Секреты, скрытые в шрамах

      Время около шести часов вечера. Майкл находится в своем просторном кабинете, сидя в кожаном кресле, держа в одной руке шариковую ручку, которой время от времени постукивает по поверхности стола, а другой набирая текст на клавиатуре, пока его взгляд уставлен на большой монитор. Этот человек, как и всегда, выглядит вполне прилично. На нем надеты дорогие, почти что новые серая рубашка, темно-синие брюки и черные, до блеска начищенные ботинки. Его наполовину седые, наполовину черные волосы прекрасно уложены, а лицо гладко выбрито, и на нем нет ни одного пореза.       А пока Майкл, будучи совершенно расслабленным, сидит в кресле, в котором слегка раскачивается и крутится, и о чем-то думает, через некоторое время кто-то стучится в дверь его поистине шикарного кабинета. Мужчина быстро прочищает горло, прекратив что-то печатать и резко выпрямляется, и складывает руки на столе перед собой.       — Войдите! — восклицает Майкл.       Дверь тихонько открывается, и на пороге показывается Эрик Браун, явно пребывающий в прекрасном настроении.       — Господин, можно зайти? — вежливо интересуется Эрик.       — Конечно, Эрик, заходи! — спокойно отвечает Майкл и рукой указывает на диван, который стоит в его кабинете.       Эрик уверенно заходит в кабинет, закрывает за собой дверь и присаживается на диван, выглядя удовлетворенным и очень гордым. Хотя его лицо и руки покрыты свежими ярко-синими синяками, которые будут проходить еще несколько дней, а кое-где можно даже заметить засохшие раны, что раньше сильно кровоточили.       — Черт, что у тебя с лицом? — широко распахивает глаза Майкл, внимательно присмотревшись к Эрику. — Ты весь в синяках и крови!       — Чего только не приходиться терпеть, чтобы сделать то, что нужно, — со скромной улыбкой пожимает плечами Эрик.       — Ты уже ходил к Кэтрин и попросил ее обработать твои раны?       — Мы с парнями приехали буквально несколько минут назад. Я не видел Кэт в гостиной и сразу пошел к вам.       — Хорошо. — Майкл на секунду бросает взгляд на монитор компьютера и несколько раз нажимает на клавиши на клавиатуре, после чего снова смотрит на Эрика. — Кстати, ты выглядишь очень довольным. Более веселым, чем обычно.       — Просто приятно, когда успешно завершаешь какое-нибудь дело, — с легкой хитрой улыбкой отвечает Эрик.       — М-м-м… — улыбается намного шире Майкл. — Ну раз ты такой довольный, то я так понимаю, тебе есть что мне рассказать.       — Еще как есть, мой господин.       — Очень надеюсь, что ты принес хорошие новости, — слегка прищурившись, гордо говорит Майкл. — То, что я хочу услышать от своего самого верного помощника.       — Не сомневайтесь, мой господин, у меня есть просто потрясающие новости, — с широкой улыбкой уверенно отвечает Эрик. — И я с большим удовольствием могу обрадовать вас тем, что еще больше поднимет вам настроение.       — Оно и так у меня всегда прекрасное. Но все же… — Майкл складывает руки на столе, хитро смотря на Эрика. — Неужели вы сделали то, о чем я вас просил?       — Сделали все, о чем вы просили!       — Неужели вам удалось поймать девчонку?       — Она уже в вашем доме. Мы заперли ее в комнате, где лежат все старые, никому не нужные вещи.       — Отлично! — с хитрой улыбкой радостно потирает руки Майкл. — Ну и как все прошло?       — Должен признаться, не слишком легко.       — Эта красотка не хотела ехать?       — Дело не только в этом. Вся трудность заключалась в вашем любимом племяннике.       — В Эдварде? А он-то тут причем?       — Притом, мой господин. Этот мальчишка снова начал строить из себя героя. Яростно защищал ее, наотрез отказывался подпустить ее к нам и в тысячный раз грубил. Угрозы на него не действовали, и Эдди не сдавался.       — Надо же… — задумчиво отвечает Майкл, поглаживая подбородок. — Интересно, откуда он взялся? Неужели учуял, что я решил попросить своих людей привести девочку сюда?       — Этого я не могу сказать. Но с этой падлой было много проблем. Он еще и предпринял попытку сбежать от нас, когда мы с Юджином немного отвлеклись.       — Ах, этот мальчик все еще думает, что сможет одолеть меня, — качает головой Майкл, откинувшись на спинку офисного стула. — И защитить свою бывшую девушку от любимого дядюшки.       — Кстати, он уже знает о том, что девчонка на самом деле не изменяла ему. Она сама ему обо всем рассказала.       — Я так и подумал. Иначе бы он вряд ли стал так яростно защищать ее и отказываться отдать свою бывшую в наши руки.       — Но в итоге он все равно проиграл, — с хитрой улыбкой уверенно отвечает Эрик. — Эдвард немного помахал своими щенячьими лапками и потявкал, а потом я вырубил его парочкой крепких ударов по голове об стенку.       — Вырубил? — беспокоится Майкл, округлив глаза. — Надеюсь, ты не очень сильно ударил моего племянника? Мне сейчас не надо, чтобы он умер!       — Нет-нет, сэр, не беспокойтесь, мальчишка был жив. Я проверил пульс и почувствовал его. Слабый, конечно, но щенок не умер.       — Пока что Эдвард нужен мне живым. Если с ним что-то случится до нужного момента, я не смогу немного поразвлечься и поиздеваться над мальчиком, который в глубине души боится всего на свете.       — Давайте верить, что он уже успел очнуться и выбрался оттуда. Его развалюха стояла недалеко от того места, где все произошло, и ваш племянник сможет спокойно уехать.       — Ну ладно, чуть позже я узнаю, что с ним произошло. Главное, что вы все-таки схватили девчонку и доставили ее сюда.       — С ней было немного меньше возни, но мы с парнями чуть не оглохли от ее истерических воплей. Орала так, что ее могло быть слышно за тысячу верст.       — Ах да… — тихо хихикает Майкл. — Надо было предусмотреть это и дать вам по паре беруш, чтобы она не оглушила вас.       — Ничего, мой господин, мы все равно сделали, что вы приказали, — уверенно отвечает Эрик. — Девчонка здесь, заперта в комнате и наверняка просится к мамочке и папочке на ручки.       — Скорее всего…       — И знайте, эта девчонка хоть и жуткая трусиха и может упасть в обморок при малейшем испуге, она все равно оказалась не из робкого десятка. Сначала тявкала, выглядывая из-за спины вашего племянника, а когда он отключился, то поняла, что ее защитник уже не спасет эту красавицу, и начала драться и кусаться.       — Да уж… — кивает Майкл, поглаживая свой подбородок. — Значит, у моего племянника была боевая подружка…       — Думаю, они друг друга стоят. Что этот щенок тявкал, пока ему по башке не треснули со всей силы. Что эта красотка вопила и дралась, как дикая кошка, пока мы и сами не приняли меры. Нам пришлось усыпить ее, чтобы спокойно затащить в машину и привести сюда. Так что вы были правы, когда сказали, что это был единственный способ доставить ее сюда.       — Странно… Мой племянник всегда интересовался только тихими и скромными девочками, которые лишний раз боятся рот открыть. Да и у него вроде бы никогда не было блондинок среди девушек.       — Ну знайте, я думаю, ваш племянник просто не смог устоять перед красотой мисс Рочестер. Она чертовски хороша собой: высокая, стройная, с большой грудью и крепкой задницей… Они просто охрененные на ощупь! По телу будто ток проходит от легкого прикосновения к ним! Ах… Ну просто конфетка! Уж что, но я не могу не признать, что у Эдварда отменный вкус в выборе девушек.       — Согласен, этот парень всегда знал толк в красавицах. Влюбился мой мальчик так сильно, что до сих пор не может выкинуть из головы свою прекрасную Наталию. Не забыл он эту девчонку…       — Да и она, похоже, тоже все еще неравнодушна к нему. Вы бы видели, как она рванулась к своему бывшему, когда тот ударился башкой и рухнул на землю без сознания. Как она рыдала, кричала, умоляла его очнуться, обнимала его… Как ей было страшно от осознания, что ее защитник был повержен…       — Возможно, что и неравнодушна. А может, просто поджала хвостик. Кто его знает…       — И уж не знаю, сказала ли она это в отчаянии или нет, но мы с Уэйнрайтом вроде бы услышали, что эта девчонка призналась ему в любви, когда он уже окончательно вырубился. Целовала его, гладила… Как будто эти голубки и не расставались, вот честное слово!       — Правда? — хитро улыбается Майкл и тихо усмехается. — Ах! Как все это трогательно!       — Никогда не думал, что бывшие возлюбленные будут так переживать и защищать друг друга. Мальчишка прикрывал эту девчонку собой и дрался с нами, как только один из нас трогал ее хоть пальцем. А уж как его распирало от злости, когда Юджин начал целовать и ласкать ее. Мы думали, он там просто взорвется и реально поубивает нас. А девчонка резко побледнела и задрожала от страха, когда этот жалкий герой трахнулся башкой и сполз вниз по стенке.       — Хотел бы я посмотреть на то, как бывшие влюбленные заступаются друг за друга, — тихо усмехается Майкл, берет ручку и начинает постукивать ею по столу. — Ну ничего, очень скоро они встретятся уже на небесах и будут вместе уже навсегда. В случае, если Эдвард не захочет перейти на мою сторону. А я не сомневаюсь, что так и будет. Поверь мне, Эрик, этот мальчишка ни за что не согласится на убийство. Он слишком труслив. И даже спасение его жизни не заставит моего племянника пройти через это. Я давлю настолько сильно, насколько возможно, но Эдвард не купится.       — Я тоже так думаю. И дело здесь вовсе не в любви к семье, в которой он так клянется. Дело в его трусости и неуверенности в себе. Не зря же мы называем его тявкающим щенком. Он умеет только тявкать из-за угла, но лезть на рожон боится, даже если пытается куда-то там вмешаться.       — Тем не менее я все-таки лелею небольшую надежду на то, что мне удастся заполучить его в качестве своего помощника. И в случае его согласия мне придется выполнить свои обещания, которые я дал в обмен на убийство его дружочка.       — А зачем оно вам надо?       — Просто хочу, чтобы моя армия стала больше. К тому же, к нему относятся так же, как когда-то относились ко мне. Всем по хер. Так что… Я хочу убедить Эдварда в том, что он не должен спускать все это с рук. Он должен отомстить тем, кто всегда любил Терренса больше.       — Вот как…       — К слову, девчонку я приказал привести сюда как раз для того, чтобы шантажировать своего племянника. Если он так сильно любит ее и сейчас страдает из-за того, что он не смог спасти ее, то вполне может согласиться на мои условия. Одно из которых – убийство его дружка по имени Терренс МакКлайф. А когда уже и девчонка сдохнет, то будет уже слишком поздно что-то менять.       — А когда вы собирайтесь убить эту девчонку?       — Точно не сейчас. Хочу заставить всех немного попереживать за нее. Пусть пару-тройку дней побудет в моем доме… В качестве моей «почетной гости»… А потом я дам племяннику знать, что делать для того, чтобы он в последний раз увидел свою бывшую девушку, которая умрет независимо от того, убьет ли он своего дружка или нет.       — А вы не хотите давать ему знать, что она здесь?       — Может быть, завтра я напишу ему SMS-ку, в которой дам понять, что Наталия находится у меня дома. И кстати, это именно тот способ, с помощью которого я хочу использовать, чтобы узнать, жив ли мой племянник. Если этот щенок припрется сюда с надеждой забрать девчонку отсюда, то мы все поймем.       — И вы, естественно, не пустите его сюда и скажете идти к чертям собачьим?       — Ты хорошо меня понимаешь. Кстати, предупреди Отто и Эндрю, чтобы они не пускали его сюда в случае, если этот мальчишка заявится сюда.       — Не беспокойтесь, сэр, они уже получили мои указания и теперь и на пушечный выстрел не подпустят вашего племянника к выходу.       — Очень хорошо. — Майкл с хитрой улыбкой смотрит на Эрика и вздыхает, качая головой. — Ах, мне уже не терпится начать это незабываемое шоу. С каким бы удовольствием я бы начал его прямо сейчас… Но пока что хочу подождать еще несколько дней, чтобы заставить всех понервничать. Особенно Эдварда. Представляю себе его лицо, когда он приходит в себя после удара по голове и понимает, что его бывшую похитили злые дяди.       — Только если у него не будет амнезии или сотрясения мозга, — тихо усмехается Эрик. — А хотя вряд ли… У этой падлы целых девять жизней и довольно крепкая башка, которой, скорее, можно сделать вмятину в бетонной стене, чем убить его самого.       — Даже если у него девять жизней, они рано или поздно все равно закончатся. Эдвард не сможет все время надеяться на то, что он молодой здоровый парень, на котором все заживает, как на собаке. Однажды уже никакое чудо и никакие мольбы и крики его бывшей не спасут его от смерти. И не сделают из него трусливого маленького мальчика, если он выберет свою жизнь и станет моим союзником.       — Все так будет, поверьте мне.       — Не сомневаюсь! У меня еще будет возможность стать свидетелем более интересных событий, чем ваши с Юджином попытки похитить эту девчонку и устранить моего племянника, который надеется, что его геройство будет кому-то полезно.       — Только дайте знать, когда нам начинать шоу, и мы все организуем. Я лично буду следить за тем, чтобы все прошло как нужно. Как, впрочем, и всегда.       — Разумеется…       Майкл на пару секунд задумывается с хитрой улыбкой на лице, бросив взгляд на окно и с гордостью приподняв голову, а затем смотрит на Эрика и слегка хмурится.       — Кстати, а девчонка еще не пришла в себя? — интересуется Майкл.       — Да-да, Рочестер уже давно в сознании, — отвечает Эрик. — Она очнулась где-то на середине пути, когда до вашего дома оставалось ехать еще некоторое время.       — Надеюсь, она не додумалась до того, чтобы открыть дверь машины и выпрыгнуть из нее?       — Нет, девчонка сидела между мной и Юджином. Даже если бы она очень хотела сбежать, было бы никуда. Повопила немного и успокоилась, когда поняла, что у нее не было шансов на спасение. Если честно, я хотел еще раз усыпить ее. Но, во-первых, обнаружил, что потерял платок. А во-вторых, мы уже почти приехали к вам. И нам оставалось затащить ее в дом и запереть в комнате.       — Ну и прекрасно. Пусть эта дикая кошечка доживает свои последние денечки. И готовится к последней встрече со своим бывшим. Ну и своими любимыми друзьями, за которых я тоже возьмусь в самое ближайшее время.       — Да уж! — со злостью во взгляде ухмыляется Эрик.       Майкл кивает и замолкает на пару секунд, но потом он резко выдыхает и решительно встает из-за стола со словами:       — Ох, знаешь, Эрик, что-то мне захотелось поговорить с этой блондиночкой. Отведешь меня к ней?       — Без проблем! — с гордостью восклицает Эрик и встает с дивана. — Прошу за мной!       