Секреты, скрытые в шрамах

      Пока люди в черном с грубой, непривлекательной внешностью приближаются к Эдварду и Наталии, девушка представляет себе все, что сейчас может случиться. В глубине души мужчина и сам боится тех, которые работают на его дядю Майкла, в этот раз явно решивший действовать жестоко. Однако он не может позволить себе опустить руки и изо всех скрывает свои страхи и сомнения под маской безразличия и уверенности в себе и своих силах.       — Не нравится мне все это… — не отрывая ошарашенного взгляда от той компании, что находится в метре от нее, дрожащим голосом шепчет Наталия.       — Я же сказал, что не позволю им причинить тебе вред, — спокойно отвечает Эдвард, крепко обнимая Наталию и прижимая ее к себе. — Они могут сделать со мной все что угодно, но к тебе я их не подпущу.       — Один против пятерых? — широко распахивает глаза Наталия. — Ты с ума сошел?       — Раз дядя Майкл начал действовать еще жестче и задумал что-то ужасное, то у меня нет выбора.       — Может, нам лучше убежать, пока они не приблизились?       Наталия резко срывается с места, также потянув за собой и Эдварда. Однако решив, что эти двое надумали сбежать, тот тип, что идет впереди всех, громко бросает им вслед:       — Только попробуй сбежать, мразь! Если ты или эта белобрысая девчонка сдвинетесь с места, то клянусь, вы будете трупами. Ты уж точно не сбежишь так, как это сделали твой дружок и его невеста.       — О нет! — с ужасом во взгляде восклицает Наталия. — Что же сейчас будет?       — Ничего не бойся, все будет хорошо, — мягко и уверенно обещает Эдвард. — Просто держись как можно ближе ко мне. Им придется расквитаться со мной, прежде чем они доберутся до тебя.       — Господи, пусть все это поскорее закончится… — с мокрыми глазами умоляет Наталия. — Пожалуйста, пожалуйста…       Через несколько секунд пятеро грубых мужчин в черном уверенно приближается к Эдварду и Наталии. Темноволосый мужчина с темно-карими глазами и небольшой аккуратной щетиной встает впереди и бросает Рочестер и Локхарту свой презренный взгляд. Пока бледная от испуга девушка с ужасом во взгляде смотрит на всех, кто стоит напротив нее, и рисует в своей фантазии все, что сейчас может произойти, мужчина старается держаться очень уверенно и не смеет давать даже намека на испуг, поклявшись себе не позволить людям Майкла хотя бы пальцем тронуть плачущую и дрожащую блондинку, что крепко жмется к нему. Как будто она знает, что только рядом с ним найдет поддержку и защиту.       — Ну здравствуй, Эдди! — с ехидной ухмылкой низким, грубым голосом здоровается главный и скрещивает руки на груди. — Давненько мы с тобой не виделись…       — Все продолжаешь лизать задницу этому старому хрычу Майклу? — грубо интересуется Эдвард. — А, Эрик? Самый главный подлиза этого ублюдка!       — Ох, смотрите-ка… Только встретились, а ты уже выпустил свои маленькие коготочки. И думал сбежать от меня, увидев в паре метров от себя.       — Я могу сбежать от тебя и твоей гребаной шайки только по одной причине – чтобы не грохнуть со злости. Так и хочется расстрелять вас всех к чертовой матери или хотя бы ткнуть носом в грязь.       — Да уж… У твоего дядюшки просто ангельское терпение, раз он еще не прикончил тебя. Точнее, не попытался сделать это еще раз после того, как ты потратил одну из своих девяти жизней. А надо бы. Если бы все зависело бы от меня, то я бы уже давно грохнул тебя и закопал твой труп в лесу.       — Ха, а ты и ждешь, когда твой господин даст тебе приказ грохнуть меня! — ехидно усмехается Эдвард. — Просто обожаешь выполнять его грязные делишки. Один ублюдок познакомился с другим ублюдком, и они решили вредить невинным людям вместе.       — О да… — иронично усмехается Эрик, качая головой. — Похоже, грубить ты никогда не разучишься… Как был ты невоспитанным чмом, которого вырастила улица, так им и останешься.       — Ха, а ты у нас кто – принц голубых кровей? Или же сам Бог? Если бы на твоем пути не встретился этот старый маразматик, то вряд ли бы у тебя были деньги покупать все это шмотье, чтобы выглядеть в сто раз круче и казаться таким устрашающим.       — Знаешь, Локхарт, я настоятельно рекомендую тебе не грубить тем, с кем ты будешь работать бок о бок в самое ближайшее время. Мы с друзьями можем сделать с тобой многое. Даже безжалостно прикончить и отдать твой труп на растерзание диким животным. А они любят свежее мясо.       — Даже и не мечтай, мудак! — грубо и громко бросает Эдвард. — Можешь в миллионный раз сказать своему любимому Майклу, что он ни за что не сделает меня очередным своим жополизом, который будет прыгать перед ним на задних лапках.       — А зря, щенок! Майкл очень щедрый и сделает все ради твоего личного благополучия. Он будет единственным твоим близким человеком, к которому ты сможешь обратиться за советом. Или о чем-нибудь поговорить.       — Этот ублюдок никогда не будет мне близким человеком! Я скорее подорву тот гребаный дом, который он украл у моего отца, вместе с ним и со всеми его сообщниками, самой мощной петардой. И в том случае я уже точно не стану ни о чем жалеть. Потому что моя семья избавится от одной мерзкой крысы, которая испортила жизнь уже СТОЛЬКИМ людям.       — О, полегче, парень! — приподнимает руки Эрик. — Полегче! Мы знаем, что ты скрываешь свою трусость и пытаешься казаться чересчур крутым и бесстрашным. Но не делай того, что может стоить тебе жизни. Ты ведь не хочешь, чтобы, чтобы я прикончил тебя прямо сейчас, а?       — Если будет нужно, то я готов умереть! — приподняв голову, уверенно заявляет Эдвард. — Но только не ради своего больного дяди или тебя. Вы – две мрази, от которых меня до смерти тошнит!       — Ну знаешь, Эдвард, ты и сам меня жутко бесишь. Потому что ведешь себя, как невоспитанное быдло. Но у тебя есть шанс заслужить мое уважение, если ты прекратишь строить из себя героя для своей семьи и согласишься стать одним из нас. Одним из тех, кто всецело предан такому прекрасному и щедрому человеку, как твой дядя. Если ты будешь ласковым, услужливым и добрым к нему, то и он ответит тебе взаимностью и щедро вознаградит за любовь и преданность.       — Не смеши меня, Браун! — презренно усмехается Эдвард. — Ласковый, добрый… Ха! Да этот ублюдок и слов-то таких не знает! К сожалению, ничтожное количество мозгов в его голове равняется количеству денег, которое он заработал за всю свою жизнь ЧЕСТНЫМ путем. То есть, ноль целых ноль десятых.       — Не оскорбляй моего босса и своего родного дядю. Если он еще спустит тебе с рук твое безобразное поведение, то я могу запросто врезать по твоей смазливой харе и хорошенько разукрасить ее. Прямо как твой дружок – когда он узнал о том, что ты хочешь стать одним из друзей твоего дяди.       — Ты можешь избить меня хоть до полусмерти. Но даже под прицелом пистолета, стоя на краю обрыва, я ни за что не откажусь от своих принципов. И не стану прислуживать тому, кого мне стыдно называть своим родственником. Если у этого ублюдка нет совести и стыда, то я не лишен этих качеств и не пойду на то, о чем буду жалеть.       — Ах, Эдди, Эдди… — с фальшивой улыбкой качает головой Эрик, скрестив руки на груди. — Чувствую, твой дядюшка зря надеется, что однажды ты превратишься из поганого тявкающего щенка во взрослую сторожевую собаку. Потому что ты всегда был жутким трусом, хотя и усердно скрываешь это, устраивая показательные шоу и доказывая, сколько в тебе смелости.       — Был бы я трусом, то ни за что не стал бы вмешиваться в это дело и держался бы подальше от того, кого надо в психушку отправить. Однако я достаточно смел, чтобы бороться за то, что принадлежит мне по праву. Бороться за справедливость и добиваться того, чтобы Майкл получил такое наказание, которого заслуживал с самого детства.       — Ты зря теряешь время, мальчик. Ты ничего не сможешь сделать против такого властного человека, как Майкл. Думаю, ты понимаешь, что он атакует тогда, когда у тебя еще рот разинут, а глазенки бегают из стороны в сторону.       — Ничего, я еще поймаю этого гада за хвост и заставлю его ответить за все. И это также касается тебя самого и всех ублюдков, которые прислуживают той старой мрази.       — Так ладно, мне надоели твои пустые угрозы, — резко отрезает Эрик. — У меня еще куча дел, а я трачу свои силы на одного сопливого бесполезного мелкого уродца, которого я бы с радостью грохнул, если бы твой дядюшка приказал мне.       — Ха, и какие же такие у тебя дела, важный ты наш человек? — с иронией усмехается Эдвард. — Не уж что мой больной дядька решил начать откровенную слежку за мной и приказал тебе докладывать обо всем, что я делаю?       — Ну да, твой дядюшка действительно приказал мне следить. Только не за тобой… — Эрик переводит свой хитрый взгляд на Наталию, которую Эдвард прижимает к себе. — А за этой красавицей, которую ты так крепко прижимаешь к себе. За цыпочкой, на которую у твоего дяди есть кое-какие планы.       Эдвард резко делает шаг назад, еще крепче прижав Наталию к себе, и посылает Эрику свой презренный, леденящий душу взгляд.       — Только попробуй дотронуться до нее своими грязными руками! — грубо бросает Эдвард. — А иначе я, сука, за себя не отвечаю!       — Надо же! — хитро улыбается Эрик и расставляет руки в бока. — Значит, теперь ты защищаешь ее от меня и Майкла? А я-то думал, ты бы продал ее душу дьяволу ради своей выгоды.       — С удовольствием продам дьяволу тебя и твоего гребаного шефа! Лишь бы вы перестали вредить невинным людям.       — Если продолжишь строить из себя жалкого героя и откажешься от шанса спастись, то ты отправишься прямиком в ад, где тебя на каждом шагу будут сопровождать дьяволы и огненные гиены.       — Лучше проваливай отсюда, пока ты не вывел меня из себя. — Эдвард быстро окидывает взглядом всех, кто сопровождает Эрика и пока что стоит на одном и том же месте с невозмутимыми лицами. — Давай-давай, забирай с собой это стадо баранов и вали!       — Что, Локхарт, надеешься стать героем для этой девчонки и спасти ее от меня? — презренно ухмыляется Эрик.       — Только попробуй ее пальцем тронуть, мразь, — низким ледяным тоном говорит Эдвард. — А иначе ты очень сильно пожалеешь об этом. Я не шучу, Эрик, ты доиграешься!       — Ох, да брось, щенок! Зачем тебе защищать эту девчонку и волноваться о том, что с ней будет? Вы же расстались месяц назад! Смысл тебе бегать за ней и защищать ту, с которой тебя больше не связывают любовные отношения?       — Лучше объясни мне, какого черта дядя Майкл преследует ее и шлет ей угрозы? Она не имеет никакого отношения к тому, что происходит между мной и дядей! А значит, дядя обязан оставить ее в покое.       — О, нет, приятель! — с загадочной улыбкой качает головой Эрик, поглаживая подбородок, пока его хитрый взгляд с интересом осматривает дрожащую Наталию с голову до ног. — Она еще как имеет отношение к этому делу! Майкл считает нужным убрать эту девчонку с дороги, какая бы красивая ни была твоя бывшая. Так же, как и ее подружку. Невесту твоего дружочка.       — Еще раз повторяю, если твои мозги с трудом работают: даже не смей пальцем к ней прикасаться. А иначе тебе придется пожалеть о том, что ты вообще на свет родился.       — Ха, а что ты мне сделаешь, облезлый щенок? — насмехается Эрик. — Оставишь пару синяков, да по яйцам врежешь? Тебя хватит только на это!       — Смотри, как бы тебе твои яйца не оторвали. На живую! С тобой это обязательно случится, если ты, мой дядя или один из этих мудаков посмеет приблизиться к ней.       — Бесполезно драться с теми, кто намного сильнее тебя и способен на пару секунд отправить в нокаут. Например, твой дружок не смог уделать находящегося в превосходной физической форме Трентона Тобиаса. По приказу твоего дяди он должен был немного припугнуть этого психа. Но в итоге едва сдержался, чтобы не грохнуть его. Ибо всеми обожаемый Терренс так взбесил его, что мой приятель хотел закопать его там, где встретил. И думаю, он вполне мог бы потребовать моральный ущерб за разбитую челюсть. Однако твоему дружбану очень повезло. ОПЯТЬ. Всего лишь пару синяков и несколько царапин, да небольшое носовое кровотечение.       — Тобиас сам виноват. Нечего было провоцировать моего друга, угрожая его невесте и матери. Но мне очень жаль, что Терренс не успел хорошенько навалять очередному продажному жополизу и превратить его в кусок кровавого мяса.       — Кстати, твой дружбан дерется по-детски. Просто ужасно! У него та же физическая подготовка, что и у Трентона и тебя самого. Мог бы запросто прикончить его, но в итоге уже через пару минут валялся на земле после того, как помахал руками как бешеная истеричная девчонка.       — А может, Трентон сам сдох раньше времени, но не хотел это признавать и свалил якобы из-за того, что дядюшка приказал ему не убивать Терренса? Вдруг его хватило ненадолго, но сказал вам всем, что это типа мой друг не умеет драться и сдох первым.       — Этот псих умеет только выпендриваться, а на деле он такое же жалкое говно, как и ты сам. Мы все удивляемся тому, что он снискал такую славу среди сопливых глупых девок. Ведь он не сделал ничего такого, чтобы стать великим… Стать идолом, которому все будут поклоняться.       — Уж поверь, он добился гораздо большего, чем мой дядя, ты и вся эта шайка вместе взятые, — уверенно заявляет Эдвард. — Его успехи заслуженные, и он честно работал, чтобы получить все то, что у него есть.       — Когда этот ублюдок сдохнет, его очень быстро забудут. Точно так же, как никто не будет заострять внимание на убийстве семьи МакКлайф, к которому принадлежит этот придурок.       — Не смей ни к кому приближаться, — сухо говорит Эдвард. — Клянусь, я точно грохну всех вас, если только узнаю, что хотя бы один тронул моих друга, его мать и невесту или эту девушку. Если хотя бы волос упадет с их голов, то не ждите от меня никакой жалости. Я превращусь в чудовище. Не буду им лишь казаться, а действительно им стану, чтобы отомстить.       — Ой-ой-ой, как страшно! — закатывает глаза Эрик и со смешком поворачивается к четверым людям, что стоят сзади него, как вкопанные. — Слышите, парни, я сейчас наложу в штаны! Тут один тявкающий маленький щенок решил навалять мне! Хочет повыпендриваться перед своей бывшей и доказать, что он типа совсем не трус.       Вся четверо друзей Эрика дружно смеются во весь голос, а кто-то даже бубнит что-то непонятное, насмехаясь над Эдвардом и его попытками показать свою смелость.       — А между прочим этот маленький щенок, как ты выражаешься, умеет неплохо лаять и больно кусаться, — уверенно заявляет Эдвард. — Знаешь, как говорят: маленький, да удаленький!       — Это не про тебя, трусишка, — с насмешкой бросает Эрик.       — Хочешь проверить?       — Прекрати выпендриваться! Мы уже давно не верим в твою якобы смелость. И я очень сомневаюсь, что твои близкие и твоя бывшая верят в это.       — Зато я никогда не сомневался в твоей любви к легким деньгам. Как и в том, что ты такой же мерзкий, бессовестный и жадный мудак, как и мой старый, психически больной дядька.       — Ты напрашиваешься на неприятности, разговаривая со мной в таком тоне. — Эрик подходит к Эдварду чуть ближе, пока Локхарт быстро прячет Наталию у себя за спиной и уставляет свой презренный взгляд на человека, что немного ниже его ростом. — Ты связался не с теми людьми, малыш. Я советую не перечить мне!       — Ха, а с какой это стати я должен не перечить тебе? — иронично хмыкает Эдвард. — То, что ты – тот, кому мой дядя доверяет больше всех, еще не означает, что у меня должны трястись колени, и что я просто обязан заглядывать тебе в рот и прыгать перед тобой на задних лапках так же, как ты – перед Майклом.       — Тебе придется, если ты хочешь спасти свою грязную шкуру и выбиться в люди с помощью дяди.       — Да пошел ты, урод! Век бы тебя не видел! Меня тошнит от тебя и этой суки Майкла! Словами не описать то, как сильно я ненавижу вас обоих.       — Подожди, Эдвард, подожди. Вот когда дядюшка предложит тебе выполнить одно простое задание в обмен на огромную сумму денег, ты точно забудешь о своей неприязни к нему и начнешь уважать нашего достопочтенного господина. И прекратишь испытывать жалость к тем, кого должен грохнуть.       — Я не собираюсь никого убивать! — чуть громче заявляет Эдвард. — Никто не заставит меня убить хотя бы кого-то из моей семьи! НИКТО! СКОРЕЕ Я ПОУБИВАЮ ВАС ВСЕХ, ЧЕМ ТРОНУ КОГО-ТО ИЗ ТЕХ, КОГО НА САМОМ ДЕЛЕ ЛЮБЛЮ!       — Только давай ты не будешь орать, как психованная истеричка. Не превращайся в подобие своего дружка, который психует по любому поводу. Дай ему нож или ружье – так он пойдет и запросто зарежет или перестреляет всех к чертовой матери. Потому что с психикой МакКлайф не дружит.       — Повторяю в тысячный раз, я ни за что не убью тех, кого РЕАЛЬНО люблю! Я – не убийца и никогда ею не стану!       — Поверь, приятель, многие из нас поначалу тоже сомневались, стоит ли так рисковать. Но увидев целую кучу долларов, мы отбросили все сомнения и теперь живем шикарной жизнью, благодаря щедрости твоего дяди. Надо только лишь быть послушными и выполнять все его приказы.       — Именно поэтому иногда я задаюсь вопросом, а действительно ли дядя хочет сделать меня своим союзником? Или же он хочет сделать это ради других целей? На хрена ему союзник, который на дух его не переносит и желает ему сгореть в аду? Пусть ищет таких жополизов вроде тебя и вербует их! Хотя он уже и так завербовал достаточно людей, которые бегают перед ним на цыпочках и целуют ему ноги. И среди них не только мужики, но и молодые девушки, которые настолько глупы, что готовы тратить свою жизнь на ЭТОГО старого маразматика.       — Ах, Локхарт, не надо завидовать нам всем… — широко улыбается Эрик. — Для нас не секрет, что ты и сам не прочь прибрать к рукам все, чем владеет твоя семья. Знаем, как ты мечтаешь ограбить своего дядюшку, своего дружка, невесту своего дружка… Ты завидуешь им, потому что они все богаты, и считаешь, что ни один из них не должен быть лучше тебя. Всем им повезло гораздо больше. Например, твоему другу: куча верных друзей, неплохая актерская карьера, чертовски сексуальная невеста, собственный дом, мешок денег…       — Ты думаешь так, как этого хочет дядя.       — Это правда, приятель. — Эрик, качая головой, тихонько цокает. — А у тебя нет денег и своего дома, и ты вынужден жить за чужой счет. Стыдно ничего не иметь, когда тебе целых двадцать пять годиков.       — Вы все говорите одно и тоже. Как будто вам больше сказать нечего. Только и слышу: я – безмозглый, тявкающий щенок, завидую своим богатым родственникам и хочу грохнуть и ограбить их, живу за чужой счет и ничего не добился в своей жизни, потому что у меня нет никакого образования, и мною одержима жуткая лень. Я уже задолбался слушать, если честно!       — Хочешь услышать что-то новое? Пожалуйста! Например, отмечу то, как тебе не везет в личной жизни. — Эрик окидывает Наталию хитрым взглядом с ехидной ухмылкой, пока она продолжает прятаться за спиной у Эдварда. — Повстречался с такой красивой девчонкой всего три месяца, но потом вы расстались из-за ее измены. Ты не нужен этой красавице, потому что у нее и без тебя полно любовников, к которым она бегает каждый день.       — Закрой свой грязный рот, Браун! — со злостью во взгляде шипит Эдвард.       — Я понимаю, тебе до сих пор трудно это признать, и ты чувствуешь себя жутко оскорбленным. Но пора двигаться дальше. Какой смысл горевать из-за того, что какая-то пустоголовая кукла изменила тебе с другим?       — Ха, а ты уверен, что она мне изменила? — с еще большей злобой уставившись на Эрика, хмыкает Эдвард. — У тебя есть доказательства?       — Разумеется, уверен. Уж твоему дядюшке точно известно, что ты расстался с этой девушкой.       — Да у этого маразматика в каждой бочке затычка! Жены и детей нет – вот и страшно бесится, когда вокруг него кто-то с кем-то встречается. Случай с моими родителями очень хорошо показывает то, что он ненавидит любовь.       — Бесишься, щенок, бесишься… — хитро улыбается Эрик. — Знаем мы, почему ты так бурно реагируешь на новости о том, что твоя бывшая подружка трахалась с другими мужиками.       — А тебе какое дело, расстался ли я с этой девушкой или нет? Она не имеет к нашим делам никакого отношения! Так что я требую, чтобы вы оставили ее в покое!       — Может быть, не имеет, но все же она так или иначе замешана в этом деле. И очень скоро ты поймешь, почему.       — Мне плевать! — грубо отрезает Эдвард. — Скажи этому ублюдку Майклу, чтобы он даже не смел думать о том, как навредить этой девушке. Не хватало, чтобы она пострадала из-за этого хрыча, у которого от мести и жадности уже крыша поехала.       — Ох, Локхарт, давай уже прекратим этот бесполезный разговор, — устало стонет Эрик, скрестив руки на груди. — У меня есть приказ не болтать с тобой о том, что мы все слышали уже миллиард раз, а заняться этой красоткой.       — Не зли меня, Эрик, если с этой девушкой что-то случится, то клянусь, я не отвечаю за себя, — грубо заявляет Эдвард, уставив свой ледяной взгляд на Эрика. — Ты совсем не знаешь, каким диким и безумным я могу быть, если какая-нибудь сука вроде тебя умудрится разозлить меня.       — Твои угрозы на меня не подействует. Так что давай-ка ты проваливай отсюда, а я заберу эту девчонку с собой и отвезу ее в нужное место. У твоего дяди на нее огромные планы. — Эрик хитро, широко улыбается. — А может, нам с парнями повезет, и эта красавица сделает нам приятное. Проверим, насколько эта шлюха хороша в сексе. И как она умеет сосать члены.       Наталия еще больше бледнеет от ужаса и с чувством учащенного сердцебиения едва может стоять на ватных ногах, ни на секунду не отходя от Эдварда, прячась у него за спиной, тихонько всхлипывая и испуганно смотря на Эрика. Мужчину лет тридцати нормального телосложения с очень неприятной, грубой внешностью и глазами, что полны дикой ненависти и злости.       — Она никуда не пойдет с тобой и твоими дружками! — со злостью во взгляде заявляет Эдвард, получше закрыв Наталию собой и жестом дав понять, что ей лучше прижаться к нему как можно ближе. — Я не позволю кому-либо издеваться над невинной девушкой!       — Брось, Локхарт! — усмехается Эрик, пока Наталия дрожащими руками крепко вцепляется в плечи Эдварда. — Ты реально пытаешься спасти шлюху, которая предала тебя?       — Закрой свой рот И НЕ СМЕЙ ТАК НАЗЫВАТЬ ЕЕ!       — Вау-вау, тише, малыш, тише.       — Если ты еще раз скажешь еще хоть одно оскорбление в ее сторону, то я сверну тебе шею, — угрожает Эдвард. — Достаточно того, что я терплю оскорбления и унижения самого себя. И мне наплевать, как вы все меня называйте. Но не смей. Не смей, сука, так или иначе оскорблять эту девушку. НЕ СМЕЙ!       — Что, неужели тебя угораздило так сильно втюриться в предательницу, что ты готов забыть то, как она кувыркалась с другими мужиками и прыгала из одной кровати в другую?       — Ох, и откуда тебе все известно, ходячая ты энциклопедия? И почему ты так уверен в этом? Почему у тебя нет никаких сомнений в том, что эта девушка занималась этим?       — Твой дядюшка потом расскажет тебе обо всем, когда ты станешь его союзником. А если не станешь, то сдохнешь со своей семейкой и никогда не узнаешь этот секрет.       — Если я и буду его союзником и убивать людей по его указке, то только в его несбыточных мечтах.       — Посмотрим, Локхарт.       — Хоть смотри, хоть нет. Я не доставлю дяде удовольствие сделать меня убийцей своей собственной семьи, которую люблю всем сердцем.       — Так, все, хватит уже рассказывать про свою чертову любовь. Лучше вместо этого заткнись и вали отсюда. Только оставь эту девчонку здесь и не вздумай убегать вместе с ней. А иначе последствия будут очень тяжелыми как для тебя, так и для этой куклы.       — Она уйдет только со мной и больше ни с кем! — уверенно отвечает Эдвард, резко приподняв голову.       — Не дерзи мне, щенок! ДЕЛАЙ ТО, ЧТО Я, БЛЯТЬ, ГОВОРЮ!       — А то что? Что ты мне сделаешь?       — Черт, теперь я понимаю, почему твой дядя тебя не переваривает. Своей болтовней ты утомишь и взбесишь любого нормального человека. — Эрик крепко сжимает руки в кулаки. — СЕЙЧАС ЖЕ ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА И ОТДАЙ МНЕ ЭТУ БЕЛОБРЫСУЮ КУРИЦУ!       — Только через мой труп вы сможете что-то с ней сделать, — озлобленно заявляет Эдвард. — Тебе придется убить меня, чтобы подобраться к этой девушке. Но поверь мне, я не буду стоять столбом и терпеть, как меня дубасят. Я буду отвечать. Очень грубо и ЖЕСТОКО!       — Пф, держу пари, что в бою ты такой же бездарный, как и твой психованный дружок, — ухмыляется Эрик, окидывая Эдварда презрительным взглядом. — Один – сумасшедший смельчак, способный только орать и размахивать руками как истеричка. А второй делает все то же самое только ради того, чтобы скрыть свою трусость и не дать кому-то узнать, какой он на самом трус.       — Не беспокойся, Браун, мне хватит силенок, чтобы постоять за себя и за эту девушку. Чтобы защитить ее, я готов отдать все свои силы и грохнуть любого, кто посмеет хоть пальцем ее тронуть.       — А знаешь, что стоит только один раз врезать по твоему наглому лицу – и ты валяешься на земле в отключке? И твоя бывшую некому будет защищать.       — Сомневаюсь, что у тебя на это поставлен удар! — презренно усмехается Эдвард. — Тебе не удалось бы уделать и моего друга, если бы на него напал ты, а не Тобиас.       — Ты не Супермен, чтобы иметь бесконечный запас энергии и разбираться со своими врагами по щелчку пальцев. Рано или поздно ты сдохнешь от усталости, и я смогу хорошенько врезать по твоей роже, чтобы потом выполнить приказ твоего дядюшки, привести девчонку к нему и спрятать в очень надежном месте.       — Не беспокойся, мразь, у меня достаточно энергии, чтобы бороться с тобой и со всеми твоими дружками, которые точно не смогут угнаться за мной. Буду подыхать, но не перестану бороться и защищать своих близких и любимых людей.       — Будешь строить из себя героя на том свете. Или тогда, когда твой дядюшка отдаст тебе приказ совершить убийство семейки твоего дружка и других людей, которые будут мешать ему когда-нибудь в будущем.       — НИКОГДА! — во весь голос вскрикивает Эдвард. — НИ ЗА ЧТО!       — Не испытывай мое терпение, Локхарт! — грубо и раздраженно бросает Эрик. — Либо ты по-хорошему отпускаешь эту девчонку, и она идет вместе с нами. Либо нам придется вырубить тебя. А если и эта цыпочка будет противиться, то мы легко вырубим и ее тоже.       — ЗАТКНИ СВОЙ РОТ!       — НЕ БЕСИ МЕНЯ, УБЛЮДОК!       Эрик резко подходит к Эдварду, буквально просверливая дырку в его лбу своим свирепым взглядом, пылающим ненавистью, и собирается врезать ему. Однако Локхарт мгновенно реагирует на это, грубо оттолкнув сообщника Майкла от себя и под крик Наталии со всей силы нанеся ему удар в челюсть, после которого тот слегка пошатывается и чувствует привкус крови во рту.       — Только, блять, попробуй, сука! — шипит Эдвард, угрожая Эрику пальцем. — А ИНАЧЕ ТЫ БУДЕШЬ ТРУПОМ! ЯСНО ТЕБЕ?       — Эта безмозглая девчонка никуда от нас не денется, — грубо заявляет Эрик, крепко держась за челюсть и уставив свой ледяной взгляд на Эдварда. — А попробует сбежать – ей же будет хуже!       — Я НИКУДА С ВАМИ НЕ ПОЙДУ! — впервые за все время вскрикивает Наталия.       — Боже мой… — Эрик приоткрывает рот и с широкой улыбкой радостно хлопает в ладони, удивленно смотря на Наталию. — Вы посмотрите, кто у нас заговорил! Наталия! Девочка! Неужели?       — Я никуда с вами не пойду! Даже не надейтесь!       — Надо же, ты, оказывается, не немая. А то я уже начал думать, что тебе кто-то отрезал твой язык.       — Скорее, его не мешало бы отрезать вам! — грубо огрызается Наталия, сжав руки в кулаки и набравшись смелости немного отойти от Эдварда, который все равно старается быть рядом с ней. — Вместе с руками и ногами!       — Вау, наша блондиночка умеет огрызаться и дерзить. Значит, ты умеешь ты не только трястись как заяц, реветь, как истеричка, и прятаться за спину этого щенка. Если припрет – ты еще покажешь свой характер.       — Покажу! — уверенно заявляет Наталия. — Я не имею никакого отношения к истории МакКлайфов. А значит, вы не имейте никакого права даже трогать меня своими грязными руками. И моих друзей он тоже не посмеет тронуть, потому что они ему никто!       — Да что ты говоришь? — вскидывает брови Эрик. — Ты так в этом уверена? Уверена в том, что между всеми этими людьми нет никакой связи.       — Рот закрой, гнида! — грубо бросает Эдвард.       — Это правда, приятель. Мы ведь все прекрасно знаем, что ты не тот, за кого себя выдаешь. А твою настоящую личность мы очень хорошо знаем.       — Я сказал, варежку закрой!       — Вот все эти людишки удивятся, что у тебя совершенно другая фамилия. Что фамилия Локхарт не имеет к тебе никакого отношения.       — Что? — слегка хмурится Наталия.       — Да-да, девочка, твой бывший на самом деле вовсе не Эдвард Локхарт. Все это время он выдает себя за другого человека. Который так или иначе связан с МакКлайфами.       — О чем он говорит, Эдвард? — Наталия переводит взгляд на Эдварда. — В смысле, ты не Эдвард Локхарт?       — Ни о чем, — немного взволнованно бросает Эдвард, начав немного тяжело дышать с чувством, что его сердце пропускает удар. — Браун сам не знает, что мелит.       — Ладно, я больше не скажу ни слова! — приподнимает руки Эрик. — Сам во всем признаешься, когда придет время. Когда Майкл схватит тебя за задницу и раскроет всем твое настоящее имя.       — Вот и не раскрывай свое хавало! — огрызается Эдвард.       — Ой ладно, все, харе лясы точить! Лучше давай улетай отсюда на всех порах и отдавай нам девчонку.       — Я никуда с вами не пойду! — взволнованно заявляет Наталия. — Я не хочу!       — Тебя никто здесь не спрашивает, красотка. Огрызаться, драться, кусаться и орать ты можешь сколько угодно. Но это не спасет тебя от разговора с моим достопочтенным господином, который решит твою судьбу.       — Пусть он о своей позаботится. А моя его не должна касаться.       — Она уже давно решена, детка. И для того, чтобы все так и было, надо убрать с дороги твоих любимых друзей и твоего бывшего, который в последнее время стал особенно невыносимым.       — Нет, не смейте трогать их! — вскрикивает Наталия. — Не смейте!       — Твои крики не помогут тебе. Так что я советую тебе добровольно поехать с нами и быть послушной девочкой. У нас есть приказ – привести тебя в одно местечко. И я, как самый главный помощник Майкла, обязан выполнить ее.       — Ни за что!       — Повторяю еще раз, если ты тупой: она НИКУДА с тобой не пойдет! — грубо заявляет Эдвард, мягко оттолкнув Наталию назад, дабы не дать ей оказаться очень близко к Эрику.       — Заткнись, щенок, твое мнение никто не спрашивал! — грубо бросает Эрик. — Лучше уйди с дороги и дай мне забрать эту девчонку с собой.       Эрик резко срывается с места, чтобы схватить Наталию под руку и потащить ее к своим друзьям, которые терпеливо ждут каких-либо приказов. Однако Эдвард мгновенно закрывает девушку собой и со всей силы отталкивает сообщника Майкла.       — Я СКАЗАЛ, НЕ СМЕЙ ЕЕ ТРОГАТЬ! — во всю мощь вскрикивает Эдвард. — ОНА НИКУДА С ТОБОЙ НЕ ПОЙДЕТ! А ТЕМ БОЛЕЕ К ЭТОМУ СТАРОМУ МАРАЗМАТИКУ!       — С дороги, мразь! — грубо бросает Эрик, и со всей силы залупляет Эдварду пощечину. — НЕ БЕСИ МЕНЯ!       — ЭТО ТЫ НЕ БЕСИ МЕНЯ, СУКА! — Эдвард отвечает Эрику крепким ударом кулаком в челюсть и резко отталкивает его от себя, больно вцепившись ему в волосы. — НЕ СМЕЙ И БЛИЗКО ПОДХОДИТЬ К НЕЙ!       — Еще одно слово, сука, и я так тебе врежу, что забудешь, как тебя зовут, — со злостью во взгляде говорит Эрик, угрожая Эдварду пальцем. — Если ты не хочешь отдавать нам девчонку по-хорошему, то придется идти на крайние меры.       — Оставьте нас в покое, мрази! — громко требует Наталия. — Только через мой труп вы заставите меня куда-либо ехать вместе с вами!       — Ну нет, убивать я тебя пока не собираюсь. Ты нужна моему господину живой, а не в виде трупа. Но раз ты так противишься, то придется ненадолго усыпить тебя, чтобы спокойно довести до нужного места.       — НЕТ! ДАЖЕ НЕ МЕЧТАЙТЕ!       — Ах, Наталия… — с широкой фальшивой улыбкой произносит Эрик, рассматривая Наталию с головы до ног. — Мне так смешно от того, что ты берешь пример со своего бывшего и тоже строишь из себя смелую и крутую. Мы ведь прекрасно знаем, что ты жутко трусливая. Любой заяц окажется намного смелее тебя.       — Если будет нужно, то я умею за себя постоять.       — Правда? — округляет глаза Эрик. — Ладно, сделаю вид, что верю! Хотя учитывая то, что произошло примерно пять месяцев назад, и твою реакцию на это, очень тяжело верить, что ты реально такая смелая и не боишься плохих дядей, которые могут сделать с тобой что-то ужасное, если они разозлятся.       — Я не понимаю, о чем вы говорите, — слегка хмурится Наталия, пока ее глаза начинают бегать из стороны в сторону.       — Да ладно? Неужели ты уже не помнишь, что произошло в один из поздних вечеров? А вот я очень хорошо все знаю и мог бы во всех деталях рассказать о нем. Твоему бывшему явно было бы интересно послушать о твоих приключениях, ночная ты наша бабочка.       — Это ни о чем мне не говорит! И я вообще понятия не имею, кто вы такой! Мы никогда не встречались, и я была бы никогда не хотела вас знать.       — М-м-м, ну что ж, я понял… Но не переживай, сейчас я освежу твою память, а потом мы отвезем тебя к нашему боссу, который желает видеть тебя. Только я тебя очень прошу, не падай в обморок, когда ты кое-что увидишь. В этом нет ничего ужасного. — Эрик поворачивается лицом к компании, стоящей сзади него, и делает подзывающий жест. — Эй, ты, рыжий, иди сюда! Вправь мозги этой девчонке! И обязательно сними капюшон с очками!       Тот человек делает шаг вперед и медленно, но уверенно подходит к Эрику. Он снимает с себя капюшон и темные очки, с презрением во взгляде смотрит на Наталию и широко, довольно ехидно улыбается ей. Тут-то девушка еще больше впадает в ужас и готова умереть от страха при виде этого человека, в котором она мгновенно узнает Юджина. Того самого, который едва не изнасиловал ее несколько месяцев назад…       Она легко узнает его по омерзительному лицу, диким зеленым глазам и шраму на половину лица. Юджин все такой же пугающий, отвратительный и грязный. Его одежда далеко не новая, судя по тому, насколько она рваная в некоторых местах и мятая, рыжие волосы все также сильно засаленные, а кожа не только грубая и сухая, но теперь еще и покрыта какими-то красными волдырями. Наталией мгновенно овладевают воспоминания о том роковом дне, который лишил ее покоя. Тот случай живет в ее мыслях, будто все это произошло вчера. И кажется, что даже если пройдет пять-десять лет, то девушка все равно будет помнить лицо своего обидчика.       Блондинка еще больше бледнеет от страха, будучи настолько остолбеневшей, что она едва стоит на ногах и не может произнести ни слова. Теперь она даже не пытается строить из себя смелую девушку, которая легко может постоять за себя. Все, что Наталия может делать – это задыхаться от слез и пытаться устоять на ногах. Из-за резко накатившей на нее слабости она так и хочет упасть на землю и безутешно рыдать.       Эдвард поначалу не понимает причину столь огромного испуга Наталии. Однако через некоторое время он понимает, что видел Юджина на тех фотографиях, что ему прислали. И перед ним стоит тот человек, который одним только своим появлением заставляет девушку задрожать еще сильнее. Локхарт и сам начинает побаиваться Юджина так же, как и своего дядю Майкла. Но он не показывает этого и уверенно смотрит на обидчика своей бывшей возлюбленной. Видя, что тяжело дышащая Наталия едва стоит на ногах и хочет упасть на землю из-за слабости и чувства легкого головокружения и потемнения в глазах, Эдвард крепко прижимает ее к себе, пытаясь как-то успокоить ее.       — Все хорошо, Наталия, все хорошо, — тихо и мягко говорит Эдвард, гладя Наталию по голове и спине, пока она сильно трясется и безутешно рыдает. — Не бойся, тебя никто не посмеет тронуть.       — Это он, Эдвард… — издает тихий всхлип Наталия и поднимает свои заплаканные глаза на Эдварда. — Это он хотел изнасиловать меня! Это он! Это он! Я уверена в этом!       — Да-да, я уже понял, что это он. Я тоже узнал его…       — Мне страшно… Они точно сделают что-нибудь со мной. Этот тип убьет меня прямо здесь, если узнает, что я все рассказала.       — Не убьет, я обещаю. Пусть только попробует еще раз тронуть тебя – клянусь, ему не жить!       — Господи, за что мне все это? За что? ЗА ЧТО?       — Тише-тише, милая, не плачь, — мягко просит Эдвард и целует Наталию в макушку, нежно приложив ладонь к щеке девушки и погладив ее. — Не плачь…       Эдвард кладет голову Наталии себе на плечо, в которое та утыкается носом, очень крепко обнимая мужчину и молясь о том, чтобы он не бросил ее одну. Пока ему самому невероятно больно смотреть на жутко напуганную девушку и понимает, что теперь его задача усложняется. Ему будет гораздо сложнее защитить ее не только от Эрика, но еще и от Юджина.       — Успокойся, пожалуйста… — с жалостью шепчет Эдвард, гладя Наталию по голове и нежно поцеловав ее в щеку с надеждой немного успокоить девушку. — Я не дам тебя в обиду. Ни одному из этих ублюдков. Особенно тому, что посмел так надругаться над тобой.       А тем временем Юджин с хитрой улыбкой переглядывается с Эриком, проводя своими шершавыми кончиками пальцев по шраму на лице, окинув плачущую Наталию своим похотливым взглядом и понимая, что хочет снова поласкать ее столь красивое женственное тело.       — Ну здравствуй, Наталия Рочестер! — с ехидной ухмылкой говорит Юджин, скрестив руки на груди и гордо задрав голову. — Давно мы с тобой не виделись!       — Ну что, блондиночка, теперь ты все вспомнила? — ухмыляется Эрик, расставив руки в бока.       — Так вот кто эта сука, — низким грубым голосом произносит Эдвард, уставив свой ледяной взгляд на Юджина, пока его ноздри раздуваются от злости. — Вот кто довел ее до такого состояния…       — Ты совсем пропала, малышка, — грубым голосом отмечает Юджин, остановив свой похотливый взгляд на нижней части тела Наталии – на ее соблазнительных ягодицах, что хорошо подчеркнуты благодаря скинни джинсам. — Я-то думал, мы с тобой еще поразвлекаемся, а ты кинула меня.       — Ну ты и поганая мразь… Это из-за тебя произошли все беды! ИЗ-ЗА ТЕБЯ! ПО ТВОЕЙ ВИНЕ НАШИ ОТНОШЕНИЯ ЗАКОНЧИЛИСЬ!       — О да, я – один из многочисленных любовников твоей бывшей, — хитро улыбается Юджин и слегка склоняет голову. — Юджин Уэйнрайт. Человек, которого ублажала эта девчонка. А ты, я так понимаю, тот самый тявкающий щенок по имени Эдвард Локхарт, с которым она встречалась. Тот, который лишь притворяется крутым.       — Сколько же крови ты выпил у бедной девушки, что ЕЕ ДО СИХ ПОР ВСЮ ТРЯСЕТ!       — Она-то бедная? Пф, не смеши меня! У нее-то все как раз хорошо: она трахается с мужиками и ничего от них требует. Для нее это кайф – встретить мужика, который способен подарить девчонке шикарный секс.       — ГОРЕТЬ БЫ ТЕБЕ В ГИЕНЕ ОГНЕННОЙ, МУДАК! ЗА ВСЕ ТВОИ ДЕЛИШКИ!       — Спокойно, Эдди, спокойно. Я понимаю, что ты до сих пор не можешь смириться с тем, что эта шлюха больше не принадлежит тебе. Но давай ты не будешь срываться на тех, кто не виноват в том, что она выбрала себе такую жизнь.       — ОНА НИЧЕГО СЕБЕ НЕ ВЫБИРАЛА! ЗАКРОЙ СВОЕ ГРЯЗНОЕ ПОГАНОЕ ХАВОЛО! ЗАШЕЙ ЕГО, БЛЯТЬ!       — Надо же… — ехидно смеется Эрик, тихо цокает, качая головой, и скрещивает руки на груди. — А что же твоя бывшая не признает того, с кем тебе изменила? Не встречает его радостными объятиями и поцелуями… Он же подарил ей такой шикарный секс, от которого она была в восторге! Локхарт, ты бы уж точно не смог так удивить ее, даже несмотря на то, что на твою смазливую рожу купилось очень много сопливых девок, многие из которых уже успели побывать у тебя в постели.       Эрик переводит хитрый взгляд на Наталию, которая не замечает этого и продолжает горько плакать, носом утыкаясь в плечо Эдварда и крепко обнимая с подсознательным страхом отпустить его и отказаться без защиты мужчины, который ей сейчас так необходим.       — А, Наталия? — интересуется Эрик. — Скажи своему бывшему, что ты предпочитаешь настоящих половых гигантов, а не всяких там хлюпеньких мальчиков, которые не знают, куда совать свой член, чтобы девчонка получила оргазм.       — Намек на мои способности? — грубо интересуется Эдвард.       — Видно, хренов ты в сексе, раз эта девчонка так и не согласилась лечь к тебе в постель за те три месяца, что вы встречались. Вот она и пошла по другим мужикам. Искала того, кто мог бы полностью удовлетворить ее.       — А тебя, блять, не касается, кто был в моей постели, и была ли в ней ОНА!       — Мне по хер. Хотя могу уверенно сказать, что ты не только трусливый и неуверенный в себе, но еще и совершенно бездарный в сексе. Не удивлюсь, если природа решила наказать тебя по полной и сделала еще и бесплодным.       — Жаль, что у тебя и этого ублюдка есть яйца, и вы способны плодить таких же паразитов вроде вас самих. От таких мудаков по всему миру рождается сотня ублюдков, которые вырастают и портят жизнь невинным людям.       — М-м-м, что ж, похоже, твоя бывшая действительно подтвердила факт измены, — предполагает Юджин. — А жаль… Мы бы с Эриком поржали над твоей реакцией на подробный рассказ о том, как твоя бывшая делала мне минет и сводила с ума своими невероятными способностями в ласках.       — ЗАТКНИСЬ, УРОД! — во весь голос вскрикивает Эдвард.       — Не злись на правду, Локхарт, мы не виноваты в том, что ты втюрился в шлюху, которая переспала уже с половиной Нью-Йорка, — хитро улыбается Эрик и подходит поближе к Юджину, поглаживая подбородок и все еще рассматривая Наталию, плачущую на плече у Эдварда и крепко прижимающаяся к нему. — Здорово ты ее запугал, приятель! До сих пор не рассказала о том, что тогда произошло на самом деле.       — Старался, чувак, — гордо, отвечает Юджин. — Эта девчонка оказалась слишком трусливой. Стоило немного прикрикнуть и пару раз врезать ей, так она поняла, что ей лучше не связываться со мной.       — Да уж, эта волосатая горилла очень сильно запугала ее, — сухо бросает Эдвард, мысленно сжимая руки в кулаки и все еще гладя Наталию по голове с целью успокоить ее. — Так запугала, что она никак успокоиться не может.       — Просто эта девчонка понимает, что поступила омерзительно, решив потрахаться со мной тогда, когда уже состояла в отношениях с одним тявкающим безмозглым щенком, — уверенно отвечает Юджин.       — Ха, трахаться с тем, чей голос до сих пор постоянно звучит в голове?       — Просто ей очень понравилось, — с невинной улыбкой разводит руками Юджин. — Может, поначалу эта цыпочка немного сопротивлялась и сомневалась. Но испугавшись моей шутки о том, что я прикончу и закопаю ее труп в лесу или отдам собакам на растерзание, она отдалась мне.       — ДА НЕ ОТДАВАЛАСЬ ОНА ТЕБЕ, ОБЛЕЗЛАЯ ТЫ ОБЕЗЬЯНА! — вскрикивает Эдвард. — ХВАТИТ УЖЕ, БЛЯТЬ, ВРАТЬ! ХВАТИТ! ДОВОЛЬНО!       — Успокойся, Локхарт, что-то ты очень сильно разнервничался, — сдержанно отвечает Эрик. — А иначе мне придется вколоть тебе лошадиную дозу успокоительного, чтобы ты превратился в овощ.       — УБЛЮДКИ! ПОГАНЫЕ МРАЗИ! Посадить бы вас всех на электрический стул и включить его на полную мощь, дабы заставить вас ответить за те мерзкие вещи, которые вы совершили. А лучше кастрировать на живую! Отрезать вам язык! И руки! И НОГИ! ВСЕ ОТРЕЗАТЬ, СУКИ!       — Придержи язык за зубами и прекрати тявкать, безмозглый щенок! — шипит Эрик, крепко сжав руки в кулаки. — Мы знаем, что ты много болтаешь и обожаешь огрызаться, но не советую заходить слишком далеко. Я могу наплевать на обещание, данное твоему дяде, и расквитаться с тобой прямо здесь.       — Если хочешь, чтобы я заткнулся навсегда, то пожалуйста! Можешь грохнуть меня прямо здесь! НО ДО ТЕХ ПОР Я НЕ ПЕРЕСТАНУ ГОВОРИТЬ ТО, ЧТО ДУМАЮ, И ЗАЩИЩАТЬ ТЕХ, КОГО ЛЮБЛЮ!       — Что, и эту шлюху ты тоже будешь защищать? — усмехается Юджин, скрестив руки на груди и бросив взгляд на Наталию. — Неужели тебя не волнует то, что она спала со мной? Разве те фотки, которые ты получил, не были прекрасным доказательством того, что эта девчонка предала тебя?       — После того, что мне пришлось узнать, я не оставлю ее одну, — уверенно заявляет Эдвард. — Буду делать все, чтобы защитить ее от людишек Майкла. Особенно сейчас, когда выяснилось, что ее обидчик – один из тех мерзких ублюдков, которые работают на моего чертового дядю Майкла.       — Ну да, я действительно работаю на твоего дядю. Очень хороший человек, который помог уже многим из нас.       — Кстати, я вроде бы говорил, что эта девчонка так или иначе связана с этой историей, — задумчиво говорит Эрик, поглаживая подбородок. — И думаю, теперь, увидев Юджина, с которым твоя бывшая провела незабываемую ночь, ты понимаешь, откуда твоему дяде Майклу все известно.       — Мразь… — довольно часто дыша и обнажая презренный оскал, шипит Эдвард. — Сука… УБЛЮДОК! ТАКИЕ, КАК ОН, ВООБЩЕ НЕ ДОЛЖНЫ ЖИТЬ НА ЭТОМ СВЕТЕ! ЭТОТ ГРЕБАНЫЙ УРОД ДОЛЖЕН ГОРЕТЬ В АДУ! МРАЗЬ, КОТОРУЮ НАДО ИЗОЛИРОВАТЬ ОТ ЛЮДЕЙ! ОСОБЕННО ОТ МОЛОДЫХ ДЕВУШЕК!       — Слушай, чокнутый ублюдок, ты кого там оскорбляешь? — сжимая руки в кулаки, закатывая рукава своей куртки и с ненавистью смотря на Эдварда, громко и грубо интересуется Юджин. — Я ТЕБЕ, БЛЯТЬ, ШЕЮ СВЕРНУ, ЕСЛИ ТЫ ВЫВЕДЕШЬ МЕНЯ ИЗ СЕБЯ! ТЕБЕ НЕ УДАСТСЯ СБЕЖАТЬ ОТ МЕНЯ! ПОДОХНЕШЬ, КАК ПОДЗАБОРНАЯ КРЫСА!       — Твои угрозы меня не пугают, больной извращенец, — уверенно заявляет Эдвард. — После того, что я узнал о тебе, ты дорого заплатишь мне за это. ЗА ТО, ЧТО ЕДВА НЕ ИЗНАСИЛОВАЛ ЭТУ БЕДНУЮ ДЕВУШКУ И ТАК НАПУГАЛ ЕЕ, ЧТО ОНА ДО СИХ ПОР НЕ МОЖЕТ ПРИЙТИ В СЕБЯ!       — Не неси бред, щенок, — хмуро бросает Эрик. — Эта девчонка сама захотела потрахаться с ним. И ты уже получил тому доказательства. Тебе этого недостаточно? Или тебе нужно все показать в реальном времени? Прямо сейчас?       — Пусть только эта больная сука попробует приблизиться к ней и начнет издеваться над ней и лапать ее. КЛЯНУСЬ, Я КАСТРИРУЮ ЭТО ГРЯЗНОЕ ЖИВОТНОЕ! ОН ОТВЕТИТ МНЕ ЗА ТО, ЧТО ЗАСТАВИЛ БЕДНУЮ ДЕВУШКУ СТРАДАТЬ И СКРЫВАТЬ ТО, ЧТО ПРОИЗОШЛО. ТО, ЧТО НЕСКОЛЬКО ГРЕБАНЫХ МЕСЯЦЕВ УБИВАЛО ЕЕ И ЕДВА НЕ СВЕЛО В МОГИЛУ!       Тут-то Эрик и Юджин начинают понимать, что Эдвард уже знает о том, что несколько месяцев назад пережила Наталия. Они оба начинают со всей силы сжимать руки в кулаки, посылая озлобленные и презренные взгляды девушке, которая по-прежнему сильно плачет на плече Локхарта, буквально кипя от злости, что бушует в нем.       — Так значит, эта тварь уже рассказала обо всем? — озлобленно интересуется Юджин. — Эта крашеная сучка все тебе рассказала?       — Да, рассказала! — уверенно подтверждает Эдвард. — Я знаю обо всем, что ты вытворял с бедной девушкой! Как ты угрожал убить ее, если она кому-то что-то скажет. Знаю АБСОЛЮТНО все, что пережила Наталия после того, как одна сука довела ее до такого состояния, что она запросто могла наложить на себя руки.       — Ты что несешь, ублюдок? — возмущается Эрик. — Крыша что ли уже поехала от желания быть героем или влюбленности в эту прошмандовку?       — ЗАТКНИСЬ, БРАУН! Что, думали, я продолжу верить в сказки о том, что она ДОБРОВОЛЬНО ляжет в кровать с какой-то волосатой гориллой?       — Рочестер много раз отсасывала мне и доводила до такого оргазма, что аж глаза вылетали из орбит, — уверенно заявляет Юджин.       — ХВАТИТ! — вопит Эдвард. — ЗАКРОЙ СВОЙ ВОНЮЧИЙ РОТ, МУДАК! Это из-за тебя я незаслуженно оскорблял и унижал ее! Верил, что она и правда испорченная грязная шлюха! Но оказалось, что один урод… Один больной извращенец просто оклеветал ее и обставил все так, будто ей нравилось быть с ним!       Ни Эрик, ни Юджин ничего не говорят, а последний начинает дышать, словно разъяренный бык, все еще сжимая руки в кулаки, окончательно теряя терпение и мечтая своими руками прикончить Эдварда или Наталию прямо здесь и сейчас.       — Ах ты тварь… — будучи взбешенным, шипит Юджин. — КРАШЕНАЯ ДУРА! Я ЖЕ СКАЗАЛ ТЕБЕ МОЛЧАТЬ! ЧТО, БЛЯТЬ, БЫЛО НЕПОНЯТНО?       Юджин мгновенно подлетает к Наталии, надеясь хорошенько оттаскать ее за волосы. Девушка на секунду бросает на него свой заплаканный ошарашенный взгляд и вскрикивает во весь голос, чувствуя, как все ее тело напрягается от сильного страха. Однако Эдвард крепко прижимает дрожащую и плачущую блондинку к себе, а потом прячет ее у себя за спиной. Как только Уэйнрайт оказывается очень близко к нему, Локхарт грубо отталкивает обидчика девушки от себя и со всей силы кулаком бьет его в челюсть.       — Только попробуй приблизиться к ней, мразь! — угрожая Юджину пальцем и слишком часто дыша от сильного напряжения и злости, шипит Эдвард. — А ИНАЧЕ Я, МУДАК, С ТЕБЯ КОЖУ СДЕРУ!       — ГРЕБАНАЯ ПРОСТИТУТКА! — во весь голос вопит Юджин, размахивая руками словно сумасшедший и буквально пытаясь убить Наталию своим свирепым взглядом, от которого у нее только больше подкашиваются ноги. — ДУРА! КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ВСЕ РАССКАЗАЛА? ТЕБЕ ЖЕ ВЕЛЕЛИ МОЛЧАТЬ!       — Чтобы она из-за твоих угроз впоследствии довела себя до смерти? — раздраженно возмущается Эдвард и хватает Юджина за шиворот, сильно встряхнув его и уставив в его дикие глаза ярко-зеленого цвета свой свирепый взгляд. — ТЫ ЭТОГО, СУКА, ДОБИВАЛСЯ? ЭТОГО?!       — УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ РУКИ, ЩЕНОК! — Юджин грубо отталкивает Эдварда от себя и со всей силы наносит ему сильную пощечину под крик Наталии, прячущейся у Локхарта за спиной. — И ДАЙ МНЕ ДОБРАТЬСЯ ДО ЭТОЙ БЕЗМОЗГЛОЙ КУРИЦЫ! Я УБЬЮ ЕЕ!       — ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ ПАЛЬЦЕМ ТРОНУТЬ!       Эдвард бьет кулаком уже прямо в висок Юджина, однако тот оказывается не слишком восприимчив к столь сильному удару, который запросто отправил бы слабого человека в нокаут. А в следующую секунду Уэйнрайт со всей силы толкает Локхарта так, что тот камнем падает на землю. После чего молнией подлетает к Наталии, в чьи волосы он вцепляется мертвой хваткой. Девушка тут же начинает истошно кричать от страха и боли.       — ТУПАЯ ШЛЮХА! — во весь голос вопит Юджин и со всей силы залупляет Наталии пощечину, после которой она вскрикивает еще громче. — СУКА, БЛЯТЬ! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! Я ПРЕДУПРЕЖДАЛ ТЕБЯ, ЧТО ГРОХНУ, ЕСЛИ ХОТЬ КТО-ТО УЗНАЕТ ОБ ЭТОМ! ПРЕДУПРЕЖДАЛ, МРАЗЬ? ПРЕДУПРЕЖДАЛ!       Юджин еще раз силы наносит Наталии крепкий удар по лицу, и ногой со всей силы бьет ее в низ живота. Девушка с истошным криком мгновенно скручивается пополам, издавая громкие всхлипы, и безуспешно пытается сбежать от своего обидчика, который и впрямь настроен прикончить ее прямо здесь. Однако Эдвард быстро поднимается на ноги, подлетает к Уэйнрайту и одним сильным ударом в челюсть сбивает его с ног. После чего он тут же крепко обнимает дрожащую девушку и нежно гладит по голове и щеке, отводя ее подальше от Уэйнрайта и Эрика, пока та прижимается к нему настолько близко, насколько это возможно и буквально задыхается от нехватки воздуха.       — Тише-тише, милая, не бойся, я с тобой, — тихо и мягко говорит Эдвард и целует Наталию в макушку. — Не плачь, все хорошо.       — Не отдавай меня им на растерзание, умоляю тебя, — дрожащим голосом умоляет Наталия и тихо шмыгает носом. — Пожалуйста, Эдвард, не позволяй им приблизиться ко мне. Я не выдержу этого.       — Пока я живой, никто из них не посмеет причинить тебе вред. Особенно эта больная мразь.       Эдвард с радостью бросился бы в драку, дабы хорошенько разукрасить физиономию Юджина. Но в то же время он понимает, что если хотя бы на пару секунд отведет от девушки свой взгляд, все эти люди могут воспользоваться моментом и больше не подпустить его к ней. Единственный способ спасти ее – это попытаться сбежать от этих людей и добраться до центра города. Но пока что у него нет такой возможности.       А тем временем Юджин поднимается на ноги с помощью Эрика и пытается подобраться к Наталии, несмотря на попытки Эдварда закрыть ее собой. И после каждой неудачной попыткой подобраться к ней, ее обидчик все больше теряет терпение.       — Я не намерен играть с тобой в детские игры, Локхарт! — крепко сжав руки в кулаки, шипит Юджин. — ОТОШЕЛ ОТ ЭТОЙ ДЕВЧОНКИ И ОТДАЛ ЕЕ МНЕ!       — ПОКА Я ЖИВОЙ, НИ ОДИН ИЗ ВАС НЕ ПОСМЕЕТ ПРИБЛИЗИТЬСЯ К НЕЙ! — во весь голос ревет Эдвард.       — Не беси меня, поганый щенок! А ИНАЧЕ МЫ С ЭРИКОМ ПРЕВРАТИМ ТЕБЯ В КУЧУ КРОВАВОГО МЯСА!       — СКОРЕЕ Я ПРЕВРАЩУ ТЕБЯ В ТАКОВОЙ! ТОЛЬКО ПОСМЕЙ ПРИБЛИЗИТЬСЯ К НЕЙ ЕЩЕ РАЗ – И ТЫ ТРУП!       — Это девчонка поедет с нами в любом случае, хочешь ты этого или нет, — уверенно заявляет Эрик. — И твое геройство никак не поможет тебе спасти ее от нас и твоего дядюшки.       — ОНА НИКУДА С ВАМИ НЕ ПОЕДЕТ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ ЕЙ УЕХАТЬ БЕЗ МЕНЯ!       — Хватит орать, Локхарт, ты уже реально заебал всех своими дикими воплями. Становишься все больше похожим на своего психованного дружка.       — Если вы, суки, выведете меня из себя, ТО Я БУДУ ЕЩЕ БОЛЕЕ ПСИХОВАННЫМ, ЧЕМ МОЖЕТ БЫТЬ МОЙ ДРУГ, КОГДА КАКАЯ-ТО ТВАРЬ ПРИВОДИТ ЕГО В БЕШЕНСТВО!       — ПРОВАЛИВАЙ, БЛЯТЬ, ОТСЮДА, ПОКА Я НЕ ВРЕЗАЛ ПО ТВОЕЙ НАГЛОЙ, СМАЗЛИВОЙ РОЖЕ! — во весь голос вопит Юджин. — ЭТА ШЛЮХА ВСЕ РАВНО ПОЕДЕТ С НАМИ И БУДЕТ ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ЕЙ ПРИКАЖУТ МЫ И ТВОЙ ДЯДЯ!       — НИ ЗА ЧТО!       — Не тратить время на этого ублюдка, Юджин, — громко говорит Эрик, хлопая Юджина по плечу. — Нам нужна только эта девчонка.       — Я ЗНАЮ, ЭРИК! — грубо рявкает Юджин. — Но как нам подобраться к ней и усадить в машину? Он отказывается отпускать ее добровольно!       — Майкл приказал нам привести ее любой ценой. Мы не можем приехать к нему домой и сказать, что не смогли поймать ее из-за его гребаного племянника, который должен был сдохнуть еще в тот день, когда наши друзья пытались изрезать его до смерти.       — А Я ЧТО, СУКА, МОГУ СДЕЛАТЬ? — вопит Юджин. — ЩЕНОК ОТКАЗЫВАЕТСЯ ВЫПОЛНЯТЬ НАШ ПРИКАЗ, А ЭТА СТЕРВА ОРЕТ КАК ПСИХОВАННАЯ ДУРА И ВОТ-ВОТ СДЕЛАЕТ НАС ВСЕХ ГЛУХИМИ!       — НУ ТАК СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ! КАКОГО ХЕРА Я ВЗЯЛ ТЕБЯ С СОБОЙ! МЫ ОБЯЗАНЫ ПРИВЕСТИ ЭТУ ДЕВЧОНКУ К НАШЕМУ БОССУ!       — ВЫ СДЕЛАЙТЕ ЭТО ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП! — вскрикивает Эдвард, крепко прижимая Наталию к себе и положив одну руку ей на затылок, который он время от времени гладит. — ВАМ ПРИДЕТСЯ УБИТЬ МЕНЯ! НО ЭТОТ СТАРЫЙ ХРЫЧ НЕ БУДЕТ РАД, ЕСЛИ ВЫ ПОЙДЕТЕ ПРОТИВ НЕГО!       — И ты, щенок, пользуешься этим и выводишь нас на эмоции? — громко вопит Юджин. — ДА?       — Я защищаю эту девушку от таких мерзких ублюдков, как ты, Эрик и те трое, что стоят как вкопанные, и как собаки подают голос только тогда, когда им дают команду.       — Локхарт, прекрати строить из себя героя! — с раздраженным рыком закатив глаза и скрестив руки на груди, грубо говорит Эрик. — Сначала ты поливал эту девчонку грязью, а теперь решил стать героем и защищать ее после того, как узнал, что она не изменяла тебе.       — Я всегда ее защищал! Даже когда незаслуженно оскорблял и унижал. Я не мог позволить ей пострадать из-за истории, к которой она не имеет НИКАКОГО отношения!       — Нет, мальчик, ответ гораздо проще: твоя любовь к ней все еще живет в твоем сердце, и именно поэтому ты так яро защищаешь эту девчонку и страшно боишься, что с ней что-нибудь случится. Разве я не прав, а?       — Не твое дело, мудак! — грубо бросает Эдвард.       — Конечно, я прав! И твой дядя уверен, что это правда. А раз так, то ему будет намного проще манипулировать тобой и заставить делать то, что он хочет. Уж ради этой блондиночки ты готов на все.       — Только не быть его мальчиком на побегушках и становиться тварью!       — Так, безмозглый щенок, ты уже достал нас! — грубо бросает Юджин. — Предупреждаю тебя в последний раз: не отдашь нам девчонку и продолжишь строить из себя героя, то клянусь, ты будешь трупом.       — Мой дядя не обрадуется, если вы убьете меня. Пока что я нужен ему живым.       — Как бы сильно я ни хотел врезать тебе так, чтобы все твои мозги и кишки вылезли наружу, это произойдет не сейчас, а в другой раз.       — Ха, и тогда каким образом ты сделаешь меня трупом? Говоря это, ты должен подразумевать то, что собираешься убить меня. Однако дядя запретил это делать, как вы с Эриком сами сказали.       — Зато мы можем запросто отправить тебя в аут часика на три-четыре, чтобы спокойно забрать девчонку с собой и сделать с ней то, что прикажет твой дядюшка.       — Попробуй только тронь меня! — шипит Эдвард. — Я умею за себя постоять и не буду ждать, пока меня изобьют до полусмерти!       — Ар-р-р-р, БЛЯТЬ! — раздраженно рычит Юджин, сжимая свои огромные руки в кулаки. — Не беси меня, Локхарт! Я могу и наплевать на слово твоего дяди, досрочно расправившись с тобой и этой девчонкой. И если мы все правильно преподнесем Майклу, то он будет благодарен нам. А значит, ему будет намного проще покончить с твоим психованным дружком, его чертовски сексуальной невестой и твоей жалкой мамочкой.       — Если ты не закроешь свое вонючее хавало, то я сам покончу с тобой, — обнажает презренный оскал Эдвард, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не забыть про Наталию и не начать драться с Юджином. — И заодно и с этим жопололизом Эриком и тем ублюдком Майклом, которого до смерти ненавидят ВСЕ ЧЛЕНЫ ЕГО СЕМЬИ!       — Уверен, что сейчас все думают, что ТЫ – тот, кто никогда не должен был рождаться, — уверенно отвечает Эрик. — Никто не хотел твоего рождения: своим папаше с мамашей ты никогда не был нужен, и тебя они не планировали, да и твой дружок ненавидит тот день, когда узнал о тебе. Кому ты теперь нужен? Кроме своего дяди, который с радостью стал бы для тебя всем, если бы ты прекратил поливать его грязью и согласился быть его правой рукой. Его глазами, его ушами… Его всем…       — Я уже тысячу раз говорил, что думаю об этом, и что ни за что не поменяю свое решение. Ни превращусь в ублюдка ради того, кому РЕАЛЬНО ЖЕЛАЮ СДОХНУТЬ, ни отдам вам свою девушку на растерзание.       — Когда ты наконец отлипнешь от НЕ ТВОЕЙ девушки, то мы сделаем то, что должны, — грубо заявляет Юджин и хитро улыбается. — А когда придет время расплаты, то я лично убью ее. Твой дядюшка уже пообещал, что поручит расправу над этой сучкой ЛИЧНО МНЕ и разрешит немного поразвлечься перед тем, как она сдохнет. Жалко будет, конечно, убивать такую куколку, но у меня еще будет шанс поразвлечься с невестой твоего дружочка, от которой так и прет сексом. Она была рождена, чтобы сражать мужчин наповал.       — Именно поэтому вы не дождетесь, когда я отпущу ее, — уверенно отвечает Эдвард, покрепче обняв Наталию, которая чуть-чуть успокаивается в его объятиях и издает уже не такие громкие всхлипы, но все же боится вставлять хоть слово. — Пока вы все здесь, стоите перед ней, я буду делать все возможное, чтобы не подпустить ее к вам. А если придется, то я буду защищать и невесту друга. Я не позволю тебе покалечить жизнь еще и ей.       — Когда я доберусь до твоей невестки, то ее уже некому будет защитить. Твой дружок к тому времени будет ждать ее где-то на небесах. Я получу шанс полакать ее роскошное тело и заняться с ней сексом, который, как я надеюсь, станет одним из лучших в моей жизни. Эта сексапильная сучка отсосет мне хочет она того или нет.       — УБЛЮДОК! — во весь голос вскрикивает Эдвард. — БОЛЬНОЙ МУДАК! ТЕБЕ ЛЕЧИТЬСЯ НАДО! КАК ТАКИХ ЛЮДЕЙ ЕЩЕ ЗЕМЛЯ НОСИТ! ТАКИЕ, КАК ТЫ, ВООБЩЕ НЕ ДОЛЖНЫ ЖИТЬ! ОНИ ДОЛЖНЫ СДОХНУТЬ! ПОГАНЫЕ ТВАРИ, КОТОРЫЕ ТРАВЯТ ДЕВУШКАМ ЖИЗНЬ!       — Ар-р-р… — раздраженно рычит Эрик, закатив глаза, подходит к Эдварду поближе и угрожает ему пальцем. — Слушай ты, герой недоделанный, хватит тратить наше время! Оставь здесь девчонку и исчезни с глаз моих долой! А иначе мы и правда грохнем тебя без сожаления и убедим твоего дядю в том, что так будет намного лучше. Майкл еще успеет получить удовольствие, когда будет убивать твоих близких и эту красавицу.       — НЕ НАДЕЙТЕСЬ! Если я и свалю отсюда, то только с ней! Я не хотел пускать ее с тобой, но как только здесь появилась вот эта образина, которая едва не изнасиловала Наталию, то тем более не позволю ей никуда пойти с тобой.       — А-р-р-р, СУКА… — закатывает глаза Юджин, сжав руки в крепкие кулаки. — Эрик!       Юджин резко уводит Эрика в сторону, схватив его под руку и резко развернув к себе.       — Этот мудак дико бесит меня! — раздраженно говорит Юджин. — Можно я прикончу его прямо здесь и сейчас? Дай мне что-нибудь потяжелее, чтобы долбануть это об его гребаную башку! Я НЕ МОГУ БОЛЬШЕ СЛЫШАТЬ ЕГО ПРОТИВНЫЙ ГОЛОС И ВИДЕТЬ ЕГО СМАЗЛИВУЮ РОЖУ! НЕ МО-ГУ!       — Нет-нет, Юджин, мы не можем его прикончить! — возражает Эрик, выставив руку ладонью к Юджину. — Господин приказал нам пока что не трогать его, как бы сильно он нас ни бесил. Единственное, что мы можем сделать, – это вырубить его чтобы спокойно забрать эту девчонку.       — Да я сейчас так врежу ему, что он тут же сдохнет, не приходя в сознание. Ты же прекрасно знаешь, что у меня очень крепкий удар. Этому сопляку уж точно не справиться со мной.       — Конечно, он не справится. Как бы сильно Локхарт ни пыжился, он потратит очень много сил на борьбу с нами. Нас пятеро, а он один. Никто не поможет ему. Тем более эта девчонка, которая только и делает, что ревет, трясется и выглядит так, будто она окажет нам огромную услугу и свалится здесь в обморок. Не придется усыплять ее, чтобы увести отсюда.       — Ничего, приятель, стоит мне еще раз приблизиться к ней и начать гладить и целовать ее, как она так испугается, что все так и будет. Эта девчонка жутко трусливая и до смерти боится меня. Уж при мне Наталия не станет строить из себя крутую.       — Хорошо. Но для начала нам придется заняться этим безмозглым мальчишкой. Взять девчонку мы сможем только лишь в том случае, если устраним его.       — Она никуда не денется отсюда. Так что предлагаю сначала заняться Локхартом, а уже потом взяться за нее. С ней возни будет немного меньше, ибо Рочестер не будет делать ничего, кроме как истошно орать.       — Ты прав. Устранение мальчишки я возьму на себя, а вы с ребятами в крайнем случае поможете мне. И я также помогу тебе, когда надо будет взять девчонку.       — Отлично! — с широкой хитрой улыбкой радостно потирает руки Юджин. — Я с удовольствием займусь этой девчонкой. Еще успею по дороге немного поразвлечься с ней, пока мы будем ехать домой к Майклу.       — Сначала позволь мне вырубить этого придурка, который так яростно защищает эту цыпочку. А уже потом будет намного легче выполнить приказ Майкла.       — Да, а что насчет…       А пока Юджин и Эрик обсуждают свой план, Эдвард и Наталия стоят недалеко от них. Мужчина все еще пытается успокоить девушку и, видя, что сообщники Майкла о чем-то разговаривают, решает воспользоваться моментом и убежать отсюда в надежде спастись себя и ее от этих ужасных людей.       — Мы должны бежать отсюда! — тихо, но уверенно говорит Эдвард. — Это единственный способ отвязаться от них и спасти тебя.       — Что? — ужасается Наталия, резко отстраняется от Эдварда и ошарашенным взглядом смотрит на него. — Но как мы это сделаем? Сейчас все эти пятеро погонятся за нами и сначала вырубят тебя, а потом возьмутся за меня.       — Те трое стоят на одном месте с того момента, как они пришли сюда.       — Да, а стоит нам удрать, как они сорвутся с места!       — У нас нет выбора. Точнее, у меня. Чтобы защитить тебя от этих мразей, мы должны бежать со всех ног. Куда угодно. Лишь бы оказаться там, где много людей.       — Они все равно поймают нас… — Наталия на секунду бросает взгляд в сторону. — И… Может, это безумие… Но… Вдруг будет лучше, если… Я позволю им увести меня куда они хотят. Раз твой дядя ищет меня, то он свое получит.       — Что? — широко распахивает глаза Эдвард. — Ты совсем с ума сошла? Даже и думать об этом не смей! Ты никуда не поедешь с ними! Особенно с тем уродом, который так надругался над тобой!       — Но, Эдвард, они все равно найдут меня. Не поймают сейчас, так сделают это в другой раз, когда тебя уже не будет рядом.       — Нет, Наталия, выкинь эти абсурдные мысли из головы. Я никуда тебя не пущу и не позволю этим ублюдкам воспользоваться случаем и причинить тебе еще большую боль.       — Поверь, мне очень страшно. Очень страшно находиться с этим больным человеком, который является одним из шайки Майкла. И я не знаю, что со мной было бы, если бы тебя сейчас не было рядом.       — Если бы тебя сейчас здесь не было, то клянусь, я бы безо всяких раздумий разукрасил ему физиономию и заставил дорого заплатить за то, что он с тобой сделал.       — Нет, не делай этого, не вздумай! — резко мотает головой Наталия, уставив свой ошарашенный взгляд на Эдварда. — Этот тип может запросто отправить тебя в больницу. Одного-двух ударов будет достаточно, чтобы ты потерял сознание.       — Именно поэтому мы должны уходить отсюда. В глубине души я понимаю, что не смогу справиться, если все эти пять тварей набросятся на меня. У меня не хватит сил бороться с ними в одиночку, а значит, я точно проиграю. Хотя мне никак нельзя ни терять сознание, ни умирать. Я должен быть живым и твердо стоять на ногах, чтобы спасти тебя.       — Ты хочешь, чтобы они погнались за нами так же, как и за нашими друзьями? — с испугом во взгляде интересуется Наталия. — Твоя машина не сможет ездить на таких сумасшедших скоростях.       — Я знаю, что в любом случае рискую, независимо от того, убежим мы или нет. Но я не могу позволить им что-то сделать с тобой. Пока у меня есть силы и возможность, я обязан делать все, чтобы защищать тебя и самому остаться в живых. Сейчас я должен сделать все, чтобы отвязаться от этой шайки и отвести тебя домой.       — Ты подвергаешь себя большой опасности, пытаясь безуспешно спасти меня от этих типов.       — Господи, Наталия… — произносит Эдвард, с удивлением смотря Наталии в глаза и качая головой. — Неужели ты не хочешь спастись? Неужели ты готова снова позволить этому уроду поиздеваться надо тобой и на этот раз точно изнасиловать тебя? А если эта тварь сейчас вколет тебе что-нибудь, и ты потеряешь сознание! Он же сможет сделать с тобой что угодно, а ты не будешь это знать и не сможешь сопротивляться.       — Я знаю, но… — Наталия с жалостью во взгляде смотрит на Эдварда и качает головой. — Но я не хочу, чтобы они что-то сделали с тобой. Мое сердце не выдержит этого. Я не смогу спокойно смотреть на то, как эти твари мутузят тебя так, чтобы ты подняться не смог.       — А я не хочу, чтобы они что-то сделали с тобой. Поверь, дядя Майкл не блефует. Он способен на все. А похищение – это лишь малая часть того, что может сделать этот старый маразматик. Но поскольку все его пожелания выполняют вот такие отморозки вроде Эрика или этой волосатой гориллы, которые едва ли не хуже его самого, то тебе нельзя и на пушечный выстрел приближаться к ним. Ты ничего не сможешь сделать против этих людей в одиночку.       — Но тогда что ты предлагаешь? Сам же говоришь, что независимо от того, убежим мы или нет, они все равно найдут меня! Мы в ловушке! Точнее, я в ловушке!       — Чтобы немного обезопасить себя, мы должны всего лишь добраться до многолюдного центра города. Там они точно не станут пытаться похищать тебя на глазах у сотен зевак. Побоятся, что полиция арестует их, если кто-нибудь вызовет ее, или они будут проезжать мимо и увидят происходящее.       — Уходи, Эдвард, прошу тебя, — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Ты бессилен в этой ситуации. А у меня нет выбора. Пусть они везут меня куда угодно. Мне нечего терять.       — Если я и уйду, то только с тобой! — уверенно заявляет Эдвард.       — Не стоит беспокоиться. Лучше сделай все, чтобы наладить отношения с семьей и докажи им, что готов отказаться от борьбы за это чертово наследство.       Эдвард медленно выдыхает с прикрытыми глазами.       — Послушай, Наталия, я прекрасно понимаю, что повел себя отвратительно по отношению к тебе, — неуверенно говорит Эдвард. — Но сейчас я хочу уберечь тебя от тех, кто может окончательно испортить тебе жизнь и сделать так, что ты уже никогда не сможешь стать прежней. Хочу хоть как-то искупить вину за то, что произошло. А сейчас у меня появился прекрасный шанс доказать, что я не такой ужасный и злобный, каким меня все считают.       — Мне не надо ничего доказывать, потому что я сама все это начала. Рассказав бы я всю правду намного раньше, ничего бы не случилось.       — Если кто из нас и должен заплатить, то только я. Ты должна остаться живой и невредимой, а я готов отвечать за свои ошибки и расхлебывать ту кашу, которую сам заварил. Раз я взвалил на себя такую ношу, то теперь мне ее и носить.       — Нет, Эдвард, пожалуйста, не подставляй себя под удар, — с мокрыми от слез глазами резко мотая головой, умоляет Наталия. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось…       — Прости, Наталия, но я должен это сделать. — Эдвард мягко берет Наталию за плечи. — Прежде всего я делаю это ради человека, который никогда не будет мне безразличен. И которого я буду любить, несмотря ни на что.       — Эдвард…       — Поговорим об этом позже. А сейчас готовься бежать.       Как бы ни хотелось Наталии подставлять Эдварда под удар, он все-таки настаивает на своем и не дает ей пожертвовать собой ради его же блага. Мужчина понимает, что может совершить безумный поступок, который может не спасти девушку от плохого, но считает, что все же должен рискнуть. Чтобы доказать, что ему небезразлично то, что может произойти с его бывшей возлюбленной. Которую он, однако, в глубине души продолжает считать своей девушкой, порой забывая о том, что они расстались.       А убедившись, что Юджин и Эрик все еще увлеченно говорят между собой, Эдвард решает, что сейчас самое время сбежать. Мужчина бросает короткий взгляд на перепуганную и жутко бледную Наталию и снова смотрит на тех троих мужчин в черном одеянии, что стоят неподалеку и до сих пор не сдвинулись с места. После этого Локхарт берет блондинку за руку и дает деру настолько быстро, насколько у него хватает выносливости. Наталия немного не поспевает за Эдвардом и в спешке не замечает, как ее золотой смартфон выпадает из распахнутого кармана джинсовой куртки, а с ее руки слетает широкий браслет из-за слабой застежки, которая сама расстегнулась в какой-то момент. Мужчина замечает это, но не решается вернуться назад, потому что у них просто нет на это времени.       В какой-то момент Эрик отвлекается от разговора с Юджином, переводит взгляд в другую сторону и видит, как Эдвард и Наталия успевают убежать довольно далеко, прежде всего из-за того, что мужчина неплохо бегает.       — СУКА, БЛЯТЬ, ОНИ УХОДЯТ! — вопит Эрик, пальцем указывая на убегающих Наталию и Эдварда. — ЭТИ ТВАРИ РЕШИЛИ СБЕЖАТЬ!       — Ничего, никуда эти голубчики не денутся, — уверенно заявляет Юджин, крепко сжав руки в кулаки. — Раз эта девчонка отказывается ехать с нами добровольно, то будем действовать жестко: без жалости вырубаем этого сопляка и заталкиваем эту девчонку в машину.       — Ну уж нет! — резко мотает головой Эрик. — Если еще и этих упустим, то Майкл точно не погладит нас по головке, а то и вообще лишит денег. Эти мрази не должны убежать так же, как и дружок Локхарта и его невеста.       — Эти уж точно далеко не убегут! У Локхарта не такой хороший автомобиль, чтобы гонять по городу. Его старая кляча девяностого года выпуска стоит недалеко отсюда.       — Зато бегает он довольно неплохо. Стартовал быстрее любого профессионального бегуна. Как бы нам угнаться за ним.       — Ничего, если будет нужно, мы достанем их из-под земли.       — Ар-р-р-р, БЛЯТЬ, УЭЙНРАЙТ, ХВАТИТ БОЛТАТЬ И ТРАТИТЬ ВРЕМЯ! — громко рычит Эрик. — ШЕВЕЛИ СВОИМИ КОПЫТАМИ, РЖАВАЯ ТЫ КЛЯЧА!       Эрик резко разворачивается к трем мужчинам, что вес также продолжают стоять на своих местах, как вкопанные.       — ВСЕ ЗА НИМИ! — громко приказывает Эрик. — НЕ ВЗДУМАЙТЕ ИХ УПУСТИТЬ! НАМ НУЖНА ЭТА ДЕВЧОНКА! ГОТОВЬТЕСЬ ДРАТЬСЯ! И ПУСТЬ КТО-НИБУДЬ ПОДГОНИТ ТАЧКУ!       Эрик, Юджин и двое их сообщников пулей срываются с места и с всех ног начинают бежать за Эдвардом и Наталии, пока один из них бегом направляется куда-то в другую сторону. И все так увлечены желанием поймать девушку, что никто не обращает внимания на браслет и телефон, которые упали недалеко от них, когда она убегала вместе со своим бывшим возлюбленным.       

