказать, что они являются угрозой вашей жизни и хотят обокрасть вас.       — Ох, Алисия… — резко выдыхает Терренс. — Если честно, я даже не знаю, правильно ли было позволять Ракель ехать на встречу одной. Сейчас такая ситуация, когда ей опасно оставаться одной. А если эти люди задумают напасть на нее или вообще организуют похищение?       — Боже, Терренс, не пугай меня так! — ужасается Алисия. — У меня сердце разорвется, если с моей девочкой что-нибудь случится. И Мистер Кэмерон не переживет покушения на свою внучку.       — Мы стараемся держаться вместе. Хотя последний раз, когда нам приходилось убегать, произошел несколько дней назад. Тогда на нас едва не напали с ножами, но мы быстро убежали от них, и те люди не смогли догнать нас. Прошло несколько дней, а больше никаких угроз не было… Ни сообщений, ни писем, ни преследований, ни попыток покушения…       — Тем не менее тебе и Ракель все равно стоит быть очень осторожнее. Такое затишье может означать, что скоро нагрянет буря. Сейчас вас никто не преследует, а скоро кого-то из вас могут ударить по голове и отвезти куда-нибудь за город.       — Это меня и беспокоит. И я пытаюсь сделать все, чтобы с Ракель такого не произошло.       — Плохо, что Ракель находится одна, хотя ты и не обязан ходить за ней, как за собачкой.       — Знаю. Но каждый раз, когда она остается одна дома или куда-то идет без меня, я нахожусь будто на иголках.       — Я понимаю. Однако помни, что опасность может настигнуть тебя или мою племянницу в любой момент. Просто так подобные дела не заканчиваются. Эдвард и его дядя в итоге добьются своего и не сдадутся, скорее всего, даже под прицелом пистолета или с наручниками на руках.       — Ох… — устало вздыхает Терренс, проводя рукой по своему лицу. — Что ни день, так всегда что-то происходит… Мало того, что с Локхартом и его дядькой проблемы появились, так еще и группа разваливается…       — Да, кстати, а как с ней обстоят дела? Тебе так и не удалось помирить своих коллег?       — Я смог бы это сделать, если бы наш барабанщик не захотел попытаться свести счеты с жизнью, — с грустью во взгляде отвечает Терренс.       — Барабанщик? Питер Роуз?       — Да. Три дня назад. И пресса уже распространила эту новость, опубликовав фотографии, которые сделали свидетели того, как Питера увозили в больницу. Можете почитать, если хотите.       — Ох, Терренс, дорогой, как ты вообще можешь спокойно все это переживать? — удивляется Алисия. — Неужели у тебя хватает выдержки пережить сразу столько потрясений одновременно?       — Боюсь, моей выдержке скоро придет конец… Каждый день я все больше чувствую, что хочу взорваться, как хлопушка, и впасть в истерику. Я не могу… У меня буквально все тело трясется от нервного напряжения. Хотя благодаря тому, что Ракель находится рядом и поддерживает меня, я чувствую себя чуточку легче. Она очень многое делает, чтобы помочь мне. И я безмерно благодарен этой девушке за то, что она не бросает меня в такой тяжелый момент.       — У тебя есть не только она, Терренс. Твои друзья всегда поддержат тебя, если оно будет нужно. А уж миссис МакКлайф просто обожает тебя и пойдет на все, чтобы помочь тебе. Никто не бросит тебя в беде, даже если весь мир будет против этого. Помни, твои самые преданные люди навсегда останутся с тобой.       — Я знаю, — бросает мимолетную улыбку Терренс. — И очень рад, что у меня есть эта поддержка.       В воздухе воцаряется небольшая пауза, во время которой Терренс с грустью во взгляде смотрит куда-то в сторону, откинувшись на спинку дивана и задрав голову к верху.       — Кстати, а какого состояние того Питера? — интересуется Алисия.       — Ничего не могу сказать, — тихо отвечает Терренс. — Врач толком ничего не объясняет. Хотя и говорит, что он потерял много крови и у него там какие-то проблемы с ее циркуляцией. Если честно, мы не знаем, выживет ли он…       — Неужели все настолько плохо?       — Не совсем, но пока что улучшений никаких. Ему должны были сделать переливание крови, но я не знаю, как оно прошло. Врач Питера пока что не звонил и ничего не говорил.       — Бедный парень… — ужасается Алисия. — Надеюсь, он поправится и обратится за помощью, в которой явно нуждается.       — Однако мы не хотим настаивать, потому что это не даст никакого эффекта. Просто будем рядом и давать понять, что он может на нас рассчитывать на нас.       — Главное – не переставайте верить в лучшее. К сожалению, сейчас от вас мало зависит, но надо как-то сохранять надежду, что все будет хорошо.       — Мы стараемся. Но иногда у нас просто руки опускаются. Я ничего не могу с собой поделать…       — Не сдавайтесь и верьте, слышишь меня! Ведь я знаю, как сильно ты хотел этого. Неужели ты так просто сдашься и пустишь все на самотек? Так нельзя, Терренс! За свои мечты надо бороться! Надо много работать, чтобы чего-то добиться.       — Да, вы правы… — резко выдыхает Терренс и на пару секунд откидывает голову назад. — Просто иногда у меня бывает слишком переменчивое настроение… Сегодня мне вроде бы хочется верить в лучшее, а завтра я начну жалеть обо всех своих ошибках и захочу куда-нибудь исчезнуть. Я не могу сохранять свою веру в лучшее, понимайте. Особенно сейчас. Когда ситуация такая напряженная и нервная.       — Понимаю, дорогой. Но я думаю, тебе просто нужен кто-то, кому ты мог бы выговориться. Например, поговори с Ракель и расскажи ей о своих чувствах. Она поймет и сделает все, чтобы облегчить твое состояние.       — Вообще-то, у нас уже был такой разговор. И знайте, мне стало немного легче. Ракель всегда умела подобрать слова поддержки. Она дает понять, что верит в меня и знает, что я смогу пройти через все это. Именно это мне и нужно – знать, что кто-то поддерживает меня и не сомневается в том, что я получу желаемое, несмотря ни на что.       — В таком случае держись, Терренс, — с грустью во взгляде советует Алисия. — Да, сейчас тебе тяжело. Может быть, судьба решила так или иначе проучить тебя за то, что ты сделал. Но тебе нужно немного потерпеть и держаться. А я уверена, что ты сможешь это сделать. У тебя есть сила воли и целеустремленность. И если ты с достоинством преодолеешь все препятствия, что стоят у тебя на пути, и продолжишь идти к своим целям уверенно, то однажды судьба сделает тебе такой подарок, о котором ты даже не можешь и мечтать.       — Звучит как прекрасная мотивация, — слегка улыбается Терренс. — Вы всегда знали, что сказать.       — Ты всегда можешь обратиться ко мне за советом или помощью. Я никогда не откажу тебе и сделаю все, что смогу.       — Благодарю.       Тут в гостиной раздается неожиданный громкий звонок в дверь, на которую Терренс резко переводит свой взгляд.       — О, простите, Алисия, но мне только что позвонили в дверь, — неуверенно говорит Терренс. — К сожалению, мне придется попрощаться с вами.       — Хорошо, удачи тебе, — мягко отвечает Алисия. — И передай, пожалуйста, Ракель, что я звонила. Хочу поговорить с ней, когда у нее появится свободная минутка.       — Не беспокойтесь, я передам. Спасибо за разговор.       — И тебе спасибо, что уделил мне время.       — До свидания.       — До скорого.       Терренс отключает звонок и кладет телефон на то место, где он лежал ранее. Мужчина с усталым вздохом встает с дивана и направляется открывать дверь, в которую кто-то звонит уже во второй раз. А открыв ее, МакКлайф несколько удивляется, когда видит на пороге свою маму Ребекку, которую он вообще-то не приглашал.       — Мама?! — удивляется Терренс. — Вот так сюрприз!       — Привет, Терренс, — дружелюбно говорит Ребекка, обнимает Терренса и целует его в щеку. — Я не побеспокоила тебя?       — Э-э-э. Нет-нет, совсем нет. — Терренс слегка улыбается, будучи немного растерянным. — Хотя я немного удивлен твоему визиту.       — Ну если бы ты хотя бы изредка включал свой телефон, то смог бы узнать о моем приезде заранее. Я ведь хотела спросить, можно ли мне приехать сюда. Ну а не дозвонившись до тебя, я решила приехать без предупреждения.       — Ах да… Прости… Я отключил его, потому что не хотел, чтобы меня кто-то беспокоил.       — Вот как? А что же так, милый мой? Не хочешь ни с кем разговаривать?       — Да, хочу хотя бы на время абстрагироваться ото всего… — Терренс медленно проводит рукой по своему усталому бледному лицу. — Не хочу пока ни с кем разговаривать…       — Что-то ты выглядишь каким-то усталым, — слегка хмурится Ребекка, внимательнее рассматривая лицо Терренса. — Ты как будто всю ночь не спал и глаз не сомкнул.       — Ну в общем-то, все так и было… В последнее время у меня есть некоторые проблемы со сном…       — Бессонница?       — Э-э-э… Почти…       — И да, что это за синяки у тебя на лице? Откуда они?       — Э-э-э… Да так… Пришлось защищаться от одного подонка… Но ты не переживай, скоро все пройдет.       — Ох, надо же…       Увидев синяки на лице Терренса, Ребекка тут же вспоминает то, что видела почти же синяки у Эдварда на лице и руках. И у нее закрадывается мысль, что парни могли серьезно подраться и здорово побить друг друга. По ее мнению, не может быть совпадением то, что у обоих есть синяки, которые проходят практически одновременно.       — Ты проходи, не стой на пороге… — нарушает небольшую паузу Терренс. — Я постараюсь рассказать тебе обо всем.       Терренс отходит от порога дома, дабы позволить своей матери зайти в дом. Ребекка уверенно делает это и проходит в гостиную, начав с интересом осматриваться вокруг, пока ее сын закрывает дверь. А когда он подходит к ней, то женщина разворачивается к нему со словами:       — Кстати, ты разве сейчас один? Я что-то не вижу Ракель… И служанки твои куда-то попрятались…       — Да, я сейчас один, — дружелюбно отвечает Терренс. — Ракель уехала в агентство на встречу с менеджерами, а служанки занимается какими-то своими делами.       — Ты позволяешь им прохлаждаться во время их рабочего дня? — слегка хмурится Ребекка. — Разве они сейчас не должны заниматься домом?       — Они не прохлаждаются, мама. Служанки уже сделали то, что должны были, и сейчас пользуются свободным временем. У нас такая договоренность – если нет никаких дел, и вся работа закончена, то они могут проводить время как им захочется. Если нужно куда-то отлучиться – без проблем.       — Ах, Терренс, какой же правильный! — с легкой улыбкой на лице качает головой Ребекка и проводит рукой по волосам Терренса. — Вроде бы был страшным хулиганом в детстве, а сейчас стал совсем другим. Просто чудеса какие-то!       — Ну… — Терренс со скромной улыбкой приобнимает Ребекку за плечи. — Просто у меня есть прекрасная мама, которая всегда учила меня быть вежливым и доброжелательным.       Терренс подводит Ребекку к дивану и вежливо предлагает своей матери сесть. И та аккуратно присаживается на край рядом с ним.       — Думаю, в этом есть не только моя заслуга, — с легкой улыбкой предполагает Ребекка и кладет свою сумку рядом с собой. — Ведь у тебя есть прекрасная невеста, которая изменила многое в тебе.       — Ты права, — кивает Терренс. — Не знаю, чтобы я сейчас делал без Ракель, если она не была рядом со мной.       — Когда ты так говоришь, мое сердце успокаивается. Знать, что у тебя все хорошо в отношениях, и ты счастлив с этой девочкой, – словно бальзам на душу.       — Сейчас у нас все прекрасно, и мы все еще настроены на свадьбу. А что было в прошлом осталось в прошлом.       — Ну и слава богу! — Ребекка скромно улыбается.       — Кстати, может, ты хочешь чего-нибудь выпить или съесть? Вода, чай, кофе… Из еды у нас есть буквально все.       — Нет-нет, сынок, спасибо, я уже поела до того, как поехала к тебе.       — Ну ладно, как хочешь… — пожимает плечами Терренс.       — Ты лучше расскажи мне, почему у тебя такой усталый вид.       — Да ничего особенного… Просто не спал сегодня ночью. Проснулся в два часа и потом долго бродил по дому.       — Вот как! — слегка хмурится Ребекка. — И давно ты стал плохо спать? Или это первый раз?       — Иногда у меня бывает такое, не переживай, — немного отстраненно отвечает Терренс, не слишком желая говорить о причинах его бессонницы. — Лезут в голову всякие ужасные мысли, и я потом долго не могу избавиться от них.       — Это все из-за переживаний, дорогой мой. — Ребекка мягко гладит Терренса по руке. — Ты смотри, а то можно запросто сойти с ума.       — Знаю… — проводит рукой по своим волосам Терренс. — Но переживать есть из-за чего, ибо проблем у группы полно.       — Поделишься со мной?       — Только если тебе это интересно.       — Меня интересует все, что касается тебя.       — Ну хорошо… Я могу сказать одно – моя группа на грани распада. И моя давняя мечта о создании группы может не сбыться.       — Почему ты так говоришь?       — О, а я думал, ты уже знаешь… Разве ты не читаешь газеты или новости в Интернете?       — Ох, да когда мне их читать! — с тихим смешком машет рукой Ребекка. — У меня и так дел много, а ты про какие-то газеты и Интернет говоришь.       — Что ж, значит, ты еще не знаешь, какое ЧП у нас случилось?       — ЧП? Разве случилось что-то ужасное?       — Я уже рассказывал тебе про Питера, нашего барабанщика. — Терренс нервно сглатывает. — В общем, он пытался покончить с собой три дня назад.       — Серьезно? — ужасается Ребекка, с ужасом во взгляде смотря на Терренса с прикрытым рукой ртом. — Но почему? Этот парень ведь еще такой молодой! На пару лет младше тебя!       — Никто не знает, — с грустным взглядом пожимает плечами Терренс. — Однако он сейчас в больнице, а насчет его состояния еще ничего неизвестно. Хотя его врач готовит нас к тому, что он может не выжить. Мол, слишком огромная кровопотеря…       — Ох, бедный парень… — Ребекка мягко гладит Терренса по щеке. — Мне правда очень жаль, дорогой. Надеюсь, что все обойдется.       — Спасибо, мама. Но пока что еще рано что-то говорить, потому что на данный момент его состояние тяжелое.       — Я понимаю.       — Кстати, наш менеджер был глубоко шокирован, когда узнал о ситуации с Питером.       — Ты уже рассказал ему?       — Мы с Даниэлем были у него пару дней назад. Джордж позвонил мне и приказал приехать в агентство. Сначала Смит обращался с нами очень грубо, но стал более мягким и даже извинился, когда мы рассказали все, что знали про Питера.       — Вот как… Значит, теперь Джордж будет нормально к вам обращаться?       — Хотелось бы верить. А то мне надоело слушать, как меня незаслуженно оскорбляют и унижают и обесценивают мои успехи. Хотя Джордж знал, что я больше всех интересовался группой и вон из кожи лез, чтобы спасти ее.       — Об этом ты должен думать в самую последнюю очередь, дорогой, — мягко отвечает Ребекка. — Главное, чтобы ваш барабанщик поправился. А не то, что подумает ваш менеджер.       — Ты права… Но надеюсь, теперь он станет хоть немного мягче и справедливее. Конечно, я не очень верю в его сожаление, но… Посмотрим… Если опять начнет оскорблять – мы просто откажемся работать с ним.       — Вот и правильно. Уж я-то прекрасно знаю, как много сил ты вложил в эту группу, и каких успехов вам уже удалось добиться.       — Хотя что-то… Хоть будет что вспомнить.       — У тебя еще все впереди, Терренс. Твой необыкновенный талант не останется незамеченным. Уверена, что однажды у тебя появится шанс выступать со своими собственными песнями и покорять сердца миллионов людей по всему миру.       — Посмотрим… Пока ничего не могу сказать о будущем своей карьеры музыканта. Сейчас оно слишком туманно, и… Я не хочу задумываться о нем… У меня есть более серьезные вещи, которые меня беспокоят.       — Кстати, о серьезных вещах… — Ребекка складывает руки перед собой, держа ноги вместе строго под прямым углом. — На самом деле я приехала сюда с определенной целью… Я бы хотела поговорить с тобой кое о чем, что меня беспокоит.       — У тебя какие-то проблемы? — беспокоится Терренс и слегка хмурится, внимательно рассматривая Ребекку. — Ты немного напряженная и грустная…       — Нет, у меня проблем никаких нет, слава богу. — Ребекка на пару секунд задумывается. — Извини, если я сейчас затрону тему, которая может быть тебе неприятна. Но ты можешь разъяснить мне ситуацию со своим другом?       — Какую ситуацию? — низким голосом хмуро уточняет Терренс.       — Вчера у нас с Эдвардом был разговор, который, если честно, привел меня в шок.       — Неужели он устроил тебе какие-то неприятные сюрпризы?       — О, еще как! Очень много! Вот скажи мне, пожалуйста, ты знал, что твой друг стал отзываться о тебе просто ужасно и воспылал ненавистью и завистью к тебе?       — Да, знал, — сухо подтверждает Терренс. — Эдвард оказался мерзкой тварью, которую мы не должны были подпускать близко к себе.       — И я так понимаю, вы успели серьезно поругаться?       — Да. Я не собирался молчать и делать вид, что не услышал оскорблений в сторону моей семьи и сторону лучшей подруги. После такого я вообще не хочу видеть и слышать его.       — Настолько серьезно, что вы даже подрались? — уверенно интересуется Ребекка.       — А? — Терренс округляет глаза, удивленно смотря на Ребекку.       — Твои синяки… — Ребекка бросает взгляд на лицо Терренса и быстро осматривает его руки, также покрытые бледными синяками. — Точно такие же я увидела на Эдварде. Он сказал что-то про бандитов, и я поверила ему. Однако сейчас, увидев точно такие же синяки и на тебе, я смею предположить, что вы сцепились, как буйволы.       — Послушай, мама… — неуверенно произносит Терренс.       — Скажи мне правду, Терренс: это Эдвард так побил тебя? Это ты так побил его? Все это не может быть просто совпадением. Синяки в одних и тех же местах не могли появиться у вас обоих просто так. И дело здесь уж точно не в якобы нападениях бандитов и попытках ограбить.       — Э-э-э…       — Говори правду: вы подрались или нет?       — Да, мы подрались… — резко выдыхает Терренс и хмуро смотрит на Ребекку. — Я больше не мог спокойно слышать, как он оскорбляет меня, Ракель и Наталию. Того, что мы услышали, было вполне достаточно для того, чтобы я пришел в бешенство. Эдвард оскорбил нас до глубины души и получил то, что заслужил.       — Я так и подумала… — Ребекка на секунду отводит взгляд в сторону. — И мне не нравится, что мой сын дерется с другими как тигр в клетке или боец на ринге. Я понимаю, что ты был оскорблен, а он поступил омерзительно. Но я ведь всегда учила тебя, что дело кулаками не решишь.       — Прости, мама, я не смог и не хотел сдерживать себя. Эдвард уже давно напрашивался на хорошую взбучку, которой ему все равно было недостаточно. Он предал всех нас и наговорил мне и Ракель таких ужасных вещей, за которые мы уже никогда не простим его. Если бы ты была с нами в тот день, то у тебя волосы встали бы дымом. И уверен, что пожалела бы о том, что позволила ему стать тебе настолько близким.       — Господи, но что же он сказал, раз ты набросился на него и избил? Что между вами произошло?       — Надо же… — хмыкает Терренс, скрестив руки на груди. — А я-то думал, он уже рассказал тебе обо всем. Ведь этот паршивец сам признался во всем и откровенно заявил, что хочет убить и ограбить своих родных и близких.       — Прошу, Терренс, расскажи мне все, что произошло. Я должна знать, что заставило Эдварда стать чудовищем.       — Ладно, раз он рассказал не все, как я понимаю, то слушай… — Терренс быстро прочищает горло. — В общем три дня назад мы с Ракель стали свидетелями того, как этот негодяй уверенно заявил, что готов променять свою семью на деньги. Наталия так сильно взбесила его, что Эдвард разом выдал все свои планы. Кроме того, он впутал всех нас в историю наследства, на которое претендует еще и какой-то его дядя. Не знаю, существует ли он, но этот парень утверждает, что Майкл слишком жаден и тоже хочет убить всю свою семью и заполучить наши деньги и богатства… И последнее, Эдвард осуждает меня за мой поступок по отношению к Ракель. Этот человек не стеснялся в выражениях, когда в истерическом припадке оскорблял ее меня и Наталию.       — Господи… — произносит Ребекка, слегка побледнев и прикрыв рот рукой.       — Эдвард никогда не относился ко мне хорошо. Не уважал, не ценил и не брал пример. На самом деле он жутко завидует мне, потому что я более богат, более успешен, более уверен в себе, более любим… Его раздражает несправедливость. Мол, почему он – голодранец без гроша в кармане, дома и работы, живущий за чужой счет и надеявшийся на помощь со стороны обеспеченных друзей. А я ни в чем себе не отказываю, не думаю о том, что завтра мне не хватит денег на еду или новую куртку, и всю жизнь получаю кучу любви и похвалы от тех, кто меня окружает. Он бесится, что я в тысячу раз лучше его, и хочет отомстить мне за это, решив едва ли не убить и украсть у меня все. Хочет сам жить в роскоши и иметь возле себя тех людишек, которые будут целовать ему ноги и выполнять любые его капризы.       — Не могу поверить… — тихо произносит Ребекка и нервно сглатывает. — Я… Я в шоке… У меня просто нет слов…       — А знала бы ты, как мне больно, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Ты ведь знаешь, что этот парень стал мне близок. Был почти что братом… Но к сожалению, Локхарт вытер об меня ноги и решил грохнуть и ограбить, поняв, что я не собираюсь помогать ему так, как помогаю тебе.       — Эдвард действительно возмущался, что, мол, чем он хуже, раз ты купил для меня дом и регулярно даешь мне деньги. Но я сказала ему, что ты не обязан содержать его и позволять ему висеть у тебя на шее. И добавила, что если он хочет денег, то пусть ищет работу и работает.       — Локхарт просто считает, что деньги можно очень легко заработать. Он никогда не поймет, сколько сил и нервов я потратил, когда строил свою карьеру актера. Ради приличных гонораров мне приходилось работать целыми сутками и питаться буквально раз в день. Уж я-то знаю, каким трудом мне достались все эти деньги, на которые до сих пор живу.       — Мне трудно поверить, что Эдвард оказался таким эгоистом. Что он готов променять близких на деньги, которые вообще не принадлежат ему. И… Прости, господи, он даже собирается… Убивать! Представляешь, Терренс? У меня в голове такое не укладывается…       — Я прекрасно понимаю твою боль. — Терренс мягко гладит Ребекку по руке и щеке, увидев на слезинки, что катятся из глаз его матери. — Но к сожалению, это правда. Эдвард оказался предателем и сделал чистосердечное признание. Можешь даже поговорить с Ракель, и она также подтвердит тебе все, что наговорил и сделал господин Эдвард Локхарт. Если вдруг тебя все еще берут сомнения…       — Нет-нет, сынок, я верю тебе… Верю… Ведь я сама слышала все, что он вчера сказал во время ужина. Хотя мне до сих пор кажется, будто я сплю. Будто Эдвард не такой ужасный. И на самом деле этот добрый милый мальчик даже не подумает о таком.       — Этого доброго милого мальчика нет и никогда не было. Он все это время притворялся. Делал ставку на свою смазливую внешность, из-за которой никто бы и не посмел обвинить его в чем-либо. Но теперь мы знаем, какие демоны живут внутри этого жадного и бессовестного ублюдка, который ничему не научился. Вот результат того, что отец не занимался его воспитанием и позволил ему быть сам по себе. Вот улица и с самого детства и превращала его в тварь. Которая выросла и решила отомстить за все обиды прошлого и выместить злобу на тех, кто принял его с распростертыми объятиями.       — Вот уж не думала, что он окажется таким подлым. Прямо-таки напоминает мне твоего дядю, по которому уже давно тюрьма плачет.       — О каком моем дяде ты говоришь? — мгновенно реагирует Терренс, широко распахнув глаза и резко встряхивает головой.       — О Майкле. Майкле МакКлайфе. Я ведь как-то говорила тебе про него, когда ты был еще маленьким. Ну так вот, это и есть тот самый Майкл. Старший брат Джейми.       — Да, я помню, как ты говорила про какого-то Майкла. Правда, так и не понял, кто он такой и как с нами связан.       — Ну а теперь ты знаешь.       — А ты хорошо знакома с ним?       — Ох, Терренс… — тяжело вздыхает Ребекка. — Ты себе даже не представляешь, что за редкостный гад твой дядя… Майкл Грегори МакКлайф. Самый ужасный и подлый человек на свете, который всегда ненавидел твоего отца и с пеленок мечтал быть центром Вселенной для окружающих его людей. Он терпеть не может, когда внимание уделяется не ему, а кому-то другому. Когда твой дедушка Мануэль и твоя бабушка Маргарет были живы, Майкл всегда считал, что получал от них мало внимания, а все самое лучшее доставалось Джейми. Хотя они любили их одинаково. Просто их злило безобразное поведение твоего дяди, но восхищали трудолюбие, ум, таланты и все самое лучшее, что было у твоего отца. Они возложили на него огромные надежды, и он их оправдал. А Майкл всегда был глупым, необразованным и считал, что можно достичь успеха хитростью, подставами, деньгами и бессердечием.       — Полагаю, эти два Майкла стали бы лучшими друзьями. Что один гнида, что другой – тварь.       — Я никогда не любила Майкла. Всегда держалась от него подальше и считала, что он – противоположность твоему отцу. У которого, между прочим, есть доброе сердце, совесть, и порядочность. Он понимал – чтобы что-то получить, надо очень много трудиться.       — Вот как… — с интересом произносит Терренс. — А что ты еще можешь рассказать про этого человека? Как давно ты знаешь его? Неужели у него и отца и правда были такие ужасные отношения?       — Это так, сынок. Сколько я знакома с ним, эти двое всегда враждовали. Джейми говорил мне, что они с Майклом были врагами буквально с пеленок, и твои дедушка с бабушкой не смогли помирить их. Никакого намека на дружбу и в помине не было! Возможно, еще одна причина – огромная разница в возрасте. Твоему дяде через год исполнится шестьдесят, а твой отец на семь лет младше. Я всегда была сторонницей маленькой разнице в возрасте между братьями и сестрами. Считаю, что так детям проще подружиться. Когда у родителей появляется второй ребенок, старший перестает быть центром Вселенной. Факт, что ему будет уделяться чуть меньше внимания, начинает злить его, ибо он привык быть единственным.       — Может, я зря так хочу найти своего брата? Что если нас ждет та же участь, что и отца с дядей?       — Нет, сынок, я бы сделала все, чтобы подружить вас и не дать вам стать подобием Джейми и Майкла.       — Кто знает. Но теперь я уже даже сомневаюсь в том, что хочу узнать, кто он. Ведь мне и так было хорошо, думая, что я твой единственный ребенок. А что будет, если в моей жизни появится какой-то мальчишка? Вдруг он окажется таким же озлобленным, жадным, эгоистичным и завистливым?       — Это ранило бы мое сердце.       — Кстати… — Терренс нервно потирает руки. — Один человек недавно сказал мне, что у Эдварда есть какая-то информация об этом парне.       — У Эдварда? — округляет глаза Ребекка.       — Да, мол, он может раскрыть мне его личность.       — Он что, знаком с ним?       — Не знаю… Но мне сказали об этом очень уверенно. Как будто тот человек и сам знает, кто мой младший брат.       — Знаешь, Терренс… Если бы Эдвард выглядел хоть немного походим на тебя, я бы заподозрила, что… Он и есть мой пропавший сын.       — Упаси нас Бог от такого родственничка!       — Честно говоря, я и сама считаю, что ему есть что сказать о себе или же о твоем брате. И до сих пор не могу объяснить, почему чувствую к нему такую сильную привязанность.       — Нет, мама, Эдвард нам никто. Да и не похож он ни на меня, ни на тебя. Ни у кого в нашей семье нет карих глаз.       — Может быть… — устало вздыхает Ребекка. — Но все же… В наших историях есть некоторые совпадения.       — Нет, это не более, чем совпадения. Даже не думай об этом.       — Оба Майкла просто одержимы деньгами! Твой дядя в свое время обманом захватил власть над бизнесом твоего отца. И мечтает получить доступ к банковскому счету, на которой у Джейми хранится довольно приличная сумма денег.       — Понятно… А кроме отца больше ни у кого нет доступа к банковскому счету?       — Доступ есть у меня. Могу показать документы, которые подтверждают мое право снять с этого счета любую сумму. Но я ни разу не воспользовалась этим правом.       — Значит, все, чем сейчас владеет дядя Майкл, на самом деле принадлежит отцу?       — Именно, сынок, — с грустью во взгляде тяжело вздыхает Ребекка. — Майкл не заработал ни цента из тех денег, на которые он живет. Которые он раздает своим сообщникам, тратит в свое удовольствие и подкупает нужных людей, если у него или его дружков есть проблемы.       — И он ничего не заработал?       — Заработал? Боже, Терренс, ты должно быть шутишь! Майкл и слова-то такого не знает! Ты думаешь, он и правда усердно работает? Нет, милый мой! За него трудятся его заместители, помощники и прочие работники. А Майкл появляется в офисе от силы раз в неделю, забирает выручку и находит способ стащить еще немного денег из того, что он должен заплатить поставщикам и клиентам. С налогами он тоже как-то мухлюет, как мне известно.       — Вот как…       — Доходы компании уже несколько лет держатся на одном уровне. Хотя я не могу сказать, что все так уж хорошо. Однажды Майкл крупно подставил Джейми, и компания была на грани банкротства. Каким-то чудом твоему дяде и его помощникам удалось спасти положение, но значительных улучшений не произошло. И я точно знаю, что если Майкл проколется где-то хоть раз, то они пойдут ко дну. У них до сих пор есть неоплаченные долги поставщикам и клиентам, которые грозятся подать на них в суд. Да и у налоговой есть кое-какие вопросы. Я не уверена, что твой отец смог бы спасти ее, если бы вернул контроль.       — Надо же…       — Когда-то они еще держались на плаву. Но в последнее время все немножко ухудшилось.       — Но откуда ты все это знаешь? Компания ведь уже не принадлежит отцу!       — Один знакомый Джейми работает там под прикрытием и делится с ним информацией. Ну а твой отец, соответственно, все рассказывает мне. Хотя дела компании сейчас не так важны, как угроза быть убитыми Майклом и его людьми. Джейми сейчас сосредоточен на этом.       — О… — слегка нахмурившись, настораживается Терренс. — Скажи, а когда ты в последний раз говорила с отцом? Как давно это произошло? Я так понимаю, ты встречаешься с ним регулярно.       — Э-э-э… Я общалась с ним за два дня до вашего с Эдвардом визитом ко мне домой. А как ты понимаешь, это было очень давно.       — Да, верно…       — Но в последнее время мы редко общаемся. Твой отец боится лишний раз просить о встрече, потому это может плохо кончиться для меня. А ему сейчас нельзя показывать себя, потому что это может привести к чему-то ужасному.       — Нельзя? — широко распахивает глаза Терренс. — Но почему? Он что, скрывается? Как преступник?       — Нет, милый, твой отец не преступник. Он просто вынужден скрываться от своего брата, который может сильно навредить ему, если встретит на своем пути.       — Подожди-подожди, мама, что ты хочешь этим сказать? — недоумевает Терренс. — И вообще, где сейчас находится мой отец? Что с ним происходит?       — Я уже сказала тебе, — спокойно отвечает Ребекка. — Твой отец жив и здоров и сейчас скрывается в одном укромном месте, где Майкл не найдет его. Но больше я ничего не могу сказать.       — Но где именно он прячется? — проявляет интерес Терренс. — Что за это такое секретное место, куда не смогут добраться люди дяди Майкла?       — Прости, Терренс, но я не могу сказать, — качает головой Ребекка. — Не могу раскрыть его местоположение.       — Но почему? Что случится, если ты скажешь мне, где он находится?       — Надеюсь, что ничего. Но мы с твоим отцом считаем, что лучше перестраховаться. Если люди Майкла заметят нас вместе, то твой дядя может сделать с нами что-то ужасное.       — Надо же… — слегка хмурится Терренс. — Так что же получается… Отец знает, что дядя хочет убить его и всех нас, но скрывается ото всех, как какой-то опасный преступник?       — Где-то так. Но твой отец – не преступник и в жизни никогда не совершал ничего криминального. Может, Джейми и сложный человек, но он никогда не осмелится пойти на воровство или убийство.       — Но до таких пор он будет скрываться?       — Думаю, когда придет время, он покажет себя, отомстит брату и вернет себе то, что принадлежит ему по праву. Хотя сейчас богатство волнует его в последнюю очередь. Для него главное – посадить Майкла и всех его дружков за решетку и добиться, чтобы им дали как можно более огромный срок.       — Хм… — Терренс слегка хмурится. — А можешь ответить на вопрос? Ты всегда говорила, что отец ищет встречи со мной и хочет о чем-то поговорить… Для чего? Почему для него это так важно?       — На то есть много причин. И одна из них заключается в том, что он как раз хотел рассказать тебе о борьбе с дядей.       — Значит, вся эта история началась уже давно?       — Именно, милый мой.       — Но раз ты всегда знала об этом, то почему хотела, чтобы именно отец рассказал мне все? Ты ведь достаточно проинформирована, чтобы донести до меня суть дела!       — Будет намного лучше, если отец сам расскажет тебе обо всем. И давай не будем забывать, что я также хочу, чтобы вы наладили свои отношения. Мне больно от того, что ты уже почти десять лет избегаешь его и не хочешь даже выслушать. Хотя Джейми мог бы рассказать тебе всю правду, которая кардинально изменила бы твое отношение к нему.       — А я могу встретиться с ним в ближайшее время? Раз уж ты так настаиваешь, я готов поговорить с ним.       — К сожалению, сейчас ты не сможешь это сделать. Поскольку Майкл не знает местоположение Джейми, то он может переключиться на тебя или Ракель. Его цель – убрать с дороги всех, кто имеет какое-либо отношение к твоему отцу. А поскольку ты – его сын, а твоя невеста – его будущая невестка, то сам делай выводы.       — Я уже понял…       — Да, а почему ты вдруг захотел встретиться с ним? — слегка хмурится Ребекка. — Ты же так этому противился, а сейчас говоришь, что согласен поговорить! Что с тобой, сынок?       — Буду честен: я не собираюсь налаживать с ним отношения и все еще считаю, что он предал тебя и меня, — уверенно заявляет Терренс. — Мне просто нужно узнать все, что дяди Майкла. Чтобы знать, к чему мне готовиться. А может, у этого человека и вовсе есть информация о твоем втором ребенке, и он захочет ее раскрыть.       — Понятно… — Ребекка на пару секунд призадумывается. — Да, а ты случайно ничего от меня не скрываешь? В прошлый раз я слышала от тебя и Эдварда, что у вас все хорошо. Но потом выяснялось, что вы не только поссорились между собой, так еще и сцепились и побили друг друга.       — Нет, я рассказал тебе все, что знаю сам. Про Эдварда и его контры с тем самым Майклом. О том, что этот щенок втянул нас в серьезные проблемы.       — Ах, Терренс… — тяжело вздыхает Ребекка. — Конечно, мне очень больно, что ты так говоришь о своем друге. Но я вынуждена поддержать тебя. Эдвард действительно предал нас. И даже если он мне никто, мое сердце болит так, словно это сделал мой родной ребенок.       — Я прекрасно понимаю тебя. — Терренс приобнимает Ребекку за плечи, прижимает поближе к себе и нежно целует в щеку. — Но ничего, мы переживем это. И если в наш адрес поступит хоть одна угроза, то мы будем обязаны пойти в полицию и заявить на Майкла и Эдварда. Нам придется обвинить их в попытке ограбить и убить, чтобы их арестовали и посадили за решетку. Они натворили слишком много дел и обязаны ответить за свои злодеяния.       Ребекка ничего не отвечает и лишь снова тяжело вздыхает с печалью в полусухих глазах. Терренс же старается утешить ее, мягко гладя ей плечи и прижимая поближе к себе. В воздухе несколько секунд царит молчание, но потом женщина решает нарушить его, аккуратно подтерев слезы под глазами.       — Ладно, давай поговорим о другой проблеме, которая меня беспокоит, — спокойно говорит Ребекка. — Расскажи мне все, что тебе известно о расставании Эдварда и Наталии. Ты близко дружишь с этой девушкой, и я думаю, она могла тебе что-то рассказать.       — Знаешь, мама, я рад, что они расстались, — уверенно отвечает Терренс. — Такая хорошая девушка, как Наталия, заслуживает гораздо лучшего парня, чем Локхарт. Бедной девчонке и так не везет с парнями, а тут с ней обошлись как с половой тряпкой. Ей пришлось испытать огромное разочарование и услышать целую кучу оскорблений в свой адрес.       — Но что между ними произошло? Эдвард сказал, что Наталия якобы изменила ему, и он смог доказать это с помощью каких-то фотографий. И поскольку эта девушка не смогла объяснить свой поступок и начала горько плакать, то твой друг посчитал молчание знаком согласия и провозгласил ее шлюхой, которая спит со всеми мужиками подряд.       — Те фотографии фальшивые, мама.       — Что? Фальшивые?       — Да. Наталия не изменяла и никогда не думала об этом.       — Ты тоже не веришь в ее измену? Или она что-то тебе рассказала?       — Я расскажу тебе правду, если ты пообещаешь не говорить об этом с Эдвардом. Она не хочет, чтобы Локхарт знал правду. Да и мы с Ракель считаем, что ему не надо знать, как безобразно он с ней поступил.       — Он со мной со вчерашнего дня не разговаривает, — без эмоций на лице пожимает плечами Ребекка. — Вчера мы сильно разругались из-за его желания заполучить деньги и агрессии по отношению к тебе, Ракель и Наталии. Эдвард отказался доедать ужин, и весь вечер просидел в запертой комнате. И сегодня он проходил мимо и ничего мне не сказал.       — Ничего, мама, не расстраивайся. Это того не стоит. А очень скоро он преподнесет нам еще один ужасный сюрприз, когда придет к каждому и сделает выстрел в голову или сердце.       — Господи, сынок, прошу, не говори мне этого! — с жалостью во взгляде умоляет Ребекка. — У меня сердце разрывается от мысли, что этот мальчик может осмелиться пойти на такое.       — Хорошо-хорошо. Давай я лучше расскажу, что произошло с Наталией.       — Да-да, я тебя слушаю.       — Ну так вот… — Терренс резко проводит рукой по своим волосам. — Дело в том, что пять месяцев назад Наталию пытались изнасиловать. Она сама рассказала, как однажды пошла гулять в опасное место поздним вечером, где наткнулась на какого-то больного идиота и его дружков. Он начал приставать к ней, целовать, обнимать и облизывать с ног до головы и даже оставил ее практически голой.       — О, господи Иисусе… — ужасается Ребекка, качая головой.       — А его дружки сделали несколько снимков, которые месяц назад попали в руки Эдварда. Посмотрев их, он решил, что она изменила ему с тем уродом.       — Но разве на них не было видно, что ей это противно?       — Наталия сказала, что те типы выбрали такие кадры, на которых не видно, как она сопротивляется. Возможно, поэтому Эдвард и не мог подумать, что ей было противно. Хотя все это произошло еще до того, как они начали встречаться.       — И я так понимаю, эта девочка не призналась в этом?       — Ей не хватило смелости. Тот тип угрожал либо убить ее, либо опозорить на весь мир, опубликовав эротические фотографии в Интернете, если она хоть кому-то расскажет об этом. Ну… Бедняжка испугалась и несколько месяцев держала язык за зубами. Думала, что это не обернется ей боком, но в итоге у нее была сильная истерика в тот день, когда Эдвард заявился к ней домой и с порога начал кричать и обвинять ее в измене, бросив в лицо эти фотографии. Он бросил ее, хотя в какой-то причине продолжал делать вид, что все хорошо, и заставлял ее молчать о расставании. Однако теперь мы знаем, что произошло, и как Наталия была незаслуженно оскорблена из-за того, что этот урод решил подставить ее. Не знаю, как он узнал про моего дружка, но факт на лицо. Фотографии этой полуголой девушки попали в руки Эдварда, и он пришел в бешенство.       — Какой кошмар… — Ребекка качает головой, прикрыв рот рукой и едва сдерживая слезы. — Бедная девочка! Поверить не могу, что ей пришлось пережить такой ужас. Даже страшно представить, что она чувствовала, когда тот тип так жестоко издевался над ней.       — У нас с Ракель мурашки по коже бежали, пока Наталия говорила об этом. Представляешь себе, как сильно напугал ее тот тип, что она молчала об этом целых пять месяцев. Она хранила все это в себе и мучилась. Мучилась от того, что не могла рассказать об этом.       — И когда она призналась во всем?       — В тот день, когда Эдвард снял свою маску. Если бы ты видела то, в каком ужасном состоянии она уже была, и что с ней стало после той ссоры с ним, то пришла бы в ужас. Ей и так было очень плохо, а ссора с Эдвардом еще больше подкосила ее… Нам с Ракель с трудом удалось успокоить ее, когда у нее началась сильная истерика. Она плакала, кричала, умоляла дать ей умереть, пыталась сбежать… Просто… Потеряла над собой контроль и пережила нервный срыв.       — Бедная девочка… Господи, за что же ей все эти страдания? Она же никому не делала ничего плохого! Почему Наталия подверглась таким страшным пыткам и была незаслуженно оскорблена?       — Мы и сами задаемся этим вопросом… Но главное, что она все-таки рассказала о попытке изнасилования и расставании с Эдвардом. Когда я после потасовки выгнал его отсюда и запретил приближаться к моему дому.       — Знаешь, с одной стороны, плохо, что она промолчала и не рассказала Эдварду всю правду, — задумчиво говорит Ребекка. — Она ведь не изменяла ему, и я чувствовала, что в этой истории точно что-то не так. Потому что упорно не хотела верить, что эта девочка была способна на такое. Ты прекрасно знаешь, что мое чутье никогда не обманывает меня.       — Конечно, знаю, — кивает Терренс.       — Но с другой – я не думаю, что он стал бы ее слушать. Этот парень был так одержим мыслью, что Наталия изменила ему, что вряд ли стал пытаться мыслить шире. Я прекрасно понимаю, что он почувствовал себя оскорбленным и униженным. Но все равно он поступил отвратительно, и мне очень жаль, что он вряд ли это поймет. — Ребекка тяжело вздыхает. — Как бы сильно я ни любила Эдварда, я понимаю, что он не станет лучше. И я считаю, что этот парень на самом деле никогда не любил Наталию.       — Я тоже так думаю. Сама подумай: Локхарт заставлял ее притворяться, что у них все хорошо, и сам нагло всем врал. Хотя даже идиоту было бы все ясно, ибо Эдвард не пытался скрыть свои эмоции. Каков был смысл вынуждать ее лгать? Только если помучить Наталию и заставить ее страдать еще больше! Девчонка и так страдала после того, что с ней произошло, а он еще больше издевался над ней. Это по его вине наша с Ракель подруга едва не наложила на себя руки так же, как Питер! Он довел ее до такого состояниями своими оскорблениями и унижениями. И если этот придурок добивался именно подобного результата, то ему удалось добиться своего.       — Ты абсолютно прав, дорогой. — Ребекка тяжело вздыхает, уставив свой взгляд в одной точке. — Эдвард всегда казался мне таким мягким, спокойным и добрым… Однако твой друг все больше напоминает мне твоего дядю Майкла. Этого подонка, который разрушил нашу с Джейми жизнь из-за жуткой зависти и желания стать богатым и окружить себя людьми, которые будут ублажать его.       — Думаешь, отец не точно такой же? Он ведь тоже наделал кучу ошибок!       — Нет, Терренс, не говори так про своего отца! Он бы никогда не предал свою семью ради денег. Джейми с радостью бы отказался ото всех своих богатств, если бы у него стоял выбор: деньги или семья. Твой отец вспыльчивый человек, но вежливый, порядочный и справедливый.       — Мама…       — К тому же, чем старше ты становишься, чем больше я понимаю, что вижу перед собой Джейми. Ты очень сильно похож на него характером и внешностью. Твой отец тоже может легко разозлиться и начать махать кулаками и кричать во все горло. Сейчас он, конечно, стал намного спокойнее и научился управлять гневом, но и ты уже смог кое-чего добиться. Вспомнить то, как легко ты приходил в ярость, когда был младше, я вижу огромную разницу. И я уверена, что с каждым годом ты будешь становиться все более мудрым, спокойным и способным держать себя в руках.       — Иногда мне стыдно за то, что я не могу контролировать себя… — с грустью во взгляде признается Терренс, рассматривая свои руки и крепко сцепляя пальцы. — Столько раз это могло привести к катастрофическим последствиям.       — Однако все это осталось в прошлом, солнце мое. — Ребекка с легкой улыбкой мягко проводит рукой по щеке Терренса. — Самое главное, что у тебя добрая душа. И я точно знаю, что ты никогда не пойдешь на воровство, убийство и подставу и не пойдешь по головам ради достижения цели.       — Это правда. Если я до сих пор не могу прийти в себя после конфликта с Ракель, то вряд ли смогу спокойно вынести более тяжкие грехи.       — Мне кажется, после конфликта с Ракель ты стал чуточку поспокойнее. Видно, что та ситуация заставила тебя многое переосмыслить.       — Ну если только чуть-чуть, — пожимает плечами Терренс. — По крайней мере, когда я общаюсь с Ракель, то стараюсь контролировать себя. А если чувствую, что не в силах сдерживаться, то просто ухожу подальше, пока не успокоюсь. И я рад, что она понимает, когда мне нужно побыть одному, а когда – поддержать.       — Просто вы оба учитесь на ошибках, которые совершили в прошлом. Твоя невеста начала понимать, что надо уделять своему жениху внимание и не загружать себя работой. А ты знаешь, что поднимать руку на девушку – это ужасно. Хотя рукоприкладство мужчины по отношению к женщине в принципе не должно прощаться. Всем известно, что если ты ударил однажды, то обязательно сделаешь это еще раз. Но я вижу, что ты действительно сожалеешь о той пощечине и уж точно не присоединишься к обществу насильников, которые регулярно бьют женщин и считают их ничтожеством.       — Никогда и ни за что.       — Дедушка Ракель дал вам прекрасный совет. Лучше разойтись в стороны на некоторое время и успокоиться, чем продолжать кричать во весь голос, оскорблять и унижать.       — Мистер Кэмерон – очень мудрый человек. Я высоко ценю то, что он говорит. Так же, как все слова тетушки Ракель… Алисия тоже очень умная и всегда знает, что сказать в той или иной ситуации.       — Твоей невесте очень повезло иметь таких родственников, как они. Я считаю, что мистер Кэмерон и миссис Миддлтон очень многому научили не только Ракель, но еще и тебя. Возможно, им удалось научить тебя тому, что не удалось дать мне.       — Боже, мама, что ты такое говоришь! — Терренс мягко берет лицо Ребекки в руки и с легкой улыбкой смотрит ей в глаза. — Да я всю жизнь буду благодарен судьбе, что у меня есть такая прекрасная мама! Я никогда не забываю о том, кто научил меня быть добрее и защищать слабых. Кто вселял в меня надежду и веру в лучшее и был на моей стороне, когда многие были против меня. И не забуду те уроки, которые ты давала мне на протяжении всей моей жизни. Именно ты сделала меня таким, каким я являюсь сейчас.       — Ах, Терренс, — широко улыбается Ребекка и нежно проводит рукой по волосам Терренса. — Ты прекрасно знаешь, как тяжело мне было растить тебя. Однако я делала все, что могла, лишь бы тебе было хорошо. Я обещала себе вырастить своего ребенка достойным человеком. И считаю, что справилась со своей задачей. И за тебя не будет стыдно ни мне, ни твоему отцу, ни твоей невесте, ни твоим будущим детишкам.       — Надеюсь, что ты и правда вырастила того сына, о котором всегда мечтала.       — Ну конечно, Терренс! — Ребекка гладит Терренса по щеке и проводит рукой по его мягким волосам. — Я всегда говорила это и буду говорить: ты – моя гордость! Моя радость, мой смысл жизни! Для меня огромная честь быть матерью такого удивительного человека, как ты! И какие бы ошибки ты ни совершил, я все равно буду любить тебя! И счастлива, что вырастила потрясающего сына.       — Спасибо, мама… — не скрывает свой искренней, широкой улыбки Терренс.       — Твоя мама всегда будет рядом и никогда не от тебя отвернется. Даже если весь мир будет против. — Ребекка берет Терренса за руки. — Уж что, но мне никогда не будет стыдно за то, что ты носишь фамилию МакКлайф. Я с гордостью заявляю всем, что ты – мой сын. Все мои страдания и все мои огромные усилия и попытки дать тебе необходимое полностью оправдали себя. Потому что сейчас ты отплачиваешь мне тем же и не забываешь, кто тебя вырастил и выкормил.       — Никогда не забуду. Обещаю.       — Терренс, сыночек мой любимый… — Ребекка мило целует Терренса в щеку. — Как же сильно я тебя люблю…       — Я тоже тебя очень люблю…       Терренс заключает Ребекку в крепкие, трогательные объятия, которые та с радостью принимает. Мужчина, несомненно, обожает бывать в нежных объятиях Ракель и чувствовать ее тепло. Однако ничто не сравнится с прекрасными объятиями любимой матери. Которая так приятно копается у него в волосах и делится с ним своим теплом, что на время заставляет его почувствовать себя маленьким, счастливым ребенком. Материнские объятия помогают мужчине почувствовать себя легче и приобрести силы стойко пережить все разочарования и справиться со всеми проблемами, что свалились на него, точно снег на голову.