***

      Убегая от преступников, Наталию сильно трясет, ее сердце колотится как сумасшедшее, а ноги едва слушаются. Девушка ужасно боится, что эти люди могут сделать с ней что-то ужасное, и молится о том, чтобы остаться в живых и не стать жертвой их издевательств и насилия. Где-то очень глубоко в душе она полностью доверяет Эдварду и внушает себе мысль, что он и правда сможет стать ее защитником. Ей приятно, что мужчина так яростно защищает ее от тех, кто хочет причинить ей вред.       Эдвард и сам жутко переволновался после того, как узнал всю правду о случае с Наталией и с ужасом обнаружил, что ее обидчик – один из сообщников его дяди Майкла. Для него это стало огромным шоком. Однако он старается держать свои эмоции под контролем ради того, чтобы защитить бедную девушку, поклявшись себе сделать все, чтобы не позволить тем ужасным людям причинить ей вред и не дать ей добровольно отправиться с ними куда-либо. Мужчина понимает, что обязан закрывать ее своим телом и драться с ее обидчиками. И он готов. Готов жизнь отдать ради той, которая очень многое значит для него. Локхарт слушает свое сердце, которое говорит ему, что он должен любой ценой спасти эту девушку. Он все еще безумно любит ее и мечтает вернуться к ней. Всегда мечтал.       Наталия и Эдвард довольно долго бегут по какой-то пустынной местности, в которой находится прямая дорога с двустороннем движением. Здесь нет ни единого зеленого насаждения, домов и прочего. А если и есть какие-то деревья, то они все старые и сухие, и на них нет даже малюсеньких листочков. Где-то вдалеке виднеются возвышенности серого цвета, а сильный прохладный ветер нагоняет огромные облака на серое небо. Долгое время бывших влюбленных преследуют Эрик, Юджин и еще двое их друзей, которые несутся настолько быстро, насколько могут, выкрикивают какие-то угрозы и оскорбления и пытаются все больше спровоцировать Локхарта, который буквально затыкает себе уши. Однако в какой-то момент Эдварду и Наталии удается оторваться и скрыться из них виду. Мысленно выдохнув с облегчением, молодые люди продолжают бежать и вскоре оказываются в каком-то месте, на котором раньше стоял небольшой дом. По крайней мере, мог быть, поскольку здесь находится большая кирпичная коробка с двумя стенками разных размеров: одна повыше, другая – пониже.       Увидев эту конструкцию, они подбегают к ней, почувствовав огромную усталость после долгого и быстрого бега. Параллельно Эдвард осматривается вокруг, видит, что Юджина, Эрика и их дружков поблизости нет, и с облегчением выдыхает, оперевшись рукой о стенку, задрав голову к верху и пытаясь восстановить нормальное дыхание. Наталия также пытается отдышаться, прислонившись спиной на одну из холодных кирпичных стенок, на несколько секунд прикрыв глаза и чувствуя, как часто стучит ее сердце.       — Ох, кажется, мы оторвались от них… — неуверенно говорит Эдвард.       — Надолго ли? — задается вопросом Наталия. — Сейчас кто-нибудь точно может появиться из ни откуда…       — Вроде бы никого поблизости нет. Можно немного расслабиться…       — Знаешь… — Наталия медленно переводит свой взгляд на Эдварда. — Между прочим, я тоже… Пыталась сбежать от этого типа, выиграв немного времени после удара в пах… Но он быстро нашел меня и… Появился совершенно неожиданно, когда я уже думала… Что отвязалась от него.       — И хочу тебе сказать, что я не могу кое-что понять… — Эдвард переводит взгляд на Наталию, все еще продолжая тяжело дышать. — Вот скажи мне… Какого хрена ты решила пойти гулять черт знает куда в темное время суток, в полном одиночестве? О чем ты вообще думала? И зачем сейчас пошла сюда? В то место, где машина проезжает в лучшем случае раз в час!       — Если честно, ни о чем, — тихо отвечает Наталия, склонив голову и переведя взгляд на свои сапоги. — Я была так расстроена из-за ссоры с Ракель, что наплевала на все меры безопасности. Вроде бы проклинала ее, а вроде сильно страдала.       — Но ты же должна была понимать, что если девушка гуляет в подобных местах одна, да еще и почти ночью, ее точно ждут неприятности.       — Ах, Эдвард… — устало вздыхает Наталия и проводит рукой по своему лицу. — Я же сказала тебе, что в тот момент у меня отключилась способность думать. Забыла о том, что в детстве мама с папой учили меня не делать этого. Забыла абсолютно все из-за отчаяния…       — Зря ты это сделала. Если бы ты осталась дома, то эта волосатая горилла не пыталась изнасиловать тебя и не подговорила своих дружков сделать те фотки.       — Знаю. — Наталия опускает взгляд вниз. — Но теперь поздно жалеть. Я уже совершила глупость, за которую уже дорого заплатила.       — Я прекрасно понимаю, что ты тогда испугалась, что будешь убита или опозорена на весь мир, ибо тот тип грозился опубликовать те фотографии в Интернете. Но черт, неужели ты реально думала, что это спасло бы тебя? Что молчание было лучше?       — Да, я действительно так думала… И страшно боялась за себя и свою репутацию… Представь себе, что обо мне подумают все знакомые моих родителей, если увидят такое на каком-то сайте. Или кто-нибудь узнает мой домашний адрес и устроит мне адскую жизнь. Я не хотела прославиться как шлюха. Не хотела слышать, как у какого-то мужика на меня встает, и кто-то хочет, чтобы я ему отсосала.       — Ты могла рассказать все мне. Вместе мы бы придумали что-нибудь.       — Да что ты смог сделать…       — Хотя бы просто поддержал и помог пережить тот случай! Да, конечно, в то время мы были всего лишь друзьями, но я бы не отказался помочь тебе.       — Прости… — виновато посмотрев на Эдварда, тихо произносит Наталия. — Мне правда очень жаль, что все так получилось… И поверь, если бы я не была такой трусихой, то рассказала бы все даже совершенно незнакомому человеку. Прямо как я рассказала тебе про нас с Ракель, когда мы еще не были знакомы…       — Кстати, а ты сказала, что тебя едва не изнасиловали спустя несколько дней после нашего знакомства… — задумчиво отмечает Эдвард, поглаживая подбородок и слегка нахмурившись. — В какой именно день это произошло?       — Помнишь тот день, когда мы отправились на пляж? Тогда ты позвонил мне и сказал, что был бы не прочь сходить со мной на пляж, искупаться и на солнышке поваляться, а я согласилась!       — Э-э-э… — Эдвард задумывается на пару секунд. — Ну да, я помню.       — Так вот… — Наталия тяжело вздыхает и переводит взгляд на Эдварда. — Это произошло за четыре дня до того, как ты предложил провести время на пляже.       — Четыре дня?       — Тогда ты сказал, что я выгляжу какой-то испуганной, как будто кто-то изнасиловал меня, — напоминает Наталия, нервно перебирая пальцы. — Засомневался в моей правдивости и дал понять, что никогда не простил бы ложь. Мне было жутко стыдно лгать, но я не осмеливалась ослушаться того подонка.       — Да, верно… — задумчиво говорит Эдвард. — Ты действительно была какая-то странная… Но я и подумать не мог, что ты едва не пережила изнасилование и могла быть опозорена на весь мир.       — Мне было очень тяжело скрывать правду, но я старалась заниматься чем-то и загрузить себя как только можно: то с друзьями прогуляюсь, то с мамой поговорю по телефону, то папе в чем-то помогу… Ну и общение с тобой здорово помогало мне забываться. А через какое-то время эта боль как-то прошла… Но дала о себе знать, когда ты принес те фотографии и решил, что я якобы предала тебя.       — И мне правда очень жаль… — Эдвард отрывает спину от стены и поворачивается лицом к Наталии, виновато смотря на нее. — Знал бы я об этом, то сделал бы все возможное, чтобы заставить тебя забыть обо всем. Был бы готов проводить с тобой дни и ночи. Я должен был делать этого с самого начала, но поступил как подонок.       — Не вини себя, Эдвард. — Наталия тоже отрывает спину от стены, поворачивается к Эдварду лицом и опускает глаза на свои руки. — В случившемся есть только моя вина, а тот тип грамотно воспользовался тем, что я промолчала.       — Верно… — слегка хмурится Эдвард и на пару секунд призадумывается. — И уверен, что здесь не обошлось без дяди Майкла.       — Думаешь, твой дядя узнал, что произошло и решил подставить меня?       — Теперь я уже не сомневаюсь, что это он подставил тебя и заставил меня поверить в несуществующую измену. Та горилла – один из сообщников дяди. И раз так, я знаю, где этот ублюдок достал мой домашний адрес, чтобы выслать все фотографии. Тем более, что в одном из наших разговоров дядя намекал, что ему что-то известно.       — Я и предположить не могла, что этот тип и твой дядя могли быть связаны между собой, — качает головой Наталия. — Поначалу я тоже удивлялась, как он мог узнать твой адрес, и думала, что вы уж точно не могли быть знакомы и иметь общих знакомых. Но теперь все встало на свои места. И я начинаю понимать, почему Майкл сделал меня причастной к этой истории.       — В любом случае эта мразь ответит мне за это, — уверенно заявляет Эдвард. — Он дорого заплатит за то, что сделал с нашими отношениями. Этот ублюдок зашел уже слишком далеко. Хотя я боюсь, что это еще не предел. Зная, что он приказал своим людям привести тебя к нему…       — Твой дядя явно оказывает на тебя психологическое давление и давит настолько сильно, насколько возможно, — слегка хмурится Наталия. — Уверена, что он делает все ради того, чтобы ты перестал сопротивляться и согласился стать его сообщником.       — Пусть делает что хочет, но этого никогда не случится!       — И я думаю, он почти добился своего, раз ты откровенно заявил о своих планах убить свою семью. Его влияние действует на тебя. Этот тип почти подчинил тебя себе.       — Да, я не отрицаю, что он здорово поломал мне психику, и у меня запросто может случиться нервный срыв. Но я сделаю все, чтобы не поддаться эмоциям и не стать одной из тех тварей, что целуют ему ноги.       — Но, Эдвард, если твой дядя предложит тебе огромные деньги, ты забудешь все, что только что сказал, и будешь служить ему. Тебя привлекут те деньги, которые Майкл может дать, если ты согласишься грабить и убивать ради него.       — Может быть, я действительно стыжусь своей нищеты и факта, что в двадцать пять лет у меня нет ни работы, ни дома. Но я уж точно не опущусь так низко только ради того, чтобы перестать бояться говорить всем, что якобы довольствуюсь временными подработками и жизнью за чей-то счет.       — Разве это не повод предать близких? МакКлайфы очень даже богаты и живут в шикарных домах, а тут еще и твой папочка завещал тебе деньги и компанию!       — Наталия, клянусь памятью отца, я никогда не хотел быть у него в союзниках! — с жалостью во взгляде оправдывается Эдвард. — Вообще никогда не хотел связываться с ним и знать его.       — Но ведь же связался…       — Ради того, чтобы восстановить справедливость. Я хотел спасти хотя бы часть того, что принадлежало отцу.       — И к чему это привело? Из-за этого чертового наследства могу пострадать совершенно невинные люди. Терренс, Ракель, миссис МакКлайф… Даже моя жизнь под угрозой!       — Клянусь, все это время я пытался сделать все, чтобы защитить тебя и свою семью, даже если все казалось бесполезным. Но я никогда не хотел предать ее и не собираюсь этого делать. Предавать тех людей, которых я люблю всем сердцем.       — Но ты почти предал их! И предашь, когда собственноручно убьешь всех тех, кто так тепло тебя принял.       — Я никогда не пойду на это! Ни за что! Скорее я предпочту сам застрелиться и отправиться на тот свет вместе с близкими и любимыми людьми. Да и какой из меня убийца, если я до дрожи в коленях боюсь любого холодного оружия. Когда я вижу какой-нибудь пистолет, то немедленно бегу куда подальше. Он пугает меня, даже когда просто лежит на столе. А если его кто-то держит, то мною овладевает паника. Не важно, направлен ли он на меня или кого-то другого. Я просто страшно боюсь…       — Я тебе, конечно, сочувствую, но ты сам виноват в том, что твои отношения с семьей испортились. Ты заставил Терренса, Ракель и миссис МакКлайф думать, что тебе нужны только их деньги, и у тебя хватит смелости грохнуть их ради того, чтобы стать богатым за счет их богатств. Уверена, что и твой отец был бы глубоко разочарован, если знал, что ты творишь.       — Наталия, я никогда не хотел променять близких на деньги и не сделаю этого даже на волоске от смерти. Мне не нужны чужие деньги и богатства моего друга, его невесты и его матери. Вы все неправильно поняли мои слова! Я имел в виду не их деньги, а те, что принадлежат мне по праву. Я всего лишь хотел получить положенную мне часть денег с банковского счета и акции компании. И я могу бороться за свои права. Закон не запрещает этого.       — Думаешь, что собачась с дядей, как кошка с собакой, и строя из себя крутого перед ним и его сообщниками, ты сможешь получить хоть что-то? Нет, Эдвард, так ты ничего не добьешься! И как я уже сказала ранее, это борьба не стоит таких усилий.       — Знаю… — Эдвард на секунду опускает взгляд на свои руки. — И… После того, что я сегодня узнал, у меня появляется все больше сомнений в том… Что я поступаю верно…       — Вот именно, Локхарт! Наконец-то ты очнулся и начал это понимать! Понимать, какую цену ты уже заплатил и какую заплатишь в скором времени! Ты потерял доверие своих близких людей и стал ублюдком в их глазах.       — Думаю, это было заслуженно. Было бы несправедливо, если бы я никак не ответил за ошибки, которые совершил на протяжении всей своей жизни.       — И не надейся, что семья легко забудет все те гадости, что ты наговорил Терренсу и Ракель, и как сильно разочаровал свою собственную мать.       — Знаю… — Эдвард на долю секунды опускает взгляд на свои руки. — Знаю, что мой друг и его невеста не простят меня. И мне будет очень больно, если я никогда не смогу вернуть их доверие и не буду знать, что они простили меня и все еще любят.       — После того, как ты поступил с ними, их будет очень трудно переубедить в том, что они неправильно тебя поняли. Уж Терренсу сейчас, пожалуй, намного больнее всего осознавать, что ты – предатель, которому он так доверял. Твое поведение ясно дает понять, что ты разыскивал его только ради денег, ради того, чтобы он помог тебе с работой, деньгами и жильем.       — Нет, это неправда! — возражает Эдвард, покачав головой. — Ты прекрасно знаешь, что я мечтал встретиться с ним.       — Тогда почему ты так подло поступил с ним? — немного сухо интересуется Наталия. — Почему ты припомнил Терренсу его проступок, обвинил Ракель в притворстве и назвал ее проституткой и наговорил им еще кучу всего ужасного? Они не сделали тебе ничего плохого для того, чтобы заслужить такое! Как ты меня незаслуженно оскорблял и унижал, так и с ними поступил несправедливо. Мы открыли тебе свою душу, а ты… Повернулся к нам задницей…       — Это была моя глупейшая ошибка, за которую я никогда себя не прощу. — Эдвард склоняет голову, а через пару секунд виноватым взглядом смотрит на Наталию. — Знаю, это выглядит так, будто я оправдываюсь… Но тогда мы с тобой поссорились настолько сильно, что… Что я не мог контролировать себя… Я был реально взбешен и как будто с катушек слетел… Не понимал, что говорил и делал. Я не хотел находиться с тобой в одном помещении. Ты меня бесила, потому что я считал тебя предательницей и лгуньей.       — Послушай, Эдвард…       — Это правда, Наталия. Я не хочу сказать, что ты виновата в том, что мои отношения с семьей испортились, и не собираюсь ни в чем тебя винить. Но… Если бы тебя не было рядом в тот день, то я бы не вышел из себя. Я злился, потому что ты не хотела говорить мне правду.       — Это был защитная реакция. Я просто пыталась побороть желание рассказать всю правду. Поэтому нападала, оскорбляла, унижала и всячески провоцировала… И полагаю, я все-таки… Окончательно разозлила тебя… Так что… Ты был готов убить меня…       — Я правда не хотел этого, — с жалостью во взгляде неуверенно отвечает Эдвард и на пару секунд опускает взгляд вниз. — И я безумно благодарен Терренсу за то, что он не позволил мне ударить тебя. Если бы его не было рядом, и я посмел бы еще и поднять на тебя руку, то точно не простил себя.       — Понимаю… — едва слышно вздыхает Наталия и склоняет голову. — Мне тоже очень жаль, что я позволила себе ударить тебя… Никогда в жизни не давала парням пощечину, а тут вдруг слетела с катушек и потеряла терпение.       — Мне действительно стыдно за свое поведение. Знаю, что я не смогу заслужить твое прощение просто так, но хотел бы, чтобы все было иначе. Я хочу защитить тебя от этих ублюдков. Пока что это единственное, что я могу для тебя сделать. По крайней мере, я так думаю. Но если есть еще что-то, то дай мне знать, как я могу искупить свою вину.       — Нет, Эдвард, это мне нужно заглаживать вину. Знаю, что я – глупая и трусливая дура, которая наивно думала, что молчание спасет меня от расправы. Я не думала, что этот тип может оказаться связанным с Майклом и с его помощью выставить грязной шлюхой.       — Уверен, все удивятся, когда узнают, что твой обидчик прислуживает этому старому хрычу.       — Разумеется они узнают. Я сама расскажу обо всем, что произошло. Так же, как и в тот день, когда мы были в доме Терренса и Ракель.       — Слушай, а то, что ты пришла туда, было частью их плана? Или это получилось случайно?       — Нет-нет, клянусь, я вообще не знала, что они замышляют, да и про письма они мне не говорили. Я пришла к ним по своей воле… Хотела поговорить с Ракель и Терренсом и… Рассказать всю правду… Я больше не смогла молчать… Поняла, что больше не смогу жить с таким тяжелым грузом на плечах… Мое настроение менялось почти каждую секунду: я была то веселая, то спокойная, то грустная, то бешеная, то озлобленная… Могла в одну минуту смеяться, как идиотка, а в другую – рыдать, как истеричка… Я не могла это терпеть… Было настолько плохо, что я просто мечтала умереть… Я понимала, что у меня есть только два выхода: либо все рассказать, либо попрощаться со всеми и по-тихому покончить с собой. И… Если поначалу я еще хотела все рассказать, то после ссоры с тобой я наплевала на все и могла бы запросто найти способ умереть.       — О, черт, нет… — резко мотает головой Эдвард, уставив свой полный ужаса взгляд на Наталию. — Нет, я не верю, что ты хотела так поступить…       — Хотела, Эдвард. Тогда мне было уже все равно на родителей и друзей. Я просто хотела прекратить так страдать и позволить негативу пожирать меня изнутри. Если бы Ракель и Терренс не оказались рядом со мной, ты бы сейчас не разговаривал со мной. И вряд ли узнал то, что на самом деле разрушило наши отношения.       — Боже, Наталия, не говори так… — с жалостью во взгляде умоляет Эдвард.       — Терренс как-то сказал, что Даниэль сравнил меня с Питером и отметил, что мы отчасти похожи, поскольку оба страдали от того, что что-то пожирало нас изнутри. Но если Пит не справился, так как никого не подпустил к себе, то я смогла перебороть себя и найти в себе мужество все рассказать.       — Ты пугаешь меня…       — Мне было безумно тяжело делать вид, что все хорошо, — тяжело вздыхает Наталия и запускает руку в свои взъерошенные волосы. — Но после нашего расставания это было очень тяжело. Тяжело прикрываться агрессией, лишь бы не выпалить всю правду. Было безумно обидно, что из-за своей трусости я слышала оскорбления. Но… Страх перед тем мерзавцем парализовал меня… Можно сказать, твой друг и моя подруга совершили настоящее чудо, когда помогли мне вновь научиться дышать.       — Бедняжка… — Эдвард заключает Наталию в нежные, но крепкие объятия, которые та с радостью принимает, и мягко гладит ее по голове. — Невозможно поверить, что ты пережила весь этот ужас.       — Теперь ты понимаешь, почему я так вела себя? — неуверенно интересуется Наталия, дрожащими руками водя по спине Эдварда и крепко прижавшись к нему. — Мои нервы были сильно расшатаны, и я не могла контролировать себя.       — Понимаю. Потому что со мной было почти то же самое. — Эдвард отстраняется от Наталии, на пару секунд замолкает и опускает взгляд на свои ботинки. — Я намеревался добровольно рассказать все про наследство. За день до этого я разговаривал с дядей, и он ясно дал мне понять, что Терренс явно хотел потребовать с меня каких-то объяснений. Вот я и понял, что скрывать правду было бессмысленно и поехал к нему домой, будучи готовым ответить на все вопросы моего друга и его невесты.       Эдвард нервно сглатывает и начинает слегка одергивать рукав своей куртки.       — И так получилось, что я рассказывал о наследстве уже в твоем присутствии… — задумчиво добавляет Эдвард. — Пока мы молчали, мне было легко сдерживать себя, но когда Терренс и Ракель ушли, то это стало уже невозможно. Я все больше заводился после каждого слова и не следил за своим языком. А твоя пощечина и твои попытки побить меня стали последней каплей моего терпения.       — Думаю, Ракель понимала это и поэтому умоляла Терренса остаться с нами.       — У нее очень хорошее чутье. Если эта девушка что-то предчувствует, то это практически всегда сбывается. Она понимала, что твое появление могло привести к ужасным последствиям, и оказалась права.       — Неужели ты на самом деле и правда никогда не ненавидел своего друга, мою подругу и его мать?       — Никогда! — резко мотает головой Эдвард. — Я люблю тех людей и готов пожертвовать собой, лишь бы защитить их!       — И у тебя точно нет желания ограбить и убить их?       — Ни в коем случае! Я готов на все, чтобы вымолить прощения у миссис МакКлайф и Ракель с Терренсом, и дать им понять, что от меня они могут не ждать никакой угрозы. Я – не вор и не убийца и никогда не был связан с дядей и его сообщниками!       — Лучшее, что ты сейчас можешь сделать, – это отказаться от наследства и сдать своего дядю в полицию. Да, может, этот тип все равно не успокоится, но так ты сможешь дать своей семье понять, что деньги для тебя не так важны.       — Ты права… — уверенно произносит Эдвард. — Это желание может навсегда разрушить мои отношения с близкими. И уж лучше я приму факт, что все эти годы безуспешных попыток сблизиться с ними прошли безрезультатно, чем буду упрямым ослом и пожертвую любовью и доверием близких ради денег, которые мне вряд ли удастся получить.       — Не жди, что все простят и поверят тебе в одно мгновение. Но твой отказ о многом заставит их призадуматься. А если ты еще и в полицию пойдешь и сдашь этого подонка, то это будет тебе только в плюс.       — С этим делом будет намного сложнее. Однажды я пробовал пойти в полицию и поговорить с одним офицером, но он сделал вид, будто нет ничего плохого в том, что дядя хочет грохнуть нас. А Майкл постоянно твердит, что вся полиция находится у него в руках, и он способен заплатить любому, чтобы мои заявления не были даже рассмотрены.       — Да нет, не может быть такого, чтобы он подкупил всю полицию города, — мотает головой Наталия. — Должен быть хоть один офицер, который смог бы помочь нам. У Ракель ведь знакомый в полиции! Он помог ей остановить Саймона! Если мы обратимся к нему, то он не откажет. Тем более, что тот мужчина всегда был влюблен в Кэмерон, хотя она и считает его своим другом. Но я уверена, что мы можем на него надеяться.       — Я все равно не смогу ничего доказать. На словах будет очень трудно кого-то убедить в том, что дядя угрожает нам, пытается убить нас и украл у отца почти все.       — А как же письма твоего дяди? Терренс и Ракель могут предъявить их полиции в качестве доказательства вины Майкла! И я могу предоставить распечатку всех сообщений, которые он мне прислал! И… — Наталия на секунду опускает взгляд на свои руки. — Раз уж выяснилось, что мой обидчик работает на твоего дядю, то я могу и его посадить. Те фотографии до сих пор лежат у меня дома, и я могу предоставить их в качестве доказательства попытки изнасилования и клеветы.       — Правда? — округляет глаза Эдвард. — Ты не избавилась от фотографий?       — Нет. Однажды я спрятала конверт с фотографиями подальше, чтобы родители не увидели, и с тех пор не доставала их. Если мы убедим твоего друга и мою подругу объединиться и вместе пойти в полицию, то нам удастся собрать достаточно доказательств для того, чтобы твоего дядю посадили за решетку. К тому же, ты можешь доказать попытку нападения на тебя, показав те шрамы на спине. Мы не бессильны, Эдвард! Мы можем спасти себя от Майкла и его дружков! Надо только объясниться и уверенно заявить о желании пойти против него, несмотря ни на какие угрозы и запреты.       — Ты абсолютно права, да… — Эдвард бросает едва заметную улыбку. — Но как убедить Терренса, Ракель и миссис МакКлайф сделать это? Они ведь едва ли не в полицию хотят меня сдать и обвинить в том, чего я не делал!       — Все в твоих руках! Если будешь правильно говорить, достойно вести себя и соглашаться помогать во всем, то тебе будет намного проще убедить их помочь.       — Я знаю…       — И все-таки расскажи им о том, кто ты такой на самом деле, — настаивает Наталия. — Скажи, что ты не Эдвард Локхарт.       — Э-э-э, что? — широко распахивает глаза Эдвард.       — Этот тип ведь говорил правду? Ты не тот, за кого себя выдаешь?       — Послушай, Наталия…       — Говори правду, Эдвард! Если тебя, конечно, так зовут. А то я уже в этом не совсем уверена.       — Все это очень сложно… Мне… Мне будет сложно… Объяснить все это.       — Так значит, это правда? Ты имеешь какое-то отношение к МакКлайфам?       — Можно и так сказать… — резко выдыхает Эдвард.       — Честно говоря, во всех известных нам случаях слишком много совпадений. Слишком много спорных моментов, которые наводят на некоторые подозрения.       — Я могу все объяснить. Но сейчас не самый лучший момент.       — Назови свое настоящее имя.       — Прошу тебя…       — Кто ты такой? Что тебе нужно от Терренса и его семьи? Какое ты имеешь к ним отношение?       — Ох, ладно… — резко выдыхает Эдвард. — Эрик сказал правду. Я не Эдвард Локхарт. Мое настоящее имя…       Эдвард не договаривает свою мысль, так как кто-то появляется откуда не возьмись и очень сильно толкает его так, что он теряет баланс и падает на землю под громкий крик Наталии, которая понимает, что те люди все-таки нашли их. Однако мужчина довольно быстро поднимается на ноги и тут же вынужден начать рукопашную драку с Эриком, который пытается подобраться к блондинке, что снова начинает прятаться за спиной своего бывшего возлюбленного, с ужасом во взгляде прикрывая рот обеими руками.       — Что, сопляк, думал, отвязался от нас? — презренно усмехается Эрик. — А ВОТ НЕТ, СУКА!       Эрик кулаком наносит Эдварду очень сильный удар в челюсть и промахивается, ибо тот резко уворачивается. Браун получает от него точно такой же в ответ и вынужден защищаться от попыток Локхарта ударить его куда только можно.       — Только попробуй дотронуться до нее СВОИМИ ГРЯЗНЫМИ РУКАМИ! — грубо и громко бросает Эдвард, нанося Эрику больные удары по лицу, рукам, ногам, животу и груди. — ОНА НИКУДА НЕ ПОЙДЕТ С ТОБОЙ И ТВОЕЙ ГРЕБАНОЙ ШАЙКОЙ!       Эдвард во всей силы отталкивает Эрика от себя таким образом, что тот отлетает на пару метров и камнем падает на землю. Наталия, снова побледневшая и задрожавшая от страха, все еще продолжает прятаться у него за спиной и испуганно глазеть на Юджина, который подбирает с земли один из небольших кирпичей и несколько раз подбрасывает его в воздух.       — Отошел от этой девчонки, щенок! — грубо приказывает Юджин, переведя свой полный злости взгляд на Эдварда. — ИЛИ Я РАЗОБЬЮ ЭТОТ КИРПИЧ ОБ ТВОЮ ЧЕРТОВУ БАШКУ!       — Ты, сука, даже пальцем не посмеешь ее тронуть! — грубо заявляет Эдвард, получше спрятав Наталию за спиной, пока та очень крепко жмется к нему и придерживает за плечи. — А ИНАЧЕ ТЫ – ТРУП, МРАЗЬ!       — Тебе все равно придется оставить ее в покое. Вам двоим никуда не бежать! Мы достанем вас где угодно и ПРИВЕЗЕМ ЭТУ БЕЗМОЗГЛУЮ КУРИЦУ К ТВОЕМУ ДЯДЕ!       — НЕ СМЕЙ ЕЕ ОСКОРБЛЯТЬ, УБЛЮДОК!       Эдвард резко поднимает с земли небольшой камушек и со всей силы швыряет его в Юджина, попав ему прямо в глаз. Тот резко закрывает его рукой и морщится от сильной боли, выронив кирпич и согнувшись пополам с негромким писком. Тем временем Эрик поднимается на ноги и снова нападает на Локхарта с кулаками, еще более ожесточенно начав бить его куда только можно. Тот отвечает ему не менее жестче и не жалеет рук и ног, чтобы побольнее врезать противнику. Все это происходит под громкие крики Наталии, которая с ужасом во взгляде наблюдает за тем, как ее бывший возлюбленный пока что неплохо отбивается от сообщников Майкла.       — Даем тебе последний шанс добровольно отдать эту девчонку нам, — грубо заявляет Эрик, схватив Эдварда за волосы и начав больно оттаскивать его. — Если сделаешь это, то мы ничего тебе не сделаем, и твоя шкура останется целой. А если продолжишь выпендриваться, то тебе придется дорого за это заплатить.       — Даже не надейся, Браун! — громко, уверенно бросает Эдвард и со всей силы кулаком бьет Эрика прямо в висок и челюсть, немного тяжело дыша. — По своей воле я не отдам вам эту девушку на растерзание! И она не посмеет согласиться куда-то идти с вами!       — А ее никто спрашивать и не будет! — Эрик наносит несколько сильных ударов по рукам и ногам Эдварда. — Мы просто затолкаем ее в машину и увезем куда нужно. А будет орать, как истеричка, и пытаться сбежать, то мы быстро вырубим ее.       — Еще раз повторяю… — сквозь зубы цедит Эдвард. — Только попробуй тронуть ее пальцем! А ИНАЧЕ Я ТОЧНО ОТПРАВЛЮ ТЕБЯ НА ТОТ СВЕТ!       Эдвард наносит еще парочку ударов кулаков по вискам и челюсти Эрика и заодно ногой со всей силы бьет его прямо в пах. Тот сильно морщится и немного скручивается от боли, но умудряется найти в себе силы перетерпеть ее и ответить своему противнику не менее жестокими ударами по всем частям тела. Впрочем, и Локхарт мужественно терпит это и постоянно твердит себе, что не имеет права сдаться и позволить сообщнику Майкла победить его.       — Хватит выпендриваться перед своей бывшей, — грубо бросает Эрик, начав сражаться с Эдвардом в рукопашном бою. — Очень скоро ты будешь жалеть о том, что дрался ради нее с теми, кто станет твоими напарниками. Когда ты грохнешь свою семейку и в хорошем смысле сойдешь с ума от тех баснословных сумм, которые тебе заплатит мой уважаемый господин.       — Можешь подавиться этими деньгами, ублюдок! — грубо бросает Эдвард. — МНЕ ОНИ НЕ НУЖНЫ! И Я НЕ ПРЕДАМ СВОИХ БЛИЗКИХ!       Эдвард с громким ревем ногой бьет Эрика в пах настолько сильно, насколько это возможно, и тот отлетает от него на пару метров со жгучей болью внизу живота. Тяжело дыша, Локхарт окидывает взглядом всю обстановку и уверенно начинает отбиваться от Юджина, избивая его гораздо жестче, чем главного сообщника Майкла. Пока Наталия сильно вжимается в холодную кирпичную стенку с ужасом во взгляде и наблюдает за происходящим, сильно дрожа, тихонько плача и мысленно молясь о том, чтобы все закончилось хорошо.       — С тебя, сука, я потребую двойной счет! — грубым, низким голосом заявляет Эдвард, поймав хороший момент, чтобы применить к Юджину удушающий прием, с большим удовольствием сдавливая ему горло. — За то, что ты посмел сделать такое с МОЕЙ ДЕВУШКОЙ! Теперь у меня шанс отомстить тому ублюдку, который ИСПОРТИЛ ЕЙ ЖИЗНЬ!       — Ха, эта сучка еще не знает, что я приготовил для нее, — с хитрой улыбкой и тяжелым дыханием отвечает Юджин. — Она будет громко орать после того, как я сделаю с ней то, ЧТО Я МОГ БЫ СДЕЛАТЬ В ТОТ РАЗ! ЕСЛИ БЫ ГРЕБАНАЯ ПОЛИЦИЯ ВСЕ НЕ ИСПОРТИЛА! Я раздвину ноги этой шлюхи и поглубже засуну в нее свой член! ОНА ОТСОСЕТ МНЕ КАК СЛЕДУЕТ!       — ОТРЕЗАТЬ БЫ ТВОЙ ГРЕБАНЫЙ ХРЕН! — Эдвард легко сбивает Юджина с ног, со всей силы вцепляется в его волосы и прижимает лицом к грязной земле, наступив ногой ему на спину. — Клянусь, если ты еще раз хоть пальцем тронешь эту девушку, то я, сука, заставлю тебя жрать эту землю. ПОНЯТНО? ТЫ БУДЕШЬ ЖРАТЬ ВСЕ ДЕРЬМО, ЧТО ЗДЕСЬ ВАЛЯЕТСЯ! ЕСЛИ БУДЕТ НУЖНО, ТО Я УСТРОЮ САМОСУД И ТАК ТЕБЯ ОТДЕЛАЮ, ЧТО ТЫ БУДЕШЬ ОБХОДИТЬ МЕНЯ И ЕЕ ЗА НЕСКОЛЬКО, БЛЯТЬ, МЕТРОВ!       — Это мы еще посмотрим, кто будет жрать землю! — грубо заявляет Эрик, уверенно подходя к Эдварду и буквально убивая его своим свирепым взглядом.       Эрик кулаком со всей силы наносит Эдварду удар в висок и в пах живота. От чего тот громко вскрикивает и скручивается пополам. Пользуясь этим, сообщник Майкла без особых проблем свалит его на землю, возвышается над ним и начинает бить его по лицу обеими руками, пока тот, превозмогая боль, пытается отбиться и оттолкнуть от себя своего противника. Ну а Юджин быстро встает на ноги и, не стряхивая с себя всю грязь, с широкой похотливой улыбкой надвигается на Наталию. Она начинает еще сильнее дрожать и ходить кругами, уставив свои широко распахнутые испуганные глаза на своего обидчика, что пугает ее одним своим устрашающим видом.       — Ну что, цыпочка, пришел твой час расплаты! — ехидно усмехается Юджин, пока его похотливый взгляд скользит по всему дрожащему телу до смерти бледной Наталии. — Давай-ка ты иди сюда! Поедешь с нами в одно прекрасное местечко. Откуда тебя вынесут вперед ногами!       — Нет… — со слезами на глазах дрожащим голосом произносит Наталия. — Нет… НЕТ! НЕТ! НЕ НАДО!       Юджину удается резко схватить Наталию за талию и прижать к себе, а та начинает кричать еще сильнее, чувствуя, как ее сердце начинает биться гораздо быстрее, а тело дрожит от напряжения.       — ОТПУСТИТЕ МЕНЯ, НЕТ, НЕТ! — во весь голос вопит Наталия, отчаянно пытаясь вырваться из хватки Юджина. — НЕ НАДО! НЕТ! НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!       — Предлагаю тебе заткнуться и добровольно шагать к вон той тачке, — грубо говорит Юджин, указав на недавно прибывшую сюда машину. — И потом молчать всю дорогу и даже не думать о том, чтобы сбежать.       — ОТПУСТИТЕ! Я НИКУДА НЕ ПОЙДУ С ВАМИ! ПУСТИТЕ!       — ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ, БЛЯТЬ! — Юджин залупляет Наталии такую сильную пощечину, что она не удерживается и камнем падает на землю с громкими всхлипами и криком. — ТЫ ПОЕДЕШЬ С НАМИ В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, ДАЖЕ ЕСЛИ НАМ ПРИДЕТСЯ ВЫРУБИТЬ ТЕБЯ! ПОНЯЛА, СУЧКА?       Юджин наносит Наталии еще несколько очень сильных пощечин, после которых она истошно вскрикивает, не пытаясь защититься, поскольку страх полностью парализовывает ее. Эдвард прекрасно это видит и все больше приходит в ярость от того, что не может ничего сделать, чтобы спасти девушку от лап этого монстра, что бьет ее прямо на его глазах. Как бы сильно ни старался освободиться из хватки Эрика, который всеми силами удерживает его и не дает ему встать на ноги, у него ничего не получается.       — ОСТАВЬ ЕЕ В ПОКОЕ, МУДАК! — во весь голос вскрикивает Эдвард, пытаясь отбиться от Эрика руками. — СЕЙЧАС ЖЕ!       — Хватит вопить как истеричка! — со злостью во взгляде бросает Эрик, и со всей силы бьет Эдварда по лицу. — Нам по хер на твои желания! Мы заберем ее с собой, как бы сильно ты этому ни противился.       — ВЫ МНЕ ОТВЕТИТЕ! ОТВЕТИТЕ ЗА КАЖДУЮ ЕЕ СЛЕЗИНКУ! ЗА КАЖДУЮ СЕКУНДУ, ЧТО ОНА ДРОЖИТ И БОИТСЯ!       — Спокойно, Локхарт! — Эрик грубо хватает Эдварда за шиворот и уставляет на тяжело дышащего мужчину свой леденящий душу взгляд. — Судьбу девчонки выберем не мы, а твой дядюшка. Точнее, она уже выбрана. Надо только решить, когда этой куколке придется сдохнуть и наблюдать за тем, как ее мамочка с папочкой горюют по своей любимой доченьке.       — Я НЕ ПОЗВОЛЮ ЕЙ СНОВА СТРАДАТЬ! ЭТА РЫЖАЯ ГОРИЛЛА УЖЕ И ТАК ЕДВА НЕ СВЕЛА ЕЕ В МОГИЛУ!       — Не испытывай мое терпение, облезлый щенок! — шипит Эрик, кулаком со всей силы бьет Эдварда прямо в живот и обеими руками крепко сдавливает ему горло. — Ты проиграл, Локхарт, смирись с этим. Тебе ничего не удастся сделать, чтобы спасти девчонку. Ее судьба уже предопределена!       — ТОЛЬКО ПОСЛЕ ТОГО, КАК ВЫ ГРОХНЕТЕ МЕНЯ!       Эдвард с оглушительным криком ногой врезает нависающему над ним Эрику прямо в живот, легко валит его с ног, быстро поднимается, превозмогая легкую слабость и боль во всем теле, и с еще более сильной агрессией добивает своего противника руками и ногами.       В этот момент Наталии каким-то чудом удается вырваться от огромных лап Юджина и отбежать от него на небольшое расстояние. Девушка изо всех сил пытается не позволить эмоциям овладеть ее разумом и хоть как-то пытается спасти себя, уходя от обидчика задним ходом, пока он уверенно движется на нее, и бросая в него камушки, которые подбирает с земли, и части расколотых кирпичей. Параллельно блондинка осматривается вокруг и с ужасом понимает, что бежать ей некуда, потому что трое друзей Уэйнрайта и Брауна встали со всех сторон и явно готовы поймать ее, если она попробует уйти.       — Ты никуда не уйдешь! — надвигаясь на Наталию с широкой, хитрой улыбкой, уверенно говорит Юджин. — Мы приказали нашим друзьям окружить это место.       — Зачем вы хотите это сделать? — со слезами вскрикивает Наталия. — Что я такого сделала? Я не имею к этой истории никакого отношения!       — Мы всего лишь выполняем приказ босса. Он точно разберется с тобой и твоими друзьями. И этим щенком, если он так и не одумается.       — Этого никогда не случится! Он не станет быть одним из таких ублюдков, как вы! А рано или поздно каждый из вас ответит за все, что вы делайте.       — Ха, если думаешь, что сможешь пойти в полицию, то ты ошибаешься, — с широкой хитрой улыбкой хмыкает Юджин. — Тебя и твоих друзей просто развернут и скажут, что вы бредите. Мой босс имеет хорошие связи в полиции, и вы ничего не сможете доказать.       — Еще как можем! — вскрикивает Наталия. — Мы все объединимся и посадим вас за решетку и заставим ответить за все ваши делишки. Я уверена, что есть хоть один полицейский, который согласился бы заставить вас ответить по всей строгости закона.       — О, поверь, детка, когда у тебя есть деньги, в твоих руках находится весь мир.       — Они краденные! Краденные! Никогда не принадлежали тому старому маразматику!       — Что-то ты слишком разговорилась, красотка, — ехидно ухмыляется Юджин. — Пора тебя немного приструнить.       Юджин снова начинает подходить еще ближе к Наталии, которая со всех ног отбегает от него назад, испуганно смотря на него с тяжелым дыханием. Впрочем, ему быстро удается снова схватить за талию обеими руками и заставить истошно кричать, отчаянно сопротивляться и наносить своему противнику настолько сильные удары, настолько возможно.       — А сейчас ты живо сядешь в машину и поедешь с нами, — грубо заявляет Юджин. — БЕЗ ВОЗРАЖЕНИЙ! В МАШИНУ!       — НЕТ, Я НИКУДА НЕ ПОЕДУ! — истошно вопит Наталия, брыкаясь словно дикая кошка. — ПУСТИТЕ МЕНЯ! СЕЙЧАС ЖЕ!       На счастье Наталии через несколько секунд к ней и Юджину подлетает Эдвард и со всей силы, что у него есть кулаком наносит мужчине удар прямо по челюсти, а затем еще и по носу. Это на время лишает Уэйнрайта ориентации и заставляет отпустить до смерти испуганную девушку, отходящую в сторону и начавшую вскрикивать после каждого удара, который наносит ее бывший возлюбленный. А бьет он своего противника очень жестоко, лишив его возможности дышать благодаря сильному удару в солнечное сплетение, ногой ударив его в пах, далее этой же ногой повалив его на землю и ей же ударив его в поясницу. Юджин скручивается от жгучей боли во всем теле и жутко бесится, что не может ответить Локхарту тем же и вынужден терпеть больные удары руками и ногами по всему телу. И Эдвард явно получает огромное удовольствие от того, что мстит Уэйнрайту за то, что сделал с той, которую он любит, и ради которой готов перегрызть любому глотку.       — Ну что, нравится, блять? — грубо интересуется Эдвард, схватив Юджина за его жидкие засаленные волосы, и со всей силы бьет противника прямо в челюсть. – НРАВИТСЯ, СУКА? А ДУМАЕШЬ, ЕЙ НРАВИЛОСЬ, КОГДА ТЫ ЛАПАЛ ЕЕ СВОИМИ ГРЯЗНЫМИ ЛАПАМИ И ОСТАВИЛ ПРАКТИЧЕСКИ ГОЛОЙ? ЭТО ТЕБЕ ЗА ВСЕ ЕЕ СТРАДАНИЯ, ЧТО ОНА ПЕРЕЖИЛА ЗА ЭТИ ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ! ПОЛУЧАЙ, СКОТИНА, ПОЛУЧАЙ!       Дыша словно разъяренный бок и чувствуя, как все его тело слишком сильно напряжено, Эдвард безжалостно бьет Юджина ногами куда только можно и буквально получает удовольствие, пока наблюдает за тем, как тот вскрикивает после каждого удара и ощущает себя беспомощным.       — ГОРЕТЬ ТЕБЕ В АДСКОМ ПЛАМЕНИ, УБЛЮДОК! — во всю мощь вскрикивает Эдвард и ногой бьет Юджина прямо в нос, из которого уже начинает вытекать тонкая струйка крови. — Тюрьма была бы СЛИШКОМ мягким наказанием для тебя! Твое место – В МОГИЛЕ! БОЛЬШЕ НИГДЕ!       — Твои близкие мечтают, чтобы ты оказался там же, — ехидно усмехается Юджин, превозмогая адскую боль. — В МОГИЛЕ!       — Если тронешь эту девушку хоть пальцем, то клянусь, ты точно там окажешься. Я с БОЛЬШИМ УДОВОЛЬСТВИЕМ грохну тебя и спасу ее от угрозы встретить тебя где-нибудь и УЖЕ ТОЧНО БЫТЬ ТОБОЮ ИЗНАСИЛОВАННОЙ.       — Я и так обязательно закончу то, что не закончил в прошлый раз. Когда твой дядюшка отдаст ее мне на растерзание. Уж я-то жестоко оттрахаю эту шлюху! Перед смертью! Для нее эти потрахушки станут последними в ее жизни.       — ЗАКРОЙ СВОЕ ПОГАНОЕ ХАВОЛО, МУДИЛА! — взбешенный Эдвард, хватает Юджина за волосы и пару-тройку раз со всей силы бьет его головой об землю, уставив на него свои широко распахнутые, вытаращенные глаза, полные злости. — ЗАМОЛКНИ РАЗ И НАВСЕГДА, ЯДОВИТАЯ ГАДЮКА! СДОХНИ, МРАЗЬ! СДОХНИ!       Эдвард еще жестче продолжает избивать Юджина, не желая ни сил, ни рук, ни что-либо еще ради того, чтобы проучить этого человека и вымести на нем все зло. Наталия же в этот момент громко вскрикивает после каждого удара и крика и мысленно молится о том, чтобы мужчина не растратил энергию раньше времени и не оказался неспособным защитить ее.       — Держись, Эдвард, я умоляю тебя… — со слезами на глазах тихо умоляет Наталия, закрыв рот обеими руками и уставив свои полные ужаса глаза на Эдварда. — Держись… Я не могу остаться без твоей защиты… Не… А-А-А-А-А!       Наталия вскрикивает во все горло, потому что к Эдварду молнией подлетает Эрик, кулаком бьет его прямо в висок и со спины применяет к нему удушающий прием. Он настолько сильно сдавливает ему горло, что Локхарт практически не может дышать и, оставив Юджина в покое, пытается освободиться из мертвой хватки Брауна.       — Советую тебе прекратить строить из себя защитника, Локхарт, — грубо говорит Эрик. — Мне будет нетрудно повторить, что девчонка поедет с нами в любом случае: хоть по желанию, хоть против.       — Я не дам ее в обиду! — слишком тяжело дыша от возбуждения и легкой усталости, вскрикивает Эдвард. — Забирай с собой этого ублюдка и всю свою шайку и вали отсюда подальше. ЧТОБЫ Я ВАС, БЛЯТЬ, И РЯДОМ НЕ ВИДЕЛ РЯДОМ С ЭТОЙ ДЕВУШКОЙ!       — Ты проиграл, щенок, признай это! Сдавайся по-хорошему и отдавай нам девчонку!       — НИ ЗА ЧТО!       Эдвард со всей силы ногой бьет Эрика по лодыжке, а локтем – в его солнечное сплетение, резко разворачивается и наносит ему удары в оба виска левой и правой руками по очереди. Браун отвечает ему такими же ударами и пытается грубо повалить его на землю, хотя Локхарт упорно этому сопротивляется и довольно ловко избегает большую часть ударов, уворачиваясь, убегая, приседая и подпрыгивая. Кажется, что он делает все очень легко, но все это так или иначе забирает у него некоторую часть энергии. Впрочем, благодаря бушующему адреналину в крови мужчина не чувствует усталости и со всей силы отбегает или отпрыгивает то в одну сторону, то в другую.       — УЭЙНРАЙТ, СУКА ТЫ ГРЕБАНАЯ, ХВАТИТ ВАЛЯТЬСЯ! — во всю мощь вопит Эрик, уворачиваясь от ударов, которые ему наносит Эдвард и сам пытаясь хорошенько врезать ему. — Не видишь, что этот щенок вытворяет? ПОМОГАЙ, ДАВАЙ!       — ДА ИДУ Я, НЕ ВОПИ ТЫ КАК ДРУЖОК ЭТОГО СОПЛЯКА! — грубо огрызается Юджин, найдя в себя силы забыть о любой боли и подняться на ноги. — Ар-р-р… Мразь… Чуть зубы мне все не выбил!       — Могу сделать это! — громко бросает Эдвард. — ИЗОБЬЮ ТАК, ЧТО ТЫ ЛИШИШЬСЯ НЕ ТОЛЬКО ЗУБОВ, НО И СВОЕГО ГРЕБАНОГО ЧЛЕНА! ЧТОБЫ БОЛЬШЕ НЕ СОВАЛ ЕГО ВО ВСЕ ВОЗМОЖНЫЕ ДЫРКИ!       Эдвард снова начинает со всей силы дубасить Юджина. Но этот раз ему также приходиться бороться и с Эриком, который больно вцепляется в его волосы, резко оттаскивает от своего друга, разворачивает к себе и пытается со всей силы врезать ему кулаком по лицу. Правда, Локхарт мгновенно уворачивается от удара и сам бьет противника кулаком прямо в нос и больно тычет пальцами ему в глаза, вынуждая того потерять на время бдительность.       Юджин с громким ревем наносит ему ударом кулаком прямо по голове, подлетев к нему сзади, и ногой бьет его прямо в поясницу. Эдвард тут же падает на землю, резко отталкивает от себя противника одним ударом ноги, когда тот хочет возвыситься над ним, и быстро поднимается на ноги. На небольшую передышку у него уходит всего пару секунд, а после Юджин и Эрик одновременно нападают на него с кулаками. Теперь ему приходиться отбиваться сразу от двоих, которые по очереди наносят ему удачные или неудачные удары и сами получают точно такой же ответ.       — Мы не собираемся играть с тобой в эти детские игры! — грубо бросает Юджин, подобрав с земли небольшой камушек, швырнув его в Эдварда и попав ему в руку. — С нами этот номер не пройдет!       — Это СО МНОЙ у вас не пройдет этот номер! — огрызается Эдвард, угрожая Эрику и Юджину пальцем и обнажая свой презренный оскал. — Я не привык сдаваться и борюсь до самого последнего вздоха!       — Твоя борьба бесполезна, безмозглый сопляк. Сидел бы играл в машинки и не лез в разборки взрослых дядь. Вместо того чтобы играть в спасителя и доказывать всем, что ты типа не такой уж и бездарный и трусливый.       — Я защищаю эту девушку от ваших грязных лап. И не успокоюсь до тех пор, пока вы не свалите отсюда.       — Продолжай мечтать, ублюдок!       — ХВАТИТ УЖЕ БОЛТАТЬ! — вопит Эрик. — МЫ И ТАК ПОТРАТИЛИ КУЧУ ВРЕМЕНИ!       Эрик резко наносит Эдварду пару сильных пощечин, параллельно давая Юджину отмашку, что он справится сам. Ну а Уэйнрайт молнией подлетает к до смерти бледной и сильно трясущейся Наталии, что стоит в сторонке как мышка и наблюдает за происходящим с широко распахнутыми глазами, полные ужаса. Девушка снова начинает истошно кричать и убегать от своего обидчика, подбирая с земли камни и швыряя их в него, но видя, что это бесполезно, ибо он все равно преследует ее с хитрой улыбкой. Эдвард изо всех сил пытается выбраться из крепкой хватки Эрика, который удерживает его и не дает приблизиться к девушке, которая громко вскрикивает каждый раз, когда Уэйнрайт оказывается очень близко к ней и почти хватает своими огромными руками.       — ОТОШЕЛ ОТ НЕЕ, УБЛЮДОК! — во весь голос кричит Эдвард, тратя все силы на то, чтобы вырваться из мертвой хватки Эрика. — Хоть пальцем тронь ее – клянусь, тебе не жить!       — Ты ничего не сможешь сделать, Локхарт! — со злостью во взгляде усмехается Юджин. — Конечно, мы с друзьями высоко оценили, как усердно ты защищал эту красавицу. И я уверен, что твой дядюшка тоже не оставит это без внимания. Но пора признать, что ты проиграл! Ты знал, что не сможешь справиться с двумя, но все равно напросился на неприятности.       — ЭТО ИГРА ЕЩЕ НЕ ОКОНЧЕНА, ПРОДАЖНАЯ МУДИЛА! — со злостью во взгляде вскрикивает Эдвард. — Я ГОТОВ ПЕРЕУБИВАТЬ ВАС ВСЕХ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ, ЛИШЬ БЫ СПАСТИ ЕЕ И СВОЮ СЕМЬЮ ОТ ТОГО, ЧТО ЗАДУМАЛ ЭТОТ СТАРЫЙ УБЛЮДОК!       — И сядешь в тюрьму за убийство на долгие годы!       — ДА МНЕ, БЛЯТЬ, ПО ХЕР! ЗАТО БУДУ ЗНАТЬ, ЧТО НИ ОДНА СУКА НЕ ПОСМЕЕТ НАВРЕДИТЬ МОЕЙ ДЕВУШКЕ И МОЕЙ СЕМЬЕ! ВАМ УДАЛОСЬ УБИТЬ ОТЦА, НО Я НЕ ПОЗВОЛЮ ВАМ УБИТЬ ЕЩЕ КОГО-ТО!       — Силенок и смелости не хватит! — презренно насмехается Эрик. — Ты своего друга не можешь решиться убить, а тут решил на всех нас покушаться! Не смеши меня, мальчик! Хватит уже строить из себя героя и доказывать свою значимость. Ты – бесполезная шавка, которая пойдет только на мясо! На тухлое мясо, которое никто не будет жрать!       — Даже не надейтесь, что я пойду на убийство друга или кого-либо из своей семьи, — уверенно заявляет Эдвард, не сдаваясь в своих попытках вырваться из хватки Эрика, но начав немного уставать и дышать намного чаще прежнего.       — Когда дядя предложит тебе огромные деньги и прекрасную жизнь до конца твоих дней, то ты навсегда забудешь о жалости.       — НИ ЗА ЧТО И НИКОГДА!       — Ну все, довольно! Меня уже начинают бесить твои оглушительные крики! — Эрик резко переводит взгляд на Юджина. — Юджин, хватит уже бегать и развлекаться! Хватай девчонку и тащи ее к машине!       Взбешенный безуспешными попытками поймать ее, Юджин все же находит прекрасный момент, резко подлетев к Наталии и крепко обхватив ее своими огромными руками. Она тут же начинает кричать и вырваться, однако его хватка оказывается слишком сильная, да и ее руки оказываются обездвиженными и плотно прижатыми к телу.       — НЕТ, ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! — во весь голос отчаянно вскрикивает Наталия, пытаясь руками и ногами ударить Юджина куда-нибудь по его телу, удар об который сравним с ударом об бетонную стенку или деревянную доску. — НЕТ! ХВАТИТ! ПУСТИТЕ! ЭДВАРД! ЭДВАРД, ПОМОГИ МНЕ, УМОЛЯЮ! ПОЖАЛУЙСТА!       — Сейчас же отпустил меня, ублюдок! — грубо требует Эдвард, чувствуя, как у него внутри все горит огнем, и пытаясь любой ценой освободиться из крепкой хватки Эрика, которого он дубасит куда только можно. — ОТПУСТИ БЛЯТЬ, Я СКАЗАЛ!       — Полюбуйся на свою бывшую и попрощайся с ней, — низким голосом говорит Эрик, вцепившись рукой в волосы Эдварда и заставив его посмотреть на Наталию. — Потому что я не знаю, захочет ли Майкл позволить тебе увидеть ее до того, как он отдаст ее Юджину. Которого она будет обязана как следует удовлетворить перед смертушкой.       — ПУСТИ Я ГОВОРЮ! ПУСТИ – ИЛИ ТЫ ТОЧНО БУДЕШЬ ТРУПОМ! НЕМЕДЛЕННО!       — Наконец-то у меня снова появится шанс поиграть с тобой, малышка, — широко, ехидно улыбается Юджин, очень крепко удерживая Наталию одной рукой и позволяя своей ладони уверенно скользить по изгибам ее талии, бедрам и ягодицам, которые он крепко сжимает, и по которым довольно сильно шлепает. — О да, детка…       — ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! — истошно вскрикивает Наталия. — НЕ ТРОГАЙТЕ!       — Как же я хочу тебя трахнуть… — Юджин тянется к шее плачущей Наталии, оставляет на ней парочку поцелуев и проводит по ее нежной коже на ней своим шершавым языком. — Ах, Наталия… Ты просто секси…       — ПУСТИТЕ МЕНЯ, НЕ НАДО, НЕТ! — оглушительно громким, охрипшим голосом умоляет Наталия, всячески уворачиваясь от Юджина, чувствуя, как ее начинает выворачивать наизнанку от его до смерти противных поцелуев. — Я НЕ ХОЧУ!       — Одного взгляда на тебя достаточно, чтобы мой член был готов войти в тебя.       — НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — Наталия начинает мычать, когда Юджин закрывает ей рот своей огромной рукой. — М-М-М… М-М-М…       — СУКА, СЕЙЧАС ЖЕ ОТПУСТИ ЕЕ! — во весь голос ревет Эдвард, буквально покраснев от злости, пока Юджин прямо на его глазах нагло лапает и целует Наталию. — НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ, ОБЛИЗЫВАТЬ И ЦЕЛОВАТЬ ЕЕ! НЕ СМЕЙ!       — Что, Локхарт, ревнуешь? — хитро улыбается Эрик. — Не нравится, что твою бывшую целуют и ласкают на твоих глазах?       — ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ТРОГАТЬ ЕЕ СВОИМИ ГРЯЗНЫМИ РУКАМИ!       — Лучше заткнись и посмотри, ЧТО ты потерял! — Эрик больно вцепляется в волосы Эдварда и вынуждает его смотреть на то, как Юджин без стеснения осыпает шею Наталии сухими поцелуями и водит по ней языком. — ЛЮБУЙСЯ, СУКА! И кусай локти! Потому что эту сучку ты уже никогда не трахнешь.       — Да пусть разразит тебя гром, сука! ЧТО Б ТВОЙ ХРЕН ОТСОХ! — Эдвард снова пытается безуспешно вырваться из хватки Эрика и ногой бьет его по лодыжке настолько сильно, насколько возможно. — ПУСТИ МЕНЯ, БРАУН! Я СЕЙЧАС НАЧИЩУ ЭТОЙ ГОРИЛЛЕ ЕГО МОРДУ! ПУСТИ МЕНЯ, Я ГОВОРЮ!       — Ах, Локхарт, какую же конфетку ты упустил, — с наслаждением говорит Юджин, просунув одну руку под рубашку Наталии, начав гладить ей живот и нащупав уже знакомый ему пирсинг в пупке, а второй – уверенно щупает ее грудь и настолько грубо крутит пальцами ее соски, что это вызывает у нее болевые ощущения. — Ну и что, что шлюха… Ради такой шикарной фигурки можно закрыть на это глаза.       — ЗАКРОЙ СВОЙ ГРЯЗНЫЙ РОТ, СУКА! КЛЯНУСЬ, СТОИТ МНЕ ОКАЗАТЬСЯ СВОБОДНЫМ, КАК Я ГРОХНУ ТЕБЯ ОДНИМ ИЗ ЭТИХ КИРПИЧЕЙ! У ТЕБЯ НЕТ НИКАКОГО ПРАВА ТАК НАГЛО ЛАПАТЬ ЭТУ ДЕВУШКУ!       — Она уже давно не принадлежит тебе – так что возражения не принимаются.       — Хватит, пожалуйста! — со слезами во весь голос вскрикивает Наталия, когда Юджин опускает руку до женской промежности и грубо сжимает ее. — Отпустите меня, умоляю!       — Блять, ты все также хороша, как и пять месяцев назад, — низким голосом отмечает Юджин и проводит губами по изгибу шеи Наталии, пока одна его рука грубо сжимает ее грудь. — О да…       — Умоляю, прекратите это! Я этого не хочу! НЕ ХОЧУ!       — Мне по хер! Будешь делать все, что я захочу!       — НЕ НАДО! — истерически вопит Наталия. — ЭДВАРД, ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИ МНЕ! ПОМОГИ, Я ТЕБЯ УМОЛЯЮ!       — Так, надо занять твой рот! А то ты уже задолбала своими орами.       — М-М-М-М-М! — Наталия с вытаращенными глазами начинает истошно мычать и бить Юджина куда только можно, пока его язык по-хозяйски ласкает ее рот. — М-М-М-М-М!       — Ну все, сука, ты вывел меня из себя, — сквозь зубы цедит Эдвард, уставив свой озлобленный взгляд на Юджина, крепко сжав руки в кулаки и чувствуя, как все его тело буквально трясется от напряжения. — Я ДОБЕРУСЬ ДО ТЕБЯ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ!       После еще пары неудачных попыток Эдварду с громким рыком все-таки удается вырваться из хватки Эрика. Он мгновенно подбегает к Юджину и кулаком ударяет его в солнечное сплетение настолько сильно, насколько это возможно. После чего пользуется моментом, пока Уэйнрайт не может дышать, нанеся ему еще целую кучу больных ударов во все части тела. А убедившись, что противник сильно морщится от боли и лежит на земле, согнувшись пополам и пытаясь восстановить свое дыхание, Локхарт крепко обнимает дрожащую, задыхающуюся от слез Наталию, и нежно гладит ее по голове и спине, пока та вцепляется в него мертвой хваткой, как будто боясь отпускать.       — Все хорошо, милая, все хорошо, — мягко шепчет Эдвард, целует Наталию в висок и нежно гладит ее по щеке. — Не надо плакать…       — Это безумие! — дрожащим голосом произносит Наталия, уткнувшись лицом в плечо Эдварда. — Ночной кошмар!       — Все будет хорошо. Мы справимся.       — Я больше не могу! Не…       Эдварду приходиться резко отстраниться от Наталии, потому что к нему подлетает Эрик с кирпичом в руке и пытается с громким криком ударить его по голове. Локхарт вовремя успевает отреагировать, перехватить руку с потенциальным предметом убийства и с трудом выбивает ее. После этого ему еще некоторое время приходиться драться с Брауном в рукопашной, все дальше отталкивая его от жутко перепуганной девушки, которая хочет, чтобы все это оказалось ее страшным сном, а не реальностью.       В какой-то момент Эрик залупляет Эдварду очень сильную пощечину, хватает его за волосы и толкает к одной из полуразобранных кирпичных стенок, об которую тот сильно ударяется спиной. К этому моменту в уголках рта и под носом уже успела появиться небольшая алая струйка крови, его старая одежда порвалась в некоторых местах, волосы жутко всклокочены, а в некоторых местах на теле уже появились несколько едва заметных синяков, которые со временем станут ярче. Силы тоже начинают иссякать, и ему стало уже намного тяжелее бороться и спасать свою бывшую возлюбленную.       Эрик это прекрасно понимает и чувствует себя очень уверенно, решив как можно больше погонять Эдварда и не давая ему ни секунды передышки. Он надеется, что у него появится шанс сделать что-то, после чего его злейший враг не смог бы больше подняться и как-то помешать ему исполнить данный ему приказ. И в какой-то момент сообщник Майкла смотрит на одну из кирпичных стенок с хитрой улыбкой на лице. Поймав момент, когда Эдвард ненадолго отвлекается и пытается немного отдышаться, чувствуя себя слишком утомленным, Браун резко хватает его за шиворот, насильно подводит поближе к стенке и со всей силы толкает его в нее с надеждой, что он ударится головой. Но этого не происходит, и Локхарту удается избежать этого. Впрочем, Эрик грубо хватает его за волосы и под оглушительный крик Наталии сам бьет своего противника затылком об стенку. Эдвард мгновенно чувствует сильную головную боль, но находит в себе силы нанести сообщнику Майклу удар в челюсть, который, однако, оказывается уже более слабым, чем ранее.       Тогда взбешенный Браун отвечает ему крепким ударом кулаком в височную область. А затем, когда Локхарт отходит в сторону, он грубо хватает его за шиворот и еще сильнее толкает в стену таким образом, что на этот раз черноволосый очень сильно ударяется затылком об кирпичную стенку и успевает развернуться так, что удар также приходится и на лоб и нос, который начинает кровоточить. Эдвард сильно морщится от жгучей боли в затылочной области и чувствует, как ему резко становится плохо. Им овладевает сильная слабость, к горлу подступает легкая тошнота, зрение становится менее четким, и ему становится трудно стоять на своих ватных ногах. Резко побледневший мужчина прислоняется спиной к стене, на которой остаются следы его собственной крови. Сначала он прикладывает ладонь ко лбу, слегка давя на который Эдвард также чувствует сильную боль, а затем вцепляется в свою голову обеими руками, все больше чувствуя, как земля буквально уходит у него из-под ног, и не замечая, с какой злостью на него смотрит Эрик, крепко сжимающий руки в кулаки и ждущий, что его противник снова начнет бороться.       Однако Локхарт больше не может драться из-за жуткой слабости и головокружения после сильного удара головой об кирпичную стенку. А уже через несколько мгновений его ноги подкашиваются, и Эдвард резко сползает по стене, камнем падает на землю и после этого больше не двигается. Все это происходит на глазах до смерти перепуганной Наталии. Она впадает в панику после того, как мужчина падает, казалось бы, без сознания, прямо на ее глазах. Девушка впадает в отчаяние и с ужасом понимает, что теперь ее уже некому защитить.       — НЕТ! — с ужасом во взгляде надрывает голосовые связки Наталия. — ЭДВАРД!       Пока Эдвард боролся с Эриком, Юджин уже успел подняться на ноги и снова схватить Наталию и начать крепко удерживать ее и пользоваться возможностью поласкать ее тело. Но после того, как Локхарт рухнул на землю, девушке чудом удается вырваться из мертвой хватки Уэйнрайта и рвануть к своему бывшему возлюбленному. Она мгновенно падает перед ним на колени, берет жутко бледное лицо мужчины дрожащими руками, слегка приподнимает и начинает нежно поглаживать его или легонько хлопать по его щекам.       — Нет-нет, Эдвард, скажи что-нибудь… — с жалостью во взгляде умоляет Наталия, издавая тихие всхлипы и легонько хлопая Эдварда по щеке одной рукой, пока другая слегка придерживает его голову. — Пожалуйста, очнись… Пожалуйста-пожалуйста…       Но как бы горько ни плакала Наталия, и как бы нежно она ни гладила лицо Эдварда, он никак не реагирует и продолжает лежать на земле без движений, выглядя ужасающе бледным и покрытым кровью и синяками.       — Очнись, Эдвард, прошу тебя, — с жалостью во взгляде высоким, дрожащим голосом умоляет Наталия, прижав голову Эдварда поближе к своей груди, нежно погладив ее и потеревшись щекой о его макушку. — Не бросай меня… Мне сейчас как никогда нужна твоя защита. Пожалуйста, Эдвард, помоги мне… Не отдавай меня этим людям на растерзание. Ради бога, милый, не бросай меня…       В этот момент Наталия слышит, как Эдвард издает едва уловимый для уха стон и слегка морщится от гудящей боли в голове, приложив ладонь ко лбу. Она переводит на него свой взгляд и с тихим всхлипом прикладывает ладонь к его щеке, придерживая его на весу. Мужчина, чувствуя жуткую слабость и сильное головокружение, медленно приоткрывает глаза и из-за размытого зрения едва может узнать блондинку, а все ее мольбы и всхлипы он слышит будто сквозь глухую стену.       — Н-н-нат-талия… – с трудом очень тихо произносит Эдвард. — Это ты?       — Эдвард… — дрожащим голосом произносит Наталия и тихо шмыгает носом, немного поправив Эдварду волосы. — Эдвард, прошу, не бросай меня. Мне нужна твоя помощь. Твоя защита… Пожалуйста, вставай… Не теряй сознание, умоляю…       — Прости меня… Я… Я не могу…       — Нет-нет, не говори так, прошу тебя! — Наталия дрожащей рукой нежно гладит Эдварда по щеке и голове. — Ты нужен мне как воздух. Если ты не встанешь, то эти люди увезут меня. Прошу, не дай им этого сделать.       — Хочу, но не могу… Мне очень жаль… — Эдвард качает головой и с чувством сильного головокружения прикрывает глаза, из которых по его щекам скатывают пара слезинок. — Я не могу защитить тебя… Как обещал… Прости…       — Пожалуйста, Эдвард, ты не можешь так поступить со мной! — отчаянно умоляет Наталия, снова прижимает голову Эдварда к груди, дрожащими губами нежно целует его в макушку и лоб и смотрит прямо в его глаза, которыми он видит все очень размыто. — Ни сейчас, ни когда-либо! Я не могу потерять тебя! Не могу!       — Мне очень жаль… — Эдвард издает очень тихий стон, сильно морщась из-за жуткой головной боли и чувствуя головокружение и слабость во всем теле. — Я не могу… Сдержать… Свое обещание…       — Нет, умоляю, милый, не бросай меня… — Наталия сильно дрожащей рукой нежно гладит Эдварда по щеке и аккуратно вытирает кровь у него под носом и слезы под глазами. — Оставайся со мной! Ради бога…       — Прости… — очень тихо с трудом произносит Эдвард, тяжело и часто дыша и время от времени прикрывая глаза. — Мне плохо… Очень плохо…       Эдвардом овладела такая сильная слабость, что ему даже тяжело слегка поднять руку. Тем не менее он с трудом перебарывает себя, чтобы приложить свою бледную, холодную ладонь к щеке Наталии, нежно погладить ее и вытереть слезы с лица плачущей и дрожащей девушки.       — Прости… — еще тише произносит Эдвард. — За то, что не смог спасти… И… За то, что не сохранил наши отношения…       — Не бросай меня, Эдвард… — дрожащим голосом умоляет Наталия, не обращая внимания на слезы, что катятся по ее мокрым щекам, и сильный ветер, который обдувает ее волосы, иногда попадающие ей в рот или глаза. — Я люблю тебя… Очень сильно люблю… Пожалуйста… Держись… Держись ради меня…       — Я тоже… — Эдвард начинает все чаще и тяжелее дышать, понимая, что он находится на грани полной потери сознания из-за жуткой слабости, головокружения и легкой тошноты. — Люблю… Всегда любил…       Спустя пару секунд глаза Эдварда, издающего тихий мучительный стон, медленно закрываются. Его жутко бледное и холодное тело обмякает в руках Наталии, которая придерживает его на весу.       — Эдвард… — со слезами на ее ошарашенных, широко распахнутых глазах произносит Наталия и резко мотает головой. — Нет, Эдвард, нет! Эдвард, очнись, пожалуйста… Оставайся со мной! Нет… Пожалуйста! Я тебя умоляю!       Однако Эдвард окончательно потерял сознание и уже никак не реагирует на слова Наталии, еще больше впавшую в отчаяние и отказываясь верить, что она осталась совсем одна. Как бы усердно девушка ни пыталась докричаться до него, и как бы сильно ни хлопала его по щекам, это уже никак не помогает мужчине прийти в себя.       — Ответь мне, милый, пожалуйста! — громко умоляет Наталия, нежно гладя или легонько хлопая Эдварда по щеке. — Умоляю, Эдвард, не поступай так со мной! Ты нужен мне… Всегда был нужен…       Наталия прижимает бессознательного Эдварда поближе к себе и крепко обнимает обеими руками, гладит его по голове, целует в макушку и соприкасается своим лбом с его лбом, довольно тяжело дыша и продолжая захлебываться слезами.       — Я люблю тебя… — отчаянно признается Наталия и носом утыкается в изгиб шеи Эдварда, сразу почувствовав его запах, который всегда вызывал у нее чувство спокойствия и защищенности. — Никогда не переставала любить… Пожалуйста, Эдвард… Ты очень нужен мне… Я не смогу без тебя жить… Не смогу…       Напрочь забыв обо всех обидах, Наталия не скрывает своих настоящих чувств, говоря о них совершенно открыто. И она не сдерживает желание проявить любовь к Эдварду: гладит, обнимает, прижимает к себе и даже целует. Как, например, сейчас, когда она, приложив руку к его щеке, оставляет на его побледневших, но очень мягких губах парочку нежных поцелуев.       — Люблю… — дрожащим голосом произносит Наталия. — Несмотря ни на что… Ты – лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни… Самое лучшее…       Тихонько шмыгая носом, Наталия аккуратно кладет голову Эдварда к себе на колени, дрожащими руками нежно гладит ему лицо и пропускает пальцы через всклокоченные и запачканные землей, но все еще мягкими словно шелк черные волосы, что слишком сильно выделяются на фоне его мертвецки бледной кожи лица.       — Прошу тебя, не умирай… — с жалостью во взгляде умоляет Наталия, всерьез начав верить, что Эдвард уже мертв, и нежно целует его в лоб. — Я не переживу этого… Любовь моя…       Пока Наталия молится всем богам о том, чтобы Эдвард остался жив, немного уставшие и здорово побитые Эрик и Юджин стоят в стороне и наблюдают за происходящим, опасаясь, что этот удар может стать фатальным для племянника Майкла.       — Слышь, Браун, а ты не слишком сильно долбанул его башкой об стенку? — опасается Юджин. — Ведь Майкл нам голову снимет с плеч, если этот мальчишка умрет! Он ведь не просил убивать этого щенка, ему нужна только лишь эта девчонка!       — Не трусь, Уэйнрайт, — хмуро бросает Эрик, скрестив руки на груди. — Если Эдди сдохнет – я постараюсь убедить Майкла в том, что так будет лучше. Этот сопляк только мешает ему покончить со всеми МакКлайфами. А раз он сдохнет, то у шефа будет меньше проблем.       — Ну не знаю… Ведь Майкл так хотел натравить этого щенка на МакКлайфа и заставить его грохнуть того парня. Ты лишишь его удовольствия, если твой удар приведет к летальному исходу.       — Да все будет нормально с этим куском дерьма! У Локхарта и так в запасе куча жизней и крепкая башка. Это непотопляемое говно!       — И это говно очень сильно бьет, — отмечает Юджин, массируя свою руку, которая сильно побаливает после многократных ударов Эдварда. — У меня все руки и ноги болят после его ударов… И яйца тоже…       — Здесь я тобой согласен, ибо и сам едва ползаю. — Эрик резко выдыхает и хитро улыбается. — Но зато мы устранили этого мудака и теперь можем спокойно забрать эту девчонку. Нам никто не помешает, а у нее не хватит силенок дубасить нас так, как ее бывший.       — А что будем делать с этим щенком? Надо узнать, жива ли эта падла!       — Уведи девчонку, а я попробую нащупать у него пульс.       — Увести девчонку… — слегка хмурится Юджин и переводит взгляд на Наталию, безутешно плачущая над обмякшим бледным телом бессознательного Эдварда, поглаживающая его лицо, испачканное кровью, что идет из носа и уголков рта, и нежно целующая его губы, которые приобретают синеватый оттенок. — Это будет непросто… Она прилипла к нему, как жвачка – к столу. Если и увезем ее отсюда, то только вместе с тушкой этого щенка.       — Ты сможешь сделать это! — Эрик хлопает по плечу Юджина. — И думаю, что нам не остается ничего другого, кроме как вырубить ее на некоторое время, чтобы спокойно довести до дома шефа.       — Э-э-э… Только не вздумай херачить ее башкой об стенку, — ужасается Юджин. — Если у этого недоразвитого щенка башка крепкая, как орешек, то эта может мгновенно откинуть кони. И тогда Майклу нечем будем шантажировать этого ублюдка и ее друзей. И я не смогу поразвлечься, когда шеф отдаст ее в мои руки и позволит мне сделать с ней все что угодно до ее неизбежной смерти.       — Нет-нет, с ней этого делать нельзя. У меня есть кое-что более эффективное. — Эрик с хитрой улыбкой достает из кармана своей куртки небольшой пузырек и чистый носовой платок серого цвета. — А если это окажется недостаточно, то у меня с собой еще есть лошадиная доза сильнодействующего успокоительного, которое мне дала Кэтрин. Один маленький укольчик – и она будет овощем еще несколько часов. Может, ты даже сможешь немного поразвлечься с ней, пока она не будет осознавать происходящее.       — Отлично! — с хитрой улыбкой радостно потирает руки Юджин. — Ты просто красавчик, Браун!       Пока Юджин и Эрик обсуждают свои планы, Наталия все также продолжает находиться рядом с бессознательным, холодным и бледным Эдвардом, лицо которого размазано кровью, что до сих пор идет из носа и уголков рта чуть более сильным потоком. Ей все еще кажется, что ее бывший возлюбленный умер после такого сильного удара головой. Девушка лишь спустя некоторое время догадывается проверить пульс на запястье и шее мужчины. И Наталии с трудом удается нащупать очень слабый пульс, который лучше чувствуется у него на шее.       — Боже… — со слезами на глазах шепчет Наталия. — Пульс есть… Он еще живой! Я могу чувствовать, как бьется его сердце! Господи, спасибо Тебе! Спасибо большое… Я не хочу, чтобы он умер. Не хочу потерять того, кого люблю.       Наталия осторожно гладит Эдварду лицо и голову обеими руками, что испачканы его кровью, нежно целует его в лоб и губы, задирает голову к небу и смотрит на него своими мокрыми красными глазами, взяв мужчину за руку и кончиками пальцами гладя его запястье.       — Пожалуйста, пусть с Эдвардом все будет хорошо! — с жалостью во взгляде умоляет Наталия и тихо шмыгает носом. — Хоть бы здесь оказался кто-то, кто смог бы помочь ему прийти в себя. Пусть сообщники Майкла уйдут отсюда и позволят мне самой отвести Эдварда к себе домой или в больницу. Господи, прошу Тебя, помоги мне! Я не хочу потерять этого человека! Ни сейчас, ни когда-либо! Он очень многое для меня значит, и я безумно люблю его, несмотря ни на что. Я не имею права потерять его уже навсегда! Не имею! Я должна спасти его от гибели!       Через некоторое время пока Наталия молится о своем спасении и просит всевышние силы сохранить жизнь Эдварду и либо прислать кого-то ему на помощь, либо дать ей шанс спасти его самой, к ней уверенно направляется Юджин. Ее обидчик подкрадывается к ней со спины, грубо подхватывает ее под руки и начинает насильно оттаскивать от бессознательного Эдварда, чья голова безвольно падает на землю после того, как Уэйнрайт оттаскивает его бывшую возлюбленную подальше от него.       — Нет, НЕТ, ОСТАВЬТЕ МЕНЯ! — во весь голос вопит Наталия, сопротивляясь Юджину настолько сильно, насколько у нее хватает сил, и пребывая в ужасе от того, что ей придется самой бороться со сообщниками Майкла. — НЕТ! Я ОСТАНУСЬ С НИМ! ОТПУСТИТЕ! Я НИКУДА НЕ УЙДУ! НЕ ОСТАВЛЮ ЭДВАРДА ОДНОГО! НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!       Но так как у Юджина намного больше сил, а она сама кажется ему легкой, словно пушинка, то ему быстро удается поднять Наталию на ноги и оттащить от беспомощного Эдварда, к которому подходит Эрик, чтобы проверить пульс, опустившись на корточки и пытаясь нащупать толчки у него на шее.       — НЕТ, УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ СВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ! — продолжает вопить и сопротивляться Наталия. — ПУСТИТЕ! ПУСТИТЕ, Я ГОВОРЮ!       — Хватит вопить, истеричка, — грубо бросает Юджин, крепко схватив Наталию за предплечья. — Твой защитник мертв, он уже ничем не сможет тебе помочь. Никто не может помочь тебе. Ты проиграла так же, как и этот безмозглый мудила.       — ОН НЕ УМЕР! — со слезами вскрикивает Наталия. — НЕ УМЕР! У НЕГО ЕСТЬ ПУЛЬС! ОН ЖИВОЙ!       — Щенок мертв, угомонись ты уже! Больше он не будет махать своими крыльями!       — НЕТ, ЭДВАРД ЖИВОЙ, ЖИВОЙ! НЕ ВРИТЕ МНЕ!       — Девчонка говорит правду! — уверенно сообщает Эрик, поднявшись на ноги и повернувшись к Юджину. — Этот недоразвитый щенок действительно живой, но его пульс очень слабый, а он сам холодный как покойник.       — Вряд ли он долго протянет, если никто не поможет ему, — уверенно предполагает Юджин. — Час-полтора – и он откинет копыта. Удар был слишком серьезным – вряд ли Локхарт выживет.       — Вот посмотрим, остались у него еще жизни.       — Ну что, тогда бросим его здесь подыхать? Раз не сдох, когда его пырнули ножом, то сейчас ему некому помочь. В этом месте почти никто никогда не ездит.       — Ты знаешь, что нам это не выгодно.       — Хватит трусить, Браун! Если этот ублюдок и выживет, то максимум, что ему грозит – это сотрясение мозга и потеря памяти. Полежит дома или в больнице несколько дней – и будет как новенький, готовым снова строить из себя супермена.       — Да, ты прав… Пусть валяется здесь. — Эрик бросает свой презренный взгляд на бессознательного Эдварда, а затем очень грубо хватает его за шкирку и немного приподнимает. — Ты доигрался, дружок. Мы же предупреждали тебя, что ты пожалеешь о том, что пошел против нас. Вот ты и проиграл, и мы, как и обещали, все равно увезем девчонку к твоему дядюшке. Посмотрим, на что ты пойдешь, чтобы спасти ее. Если ты, конечно, выживешь!       Эрик наклоняется к лицу Эдварда.       — А еще скоро все узнают, что твое настоящее имя – Эдвард МакКлайф. Придет время, когда Майкл расскажет всем правду о тебе. Даже если ты, сука, СДОХНЕШЬ!       Эрик с громким ревом несколько раз кулаком наносит Эдварду удар в виски, нос и челюсть и также ногой со всей силы бьет его прямо в солнечное сплетение. А после этого он резко толкает Локхарта в спину, после чего его обмякшее тело резко переворачивается на бок. Сообщник Майкла буквально убивает мертвецки бледного парня, который хоть и бледный от природы, но сейчас стал выглядеть просто ужасающе, своим озлобленный взглядом, а потом резко выдыхает и машет рукой.       — Ладно, уходим отсюда! — сухо бросает Эрик.       — Я не оставлю его здесь одного! — отчаянно заявляет Наталия. — Он не останется здесь один, НЕ ОСТАНЕТСЯ!       — Смирись с поражением своего бывшего и безнадежностью, девочка. — Эрик грубо хватает Наталию за подбородок и уставляет в ее мокрые испуганные глаза свой презренный взгляд. — Через пару часов этот мудак сдохнет, не приходя в сознание. На этот раз ему уже никто не поможет, как тогда, когда его ранили ножом.       — СУКИ! БУДЬТЕ ВЫ ВСЕ ПРОКЛЯТЫ! ВМЕСТЕ С ВАШИМ ГРЕБАНЫМ БОССОМ!       — Ну а раз этот щенок устранен, то ничто не помешает нам сделать то, что приказал наш господин, — уверенно заявляет Юджин и ехидно улыбается. — И у нас еще будет немного времени поразвлекаться с тобой. Закончить то, что мы не закончили в прошлый раз.       — Только попробуйте тронуть меня пальцем! Клянусь, я буду жестоко драться и больно кусаться!       — Тебя даже никто спрашивать не будет! — Юджин уверенно позволяет своей руке скользить по лицу, шее, животу, промежности, бедрам и ягодицам, грубо сжимает ее грудь и издает тихий стон. — Ах, малышка, ты все также прекрасна, как и в прошлый раз. Так и хочется наплевать на все приказы, раздеть тебя и оттрахать прямо здесь и сейчас.       — ЭЙ, УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ СВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ! — вскрикивает Наталия, пытаясь вырваться из крепкой хватки Юджина и убирать от себя его огромные руки.       — О, детка… — Юджин проводит губами по изгибу шеи Наталии и оставляет на нем парочку поцелуев, вызывая у нее стойкое отвращение.       — ХВАТИТ! МЕНЯ ТОШНИТ ОТ ВАШИХ ПРИКОСНОВЕНИЙ! НЕТ!       — Ах, с каким бы удовольствием я сейчас спустил бы штаны и засунул свой член в твою прекрасную задницу. — Юджин с тихим стоном грубо сжимает грудь Наталии. — Или в твой ротик…       — УБЛЮДКИ! СОБАКИ! МРАЗИ! ЧТО Б ВЫ СДОХЛИ! НЕНАВИЖУ ВАС! НЕНАВИЖУ! СУКИ! УРОДЫ! ТВАРИ!       — Хватит, блять, ОРАТЬ! — во весь голос вскрикивает Эрик и залупляет Наталии сильную пощечину, после которой она издает громкий крик.       — ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! ХВАТИТ!       — ДА УСПОКОЙСЯ, СУКА! — Эрик сильно бьет Наталию по лицу несколько раз, пока та истошно вскрикивает от боли.       — Вы ответите за все это! ОТВЕТИТЕ! МОИ ДРУЗЬЯ СДЕЛАЮТ ВСЕ, ЧТОБЫ ПОСАДИТЬ ВАС ЗА РЕШЕТКУ! ОНИ НЕ БУДУТ ЖДАТЬ, КОГДА ВЫ ГРОХНИТЕ ИХ ВСЕХ!       — Ар-р-р, ты начинаешь все больше бесить меня, — грубо говорит Юджин и крепко сдавливает горло Наталии. — СЕЙЧАС ЖЕ ПРЕКРАТИЛА ОРАТЬ!       — НИКОГДА! — еще громче вскрикивает Наталия.       — ТЫ ПОЕДЕШЬ С НАМИ – И ЭТО НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ!       — ЕСЛИ МНЕ ПРИДЕТСЯ ЗАЩИЩАТЬ СЕБЯ САМОЙ, ТО Я ГОТОВА СДЕЛАТЬ ЭТО!       Наталия со всей силы бьет Юджина ногой по лодыжке и резко срывается с места, пока он вскрикивает от боли. Однако ее тут же ловит Эрик и крепко прижимает к себе обеими руками, не обращая внимания на ее истошные крики и факт, что она брыкается, словно дикая кошка.       — НЕТ! — надрывает свои голосовые связки Наталия. — ОТПУСТИТЕ МЕНЯ, СОБАКИ! ОТПУСТИТЕ! МРАЗИ… ВЫ…       Юджин сначала со всей силы бьет Наталию по лицу, а потом, грубо схватив ее за талию и прижав к себе, затыкает ей рот своей огромной рукой. Из-за чего она лишь громко мычит и безуспешно пытаться вырваться из его хватки. Девушка много раз пытается наносить удары ногами и руками, но это ей не помогает.       — Доставай флакон, я держу ее! — командует Юджин, плотно закрывая рот Наталии рукой, пока она громко стонет с широко распахнутыми глазами. — БЫСТРЕЕ, СУКА! А ТО ЭТА КУРИЦА СЕЙЧАС СБЕЖИТ!       Эрик на пару секунд отворачивается, достает из кармана своей куртки платок и небольшой флакончик, пока Юджин еще крепче начинает держать истошно кричащую Наталию, все больше понимающую, что надежды на спасение больше нет. Мужчина быстро смачивает его небольшим количеством жидкости, прячет пузырек в карман, разворачивается и уверенно направляется к слишком возбужденной девушке. Когда Уэйнрайт убирает руку с ее рта, она едва успевает что-то сказать, ибо Эрик резко прикладывает платок к ее лицу.       — Нет… — резко мотает головой Наталия и еще больше начинает сопротивляться. — Нет-нет-нет… НЕТ! М-М-М-М-М…       Понимая, что происходящее может плохо кончиться для нее, Наталия с громкими криками цепляется за любой шанс спасти себя и пытается хотя бы на время задержать дыхание, дабы не вдыхать запах неизвестного ей вещества, который может сделать с ней все что угодно.       — Тише-тише, красотка, дыши глубже… — уверенно говорит Эрик, плотно прижимая платок к носу Наталии. — Вдыхай этот запах, вдыхай… Ты на некоторое время уснешь, а когда очнешься, то уже будешь в доме нашего босса, который с нетерпением ждет тебя.       — Побудешь там некоторое время, а через некоторое время господин позвонит своему племяннику и скажет, что делать, чтобы увидеть тебя в последний раз, — ехидно улыбается Юджин, гладя громко мычащую Наталию по голове одной рукой и позволяя другой проскользнуть под ее рубашку и начать ласкать нежную кожу на ее плоском животе. — Он будет думать, что освободит тебя, но на самом деле это не так. Вы обнимитесь и, возможно, поцелуйтесь, а потом Майкл позовет меня и прикажет мне покончить с тобой. Но перед твоей гибелью он разрешил мне немного поиграть с тобой. И я с большим удовольствием сначала трахну тебя как можно жестче, а потом убью. ЗАСТАВЛЮ ОТВЕТИТЬ ЗА ТВОЙ ДЛИННЫЙ ЯЗЫК И НЕУМЕНИЕ ХРАНИТЬ МОЛЧАНИЕ.       — Очень жаль, что такая красивая молодая девчонка погибнет… — Эрик с ехидной улыбкой позволяет свободной руке медленно скользить по бедру Наталии, пока та буквально бьется в конвульсиях и слишком часто дышит. — Не каждый день можно встретить столь очаровательную особу, с которой хочется трахаться снова и снова… Но к сожалению, такова жизнь. Иногда приходиться платить не только за свои ошибки, но и за ошибки других. А иногда приходиться подыхать, даже если ты ни в чем не виновата.       — Не надо плакать, детка. — Юджин аккуратно вытирает слезы под глазами Наталии, гладит ее по щеке и кончиками пальцев проводит по изгибу ее шеи. — Смерть будет быстрая, ты не успеешь почувствовать боли. И не беспокойся, я не буду убивать тебя на глазах твоего бывшего, если он сейчас не сдохнет. А иначе бедного мальчика схватит сердечный приступ, глядя на то, как я либо душу тебя, либо стреляю тебе в сердце. И не хочу, чтобы он еще сильнее побил меня. Все-таки у этого щеночка кулак крепкий, хлюпиком его точно не назовешь.       — Ну все-все, Наталия, расслабься, — мягко и медленно говорит Эрик, убрав с лица Наталии пару прядей, пока она продолжает мычать и выгибается, будучи лишенной шанса выбраться и перестать вдыхать пары этой жидкости, что вызывают у нее легкую слабость и головокружение. — Перестань сопротивляться, тебе уже никуда от нас не деться. Еще пару минут – и ты провалишься в темноту.       — М-м-м… — качает головой Наталия, умоляюще смотря на Эрика и Юджина.       — Вот так, красотка, вот так… — широко улыбается Юджин, оставляет на шее Наталии пару коротких поцелуев и переводит взгляд на ее лицо, видя, какими испуганными, широко распахнутыми глазами она на него смотрит, чуть позже закатив их и прикрыв наполовину. — Черт, какие же у тебя красивые глаза… Голубые, слово ясное небо…       Юджин покрывает короткими сухими поцелуями все лицо Наталии, начав замечать, что она уже начинает сопротивляться гораздо меньше из-за воздействия паров жидкости, кто вызывают у нее сильную слабость, головокружение и желание закрыть глаза, видя своих обидчиков все менее четче и слыша их слова все хуже и хуже. Впрочем, если ее тело все больше начинает расслабляться, то сама девушка все еще продолжает мучительно стонать и мычать, хотя уже гораздо тише, чем пару минут назад. И может ощущать сильное отвращение от того, что Уэйнрайт целует и гладит ее где ему вздумается.       — Тс-с-с… — шепчет на ухо Наталии Юджин, засунув руку под рубашку девушки, погладив ей живот, поиграв с украшением в ее пупке, поднявшись наверх, к ее груди, которую он крепко сжимает, и слегка прикусив его мочку, пока та тихонько мычит с закатанными глазами. — Тс-с-с… Расслабляйся, малышка, засыпай… Засыпай… Дыши глубже… Глубже… Вот так…       — Мы же говорили, что тебе некуда деться, — широко улыбается Эрик, проводя рукой по оголенному животу Наталии, пока Юджин под ее рубашкой грубо массирует ее соски. — Тс-с-с… Хорошая девочка… Продолжай вдыхать этот запах… Вот так…       И спустя еще минуту или полторы пары неизвестной жидкости воздействуют на мозг Наталии и подавляют ее волю и желание сопротивляться, а ее стоны становятся все более тихими и мучительными. А заметив, что ноги девушки начинают подкашиваться, Юджин опускает ее тело на землю и придерживает его на весу, пока Эрик опускается на корточки и продолжает плотно прижимать платок к ее лицу.       — Тс-с-с… — с самодовольной улыбкой шикает Юджин, гладя Наталию по голове, пока та, смотря на своего обидчика и Эрика не слишком четким взглядом, издает мучительные стоны и медленно моргает глазами. — Тс-с-с… Все хорошо, куколка, все хорошо…       — Вот умничка… — мягко говорит Эрик, медленно водя рукой по оголенному животу Наталии, из последних сил пытающаяся сопротивляться, но все больше теряющая контроль над своим ослабевшим телом. — Вот так… Хорошо… Хорошо…       — М-м-м… — издает тихий стон Наталия, слабо мотнув головой и практически не шевеля какой-либо частью ослабшего тела. — М-м-м-м…       — Ну все, детка, перестань сопротивляться. — Юджин крепко сжимает Наталии грудь и большим пальцем стимулирует ее соски. — Закрывай глазки… Закрывай…       — М-м-м… — Наталия закатывает глаза и слегка прикрывает их на пару секунд. — М-м-м…       — Дыши глубже… Не задерживай дыхание… — Юджин проводит рукой по оголенному животу Наталии, слегка хлопает по нему и трясет. — Поспи немного. А мы отвезем тебя кое-куда.       — М-м-м-м… — издает тихий стон Наталия, медленно прикрыв глаза и довольно глубоко дыша. — М-м-м…       — Давай, Наталия, засыпай… — тихо говорит Эрик, с хитрой улыбкой гладя внутреннюю часть бедра Наталии, умоляюще смотрящая на него и Юджина своими полузакрытыми глазами, которые она закатывает время от времени. — Хорошая девочка… Хорошая…       Эрику и Юджину нужно еще несколько секунд, чтобы увидеть, как Наталия перестает выгибаться и вырываться на свободу. Ее тело все больше обмякает, она слышит звуки будто через глухую стену, ее зрение окончательно стало размытым, головокружение только больше усиливается, а дыхание заметно замедляется. Глаза блондинки закатываются и начинают медленно закрываться, пока ее мозг постепенно отключается, а саму девушку, издавшую тихий стон, переставшую осознавать, что сейчас происходит, затягивает в бесконечную темноту.       Последнее, что она запоминает, – это одна огромная сухая ладонь Юджина на ее щеке и другая – на ее оголенном животе, которая затем проскользает в ее джинсы и нижнее белье. Он засовывает свои толстые грубые пальцы в женское влагалище и нащупывает там клитор, который Уэйнрайт активно стимулирует.       — Тс-с-с… — с хитрой улыбкой произносит Юджин, и еще более уверенно исследует влагалище Наталии. — Тс-с-с…       — М-м-м-м… — издает очень тихий стон Наталия, на секунду прикрыв глаза, а затем открыв и закатив их.       — Умничка… Умничка…       — Сладких снов, куколка, — желает Эрик, с широкой улыбкой плотно прижимая платок к лицу Наталии, видящая его очень нечетко и слышащая его голос сильно приглушенным. — Спокойной ночи…       Спустя еще несколько секунд глаза Наталии медленно закатываются и закрываются, а она сама проваливается в темноту с мучительным стоном. Но для уверенности в том, что девушка действительно была усыплена, Эрик еще несколько секунд держит платок плотно прижатым к носу блондинки, чье обмякшее тело придерживает Юджин, все еще стимулирующий ей клитор. Только после этого он очень медленно убирает его и пару секунд рассматривает ничего не выражающее лицо девушки. Браун слегка хлопает ее по щеке, на всякий случай проверяет пульс у нее на шее и переводит свой взгляд на Уэйнрайта, который кивает с хитрой улыбкой на лице.       — Все хорошо, — успокаивает Эрик. — Она без сознания.       — Отличная работа, приятель! — уверенно хвалит Юджин.       — Ну вот, а она говорила, что никуда не поедет, — самодовольно улыбается Эрик и гладит бессознательную Наталию по голове, пока Юджин придерживает ее обмякшее бледное тело на весу. — Зря только глотку надрывала и ревела как истеричка.       — О да, если бы она продолжила орать еще несколько минут, то мои барабанные перепонки точно лопнули бы. — Юджин проводит своими толстыми пальцами по щеке Наталии и слегка приподнимает ей веко, чтобы увидеть реакцию зрачков на свет и полюбоваться на их изумительный голубой цвет. — А сейчас эта малышка такая милашка… Беспомощная и безмятежная…       — Что, приятель, уже не терпится поразвлечься с ней? — ухмыляется Эрик.       — Еще как! Перед такой сексуальной красавицей очень трудно устоять… — Юджин медленно проводит рукой по изгибу шеи Наталии, ее животу и паху. — С радостью бы воспользовался моментом, пока она спит волшебным сном.       — Я бы и сам трахнул ее, если бы нам не пришлось везти ее к Майклу. — Эрик проводит большим пальцем по губам Наталии. — Ах, как у нее сладкие и мягкие губки! Как было бы здорово, если бы они поласкали мое тело…       — Я мечтаю об этом уже пять месяцев. — Юджин крепко сжимает грудь Наталии, восхищаясь тем, какая она красивая, пышная и упругая. — Блять, ее сиськи – самые лучшие из всех тех, кто я ласкал в своей жизни. Пощупай. Обещаю, ты сейчас ахринеешь!       — Да все ее тело шикарно. — Эрик несильно сжимает Наталии грудь и интенсивно стимулирует ее соски. — А сиськи и правда топ!       — Ты ее еще голенькую не видел! — восклицает Юджин, проводит рукой по животу Наталии и играет с пирсингом в ее пупке. — У тебя мгновенно встанет на нее!       — У меня уже встало… — Эрик медленно проводит рукой по бедрам Наталии и по всей длине ног и переходит к промежности, которую он с широкой улыбкой нежно ласкает. — Хоть я и до смерти ненавижу этого щенка Эдварда, вынужден признать, что в вопросах с девушками у него отменный вкус.       — Но теперь эта красотка не принадлежит ему, — ехидно ухмыляется Юджин и проводит рукой по передней части шеи Наталии, слабо чувствуя ее медленное сердцебиение. — Эта красотка, которая сводит меня с ума…       — Мы не виноваты в том, что этот щенок – наивный дебил. — Эрик медленно проводит рукой по животу Наталии. — Это его проблемы.       — Да… — низким голосом произносит Юджин и оставляет несколько поцелуев на лице Наталии и своими сухими шершавыми губами медленно скользит по изгибу и передней части ее шеи, чувствуя сладкий цветочный аромат ее кожи, что не дает ему отказаться от соблазна покрыть поцелуями эту часть. — Блять, эта чертовка уже сводит меня с ума… Она просто ахриненно пахнет…       — Эта цыпочка и правда такая лапочка, пока молчит. — Эрик нежно гладит Наталию по щеке и аккуратно вытирает остатки слез по ее плотно закрытыми глазами, обращая внимания на ее четко очерченные бледно-розовые губы без блеска или помады на них и длинные пушистые ресницы, которые явно накрашены качественной водостойкой тушью, и замечая, что коричневые тени немного потекли, а мелкие блестки светятся на ее скулах. — Когда она вопила, царапалась и брыкалась, как дикая кошка, было очень трудно заметить ее красоту. Естественную, хочу заметить. Все свое, никакой пластики…       — Согласен, но голенькой она будет еще красивее. — Юджин гладит Наталию по щеке, большим пальцем проводит по ней и приподнимает оба века, всматриваясь в ее стеклянные голубые глаза. — Одна мысль об этом уже заводит меня…       — Меня тоже…       — Да, детка… — Юджин слегка приоткрывает рот Наталии, оставляет на женских губах короткий поцелуй, а затем вовлекает в более продолжительный, во время которого он тихонько постанывает и начинает активно работать языком у нее во рту. — М-м-м… М-м-м… О да… М-м-м…       Юджин прикладывает руку к оголенному животу Наталии, нежно гладит его, и проводит ею по крепким женским бедрам и ласкает внутреннюю часть ее бедер поближе к паху. А затем он просовывает ее под нижнее белье девушки и там нащупывает ее влагалище, в которое он засовывает пару пальцев, проводя губами по всем частям ее шеи, оставив несколько коротких поцелуев на ней, ее ключицах и между грудями и еще один более продолжительный на ее губах.       — Скоро ты будешь моей, детка… — уверенно заявляет Юджин, кончиками пальцев проводит по изгибу шеи Наталии и прикладывает к нему пару пальцев, чтобы послушать ее слабо бьющееся сердце. — Этот щенок уже не сможет спасти тебя… На этот раз я трахну тебя. Ты должна хорошо поработать своим прекрасными ротиком и своими шикарными пальчиками.       Продолжая придерживать ее тело на весу, Юджин берет руку Наталии и покрывает ее поцелуями, обратив внимание на ее длинные вытянутые ногти, покрытые глянцевым лаком нежно-кремового цвета.       — Красавица… — с наслаждением произносит Юджин, пока кончики пальцев одной его руки нежно гладят переднюю часть шеи Наталии, а пальцы второй блуждают в ее всклокоченных распущенных волосах, и снова оставляет несколько поцелуев на ее лице и губах. — Просто секси…       Юджин проводит одной рукой по животу Наталии, обводит пальцем вокруг ее пупка и пальцами другой приподнимает сразу оба глаза девушки.       — Да-а-а, детка… — широко улыбается Юджин, уверенно смотря в застывшие в одной точке глаза Наталии. — Ты просто неотразима… Неотразима…       — Да, чувак… — ехидно хихикает Эрик. — Такое чувство, что у тебя очень давно не было секса, и ты готов буквально растерзать эту девчонку.       — Я бы трахнул ее хоть сейчас! — Юджин оставляет короткий поцелуй на губах Наталии, и кончиками пальцев ласкает ее промежность. — Раздел бы эту чертовку и позволил своему члену войти в ее прекрасную попку.       — По-моему, ты слишком одержим сексом, чувак.       — Слышь, Браун, а может, ну этого Майкла? Давай немного развлечемся?       — Что?       — Ты только посмотри, какая сексапильная штучка! — Юджин медленно водит рукой по оголенному живот Наталии, отмечая, насколько же гладкая на нем кожа. — Скажем ему, что не сумели найти ее, или она сбежала от нас… А сами спрячем эту куколку где-нибудь, где ее никто не сможет найти.       — Ну звучит, конечно, очень заманчиво… — Эрик проводит ладонью по колену Наталии и пальцами дотрагивается до ее промежности. — Такую красотку со столь шикарной фигурой я бы и сам не прочь оттрахать.       — Так чего же сдерживать себя? — Юджин сжимает Наталии грудь, большим пальцем стимулирует ей соски, едва дотрагивается до украшения в ее пупке и прикладывает ладонь к нижней части живота. — Позовем ребят и устоим себе незабываемое время. Я свяжу эту красавицу, и она уже не сможет никуда сбежать. Надо будет – я сделаю ей волшебный укольчик, и мы запросто сможем развязать ее, снять с нее одежду, лифчик и трусики и сделать с ней все что угодно.       — Ох, Уэйнрайт, ну и извращенец же ты, — хихикает Эрик и бросает хитрый взгляд на Наталию. — Хотя ты знаешь, мне нравится твое предложение. Не могу устоять против такой чертовки.       — Ну так что? — широко, хитро улыбается Юджин, обеими руками гладя бледное лицо Наталии, пока ее голова лежит у него на коленях. — Воспользуемся моментом?       — Прекрати меня соблазнять!       — Я знаю одно шикарное местечко, где никто не сможет найти эту малышку. — Юджин проводит большим пальцем по губам Наталии и побольше раскрывает ее рот. — Либо этому мелкому щенку Локхарту и ее мамаше с папашей придется попотеть, чтобы разыскать ее, либо они никогда не узнают ее местонахождение.       — Это, конечно, все замечательно, но все-таки нам придется немного отложить это дело. Майкл уже ждет нас и эту блондиночку. Мы не можем подвести его.       — Да ладно тебе трусить, жополиз! Щенок правильно сказал, что ты слишком усердно ублажаешь Майкла.       — Потому что он, блять, платит мне бабки!       — Да мне по хер на бабки! Между ними и этой куколкой я выберу ее. Возможность засунуть член в ее ротик и наслаждаться тем, как умело она работает язычком.       — Я не хочу лишиться башки по твоей милости!       — Твою мать, да просто скажи Майклу, что Рочестер сбежала! — Юджин просовывает руку в джинсы Наталии и нащупывает ее клитор, который он ласкает пальцами. — Немного развлечемся, да привезем ее к Майклу на пару деньков. А когда он отдаст девчонку в наши руки, то снова отвезем ее в то же самое место.       — Слушай ты, любитель секса и молоденьких красоток! — грубо бросает Эрик. — Хватит втирать мне дичь! Мы должны немедленно вести эту девчонку к Майклу! Пока ты лапаешь ее и начинаешь раздевать и залезать ей в трусики, она уже успеет очнуться, и нам снова придется еще полчаса гоняться за ней и слушать ее ор. Ну а если еще и Локхарт очухается и увидит нас здесь, то он опять начнет строить из себя героя.       — Даже если она и очнется, то все равно не сразу поймет, что произошло, — уверенно отвечает Юджин, интенсивно стимулируя клитор Наталии. — Нам будет проще либо усыпить ее, либо сделать укольчик успокоительного.       — А как же этот мудак?       — За мальчишку не беспокойся – когда он очухается, мы уже будем в доме Майкла. Если очухается, конечно.       — Тем не менее. — Эрик на несколько секунд прикладывает пропитанную жидкостью тряпку к лицу Наталии, а затем быстро встает на ноги и стряхивает с себя всю грязь. — Все, давай валить отсюда! Поднимай свой зад, бери девчонку и шагай к машине. Полапаешь ее по дороге. Эта штука действует не очень долго. Если мы не успеем усадить ее в машину и свалить отсюда, то сомневаюсь, что нам удастся уехать отсюда в ближайшее время.       — Ладно, уговорил… — широко улыбается Юджин, гладит Наталию по голове, приподнимает ей веки, чтобы полюбоваться красотой ее глаз, опускает их, стряхивает с нее всю грязь и одергивает вниз ее рубашку. — Я еще и правда успею вдоволь поласкать ее тело до того, как мы приедем к Майклу…       — Вставай давай, чертов извращенец.       Эрик быстро куда-то уходит и по дороге приказывает троим своим друзьям рассаживаться по машинам. К слову, Браун так сильно спешит уйти отсюда из страха, что Наталия может прийти в себя раньше времени, что случайно роняет платок, с помощью которой он усыпил девушку. Юджин же встает на ноги, не обращая внимания на боль во всем теле после борьбы с Эдвардом и синяки, что начали проявляться на руках, без труда закидывает бессознательную Наталию к себе на плечо и с широкой улыбкой щупает ее крепкие ягодицы и хлопает по ним со словами:       — Ах, ты просто секси, блондиночка. Мне уже не терпится раздеть тебя и узнать все, что на что ты способна. Скоро ты будешь моей. Скоро…       — УЭЙНРАЙТ, БЛЯТЬ! — во весь голос ревет Эрик. — ШАГАЙ УЖЕ! ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ОНА ОЧУХАЛАСЬ РАНЬШЕ ВРЕМЕНИ?       — Ар-р-р, да иду я, только хватит орать! Мне хватило оров этой девчонки и того щенка.       Резко выдохнув, Юджин быстрым шагом направляется к Эрику, который уже стоит возле машины, которую подогнал сюда один из их друзей. Браун открывает заднюю дверь, а Уэйнрайт кладет бессознательную блондинку на сиденье. После чего они оба садятся по обе сторон, дабы присматривать за ней и уж точно не дать ей сбежать.       — Все, качок, поехали отсюда! — обращается к водителю Эрик. — В дом Майкла!       — Девчонка с вами? — интересуется мужчина, который сидит на пассажирском сиденье и сейчас пристегивает ремень безопасности.       — Да, все нормально. Везем ее к боссу, пока она не очнулась и не устроила истерику. Мы, конечно, сделаем ей укол, но вы просто оглохните от нее диких воплей, сидя в тачке.       — Мальчишку не будем забирать? — грубым голосом интересуется водитель.       — Нет, бросим его здесь. Если сдохнет – никто не будет расстраиваться. А нет – значит, будет готовиться стать правой рукой своего дяди.       — Ладно, как знаешь.       Водитель быстро заводит мотор и давит на газ, и машина сдвигается с места. За ними следует еще один точно такой же автомобиль с одним человеком, который уже не смог бы вместиться в другой из-за того, что они забрали с собой Наталию.       Юджин успевает с широченной улыбкой положить голову бессознательной Наталии к себе на плечо, приобнять девушку и погладить по голове, пока его свободная рука задирает ее рубашку, сжимает ей грудь, ласкает ее живот и потом расстегивает почти все пуговицы на ней, восхитившись роскошным женским полуобнаженным телом и обратив внимание на ее черный бюстгальтер, что так здорово поддерживает форму.       — Ах, какая же красотка… — с наслаждением произносит Юджин, потрескавшимися подушечками пальцев проводя по передней части горла Наталии, немного задержавшись на горловой впадине, поласкав ее изящные ключицы, крепко помассировав ей грудь и большим пальцем простимулировав ее соски. — Как жаль, что Майкла запретит мне приближаться к тебе… Но зато Майкл сделает это, когда придет твое время умирать.       — Да, жалко, что меня не было с тобой в тот день, когда ты встретил ее, — задумчиво говорит Эрик, оперевшись локтем о дверцу, пока машина едет на высокой скорости по совершенно пустой дороге. — Я бы посмотрел, как она вела себя в тот раз.       — Думаю, ты уже видел и слышал все, когда я обнимал и целовал ее на глазах этого щенка. — Юджин проводит рукой по ногам Наталии до ее коленей, соскользает к внутренней части ее бедер и уверенно сжимает их.       — Конечно… — Эрик бросает короткий взгляд на свои руки, покрытые синяки после ожесточенной драки с Эдвардом. — Все видел…       — М-м-м… — Юджин вовлекает Наталию в продолжительный поцелуй в губы, во время которого он активно работает языком у нее во рту и тихонько постанывает. — М-м-м… О да, детка… Да… Как я люблю тебя целовать… М-м-м…       — Ох, Уэйнрайт, Уэйнрайт… — тихо вздыхает Эрик, качая головой.       — О, сучка… О, малышка… — Юджин засовывает руку в нижнее белье Наталии и уверенно стимулирует ее клитор, пока его сухие губы покрывают поцелуями всю женскую шею. — М-м-м… Ах, ты моя сучка… Да, Наталия, да…       Юджин просто не в силах оторваться от Наталии и перестать целовать и гладить ее где только можно. Сейчас, пока она никак не реагирует на происходящее, он уверенно делает с ней почти все, что ему хочется. Да и Эрик не отказывается от соблазна время от времени поласкать какую-нибудь часть тела этой девушки, хотя и воздерживается от поцелуев. Пока его друг целует все, на чем останавливаются его глаза и по-хозяйски орудует пальцами в ее влагалище. Сейчас никакой Эдвард не помешает им немного поразвлекаться, а Наталия не сопротивляется насильственным действиям, которые они совершают против ее желания.       

***

      Тем временем Анна и Даниэль решили выбраться куда-нибудь, чтобы провести время вместе. Из-за тех сложностей, которые в последние несколько недель преследуют мужчину, у него было не так уж много свободного времени, чтобы уделить время своей любимой. Хотя та все прекрасно понимает и не настаивает, чтобы ее возлюбленный все время находился с ней.       — Да, Наталия не соврала, когда сказала, что она не изменяла Эдварду, — уверенно говорит Даниэль, вместе с Анной медленным шагом прогуливаясь в небольшом парке рука об руку. — Терренс подтвердил это, сказав, что его другу предъявили какие-то доказательства, которые оказались фальшивкой.       — Доказательства? — округляет глаза Анна. — Но какие? Они должны быть вескими, раз Эдвард так легко поверил в предательство Наталии.       — Не знаю, Терренс ничего не сказал об этом. Но рано или поздно либо подруга сама все расскажет. Либо Терренс и Ракель расколются. Уверен, что они что-то знают об этом, но пока что не хотят говорить.       — По крайней мере, сейчас мы знаем точно, что моя подружка всегда была преданной тому, кто так жестоко с ней поступил.       — О да, Локхарт наворотил делов… Все оказалось правдой: Эдвард готов убить своих близких ради денег и собирается стать таким же подонком, как и его дядя, который и сам совершил кучу грязных делишек.       — И значит, все про ту ссору Наталии и Эдварда, в которую были вовлечены Ракель и Терренс, тоже правда?       — Да, стоило Терренс с Ракель на пару минут отойти и оставить Эдварда с Наталией одних, как те так сильно поссорились, что их крики были слышны даже на втором этаже. — Даниэль бросает взгляд на какого-то прохожего, который буквально молнией пробегает мимо него. — Взаимные претензии, обвинения во лжи… А потом в эту ссору оказались втянуты и Терренс с Ракель, про которых Эдвард наговорил много всего обидного. Наталия дала ему пощечину, он вылил на нее еще кучу грязи и запросто мог бы придушить ее, если бы его друг и твоя подруга не вмешались и не остановили его.       — Надо же… — качает головой Анна.       — Ну вот так вот они и начали ссориться уже между собой. Эдвард поначалу оправдывался перед Терренсом и Ракель за все свои ужасные словечки. Но потом он полил грязью и их. И в итоге Терренс так рассорился с Эдвардом, что они сильно избили друг друга. Именно поэтому МакКлайф и ходит весь в синяках.       — О, боже, какой ужас… — тяжело вздыхает Анна. — Когда же эти люди наконец-то обретут покой? И письма с угрозами, и нападения, и преследования, и еще куча всего…       — Не знаю, милая… Я вообще удивлен, что они еще с ума не сошли из-за всех этих событий. Хотя кто его знает… Терренс вряд ли спокойно переносит все это. Он явно переживает из-за предательства друга, к которому реально был привязан. А тут этот парень нанес удар ножом в спину…       — Поверить не могу… Как Эдвард мог так поступить? Что ему сделали МакКлайфы и Наталия, раз он так обошелся со всеми по-свински? Или он с самого начала преследовал цель убить и ограбить их?       — Ничего, если посмеет хоть пальцем тронуть их, то он немедленно отправится за решетку вместе со своим дядюшкой, — уверенно отвечает Даниэль. — Терренс пообещал, что посадит Эдварда за решетку, если тот посмеет покушаться на него или на Ракель, или на их мать. И я считаю, что это правильно. Раз этот тип оказался ублюдком, то пусть проведет остаток своих дней в тюремной камере.       — Знаешь, Даниэль, если бы я не знала, что Эдвард поступил с Наталией так омерзительно и называл ее шлюхой, то вряд ли бы поверила в эту историю с желанием ограбить.       — Что? Ты серьезно?       — Все-таки Эдвард был заведенным, когда говорил все это. А Терренс и Ракель могут обвинять его в том, что он хочет ограбить их в порыве злости.       — Господи, Анна, не могу поверить, что ты оправдываешь этого подонка! — ужасается Даниэль. — Он должен был думать своей башкой, прежде чем что-то говорить.       — Нет, я ни в коем случае не оправдываю его и тоже считаю его подонком. Но только лишь потому, что он обидел мою лучшую подругу.       — Нормальный парень не стал бы так легко бросать девушку, поверив липовым доказательствам ее измены, — немного сухо отвечает Даниэль. — Этому парню сначала стоило бы попросить ее объясниться, а потом раскидываться заявлениями о расставании. Но Локхарт сразу же начал обзывать бедную Наталию шлюхой и заставлял притворяться, что все хорошо.       — Я знаю. Здесь я полностью согласна. Но есть что-то, что смущает меня в истории с деньгами.       — Не защищай его, Анна. Ракель и Терренс не стали бы клеветать на кого-либо без причины.       — Я не защищаю его! Ты ведь сам сказал, что Эдвард хочет бороться за то, что принадлежит ему по праву. Терренс сказал так?       — Да, но под этим как раз и подразумеваются все богатства его друга и будущей невестки. Локхарт просто жутко завидует. Вот поэтому он и хочет пойти на предательство.       — А вдруг он имел в виду только лишь наследство? Если бы это было так, то в принципе у нас не было бы оснований обвинять Эдварда в попытке ограбить свою семью.       — Учитывая то, какой у него был взгляд, когда он находится в доме Терренса и даже у меня дома, то это уже о многом говорит. Эдвард стыдится того, что он – жалкий бездомный нищеброд, но не хочет трудиться, чтобы что-то менять. Думал, дружок деньжат ему подкинет и квартиркой обеспечит или найдет какую-то работку. Но вышел облом! Почему это не может быть причиной убивать и грабить?       — Да… — неуверенно произносит Анна. — Но глядя на невинную мордашку Эдварда, не скажешь, что он похож на убийцу или вора…       — Ты не разбираешься в людях, солнце мое. Знаешь, какие демоны могут скрываться под этой невинной смазливой мордашкой! Эдвард очень умело этим пользовался и знал, что мы не подумаем о нем ничего плохого из-за того, что он выглядит таким невинным, скромным и неуверенным в себе. А на самом деле он оказался тем еще гадким типом.       — Я знаю… Но… Все равно трудно в это поверить… — Анна тяжело вздыхает. — Думала, Наталия наконец-то встретила порядочного человека и перестанет переживать, что она совсем одна. Но тут ее так жестоко предали.       — Лично у меня есть сомнения, что Эдвард когда-нибудь любил Наталию. Терренс был прав, когда сказал, что его дружок мог использовать твою подружку, чтобы поближе подобраться к МакКлайфам и добиться своего.       — Думаешь, ее опасения о том, что Эдвард играл с ней, были не напрасны? Она ведь переживала, что он перестанет с ней общаться, когда встретится с Терренсом!       — Скорее всего. Наталия могла бы избежать всего этого, если бы прислушалась к своей интуиции. Но к сожалению, она настолько сильно влюбилась в него, что была готова на все. Не замечала того, что он за сволочь…       — Ты прав… — Анна на секунду опускает взгляд вниз. — И она не отрицает того, что все еще безумно любит его. Ей будет очень сложно убить в себе любовь к нему, чтобы быть открытой для новых отношений.       — Я уже говорил тебе, что не имею ничего против Эдварда, потому что лично мне он ничего плохого не сделал. Но то, как безобразно он поступил с Наталией, Ракель, Терренсом и даже собственной матерью, переходит все границы. И я потерял свое уважение к нему.       — Думаешь, у него нет и никогда не было ничего хорошего?       — Если бы у него и было что-то хорошее, то Локхарт уже давно пришел бы к Терренсу с Ракель домой и попросил прощения за все свои поступки и начал делать хоть что-то, чтобы это доказать, а не просто чесать языком. В первую очередь он обязан отказаться от наследства и согласиться заявить на своего дядю в полицию. Это уже даст понять, что деньги не играют для него важной роли. По крайней мере, я бы еще призадумался.       — А если он боится?       — Это его проблемы. Если бы ему было по-настоящему жаль, то он не просто пришел бы домой к Терренсу и Ракель. Он приполз бы на коленях и начал вымаливать у них прощения. И никакой страх не помешал бы ему. Никто не виноват, что Эдвард – такой жутко неуверенный в себе трус. Пока что его все устраивает, и он не собирается ничего менять. Ну и ради бога! Нужен он нам был!       — Ох, ну не знаю… — пожимает плечами Анна и опускает взгляд вниз. — Кто знает, что на уме у этого парня на самом деле.       — Поверь мне, ничего хорошего там ты не найдешь, — уверенно отвечает Даниэль. — И если МакКлайфы и твоя подруга решили держаться от него подальше, то должны продолжать в том же духе.       — Похоже, все так и будет… — устало вздыхает Анна.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Анна бросает взгляд в одну сторону, а Даниэль – в другую.       — Ох, ладно, давай уже оставим Локхарта в покое, — тихо предлагает Анна. — Лучше расскажи, что происходит с Питером, и как проходит работа в студии.       — Ну что касается Питера, то пока что ничего не изменилось, — с грустью во взгляде сообщает Даниэль. — Я звонил в больницу, но мне сказали, что не могут меня обрадовать.       — Правда? — Анна с ужасом во взгляде смотрит на Даниэля. — И даже переливание крови ему не помогло?       — Да. Подруга Роуза уже сдавала кровь, но это не принесло никакого результата. Врач сказал, что организм вроде бы принял ее, но почему-то это никак не помогло блондину. Показания аппаратов, к которым он подключен, нестабильны.       — Надо же… А его пока что нельзя навещать?       — К сожалению. Хотя врач показал нам его палату и сказал, что мы можем просто наблюдать за ним через окошко. Если захотим, конечно.       — А ты видел его издалека?       — Видел. Приезжал недавно в больницу и немного постоял напротив его палаты. — Даниэль нервно сглатывает. — И Роуз выглядел просто жутко… На секунду мне показалось, что он будто уже мертв… Было страшно, если честно.       — Бедный парень… Так хочется, чтобы он выкарабкался.       — Мы все этого хотим, принцесса. Но к сожалению, от нас сейчас ничего не зависит. Нам остается только ждать и надеяться на профессионализм врачей и самого Питера, который также должен бороться.       — Кстати, ты говорил, что ваш менеджер уже в курсе произошедшего.       — Да, в курсе. Мы с Терренсом хотели рассказать правду, но Джордж узнал обо всем намного раньше, и нам пришлось объясняться.       — И как Джордж отреагировал?       — Э-э-э… — Даниэль замолкает на пару секунд. — Ты знаешь, после того, как мы с Терренсом рассказали ему о том, что произошло с Питом, он стал относиться к нам гораздо лучше.       — Неужели он наконец-то перестал оскорблять вас и считать, что вы якобы ничего не делайте?       — Угадала! Этот человек понял, что напрасно оскорблял и унижал нас. Даже разрешил называть его по имени. И сам стал обращаться к нам по именам. А то раньше мы были для него исключительно мистером МакКлайфом, мистером Роузом и мистером Перкинсом.       — Интересно, какое же произошло чудо, раз это заставило его поменять отношение к вам? — по-доброму усмехается Анна.       — Он сказал, что думал, будто мы ждем небывалой славы, ничего не делая. Хотя ты прекрасно знаешь, что мы никогда не ждали чудес. Мы работали очень много, чтобы добиться всего, чего добились до того момента, пока группа не начала разваливаться. Терренс и я рассказали Джорджу всю правду, и этот человек прекрасно все понял.       — Да уж, наконец-то Смит перестал думать, будто вы ничего не хотите.       — Теперь Джордж просит нас с Терренсом держать его в курсе того, что происходит с Питером, и сообщать ему о любых малейших изменениях. Ну и мы с МакКлайфом обещали ему почаще появляться в студии.       — Ну вы с Терренсом и так безвылазно проторчали там несколько дней и решили сделать перерыв только сегодня.       — Ты права, и должен сказать, мы неплохо поработали. По крайней мере, мы возобновили регулярные репетиции и теперь занимаемся с преподавателем по вокалу и берем уроки гитары. Все-таки, как бы хорошо мы ни пели и играли, нам еще есть куда расти.       — Нет предела совершенству, — скромно улыбается Анна. — Конечно, ты у меня и так безумно талантлив и владеешь превосходной игрой на гитаре и шикарным голосом. Но уверена, что ты станешь еще лучше после того, как позанимаешься с профессионалами.       — Это все довольно тяжеловато, но ради своей мечты я готов упорно работать и делать все, чтобы у меня начало хоть что-то получаться.       — У тебя все получится, любимый, — уверенно и мягко говорит Анна и мило целует Даниэля в щеку. — Ты обязательно будешь играть на гитаре как профессионал, превосходно петь и писать отличные стихи к песням.       — Ребята из студии также помогают нам писать песни. И Джордж иногда может что-нибудь предложить и изменить. Он – не профессиональный автор песен, но иногда его идеи очень даже хорошие.       — Наверное, вам сейчас сильно не хватает Питера, который всегда писал превосходные песни?       — Да, нам и правда не хватает Роуза. Не только как автора песен, но и как барабанщика… Хоть на ударных его и заменяют сессионные музыканты, все равно мы с Терренсом не чувствуем себя в своей тарелке. Да, мы здорово играем и поем, но… Нет какого-то драйва и всплеска эмоций. Это похоже на рутинную работу.       — Понимаю… — Анна на долю секунды опускает глаза вниз.       — Никто не сможет заменить Пита. Я убеждаюсь в этом все больше после каждой нашей репетиции. Только блондин может привнести в группу ту энергию и драйв, которых нам сейчас не хватает.       — Боже, неужели его состояние настолько тяжелое, что даже переливание крови не помогло? — с грустью во взгляде интересуется Анна.       — Он до сих пор без сознания и не приходил в себя даже на минуту. — Даниэль качает головой с грустью во взгляде. — Еще Льюис, врач Питера, лишает нас всякой надежды, буквально давая нам понять, что в ближайшее время нам стоит едва ли не похороны организовывать.       — Но ты ведь веришь, что врач ошибается?       — Пока что верю. Но это становится все тяжелее.       — Надежда должна быть всегда, даже в самых трудных ситуациях. Если очень хотеть и верить, то все может осуществиться. Даже, казалось бы, несбыточное. Ведь Питеру же не стало хуже после переливания крови. В его состоянии просто ничего не изменилось. Думаю, нам стоит надеяться, что чуть позже все наладится.       — Ах, Анна… — слегка улыбается Даниэль, переведя свой взгляд на Анну, которая держит его под руку и крепко прижимается к нему, и мило целует ее в щеку. — Скажи, а ты всегда была такой оптимисткой? Или я только сейчас начал это замечать?       — Вообще-то, я не всегда такая оптимистичная, — скромно смеется Анна и на долю секунды опускает глаза вниз. — Бывают и такие ситуации, когда мне кажется, что все абсолютно безнадежно.       — Это нормально. Невозможно всегда быть ходячим позитивом и ни о чем не беспокоиться. У любого человека есть причины о чем-то переживать, даже если он не говорит об этом вслух.       — Тем не менее… — Анна, взяв Даниэля за руку, отводит его в сторону, чтобы не мешать гуляющим в парке людям, останавливается и поворачивается к нему лицом. — Я стараюсь не терять оптимизма. Не хочу казаться угрюмой и вечно всем недовольной женщиной, от которой лучше держаться подальше.       — Нет, красавица, тебя таковой не назовешь, — мягко отвечает Даниэль, погладив Анну по щеке. — Лично мне стоит только взглянуть на тебя, когда у меня ужасное настроение, как жизнь становится лучше и веселее. Ты излучаешь позитив и озаряешь светом все, мимо чего проходишь.       — Стараюсь, дорогой. Думаю, ты бы вряд ли стал общаться с людьми, которые не умеют находить что-то хорошее даже в самом ужасном, и постоянно чем-то недовольны.       — Ну да, не отрицаю. Не люблю нудных людей, которые не умеют развлекаться и быть оптимистичными и не реагируют на любого рода шутки.       — И которые хотят, чтобы и ты был такой же.       — Именно! Но ты же ведь у меня не такая? — Даниэль обеими руками нежно гладит Анне лицо. — Верно, любовь моя?       — Верно! — искренне улыбается Анна. — Я тоже люблю людей с хорошим чувством юмора или хотя бы тех, кто нормально воспринимает какие-нибудь невинные шутки и умеет заставить человека улыбаться. К сожалению, я не была окружена такими людьми, когда была маленькой. Но теперь у меня есть люди, с которыми можно посмеяться над чем угодно и немного поразвлечься и подурачиться. А я, знаешь ли, обожаю это дело.       — Наверное, именно поэтому мне так с тобой хорошо, — улыбается гораздо шире Даниэль. — С человеком, который знает, как заставить меня улыбнуться и рассмеяться.       — Вообще-то, ты не только обладаешь прекрасным чувством юмора, — скромно улыбаясь Даниэлю в ответ, отмечает Анна. — Оказалось, ты еще можешь быть настоящим романтиком и довольно страстной натурой.       — Да, я и правда страстный мужчина, который любит острые эмоции. И считаю, что вполне умею быть немного сентиментальным и нежным.       — Это мне и нравится в тебе. — Анна сначала просто кладет руки Даниэлю на плечи, а затем обвивает ими его шею, с нежной улыбкой заглядывая ему в глаза. — То, что ты умеешь быть разным и понимаешь, когда стоит быть нежнее, а когда можно добавить немного перчинки.       — Ты и так это прекрасно знаешь, любимая, — мягко отвечает Даниэль, обвив талию Анны обеими руками, заключив ее в нежные объятия и погладив по спине, и мило целует девушку в макушку. — Для тебя я могу быть кем угодно.       — Будь моим любимым. — Анна мягко отстраняется от Даниэля и смотрит ему в глаза, положив руки на его предплечья, пока он все еще обнимает ее за талию. — Заботливым любимым мужчиной, которого не захочешь променять ни на кого другого. И с которым можно время от времени немного поиграть.       — Я бы с тобой поиграл, если бы мы были дома. С удовольствием пошалил бы и постарался расслабиться в столь приятной компании своей очаровательной девушки.       — Обещаю, ты от меня не отвяжешься, когда мы вернемся домой, — хитро улыбается Анна, нежно взяв лицо Даниэля в руки, очень близко приблизив его к себе таким образом, что их лбы соприкасаются, и посмотрев ему глаза после легкого взмаха длинных, слегка подкрученных ресниц. — Давно я не занималась тобой всерьез… Очень давно…       — М-м-м, я уже в предвкушении… — с широкой улыбкой более низким бархатистым голосом произносит Даниэль, дыша намного чаще и чувствуя легкое головокружение из-за сладкого аромата духов, что исходит от Анны. — Только будет очень непросто дотерпеть. Один запах твоих духов сводит меня с ума…       — Так зачем сдерживаться? Нет ничего плохого в том, если мы позволим себе один поцелуй. Малюсенький и невинный.       — Ты права… — Даниэль мягко берет Анну за предплечья и нежно гладит их, чуть позже погладив ее по голове и накрутив на палец несколько прядей из ее шикарного пышного высокого хвоста. — Почему бы и нет? Уж целоваться я просто обожаю…       Даниэль и Анна, находясь слишком близко друг к другу и чувствуя частое дыхание друг друга и сильное сердцебиение, слегка трутся кончиками носа со слегка прикрытыми глазами и соприкасаются лбами. Легкий ветерок слегка обдувает их волосы и одежду, но влюбленным на это абсолютно все равно, и они продолжают смотреть друг другу в глаза с нежной улыбкой.       А через некоторое время Даниэль нежно берет лицо Анны обеими в руки и продолжает изучать лицо девушки своим взглядом, пока ее руки сначала лежат на плечах брюнета, а потом оказываются у него на груди. Не обращая внимания на нескольких людей, которые успевают пройти мимо них за этот короткий промежуток времени, мужчина медленно касается губами кончика ее носа и затем проводит ими по всем частям ее лица. Это заставляет зеленоглазую красавицу почувствовать легкую дрожь по всему телу и небольшое головокружение, издать очень тихий чувственный вздох и широко улыбнуться. А ощущение его нежных ладоней на своих щеках одаривает ее безумно приятным теплом и чувством безопасности.       В какой-то момент Анна и Даниэль медленно сокращают и без того маленькое расстояние, губами легонько касаются верхней и нижней губ друг друга и вовлекают свою вторую половину в нежный, немного робкий поцелуй. Они не стремятся побыстрее овладеть бешеной страстью и окунуться в нее головой. Они всей душой наслаждаются проходящим очень медленно проходящим процессом и стараются всецело прочувствовать весь этот океан невероятных эмоций, чтобы получать огромное удовольствие. Даниэль обращается с Анной очень нежно, хотя даже в этом случае он демонстрирует великолепное умение целоваться и всячески показывает ей любовь и уважение, гладя ее по голове и лаская лицо.       Сама же Анна с радостью отвечает мужчине взаимностью и также остается очень нежной и чувственной, позволяя себе ласкать не только лицо и волосы возлюбленного, но и его спину или просто держа руки на крепкой мужской груди. Эти минуты любви приносят им безумно приятную дрожь во всем теле и небольшую легкость в голове, из-за которой кажется, что им трудно стоять на ногах. В перерывах между поцелуями они могут легко услышать и почувствовать, насколько у каждого из них частое и нерегулярное дыхание, а улыбки, что становятся все шире, искреннее и нежнее, заставляют их сердца трепетать и биться сильнее. Даже несмотря на то, что они не делают ничего плохого и не заходят слишком далеко, все равно находятся пара-тройка людей, которые проходят мимо и, явно не одобряя проявление чувств на публике, что-то бубнят тем, кто идет с ними. Впрочем, влюбленным на это совершенно все равно, и они продолжать стоять в сторонке и одаривать друг друга нежным поцелуем.       Но спустя какое-то время Даниэль и Анна все-таки прекращают его и просто крепко, но нежно заключают друг друга в свои объятия. Мужчина обвивает одной рукой тонкую талию девушки и что-то делает с ее волосами пальцами свободной руки. Она же водит своими ладонями по его спине и с широкой улыбкой кладет голову брюнету на плечо. А когда они отстраняются, то рыжеволосая красавица сначала касается своим кончиком носа его носа, но затем проводит им по его щекам, вызывая у своего любимого человека легкую улыбку и желание прикрыть глаза от удовольствия. Мужчина кончиками пальцев нежно проводит по щеке возлюбленной, играет с ее висячей прядью волос и небольшими висячими сережками и скромно хихикает, когда та перекладывает руки в задние карманы на его джинсах.       — Интересно, сколько осуждающих взглядов на нас бросили прохожие, увидев, чем мы тут занимаемся? — задается вопросом Анна.       — Неужели тебя это так волнует? — удивляется Даниэль. — Если они так хотят, то пусть смотрят и осуждают сколько угодно. Никто не запретит мне проявлять чувства к своей любимой девушке на публике.       — Такой смелый?       — Многие влюбленные ходят по улице, флиртуют и целуются. К тому же, мы с тобой не позволяем себе ничего шокирующего.       — Всегда знала, что ты немного наглый и бессовестный.       — Да ладно тебе, красавица, расслабься. — Даниэль отстраняется от Анны и прикладывает ладонь к ее щеке, которую он нежно гладит. — Один маленький поцелуй не сделает из тебя бессовестную нарушительницу порядка.       — Ха, а ты надеялся, что я позволю тебе зайти еще дальше прямо на глазах у всех? — по-доброму усмехается Анна и игриво хлопает Даниэля по предплечью. — Нет уж, Перкинс, будь добр потерпеть до дома!       — А я ничего и не говорю! — Даниэль закидывает свою руку вокруг шеи Анны и притягивает девушку к себе, поведя ее за собой по прямой дорожке, по которой они шли ранее. — Можешь не стыдиться меня, принцесса, я умею достойно вести себя в обществе.       — Никогда даже не смела стыдиться. Наоборот – я горжусь, что мне достался такой прекрасный мужчина.       — М-м-м, твои слова словно приятная мелодия до ушей… — с легкой улыбкой закатывает глаза Даниэль.       Анна с широкой улыбкой качает головой и прижимается к Даниэлю, рядом с которым она чувствует себя спокойной и счастливой, одной рукой обвив его талию и приложив свободную ладонь к его груди. Несколько секунд они идут молча, не обращая внимания на прохладную погоду и согревая друг друга своими объятиями и теплом, которым каждый из них делится с любимым человеком.       — Кстати, а ты давно виделась с Наталией? — интересуется Даниэль. — Я что-то не припоминаю, чтобы она куда-то приглашала тебя, и ты никуда с ней не ходишь…       — О, в последний раз видела ее, когда она пришла к нам домой, — задумчиво отвечает Анна. — А на днях написали друг другу пару сообщений в WhatsApp… Просто узнали, как друг у друга дела, и все…       — Вот как…       — А что? — слегка хмурится Анна. — Почему ты спрашиваешь?       — Да так… Просто Терренс говорил, что они с Ракель тоже давно не встречались с ней. Хотя твоя подруга тоже писала какие-то сообщения Рочестер в WhatsApp.       — Ну с Ракель все понятно, ибо сейчас у нее много работы, и она снимается для журналов и рекламы. Да и к Терренсу не должно быть вопросов. Когда им видеться с Наталией, если они оба все время заняты?       — Ну не знаю… Просто не хочу, чтобы она снова закрывалась в себе.       — Не думаю, что Наталия станет снова делать это. Она и сама прекрасно понимает, что это может привести к печальным последствиям. Рочестер впала в такую сильную истерику, что она едва ли не хотела покончить с собой.       — Бр-р-р, не говори так! — вздрагивает Даниэль. — Нам уже Питера достаточно! А если еще и Наталия захотела бы наглотаться таблеток или вскрыть вены, то это было бы уже слишком.       — А Терренс ничего не говорил про нее, когда вы были в студии?       — Только то, что в последний раз они с Ракель видели ее в тот день, когда Эдвард показал свое истинное лицо.       — Да… Как-то странно… — Анна на несколько секунд замолкает, поглаживая подбородок и нервно сглотнув. — Знаешь, почему-то у меня появилось не очень хорошее предчувствие…       — Предчувствие? — слегка хмурится Даниэль, переведя взгляд на Анну. — Но почему?       — Не знаю, но мне почему-то нравится, что она уже несколько дней ни с кем не разговаривала. И… Меня вдруг начинает преследовать мысль, что с ней что-то случилось…       — Боишься, что она опять замкнулась в себе и начала медленно убивать себя?       — Я ничего не могу сказать, Даниэль, но мне неспокойно за нее, — немного взволнованно отвечает Анна. — Я… Я боюсь за Наталию…       — По крайней мере, ты всегда можешь приехать к ней домой. Попробуй съездить к ней завтра. Поболтайте немного, выпейте что-нибудь, сходите куда-то… Наталия сейчас все равно одна, а ее родители вернутся неизвестно когда.       — Ты прав… Пожалуй, я так и поступлю… Завтра. Попробую еще и поговорить с Ракель и спросить, не захочет ли она поехать со мной к Наталии.       — Ну тогда и я приглашу Терренса куда-нибудь. Надо бы как-то помочь ему отвлечься ото всего, что происходит в его жизни. А то у него совсем крыша поедет.       — Им обоим нужно отвлечься… — задумчиво отвечает Анна. — Они сейчас и так на нервах из-за всего, что происходит.       — К сожалению, это правда, — кивает Даниэль.       — Ох, ладно… — устало вздыхает Анна. — Пошли уже домой, правдоруб ты мой. А то я уже проголодалась…       — С тобой пойду куда угодно, хоть на край света. Что угодно ради своей любимой малышки.       — И даже сделаешь мне расслабляющий массаж? — загадочно улыбается Анна.       — Не только это, солнце мое. — Даниэль мило целует Анну в висок. — Только дай мне знать, что ты хочешь, и я тут же исполню любое твое желание.       — Ах, любимый…       Анна, приложив щеку к одной щеке Даниэля, нежно целует другую и на ходу обнимает его второй рукой. Мужчина крепко прижимает ее к себе и одаривает легкой улыбкой, смотря на любимую полными блеска глазами. Влюбленные медленно продолжают идти по небольшому парку по широким асфальтным дорожкам, по которым проходит много пожилых и молодых людей, а также детей и подростков. Они всей душой наслаждаются совместным времяпрепровождением, во время которого они могут позволить себе расслабиться и забыть о проблемах хотя бы на какое-то время.       

***

      А в это время Эдвард до сих пор не пришел в себя и продолжает лежать на грязной земле. Его бледное лицо покрыто кровью, которая все еще долго вытекала из носа и уголков рта маленькой струйкой. Сейчас же она засохла, оставив лишь тонкие алые полоски и пятен. На открытых участках его рук и лица появились синяки ярко-синего цвета после многократных ударов сообщников Майкла. С тех пор как Эдвард потерял сознание прошло не очень много времени. Слабый прохладный ветер обдувает черные пряди его взъерошенных волос и покрытую грязью одежду. Сейчас в том пустынном месте, где находится мужчина, очень тихо. Ничто не говорит о том, что недавно здесь происходила ожесточенная борьба.       Но в какой-то момент Локхарт едва заметно шевелит кончиками пальцами, пока его прикрытые глаза слегка дергаются. Он издает очень тихий мучительный стон и сильно морщится от жуткой боли и сильной слабости. Постепенно Эдвард начинает очень медленно шевелить всем телом, но не может совершать слишком резких движений. Поэтому он слегка приоткрывает глаза и смотрит в одну точку, пока что лежа на боку и видя мир довольно размыто. Он страдает от сильной головной боли и жгучей боли во всем теле, что начинает болеть еще сильнее после любого малейшего движения.       Немного полежав в таком положении, Эдвард с трудом дотягивается рукой до своего лица, прикладывает ладонь к носу и смотрит на нее, видя на пальцах свою собственную кровь. А когда он слегка давит на лоб и растирает буквально горящий от боли затылок, то с тихим стоном сильно морщится от жуткой боли после удара, который запросто мог стоить ему жизни. Чуть позже мужчина легонько проводит рукой по своей также болящей переносице и после этого видит еще больше крови на своей ладони. Несмотря на жуткую слабость, боль в голове и во всем теле, сильное головокружение и легкую тошноту, Эдвард с тихими стонами заставляет себя медленно принять сидячее положение, опирается спиной о кирпичную стенку, возле которой он сейчас лежит, и замечает на ней следы своей собственной крови. А осмотревшись вокруг расплывчатым зрением, мужчина также замечает, что рядом с ним также есть небольшая лужица крови, и приходит в еще больший шок, когда осматривает свои руки и видит на них яркие свежие синяки. И Эдвард не помнит, что повлекло за собой провал, который образовался в его памяти.       — Ох… — тихо стонет Эдвард, энергично массируя виски с надеждой хоть немного избавиться от головной боли. — Блять… Что со мной, черт возьми, произошло? Как я здесь оказался? Почему я ни черта ничего не помню? Откуда здесь целое море крови?       Эдвард медленно проводит рукой по своему лицу и прикладывает ее ко лбу.       — Ар-р-р, у меня полный провал… — тихо произносит Эдвард, пока его слегка прищуренные глаза бегают из стороны в сторону. — Неужели я ударился головой и потом отключился? Ох… И как мне теперь вспомнить, что произошло?       Эдвард на пару секунд прикрывает глаза.       — Ну хотя бы я помню, как меня зовут и всякое такое… Это уже хорошо… Ай, как же голова разламывается… Сука…       Из-за сильной головной боли Эдварду очень трудно сосредоточиться и попытаться вспомнить, что повлекло за собой потерю сознанию и полный провал в памяти. Тем не менее мужчину начинает преследовать чувство, что произошло что-то ужасное.       — Ох, окей… — резко выдыхает Эдвард и обеими руками вцепляется в свои волосы, согнув ноги в коленях. — Попробую вспомнить весь сегодняшний день… До обеда проторчал в своей комнате, а потом решил побродить или покататься где-то по городу. Зашел в какую-то кафешку, чтобы купить что-нибудь перекусить или выпить… Но я увидел Ракель. Я попросил ее о разговоре, мы говорили про дядю, наследство и мои отношения с семьей… Потом она ушла, а через какое-то время и я решил, что мне там больше нечего делать. Долго ездил по городу до тех пор, пока не увидел… Наталию… Ракель посоветовала мне поговорить с ней, и я решил воспользоваться шансом. Эта девушка в итоге рассказала, что ее едва не изнасиловали, и после этого потом мы решили поехать к ней домой… Но мы не поехали, потому что…       Эдвард, широко распахнув глаза, вздрагивает так, как будто его сильно ударило током, приподнимает голову и начинает вспоминать все, что он забыл из-за удара по голове.       — О, блять! — произносит Эдвард. — Та компания хотела куда-то увести ее! Эти ублюдки… Эти твари, которые работают на дядю Майкла! В какой-то момент мы с Наталией убежали, но вскоре они нашли нас и…       Глаза Эдварда начинают бегать из стороны в сторону, а его самого начинает все больше трясти.       — Разрази меня гром, в той компании был тип, который едва не изнасиловал Наталию, — начав все чаще дышать от огромного волнения, вспоминает Эдвард. — Она узнала этого ублюдка! И я тоже! Это был он! Эта сука посмела лапать ее прямо на моих глазах и заставлять бедную девушку трястись и кричать от страха. А мне не всегда удавалось защитить Наталию от той мрази и Эрика. И я… Так и не смог… Эта сука Браун со всей силы долбанул меня затылком об эту стенку, и я очень быстро отключился… Дальше… Дальше у меня провал… Я не помню, что было дальше…       Эдвард, довольно тяжело дыша и к этому моменту начав видеть все гораздо четче, быстро осматривается вокруг и понимает, что он сейчас находится один в этом пустынном месте. Никаких следов Наталии, Эрика и Юджина нет. Они будто сквозь землю провалились. А хотя кажется, что они были еще несколько мгновений назад: девушка кричала от ужаса и умоляла своего бывшего возлюбленного о помощи, а сообщники Майкла делали все, чтобы выполнить приказ своего босса.       — Твою мать… — ужасается Эдвард, качая головой и на пару секунд прикрыв рот рукой. — Нет-нет, этого не может быть… Эти твари не похитили ее. Нет-нет… Этого не может быть! Не может!       Эдварду становится все тяжелее дышать, и что-то очень сильно давит в груди и не дает ему дышать, вынуждая его с трудом ловить каждый глоток воздуха.       — Спокойно, Эдвард, спокойно… — пытается успокоить себя Эдвард, обхватив горло рукой и пытаясь немного привести дыхание в норму. — Не паникуй, все хорошо… Этих тварей здесь не было… Они не похитили Наталию… Ее обидчик не оказался в шайке дяди… Нет-нет… Все хорошо… Она жива и здорова, сейчас находится дома… Ар-р-р… Блять, да кого я обманываю? Все это правда! ПРАВДА!       Эдвард крепко вцепляется в свои волосы и больно оттягивает их.       — Твою мать… — дрожащим голосом произносит Эдвард, уставив свой ошарашенный взгляд в одну точку. — Нет… Нет, только не она… Только не Наталия… Нет… Нет… Нет… НЕТ!       Выкрикнув последнее слово, Эдвард кулаком резко бьет об землю и опирается об нее обеими руками, пока он стоит на коленях со склоненной головой.       — Только не это… — еще тише произносит Эдвард. — Сука! Как я мог так облажаться? Как? Почему я не смог защитить ее? Почему посмел этим сукам увести ее? ПОЧЕМУ? ПОЧЕМУ ОНИ НЕ УВЕЗЛИ МЕНЯ?       Сидя на поджатых под себя ногах и начиная все больше и больше нервничать, Эдвард обеими руками закрывает лицо, а через пару секунд больно вцепляется в свои волосы.       — Это моя вина… — дрожащим голосом произносит Эдвард. — Она попала в руки этих гадов по моей вине… Я не смог сдержать обещание защитить ее. Почему? ПОЧЕМУ? Я был обязан не позволить им сделать что-то с Наталией, но потерпел поражение. Если бы я не ударился головой и не вырубился, то ничего бы с ней не случилось.       Эдвард нервно сглатывает, медленно переведя свой потрясенный взгляд куда-то вдаль, начав чувствовать, как его глаза становятся достаточно влажными и перестав уделять внимание своей жуткой головной боли.       — Твою мать… — ругается Эдвард. — Мало того, что повел себя, как мудак, когда незаслуженно оскорблял и унижал ее, а теперь ее куда-то увезли, потому я не смог защитить эту девушку. И как мне теперь смотреть Наталии в глаза после того, что произошло? Теперь она уж точно никогда не простит меня… Я – идиот… Просто гребаный идиот, который все испортил…       Эдвард снова прислоняется спиной к кирпичной стенке, сгибает ноги в коленях и утыкается в них носом, запустив пальцы в свои всклокоченные, местами испачканные грязью волосы и больно оттягивая их. Несколько секунд он ругается на себя всеми возможными словами, проклинает за то, что позволил этому случиться, и буквально слышит, как внутренний голос обвиняет его во всем, что касается этой истории, и дает понять, что все его действия шли не на благо, как он думал, а на зло совершенно невиновным людям. Все это только больше заставляет его становиться жутко неуверенным в себе и мечтать провалиться сквозь землю.       — Нет-нет, я не могу… — дрожащим голосом произносит Эдвард и тихо шмыгает носом. — Не могу… Не могу бросить в беде… Я обязан сделать все, чтобы спасти ее. Наталия не имеет к этой истории никакого отношения и не должна пострадать.       Медленно выдыхая, Эдвард подносит сложенные вместе руки к слегка болящей, посиневшей переносице и затем резко приглаживает свои волосы.       — Да, Локхарт, пора тебе засунуть трусость и неуверенность в задницу и идти делать хоть что-то, чтобы исправиться в глазах других, — тихо говорит Эдвард. — Эти ублюдки правы: хватит притворяться героем. Надо быть им. Точнее, надо делать первые шаги. Я не могу бросить все на самотек. Если эти твари что-нибудь сделают с Наталией, то я никогда не прощу себя. Я должен сделать все, чтобы спасти эту девушку. Я не брошу ее, клянусь! Даже если она уже никогда не простит меня, я все равно обязан позволить жить своей жизнью.       Эдвард еще несколько секунд сидит на земле, хоть и чувствуя сильную слабость и страшную головную боль, но сейчас немного придя в себя и будучи в состоянии что-то делать. А затем он с тихими стонами медленно поднимается на ноги, на секунду прикладывает руку ко лбу и встряхивает головой, слегка пошатываясь на своих слабых ногах и чувствуя легкое головокружение. Затем мужчина внимательно осматривает вокруг, думая, что ему удастся найти что-то, чтобы точно указало бы на похищение девушки. И через несколько секунд он находит серый носовой платок, который обронил Эрик после того, как усыпил Наталию и вместе с Юджином покинул это место. Эдвард, слегка нахмурившись и прищурившись, получше присматривается к чему-то, что издалека плохо различимо. Затем мужчина подходит поближе и берет его в руки, чувствуя, что его ноги все еще слабые и с трудом могут удержать его вес, но не обращая на это внимания и заставляя себя забыть о любом недомогании.       — Эй, а это что? — слегка хмурится Эдвард, внимательно осматривая платок, покрытый грязной землей, которую он стряхивает. — Насколько я помню, здесь этого не было, когда мы с Наталией прибежали сюда. Неужели Эрик обронил эту тряпку? Или тот ублюдок? Как его там… Юджин? Вроде бы его так звали…       Эдвард несколько секунд осматривает находку, а потом подносит платок к носу и принюхивается. Однако он почти сразу же резко отворачивает лицо, поскольку эта вещь пропитана какой-то жидкостью с резким едким запахом.       — Ой, фу… — сильно морщится Эдвард. — До чего же едкая… Но что-то знакомое…       Эдвард еще несколько секунд думает и получше принюхивается к неизвестному ему веществу, которое вскоре вызывает у него более сильное головокружение, тошноту и сухость во рту.       — Если я прав, то те типы вполне могли воспользоваться им, чтобы затащить Наталию в машину, когда она уже будет без сознания. Скорее всего так и было… Вряд ли бы здесь просто так валялся этот платок… Его обронил либо Эрик, либо Юджин…       Эдвард снова вдыхает запах жидкости, которой пропитан платок. И вскоре это начинает сказываться на его и без того ужасном состоянии. У мужчины еще сильнее начинает кружиться голова, к горлу подступает сильная тошнота, а во рту все пересыхает. Он даже чувствует, как у него подкашиваются ноги, и он едва не падает на землю, но умудряется устоять.       — Ой-ой, черт, мне плохо… — тихо стонет Эдвард и резко встряхивает головой, приложив руку ко лбу. — Нет, лучше я перестану нюхать эту дрянь. А то я снова отключусь.       Еще несколько секунд Эдварду нужно, чтобы прийти в себя и найти в себе силы продолжить более-менее стоять на ногах и как можно лучше мыслить, чтобы найти способ спасти Наталию.       — Так ладно, попробую позвонить ей на мобильный…       Эдвард быстро достает свой мобильный телефон из кармана и слегка трясущимися руками набирает номер Наталии, молясь о том, чтобы она ответила. Однако сначала в трубке раздаются лишь монотонные гудки, а потом робот сообщает ему: «Абонент не отвечает, пожалуйста, позвоните позднее!». Мужчина пробует перезвонить еще раз, но получает такой же результат. Он напрочь забыл о том, что девушка обронила свой телефон и золотой браслет, когда они вдвоем убегали от сообщников Майкла. Ну а после еще двух попыток дозвониться Эдвард резко выдыхает, отключает и прячет телефон в карман своей куртки.       — Блять, что же мне делать? — задается вопросом Эдвард, нервно наматывая круги неподалеку от полуразрушенной кирпичной конструкции. — Что мне делать? Я должен что-то делать! Мне нельзя сидеть без дела! Если ничего не делать, Наталия может пострадать или вообще умереть. А я не могу этого допустить. Я должен спасти ее, но не знаю, как! И мне не удастся справиться с этим одному. Мне нужна чья-то помощь! Чья-то поддержка… Чей-то совет… Мне нужна чертова мотивация! Но к кому мне обратиться, если я со всеми разругался, и меня все считают своим врагом?       Эдвард резко выдыхает, приложив руку ко лбу. А через несколько секунд просто начинает медленным шагом идти по прямой, не забыв положить в карман куртки платок. По дороге мужчина продолжает усердно думать над тем, что ему делать, куда бежать и к кому обращаться за помощью и поддержкой. А в какой-то момент Локхарт вспоминает свой последний разговор с Майклом, во время котором тот как раз грозился что-нибудь сделать с Наталией:       «У нее ведь богатые родители… Думаю, они могли бы легко найти деньги, чтобы спасти свою любимую дочурку, если бы я начал их шантажировать и требовать с них денег. […] Я вполне могу организовать похищение твоей бывшей, некоторое время подержать ее там, от куда она не сбежит, позвонить ее родителям и потребовать многомиллионный выкуп. Заберу все бабки, скажу им, что их развели, как лохов, и прямо на их глазах отдам приказ убить их любимую девочку. […] Когда придет ее время умирать, мои люди убьют твою бывшую очень быстро. Она даже не успеет почувствовать боль и попрощаться с теми, кто увидит, как ее убьют.»       — Ар-р-р, проклятый Майкл… — раздраженно рычит Эдвард, крепко сжав руки в кулаки. — Клянусь, тварь, если ты хоть пальцем посмеешь тронуть Наталию или позволишь своим ублюдкам издеваться над ней, то я сдеру с тебя шкуру. Мне чихать на то, что со мной будет после этого. И я ни за что не пожалею о том, что покончу с ублюдком, который уже лишил меня отца и теперь может сделать это уже с девушкой, которую я безумно люблю. Ты и твои гребаные дружки должны гореть в аду и гнить в земле за все ваши делишки. Особенно ты и этот урод Уэйнрайт, из-за которого я и поверил в ее измену и повел себя как мудак.       Эдвард иронично усмехается и скрещивает руки на груди.       — Теперь я понимаю, почему ты говорил все это, — низким голосом говорит Эдвард. — Почему намекал на то, что все может быть не так, каким оно казалось. Жаль, что эта мысль не пришла мне в голову гораздо раньше. А то я мог бы запросто найти эту волосатую гориллу и хорошенько навалять ей. Но ничего, я еще отомщу этой твари. И тебе тоже, дядюшка. Погоди, сука. Если Наталия хоть как-то пострадает из-за тебя и твоих уродливых дружков или тем более умрет, то вам придется дорого за это заплатить. Я не просто убью вас. Я сначала буду мучить так, как захотите помучить бедную девушку и всех нас. А потом, когда у вас не останется сил, с удовольствием прикончу. Эта была последняя капля! Раз ты, сука, решил надавить посильнее, то теперь не жди, что я буду хорошим. Хочешь войны – ты ее получишь!       Эдвард настолько сильно погружен в свои мысли, что не замечает, как вскоре подходит к своей старенькой машине, что стоит на обочине дороги в пустынном месте, где дует более сильный ветер. Мужчина осматривается вокруг и замечает, что на улице начинает потихоньку темнеть, а небо все также заволокло серыми тучами, сквозь которые не проглядывает даже малюсенький лучик солнца. Впрочем, сейчас ему все равно на время и окружающую обстановку. Его меньше всего заботит жуткая головная боль, сильная слабость, кровь, которой испачкано все его лицо и руки, и грязь в некоторых местах одежды и волосах.       — Кто-то из подруг Наталии должен знать об этом, — решает Эдвард, облокотившись на дверь машины со стороны водителя, склонив голову и скрестив руки на груди. — Я должен рассказать им, что Рочестер похитили. Я знаю только Анну и Ракель. Значит, надо разговаривать с ними… Думаю, стоит сначала поговорить с Кэмерон.       Эдвард резко качает головой и прикладывает руку ко лбу.       — Она подтолкнула меня к разговору с Наталией, прекрасно зная, в чем была проблема, но намеренно промолчав, — добавляет Эдвард. — И не скрывала, что знала всю правду… Я считаю нужным дать ей знать, что произошло с ее подругой, и рассказать, кем оказался обидчик Наталии. Даже если Ракель не сможет мне помочь, то пусть хотя бы будет в курсе. Сейчас она – единственная, до кого мне будет проще достучаться. Терренс и его мать слишком обижены, чтобы спокойно меня выслушать. По крайней мере, МакКлайф уж точно предпочтет еще раз отмутузить меня, если увидит в паре метров от себя.       Эдвард устало вздыхает и начинает массировать свою шею.       — Как бы страшно мне ни было, но я должен поехать к ним домой и поговорить с Ракель. Надеюсь, она сейчас дома… Потому что если я вдруг нарвусь на Терренса, то он точно выгонит меня и не станет слушать. Может, Ракель сможет успокоить его, если она поверит мне и захочет выслушать… Только вопрос в том, удастся ли мне попасть туда… Ведь Терренс обещал, что прикажет охране не пускать меня и даже вызывать полицию. Вдруг он реально сдержал обещание, и теперь меня занесли в черный список?       Еще пару секунд подумав, Эдвард все-таки решает рискнуть и отправиться в дом Терренса и Ракель, несмотря на жуткий страх появиться в том месте, откуда он в прошлый раз ушел со скандалом.       — Так все! — резко бросает Эдвард. — Хватит уже думать и гадать! Я сейчас же поеду в дом Терренса и Ракель и обо всем им расскажу. Плевать, если Терренс захочет выставить меня из дома. А если уж меня и правда не пустят, то я позвоню Ракель на сотовый и попрошу выйти ко мне или где-то встретиться. Она сказала, что если есть на свете те, кто мне дорог, то надо что-то сделать это ради них. И я сделаю это…       Эдвард приподнимает голову, чувствуя, как собственные мысли придают ему немного уверенности в себе, хотя и не внушают надежду, что все должно закончиться хорошо.       — Я докажу, что семья значит для меня очень многое, и все ошибаются, считая меня эгоистом, любящий только деньги, — уверенно говорит Эдвард и уставляет свой взгляд куда-то вдаль. — Отныне я буду бороться за спасение Наталии, а не наследство. За ее жизнь. Может быть, сейчас я не смог спасти ее от лап этих мудаков, но в следующий раз этого не случится. Даже если я буду вынужден грохнуть всю эту жалкую шайку и их больного шефа и потом пойти в тюрьму лет на двадцать, значит, так и будет. Пришло время менять все к лучшему и прекратить трусить. Пора быть героем, а не притворяться им.       Эдвард достает ключи из кармана своей куртки, открывает машину, садится в нее, заводит мотор и без проблем выезжает на дорогу. Конечно, он немного нервничает из-за того, что его могут не пропустить охранники, и что Терренс не обрадуется его визиту. Но мужчина понимает – если он хочет что-то менять к лучшему, то ему придется бороться со своими страхами, сомнениями и желанием показать слабость и трусость.       

***

      Поездка до дома Терренса и Ракель длится около двадцати-тридцати минут. Вот Эдвард уже подъезжает к району, в котором расположены дорогие особняки, которыми владеют обеспеченные люди. К его удивлению и огромному облегчению охранники без проблем пропускают его и даже ничего не спрашивают, и он спокойно заезжает на парковку, на которой уже стоят какие-то иномарки. Оставив свою белую старушку, сильно выделяющуюся на фоне современных автомобилей, на свободном парковочном месте, мужчина выключает мотор, вытащив ключ из замка зажигания, и потом еще несколько секунд пытается справиться с волнением и желанием прекратить стучать пальцами по рулю своими сильно трясущимися руками, покрытые уже засохшими следами крови.       Однако через некоторое время Эдвард мысленно приказывает себе прекратить бояться, резко выдыхает, быстро выходит из машины, запирает ее, кладет ключ в карман и уверенно направляется ко входной двери. К этому моменту его головная боль немного утихла, однако она все равно пока что беспокоит его и временами дает о себе знать. Впрочем, Локхарт буквально лупит себя по лицу, когда хочет начать стонать от того, что ему все еще плохо. Ну а когда он подходит к двери, то еще несколько секунд набирается смелости нажать на дверной звонок, волнуясь из-за того, кто сейчас ему откроет.       Но затем Эдвард резко выдыхает с прикрытыми глазами, пару раз нажимает на дверной звонок и терпеливо ждет, пока ему кто-нибудь откроет, сильно трясясь, переминаясь с одной ноги на другую, осматриваясь вокруг и слыша отдаленное карканье ворон, что находятся где-то недалеко. А через несколько секунд дверь наконец-то открывается. К своей радости, мужчина видит Ракель, которая немного удивляется его визиту и, судя по ее слегка испуганному взгляду, даже чуточку пугается.       — Эдвард?! — удивленно произносит Ракель. — Боже… Что ты здесь делаешь?       — Привет еще раз… — виновато склоняет голову, тихо отвечает Эдвард и неуверенно смотрит на Ракель. — Есть минутка? Я хочу поговорить с тобой кое о чем.       — Э-э-э… Да, конечно… А… — Ракель повнимательнее присматривается к покрытому кровью лицу Эдварду и округляет глаза. — О, господи, что у тебя с лицом? Почему ты весь в крови?       — Это долгая история, но я обещаю, что все объясню, — взволнованно отвечает Эдвард. — Пожалуйста, Ракель, удели мне несколько минут. Мне нужно срочно с тобой поговорить и, может быть, даже попросить тебя о помощи.       — Но что случилось? Почему ты такой взволнованный?       — Дело касается твоей подруги.       — Моей подруги? Наталии?       — Да… — кивает Эдвард. — Она в беде, и ей нужна наша помощь. Я не вру тебе, клянусь.       — Боже… — Ракель думает пару секунд и резко выдыхает, на свой страх и риск решив впустить Эдварда. — Хорошо, заходи. Я выслушаю тебя и разберусь с твоими ранами.       Ракель отходит от порога и позволяет Эдварду зайти в дом. Тот делает это немного испуганно, но не решается пройти в гостиную и уставляет свой взгляд в одной точки. И когда девушка быстро закрывает дверь и подходит к мужчине, то просит его следовать за ней.       — Пойдем в гостиную.       — Обещаю, я быстро все расскажу и потом уйду.       — Господи, Эдвард, что же произошло? — взволнованно интересуется Ракель. — И почему ты говоришь, что дело касается Наталии? В какую беду она попала? С чего ты это взял?       — Я расскажу тебе обо всем, что произошло, — дрожащим голосом обещает Эдвард. — Клянусь, я приехал сюда вовсе не драться и выяснять отношения. Я всего лишь хочу рассказать кое-что, что ты должна знать.       — Хорошо-хорошо, я тебя выслушаю. Только ты, пожалуйста, успокойся и перестанешь быть таким напряженным.       — На то есть веская причина!       В этот момент Ракель и Эдвард приходят в гостиную, в которой не оказывается ни Терренса, ни служанок. Хотя Виолетта как раз проходит мимо и искренне удивляется, когда видят незваного гостя, которого однажды выгнали отсюда со скандалом, но быстро уходит, чтобы не привлекать к себе внимания.       — Тише-тише, Эдвард, успокойся, — спокойно и мягко говорит Ракель. — Хочешь, я принесу тебе воды?       — Нет-нет, спасибо, — немного тяжело дыша, взволнованно отвечает Эдвард.       — Ну тогда скажи, что такого произошло, раз ты такой испуганный и бледный, да еще и испачкан кровью и грязью. — Ракель окидывает Эдварда своим потрясенным взглядом и качает головой. — Боже, во что же ты ввязался?       — С Наталией произошла беда! — резко развернувшись к Ракель лицом, взволнованно тараторит Эдвард. — Она находится в большой опасности! Если мы не поможем ей, она может серьезно пострадать, а то и умереть! Мы должны что-то сделать, чтобы спасти ее! Нельзя допустить, чтобы эта невинная девушка пострадала из-за одного ублюдка.       — Что? — мгновенно округлив полные ужаса глаза, которые она уставляет на Эдварда, ужасается Ракель. — Беда? Но что с ней произошло? Она в порядке?       — Возможно, пока что она в порядке. Но очень скоро ей может прийти конец.       — Подожди-подожди, Эдвард, я ничего не понимаю, — спокойно говорит Ракель. — Давай-ка ты присядь и расскажи обо всем по порядку. Что произошло? Где? Как? Когда? Почему?       — Ох… — резко выдыхает Эдвард, приложив руку ко лбу. — Понимаешь, дело в том, что…       Однако Эдвард не договаривает свою мысль, так как неожиданно раздается громкий, возмущенный голос Терренса, стоящий на одной из ступенек широкой лестницы в гостиной, держась за перила одной рукой и презрительно смотрит на Эдварда:       — Что ты здесь делаешь, ублюдок? Я же запретил тебе приближаться к моему дому и тем более переступать его порог!       Ракель и Эдвард мгновенно переводят взгляд на Терренса, который приходит в бешенство, видя Локхарта, стоящего рядом с его невестой.       — Спокойно, Терренс, я не собираюсь ни с кем ругаться, — пытается оставаться спокойным Эдвард.       — Как у тебя, сука, хватило наглости заявиться сюда после того, что ты устроил? И как тебя, блять, пропустила охрана? Неужели они совсем там бестолковые? Не понимают, что им не говорят?       — Они ничего мне не говорили, и я спокойно проехал.       — Не беси меня, мелкий гаденыш, — сквозь зубы шипит Терренс. — Или ты валишь отсюда сам на своих ногах, либо тебя отсюда УНЕСУТ ВПЕРЕД НОГАМИ! ВЫБИРАЙ, МУДАК!       — Терренс, успокойся, пожалуйста, — спокойно говорит Ракель. — Не надо так кричать.       — Ракель, какого хера ты впустила этого ублюдка в наш дом? — раздраженно интересуется Терренс и начинает уверенно спускаться по лестнице в гостиную. — Да еще и посмела заговорить с ним! Эта мразь таких дел наворотила, а ты спокойно впускаешь его сюда и делаешь вид, что ничего, твою мать, не случилось.       — Знаю, но я хочу выслушать его! Уверена, что он скажет нам что-то важное!       — Неужели тебе было мало того, что он устроил здесь в прошлый раз? Как этот псих едва не разнес всю гостиную и показал свою настоящую гнилую сущность!       — Я все понимаю, но ты можешь хотя бы выслушать его?       — Ни за что! — Терренс подходит к Ракель и Эдварду и резко указывает пальцем на входную дверь, со злостью и ненавистью во взгляде смотря на Локхарта и дыша словно разъяренный бык. — Покинь этот дом по-хорошему, Эдвард! Проваливай отсюда, пока я даю тебе такую возможность! А иначе я схвачу тебя за шиворот и сам вышвырну отсюда! И заставлю забыть сюда дорогу. НАВСЕГДА!       — Я действительно хочу кое-что сказать, — тихо отвечает Эдвард, оставаясь совершенно спокойным и не собирается поддаваться на провокации Терренса. — И я считаю, что вы с Ракель должны это знать.       — Мне по хер, какую лапшу ты собрался вешать нам на этот раз. Если ты сейчас же не уберешься с МОЕЙ территории, то клянусь, сука, ты за это дорого поплатишься.       — Ты можешь дать мне сказать хоть что-нибудь? Или так и будешь грозиться вышвырнуть меня из дома?       — Я не шучу, Эдвард, мне не составит труда еще раз набить тебе твою наглую морду и без сожалений отправить в больницу или на тот свет. Или хотя бы посадить тебя за решетку. Клянусь, если ты не свалишь, то я вызову полицию и заявлю о твоих угрозах в мою сторону и сторону моих близких людей.       — Делай что хочешь, но я все равно скажу то, что должен сказать.       — Хочешь, чтобы я заставил тебя пожалеть о твоем гребаном рождении? — раздраженно интересуется Терренс, крепко сжав руки в кулаки. — Пожелать, чтобы родители никогда не планировали твое рождение!       — Я уже жалею. Жалею, что не сделал многие вещи, которые должен был сделать уже очень давно.       — Только не надо рассказывать свои глупые сказки. Мы ни за что не поверим в них.       — Уж то, что я хочу рассказать, не глупая сказка, а самая настоящая опасность.       — Не выводи меня из себя, жалкий щенок, — со злостью во взгляде шипит Терренс, не сдерживая своей агрессии, чувствуя, как все его тело напрягается, порываясь вышвырнуть Эдварда из дома и не испытывая никакой жалости при виде кровавых пятен на лице Локхарта и всех его синяков. — И не надо жаловаться на свою несчастную судьбинушку! Если ты пришел пожаловаться, что тебя избили, можешь проваливать отсюда. Мне глубоко плевать на все это, и я был бы очень рад, если бы кто-то избил тебя ДО СМЕРТИ!       — Терренс! — громко ужасается Ракель, понимая, что если она не вмешается, то Терренс опять набросится на Эдварда, который и без того выглядит взволнованным, с кулаками.       — Сейчас же отойди от него, Ракель. А лучше иди в комнату и не выходи оттуда, пока эта мразь не свалит отсюда.       — Он пришел ко мне, и я хочу выслушать его!       — Я сказал, иди в свою комнату! Не хватало, чтобы этот ублюдок что-нибудь с тобой сделал!       — Терренс, да угомонись ты уже и дай ему сказать! — раздраженно прикрикивает Ракель.       — Ха, а что он может нам рассказать? — раздраженно возмущается Терренс, размахивая руками. — ДА НИЧЕГО, БЛЯТЬ! Кроме того, что эта мразь хочет покончить с нами и заграбастать наши богатства!       — Это неправда! — громко возражает Эдвард. — Вы все неправильно поняли мои слова! Я имел в виду только желание бороться за наследство!       — Хватит прикидываться невинной овечкой. А иначе я точно врежу кулаком по твоей харе. ЧТОБЫ НА НЕЙ ЖИВОГО МЕСТА НЕ ОСТАЛОСЬ!       — Хватит, Терренс! — прикрикивает Ракель. — Дай человеку сказать!       — Не надо тоже бесить меня! — Терренс резко убирает руку Ракель с плеча, когда она пытается дотронуться до него. — Эта мразь посмела заявиться в наш дом после того, как предала нас, а ты остаешься такой спокойной! Может, ты еще, блять, предложишь ему чаю с тортом и печеньем? Или прикажешь приготовить для него шикарный ужин?       — Прекрати вести себя как больная истеричка! Ты уже и сам начинаешь жутко бесить меня своими истериками, которые заводишь на ровном месте!       — На ровном месте? — ухмыляется Терренс. — НА РОВНОМ, ТВОЮ МАТЬ МЕСТЕ? Да как у тебя язык поворачивается такое говорить? Этот мудак приперся сюда, чтобы грохнуть и ограбить нас, а ты так легко пускаешь его в дом и еще ЗАЩИЩАЕШЬ? ДА ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ ПРЕДЛОГ, ЧТОБЫ ПОПАСТЬ СЮДА И ГРОХНУТЬ ПО ПРИКАЗУ СВОЕГО БОЛЬНОГО ДЯДИ!       — Да не собираюсь я никого убивать! — чуть громче уверенно заявляет Эдвард. — Угомонись ты, черт возьми! А если тебе неинтересно, то можешь уходить. Я хочу поговорить только с Ракель и рассказать ей то, что она должна знать.       — Нет уж! — закатив глаза, хмыкает Терренс. — Даже не надейся остаться наедине с моей невестой! Только пальцем тронь ее, а иначе, сука, будешь иметь дело со мной! Хочешь убить ее – сначала покончи со мной!       — Ты вообще слышишь, что я говорю? Я не собираюсь никого убивать: ни тебя, ни Ракель, ни кого-либо еще! Это уже твоя больная фантазия! Ты напридумывал себе подобное и думаешь, что я приперся сюда, чтобы грабить и убивать.       — А зачем же еще? Исполняешь свои желания и становишься все ближе к своей цели!       — Мои желания абсолютно такие же, как у тебя, твоей мамы, твоей невесты и Наталии.       — Мы НИКОГО не хотим убивать. На это способен только ТЫ! — Терренс пальцем резко указывает на Эдварда. — И за это тебя уже надо посадить за решетку!       — Готов оклеветать меня? Я ни разу не сказал, что хочу убить и ограбить свою семью.       — ХВАТИТ СТРОИТЬ ИЗ СЕБЯ АНГЕЛОЧКА! — Терренс указывает пальцем на входную дверь. — Еще раз повторяю, если ты совсем тупой, проваливай из моего дома и забудь сюда дорогу. А если не уйдешь по-хорошему, то я вызываю полицию и пишу на тебя заявление, в котором обвиню в попытке убить и ограбить. Клянусь, Эдвард, я сделаю все, чтобы посадить тебя за решетку лет на двадцать!       — Он уйдет и забудет, если ты так хочешь, — спокойно говорит Ракель. — Только пусть сначала скажет то, что он хотел.       — Я не собираюсь слушать этого ублюдка! — указав пальцем на Эдварда, грубо бросает Терренс. — Пусть катится с моей территории!       — А я не собираюсь позволять тебе обращаться с ним так омерзительно!       — Ха, а ты что, решила стать его защитницей? — скрещивает руки на груди Терренс. — Тебя не волнует то, что он натворил в прошлый раз? Как этот больной псих не стеснялся в выражениях. Надоело, блять, быть добрым и невинным, и он решил показать свой омерзительный характер.       — Я хочу узнать, что он хочет сказать! — громко и твердо заявляет Ракель.       — Ох, и что же этот предатель хочет нам рассказать или сделать? Хотя я знаю что! Покончить с нами! Решил осуществить задуманное – грохнуть и украсть у нас все, что мы заработали СВОИМ ОГРОМНЫМ трудом!       — Можешь обыскать меня, если хочешь, — уверенно предлагает Эдвард, расставив руки в стороны. — Захотел бы я кого-то грохнуть, то у меня было бы что-то с собой: пистолет, нож или веревка.       — Проваливай отсюда, пока я не вызвал полицию! — грубо требует Терренс. — Тебе, мразь, придется дорого заплатить за свои делишки. Ты отправишься за решетку со своим больным дядюшкой. Я так это не оставлю! Клянусь матерью!       — Терренс, сейчас же успокойся! — громко и жестко требует Ракель. — Хватит вести себя, как больная истеричка, и орать на весь дом, чтобы тебя услышали не только служанки, но еще и наши соседи.       — Я не понял, на чьей ты, черт возьми, стороне: моей или его? Этого предателя, которого ты так спокойно пропустила сюда и усердно защищаешь после того, что он с нами сделал!       — Ты можешь дать ему сказать хоть СЛОВО? — грубо бросает Ракель. — Вместо того, чтобы грозиться вышвырнуть его отсюда или вызывать полицию!       — Я не желаю слушать этого ублюдка! Мне неинтересно слушать его гребаные жалобы на то, что нашелся какой-то человек, который набил этому мудаку рожу. Жаль, что его не долбанули башкой об какую-нибудь стенку так, чтобы он ВООБЩЕ сдох! Никто не будет жалеть, если эта тварь подохнет, как мерзкая крыса!       — ДА ЗАТКНИ ТЫ СВОЙ РОТ, ТВОЮ МАТЬ! — во весь голос вскрикивает Ракель. — Если ты сейчас не угомонишься, то я вызову сюда скорую, чтобы тебе сделали успокоительный, черт возьми, укол! Ведешь себя так, будто и сам готов взяться за пушку и грохнуть Эдварда.       — Надо будет – грохну! Я не позволю этой твари так просто покончить с нами и остаться безнаказанным! Если он думает, что я сдамся просто так и позволю ему застрелить меня, то пусть засунет свои надежды себе в задницу.       — Да успокойся ты, твою мать! — все больше приходит в бешенство Эдвард. — Я не собирался и не собираюсь никого убивать! Всего лишь пришел рассказать кое-что, а меня встретили твои истерические вопли.       — Если ты не уберешься отсюда, то я с радостью проводу тебя еще одной взбучкой. Так, блять, набью твою смазливую морду, что никакая пластика не сможет восстановить его.       — Да делай ты что хочешь! — громко заявляет Эдвард. — Но я все равно скажу тебе и Ракель о том, что Наталия находится в большой опасности и была, твою мать, похищена около двух часов назад!       Эдвард начинает тяжело дышать от волнения, а Терренс и Ракель одновременно переводят свои потрясенные взгляды на Локхарта.       — Что? — в один голос удивляется Терренс и Ракель.       — Наталию похитили? — широко распахивает глаза Ракель.       — Она в большой опасности, — взволнованно отвечает Эдвард. — Если мы не поможем ей, то она может умереть!       — Что ты несешь, паршивец? — придя в еще большее бешенство после такого заявления, раздраженно интересуется Терренс.       — Это правда! Наталия была похищена!       — Наталия была сегодня в моем доме, и я с ней разговаривал! И она была в ПОЛНОМ порядке! Так что не надейся обмануть нас, сукин сын!       — Это не бред! — возражает Эдвард. — Наталию похитили люди, которые связаны с дядей Майклом. Этот ублюдок приказал им привести ее к нему, чтобы грохнуть, когда придет время.       — Подожди, но откуда ты это знаешь? — недоумевает Ракель. — Откуда тебе известно, что люди твоего дяди куда-то увезли Наталию? Ты сам это видел?       — Я встретил их в одном месте, и они требовали, чтобы твоя подруга поехала с ними.       — О боже мой… — качает головой Ракель, прикрыв рот обеими руками с ужасом во взгляде. — Этого не может быть… Поверить не могу…       — Дядя уже грозился организовать ее похищение и сегодня осуществил задуманное. Он приказал своим дружкам затолкать ее в машину и привести вне зависимости от ее желания.       — Хорош сказки рассказать, поганый щенок! — грубо бросает Терренс. — Хватит пытаться запудрить нам мозги и загнать в ловушку! Думаешь, мы поверим этому бреду? С Наталией все в порядке, и она находится дома!       — Да? — удивляется Эдвард. — А ты попробуй позвонить ей на сотовый! Посмотрим, ответит ли она тебе или Ракель!       — Проваливай отсюда по-хорошему, пока я окончательно не пришел в бешенство, Эдвард. Найди каких-нибудь других наивных идиотов, которые поверят твоим сказкам. Которые ты рассказываешь ради того, чтобы казаться всем невинным ангелочком и скрыть жуткую трусость и огромную неуверенность в себе. Твое геройство на хер никому не нужно! Сколько бы ты ни пыжился, тебе никто никогда не скажет «спасибо» за все твои делишки!       — Тебе тоже никто не скажет «спасибо» за твою чрезмерную агрессию. Еще парочка таких выкрутасов – и ты точно станешь для всех опасным психом, которого нужно держать подальше от народа.       — Ты мне еще поговори здесь, сука! — крепко сжимает руки в кулаки Терренс. — Ты находишься на МОЕЙ территории! И я имею полное право выгонять всех нежеланных гостей ПИНКАМИ. И хорошенько мутузить особо одаренных, которые НЕ ПОНИМАЮТ, ЧТО ИМ ГОВОРЯТ.       — Я и так знал, что с тобой бесполезно разговаривать, — спокойно говорит Эдвард. — Именно поэтому я приехал, чтобы поговорить с Ракель. Уж она меня точно поймет и не станет вести себя, как ты.       — Только посмей приблизиться к моей невесте! — Терренс резко хватает Ракель за руку, тянет за себя и закрывает ее собой, пока та стоит у него за спиной. — Только через мой труп ты подойдешь к ней и заговоришь! А если будет нужно, то я лично найму для нее охрану, которая не подпустит к ней таких мудаков вроде тебя, твоего дяди и всех ваших дружков, которые работают на вас.       — Ты можешь хоть ненадолго угомониться? — раздраженно интересуется Ракель. — Или так и будешь продолжать доказывать всем, какой ты неуравновешенный псих? Хватит, МакКлайф, я по горло сыта твоими истериками!       — Пока этот человек находится в моем доме и пытается одурачить нас, я не успокоюсь. А если он прямо сейчас не уйдет из МОЕГО дома, то я точно набью ему морду. ГОРАЗДО СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ В ПРОШЛЫЙ РАЗ, КОГДА ОН, ПОХОДУ, НЕ ПОНЯЛ АБСОЛЮТНО НИЧЕГО!       — Хочешь ты этого или нет, но я все равно выслушаю этого человека и узнаю все о похищении своей лучшей подруги. — Ракель резко отворачивается от Терренса и уверенно подходит ближе к Эдварду. — Эдвард, можешь рассказать мне, что произошло? Как так получилось, что люди Майкла похитили Наталию?       — Конечно, я все расскажу, — оставаясь довольно напряженным, тихо обещает Эдвард. — Я как раз за этим и приехал.       — Хорошо. Давай ты сначала присядешь и постараешься успокоиться. Ты выглядишь слишком напряженным.       Пока Терренс нервно наматывает круги по всей гостиной и буквально краснеет от злости, что им овладевает, Ракель, мягко положив руку на плечо Эдварда, подводит его к дивану и вместе с ним присаживается на него.       — Рассказывай, Эдвард, — еще больше напрягшись, мягко просит Ракель. — Я хочу знать обо всем, что произошло с моей подругой.       — Я расскажу тебе все, что видел и слышал, а ты уже потом сама решай, что делать, — нервно перебирая пальцы, немного неуверенно отвечает Эдвард.       — Хорошо, говори, я слушаю.       — Ну в общем… — Эдвард нервно сглатывает, неуверенно смотря на Ракель. — Все произошло после нашего с тобой разговора в кафе, когда ты посоветовала мне поговорить с Наталией и узнать о ее секрете. Ты заставила меня призадуматься и убедила разобраться в истории со снимками.       — Так, минуточку, Ракель… — приходит в бешенство Терренс и, резко остановившись и широко раскрыв рот, уставляет свой удивленный взгляд на Ракель. — Так значит, ты уже посмела заговорить с ним?       — Да, я говорила с ним! — уверенно подтверждает Ракель.       — Блять… — Терренс резко хлопает себя рукой по лбу. — Да как ты могла? Тебе надо было немедленно бежать от него или потребовать, чтобы сотрудники удержали его и вызвали полицию! Ты не должна была даже смотреть на него!       — Я сам подошел к ней и заговорил, — спокойно отвечает Эдвард. — И очень хорошо, что тебя там не было. Потому что ты бы точно выставил себя в дурном свете. А какая-нибудь газетенка напечатала целую статью про твои психозы.       — Будь я с ней в тот момент, мне было бы по хер на все рамки приличия, — грубо заявляет Терренс. — Жизни и безопасность моих близких мне ГОРАЗДО важнее репутации.       — Надеешься, что тебе в очередной раз все сойдет с рук?       — Когда я расскажу всем, кем является человек, которого больше никогда не назову своим другом, то мы еще посмотрим, кому из вас поверят. Сомневаюсь, что найдется хотя бы один человек, который будет считать тебя невинным ангелочком, которого оклеветал известный актер.       — Да, посмотрим… — бубнит себе под нос Эдвард. — Посмотрим, что будет, когда все узнают, что я НИ РАЗУ не говорил ничего про желание ограбить и убить твою семью, и ты никак не можешь доказать мою причастность ко происходящему.       — Ублюдок… — грубо бросает Терренс, скрестив руки на груди. — Лучше бы твоя мать сделала аборт… Жить было бы намного лучше.       Ракель бросает на Терренса хмурый взгляд и закатывает глаза, но потом смотрит на Эдварда и мягко говорит:       — Не обращай на него внимания. Если будет нужно, мы поговорим в другом месте.       — Все в порядке, не беспокойся, — спокойно отвечает Эдвард.       — Продолжай, пожалуйста. Что произошло после того, как я ушла из кафе?       — Ну… Через какое-то время я тоже ушел оттуда, покатался по городу и вскоре увидел Наталию, которая шла по дороге рядом с проезжей частью в одном месте, где машина проезжает в лучшем случае раз в час.       — О да, отличное место, чтобы покончить с Рочестер, — громко говорит Терренс. — Наверное, ты, сука, уже покончил с ней и теперь приперся сюда, чтобы грохнуть меня и мою невесту.       — Я подумал, что это был хороший шанс убедить ее рассказать мне всю правду, — продолжает говорить Эдвард. — В общем я остановил машину, догнал Наталию и сказал, что хочу услышать всю правду. Не буду рассказывать все подробности, но в итоге я добился своего: Наталия заявила о том, что пять месяцев назад ее едва не изнасиловал какой-то мудак.       — ОХ ТВОЮ ЖЕ МАТЬ! — громко возмущается Терренс, приподняв руки перед собой. — Похоже, Эдвард Локхарт очнулся и теперь начал понимать, каким мудаком он был! Удивительно, что он поверил ей и в очередной раз не обозвал эту бедную девушку шлюхой, дрянью и лгуньей.       Однако ни Ракель, ни Эдвард не обращают особого внимания на раздраженного Терренса, лишь бросив на него непонимающий взгляд.       — Мне с трудом удалось уговорить ее рассказать всю правду и объяснить, что означали эти слова, — говорит Эдвард. — И я наконец-то понял, что ты имела в виду, когда откровенно намекала на то, что в тех фотографиях был еще один смысл. Теперь я знаю, что все эти снимки поддельные, и твоя подруга на самом деле никогда не изменяла мне.       — Значит, теперь ты знаешь всю правду? — интересуется Ракель.       — Да, знаю. — Эдвард на пару секунд переводит взгляд вниз. — Я еще в кафе понял, что ты точно что-то знала, но намеренно промолчала, чтобы Наталия сама все мне рассказала.       — Да, я знала об этом, так же, как и Терренс, — спокойно подтверждает Ракель, сложив руки перед собой. — С того дня, когда мы узнали про Майкла. И я действительно молчала намеренно. Во-первых, это не мое дело. А во-вторых, мне хотелось, чтобы Наталия сама рассказала обо всем. И я хотела, чтобы ты сам все понял и услышал это лично от моей подруги.       — Я так и понял. И теперь я все знаю и действительно сожалею, что натворил таких глупостей и повел себя просто омерзительно с твоей подругой.       — Черт, ну лжец… — бубнит Терренс, нервно расхаживая по гостиной. — Ну лжец… Ну мудак… А эта девчонка еще и верит ему… Господи, разбуди ты мою невесту и просветли ее разум, который находится под влиянием этой сволочи!       — Да, но какое отношение все это имеет к похищению Наталии? — недоумевает Ракель.       — Прямое, Ракель, — уверенно говорит Эдвард. — Послушай, что было дальше. В общем, мы с Наталией решили поехать к ней домой и поговорить обо всей этой ситуации. И… Пошли к моей машине. Но нам не уехали, потому что дальше произошло то, что как раз и привело к тому, что твою подругу похитили.       — О боже… — с ужасом во взгляде смотря на Эдварда, произносит Ракель. — Что же случилось?       — К нам подошли пять мужиков, которые работают на дядю Майкла. Я сразу узнал самого главного, который предан этому старому хрычу больше всех остальных. Мы попытались уйти до того, как они подошли, но тот тип резко одернул нас. Тогда-то он и заявил, что дядя приказал ему выследить Наталию, поймать и отвести ее в какое-то место.       — А ты что?       — Естественно я наотрез отказался позволять ему делать это и защищал ее как только мог. А потом этот тип заговорил с Наталией, дал понять, что знает о попытке изнасилования, и подозвал к себе одного человека… Который… — Эдвард нервно сглатывает и переводит взгляд на Ракель, качая головой. — Это был тот, кто почти изнасиловал Наталию.       — Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Тот самый тип?       — Да.       — Господи, получается, он тоже из компании твоего дяди?       — Он сам это подтвердил.       — О, нет… — качает головой Ракель, с испугом смотря на Эдварда. — Неужели ты узнал этого человека?       — Наталия узнала его. Ее мгновенно начало сильно колотить от страха, когда она едва увидела этого человека. И знаешь, было чего бояться. Этот тип жутко уродливый и похож на какого-то бомжа: шмотки старее и грязнее моих, волдыри по всему телу, огромный шрам на лице, бешеные глаза, грязные волосы… Еще и здоровый и крепкий как кабан… Одна его рука могла бы целиком закрыть лицо твоей подруги.       — Неужели он еще раз попытался изнасиловать ее?       — По крайней мере, убить – точно. Тот тип пришел в бешенство, когда понял, что я знаю об истории с насилием. Он грозился убить ее и распространить те обнаженные фотографии по всему Интернету, если она раскроет рот. И… Та волосатая горилла чуть не придушила ее. Но слава богу, я был рядом и закрывал Наталию собой.       — Ты сказал, что твой дядя планировал организовать ее похищение.       — В нашем последнем разговоре дядя сам заявлял, что намерен похитить Наталию и даже что-то говорил про деньги ее родителей. Мол, можно потребовать с них многомиллионный выкуп.       — Ему нужны деньги родителей Наталии?       — Он говорил, что хочет обманом забрать эти деньги и все равно убить их дочь.       — О, боже мой… — качает головой Ракель, с ужасом во взгляде прикрыв рот рукой.       — Когда главный подхалим дяди и насильник твоей подруги отвлеклись, мы с Наталией решили попробовать сбежать. Хотя она настолько отчаялась, что хотела поехать с ними и уговаривала меня уходить. Нам удалось от них оторваться, и мы даже успели поговорить о ситуации с наследством, истории с фотографиями и обо всем, что произошло в последнее время. Однако те типы все равно наши нас, и… Началось самое худшее…       Эдвард замолкает на пару секунд и с едва уловимым для уха вздохом сжимает переносицу, оперевшись руками о колени. А Терренс, все еще расхаживающий рядом с ним и Ракель со скрещенными на груди руками, не упускает еще одной возможности нагрубить и дать понять, что он не желает видеть Локхарта в своем доме.       — Надо же! — громко восклицает Терренс. — Тебе разукрасили твою наглую физиономию! Надрали задницу! Как ты этого заслуживаешь!       Ракель и Эдвард снова не обращают внимания на Терренса, хотя у девушки, медленно выдохнувшей с прикрытыми глазами, остается все меньше терпения.       — Мне пришлось драться с этими двум и оттаскивать обидчика Наталии от нее, когда он приближался к ней, — нервно потирая ладони, взволнованно рассказывает Эдвард. — Борьба была жестокая. Я отдал все силы, пытаясь защитить твою подругу от тех подонков. Особенно от того больного, чьи внутренности мне так хотелось вырвать. Эта тварь посмела прямо на моих глазах лапать, облизывать и целовать ее. Пока второй удерживал меня и заставлял смотреть на всю эту сцену, которая привела меня в бешенство.       — Разве вам некуда было сбежать от них еще раз? — удивляется Ракель.       — Трое их дружков перекрыли все пути. Если бы мы попробовали уйти, то нас бы точно поймали. Они загнали нас в ловушку, из которой мы, к сожалению, не могли выбраться. А поскольку дрался я слишком жестко и безжалостно, то вскоре у меня практически не осталось сил бороться сразу с двумя крепкими мужиками. Держался только благодаря своей злости и адреналину… Правда, это не спасло ни меня, ни твою подругу…       Эдвард замолкает, с тихим стоном закрыв лицо одной рукой.       — Самый главный приказал обидчику Наталии заняться ею, а он сам добивал меня. Добивал до тех пор, пока в какой-то момент он со всей силы не толкнул меня в кирпичную стенку, и я не ударился головой. Первый раз еще было терпимо, но когда он сделал это уже во второй раз, то я очень сильно ударился затылком. Все резко поплыло и потемнело в глазах, и я отключился через пару-тройку секунд. И… Дальше я уже не помню, что было дальше… Но когда я пришел в себя, то ни Наталии, ни дружков дяди Майкла там уже не было.       — Скорее всего именно в тот момент те типы и увезли Наталию, — нервно потирая руки, предполагает Ракель. — Когда ты уже был без сознания и не мог остановить их.       — Полагаю, что им пришлось вырубить и ее тоже. Ведь Наталия пыталась спастись от этих типов, несмотря на огромный страх. Она понимала, что ей нужно было так или иначе защищаться… А поскольку она громко кричала, вырывалась, кусалась и пыталась бить, то эти люди вряд ли бы спокойно увезли ее к дяде. И поэтому им пришлось применить меры.       — Ударом головой об стену? — ужасается Ракель.       — Нет, не думаю. — Эдвард кладет руку в один из карманов на куртке и достает оттуда серый носовой платок, который он протягивает Ракель. — Смотри, я нашел эту тряпку недалеко от того места, где какое-то время пролежал без сознания. Ее не было там, когда мы с Наталией прибежали туда, это я точно помню.       — Платок? — слегка хмурится Ракель и забирает у Эдварда платок, чтобы получше рассмотреть его. — Но как обычный платок мог помочь им?       — Он был пропитан кое-какой субстанцией. Думаю, либо главный сообщник дяди, либо обидчик твоей подруги обронили его там намеренно или случайно.       — Пропитан?       Только Ракель из интереса хочет попробовать понюхать этот платок, как Эдвард резко останавливает ее, несильно схватив за запястье с широко распахнутыми глазами:       — Нет-нет, не вздумай это нюхать! Это очень опасно! Может, поначалу ничего не будет, но чем дольше ты будешь это нюхать, чем хуже тебе будет. Пару минут достаточно, чтобы почувствовать сильное головокружение, тошноту, слабость и сухость во рту. А понюхаешь эту дрянь еще минуты три, то ты вообще потеряешь сознание.       — Ты что, уже нюхал это?       — Было дело. Поначалу ничего не чувствуешь, кроме резкого запаха, но потом тебя начнет жутко мутить.       — Значит, именно этим и воспользовались те типы, чтобы усыпить Наталию и спокойно увести ее?       — Думаю, им хватило времени, чтобы сделать это. Даже если она бы и потеряла сознание, то скорее всего очнулась бы уже в машине где-нибудь на середине дороги. Тем типам нужно было бы еще раз прикладывать эту тряпку к ее носу и заставлять ее нюхать эту дрянь еще минут пять. Хотя ей все равно некуда было бы бежать. Не стала бы одна открывать машину и выпрыгивать из нее, когда она несется на огромной скорости.       — Надо же… — Ракель качает головой, отдает Эдварду платок и сжимает переносицу. — Все это похоже на правду… Если она сейчас находится где-то с твоим дядей, то ей грозит большая опасность.       — Я страшно боюсь этого, — с тревогой признается Эдвард. — Этот ублюдок точно может убить ее, а я не могу этого допустить. Знаю, что должен сделать что-то, чтобы спасти ее, но не знаю, что именно. Хотя если Наталия умрет по вине этого мудака, я никогда не прощу себе этого.       — Не могу поверить… — дрожащим голосом произносит Ракель. — Господи…       Пока Ракель с легкой тряской во всем теле прикрывает рот рукой и проводит ею по всему лицу, Терренс все еще продолжает рвать и метать. Он все еще уверен в том, что Эдвард лжет и в любую минуту может достать оружие и покончить с ним и его невестой.       — О да, хорошую ты историю придумал, Эдвард, молодец! — грубо бросает Терренс. — Только вот меня ты не убедил в том, что все это правда!       — Верь или нет, но я рассказал все как есть, — сдержанно заявляет Эдвард.       — Думаешь, если ты здесь помахал этой гребаной тряпкой и заявил, что она якобы чем-то там пропитана, то мы поверим твоим сказкам о похищении Наталии? Нет, безмозглый щенок, даже не мечтай!       — Если хочешь – возьми ее и подыши в нее минут пять. И ты увидишь все! Отрубишься и будешь валяться хер знает сколько!       — А ты покончишь с моей невестой, пока я буду без сознания? УМНО, БЛЯТЬ!       — Засунь ты свою чрезмерную агрессию в задницу и хотя бы ПОСТАРАЙСЯ поверить в эту историю! Наталия в опасности! Она похищена людьми дяди Майкла! Эта девушка может в любой момент умереть, если этот мудак отдаст приказ убить ее!       — Да, а что ты сам не убьешь ее? — хмыкает Терренс. — Она же была для тебя грязной шлюхой, которая испортила тебе жизнь! Вот и избавился бы от нее!       — Если я от кого-то и избавлюсь, то только от дяди Майкла и его гребаной шайки. В частности этого больного мудака, который совершил с бедной девушкой ТАКИЕ ужасные вещи!       — Ах, теперь она у тебя бедная! — закатывает глаза Терренс. — Сначала поливал ее грязью, а как узнал всю правду, так сразу хорошеньким стал! ТЬФУ! ПРОТИВНО ЭТО СЛУШАТЬ! ДО ТОШНОТЫ!       — Можешь и не слушать, — спокойно говорит Эдвард. — Достаточно того, что Ракель поверила мне и теперь знает, что Наталия в опасности. А на тебя я не особо рассчитываю.       — Ты можешь рассчитывать на то, что я, сука, сдам тебя в полицию и сделаю все, что посадить тебя за решетку лет на двадцать.       — Окей, сдавай. Только докажи, что я хочу убить тебя или Ракель. То, что вы все в один голос заявите, что я имею на вас зуб, это еще ничего не будет значить. Вам понадобятся доказательства, а их у вас нет и не будет. Потому что я ни в чем не виноват и никогда не собирался ни убивать, ни грабить.       — Да что ты говоришь! Нам достаточно того, что ты устроил в прошлый раз!       — Это не докажет то, что я замышляю что-то против своей семьи. И в тот день я НИ РАЗУ не сказал, что хочу ограбить и убить. НИ РАЗУ! Речь шла только о деньгах моего отца. От них я не собирался отказываться. А вы все неправильно это поняли и начали рассказывать всем, какой я – наглый мудак, который жутко завидует своим богатым родственникам и с самого начала якобы то и делал, что планировал заграбастать имущество себе.       — Ты сам во всем признался! Не надо пытаться отрицать то, что мы уже знаем! ИЗ ТВОИХ УСТ!       — Пытаешься убедить меня в том, что я – мерзкий гаденыш, совершивший кучу ужасных ошибок? — Эдвард слегка приподнимает руки перед собой. — Так зря стараешься: я и без тебя знаю об этом. Знаю, что из-за своих психозов наделал кучу ошибок.       — Ох, значит, теперь ты это признаешь?       — Признаю.       — Надо же! — закатив глаза и приподняв руки перед собой, громко говорит Терренс. — Предатель Локхарт признает свои ошибки! Какая, черт возьми, радость!       — Ты бы еще заявил, что это я организовал похищение Наталии и сейчас приехал сюда, чтобы выставить все так, будто это дядя Майкл все устроил.       — А я бы не удивился! Даже после разоблачения ты все равно продолжаешь строить из себя героя, который никогда не сделает ничего полезного. Ты сделаешь всем милость, только если будешь валяться полудохлый в больнице или вообще сдохнешь. Никто не будет страдать из-за потери одного мудака, из-за которого и начался весь этот кошмар.       В глубине души Эдварду безумно неприятно слышать подобные слова. Об этом говорит его грустный взгляд, который он опускает вниз, и неуверенность в себе. Впрочем, он продолжает настаивать на своем и держаться, чтобы не поддаться на провокации Терренса и не показать себя в худшем свете.       — Ох… — резко выдыхает Эдвард. — Послушай, Терренс, я не собираюсь с тобой ругаться и драться и оправдывать свое поведение. Я признаю, что действительно поступил ужасно по отношению к тебе, твоей маме и Ракель. Но то, что вы вбили себе в голову, это ложь. Вы слишком буквально приняли мой отказ от денег и желание бороться за них до последнего. Неправильно. Все на самом деле не так! Мне не нужны и не будут нужны чьи-либо деньги: ни твои, ни Ракель, ни матери, ни тем более Наталии.       — И с какой стати мы должны верить этому? — сухо интересуется Терренс, скрестив руки на груди. — Где гарантии, что ты и правда такой милый и пушистый и на самом деле любишь свою семью?       — Если вы все захотите пойти в полицию и заявить на дядю, я буду готов помочь вам и рассказать все, что мне известно. Сдать этого подонка, несмотря на все его угрозы и убеждения в том, что мы беспомощны и не можем ничего сделать ради своего спасения.       — Хочешь сделать все, чтобы самому не угодить в тюрьму за все свои делишки, которые планируешь делать? — презренно ухмыляется Терренс.        — Я не сделал ничего такого, чтобы угодить в тюрьму и провести там остаток своей жизни. Да, я признаю все свои ошибки, но они не настолько тяжкие, чтобы идти за решетку.       — Ха, считаешь, что наши проблемы свалились нам на голову вовсе не по твоей вине? Которые я, по твоему мнению, заслужил! За те вещи, которые совершил в прошлом! И за которые ты все еще продолжаешь мня осуждать, хотя все уже ДАВНО об этом забыли!       — Я был слишком разгоряченным из-за ссоры с Наталией и ее пощечины! Мне было трудно контролировать то, что я говорю и делаю!       — Ах, значит, Наталия виновата во всем, да? Виновата, что вывела тебя на чистую воду и открыла нам с Ракель на то, какой ты мудак!       — Она была обижена и поэтому говорила такие вещи. — Эдвард на секунду отводит взгляд в сторону. — Но я ее понимаю. У нее были причины злиться и настраивать всех против меня.       — Хватит уже строить из себя невинную овечку, — сухо бросает Терренс. — Клянусь, если история про похищение Наталии окажется правдой, и ты окажешься замешанным в этом, то тебе уж точно придется провести за решеткой остаток своей никчемной жизни.       — Да как ты смеешь обвинять меня в этом? — возмущается Эдвард, тыча в себя пальцами. — Ты что, решил спустить на меня собак и обвинить во всех грехах? Обвинять в том, что я якобы организовал похищение этой девушки!       — Учитывая, что ты едва хотел не придушить ее в прошлый раз, я ничуть не удивлюсь, если она так или иначе пострадает по твоей вине.       — Тогда я злился. Был обижен и унижен. Мне было противно находиться рядом с той, которую я считал предательницей и шлюхой.       — Хорош уже искать себе какие-то оправдания, Эдвард, — сухо говорит Терренс, буквально просверливая дырку во лбу Эдварда своим холодным, презренным взглядом. — Тебе это все равно никак не поможет.       — А я и так знаю, что ты не поймешь меня, — тихо отвечает Эдвард. — И не поверишь тому, что произошло.       — Я и не желаю тебя понимать! — огрызается Терренс и резко указывает в сторону, где расположена входная дверь. — И вообще, проваливай из моего дома! Рассказал свои сказки – можешь валить! Хватит уже тратить наше время!       — По-моему здесь только ты один психуешь и размахиваешь руками, как больная истеричка. В отличие от тебя я совершенно спокоен и не настроен драться и о чем-то спорить.       — Зато я с удовольствием сейчас наваляю тебе еще раз и заставлю забыть дорогу в МОЙ дом! ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА, МУДАК! И ЧТОБЫ НОГИ ТВОЕЙ БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО ЗДЕСЬ!       — Довольно, Терренс! — прикрикивает Эдвард, резко поднимается с дивана, поворачивается к Терренсу лицом и подходит ближе к нему, с трудом сдерживая себя, чтобы самому немного не промыть МакКлайфу мозги. — Хватит! Ты как будто хочешь, чтобы я опять вышел из себя и набросился на тебя с кулаками.       — Я хочу врезать по твоей наглой роже! — Терренс со всей силы залупляет Эдварду крепкую пощечину и смотрит на него со злостью во взгляде, с тяжелым дыханием крепко сжимая руки в кулаки. — СУКА! НЕ СМЕЙ БОЛЬШЕ ПОЯВЛЯТЬСЯ НА МОЕЙ ТЕРРИТОРИИ! НИКОГДА!       — И что? — тихо ухмыляется Эдвард, держась за щеку, по которой пришелся удар Терренса. — Лучше стало? После того как ты ударил меня!       — Мне станет ГОРАЗДО ЛУЧШЕ, если ты свалишь отсюда раз и навсегда. И БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ПОЯВИШЬСЯ В НАШЕЙ ЖИЗНИ! НИ В МОЕЙ, НИ В ЖИЗНИ МОИХ МАТЕРИ, НЕВЕСТЫ И ПОДРУГИ!       — Если ты хочешь спровоцировать меня на конфликт или драку, то у тебя ничего не получится, — немного сухо заявляет Эдвард. — Я пришел сюда не драки и скандалы устраивать. Не выяснять с тобой отношения, а посвятить Ракель в курс дела. Уж близкая подруга Наталии имеет право знать, что произошло.       — Она и моя близкая подруга! — сухо отвечает Терренс. — А ты ей – никто! И хочу заметить, что тебе запрещено подходить к ней! Мы с Ракель уже предупреждали тебя о том, чтобы ты держался подальше от Наталии. Но ты, сука, кажется, ни хрена не понял.       — Ха! А кто мне запретит? Уж точно не ты, Терренс! Она не твоя сестра! Тебе не надо набивать морды всем ее ухажером и играть в злого братика!       — Из-за тебя мы чуть не потеряли эту девушку! Из-за тебя, сука! Из-за того, как омерзительно ты с ней поступил! Довел бедняжку до того, что она чуть не покончила с собой! И после всего этого у тебя хватает наглости заговаривать с ней и потом начать строить из себя героя, пытаясь спасти ее!       — Я и без тебя знаю, что подло поступил с ней. — Эдвард отводит взгляд в сторону. — И беру на себя вину за то, что с ней произошло. Тогда и сейчас.       — Ох, твою ж мать! И что же дальше? Мгновенно станешь милым и добреньким и начнешь набивать морды всем ее противникам? Начнешь бегать ко всеми и умолять о помощи?       — Себя что ли вспомнил? — без эмоций усмехается Эдвард, посмотрев на Терренса. — Как ты умолял тетушку и дедушку Ракель помочь тебе и вон из кожи лез, чтобы доказать, что ты на самом деле хороший мальчик!       — Не твое дело, Эдвард! — грубо отвечает Терренс.       — Неужели не замечаешь, что в какой-то степени мы похожи? — Эдвард скрещивает руки на груди. — Точнее, наши случаи похожи. Нас заставили верить в несуществующую измену. И если в моем случае доказательством могли быть те фотографии, то ты поверил в это, потому что в то время твои отношения были на грани завершения. Но зато узнав всю правду, мы начали жалеть и делать что-то, чтобы искупить вину и стать хорошими.       — Ха, я сомневаюсь, что ты жалеешь! — хмыкает Терренс. — Ты никогда не любил Наталию по-настоящему сильно и только чесал языком, когда говорил о якобы своем восхищении. Если бы ты реально любил ее, то не бросил бы ее так легко и не набросился на нее с обвинениями в измене и проституции.       — Ты сомневаешься в моих чувствах к ней?       — Я не сомневаюсь в твоей любви к деньгам и самому себе. Ты же ради денег готов пойти на все. Особенно отказаться от своей семьи, которая, между прочим, приняла тебя с распростертыми объятиями. Никто не отвернулся, когда ты рассказал, кем являлся. Все отнеслись к тебе хорошо. А ты, сука, наплевал всем в душу и отказался от своей семьи.       — Я никогда не отказывался от своей семьи и не сделаю это! И грабить или убивать я тоже никого не собираюсь!       — Да ты что? А что же ты тогда не хочешь доказать это? Например, отказаться от наследства и планов завладеть нашими богатствами!       — И откажусь! — уверенно заявляет Эдвард, немного приподняв голову. — Пусть этот мудак подавится! Если он так хочет его получить, то пусть! Только пусть освободит Наталию и оставит всех нас в покое.       — Неужели так просто? — скрестив руки на груди, удивляется Терренс.       — Да, так просто! Дал бы этот ублюдок бумаги на отказ, я бы подписал их, не глядя!       — Будешь говорить так до того момента, пока Майкл не начнет шантажировать тебя и не заставит грохнуть свою семью. Или когда ты посчитаешь, что пришло время становиться убийцей и вором.       — Я – не сообщник дяди и никогда им не буду! — чуть громче заявляет Эдвард.       — Так все, мне надоело тебя слушать! — Терренс сначала указывает в сторону входной двери, а затем грубо хватает Эдварда за шиворот и насильно тащит его к выходу. — Сейчас же проваливай отсюда, сопляк! И больше не появляйся здесь! Я сказал, сука, ПРОВАЛИВАЙ!       — Да успокойся ты УЖЕ! — Эдвард резко вырывается из хватки Терренса и разворачивается к нему лицом. — Я же сказал, что меня неправильно поняли!       — Ты мне еще поговори мне, мудак! — Терренс снова залупляет Эдварду сильную пощечину и угрожает ему пальцем, тяжело дыша. — ПРОВАЛИВАЙ, БЛЯТЬ! А ИНАЧЕ ТЫ ТОЧНО ОКАЖЕШЬСЯ НА БОЛЬНИЧНОЙ КОЙКЕ И СДОХНЕШЬ!       Терренс дает Эдварду еще пару пощечин, а потом больно вцепляется ему в волосы обеими руками и грубо толкает так, что тот падает на пол, приземлившись на локти, которые начинают болеть. Впрочем, Локхарт быстро поднимается и морщится от жгучей боли в спине после крепкого удара, который ему наносит МакКлайф. После чего получает еще несколько ударов кулаками по лицу и рукам и с негромким криком сгибается пополам после того, как тот бьет его в солнечное сплетение. Как бы ни хотелось Эдварду постоять за себя, он твердит себе, что не имеет никакого права поддаться на провокации Терренса. Который впадает в неподдельную ярость и не сдерживает желание хорошенько избить этого человека, который после удара в живот не может нормально дышать, сильно морщится и иногда издает негромкие вскрики.       Ракель все это время просидела на диване с зажатой переносицей на носу, попытавшись перенестись куда-то в другое место, чтобы подумать о том, как помочь Наталии. Однако громкие крики взбешенного Терренса и попытки Эдварда защитить себя и объяснить свое поведение заставляют девушку все больше терять всяческое терпение. А уж когда ее жених начинает безжалостно бить Локхарта куда только можно, то девушка не выдерживает. Она резко соскакивает с дивана и громко выкрикивает:       — Терренс, ХВАТИТ! ХВАТИТ, Я СКАЗАЛА!       Однако ее крики не заставляют Терренса прекратить избивать Эдварда, который никак не реагирует и терпит больные удары с искривленным от боли лицом. И тогда Ракель на свой страх и риск решает остановить то, что может привести к катастрофе, подойдя к своему жениху и насильно оттащив его от Локхарта.       — Успокойся, Терренс, хватит его бить! — громко требует Ракель, крепко вцепившись в руку тяжело дышащего Терренса.       — ПРОВАЛИВАЙ, СУКА! — во весь голос вопит Терренс, указав на входную дверь. — ПРОВАЛИВАЙ, Я СКАЗАЛ!       — Я не отвечу на твои провокации, можешь даже не пытаться, — спокойно заявляет Эдвард, немного тяжело дыша и более-менее придя в себя после сильного удара в живот, за который он крепко держится. — Не надейся.       — Пусти меня, Ракель! — сухо требует Терренс, вырывая руку из крепкой хватки Ракель. — Пусти, я сказал! Ты слышишь, что я говорю! ПУСТИ МЕНЯ, БЛЯТЬ!       — ПРЕКРАТИЛИ, ОБА! — во весь голос вскрикивает Ракель.       Чтобы немного успокоить Терренса, Ракель со всей силы залупляет ему крепкую пощечину, которая оказывает на него эффект неожиданности. Сильный хлопок заставляет его почувствовать себя так, будто его только что окатили ледяной водой. Схватившись за горящую щеку, он удивленно уставляется на немного тяжело дышащую девушку, что крепко сжимает в кулаки и смотрит на него холодным взглядом. Тем не менее именно крик и пощечина Ракель заставляют Терренса и Эдварда прекратить ссориться и обратить на нее внимание.       — Вы что здесь, черт возьми, устроили? — смотря то на Терренса, то на Эдварда, громко возмущается Ракель. — Опять решили сцепиться и уж точно снести здесь все к чертовой матери? Лично мне было достаточно прошлого раза! И на этот раз я буду вмешиваться в ваши драки! Делайте со мной что хотите, но я не позволю вам поубивать друг друга!       Ракель переводит взгляд на Терренса, непонимающе смотря на разозлившуюся девушку.       — Точнее, не позволю кое-кому со злости грохнуть человека и еще больше побить его! — громко заявляет Ракель. — Он и так явно был сильно побит теми подонками, которые увезли мою подругу неизвестно куда! И если это правда, то нам всем придется объединиться, чтобы найти способ спасти Наталии!       Ракель замолкает на пару секунд.       — Сейчас я обращаюсь именно к тебе, Терренс, потому что только ты здесь ведешь себя как истеричка и первый напал на Эдварда, — уверенно говорит Ракель. — Который не дал тебе НИ ОДНОГО повода набрасываться на него с кулаками!       — Твою мать! — возмущается Терренс и рукой указывает на Эдварда. — Неужели ты защищаешь его после того, что он нам наговорил, как подло поступил, что собирается сделать с нами в ближайшее время?       — Нет, не защищаю. Но ради спасения Наталии я готова забыть обо всех конфликтах. Ради своей подруги я пойду на что угодно. Лишь бы знать, что бедняжке не придется переживать еще более ужасные вещи, чем она пережила, когда та тварь лапала и облизывала ее.       — И ты поверила этой наглой лжи?       — Это НЕ ЛОЖЬ! МакКлайф, очнись ты уже, наконец! Моя подруга в беде! Она может умереть по вине Майкла!       — Может быть, и не ложь. Но если это правда, то этот ублюдок сам организовал похищение Рочестер и отдал ее в руки своего дяди и его дружков.       — Это ТЫ хочешь так думать! — громко восклицает Ракель. — Ты так ослеплен своей злостью, что не видишь ничего, кроме плохого!       — Господи, пошли ей мозгов, чтобы она поняла, что ее обводят вокруг пальца, — раздраженно рычит Терренс, закатив глаза. — И заставь ее прекратить защищать этого предателя, который умудрился пробраться на территорию моего дома, пройдя мимо охраны!       — А ты разве забыл, что так и не подошел к охранникам и не приказал им не пускать Эдварда сюда? В день разоблачения ты грозился добавить его в черный список и приказывать охране вызывать полицию, если они только увидят его недалеко от себя. Но прошло уже несколько дней, и ты не предупреждал их!       — Значит, сегодня пойду и предупрежу! Выгоню этого мудака из дома, притащу его к охранникам, прикажу им хорошо запомнить эту наглую смазливую рожу и ни за что не пускать на мою территорию. И ты мне не помешаешь!       Терренс успевает только лишь дать Эдварду сильную пощечину, после которой у него еще больше начинает гореть все лицо, до того, как Ракель удается перехватить обе его руки, делая все, чтобы немного остудить ему голову и не дойти до еще одной драки с человеком, который стоит весь бледный и ошарашенный и слегка трясется от страха и напряжения.       — ТАК ВСЕ, ХВАТИТ! — вскрикивает Ракель. — Ты любого спокойного человека выведешь из себя. Лично меня ты уже начал жутко бесить своими истерическими припадками и полным неумением держать себя под контролем.       — Черт, я поверить не могу, что ты встала на сторону этой твари и теперь стала его защитницей, — громко возмущается Терренс. — Как будто это он – твой жених, а не я!       — Да я уже начинаю жалеть, что согласилась выйти за тебя замуж!       — Вот как! Может, ты еще скажешь, что простила эту суку за все оскорбления и унижения и готова любить его всем сердцем?       — Я готова дать ему шанс доказать, что он того заслуживает.       — Я тебе запрещаю!       — А я не собираюсь спрашивать твоего разрешения! Я сама могу решить, кого мне прощать, а на кого обижаться.       — В последнее время ты стала просто невыносима! Я с трудом переношу твои истерики.       — Знаешь, МакКлайф, мне твои истерики тоже уже поперек горла стоят.       — Так тебя никто не держит! Собирай манатки и вали отсюда, раз тебя что-то не устраивает!       — Ты можешь делать что хочешь, но я буду принимать какие-то меры и искать способ спасти Наталию. Либо мы действуем сообща, либо мы с Эдвардом пытаемся спасти Наталию без тебя, либо никто из нас не помогает друг другу. Эдвард будет искать пути спасения моей подруги сам, я тоже буду искать ее своими силами, а ты можешь и дальше психовать и набивать морду любому, кто встанет у тебя на пути.       Ракель резко разворачивается и направляется к лестнице, чтобы подняться на второй этаж. Эдвард и Терренс остаются одни в гостиной. Пока первый не слишком удивляется и пустым взглядом окидывает все, что его окружает, а второй стоит несколько обескураженный и долгое время смотрит на лестницу.       — Ну и чего ты добился, разоравшись как истеричка? — без эмоций интересуется Эдвард, скрестив руки на груди и в упор уставившись на Терренса. — И набросившись на меня с кулаками…       — Тебя забыл спросить! — огрызается Терренс, крепко сжав руки в кулаки. — Вот из-за тебя я уже с Ракель ругаюсь! Из-за того, что она, как глупая дура, верит твоим гребаным сказкам.       — По-моему здесь ссоры провоцируешь только ты. Конечно, я бы мог поддаться на твои провокации и тоже навалять тебе, но не сделаю этого. Потому что у меня нет никакого желания ссориться с тобой и потом неделю ходить с синяками и адской болью во всем теле. Тем более, что я до сих пор не отошел после прошлого раза.       — Правильно, потому что понимаешь, что тронув меня хоть пальцем, ты пожалеешь, что на свет родился.       — Нужно мне было трогать Его Величество… — тихо хмыкает Эдвард, и на секунду бросает взгляд в сторону. — Самое главное, что Ракель была здесь и узнала, что произошло с Наталией.       — Ну рассказал? Да! А теперь сделай мне одолжение и вали из моего дома! Чтобы духу твоего здесь не было. Уноси отсюда ноги, пока я не покалечил тебя и не отправил в больницу.       — Я уйду. Но только если Ракель сама попросит меня об этом. Правда, она сказала, что готова помочь мне в спасении Наталии. Сомневаюсь, что Кэмерон станет слушать тебя, потому что ради своей подруги эта девушка пойдет на все.       — Ха! — хмыкает Терренс и скрещивает руки на груди. — Неужели ты думаешь, что я позволю Ракель находиться рядом с человеком, который может грохнуть ее в любой момент? Я не собираюсь терять свою невесту по твоей вине! А если Ракель умрет, то тебе придется очень дорого за это заплатить. Клянусь, Эдвард, я собственноручно убью тебя! Чтобы ты, сука, горел в аду за все свои грешки!       — Слушай, у тебя пластинку что ли заело? — стучит пальцем по своему виску Эдвард. — Я никогда не собирался и не собираюсь делать ничего плохого ни тебе, ни Ракель, ни Наталии, ни собственной матери.       — Я предупреждаю тебя, Эдвард Локхарт, — низким голосом грубо говорит Терренс, уставив презрительный взгляд на Эдварда и начав угрожать ему пальцем. — Если ты хоть что-нибудь сделаешь с Ракель, Наталией и тем более моей матерью, то клянусь, ты очень пожалеешь. Станешь для меня врагом номер один, которого я всю жизнь буду презирать и ненавидеть. И если не смогу грохнуть, то с большим удовольствием сдам в полицию.       — А я повторяю в тысячный раз за день, Терренс МакКлайф… Я никогда не был сообщником дяди и не убью кого-либо из близких и ни за что никого не ограблю. Что бы ни предлагал мне этот старый хрыч Майкл, я не отступлю и в очередной раз покажу ему средний палец.       — Не пытайся строить из себя хорошенького, Эдвард! Ты и так почти полгода водил нас за нос. И продолжил бы делать это, если бы мы с Ракель не разоблачили твои козни, и если бы Наталия не помогла нам вывести тебя на чистую воду. И лично я безумно благодарен ей за то, что она спасла нас от такого мерзкого ублюдка. Ядовитой кобры, которая скрывалась среди нас и успешно маскировалась.       — Вообще-то в тот день я приехал сюда, чтобы рассказать все про дядю Майкла и его делишки.       — Ох, блять, какая новость! — раздраженно бросает Терренс. — Да ты просто понял, что тебя уже прижали к стенке! Не было никакого смысла отпираться, потому что твой дружок разоблачил тебя, уверенно заявив, что ты замешан в этом деле.       — Он не мой дружок! Это один из ублюдков, которые работают на дядю! Я бы удавился, если бы у меня были такие друзья.       — А я хочу удавиться от мысли, что меня и мою семью так жестоко предали. Ты не просто промолчал про дядю, а был либо в сговоре с ним, либо шел против него из зависти к моим успехам и ради желания заграбастать себе все, что я заработал.       — Да не сговорился я с этим мудаком! — раздраженно заявляет Эдвард. — Я не собираюсь тебя грабить и, мать твою, убивать! Мне это не нуж-но! Н-Е Н-У-Ж-Н-О!       — Это только половина твоих грешков. Не будем забывать, что по твоей вине пережила Наталия, сколько грязи ты вылил на нее, и какой мерзкой шлюхой хотел ее выставить. Ты так и хотел заставить ее страдать и отомстить за то, что она якобы предала тебя. Настолько сильно, что делал абсолютно глупые вещи. Например, заставлял ее говорить всем, что в вашей паре все хорошо. Это все выглядело чертовски нелепо! Только полному безмозглому дебилу могла прийти в голову такая мысль!       — Так, давай-ка я еще раз попытаюсь кое-что вдолбить в твою голову и разъяснить все это. По поводу моего молчания… Я молчал только потому, что боялся говорить. И до последнего отказывался верить, что дядя реально доберется до тебя, Ракель, твоей мамы и Наталии. Думал, что дядя блефует, и ему нужен был только отец. Но я ошибался. И хотел рассказать все намного раньше. Только хотел выбрать более хороший момент.       — Ар-р-р, опять ты мне свои глупые сказки рассказываешь… — закатив глаза, негромко рычит Терренс.       — По поводу моих отношений… Да, я действительно попросил Наталию притворяться перед вами. Но я сделал это вовсе не для того, чтобы проучить ее и заставить еще больше страдать. На то были другие причины. Глупые, сразу скажу, но называть их не буду, ибо это не имеет никакого смысла.       — Меня это не волнует. Мне вообще меньше всего хочется слышать, как ты пытаешься оправдывать себя. И убедить меня в том, что все эти несколько месяцев ты не играл хорошего парня. Сначала запудрил Наталии мозги, а потом убедил ее помочь тебе влиться в наш круг и начал вешать лапшу нам на уши.       — Мое отношение ко всем вам всегда было абсолютно искренним. Я никогда не притворялся, что типа кого-то любил, но в душе ненавидел и мечтал грохнуть, ограбить, отомстить и сделать что угодно, лишь бы уничтожить.       — Не знаю, как насчет остальных, но ко мне ты никогда не относился нормально. Ты лишь притворялся верным другом, который типа беспокоился обо мне, хотел знать, что со мной происходит, и пытался поддержать.       — Я тебе скажу больше, Терренс… — уверенно отвечает Эдвард, смело посмотрев на Терренса. — Несмотря ни на что, ты все равно остаешься моим близким человеком. Сколько бы пощечин ты ни давал… Как бы сильно ни дубасил ногами и руками… В глубине души я продолжаю относиться к тебе более, чем хорошо. Даже если ты решишь грохнуть меня или посадить за решетку ни за что, я все равно не забуду, что ты – мой друг. Друг, который для меня многие значит.       В словах Эдварда есть что-то такое, что заставляет Терренса немного призадуматься и перестать быть разъяренным, словно бык. Какое-то шестое чувство говорит ему, что все услышанное звучит искренне, а слова идут из глубины сердца. Впрочем, мужчина не показывает этого и продолжает оставаться холодными и жестким, хотя сейчас уже перестает проявлять такую чрезмерную агрессию. Несколько секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой МакКлайф просто хмуро смотрит на Локхарта, который нервно перебирает пальцы, выглядя слегка зажатым и неуверенным в себе.       — И чем ты можешь доказать эту любовь? — холодно интересуется Терренс. — Чесание языком тебе точно не поможет. Что ты можешь сделать или дать, чтобы заставить человека хоть на секунду подумать, что эта любовь реальная?       — То, что бы ты хотел от меня получить, — неуверенно отвечает Эдвард. — В любом случае я готов сделать все, чтобы дядя и его дружки отправились за решетку на долгие годы. Хочу, чтобы этот мудак Майкл ответил за то, что он сделал с отцом…       Терренс, бросив хмурый взгляд в сторону, резко выдыхает перед тем, как со скрещенными на груди руками спокойно, но сухо говорит:       — Ну допустим, я тебе поверю. Только после всех твоих омерзительных поступков тебе еще долго придется доказывать, что тебе жаль. После того как ты незаслуженно оскорбил Наталию. После того как унизил нас с Ракель. После того как успел разругаться с мамой. После того как ты предал всех нас. Тебе все это не сойдет с рук!       — Значит, буду доказывать, — тихо отвечает Эдвард. — Хоть неделю, хоть месяц, хоть год – не важно. Я сделаю все, чтобы загладить свою вину.       — Хочешь снова стать хорошим для всех после того, поступил так низко и предал тех, кто принял тебя?       — Я совершил только одну ошибку – оскорблял и унижал тех, кто этого не заслуживает. Наталия стала жертвой, потому что я был зол на нее и верил в ее измену. А то, что я начал оскорблять тебя и Ракель, – это последствие той ссоры между мной и ней. Когда она реально взбесила меня и заставила перестать следить за своими действиями и словами.       — Это звучит как оправдание.       — Я не пытаюсь ничего доказать. Ты спросил – я ответил. Ты предоставил факты – я объяснил причины.       — Хотелось бы, чтобы все это было правдой.       — Сейчас я говорю только правду. Я бы не стал делать этого, если бы не хотел как-то все исправить.       — Ну да, конечно… — хмуро бросает Терренс, закатив глаза.       — И давай будем честными: ты не лучше меня. В свое время ты вел себя точно также и терял контроль над собой из-за агрессии. Я ни в чем не упрекаю тебя и не буду вспоминать то, что было. Может, я не одобряю твое поведение, но никогда не стал бы говорить всем, какой ты – мудак, который должен быть изолирован от общества.       — Однако по твоему мнению так и должно было быть.       — То, что было сказано тогда, было сказано со зла, из-за потери контроля над собой.       — Это не оправдание.       — Думай что хочешь. И давай также не забывать, что твой отец в свое время поступил точно так же, и твоя мама это подтвердила.       — Однако ни я, ни он не делали виновными людей, которые не имели никакого отношения к нашим делам. Я никогда не вовлекал в свой конфликт с Ракель чужих людей и не оскорблял кого-либо. А ты из-за ненависти к Наталии сделал виновными абсолютно всех. Как будто мы виноваты в том, что ваши отношения не сложились. Здесь уже ты должен был думать своей башкой до того, как на всех порах мчаться к ней домой, оскорблять и обвинять в предательстве. И оскорблять невинных, как они будто все испортили.       — Знаю. — Эдвард опускает взгляд на свои руки. — Моя вина, признаю.       — Хотя возможно, ты в какой-то степени прав, — задумчиво говорит Терренс, отворачивается от Эдварда и медленно отходит от него на пару-тройку шагов. — Насчет того, что я не лучше тебя или отца. К сожалению, я не могу этого отрицать.       — И я тем более никогда не считал себя лучше кого-либо и знаю, что у меня самого масса недостатков.       — Радует, что ты это признаешь. — Терренс медленно поворачивается к Эдварду лицом. — Однако постарайся понять меня и то, что я чувствую. Как будто мне было приятно слышать все, что ты наговорил в прошлый раз обо мне и моих близких людях. Что мне еще оставалось думать, когда ты без зазрения совести орал о том, какой я – ублюдок, который когда-то омерзительно поступил со своей невестой и страдает от проблем с психикой? Что я заслужил все проблемы, которые на меня свалились.       — Я все прекрасно понимаю, — тихо, немного неуверенно отвечает Эдвард. — Понимаю твои чувства… И понимаю твою агрессию ко мне. Поэтому и не собираюсь нападать и отвечать на твои оскорбления и попытки ударить. Все справедливо.       — Пытаешься надавить на жалость? — слегка щурится Терренс.       — Ни в коем случае. — Эдвард виновато склоняет голову и грустным взглядом смотрит в пол или на свои ботинки. — Мне правда очень жаль… Стыдно, что в тот раз я наговорил столько ужасных вещей. Я не хотел этого и никогда не думал о тебе и Ракель плохо. Да, тогда я действительно ненавидел Наталию и считал ее шлюхой, спящей со всеми мужиками. Но теперь, узнав всю правду и встретившись с тем отморозком, который едва не изнасиловал ее, я понимаю, что и Наталия не заслужила того, что она от меня натерпелась.       — Не думай, что твои слова помогут тебе быстро все уладить. Даже если кто-то с трудом поверит твоей болтовне, это не значит, что тебя смогут простить.       — Я знаю.       — Остальные могут поступить как угодно, но лично я не собираюсь так просто забывать все оскорбления и то, как ты предал меня.       — Я оскорблял тебя, но никогда не предавал. Я не сделал ничего, чтобы так или иначе подвергнуть тебя опасности.       — А как же желание грохнуть и ограбить?       — Это дядя хочет, чтобы я так поступил. Майкл хочет, чтобы я убил тебя и оказывает на меня постоянное психологическое давление, чтобы убедить в том, что это было бы лучшим решением.       — Твой дядя хочет, чтобы ты меня грохнул? — слегка хмурится Терренс.       — Уверен, он похитил Наталию для того, чтобы шантажировать меня, — тихо отвечает Эдвард, скрестив руки на груди. — Дядя понимает, что я могу пойти на все ради того, чтобы он оставил ее в покое, и решил действовать таким способом. Мол, я освобожу ее, если ты… Убьешь МакКлайфа…       — Значит, ты не солгал насчет похищения Наталии?       — Нет, не соврал и рассказал Ракель все, что знал до того момента, как отключился.       — И ты реально готов на все, чтобы твой дядя оставил ее в покое?       — На все, но только не на убийство. Этот старый хрыч может делать что хочет, но я не убью тебя ни за что-либо на свете.       — Даже если он предложит тебе кучу денег или добровольно отдаст ту часть наследства, что тебе полагается?       — Пусть подавится. Теперь мне не нужен ни цент из того, что вот-вот может привести к катастрофе. — Эдвард медленно выдыхает и неуверенно переводит взгляд на Терренса. — Да и ты реально думаешь, что я выгляжу как человек, который способен на убийство?       — Я перестал доверять тому, что находится снаружи. Милая мордашка – не показатель того, что все так же хорошо и внутри, и ты реально такой милый, скромный и пушистый. В твоем случае там все может быть уже прогнившим. И теперь я уже не уверен в том, что ты – тот, за кого себя выдаешь. Что не скрываешь свою настоящую личность.       — Было бы у меня все прогнившее внутри, я бы уже давно отказался от близких мне людей и начал работать на этого старого больного ублюдка, убивая и грабя тех, кто ему неугоден. Мне было бы уже наплевать на семью, друзей и девушку… Которая может умереть из-за козней того, кого я уж точно никогда не прощу, если так и будет.       — И чего же ты хочешь от нас с Ракель?       — Помощи. Сейчас мне реально нужна помощь в спасении Наталии. Знаю, может быть, мы мало что можем сделать. Но… — Эдвард нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы рук. — Но возможно, мне было бы проще… Я не прошу утешать меня, как ребенка. Мне просто нужно знать, что в случае необходимости я смогу спокойно попросить у вас помощи и совета.       — Пф, никто не собирается сидеть возле твоей задницы и подтирать тебе сопли.       — Я знаю, что ты не согласишься. Но мне вряд ли удастся справиться одному. Было бы справедливо самому делать все это и отвечать за последствия сделанного. Однако я понимаю, что мне будет тяжело. Тяжело оставаться сильным и не пожелать послать все к чертовой матери из страха и сомнений и позволить дяде покончить с Наталией. Я не могу этого допустить. Уж ради нее я обязан сделать все, чтобы спасти ее. Сейчас у меня нет никакого права позволять этому случиться. Мне не удалось спасти ее от тех ублюдков, что увезли ее с собой. Но во второй раз я не отдам ее в руки этих тварей. Особенно тому, кто едва не изнасиловал ее.       Терренс ничего не говорит и лишь хмуро смотрит на Эдварда, неуверенно смотрящего на него умоляющим взглядом, будто в глубине души мечтая о том, чтобы его друг согласился если не помочь ему в спасении Наталии, так хотя бы оказать какую-то поддержку и дал понять, что он поможет ему, когда придет время.       — Пожалуйста, Терренс, помоги мне, — с жалостью во взгляде умоляет Эдвард. — Я всегда был и буду на стороне близких. И с радостью пойду в полицию и сдам этого старика в полицию, рассказав все, что мне известно. Если мы хотим покончить с этим дерьмом, то должны быть все вместе и объединить свои усилия. А потом будь что будет… Время покажет. Но сейчас я хочу обрести тех, кто поможет мне спасти Наталию и всех нас. Я не смогу справиться с этим один…       Несмотря на сильную обиду и все слова, что ему пришлось услышать, Терренс все-таки немного смягчается по отношению к Эдварду и теперь начинает чувствовать, что в словах Локхарта намного больше искренности, чем лжи. И это позволяет ему переступить через себя и согласиться помочь этому парню. Однако это вовсе не означает, что он готов просто так все забыть и простить своего бывшего друга. Это согласие, скорее, означает то, что Терренс просто выполняет свой долг и все-таки помнит о том, что Эдвард – не чужой ему человек.       Несколько секунд в воздухе царит тишина, после которой Терренс медленно выдыхает, немного потерев лоб, и нарушает ее со скрещенными на груди руками:       — Хорошо, Эдвард. Я согласен помочь. Ради Наталии я готов забыть об обидах и объединиться с тобой.       — Спасибо… — с легкой улыбкой кивает Эдвард. — Спасибо большое…       — Но запомни одну вещь: то, что я готов оказать тебе помощь еще не означает, что все твои слова и поступки будут забыты. Никаких объятий, хороших слов и прочего проявления любви. Говорим только по делу и все нежности засовываем глубоко в задницу.       — Пусть будет так.       — И еще: в твоих интересах рассказать абсолютно все, что замышляет дядя Майкл. И раскрыть все свои секреты. А если окажется, что ты снова обманул нас, находишься в сговоре с этим подонком и его дружками и так или иначе причастен к похищению Наталии, то я немедленно пойду в полицию и обвиню тебя во всем этом. Никакие мольбы и оправдания тебе не помогут. Ты, сука, ответишь за все делишки вместе с этими ублюдками. Не забывай, что у меня есть связи, и я могу сделать намного больше, чем ты представляешь. Так что твоя судьба и целостность твоей шкуры зависит от меня. Одна малейшая провинность – и ты, мразь, немедленно окажешься за решеткой и там же сдохнешь как подзаборная крыса.       Эдвард ничего не говорит и просто нервно сглатывает, неуверенно смотря на внешне хмурого и холодного Терренса.       — Надеюсь, ты хорошо меня понял? — холодно интересуется Терренс. — Или мне объяснить еще раз, если у тебя плохо работают мозги?       — Не беспокойся, я тебя прекрасно понял, — тихо отвечает Эдвард. — Спасибо хотя бы за это.       — Надеюсь.       В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза. А после этого в гостиной появляется Ракель, спускающаяся по лестнице быстрым шагом, как будто куда-то собравшись, поскольку на ней надета коричневая косуха, а в руках она держит небольшую сумочку.       — Телефон Наталии вне зоны доступа, — взволнованно тараторит Ракель. — Я пробовала звонить несколько раз ей на сотовый и домашний, но она не брала трубку. Поеду к ней домой и узнаю, что произошло. У меня не очень хорошее предчувствие.       — Нет-нет, это бесполезно! — возражает Терренс. — Тебе нет смысла туда ехать!       — Думаешь, я буду тебя слушать? — сухо бросает Ракель, уже спустившись в гостиную, подойдя к дивану, положив на него свою сумку и начав копаться в ней. — Сиди дома и продолжай психовать, а я буду делать хоть что-то ради своей подруги.       — Ты считаешь, что я отказываюсь помочь?       — Я уже не знаю, что у тебя на уме. Впрочем, меня это не слишком волнует. Все решено: я сейчас же еду к Наталии домой и попробую поговорить с кем-то из ее соседей, если ее там нет. Может, они смогут что-то рассказать.       — Наталии нет дома, — спокойно говорит Эдвард. — Она находится где-то рядом с дядей и его сообщниками.       — Давай мы с тобой вдвоем поедем к ней домой и поговорим с ее соседями. Может, они видели кого-то или что-то подозрительное. Вдруг сообщники Майкла еще и знают ее домашний адрес и уже бывали там ради каких-нибудь целей.       — Ну хорошо! — резко выдыхает Терренс. — Если ты хочешь поехать туда, то я тоже поеду.       — Сиди дома! А иначе ты сведешь меня с ума своими истериками или прикончишь Эдварда где-нибудь по дороге.       — Я не буду его трогать, обещаю. Так и быть – я соглашусь объединиться ради спасения Наталии.       — Согласен? — слегка хмурится Ракель и с подозрением смотрит на Терренса. — И какая же муха тебя укусила после того, как я ушла? Неужели Господь озарил твою пустую голову светом и дал немного мозгов и терпения?       — Считай, что так! — хмуро бросает Терренс. — Я сказал, что согласен, – и точка!       — Видно, есть на свете чудеса, раз ты вдруг стал таким хорошеньким и обещаешь сдерживаться.       — Есть вещи, ради которых можно ненадолго переступить через себя.       — Надо же! — восклицает Ракель, оставив свою сумку в покое и расставив руки в бока. — Вот как ты заговорил! Браво, МакКлайф, браво!       — Ох… — устало рычит Терренс, закатив глаза со скрещенными на груди руками. — Хватит уже паясничать! Лучше думай, что нам сейчас делать.       — Я уже сказала, что. Раз Наталия не отвечает ни по одному телефону, то я хочу точно убедиться в том, что ее нет дома, а потом уже думать, что делать.       Пока Терренс и Ракель говорят, Эдвард неожиданно вспоминает момент, когда они вместе с Наталией убегали от шайки Майкла. Он вспоминает, как на мгновение бросил взгляд вниз и заметил, как из кармана ее джинсовой куртки выпало что-то золотое, похожее на телефон. Также мужчина видел, что на руке девушки был золотой браслет, когда они разговаривали о попытке изнасилования. Но когда они убежали, этого украшения на ней уже не было… Про браслет Эдвард также помнит еще и потому, что он зацепился за его куртку, когда они Наталией в первый раз обняли друг друга, но освободил его так быстро, что никто не обратил на это внимания.       — О, черт… — бубнит себе под нос Эдвард. — Телефон и браслет… Они должны быть там!       — Э-э-э… — слегка хмурится Ракель и подходит поближе к Эдварду. — Прости, что ты сказал? Какие-то проблемы?       — Нет, но я кое-что вспомнил, — задумчиво отвечает Эдвард и переводит взгляд на Ракель, начав поглаживать подбородок и слегка нахмурившись. — Когда мы с Наталией говорили об изнасиловании, у нее на руке был золотой браслет, которым она случайно зацепилась за мою куртку. Правда, я быстро высвободил его, и мы не обратили на это внимание. Но когда мы решили убежать, то этот браслет слетел с ее руки, а из кармана джинсовой куртки выпал телефон… Золотой смартфон…       — Ты уверен, что это был ее смартфон?       — Да. Я точно помню это. На ней была джинсовая куртка с открытым карманом, из которого и выпал ее телефон. Возможно, я бы остановился, чтобы подобрать их, но у нас не было времени, потому что те типы уже намеревались бежать за ними.       — Значит, телефон Наталии не отвечает, потому что она где-то потеряла его? — слегка хмурится Терренс, держа руки скрещенными на груди.       — Возможно, мы еще сможем найти и телефон, и браслет, — пожимает плечами Эдвард. — Я знаю, где именно она их потеряла.       — Ты точно помнишь, где вы с Наталией были, когда говорили об изнасиловании и где тебя ударили по голове? — уточняет Ракель.       — Да, конечно, я могу показать то место, — уверенно кивает Эдвард. — Оно безлюдное. Я не думаю, что кто-то найдет телефон Наталии и заберет его себе. Так что еще есть шанс, что он там.       — Мне кажется, нам стоит поехать туда и попытаться найти вещи Наталии. Можно также попробовать обыскать это место. Вдруг мы найдем еще что-нибудь интересное.       — Можно, конечно, но я уже обыскивал его после того, как пришел в себя.       — А больше тебе ничего не удалось там найти? — интересуется Терренс.       — Нет. Только свою собственную кровь на кирпичной стенке и платок. А про телефон и браслет я вспомнил только что.       — Может, кто-то из тех типов обронил еще что-нибудь?       — Нет вроде бы. Конечно, я мог и что-то пропустить, потому что тогда плохо соображал из-за слабости и головной боли. Но моя кровь и платок были первыми вещами, которые я сразу же заметил.       — Эдвард, скажи, пожалуйста, где находится это место, — уверенно говорит Ракель, будучи полной решимости найти то, что могло бы помочь ей начать свое собственное расследование и обратиться за помощью к Дарвину. — Я хочу поехать туда и найти вещи Наталии и еще что-нибудь, что могло бы послужить доказательством ее похищения или просто принадлежать сообщникам твоего дяди.       — Это безлюдное место. Как я уже говорил, там обычно мало кто бывает, да и машины проезжают редко – одна-две примерно раз в час.       — Ничего себе… — слегка хмурится Терренс и призадумывается на пару секунд. — Вот же занесло Рочестер черт знает куда… Опять…       — Я и сам удивился и спросил ее, зачем она пошла туда после того, как прогулка в похожем месте уже привела к катастрофе. Проезжая мимо того места, я не думал, что увижу ее там.       — А где конкретно находится это место? — интересуется Ракель.       — От того кафе, где мы с тобой говорили, надо ехать прямо до третьего светофора на перекрестке и свернуть налево. А потом едешь по прямой до самого конца – примерно минут десять. Хотя если ехать от этого дома до того места, весь путь займет около получаса. По крайней мере, я добрался сюда именно за это время.       — Отлично. Примерно я представляю себе, куда ехать. Я хочу немедленно проверить это место.       — Нет, Ракель, ты не поедешь туда одна! — возражает Терренс. — Если ты и поедешь туда, то только со мной! Не хватало, чтобы те ублюдки и тебе дали понюхать какую-нибудь дрянь, чтобы вырубить и увести неизвестно куда.       — Не хватало, чтобы они и тебя со всей силы толкнули к стене, чтобы ты ударился головой и вырубился.       — Ты не поедешь туда одна! Тем более в такое место, которое ОЧЕНЬ хорошо подходит для совершения убийств, нападений и похищений.       — Хорошо, тогда давай поедем вместе и осмотримся там? Эдвард покажет нам дорогу!       — Конечно, покажу, — пожимает плечами Эдвард. — Без проблем.       — Отлично! — Ракель переводит свой немного хмурый взгляд на Терренса и Эдварда, начав что-то показывать указательным пальцем. — Только предупреждаю вас обоих: если по дороге вы опять начнете кричать и все-таки захотите поубивать друг друга, то я разворачиваюсь и ухожу. Буду сама искать способы помочь Наталии без вашей помощи.       — Не беспокойся, я не трону его, — расставляет руки в бока Терренс.       — Я тем более не собираюсь ругаться и драться, — приподнимает руки Эдвард.       — Посмотрим. — сдержанно бросает Ракель.       — Тогда поехали прямо сейчас. Пока еще не совсем стемнело.       — Эй, куда! — восклицает Терренс. — Ты собрался ходить по улице с таким макияжем на лице? Прежде чем мы поедем, было бы неплохо сначала обработать раны и смыть всю кровь.       — Э-э-э… — Эдвард проводит пальцами по носу и чувствует под ним засохшую кровь. — Ох… Надо же… Я и забыл, что все это время ходил с кровью на лице.       — Так ладно, давай я быстро обработаю раны и посмотрю, серьезные ли были повреждения после удара головой.       — Да, и тебе лучше поехать ко врачу и провериться, — советует Ракель. — Вдруг у тебя сотрясение мозга, а ты мотаешься по всему городу вместо того, чтобы отлеживаться в кровати и пить лекарства.       — Со мной все в порядке, не беспокойся, — спокойно отвечает Эдвард.       — А как ты вообще себя чувствуешь?       — Сейчас – намного лучше, — спокойно отвечает Эдвард и дотрагивается до затылка и лба, надавив на который он чувствует ноющую боль. — Голова только болит… И лоб с носом… Сильно ими ударился.       — А не тошнит? Видишь нормально? Нормально ориентируешься? Нет каких-то провалов в памяти?       — Нет, все в порядке, никакой тошноты и потери ориентации. Было плохо только после того, как я очнулся. Но потом стало лучше, и я потихоньку вспомнил все, что произошло.       — В любом случае все же съезди в больницу и проверь голову.       — Спасибо, но сейчас мне и правда намного лучше. А когда приеду домой, то пораньше лягу спать. Отосплюсь и завтра уже буду в норме.       — Ох, ну как хочешь, — пожимает плечами Ракель.       — Лучше сходи на кухню и принеси сюда аптечку и что-то от головной боли, — просит Терренс и на секунду бросает взгляд на Эдварда, а точнее, на его синяки на руках. — Что-нибудь, чтобы убрать с лица засохшую кровь и немного льда. Чтобы приложить на синяки и голову…       — Слушаю и повинуюсь, мистер МакКлайф.       Ракель с тихим выдохом направляется на кухню, пока Терренс с Эдвардом остаются одни и провожают ее взглядом до тех пор, пока она не скрывается из виду. А после МакКлайф присаживается на диван, пока Локхарт отводит взгляд в сторону и о чем-то задумывается с грустью во взгляде.       — Эй, иди сюда, я посмотрю на твои раны и удары, — спокойно говорит Терренс.       — Не надо, со мной все нормально, — устало отвечает Эдвард.       — Хватит спорить и сейчас же сядь сюда! — строго прикрикивает Терренс. — Мы никуда не поедем, пока я не буду уверен в том, что ты в порядке.       Эдвард ничего не говорит, устало вздыхает и медленно подходит к дивану, на который неуверенно присаживается. Терренс же начинает осматривать его раны и синяки. Хоть внешне мужчина остается сдержанным и отчасти холодным, все равно можно увидеть, что он так или иначе беспокоится об этом парне и проявляет к нему немного жалости и сочувствия.       — Не фига себе, здорово же ты ударился, — задумчиво говорит Терренс и нащупывает небольшую шишку у Эдварда на лбу, которую не очень видно из-за размазанной по всему лицу крови. — Шишка на лбу… Посиневшая переносица…       Терренс замолкает на пару секунд, не показывая того, что на самом деле его беспокоит внешний вид Эдварда, в этот момент крепко сцепивший пальцы рук и просто смотрит в одну точку безо всяких эмоций.       — Должен сказать, что ты – везучий парень, ведь все могло бы быть гораздо хуже, — отмечает Терренс.       — Это не я везучий, а дядюшка Майки усердно молится за мое здоровье, — тихо хмыкает Эдвард. — Хочет видеть меня живым до тех пор, пока сам не решит прикончить. И все еще надеется, что сделает меня очередным жополизом, который будет бегать перед ним на задних лапках.       — Этот тип настроен серьезно, как я понимаю.       — Слишком серьезно. Хочет только лишь получить то, что типа должно принадлежать ему.       — Я так и понял.       — Кстати, за эти несколько дней он не присылал вам с Ракель никакие письма с угрозами или приказывал кому-то устроить нападение?       — К счастью, нет. Эти дни были относительно спокойные.       — Как я и думал – затишье перед бурей. Дядя специально засел в кустах, чтобы неожиданно выскочить и устроить похищение Наталии.       — Черт, ведь я предупреждал ее, чтобы она была осторожна и не ходила по таким местам. Прекрасно знала, какая сейчас ситуация, но все равно пошла неизвестно куда, где эти типы без проблем выполнили приказ Майкла.       — Да уж, эта падла не блефовала, когда угрожала организовать ее похищение. И боюсь это может привести к ужасным последствиям. Та сука запросто способен отдать приказ убить Наталию. Так же, как он сделал это с моим отцом.       — Ты реально думаешь, что твой отец мертв?       — Дядя сам так сказал!       — Он должен же был как-то доказать это!       — По крайней мере, он утверждает об этом очень уверенно. Дядя говорит об отце в прошлом времени и не забывает лишний раз напомнить о том, что его брат мертв.       — Разве он сам был свидетелем этого убийства?       — Утверждает, что ему кто-то сообщил о его смерти. По крайней мере, так он сказал в первый раз. А потом дядя дал понять, что его людишки избавились от трупа.       — А есть кто-то, кто может это подтвердить?       — Только если его дружки. Дядя сам сказал: «Если не веришь мне – спроси моих людей, которые все подтвердят!»       — А ты сам-то веришь в его смерть?       — Не знаю… Но этот старый хрыч звучит убедительно. Не похоже, что он врет. Дядя точно знает, что отец мертв, и его люди избавились от трупа.       — Понятно…       Терренс призадумывается о том, стоит ли говорить Эдварду о том, что ему однажды рассказала Ребекка, но все же решает промолчать и не развивать эту тему.       — Повернись задом, я посмотрю, что у тебя на затылке, — спокойно просит Терренс.       Эдвард молча выполняет просьбу Терренса и ждет, когда тот посмотрит, что находится у него на затылке, на котором его друг замечает следы крови и может почувствовать довольно твердую шишку даже через копну густых волос.       — Здесь шишка гораздо тверже… — задумчиво произносит Терренс.       — Ауч, и намного больнее, — слегка морщится Эдвард. — Лучше не дави, а то сильно болит…       — Сейчас Ракель принесет льда, и ты приложишь его к голове и ко всем этим синякам.       — Главное – побыстрее принять таблетку. А иначе я сойду с ума от этой головной боли.       Терренс ничего не говорит и несколько секунд молча проверяет, есть ли у Эдварда еще какие-то более серьезные травмы, но пока что не обнаруживает ничего серьезного.       — Кстати, а что ты такого наговорил маме, раз она страшно обиделась на тебя? — интересуется Терренс.       — Ничего такого… — пожимает плечами Эдвард. — Просто рассказал ей про историю с наследством.       — Ей ты тоже дал понять, что тебя интересуют лишь деньги семьи?       — Я никогда не говорил этого! Сказал только лишь про желание получить свою часть наследства, но миссис МакКлайф тоже восприняла это неправильно и решила будто, я собираюсь грабить и убивать семью. — Эдвард переводит взгляд вниз. — А этому предшествовал разговор про Наталию.       — Я знаю, она мне все рассказала.       — Тогда почему спрашиваешь? — слегка хмурится Эдвард, и переводит взгляд на Терренса.       — Хотел послушать твою версию.       — А разве миссис МакКлайф сказала тебе, что обижена на меня? — неуверенно интересуется Эдвард.       — Ха, еще бы! Она не может поверить, что тот, к кому она так привязалась, мог стать таким ужасным.       — Ясно… — медленно выдыхает Эдвард, опустив взгляд вниз и слегка прикусив губу. — Мы и правда поругались несколько дней назад. Она разговаривала жестко, но была абсолютно права.       — А ты думал, мама погладит тебя по головке после того, как узнает о твоих делишках?       — Дело было не только в этом. Мне просто стало жутко обидно, что миссис МакКлайф вела себя так, будто никогда не любила меня, и постоянно ставила тебя в пример. Я всегда знал, что отец не любит меня, и типа привык к этому. Но я не ожидал, меня будет презирать женщина, к которой по-матерински привязался.       — Ты сам даешь ей повод считать тебя ужасным.       — Знаю. — Эдвард откидывается на спинку дивана. — Но иногда мне кажется, что матери было бы все равно, объявился бы ли я или нет. И уверен, что отцу было по хер, когда я ушел из дома. Ему было только в радость от меня избавиться. Родители никогда не любили меня. Я был не нужен им так же, как дядя Майкл был не нужен дедушке с бабушкой. Он всегда говорит, что мое рождение никогда не было запланированным. В отличие от брата. Мол, он всегда был их желанным ребенком. Но на меня отец с матерью наплевали. Аборт делать не хотели, а отдавать в приют было жалко. Вот и скрипели зубами, смотря на меня.       — И ты реально в этом уверен? — слегка хмурится Терренс.       — Происходящее заставляет верить. Да и дядя подбавляет масла в огонь и делает все, чтобы я чувствовал себя полным дерьмом.       — Извини, Эдвард, но ты – безмозглый мудак! — хмуро бросает Терренс. — Ты сам во всем виноват. Чтобы тобой гордились и сделали своим любимым человеком, нужно сделать хоть что-то ради этого. А что ты сделал? Ничего! Тебя уж точно никто не станет благодарить за все это шоу, в котором ты изображаешь из себя героя, желающий всех спасти, но на самом деле выглядящий глупо.       — Однако я уже не могу это остановить. Чтобы покончить с этой тварью, нужно идти до конца. Только теперь я буду действовать иначе. — Эдвард на пару секунд переводит взгляд на свои руки. — Лишь поход в полицию сможет дать хоть малюсенькую надежду. Если и эта попытка будет неудачной, то буду ходить по всем участкам до тех пор, пока кто-нибудь не заведет дело против этого больного маразматика.       — Хотелось бы верить тебе.       — Дело твое. Но в любом случае теперь, когда опасность угрожает Наталии, мои планы изменились. Я обязан перестать бояться этого ублюдка и его шайку.       — Полагаю, тот удар по башке все-таки немного вправил тебе мозги, — без эмоций усмехается Терренс.       — Не удар, а рассказ Наталии о попытке изнасилования и встреча с ее обидчиком. Это и стало пощечиной, которая разбудила меня.       — Жаль, что слишком поздно.       — Лучше поздно, чем никогда. Но теперь можешь не сомневаться – все будет иначе.       Терренс ничего не говорит и лишь тихо выдыхает. А через несколько секунд в гостиную возвращается Ракель, держа в руках аптечку и небольшой поднос, на котором находятся стакан с водой и небольшой пакет со льдом, обернутый в тряпку. Подойдя к мужчине, она отдает ему все и протягивает Эдварду стакан с водой и упаковку таблеток от головной боли. И пока МакКлайф разбирается с медикаментами и ищет нужное, а Локхарт проглатывает таблетку и запивает ее водой, девушка присаживается на диван рядом с ними.       — Эй, Эдвард, а как тебе удалось уговорить Наталию рассказать обо всем, что с ней произошло? — интересуется Ракель. — Неужели она так легко согласилась?       — Ну нет, совсем не легко… — задумчиво отвечает Эдвард, продолжив пить воду, чтобы избавиться от сухости в горле. — Пришлось настоять… Ну и… Получить пару тумаков по башке… Но в итоге я все-таки услышал всю правду.       — Значит, ты все-таки решил поговорить с ней после нашего разговора в кафе?       — Да, но поначалу я думал, что он вряд ли сложился бы. В какой-то момент я психанул и решил уйти. Но когда Наталия прокричала что-то вроде «мне никогда не понять того, что чувствует девушка, когда ее едва не изнасиловали», то я будто оцепенел и не мог сдвинуться с места. Будто кто-то вылил ведро воды мне на голову.       — Ну а потом ты начал уговаривать ее все объяснить?       — Именно! Поначалу она пыталась сделать вид, что не говорила этого. Но в итоге согласилась раскрыть эту правду и рассказала всю историю от начала до конца.       — Учитывая то, как ужасно ты относился к ней, я удивлен, что тебе удалось так легко поверить в ее слова, — разбираясь с медикаментами, что лежат на кофейном столике, тихо хмыкает Терренс.       — Видя то, как сильно ее трясло, и какой испуганной она была, я не мог ей не поверить. — Эдвард допивает всю воду, ставит пустой стакан на столик, берет обернутый в тряпку лед и прикладывает его ко лбу, слегка поморщившись. — А когда Наталия мгновенно узнала того типа, что издевался над ней, когда тот появился перед ней, то она запаниковала и не могла оставаться спокойной. И уж как истошно она кричала, когда он хватал ее и снова пытался облапать и облизать.       — Но я не понимаю, почему ты не обратил внимания на ее поведение, когда вломился в ее квартиру? — недоумевает Ракель. — Ты же видел, что она была в истерике и не могла ничего сказать.       — Думаешь, я тогда мог соображать? Я не мог думать ни о чем, кроме как о том, что твоя подруга предала меня! Ведь фотографии были специально сделаны так, чтобы казалось, будто ей все это приятно.       — Мне кажется, если бы человек хотел расстаться с кем-то и действительно не испытывал к нему никаких чувств, то он был бы спокойным. А Наталия не хотела с тобой расставаться и действительно любила тебя.       — Да, я признаю, что был не прав, — тихо отвечает Эдвард, опустив взгляд на свою руку, чуть крепче сжав обернутый в тряпку лед. — И ее признание было тем, что помогло бы мне остудить голову в тот момент.       — Думаю, теперь ты убедился в том, что допустил огромную ошибку.       — Еще как! А узнав все правду, мне реально хотелось провалиться сквозь землю. Ибо было ужасно стыдно, что я выставил себя таким безмозглым дебилом.       — В принципе мы ожидали подобного эффекта. Не сомневались, что ты бы мгновенно изменился.       — Знал бы я всю правду намного раньше, то смог бы понять ее и оказал поддержку и помощь.       Пока Ракель опускает глаза вниз, Эдвард слегка вздрагивает и морщится из-за того, что Терренс обрабатывает открытую рану у него лбу чем-то, что вызывает сильное жжение.       — Ауч! — морщится Эдвард. — Можно как-нибудь понежнее? Больно же!       — Ох, Эдвард, ты как маленький ребенок, честное слово, — качает головой Терренс, держа в руке кусок ваты, покрытый кровью. — Терпи уже, раз ты решил проверить кирпичную стенку на прочность с помощью своей головы.       — Очень смешно! — тихо хмыкает Эдвард и начинает недолго держать холодный компресс на всех своих синяках на руках, синеватой переносице и даже на животе, который все еще болит после того, как Терренс со всей силы ударил его кулаком. — Как будто я сам долбанулся башкой об стенку…       — Значит, обидчик Наталии был в компании людей, которые работают на твоего дядю? — слегка хмурится Ракель.       — Как ты уже слышала, да.       — А ты хорошо знаком с теми типами? — интересуется Терренс, возясь в небольшой куче, что лежит на журнальном столике.       — Не всех, но многих хорошо знаю. Например, Эрика Брауна, самого главного жополиза дядюшки, я знаю едва ли не с тех пор как впервые встретился с этим старым хрычом Майклом. Он буквально готов на задних лапках прыгать перед дядей и выполнять любой его каприз. И даже знаю того, кто напал на тебя и рассказал обо мне.       — Кто напал на меня?       — Да, Трентон Тобиас. Еще один гнусный тип, который тоже давно находится в шайке дяди. У этого отморозка превосходная физическая подготовка, и он способен одним ударом отправить любого в нокаут.       — А он был среди тех, кто увез Наталию?       — Нет, его там не было. Эрик был.       — А тот тип, который издевался над Наталией? Ты знаешь, кто он такой?       — Нет-нет, этого отморозка я увидел в первый раз. И лучше бы не видел. Даже бомжи выглядят лучше, чем эта волосатая немытая горилла. Он вроде бы представился… По-моему, его зовут Юджин… Юджин Уэйнрайт… Да, точно! Юджин! Эрик называл его именно так!       — Но подожди, — слегка хмурится Ракель. — Но раз Юджин был среди тех, кто работает на твоего дядю, значит…       — Дядя подставил Наталию и заставил меня поверить в ее измену? — Эдвард прикладывает холодный компресс к затылку, где у него находится самая большая и больная шишка. — Я в этом нисколько не сомневаюсь! И я скажу больше: этот мудак знал обо всем, но долгое время поддерживал во мне веру в измену Наталии. Лишь в последнем нашем разговоре он откровенно намекнул, что фотографии могут не соответствовать действительности.       — А ты сам не говорил ему об этом?       — В паре слов.       — Подожди, но как твой дядя смог понять, что Наталия была связана с тобой? — недоумевает Терренс. — Даже если бы Уэйнрайт – или как его там – рассказал ему о том, что он едва не попытался ее изнасиловать, вряд ли кто-то их них знал, что она была твоей девушкой.       — Не знаю, но теперь я точно уверен в том, что в нашем с Наталией расставании замешен мой дядюшка, — уверенно заявляет Эдвард. — Отсюда и ответ на вопрос о том, откуда Уэйнрайт узнал нужный адрес, чтобы прислать конверт с фотографиями.       — Эй, а он правда хотел заставить родителей Наталии заплатить выкуп в обмен на жизнь и свободу дочери? — интересуется Ракель.       — Да. Где-то дня три назад дядя позвонил мне и приказал мне приехать к нему. Ну тогда он и рассказал, что у него есть идея срубить побольше денег, заставив родителей Наталии заплатить за нее выкуп, но обмануть их и все равно покончить с этой девушкой.       — А ее родители ничего не знают о случившемся. И к тому же, сейчас находятся в другой стране. Их ждет ужасный сюрприз, когда они вернутся в Нью-Йорк и узнают, что Наталия в беде.       — Хотелось бы сделать что-то, чтобы не вовлекать их в это дело. А то вдруг этому старому больному ублюдку придет в голову еще и с ними покончить. Вдруг он не насытится и захочет поискать новых жертв. Богатых жертв.       — Думаю, Майкл захочет позвонить им и сказать, что Наталия у него, и потребовать у них деньги, — отмечает Терренс, с помощью ножниц отрезав от мотка пластыря небольшой кусочек.       — А как он узнает их номера? — разводит руками Ракель.       — Что-то подсказывает мне, что они у него есть, — задумчиво отвечает Эдвард. — Раз он присылал Наталии сообщения с угрозами, я могу подозревать, что Майкл запросто может получить и их номера.       — Но каким образом?       — Слушайте, давайте сначала поедем в то месте, где все это произошло, а потом начать думать, что делать дальше. Дядя не будет вечно держать Наталию возле себя. Рано или поздно он объявится со своими требованиями.       — О да, МакКлайф, давай уже заканчивай с обработкой ран, — устало говорит Ракель, проведя руками по своим волосам. — И поехали… А то скоро уже темнеть начнет, и мы уже не сможем ничего увидеть.       — Все-все, я почти закончил.       Терренс заканчивает заниматься ранами Эдварда, отложив несколько кусков ваты с ярко-алыми следами и медикаменты в сторону. Пока его друг слегка дотрагивается рукой до своего лица, на котором уже нет следов крови, и нащупывает место на лбу, которое заклеено небольшим куском пластырем.       — Вот и все! — восклицает Терренс, протирая руки влажными антибактериальной салфеткой, которую достает из пачки, что лежит вместе с лекарствами в аптечке. — Готово! Раны обработаны, а кровавый мейк убран с лица.       — Я вижу… — задумчиво произносит Эдвард, дотрагиваясь до каждой части лица, некоторые места на котором заклеены пластырем.       — О, и последнее… — Терренс достает из аптечки небольшой фонарик, включает его и переводит взгляд на Эдварда. — Посмотри на меня.       С этими словами Терренс подсвечивает оба глаза Эдварда, чтобы увидеть реакцию зрачков на свет.       — Реакция зрачков есть, значит, сотрясения мозга нет, — заключает Терренс, выключает фонарик и кладет его в аптечную сумку. — Жить будешь, не переживай! Пару дней покоя и несколько таблеток от головной боли – и ты как новенький.       — Спасибо за утешение, от которого мне ничуть не легче, — без эмоций усмехнувшись, хмуро отвечает Эдвард и резким движением руки приглаживает свои взъерошенные волосы.       — Ох, ну все что ли? — устало стонет Ракель, медленно встает с дивана, берет свою сумку и отходит в сторону. — Поехали уже, пока я не передумала.       — Если медосмотр окончен, то я готов.       — Да, поехали… — уверенно говорит Терренс, встает с дивана и направляется к лестнице. — Выходите на улицу, а я возьму теплую куртку.       — Я жду вас на парковке, — говорит Эдвард медленно и встает с дивана. — Моя машина там.       Эдвард открывает входную дверь и покидает дом. Терренс и Ракель же слабо пожимают плечами и расходятся в разные стороны: девушка выходит на улицу, а мужчина быстро поднимается по лестнице на второй этаж. После чего Локхарт покидает дом последним и подходит к своей невесте, которая стоит возле входа и ждет его со скрещенными на груди руками. Затем они молча направляются к машине Локхарта. Оказавшись на парковке, все трое начинают рассаживаться: Эдвард садится за руль на водительское сиденье, Терренс – на пассажирское, а Ракель – на заднее. Через несколько секунд машина покидает парковку задним ходом и выезжает на дорогу, по которой они должны попасть на главное шоссе и приехать туда, где произошло все то, что Наталия и Эдвард вряд ли забудут в ближайшее время.