Эрик жестом просит Майкла следовать за ним. А тот, аккуратно поправив воротник своей рубашки, гордой походкой идет следом за своим главным помощником, который вместе с ним выходит из просторного кабинета. Далее Браун некоторое время ведет его в нужное место, свернув направо и пройдя прямо по коридору до самого конца. В этой части дома, в которой нет никаких окон, а есть только лишь пара люстр с очень тусклыми лампочками, все уже не такое красивое и светлое. Сюда практически никто не заходит без особой нужды. Да и за порядком в этом месте особо не следят, ибо здесь находится большая часть вещей, которыми уже никто давно не пользуется, и которые не несут в себе никакого смысла.       И вот через некоторое время Эрик и Майкл подходят к обшарпанной двери в конце темного коридора, полного всякого барахла. Проходя мимо которого владелец дома испытывает отвращение и сильно морщится. Напротив этой двери уже стоят Юджин и еще какой-то молодой темноволосый человек с грубой отталкивающей внешностью. Они о чем-то разговаривают с широкими улыбками, а Уэйнрайт находится в более приподнятом настроении и очень активно работает руками, пока что-то рассказывает своему собеседнику, который проявляет огромный интерес к тому, что слышит. Но когда сюда приходят Майкл и Эрик, то они прекращают разговор и обращают свои взоры на своего босса и самого главного его помощника.       — Гсоподин… — слегка склоняет голову Юджин.       — Отличная работа, Юджин! — с хитрой широкой улыбкой восклицает Майкл. — Я знал, что ты справишься с этим заданием.       — Думаю, Эрик уже сказал вам, что нам пришлось приложить некоторые усилия, чтобы доставить эту белокурую красавицу сюда.       — Да, я знаю, что несостоявшаяся звезда порно-сайтов не хотела ехать сюда.       — Эта девчонка не забыла меня и мгновенно узнала, стоило мне только появиться там.       — Сомневаюсь, что такая трусливая и впечатлительная девочка забыла бы то, как настоящий мужчина хотел удовлетворить свои потребности.       — Но вы знайте, что, к большому сожалению, я не смог узнать, насколько эта девчонка хороша в сексе. Внешне она – просто секси куколка, которую хочется везде погладить и поцеловать, но думаю, в этих делах мисс Рочестер также превосходна.       — Я прекрасно понимаю тебя. Но ты ведь знаешь, что пока что я не разрешаю тебе подходить к ней. Мне не нужно, чтобы она раньше времени умерла от разрыва сердца и оглушила весь дом своими оглушительными криками.       — Разумеется, сэр, — кивает Юджин, смотря на Майкла немного бешеным взглядом, который бывают только у психически нездоровых людей или тех, кто употребляет запрещенные препараты. — Вы же знайте, что я не осмелюсь ослушаться вас: раз нельзя, значит, перебьюсь. Будет очень трудно сдерживаться, когда в доме будет находиться такая прекрасная малышка, которую так и хочется жестко оттрахать, но я сделаю все, чтобы не пойти против вас.       — Ничего, Юджин, потерпи немного, — уверенно говорит Майкл, похлопав Юджина по плечу. — Я подержу ее здесь всего пару-тройку дней. Потом мой любимый племянник увидит ее в последний раз, а я позову тебя и отдам эту красавицу в твои руки. И ты сможешь сделать с ней все что угодно. Хочешь оттрахай ее, хочешь пытай… Когда придет время, она будет полностью твоей.       — Как хотите, сэр. Наш неподражаемый господин.       — О да, я всегда неподражаем! — с гордостью улыбается Майкл.       — Мы не смеем даже на секунду усомниться в этом.       — Но и вы с Эриком молодцы – выполнили такую непростую задачу. Убрали с дороги мальчишку и привезли сюда девчонку.       — С этим щенком было много проблем, но благо все закончилось хорошо, и эта красавица поехала с нами. Конечно, пришлось усыпить ее, но все же.       — Ну раз Эдвард знает, что на самом деле произошло с Наталией, то я посмотрю, как он будет вести себя теперь, — хитро улыбается Майкл. — На что он готов пойти ради спасения ее жизни. Которую я, естественно, не дарую ей. Правда, мой любимый племяшка еще не знает об этом.       — Только держите этого психа подальше от меня, когда эта девочка будет рядом. А то он чуть не прибил меня, когда я едва дотронулся до этой милашки и поцеловал ее. Эдвард хоть и жутко трусливый, но рука у него тяжелая. Вон мы с Эриком ходим побитые и окровавленные.       — Ничего-ничего, пусть смотрит. Он ничего тебе не сделает и будет вынужден смотреть на то, на что никак не сможет повлиять.       — Ну с другой стороны… — Юджин широко улыбается. — Вы правы… Абсолютно правы. Как и всегда.       На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, после которой Майкл бросает короткий взгляд на старую обшарпанную дверь.       — Ох, ладно, ребята, — задумчиво говорит Майкл и быстро прочищает горло. — Я хочу немного поговорить с этой девчонкой и дать ей понять, что ситуация безнадежна. И заодно посмотреть, так ли она красива, как вы говорите.       — Конечно-конечно! — восклицает Юджин, быстро отходит от двери и жестом приглашает Майкла пройти. — Проходите!       — Знайте что… Оставьте мне ключи от этой комнаты и сами уйдите отсюда. Уходите все трое! Эрик, Юджин, пусть Кэтрин обработает ваши раны и даст что-нибудь холодное приложить к синякам. — Майкл переводит взгляд на молодого парня, с которым разговаривал Юджин. — А ты, Дуглас, еще раз поговори с Отто и Эндрю и дай им знать, что они не должны впускать Эдварда в мой дом. Хоть будет орать, хоть драться – пусть не пускают! А если окажется слишком истеричным и откажется слушать их, то уже вырубайте его и запирайте в какой-нибудь комнате. Будет сидеть взаперти до тех пор, пока сюда не будут доставлены его дружок и вторая девчонка.       — Как прикажете, сэр, — уверенно говорит Дуглас, слегка склонив голову.       — Так ладно, проваливайте отсюда! Давайте-давайте! Уэйнрайт, давай вали отсюда и больше не смей подходить сюда, пока я не прикажу. Браун, где, блять, ключи от комнаты?       — Вот-вот-вот, берите! — тараторит Эрик, протягивая Майклу ржавый ключ в небольшой связке с еще какими-то двумя.       — Все, исчезли! Сейчас же!       Как только Эрик, Юджин и Дуглас расходятся, Майкл с хитрой улыбкой уверенно подходит к двери, отпирает ее с помощью самого ржавого ключа и заходит внутрь небольшой комнатки. Находиться в таком месте не очень приятно, по крайней мере, самому владельцу дома. В нескольких небольших кучках разбросаны какие-то книги, бумаги, журналы, одежда и прочие безделушки, которые никому не нужны. Очень близко к маленькому окошку, что едва пропускает свет в эту комнатушку, расположена старая скрипучая, явно далеко не самая мягкая и удобная кровать и такие же старые обшарпанные столик и деревянная табуретка. На обшарпанном потолке, покрытым трещинами, висит небольшая люстра, которая может немного лучше осветить эту комнату в темное время суток, на белых стенах можно увидеть много желтых пятен. В некоторых местах сильно ободраны обои, а на покрытым прогнившим ламинатом полу лежит небольшой грязный ковер с красно-желтыми ромбами.       Майкл с отвращением окидывает всю эту комнату взглядом и видит, что на жесткой и очень неудобной кровати сидит миловидная голубоглазая блондинка с голубыми глазами. Внешне сильно измученная девушка сидит с опущенной головой, взъерошенными распущенными волосами, заплаканными глазами и довольно грязноватой одеждой. Почти все пуговицы на ее серой рубашке застегнуты неправильно, будто бы наспех, а из-под нее выглядывают ее ярко выраженные ключицы. Блондинка не плачет, не кричит во весь голос и не пытается выбраться отсюда любой ценой. В глубине души понимает, что находится в безвыходном положении. Девушка просто смотрит своим пустым взглядом в одну точку безо всяких эмоций на лице и кажется совершенно спокойной.       Когда Майкл заходит в комнату, девушка медленно переводит на него свой усталый взгляд и безо всяких эмоций наблюдает за ним, хоть и немного побаиваясь, но не показывая этого, поскольку все силы она потратила на борьбу с сообщниками человека, который закрывает за собой дверь.       — Ну здравствуй, девочка, — сдержанно говорит Майкл, с отвращением берет обшарпанную табуретку, садится напротив Наталии и с легкой улыбкой на лице рассматривает ее оценивающим взглядом. — Значит, ты – Наталия… Наталия Рочестер… Что ж, рад встретиться с тобой. Не зря мои люди сказали, что чертовски красивая. Это действительно так. Ты намного красивее, чем я себе представлял. И да, если тебе еще не сказали, то позволь мне представиться. Меня зовут Майкл.       — Что вам от меня нужно? — спокойно интересуется Наталия. — Зачем вы привезли меня сюда?       — Ах, девочка моя, у меня так много целей, что я даже не знаю, про какую тебе рассказать сначала.       — Выпустите меня отсюда. Я не хочу оставаться здесь.       — О, нет, дорогая, — качает головой Майкл. — Я не могу тебя отпустить. Ты останешься в моем доме еще на несколько дней, а потом тебе, к сожалению, придется умереть. Конечно, очень жаль, что такой красивой девушке, как ты, осталось жить совсем недолго. Но я ничего не могу сделать.       — Что ж, я поняла… — кивает Наталия, в упор уставив свой пустой взгляд на Майкла. — Это вы хотите навредить моим друзьям! Навредить им ради денег! Ради того, что никогда не принадлежало и не будет принадлежать вам.       — Кажется, ты девочка умная, раз понимаешь все.       — Зачем вы преследуйте моих друзей и пытайтесь убить их? — без эмоций интересуется Наталия. — Что они вам сделали, раз вы хотите убрать их со своего пути? Зачем вам вовлекать в эту историю тех, кто не имеет к ней никакого отношения?       — Ух ты! — удивляется Майкл. — А я-то думал, твой бывший уже обо всем рассказал. Хотя если вдруг Эдвард не рассказал многого, то я могу и сам рассказать тебе. Рассказать, в какую опасную игру ввязался мой любимый племянник. Рассказать, как он связан с твоими друзьями.       — Можете не утруждать себя – он рассказал обо всем не только мне, но и моим друзьям.       — Что, прямо все?       — Обо всех ваших планах.       — Понятно… Значит, о своих главных тайнах он промолчал.       — Только я никак не могу понять причины… — Наталия молча смотрит на Майкла, качая головой около двух секунд. — Зачем вам нужны деньги, которые на самом деле принадлежат вашему брату? Вы лишили этого человека всего, что у него было, а теперь хотите его лишить еще сына. Забрать последнее, что у него осталось!       — Ох, дорогая моя, тебе не понять меня. Ты не знаешь, что значит быть отвергнутым сыночком, которому вообще не уделяли внимание. Твои мамочка и папочка никогда ни в чем тебе не отказывали и всю свою любовь отдавали только тебе, как своему единственному ребенку.       — И ради этого вы готовы пойти на такие тяжкие преступления?       — А кому бы понравилось то, что тебя никто не замечают? А если и замечают, то всегда находят причины поругать, пока кто-то другой, кто не должен был рождаться вообще, получает всю любовь и купается в нежности и заботе других? Моему младшему брату, всегда доставалось все самое лучшее. Его постоянно хвалили и ставили в пример, даже когда он лажал и все делал не так. Эта падла была центром Вселенной для всех, кто его знал: от наших родителей до всех знакомых. Все они замечали лишь его успехи и спрашивали только про него. Про этого дебила, который был всеобщим любимчиком.       Майкл качает головой и скрещивает руки на груди.       — А я что? А я был никем! Меня никогда не любили и постоянно ругали за любую провинность и тогда, когда я обижал своего брата. Мне надо было невидимкой, чтобы меня любили. Потому что стоило чуть высунуть нос и попробовать завоевать чью-то любовь и попросить немного ласки, как меня просто посылали в задницу вместе со всеми моими успехами. И после этого ты считаешь, что я не имею права злиться и проклинать всех на свете?       — И именно поэтому вы хотите отомстить ему? — удивляется Наталия. — Вы считайте, это он виноват в том, что не было ни одной причины, чтобы похвалить вас?       — Я почти отомстил! — хитро улыбается Майкл. — Мой брат мертв, а почти все богатства братца находятся в моих руках. Мне осталось сделать лишь одну вещь – завладеть тем, что согласно завещанию принадлежит твоему бывшему Эдварду.       — И неужели вам станет легче, если вы украдете у него все и отправите всех на тот свет?       — Еще как! Я с детства мечтал устранить тех, кто испортил мою жизнь. Сначала мне нужно покончить лишь со своим братцем. Но поскольку у него родились два сыночка, которые до смерти бесят меня одним своим сосуществованием, то придется устранять и этих безмозглых скотин.       — И зачем вам нужны эти деньги? Вы не думали, что рано или поздно все эти доллары кончатся, и вы снова окажется у разбитого копыта?       — Нет, Наталия, я никогда не останусь у разбитого копыта, потому что у меня есть судостроительная компания, которая приносит отличные деньги. Доход фирмы стабильный – ни больше, ни меньше. Так что тебе нечего беспокоиться о моем благосостоянии.       — Эти не ваши деньги, сэр. Все эти деньги должны принадлежать вашему брату. А раз он мертв, то всем этим должны владеть его сын.       — Нет, милая моя, если думаешь, что Эдвард получит хотя бы цент из того, что ему завещал папаша, то ты глубоко ошибаешься, — уверенно заявляет Майкл. — Я не позволю этому мудаку завладеть деньгами и получить права на компанию. И он не получат это, потому что прежде всего ему нужно доказать смерть своего отца. Но у Эдди ничего не получится, ибо у него никаких документов.       — Ха, а вам кажется, что вы сможете?       — У меня есть деньги, — с хитрой улыбкой разводит руками Майкл. — Найму хороших адвокатов и заплачу нужным людям – и готово! Разумеется после того, как все потенциальные претенденты, которые могут разинуть рот на мои денежки и акции компании, будут устранены.       — Деньги не могут решить абсолютно все.       — Дорогая моя, пойми одну вещь. В наше время без денег ты никто. Без купюр тебя даже и слушать не станут. Но когда ты богат и у тебя есть деньги и хорошие связи, то весь мир будет у твоих ног, и тебе удастся почувствовать себя таким же всемогущим, как и Бог. Даже невозможное станет возможным, если у тебя в кармане лежит толстая пачка денег.       — Ну вы и подонок! — сухо бросает Наталия. — Злой, мерзкий, жадный и циничный подонок, которого волнуют только деньги.       — Не только деньги, радость моя, но и факт, что я окружен теми людьми, которые уважали бы меня, восхищались мной и гордились моими успехами. Но к счастью, повезло, потому что у меня есть очень много верных людей, которые высоко ценят мои успехи.       — И какова же цена? Сколько вы платите всем этим людишкам за то, чтобы они плясали перед вами на задних лапках?       — Столько, сколько нужно для того, чтобы оставить их довольными. У меня уже очень много союзников, но я всегда рад заполучить намного больше верных людей. — Майкл закатывает глаза, замолчав на пару секунд. — И я был бы очень рад, если бы и мой любимый племянник Эдвард стал одним из них. Если твой бывший захочет быть верным мне, то он станет единственным, кому я сохраню жизнь. И помогу ему зажить намного лучше.       — Нет, даже не надейтесь! — с ужасом во взгляде качает головой Наталия. — Этот человек ни за что не станет делать этого! Эдвард – не убийца и не вор!       — Ну не захочет – его проблемы. Сдохнет вместе со своей семейкой и тобой. Кроме того, я тебе скажу больше: мне даже нужно, чтобы этот щенок отказался от этого предложения. Потому что я совсем не хочу делиться с ним хотя бы центом, который он уж точно не заслужил.       — Неужели вы хотите убить нас всех ради наследства? — с ужасом во взгляде интересуется Наталия. — Только из-за того, что Эдвард – сын вашего брата, который претендует на деньги?       — Не только поэтому, но еще и потому, что он просто бесит меня. Например, своим поразительным сходством с папашей. Как смотрю на него – так и вижу перед собой своего проклятого братца, который уже ждет их где-то на небесах.       — Но ведь они оба могут отказаться от денег! Эдвард готов подписать любые бумаги и отдать вам все, что вы хотите. Просто дайте ему то, что он должен подписать, и все!       — Ах, Наталия… — тихонько смеется Майкл, проводя рукой по своим волосам. — Какая же ты глупенькая и наивная… Неужели ты и правда думаешь, что если твой бывший парень откажется от этих денег, то я оставлю его в живых и больше никого не побеспокою? Нет уж, даже не думай об этом!       — Но почему? — с мокрыми, широко распахнутыми глазами, полные ужаса, качает головой Наталия. — Почему вы не хотите оставить нас в покое, если ваш племянник откажется от этих денег? Вы хотите получить все деньги – так и будет, если Локхарт подпишет все бумаги на отказ в вашу пользу!       — Я тебе уже сказал об этом, и ты все слышала от своего бывшего. Зачем спрашивать то, на что ты знаешь ответ?       — Неужели вам не стыдно за свои поступки? — недоумевает Наталия. — Неужели ради денег и мести вы готовы убить стольких людей и всерьез думайте, что в этом мире все решают деньги?       — Конечно, в этом мире все решают деньги. Благодаря пачкам долларов я уже решил столько проблем, которые не решил бы, если бы был таким же бездомным нищебродом вроде моего племянника Эдварда.       — Если бы он захотел, то смог бы многого добиться. Ему просто нужна мотивация и то, что действительно заинтересует его и покажется легким.       — Пока что этот щенок только лишь заработал себе кучу проблем, сделав ставку на свою смазливую внешность и попытки стать героем ради того, чтобы прикрыть трусость и неуверенность в себе.       — Он всего лишь боролся за то, на что имеет право! — уверенно заявляет Наталия.       — Ну… — загадочно улыбается Майкл. — Вообще-то, я не только об этом, но еще кое о чем… Понимаешь, девочка, я знаю кое-что про твоего бывшего… Одну страшную тайну, которую он очень тщательно скрывает и до смерти боится раскрывать. В его прошлом есть один грешок…       — О чем вы говорите? — слегка хмурится Наталия, удивленно уставившись на Майкла. — Что вы хотите этим сказать?       — М-м-м, это долгая история. И если бы я однажды не вытащил его из кое-какого дерьма, этому мальчишке точно пришел бы конец. Вряд ли он так спокойно расхаживал по улицам и подыхал от скуки, не зная, где бы еще ему сыграть Супермена.       — Это какой-то бред! Вы не понимайте, что несете!       — Уверяю тебя, очень скоро ты сама обо всем узнаешь и поймешь, что твой бывший возлюбленный совсем не ангелочек. И узнаешь еще одну причину, почему он до дрожи в коленях боится меня. Точнее, я тебе скажу. Он страшно боится, что я расскажу всем его темный секрет и дам понять, что его может ждать, если Эдвард пойдет против меня.       — Я не верю вам! — уверенно заявляет Наталия. — Ни одному вашему слову! Вы уже совсем умом тронулись из-за этих чертовых денег!       — А мы еще посмотрим, кто здесь умом тронулся: я – от денег и мести или ты – от своей любви к моему племяннику. Я посмотрю, что ты скажешь, когда в день твоей смерти и смерти всех МакКлайфов вы все узнайте главный секрет Эдварда, который он скрывает уже очень много лет. И еще один, который раскроет его настоящую личность.       — Что бы вы ни сказали, я ни за что в это не поверю. Вы уже и так сделали достаточно, чтобы испортить его психику и заставить чувствовать себя бесполезным дерьмом. Своим шантажом вы довели Эдварда до ужасного состояния! Он боится вас, потому что вы оказывайте на него постоянное давление и убеждайте в том, что ваше предложение было бы лучшим решением для него.       — М-м-м, шантажирую, значит? — слегка хмурится Майкл и скрещивает руки на груди. — Нет, Наталия, я не шантажирую его! А всего лишь предлагаю ему сохранить свою жизнь в обмен на союз со мной. Мне не хочется это делать, но если уж этот щенок действительно предаст свою семью, то я буду вынужден выполнить свое обещание. Раз дядюшка Майки обещает – он должен сделать это. У меня не будет выбора.       — Можете даже не думать о том, что так все и будет. Эдвард любит свою семью и сделает все ради нее.       — Посмотрим, девочка. Посмотрим, сможет ли этот мальчик выполнить одно задание, которое поможет ему стать ближе к богатой красивой жизни. А задание очень простое –убить Терренса.       — Нет! — вскрикивает Наталия, резко мотая головой и чувствуя, как из ее глаз начинают течь слезы. — Нет! Он не посмеет это сделать! Эдвард никогда не станет так портить себе жизнь и становиться убийцей! Убийцей человека, которого он любит, несмотря ни на что.       — Ох, любовь… — хмуро бросает Майкл, и на секунду бросает взгляд в сторону. — Вот что ему жутко мешает… Любовь… Из-за этой поганой любви он не может засунуть трусость, неуверенность и нерешительность в задницу. Этот мальчик наивно думает, что это чувство поможет ему чего-то добиться. Любовь к тебе, любовь к друзьям, любовь ко всем своим знакомым…       — Хотите, чтобы он стал таким же черствым и безжалостным, как вы сами?       — Если он хочет чего-то добиться и жить нормальной жизни, то ему придется стать жестким. Увы, но такова жизнь: хочешь хорошо жить – придется идти по головам. Я не знаю ни одного человека, который получил бы свои богатства благодаря одной лишь любви. Всем моим друзьям пришлось на многое пойти, чтобы стать обеспеченными.       — Вы просто не знайте, что это такое, и оно вам чуждо. Хотя поверьте мне, чем сильнее это чувство, тем выше шанс, что оно победит любое зло и буквально вернет человека к жизни.       — Полный бред! Любовь, жалость, сочувствие и прочая чушь только мешают людям добиваться желаемого.       — Эдвард никогда не будет лишен этих качеств и не разучится любить и не забудет тех, кого любит всем сердцем.       — А мне что-то подсказывает, что когда я назову сумму, которую позволю ему взять из его же наследства, Эдвард забудет про тебя и свою семью, — уверенно отвечает Майкл, поглаживая подбородок. — Деньги очень быстро овладевают разумом человека и становятся чем-то вроде наркотиком. Вот и твой бывший не сможет устоять. Это то, что точно сделает его пластилином, из которого можно будет слепить кого угодно.       — Вы же сказали, что вам не выгодно, чтобы Эдвард соглашался.       — Именно так. Но все зависит только от самого Эдварда. Если он захочет быть преданным мне и начнет меняться в лучшую сторону, то я забуду о нелюбви к нему и сделаю частью своей армии.       — Может быть, он и стесняется своей бедности и боится признаться кому-то, что у него нет ничего, но Эдвард никогда не станет убивать кого-либо, — уверенно отвечает Наталия.       — А откуда у тебя такая уверенность? Почему ты абсолютно уверена в том, что твой бывший настолько хороший и невинный?       — Потому что я вижу то, чего не видите вы, уважаемый. Я верю, что Эдвард не предаст свою семью и однажды сможет помириться с ней и доказать, что он очень хороший и любящий мужчина.       — Думаю, есть только одно объяснение тому, что ты веришь, что он – ангел и не замечаешь в нем ничего плохого. Ты просто влюблена в него. Не забыла ты моего дорогого племянника. Сердечко твое все еще трепещет, когда кто-нибудь говорит имя Эдварда.       — А вы знайте, это правда! — Наталия уставляет на Майкла свой презренный взгляд. — Я всегда буду любить Эдварда! Даже несмотря на то, что мы уже расстались. Чего ни один из нас никак не хотел.       — Да-да, знаю я, из-за чего мой племянник бросил тебя… — хитро улыбается Майкл. — Знаю… Ведь вряд ли бы он пытался спасти тебя от моих людей и очень сильно избил их.       — Он не бросит меня, — уверенно отвечает Наталия. — Я точно знаю, что Эдвард сделает все, чтобы забрать меня отсюда. Ваш племянник не позволит мне остаться здесь.       — Может быть, он и попытается что-то предпринять, чтобы попытаться вытащить тебя отсюда. Но все его попытки будут тщетны. Если Эдвард заявится сюда после того, как я дам ему знать, что ты находишься здесь, то его никто сюда не пустит раньше времени. Он не услышит, если ты будешь надрывать глотку. Охрана уже получила распоряжение не пускать его и выгонять с моей территории силой. А если этот мальчишка будет также бесится и истошно орать, как это делала ты, когда пыталась улизнуть от Эрика и Юджина, то мне придется отдать приказ вырубить его, связать и запереть в чулане, где он проторчит до того дня, когда я решу, что пришло время собирать всех МакКлайфов в этом доме. И вас двоих уж точно не пустят друг к дружке и не запрут в одной комнате.       — Вы просто чудовище. Просто мерзкое чудовище, которое должно гореть в аду.       — И также не надейся на своих друзей – их ждет та же участь, если они приедут сюда и захотят забрать тебя. Не беспокойся, в этом доме достаточно комнат, чтобы не дать им встретиться до нужного момента.       — Однако они все равно будут искать меня, — уверенно отвечает Наталия. — Когда мои друзья узнают, что вы решили запереть меня здесь, Терренс и Ракель обязательно примут какие-то меры. А может быть, Эдварду даже удастся убедить их объединиться и найти способ помочь мне. Они сделают это ради меня.       — Пусть делают что хотят. Все равно им это не поможет. Они будут знать, где тебя искать, но не смогут подобраться, потому что я перекрою путь.       — После того, что произошло со мной, все трое будут гораздо умнее и внимательнее, чтобы не угодить в ловушку. Они сделают все, чтобы отвязаться от ваших дружков, которые захотят усыпить их, усадить в машину и привести сюда.       Пару секунд Майкл с хитрой улыбкой молча смотрит на Наталию и щелкает пальцами руки со словами:       — О, кстати, о ловушках… Я очень надеюсь, что они хорошо поняли, что у них вряд ли получится спастись самим и спасти тебя. Как бы усердно они ни пытались убежать или уезжать от моих людей на машине на огромной скорости, рано или поздно я все равно доберусь до них.       — Имейте в виду ту гонку, в которой Терренс и Ракель едва отвязались от ваших дружков?       — Именно ее. Когда твой друг решил взять пример со своего дружка и немного повыпендриваться, не понимая, что он выглядел глупо и мог лишиться водительских прав, если бы полиция увидела, с какой скоростью он гнал.       — Это из-за вас они чуть не разбились! — громко восклицает Наталия. — Из-за вас Ракель так сильно испугалась, что едва не умерла от страха! От страха, что она повторит судьбу своих покойных родителей!       — А это не мои проблемы! — с невинной улыбкой пожимает плечами Майкл. — Это Терренс во всем виноват! Нечего было начинать гнать больше двухсот миль в час и воображать себя гонщиком Формулы-1. Мои люди всего лишь хотели припугнуть его и твою подругу, дав понять, что им не убежать от меня, и я достану их где угодно. Хоть взобрались бы на вершину Гималаев – я бы достал их и там!       — Припугнуть с помощью ножей? — слегка хмурится Наталия и задумывается на пару секунд. — А разве не убить?       — Нет, дорогая моя, тогда я не пытался убить их. Тем более, что есть два очень важных правило в убийстве: не убивать в людных местах, где за тобой следят сотни людей и куча видеокамер, и не оставлять за собой следов. Мои люди убивают либо в моем доме, либо в безлюдных местах так, что никаких следов не остается, и никто не может доказать, как убили неугодного мне человека.       — Жаль, ваши соседи не знают, чем вы тут занимайтесь. А иначе бы они уже давно сдали вас в полицию. Или же здесь живут только прогнившие крысы вроде вас?       — Да, я дружу с соседями. И кроме того, некоторые из них – мои верные помощники.       — А, так вы скупили все дома в этом районе и подарили их своим дружкам? — хмуро бросает Наталия, скрестив руки на груди. — Или оплачивайте их аренду?       — Здесь еще полно прекрасных домиков, которые можно купить и арендовать. Если твой бывший станет моим союзником, то я и для него арендую небольшой домик. А со временем он сам сможет купить себе любое жилье, если он захочет переехать или обеспечить себя недвижимостью.       — Хоть бы кто-то проверил все эти деньги и узнал, откуда они у вас. Я не понимаю, как можно не видеть, что человек ворует в таких больших количествах и живет на широкую ногу.       — Если ты хочешь знать, плачу ли я налоги, то можешь не беспокоиться. И свои личные налоги, и налоги судостроительной компании я всегда плачу вовремя.       — Какой же вы мерзкий подонок. Мерзкий подонок, который не должен жить на этом свете. Вы говорите, что рождение вашего брата было ошибкой, но на самом деле это ВАШЕ рождение было огромной ошибкой ваших родителей. Если бы такая гнида не родилась, то опасность сейчас бы не угрожала совершенно невинным людям.       — Мой любимый братик недолго будет наблюдать за своими сыночками, их матерью, той, что скоро станет его невесткой и той, кто могла бы ею стать, если бы вышла замуж за моего младшего племянника. Очень скоро вы все отправитесь туда и будете вместе навсегда. Это произойдет в ближайшее время. Пока пусть они побегают и попробуют утешить себя надеждами, что ты будешь свободна. А потом я сделаю так, что скоро мои родственники и парочка потенциальных соберутся здесь и сдохнут в один день. Попрощаются друг с другом и будут отданы моим людям на растерзание.       — Устроите им такое же похищение, какое устроили и мне?       — Если придется усыплять их, чтобы довести до сюда, то так и будет. Но они все равно приедут сюда, независимо от их желания. Пусть твоя подружка вопит, дерется, кусается и умоляет своего женишка спасти ее сколько хочет. А мой старший племянник может и дальше махать руками как больная истеричка и снова доказывать то, что у него проблемы с психикой.       — Я очень сомневаюсь, что Терренс позволит вашим сообщникам схватить Ракель. Ради нее он готов разорвать любого и не подпустит к ней ни одну гнилую крысу, которая захочет тронуть ее пальцем.       — Ах да… — скромно улыбается Майкл, качая головой. — Да… Я знаю, как их тянет друг к другу… О том, как их отношения едва не закончились… Знаю все…       — Да я уже поняла, что вы тот, кто сует свой нос во все дырки, и собирает сплетни и новости обо всех и вся.       — Здесь я не могу поспорить… — Майкл замолкает на пару секунд. — Однако на тот случай я тоже все предусмотрел и придумал, как еще больше облегчить своим помощникам задачу. Я сделаю так, что твоя подруга даже не поймет, как останется без своего защитника. Это будет намного проще, чем ты думаешь.       — Поверьте, сэр, теперь, когда вы решили держать меня здесь, мои друзья всегда будут неразлучны, — уверенно и спокойно отвечает Наталия. — Ракель и Терренс начнут понимать, что им тоже грозит опасность. Уж ваш племянник ни за что не отпустит мою подругу одну.       — Однако… — Майкл хитро улыбается. — Ему придется оставить ее одну, если я прикажу ему приехать сюда сначала по своему желанию. Если так случится, то твоя подруга, скорее всего, останется одна. А если и моему младшему племяннику удастся чудесным образом уговорить друга помочь ему, и я прикажу ему тоже приехать ко мне домой, то вероятность становится стопроцентной.       — Что? — мгновенно округляет глаза Наталия. — Вы хотите послать своих людей домой к моим друзьям, чтобы привести мою подругу сюда после того, как она останется одна?       — Где-то так. Терренс захочет уберечь свою любимую Ракель и не позволит ей поехать в мой дом вместе с ним. Но в этом случае мой племянник крупно просчитается. Потому что мои люди легко смогут забрать и привести твою подругу сюда. Я уже изучил район, в котором живут твои друзья, и знаю, как легко можно устранить охрану и беспрепятственно пробраться к нужному дому. И даже если твои друзья захотят усилить охрану и изменят своему желанию ходить по улицам без телохранителей, как это делают девяносто процентов знаменитостей. Никакие меры безопасности не спасут Терренса и Ракель от неминуемой смерти.       — Нет… — дрожащим голосом произносит Наталия, качая головой и прикрыв рот рукой. — Нет, вы не сделайте этого… Нет!       — Так что, дорогая моя, думаю, ты уже поняла, что это будет что-то вроде ловушки для Терренса, в которую он попадет незаметно для себя, — задумчиво говорит Майкл, проведя рукой по волосам, и тихо усмехается. — Подумает, что дома она будет в безопасности, но это совсем не так…       — НЕТ! — во весь голос вскрикивает Наталия. — НЕ ТРОГАЙТЕ ИХ! НИКТО ИЗ НИХ НЕ ДОЛЖЕН ПОСТРАДАТЬ ПО ВАШЕЙ ВИНЕ! НИКТО!       — Так-так, давай ты не будешь визжать, как поросенок, — сильно морщится Майкл. — Раз Эрик с Юджином приехали буквально ошалевшие от твоих истерических воплей, то я точно не выдержу подобного и со злости грохну тебя. Хотя мне это не нужно, потому что я хочу позволить тебе увидеть своего бывшего в последний раз и потом отдать моим людям, которые и убьют тебя. Возможно они сначала поиграют с тобой и твоим шикарным телом, а потом безжалостно убьют.       — Мразь… — сквозь зубы шипит Наталия. — Самая настоящая мразь, которая должна подыхать за РЕШЕТКОЙ! ПОДОНОК! Как вас еще земля носит? Почему всякое дерьмо так долго живет на свете? ПОЧЕМУ?       — Потому что я умный и хитрый. Может, у меня нет образования, но у меня все равно есть мозги. Которые я использую не для того, чтобы заниматься никому не нужной алгеброй, химией или физикой. Если бы у меня не было мозгов, я бы не добился того, что сейчас имею.       — А жаль! Жаль, что нет никого, кто поставил бы ваши мозги на место и заставил понять, что ваши желания не приведут ни к чему хорошему.       — Я от своих желаний никогда не отказываюсь и всегда борюсь до последнего, — уверенно заявляет Майкл. — Не откажусь и от своих целей. Этой мести я ждал больше двадцати лет! Больше двадцати лет я пытался найти способ отомстить братцу, грохнуть этого мудака и отобрать у него все. Он уже давно бы сдох, но рождение его проклятых детей нарушило все мои планы. Потому что вскоре мой братец сбежал вместе с младшим сыночком, и за это время успел еще раз жениться и сделать еще двоих детей. Только лишь удача помогла мне найти этого придурка и решить, что можно действовать. И вот спустя почти четверть века я наконец-то получу желаемое и отомщу за то, что никогда не был любим. Финал уже близок! Очень скоро на моей улице будет праздник! Вот уже мой братец мертв… Да и мои племянники и их мамочка и любимые девушки тоже скоро умрут.       — И у вас хватит на это совести? Хватит мужество причинить боль матери Терренса? Разыскать мать Эдварда? В каком ужасе они будут, когда потеряют своих детей по вашей вине? Я не знаю, что значит быть матерью, ибо у меня пока нет детей, но все мои знакомые, кто уже растит сыновей и дочерей, говорят, что даже и подумать боится о том, что с их кровиночками может что-то случиться.       — До их мамочек я тоже доберусь, — хитро улыбается Майкл. — Думаешь, я не приглашу их сюда? Нет, милая моя, когда я покончу с их сыновьями и тобой, то обязательно возьмусь за них. В частности за Ребекку Джонас, мать выродка по имени Терренс. Которые, как и Эдвард, не должен был рождаться.       — НЕТ! — с ужасом во взгляде вскрикивает Наталия. — Не трогайте эту женщину! НЕ СМЕЙТЕ!       — А кто мне запретит? Уж точно не ты, Наталия! Не надейся, что твои и чьи-либо мольбы помогут хоть кому-то из вас. Единственный человек, который может выжить и выстоять против моей армии – это мой племянник Эдвард. Если он будет за меня, то я дарую ему жизнь и буду менять ее к лучшему в зависимости от его преданности и качества исполнения моих приказов.       — Неужели у вас хватит совести прикончить ту невинную женщину, которая не сделала вам НИЧЕГО плохого! Как и мать Эдварда!       — Я готов без зазрения совести прикончить тех, кто всю жизнь мешал мне, и кто может помешать даже своим существованием, — сухо отвечает Майкл. — Всю жизнь мне мешал мой братец, а раздражали своим существованием его бывшая женушка, Эдвард и Терренс. Ракель меня раздражает, потому что она – невеста этого психа МакКлайфа. Ну а тебе придется отдать свою жизнь, потому что ты встречалась с моим племянником и вполне могла бы однажды выйти за него замуж.       — Впрочем, как я и думала, — качает головой Наталия и на пару секунд замолкает, в упор уставившись на Майкла. — Вы решили убить всех за компанию! Чтобы не страдали! И чтобы нечестным путем заграбастать их богатства.       — М-м-м, оказывается, ты не глупая девчонка, — с легкой улыбкой уверенно кивает Майкл. — Понимаешь все… Прости, что сомневался в тебе, дорогая… Я раньше думал точно так же, как и Эдвард: считал, что все блондинки – полные дуры. И кстати, если ты не знала, то у твоего бывшего до тебя не было ни одной девчонки со светлыми волосами. Поразила ты его своей красотой так, что он отступил от своих принципов и продолжает сильно любить даже после того, как сначала узнал о твоей якобы измене, а потом понял, что его обманули.       — Ошибайтесь, уважаемый. Цвет волос никак не влияет на количество мозгов и наличие интеллекта. Это всего лишь предрассудок, который придумал какой-то глупый человек.       — Ну возможно, ты просто – исключение из правил. Ты далеко не глупая и, как я вижу, уже поняла, что тебе некуда бежать. Тот факт, что ты не пытаешься выбраться отсюда, заставляет тебя возвыситься в моих глазах и даже начать уважать. В моей жизни бывали такие глупые дуры, которые не знали совершенно элементарных вещей и будто бы свалились с Марса. Но ты явно не обделена интеллектом. С тобой явно можно поговорить не только о косметике, шмотье и побрякушках.       — Не сомневайтесь, уважаемый, — сухо отвечает Наталия. — Мой язык будет достаточно подвешен, чтобы я смогла ответить на ваши издевки. И как бы страшно мне ни было, я все равно смогу постоять за себя, когда понимаю, что мне не на кого рассчитывать.       — Ну в этом я не сомневаюсь! — презренно смеется Майкл. — Уж Эрик с Юджином все мне рассказали, и я знаю, как ты боролась до самого конца. Пока ты не ослабела, не заснула волшебным сном и не оказалась в моем шикарном доме.       — Не думайте, что я боюсь вас и могу запросто умереть от разрыва сердца, — ледяным тоном уверенно заявляет Наталия, скрывая свой огромный страх и крепко сжав руки в кулаки. — Если это понадобится, я буду защищаться всеми способами и не сдамся, пока могу дышать и стоять на ногах.       — Ох, черт… — тихо стонет Майкл, проведя руками по лицу. — Еще одна любительница поязвить и повыпендриваться с целью скрыть свои страхи… У моего племянника язык неплохо подвешен, и он на все найдет ответ, да и его бывшая не отстает. Что один изо всех сил пытается доказать, что он не страдает от жуткой неуверенности и трусости перед всем подряд, что другая хочет скрыть свои страхи. Неужели у тебя отшибло память, и ты забыла, каким страхом была одержима, пока Юджин пытался схватить тебя? И когда Эрик боролся с твоим бывшим, дабы не подпустить его к тебе?       — Вы меня не испугайте. Пока у меня нет защиты и поддержки, я буду защищаться и бороться сама.       — Я всегда говорю, что вы стоите друг друга. Вы, ребята, будто бы созданы друг для друга! Оба такие же трусливые и нерешительные и также обожайте казаться всем крутыми, дабы показать всем, что вас надо бояться и обходить стороной.       — Вы сомневайтесь во мне? — грубо интересуется Наталия. — Подождите, я еще покажу вам, что умею постоять за себя. Уж я точно справлюсь со всеми вами до тех пор, пока Эдвард не приедет за мной.       — Хорошо-хорошо, девочка моя, давай сделаем вид, что ты говоришь правду. Я, конечно, никогда в это не поверю, потому что знаю твой настоящий слабый характер и знаю, какой Эдвард на самом деле трусливый. Думаю, что эти несколько дней, что ты проведешь в моем доме, станут для тебя неким испытанием. Возможностью посмотреть своим страхам в глаза и сделать все, чтобы перебороть их. А когда придет время, я наконец-то осуществлю все свои планы.       — От всей души желаю, чтобы ваши планы рухнули в самый неожиданный момент, — ледяным тоном огрызается Наталия. — Чтобы в самый последний момент что-нибудь пошло не так и не дало вам ни убить МакКлайфов, ни украсть у них хотя бы цент.       — Воу-воу! — Майкл приподнимает руки перед собой. — Полегче, девочка, полегче! Я же не выдержу двойного удара от тебя и твоего бывшего!       — Хотелось бы, чтобы вы вообще двинули кони. Знайте, какое одолжение вы бы всем нам сделали, если бы отправились туда, куда хотите отправить моих друзей и бывшего парня.       — Нет, Наталия, даже не надейся, что я умру в ближайшие лет двадцать, — уверенно заявляет Майкл. — У меня еще столько незаконченных дел, которые надо успеть сделать. И к тому же, мне нужно будет выбрать своего приемника, который унаследует все мое состояние после моей смерти. Претендентов очень много, но я пока не определился, кому хотел бы завещать абсолютно все. И кого посадить в кресло управляющего судостроительной компании.       — Выбирайте с умом, уважаемый. А то вдруг тот, на кого вы будете рассчитывать, за считанные дни потеряет все деньги, которые НЕ ПРИНАДЛЕЖАТ вам, и разорит компанию, которая тоже НИКОГДА не была вашим владением.       — Поверь, девочка, я обязательно все обдумаю и выберу самого достойного, — уверенно отвечает Майкл. — Правда, это уже не будет относиться к тем, кто умрет уже через несколько дней.       — И смотрите, как бы вы сами не остались без денег. А вы не сможете платить своим помощникам за то, чтобы они делали гадости, а вы не пачкали руки в грязи, и другим людям, чтобы не попасть в беду и вытащить дружков из каких-то передряг.       — Я уже сказал тебе, что у меня всегда будут деньги, потому что скоро компания моего младшего брата целиком и полностью перейдет в мои руки. Мой отец не захотел сделать меня хотя бы заместителем управляющего, а выбрал совершенно другого человека – сыночка своего друга, который подавал огромные надежды. Я уже не буду сидеть на телефоне и улыбаться всем до тошноты приятной улыбкой и быть со всеми чересчур вежливым. Работа секретутки бабская, а не мужская! И на этом месте и БУДЕТ сидеть какая-нибудь молодая девушка.       — Желаю вам обанкротиться в один прекрасный день! — хмыкнув и скрестив руки на груди, грубо бросает Наталия. — Лично я бы с большим удовольствием посмотрела на ваше лицо, когда вы бы поняли, что остались без гроша в кармане и можете забыть про дорогие удовольствия. Лучших врачей, лучших поваров, лучших адвокатов, лучших стилистов… Дорогущие деликатесы, к которым вы так привыкли, и одежду отменного качества.       — Ох, знаешь, что-то ты уже утомила меня… — устало стонет Майкл, проведя руками по своему лицу. — Поговорил с тобой минут пять – и почувствовал себя будто опустошенным. Вот когда я говорю с твоим бывшим, то наоборот – подпитываюсь его энергией. Которую ты из меня, блять, высосала!       — Знайте, я бы вообще с вами не разговаривала, потому что вы мне до смерти противны, — спокойно отвечает Наталия. — Теперь я понимаю, почему с вами не захотела быть ни одна женщина. Да вы бы просто высосали из нее все соки и превратили бы ее в что-то вроде растения. Безжизненного растения.       — Я удивляюсь, как Эдвард с ТОБОЙ повстречался целых три месяца и не сошел с ума. Неужели он настолько был ослеплен любовью к тебе, что стал твоим пластилином, из которого ты слепила то, что тебе хотелось? Ты сделала его своей собачкой, которая везде за тобой ходила и заглядывала тебе в рот.       — Вы сами сказали, что я не обделена интеллектом, и людям не будет со мной скучно. Вот мы с Эдвардом говорили о многом интересном. Я что-то ему рассказывала и что-то узнавала от него. Он никогда не давал понять, что со мной скучно, и мне всегда было очень комфортно с ним.       — Меня это совсем не интересует.       — Тогда зачем спрашивайте?       — Ар-р-р-р… — громко рычит Майкл. — Все, мне надоел этот разговор! Я ухожу, пока ты не свела меня с ума!       Будучи немного раздраженным, Майкл, быстро встает со табурета и брезгливо стряхивает невидимые пылинки со своих новеньких брюк. Мужчина уже подходит к двери и открывает ее, но в последний момент останавливается и разворачивается лицом к Наталии, которая сидит на кровати с опущенными в пол глазами.       — И да, давай мы с тобой разъясним некоторые вещи, — спокойно говорит Майкл и берет Наталию за подбородок, уставив свой взгляд в ее пустые красные глаза. — Запомни их очень хорошо, если не хочешь, чтобы тебе было плохо. Во-первых, не пытайся отсюда бежать и обмануть моих людей. Этот дом хорошо охраняется. Поскольку ты здесь, я усилил охрану, и теперь мои люди будут еще внимательнее следить за порядком. Если ты попытаешься сбежать отсюда, то тебя очень быстро найдут и вернут сюда. И тебе придется пожалеть об этом. Ну а если продолжишь вопить как психованная дура, то мне придется принять более жесткие меры. Например, вколоть тебе успокоительный укол, связать или сделать что-то, чтобы ты не смогла свободно передвигаться.       — Да уж, видно вы дали им очень много ворованных денег, раз они готовы на все ради вас, — низким грубым голосом бросает Наталия. — Коррупция процветает!       — Грубить тоже не советую. — Майкл немного отходит от Наталии. — Не вынуждай меня убивать тебя намного раньше, чем я приглашу сюда твоего бывшего и всю его семейку. Запомни, Наталия, ты нужна мне живой и здоровой до того дня, как свершится моя месть.       — Неужели считайте, что насильно держа меня здесь, вы сможете чего-то добиться? Например, у вас будет чем шантажировать Эдварда, чтобы заставить его перейти на вашу сторону!       — Верно, ты будешь объектом для шантажа. Но этот щенок будет лишь думать, что сделав для меня все что угодно, он убедить меня в том, чтобы я освободил тебя. Пусть он хоть на голове ходит – я все равно не позволю тебе быть свободной и отдам в руки своих верных людей. В руки моего дражайшего Юджина Уэйнрайта, который с нетерпением ждет того дня, когда он сможет сделать с тобой все что угодно и немного поразвлекаться до того, как ты умрешь. Которого ты боишься как огня… После того, что он с тобой сделал.       Наталия, широко распахнув глаза и испуганно смотря на Майкла, нервно сглатывает.       — М-м-м, чувствую, как тебя трясет, — хитро улыбается Майкл. — От тех воспоминаний, что навсегда останутся в твоей памяти. Что станут причиной, по которой ты начала бояться всех мужчин, и уж точно потеряла шанс выйти замуж. О чем так сильно мечтаешь. Но на что ты надеешься все меньше с каждым годом. Впрочем, ты и так не повыпендриваешься в свадебном платье, потому что в скором времени тебе придется умереть. Умереть от руки того, кто навредил твоей нежной психике и превратил твою беззаботную жизнь в ад.       — Вы просто изверг, — сухо бросает Наталия. — Такой же изверг, как и все ваши сообщники.       — Ну это зависит только от тебя, красавица. Если ты не будешь пытаться сбежать и не захочешь грубить мне или кому-то из нас, то с тобой ничего не случится до того момента, пока я не приглашу парней к себе домой, а мои люди не привезут сюда твою прекрасную подружку.       — А какие вы можете дать гарантии, что меня никто не тронет? Вдруг вам или кому-то из ваших людоедов придет в голову поиздеваться надо мной и убить?       — Не бойся, девочка, я не буду тебя обижать, — уверенно отвечает Майкл, подходит к Наталии и кладет руку ей на плечо, пока та смотрит на него и испуганно хлопает глазами, мгновенное почувствовав, как ее пробирает сильный мороз. — Не буду пытаться изнасиловать. Да и голодом я тоже морить не намерен. Тебя будут кормить тогда, когда ты захочешь. На лобстеров не рассчитывай, конечно, но макароны с сыром ты без проблем поешь.       Наталия ничего не говорит и нервно сглатывает.       — Если нужно сходить в ванную или туалет, то тебя отведут туда. Правда, потом все равно запрут здесь. Тебе не позволят спокойно гулять по всему дому. Кроме того, я не буду избивать тебя и не позволю никому тронуть такую прекрасную девочку, как ты. К тебе никто не будет приставать без моего разрешения. Все будут обращаться с тобой нормально. Я лично прослежу за всем и еще раз дам всем указания не трогать мою почетную гостью. Но мы не будем людоедами только в том случае, если ты окажешься умничкой. Если уж тебе так хочется, то ты можешь огрызаться сколько угодно, но не смей даже пытаться обмануть моих людей. А иначе мой любимый племянник Эдвард получит твое роскошное тело уже мертвым и будет реветь из-за того, что не смог спасти ту, которую в глубине души он до сих пор любит.       — Он придет за мной, — уверенно заявляет Наталия. — Ни он, ни мои друзья не бросят меня в беде и сделают все, чтобы вытащить отсюда.       — Ну и пускай делают все что возможно. Твои друзья все равно не пойдут в полицию, поскольку они ничего не смогут доказать, а у меня есть несколько знакомых, которые за пару минут закроют любое дело и помогут мне или моим друзьям выйти сухими из воды. Да, эти ребята могут попробовать поговорить с офицером, но дальше этого дело не продвинется. Я уже успею узнать об этом и сделать все, чтобы на этом все и закончилось.       — Вы больной. Больной псих, которому надо лечиться. И который обязан ответить за все зло, которое он причинил невинным людям.       — Все-все-все, у меня больше нет времени слушать тебя. Я пойду, а то у меня еще очень много дел. — Майкл подходит к двери и кладет руку на ручку. — Я загляну к тебе чуть позже. Наслаждайся последними деньками своей недолгой жизни, Рочестер.       Майкл машет Наталии рукой, с тихой ухмылкой разворачивается, открывает дверь, уходит и запирает комнату на ключ. Все больше осознавая свою беспомощность, девушка тяжело выдыхает, сгибается пополам и запускает пальцы в свои волосы.       «Боже, за что мне все это? — с ужасом недоумевает Наталия. — Неужели я действительно умру через несколько дней? Нет-нет! Я не хочу умирать так рано! Я толком не пожила! Господи, прошу, помоги мне! Этот тип не может выиграть, лишив всех нас жизней и получив возможность пользоваться всем, что не принадлежит ему! Я не хочу умирать сама и терять тех, кто значит для меня очень многое. Не хочу, чтобы мои близкие люди погибли из-за этого проклятого Майкла. Этой сволочи, которая довела все до такого состояния. Которая не хочет отказываться от мести, даже если Эдвард отдаст ему наследство отца.»       Наталия поднимает голову и подносит сложенные вместе руки ко рту, качая головой.       «Это не изменит его планы. Мы все равно умрем! Если Терренс, Ракель, Эдвард и миссис МакКлайф не найдут способ спасти себя, то через несколько дней Майкл осуществит свою месть. Раз я ничего не могу сделать, то пусть хоть они что-нибудь придумают. Эта история не может закончиться так трагично! Господи, покажи им верный путь! Не дай им проиграть и позволить этой мрази победить и убить нас.»       Наталия тяжело вздыхает, уставив взгляд в одной точке.       «Странно, что Эдвард не сказал мне про шантаж. Он ведь знал, что Майкл настраивает его против Терренса и хочет заставить убить того парня. Я уверена, Локхарт знал намного больше, чем успел рассказать. Точнее, ему и так есть что сказать. По крайней мере, он все-таки подтвердил, что он не Эдвард Локхарт. И что между ним и МакКлайфами есть какая-то связь.»       Наталия качает головой и проводит рукой по своим волосам от лба до задней части шеи.       «Однако теперь стало ясно одно – Эдвард не лгал, когда клялся, что ему не нужны чужие деньги, и он хотел получить лишь свою часть. И даже отказ от наследства не помог бы нам спастись. Он вполне имеет право на эти деньги и на борьбу за то, что отец оставил ему. Раз уж отец Эдварда мертв, значит, эти деньги перейдут в их руки. Должны перейти. Но теперь он готов от них отказаться. Правда, Майкл слишком одержим местью и желанием покончить со всеми, кто имеет хоть какое-то отношение к его брату. Эдвард не блефовал и говорил правду, но мы неправильно его поняли и решили, что он предал нас из-за своего омерзительного поведения. Лично мне все ясно, и я верю ему.»       Наталия, слегка нахмурившись, думает около пары секунд и затем резко приподнимает голову с широко распахнутыми глазами.       «Кстати, а что Майкл имел в виду, когда сказал, что он знает какую-то тайну об Эдварде? Что это могло бы быть? Почему этот старый маразматик так уверен в этом? Это как-то связано с его настоящим именем? Или же есть что-то еще? Он вроде бы сказал, что однажды помог своему племяннику выпутаться из какой-то передряги и избежать последствий. И дал понять, что может в любой момент выдать главную тайну Эдварда, которая явно заставит нас усомниться в его порядочности. Боже, что же это может быть? Неужели это серьезно? Намного серьезнее, чем та ситуация, в которой я оказалась почти полгода назад.»       Наталия встряхивает головой, дабы убрать с лица пряди волос, которые попадают ей в глаза.       «И кстати, теперь я уже нисколько не сомневаюсь, что именно Майкл подставил меня, — думает Наталия. — С помощью того урода… Юджина Уэйнрайта… Который издевался надо мной. Который очень хорошо знает все, что произошло в тот ужасный день. И долгое время поддерживал в Эдварде веру в мою измену вместе со всеми его дружками… А это означает, что Майкл может стоять за приказом начать приставать ко мне и за отсылкой фотографий, на которых я была почти голая…»       Наталия на секунду бросает взгляд в сторону и слегка хмурится.       «Да, но только откуда Майкл мог знать меня около пяти месяцев назад? Как он вообще смог что-то разузнать обо мне, ведь тогда мы с Эдвардом едва знали друг друга? Хотя я не удивлюсь, если Майкл приказал своим людям следить за Эдвардом. Да и он сам кичится своими хорошими связями. Всем ведь известно, что если ты знаешь, к кому обратиться, то можно легко узнать любую информацию о человеке. А я думаю, что для него узнать что-то обо мне не составило никакого труда. Я не только связана с далеко не безызвестными Ракель и Терренсом, но и с бизнесом родителей. В узких кругах фамилия Рочестер хорошо известна. У отца и матери полно всяких знакомых, среди которых мог оказаться тот, кто знает Майкла или кого-то из этой подкупленной шайки.»       Через несколько секунд после раздумий над всем услышанным взгляд Наталии останавливается на вещах, разбросанных вокруг нее: каких-то журналах, газетах, вырезках, фотографиях и еще кучу бумажной макулатуры. Девушка недолго пялится на все это, а потом решает, что ей стоило бы покопаться в этих вещах и попытаться что-то найти, думая, что это поможет ей узнать, откуда Майкл так хорошо осведомлен о жизни семьи МакКлайф и их приближенных людях. Наталия медленно встает с кровати, подходит к одной из кучек и опускается на колени. Сначала она окидывает ее взглядом, а потом начинает пробегаться по содержимому скомканных, слегка порванных и наполовину выцветевших бумажек. Блондинка находит кучу старых газет и журналов, выпущенных несколько лет назад. Да и многочисленные вырезки тоже были вырезаны из далеко не самых свежих номеров. Впрочем, она находит и относительно свежие журналы и газеты.       — Этот журнал был выпущен три года назад, в апреле две тысячи тринадцатого года, — говорит Наталия, взяв в руки один из старых глянцевых журналов, и затем берет еще более старую газету. — А эта газета вообще была выпущена в июле две тысячи одиннадцатого… Надо же… Почему эти люди до сих пор хранят здесь эти газеты и журналы и до сих не выбросили их? Они вообще что ли позабыли об этой куче мусора? Или мистер МакКлайф и его дружки настолько боятся запачкать свои костюмчики и дорогие одежки, что им противно лишний раз приходить сюда?       До определенного момента, Наталия не вдается в содержимое этих газет и журналов и просто смотрит лишь на заголовки, написанные большими буквами и выделены яркими цветами и проверяет дату выпуска. Но вскоре девушка берет в руки относительно свежий журнал, некоторое время листает его и видит в нем статью, в которой упоминается Ракель. Здесь подробно рассказано о слухах, которые распространил Саймон Рингер. Из подруги Рочестер сделали едва ли не монстра, потому что она вела себя просто омерзительно и якобы изводила всех, с кем когда-либо работала. К слову, этот журнал принадлежал хорошему знакомому Саймона по имени Кендрик Диксон, который за деньги и опубликовал кучу унизительных заметок. Впрочем, когда правда всплыла наружу, ему пришлось прекратить выпуск журнала.       Наталия очень хорошо помнит, как было плохо Ракель, когда ее незаслуженно оскорбил сначала один человек, а потом уже все, подхватив волну и начав повторяться, словно попугаи. К сожалению, девушка тогда не знала, что попалась в ловушку человека, который поначалу казался очень милым и добрым и никак не давал понять, что на самом деле мечтал отомстить ей из-за того, что ее мать отвергла его чувства.       — Полагаю, Майкл знает и про этот скандал. Не зря же здесь лежит журнал того самого Кендрика, который и оклеветал Ракель ради денег, которые ему отвалил Саймон. Это один из способов, благодаря которому Майкл узнавал все о жизни семьи МакКлайф! Этот тип очень хорошо знает все о жизни МакКлайфа и Кэмерон и обо всех скандалах, в которых они оказывались…       Наталия слегка хмурится и задумывается на пару секунд, а затем быстро окидывает взглядом всю кучу.       — Интересно, есть ли здесь что-то еще? Может, мне стоит получше изучить все это и узнать, насколько много ему известно?       Теперь Наталия уже более внимательно изучает каждую газету и каждый глянцевый журнал. Девушка замечает, что в каждом выпуске написаны статьи про Ракель и Терренса. Есть те, что касаются только их одних, но вскоре блондинка обнаруживает, что в некоторых журналах написано про них двоих. Например, сначала пресса распускала слухи о том, что у них роман, но потом заявила, что они официально подтвердили свои отношения. Изучая содержимое газет, журналов и всех вырезок, Наталия с грустью во взгляде вспоминает то, что происходило в жизни Ракель и Терренса. Чуть позже девушка пробегается глазами по заметкам, гласящие о том, что влюбленные находились на грани расставания по разным причинам: от неверности до проблем мужчины с алкоголем. В одной газете написали, что подруга Наталии была замечена в объятиях другого мужчины, а в другой – что Терренса несколько раз ловили в объятиях с блондинкой по имени Рэйчел Сандерсон, дочерью продюсера Альберта Сандерсона. Кое-где даже есть фотографии, на которых мужчина с удовольствием целовался с этой девушкой.       — Хм… — слегка хмурится Наталия. — Рэйчел Сандерсон… Дочь продюсера Альберта Сандерсона… Черт, неужели эта та самая девчонка, с которой Терренс изменял Ракель? Вот фотографии, на которых он целуется и обнимается с ней…       Наталия получше рассматривает фотографии Рэйчел, что напечатаны в журнале, которую она держит в руках.       — Понятия не имею, кто она такая, и кто такой этот Альберт, но эта девушка довольно милая. Она так счастлива, пока находится рядом с МакКлайфом… И не скажешь, что он притворяется… Впрочем, она не настолько красива, чтобы занимать место Ракель. Моя подруга в тысячу раз красивее и намного больше подходит Терренсу. Конечно, обидно, что МакКлайф воспользовался ею, но эта девочка сама виновата. Она была слишком влюблена в этого человека и хотела верить, что он женится на ней. Но тут вышел облом: и Ракель настучала ей по башке, и Терренс отрезвил ее и отшил, заявив, что он играл с ней.       Наталия отрывает взгляд от журнала и тихо усмехается.       — Если честно, то я бы с радостью посмотрела на то, как Ракель и эта Рэйчел сцепились в дамской комнате. Как моя подруга надрала задницу этой наглой девчонке, которая посмела отбить у нее такого красавчика. В любом случае Кэмерон отвоевала свое и дала понять, что она никому не отдаст своего двухметрового красавчика.       Наталия качает головой.       — Жаль, что тогда мы с Ракель поссорились, и я не видела их драки, — с грустью во взгляде говорит Наталия. — После которой МакКлайф проснулся и понял свои ошибки. Здорово, что эти двое дали своим отношениям еще один шанс. Было бы очень грустно, если бы такая красивая пара распалась.       Еще немного подумав и тяжело вздохнув, Наталия продолжает изучать газеты и журналы, находя в них статьи на одни и те же темы, описанные разными словами. Она уже доходит до статей, в которых сказано, что Терренс и Ракель собираются расставаться и сообщить поклонникам, что они завершат свои актерскую и модельную карьеры соответственно. Конечно, это все был лишь слух, но даже он очень сильно взволновал поклонников пары Кэмерон-МакКлайф. Впрочем, потом Наталия находит статью о том, что все слухи относительно расставания были опровергнуты лично Терренсом и Ракель, убедившие всех в том, что у них все хорошо.       Кроме того, в журналах и газетах есть заметки не только про Терренса с Ракель. Про группу мужчины «Against The System» тоже написано очень много заметок, в которых говорится о ее стремительно растущей популярности и выступлении на разогреве у «The Loser Syndrome». Есть новость о том, что «Against The System» подписали контракт с «Five Seconds Records» и «Dark Side Management» и начали работать над дебютным альбомом. Последняя статья про парней, которую находит Наталия, говорит о попытке Питера Роуза покончить с собой.       За все это время Наталия не обнаруживает нового. Впрочем, девушке удалось выяснить, что Майкл очень хорошо осведомлен о жизни Терренса и Ракель и знает обо всем, ибо просто накупил журналов и газет. Она даже пробует узнать, знает ли этот мужчина что-то про ее жизнь, но это не приносит никакого результата, и она не находит ничего полезного. Девушка, будучи разочарованной, теряет интерес к этой куче газет и журналов и хочет просто сесть на кровать. Но тут ей на глаза попадает что-то черное… Какая-то книжка валяется в углу комнаты. Девушка подползает к ней, подбирает и стряхивает небольшой слой пыли с мягкой на ощупь кожаной обложки. Блондинка начинает осматривать находку и раскрывает первую страницу. Прочитав первые строчки, девушка понимает, что эта книга является чьим-то личным дневником, но Наталия не может понять, кому он принадлежит.       Все сделаны довольно аккуратным почерком. В словах нет ни единой ошибки. Как будто их писал очень грамотный человек, прекрасно знакомый с грамматикой и пунктуацией. Девушка с интересом читает все, что там написано и все больше начинает убеждаться в том, что этот дневник принадлежит какому-то мужчине, поскольку в записях есть намеки, что все это писала не женщина. До определенного момента Наталия не находит ничего особенного в этих записях, в которых описываются лишь различные чувства и эмоции, но нет подробных описаний событий, которые могли бы дать ей хоть какой-то намек на того, кто мог бы быть владельцем этого дневника. Однако через некоторое время ей на глаза попадается одна небольшая запись, которая немного смущает ее своим заголовком. Она была сделана очень давно, судя по дате, которая написана перед текстом.       «Двадцать четвертое января две тысячи десятого года.       Похороны моего близкого человека.       Это будет очень сложный день, потому что сегодня состоятся похороны Николаса Картера, моего близкого человека, который очень многое для меня значил. Моего самого лучшего друга, с которым я дружил много лет, и которому мог доверить абсолютно все. До сих пор не могу поверить, что Ника больше нет… Это человек всегда был для меня как родной брат, на которого я во всем мог положиться, будучи уверенным в том, что он не расскажет никому ни какой мой секрет. Он и сам считал меня своим лучшим другом и называл братом. Я никак не могу понять, за что его убили, и кто. Николас не делал ничего плохого и всегда был хорошим порядочным человеком. Хотелось бы мне заставить убийцу моего лучшего друга чувствовать себя так, как и я в тот день, когда узнал о его смерти. Когда я узнал об этом от Аниты, его младшей сестры, которая была также шокирована новостями о его гибели. Она взяла на себя всю организацию похорон, но все еще не хочет верить, что ее брат умер. Мне очень жаль, что совершенно невинный человек пострадал по вине какого-то подонка, которого так и не смогли поймать. От полиции толку никакого. Они не установили личности подозреваемых в убийстве Ника. Надежды мало, но я все же надеюсь, что однажды убийца будет найден и ответит за то, что сделал с моим братом…»       — Надо же… — слегка хмурится Наталия, и отрывает взгляд от записи. — Кто такой этот Николас? Чьим он был другом? И кто убил этого человека? Судя по записи, его убили где-то в январе две тысячи десятого года, раз похороны состоялись двадцать четвертого числа. Интересно, а убийца уже был найден? Или полиция до сих пор расследует это дело? Как это вообще произошло? Тем не менее я уверена, что этот Николас так или иначе был связан с кем-то из МакКлайфов. С кем-то, кому принадлежит этот дневник. Это мужчина… Точно мужчина… Он и сам считал меня своим лучшим другом и называл братом… Черт, неужели этот дневник принадлежит Майклу? Неужели Николас был его другом?       Наталия начинает читать дневник дальше, чтобы попробовать узнать, кем являлся Николас, кто мог убить его, и понес ли убийца заслуженное наказание. Правда ей ничего не удается узнать. Так что спустя некоторое время блондинка решает забросить чтение дневника и откладывает его в сторону. Затем девушка медленно поднимается на ноги, устало присаживается на жесткую, ужасно неудобную кровать, и склоняет голову. Умом она прекрасно понимает, что не сможет никуда сбежать отсюда и что-то сделать, чтобы спасти всех МакКлайфов, и считает, что ей лучше вести себя как можно тише и не оказывать никакого сопротивления. Тем не менее Наталия молится о том, чтобы друзья как можно скорее помогли выбраться отсюда и спаслись сами. Только вот надежды, на лучшее остается все меньше и меньше. Тем не менее даже несмотря на полную безысходность, Наталия старается думать позитивно. Даже если ситуация становится хуже и хуже, а мысль Майкла о том, что МакКлайфам не удастся спасти друг друга и самих себя, уже не кажется абсурдной.       

***

      Терренс, Ракель и Эдвард приезжают в то самое место, откуда Наталию увезли в дом Майкла. Всю дорогу все трое ехали в полной тишине и не разговаривали друг с другом, думая о чем-то своем и пустыми глазами осматривая то, мимо чего они проезжали. Однако когда Локхарт останавливает машину и вцепляется руками в руль, он прерывает эту паузу, уставив свой взгляд в одну точку.       — Приехали, — спокойно объявляет Эдвард. — Это здесь.       — Это здесь? — слегка хмурится Ракель и начинает внимательно осматриваться вокруг, сидя на заднем сиденье. — Хочешь сказать, что именно здесь все и произошло?       — Да, это то самое место, где я увидел Наталию. — Эдвард указывает на дорогу впереди него. — Она шла по той дороге, а я остановил машину как раз на том месте, где остановил ее сейчас. После этого я вышел из машины, закрыл ее и подбежал к ней.       — Ох, ну и местечко… — слегка морщится Терренс, с подозрением осматриваясь вокруг. — Интересно, что она вообще забыла в таком подозрительном месте?       — Может быть, ей просто захотелось пройтись там, где нет людей? — пожимает плечами Ракель. — Надоело гулять по шумному центру города и решила пройтись здесь.       — Только сейчас особенно опасно это делать. Такое впечатление, что ситуация с попыткой изнасилования ничему не научила Рочестер, и она снова хотела наступить на те же грабли.       — Ну здесь я согласна… Наталия явно недолго думала, когда решила пойти сюда.       — И в таких местах как раз хорошо совершать какие-то преступления, ведь никто тебя не поймает и не сдаст в полицию. — Терренс замолкает на пару секунд. — Ну а что? Свидетелей нет! Доказать никто ничего не сможет! Камер здесь тоже нет, да и полиция вряд ли проезжает в этих местах и патрулирует так часто, как, скажем, центр города.       — Может быть, этот отморозок Браун и вырубил меня, но я уж точно знаю, что эти твари увезли Наталию по приказу дяди, — задумчиво говорит Эдвард.       — Уж не знаю, как они нашли вас здесь, но они очень хорошо все продумали. Ну или Майкл предупредил их обо всех опасностях и подсказал, как с ними справиться.       — Я тоже понятия не имею, как они узнали, что Наталия была здесь. Может, следили за ней… Может, кто-то случайно увидел и звякнул своим дружкам. Тут может быть не одно предположение…       — И насколько я понимаю, вы с Наталией разговаривали здесь? — уточняет Ракель, продолжая осматриваться вокруг и изучать то место, в котором она находится.       — Да, а потом та компания окружила нас здесь же, — спокойно отвечает Эдвард. — Успели сделать несколько шагов и немного сдвинуться… Но не более…       — Хм, а где та самая кирпичная стенка, об которую тебя ударили головой? — с подозрением интересуется Терренс. — Лично я вижу лишь засохшие деревья, кучу дорожных знаков, несколько кустиков и перекресток.       — Полуразрушенная кирпичная коробка с той самой стенкой находится чуть дальше. Мы вполне можно добраться до туда пешком. Это что-то вроде не то разрушенного, не то недостроенного дома.       — То есть, там раньше был дом? — удивляется Ракель.       — Не знаю, ничего не могу сказать. Но похоже, что так. Кто-то начал что-то строить, но потом по какой-то причине бросил.       — Понятно… — Ракель на секунду замолкает и быстро отстегивает ремень безопасности. — Ох, ладно, вы как хотите, а я бы хотела получше осмотреться здесь.       Ракель открывает дверь машины, выходит из нее, закрывает ее за собой и начинает медленными шагами ходить по всей местности, присматриваясь ко всему, что она видит перед собой.       — Я тоже хочу осмотреться здесь, — спокойно говорит Терренс и отстегивает ремень безопасности. — Возможно, мы сможем найти здесь не только телефон и браслет Наталии, но и еще что-нибудь интересное.       Терренс открывает дверь машины, выходит из нее, закрывает и начинает осматриваться вокруг и наматывать круги. Ну а Эдвард бросает взгляд на ходящих в разных сторонах влюбленных, держа руки на руле.       — А вы думайте, я этого не хочу? — бубнит Эдвард, выключив мотор. — В моих интересах делать все, чтобы доказать вам, что я не такой ужасный, как вы думайте.       Эдвард резко выдыхает, отстегивает ремень, тоже выходит из машины и запирает ее на ключ. А пока он делает это, Терренс останавливается посреди местности и начинает осматриваться вокруг себя, а Ракель медленно наматывает круги и изучает все, что видит перед собой, стараясь быть очень внимательной, и больше всего желая найти телефон и браслет, которые потеряла Наталия.       — Эй, Эдвард, а ты уверен, что Наталия обронила свой браслет и телефон здесь? — смотря не в сторону Эдварда и Терренса, а куда-то в другое место, громко интересуется Ракель. — Может, тебе показалось, что она потеряла эти вещи?       — Я точно это знаю, — уверенно и громко отвечает Эдвард, отходит от машины и начинает смотреть куда-то в сторону. — Не стал бы я говорить об этом, если бы не был так уверен. Надо искать телефон и браслет Наталии где-то в этом месте. Мы пробежали совсем немного до того, как она потеряла эти вещи.       — Даже если бы Наталия и потеряла свой телефон с браслетом именно здесь, это не значит, что они до сих пор могли остаться здесь, — отмечает Терренс, не обращая внимания на сильный ветер, что дует в этом месте. — Вдруг здесь уже успел пройти какой-нибудь человек и подобрать их? Или их просто замело песком? И мы не увидим их?       В этот момент Эдвард, Терренс и Ракель находятся на некотором расстоянии друг от друга. Каждый из них смотрит в разные стороны, прислушиваясь к каждому шороху и присматриваясь ко всему, что видят перед собой.       — А эти типы не могли подобрать ее телефон в тот момент, когда Эдвард с Наталией от них убегали? — громко интересуется Ракель, немного поправляя заколку на затылке, которой заколоты пара ее толстых прядей волос.       — Ты думаешь, они видели, как он выпал из ее кармана, и решили забрать его себе, чтобы Наталия не смогла кому-то позвонить? — интересуется Терренс.       — Вполне возможно. Мне кажется, они запросто могли это заметить и подобрать телефон, дабы она уж точно не смогла позвонить и попросить о помощи.       — Я соглашусь с тобой, — задумчиво говорит Эдвард. — Эти типы вовсе не дебилы, чтобы упустить из виду такую деталь. Даже если бы телефон был у Наталии, они бы все равно забрали его.       — Ты прав. И даже если предположить, что тебе показалось, что она потеряла телефон, она все равно бы его лишилась. Эти типы могли обыскать ее и забрать у нее все, благодаря чему она не смогла бы связаться с нами.       — Именно! — Эдвард на пару секунд призадумывается. — И я предполагаю, что дядя мог забрать ее телефон еще и для того, чтобы найти там номера мистера и миссис Рочестер. Он ведь хотел вытянуть деньги с родителей Наталии и по идее должен позвонить им.       — Может быть… — Ракель делает несколько шагов вперед в том направлении, в котором она все еще смотрит. — В этом случае он сможет легко узнать не только номера ее родителей, но и номера всех ее друзей и знакомых. Не нужны будут никакие общие знакомые и хакеры, чтобы взломать аккаунт в iCloud… Как это однажды сделал знакомый Саймона, который умудрился взломать мой аккаунт и узнать все нужные ему номера.       — А потом Майкл будет названивать нам всем и угрожать? — предполагает Терренс. — Ну или пришлет нам несколько сообщений?       — Но ведь номер Наталии он как-то узнал! Раз он присылал ей сообщения.       — Может, какой-нибудь умник и правда взломал ее аккаунт и смог получить ее номер? По-моему, так ведь можно сделать… По крайней мере, я нахожу это единственным объяснением тому, что Майкл получил номер Наталии и прислал ей несколько сообщений с угрозами.       — А еще у нее и Майкла или его сообщников могут быть общие знакомые, которые и дали этот номер…       В какой-то момент Ракель что-то начинает интересовать, и она медленно, но уверенно направляется в нужную ей сторону. Ни Терренс, ни Эдвард не замечают этого, так как они смотрят в совершенно другие стороны. А Локхарт и вовсе вспоминает кое-что, что как раз касается назревшего вопроса.       — Слушайте, ребята, а я, кажется, знаю, как он мог узнать его, — задумчиво заявляет Эдвард. — Знаю, как дядя мог заполучить номер Наталии.       — Знаешь? — удивляется Терренс, резко разворачивается к Эдварду.       — Да, я тут вспомнил одну маленькую деталь. — Эдвард тоже оборачивается к Терренсу, приложив палец к губе и слегка нахмурившись. — Кажется, я уже рассказывал, что месяц назад сообщники дяди Майкла напали на меня и сильно ранили ножом.       — Ну да, говорил. — Терренс скрещивает руки на груди, слегка нахмурившись. — Только причем здесь это?       — Притом, Терренс! Дело в том, что когда те типы напали на меня и сбили с ног, они начали наносить мне крепкие удары. А в этот момент один из них вытащил у меня из кармана мой мобильный телефон и начал что-то в нем искать. Я пытался забрать телефон, но тот тип долгое время не отдавал его, а остальные крепко держали меня и полностью обездвижили.       — Вот как! — сильнее хмурится Терренс. — То есть, ты считаешь, что тогда они искали номер Наталии?       — Вполне возможно. Я помню что тот тип что-то записывал на какую-то маленькую бумажку. Наверняка это был ее номер! Ведь все это конфиденциальная информация, которую дядя узнал бы только двумя способами: получил его от ее знакомых, либо проверил мой или чей-то еще мобильник.       — Ох, неужели у тебя в телефоне реально был номер Наталии? Вы же расстались! Месяц назад!       — Тогда он был…       — Надо же… — Терренс на секунду бросает взгляд в сторону и тихонько усмехается. — А я думал, ты удалил ее номер из телефона едва ли не по дороге к ее дому. С желанием обвинить в измене.       — Я хотел, — пожимает плечами Эдвард и на секунду переводит взгляд в сторону. — Но… Но до сих пор это не сделал.       — И что же тебя остановило?       — Просто забыл. И… До сих пор не вспоминал, что… Я не проверял контакты в телефоне и не удалил номер Наталии после того, как поверил в ее измену.       — Что-то не похоже на правду. Такое чувство будто ты и не собирался это делать. — Терренс расставляет руки в бока. — Признайся, Эдвард, ты даже и не думал удалять ее номер.       — Разве это имеет отношение к похищению Наталии?       — Просто стало интересно.       — Забей, тебе все равно этого не понять… А точнее, ты не поверишь.       — Ну почему же? — округляет глаза Терренс. — Хоть я и очень сомневаюсь в этом, у меня появилась мысль, что ты не особо хочешь забывать Блонди. Ведь один из способов сделать это – удалить все номера и сообщения, выбросить все подарки, заблокировать в соц.сетях и прекратить общение с теми, кто связан с бывшим объектом симпатии. Ну а ты, походу, совсем не хочешь этого делать.       — Это никак не связано с нашей целью. Ты сам сказал, что мы будем общаться только по делу не станем заводить разговор на другие темы.       — О, нет, это очень даже связано. Ведь было бы тебе наплевать на эту девушку, ты бы и пальцем не пошевелил ради нее. Убил бы ее Майкл – ну и пусть!       — Хватит уже болтать, — низким голосом хмуро бросает Эдвард. — Лучше пошли к кирпичной коробке.       Эдвард отворачивается от Терренса и медленным шагом уходит от него немного подальше.       — Уходишь от темы, — уверенно говорит Терренс, тут же начав следовать за Эдвардом. — Ты знаешь, что я прав, но отрицаешь это.       — Я просто выполняю условия нашего договора: не заговариваю о том, что не связано с похищением Наталии и попыткой спастись от дяди Майкла, — спокойно отвечает Эдвард.       — Ох, Эдвард, хорош уже притворяться. Просто признай, что я говорю правду, и ты реально беспокоишься о Наталии.       — Ничего не изменится, если я скажу, что это правда.       — Так значит, эта девушка все еще небезразлична тебе? Да? Я прав?       — Ох… — Эдвард с медленным выдохом останавливается и поворачивается к Терренсу, на которого смотрит безо всяких эмоций. — Ну и что же ты хочешь от меня услышать?       — Желательно правду. — Терренс скрещивает руки на груди и в упор смотрит на Эдварда. — По-моему, сейчас признать ее будет совсем не сложно.       — Хорошо-хорошо, раз ты так хочешь это знать, то я скажу… — спокойно отвечает Эдвард. — Да, Наталия мне небезразлична и все еще очень многое для меня значит. Теперь ты доволен?       — Вполне, — уверенно кивает Терренс и на пару секунд замолкает. — Ну и как давно ты изменил свое решение? Неужели сразу же после того, как тебе дали понять, что Наталия ни в чем не виновата?       — Она была небезразлична мне даже в тот момент, когда я считал ее обманщицей.       — Вот как? Ну ладно…       — Хочешь верь, хочешь – нет, но это правда. Впрочем, об этом можно было догадаться, когда я говорил, что не брошу Наталию в беде и не прощу самого себя и дядю Майкла, если она умрет по его вине. Я не могу потерять ее, потому что она никак не связана с этой историей. И та девушка все еще многое для меня значит.       — Ну… Если честно, я отчасти верю тебе, а отчасти – нет.       — Но ты уж постарайся понять меня. Тем более, ты прекрасно знаешь, что это такое. Ты не можешь судить меня после того, как и сам прошел через подобное.       — Да нет, я в принципе понимаю тебя, — скрещивает руки на груди Терренс. — Но учитывая то, как ты вел себя в последнее время, у меня есть сомнения в искренности твоих слов. Не буду скрывать – я хочу поймать тебя на лжи и заставить дорого заплатить за это.       — И как успехи? Поймал?       — Пока нет. Но учти, я всегда начеку и не спускаю с тебя глаз. Я тебя уже предупреждал, что одна малейшая твоя провинность – и ты немедленно сядешь за решетку.       — Да, конечно… — резко выдыхает Эдвард. — У тебя есть на это полное право.       Эдвард отворачивается от Терренса в противоположную сторону и уставляет взгляд куда-то вдаль. МакКлайф пару секунд хмуро смотрит на него, а затем машет рукой и резко проводит ею по своим волосам.       — Ох, ладно, поговорим об этом позже, — спокойно говорит Терренс. — Сейчас не время.       — Можно было бы пойти к кирпичной коробке, но… — задумчиво отвечает Эдвард, бросает взгляд в сторону с чувством, что что-то не так, и слегка хмурится. — Либо у меня начинает развиваться какая-то паранойя, либо здесь что-то не то… Такое чувство, что чего-то не хватает…       — Э-э-э… — Терренс начинает осматриваться вокруг. — Ты знаешь, у меня почему-то возникло то же самое чувство… Как-то стало… Не могу объяснить…       — Да! — осеняет через пару секунд Эдварда. — А где Ракель? Куда она подевалась? Последнее, что она сказала перед тем, как куда-то исчезнуть, было что-то про знакомых Наталии, которые могли дать дяде ее номер.       Терренс резко переводит взгляд на Эдварда, а потом осматривается вокруг себя и проходит немного вперед.       — Черт, и правда, куда она делась? — недоумевает Терренс. — Она же вроде недавно была здесь! Куда эта девчонка ушла?       — Мы вроде бы не давали ей причины свалить… — пожимает плечами Эдвард, также окидывая взглядом всю территорию.       — Так, и что опять взбрело в голову этой девушки? Мне что снова придется искать ее черт знает где? Неужели эта девчонка и на этот раз подкинет мне проблем и заставит решать их?       — Остынь, Терренс, — медленно шагая по всей местности, спокойно отвечает Эдвард. — Думаю, она где-то рядом. Уж от сюда до центра города очень далеко. А пеший путь займет в два раза больше, чем путь на машине.       — Ох, Ракель Эллисон Кэмерон неисправима! — тихо простонав, раздраженно произносит Терренс. — Ну вот скажи мне, что с ней делать? В прошлый раз она свалила куда-то после того, как я просто выставил ее из машины, чтобы эта девчонка успокоилась и прекратила орать. И сейчас убежала известно куда! Ей что опять что-нибудь взбредет в голову, и она начнет задыхаться в приступе паники, а потом еще в обморок свалится?       — Не думаю, что это случится, — задумчиво отвечает Эдвард. — Здесь нет ничего такого, из-за чего она могла бы страдать из-за панической атаки.       — Да я уже вообще не знаю, чего от нее ждать! — немного раздраженно бросает Терренс. — Ракель – просто какой-то ураган: не знаешь, куда пойдет, что сделает, и до чего доведет какое-нибудь дело.       — Тебе виднее, — приподнимает руки Эдвард. — Она – твоя невеста, и ты знаешь ее намного лучше…       В воздухе на пару-тройку секунд воцаряется пауза, а затем Терренс резко выдыхает и проводит руками по своим волосам и лицу.       — Так, все, хватит уже болтать! — сдержанно командует Терренс. — Лучше давай подумаем, куда на этот раз занесло эту беглянку. Надо найти ее, пока она еще чего-нибудь не натворила.       — А тут даже и думать не надо! — с легкой улыбкой отвечает Эдвард и указывает рукой в ту сторону, в которую он сейчас смотрит. — Посмотри туда!       Терренс с недоверием переводит взгляд в ту сторону, куда его просит посмотреть Эдвард. Они оба видят темноволосую девушку, сидящую на песке на коленях и держащую в руках что-то, что явно вызвало у нее огромный интерес.       — Ну вот, кажется, нашлась наша пропажа! — восклицает Эдвард.       — Я вижу, — говорит Терренс, слегка щурится и получше приглядывается к Ракель. — Но что она там делает? И что у нее в руках? Неужели она что-то нашла?       — Ну так давай подойдем к ней и спросим.       Терренс ничего не отвечает и резко срывается с места, направившись в ту сторону, где сейчас находится Ракель. Эдвард же смотрит на того немного хмурым взглядом, но потом быстрым шагом следует за ним. Через несколько секунд они подходят к Ракель, которая сидит на коленях и рассматривает дорогой золотой смартфон, и широкий плетеный браслет из чистого золота, пока сильный ветер обдувает ее волосы и одежду.       — Эй, Ракель, ты что здесь делаешь? — подойдя к Ракель и нагнувшись к ней, раздраженно интересуется Терренс. — Какого черта ты сидишь на грязной земле? Отдыхаешь что ли? Устала?       — Ох… — тихо стонет Ракель, прикрыв глаза и устало посмотрев на Терренса. — Что на этот раз случилось? По какому поводу ты опять возмущаешься?       — По какому? А ничего, что ты опять уходишь неизвестно куда и никому ничего не говоришь? Опять хочешь доставить мне кучу хлопот и вынудить заботиться о тебе как о ребенке?       — Боже мой, Терренс, прекрати устраивать истерику… — устало отвечает Ракель. — Ты мешаешь мне думать над ситуацией.       — Если тебе так нравится меня нервировать и убегать черт знает куда, то мне придется мешать. Чтобы ты не влипла в какую-нибудь передрягу и не устроила мне еще парочку неприятных сюрпризов. Как тогда, когда ты свалила от меня после той гонки.       — Ар-р-р, МакКлайф, не беси меня, пожалуйста… — тихо рычит Ракель, закатив глаза. — Ты теперь будешь напоминать мне об этом до конца жизни? У меня была всего лишь одна паническая атака, которую ты сам же и спровоцировал! А ты устроил такую истерику, будто я страдаю от панического расстройства и не могу контролировать эти атаки.       — Но что-то подсказывает мне, что из того случая ты не извлекла никаких уроков для себя, — сухо отвечает Терренс. — И ничего не поняла после того, как узнала, что твою подругу увезли прямо из этого места! Хочешь нарваться на какого-нибудь подонка и тоже оказаться в руках этих ублюдков? Давай! Продолжай в том же духе!       — По-моему, это ты не понял ничего из того, что с тобой происходило за всю жизнь, — огрызается Ракель. — Все время наступаешь на одни и те же грабли.       — Черт, только не надо начинать скандал на ровном месте и припоминать мне все мои грехи, о которых я и так прекрасно знаю, — устало стонет Терренс. — Я прошу тебя только об одном – держаться поближе ко мне, чтобы ни одна сука не посмела тебя и пальцем тронуть. Вот когда мы покончим с этой историей, ты можешь гулять где хочешь. Но сейчас будь добра делать то, что я говорю, если не хочешь оказаться на волосок от смерти по вине человека, который совсем рехнулся от денег и мести.       — О боже мой… — Ракель с тихим выдохом быстро поднимается на ноги. — Терренс, я не маленький ребенок, чтобы везде бегать и присматривать за мной. Мне, конечно, приятно, что ты переживаешь за меня. Но, во-первых, с моей психикой все в порядке, и я не страдаю от каких-либо расстройств. А во-вторых, я не такая слабая и беспомощная, как ты думаешь, и вполне смогу постоять за себя.       — Ага, на словах мы все крутые, — хмурится Терренс и скрещивает руки на груди. — А как дело доходит до этого, некоторым уже никакое ярое сопротивление не поможет.       — Если мне придется защищать себя, то я готова пойти на это. Уж я-то прекрасно знаю, на что могу пойти, а на что – нет.       — Ну не знаю, что тебе в голову там взбредет! Я же не могу читать твои мысли и предугадывать твои дальнейшие действия.       — Ну и хорошо, что ты не знаешь, что у меня в голове, — будто копируя жесты и мимику Терренса, тоже хмурится и скрещивает руки на груди Ракель. — А иначе ты бы вообще мне проходу не давал и прикрывал свое желание следовать за мной попыткой защитить меня от любого прохожего.       — Хочешь, чтобы тебя тоже усыпили и увезли в неизвестном направлении, как и твою подругу? — раздраженно и громко интересуется Терренс. — Если хочешь, то, пожалуйста, я могу уйти и наплевать на тебя!       — Конечно, не хочу! Но…       Ракель не договаривает свою мысль, потому в ее разговор с Терренсом неуверенно вмешивается Эдвард, который стоит где-то в стороне и слышит то, как они выясняют отношения, медленно подойдя к двоим со словами:       — Эм, ребята… Я, конечно, извиняюсь, что вмешиваюсь в ваши разборки. Но может быть, вы оставите это на какое-нибудь другое время и будете ссориться, когда вернетесь домой?       — А я не знаю, чего он опять взбесился, — сухо бросает Ракель. — Не я начинаю все это. Это ему захотелось немного помотать мне нервы.       — Ха, значит, я начинаю все это? — возмущается Терренс, тыча в себя пальцем. — А ты у нас невинная и пушистая?       — Ар-р-р… Чем больше я с тобой нахожусь, тем сильнее мне хочется тебя придушить!       Пока Терренс с недоумением смотрит на нее и резко мотает головой, Ракель отходит от него и подходит чуть ближе к Эдварду.       — Что-то он слишком нервный сегодня, — бубнит Ракель.       — Не обращай внимания, — тихо отвечает Эдвард. — Перебесится и успокоится.       — Надеюсь. А иначе я прибью его раньше, чем ваш дядюшка Майкл.       Эдвард молча качает головой, а затем решает перевести тему, чтобы не дать Ракель и Терренсу разругаться в пух и прах.       — Ох, ладно, давайте забудем об этом… — задумчиво говорит Эдвард. — Ты лучше расскажи, что тебя так сильно заинтересовало, раз ты ушла от нас и ничего не сказала.       — Ах да! — восклицает Ракель и показывает Эдварду телефон и браслет, который она подобрала с земли. — Смотри, что я нашла! То, что мы искали!       — Надо же… Это же телефон Наталии!       — Именно! Ее вещи лежали здесь, на земле. Я увидела что-то блестящее вдалеке и решила проверить. И вот я обнаружила и телефон, и этот браслет, который и блестел…       — Значит, получается, что мы уж точно не зря приехали сюда?       — Я заметила, что у браслета довольно слабая застежка, и Наталия могла потерять его в любой момент. Не знаю, замечала ли она это, но рано или поздно он бы слетел с ее руки, а моя подруга вряд ли бы это заметила.       Эдвард неуверенно берет из рук Ракель золотой браслет, несколько секунд рассматривать его и уверенно кивает.       — Да, это он, — уверенно говорит Эдвард. — Он был у Наталии на руке! Им она и зацепилась за мою куртку. Вот смотри.       Эдвард показывает Ракель небольшую дырку на своей куртке, оставшаяся после того, как Наталия случайно зацепилась за нее своим браслетом.       — И да, ты права, застежка действительно слабовата… — задумчиво говорит Эдвард, рассматривая браслет Наталии. — Хотя украшение очень красивое. Вряд ли это бижутерия.       — Нет-нет, он сделан из чистого золота. Знаю, потому что была с ней, когда она покупала этот браслет в ювелирном магазине.       — Верно, браслет и правда красивый, — соглашается Терренс, подойдя к Эдварду и Ракель и бросив взгляд на браслет Наталии. — Починить застежку или заменить ее – и он будет как новенький.       — Да, но меня сейчас интересует вовсе не браслет и застежка на нем. — Ракель начинает вертеть в руке телефон Наталии и снимает блокировку с экрана, введя пароль, который она прекрасно знает. — Знаю, что лазать по чужим телефонам нехорошо, но я тут из любопытства пробежалась по ее сообщениям и звонкам. Увидела, что пару часов назад Эдвард пытался позвонить ей несколько раз…       — Это так, — подтверждает Эдвард. — Не верил, что ее похитили, и пробовал позвонить. Но она не ответила. Правда, тогда я забыл, что Наталия потеряла телефон. А иначе бы сразу же попробовал поискать его здесь прежде чем ехать к вам домой.       — Я так и поняла. Но сейчас не об этом. Вот вы знали, что Наталии не только приходило несколько сообщений с угрозами, но и звонки тоже были?       — Звонки? — удивляется Терренс. — Неужели она отвечала на них?       — На звонки – нет. Здесь они обозначены как пропущенные. Но сообщений – целая куча. — Ракель открывает список нужных ей сообщений и начинает листать его. — Смотрите, сразу несколько сообщений с неизвестного номера, содержащие угрозы и явные намеки на то, что произошло пять месяцев назад. Только вряд ли мы успеем прочитать их все, потому что телефон почти разряжен.       — Что? Несколько сообщений? — Терренс, стоящий по одно плечо от Ракель, заглядывает в телефон Наталии и слегка хмурится. — Значит, Майкл присылал не два сообщения?       — Оказывается, их было чуть больше, чем мы думали.       — И сколько же их было на самом деле? — интересуется Эдвард, стоя по другое плечо от Ракель и заглянув в телефон Наталии.       — Пока что я увидела восемь сообщений.       — Восемь? А не два?       — Нет. Правда, все они очень друг на друга похожи.       — А в какие дни прислали остальные шесть? — слегка хмурится Терренс.       — Гораздо раньше тех сообщений, которые Наталия давала нам прочитать, — спокойно отвечает Ракель. — Причем первое сообщение прислали примерно месяц назад.       — Месяц назад? — округляет глаза Эдвард. — Когда мы с Наталией расстались, меня ранили, а она уехала в Мексику с родителями?       — Получается так… Первое сообщение было отправлено двенадцатого августа. Затем на той же неделе она получила еще одно, а потом – по два сообщения каждую неделю. Вот и получилось, что ей пришли эти шесть сообщений.       — А расставание произошло, если я не ошибаюсь, числа пятого-шестого…       — Но раз ей прислали эти сообщения, то почему она не сказала нам об этом? Мы могли бы пролистать диалог выше, когда Наталия дала нам прочитать две последние угрозы от Майкла, но не успели.       — Согласен. Да и я не догадался пролистать диалог, когда телефон был у меня в руках…       — Тем не менее это ничего нам не дает, — отвечает Терренс, скрестив руки на груди. — Даже если бы Майкл прислал ей хоть сто сообщений с одинаковым смыслом, нам бы это ничего не дало. Хотя если мы заявим на этого человека в полицию, то нам определенно понадобится распечатка всех этих сообщений, дабы доказать его причастность к угрозам.       — Наталия сказала, что готова предоставить ее. Когда мы успели поговорить после того, как сбежали от дружков дяди.       — Эта распечатка могла бы стать прекрасным доказательством, что этот отморозок угрожал ей.       — Эй, слушайте, а все эти восемь сообщений были присланы с одного и того же номера?       — Ну да, — пожимает плечами Ракель, прокручивая диалог с сообщениями. — С этого же номера пришли и те два последних сообщения, которые мы читали.       — Просто я на секунду подумал, что этот Уэйнрайт мог тоже присылать ей что-нибудь. Ведь… Он очень хорошо знает, что произошло пять месяцев назад, и мог напомнить Наталии о том кошмаре.       — Нет, сообщений с другого неизвестного номера нет. Есть диалоги со мной, Анной, Терренсом, матерью, отцом и с тобой, Эдвард. Ее парикмахершей, у которой она стрижет и красит волосы… И все… Больше я никого не вижу…       — Ладно… Будем считать, что этот грязная горилла ничего не присылал ей.       — Только загадкой остается то, как Майклу удалось найти ее телефонный номер. Пока что мы можем предположить, что у Майкла, его дружков и Наталии есть общие знакомые.       — Ну если бы кое-кто не улизнул, то этот кое-кто узнал бы одну интересную вещь, — задумчиво отмечает Терренс.       — Какую вещь? — слегка хмурится Ракель, удивленно посмотрев на Терренса.       — Я знаю, где дядя точно узнал ее номер, — уверенно отвечает Эдвард. — Когда меня избивали его дружки в день ножевого ранения, кто-то вытащил из моего кармана телефон и очень долго что-то искал в нем. Я видел, что он записывал что-то на маленькую бумажку, а кто-то также использовал фонарик, чтобы было видно, ибо тогда на улице было очень темно. А узнав нужное, он швырнул этот телефон мне в лицо. Правда, его забрали, когда меня привезли в больницу, но вернули, когда я пришел в себя. Он был полностью разряжен, и я ничего не мог с ним сделать.       — Надо же… Ты точно уверен, что они искали в твоем телефоне именно номер Наталии?       — Да, я уверен, что тот тип переписал еще и номера других: твои с Терренсом, мистера и мистера Рочестера… Возможно, он переписал и номер твоей матери.       — И если Майкл действительно узнал номер Наталии таким способом, то он мог сразу же начать присылать ей сообщения, — слегка нахмурившись, задумчиво предполагает Ракель. — И это звучит вполне правдиво…       — Кстати, Эдвард, а ты помнишь, в какой именно день тебя ранили? — интересуется Терренс. — Это было до расставания с Наталией или после?       — Конечно, помню, — уверенно кивает Эдвард. — Это произошло где-то три или четыре дня после расставания с Наталией. Ну вот считайте, если мы расстались пятого-шестого августа, то я был ранен числа девятого-десятого.       — Хм, а первое сообщение с угрозой Наталия получила двенадцатого числа… Тогда она уже была в Мехико с родителями и бабушкой.       — А когда она уехала?       — По ее словам, спустя два дня после вашего расставания. И она сказала, что тогда пыталась максимально загрузить себя, чтобы пережить это. Не удивлюсь, если из-за большой занятости она не особо обратила внимания на те сообщения, которые получала почти месяц.       — Уверен, что она видела их, но не особо вникала в суть. Или не увидела уведомление среди целой кучи, когда снимала с телефона блокировку и вводила пароль.       — Возможно…       — Слушай, Эдвард, а на тебя напали случайно не в этом месте? — слегка хмурится Ракель. — Мне кажется, очень неплохое место для подобных преступлений.       — Нет-нет, это было не здесь, — резко мотает головой Эдвард. — То место находится еще дальше этого. Я помню, что там были какие-то металлические решетки, на которых висела табличка «За ворота не заходить, опасно!». По-моему, там стояла какая-то вышка, окруженная воротами. Не знаю, кажется, телефонная или электрическая… А еще там были маленькие деревянные полуразрушенные домики, но они точно не были жилыми…       — Ох, ну почему вас с Наталией так тянет гулять в местах, где никого нет? — тихонько стонет Ракель. — Да еще рядом с электрическими вышками…       — Я просто люблю такие места. Мне нравится гулять там, где никого нет. Знаешь, сколько в городе безумно красивых мест. Я знаю много таких. До них, конечно, порой приходиться долго добираться, но ради такой красоты можно хоть пешком пройтись.       — Тем не менее сейчас вам надо позабыть о прогулках в таких местах, — отмечает Терренс. — Вы уже и так заработали себе неприятностей из-за любви к прогулкам там, где никто не ходит.       — Сказал человек, который и сам не прочь прошвырнуться по таким местам, — тихо усмехается Ракель.       — Тебя это тоже касается, красотка. Если не хочешь проблем, то даже не вздумай ходить по таким местам.       — Ох, МакКлайф, опять ты начинаешь… — устало произносит Ракель, проводя руками по лицу.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Ракель запускает руку в свои волосы и убирает их назад со словами:       — Ладно, поступим так… — Ракель забирает у Эдварда браслет Наталии. — Я забираю телефон и браслет. Пока что они побудут у меня. А когда Наталия будет свободна, то я отдам ей эти вещи.       Ракель прячет в свою сумку телефон и браслет и закрывает ее на молнию.       — Хорошо, — пожимает плечами Терренс. — Тогда движемся дальше. Я хочу осмотреть ту самую кирпичную конструкцию, о которой говорил Эдвард. Где она находится?       — Она находится недалеко отсюда – мы можем добраться до того места пешком, — отвечает Эдвард и указывает рукой в нужную сторону. — Просто вам все время нужно идти прямо по той дороге, а потом вы сами увидите нужное место.       — Отлично! — восклицает Ракель, смотря то на Терренса, то на Эдварда и медленно сдвигаясь с места. — Тогда пошли туда? Или мы будем стоять здесь до тех пор, пока не стемнеет?       — Ну раз ты так хочешь, то пошли! — Эдвард сдвигается с места и идет вперед, чтобы привести Терренса и Ракель к нужному месту.       — Эй, Терренс, шевели своей задницей! Или ты ждешь, пока я за ручку доведу тебя до нужного места?       — Ха… — тихо усмехается Терренс и все-таки сдвигается с места, начав следовать за Эдвардом и идти рядом с Ракель. — Я смотрю, ты решила немного поиграть в капитана корабля.       — Просто хочу поторопиться, потому что уже через час начнет темнеть. А ты тут стоишь, как истукан, и глазеешь на нас.       — Ладно-ладно, я уже иду, — приподнимает руки Терренс. — Только не ворчи!       — По-моему здесь ворчишь только ты один. А я совершенно спокойна.       — Я веду себя плохо?       — Вел, когда включил режим агрессора и порывался вышвырнуть Эдварда из дома и снова набить ему лицо. И набил бы, если бы я не остановила тебя и не отрезвила крепкой пощечиной.       — Ох, Ракель, прошу, только не начинай… — тихо стонет Терренс, проводя руками по своему лицу. — Мы же уже обо всем договорились. И я сказал, что готов на время забыть об обидах и терпеть Эдварда, чтобы найти способ спасти Наталию.       — Боже, только не надо вести себя так, будто ты сделал это из-под тяжка и мечтаешь поскорее покончить с этой историей и не быть вынужденным терпеть его.       — Ты же сама орала на меня и требовала, чтобы я согласился помочь ему. Вот я и согласился. Добровольно. За все время, что мы здесь находимся, я еще ни разу не оскорбил этого человека. Как и обещал.       Ракель ничего не говорит и лишь тихо вздыхает, слабо помотав головой. Ну а Эдвард, который идет чуть впереди нее и Терренса, прекрасно слышит их разговор и сильно расстраивается из-за того, что слышит. Ему неприятно, что Терренс будто бы сделал ему и Ракель одолжение, согласившись забыть о своих обидах и помочь в спасении Наталии. Да, он прекрасно понимает обиду МакКлайфа. Но то, что согласился помочь из-под тяжка, чтобы не расстраивать свою невесту, заставляет его грустить и сомневаться в том, что ему удастся убедить этого человека в том, что он никогда не желал ему зла.       Через несколько минут вся троица наконец-то к тому месту, откуда увезли Наталию. К тому самому кирпичному полуразрушенному дому. В какой-то момент Эдвард останавливается напротив этого развала и поворачивается к Терренсу и Ракель.       — Что ж, мы пришли, — задумчиво говорит Эдвард. — Вот та самая кирпичная коробка, о котором я говорил. Именно отсюда эти типы увезли Наталию, а меня вырубили ударом по голове. И здесь же и валялся тот платок.       Терренс и Ракель слегка хмурятся и начинают медленно ходить и изучать кирпичные развалины.       — О, похоже, кто-то и правда хотел построить здесь дом, — предполагает Ракель, осматриваясь вокруг, пока она держится за одну из полуразрушенных стен.       — А жаль, могли бы хороший домик построить, — отвечает Терренс, внимательно рассматривая полуразрушенные кирпичные стены и кирпичи, лежащие кругом. — Был бы небольшой, но вполне себе неплохой.       — Возможно строительство забросили, потому что здесь нет возможности провести воду, газ и электричество. Или были какие-то проблемы с документами. Вдруг власть не разрешила ничего здесь строить?       — Разрешила или нет, но видно, кто-то очень сильно хотел отделиться ото всех и построить домик подальше от городской суеты, где вообще нет никакого вокруг, — предполагает Эдвард.       — Думаю, что так. Но мне кажется, что эти развалины находятся здесь очень давно…       — Ох, слушайте, давайте прекратим уже рассуждения о судьбе этого дома, — устало говорит Терренс. — Мы сюда не для этого пришли. Нам надо просто осмотреть это место и попробовать найти какие-нибудь улики.       — Взял бразды правления в свои руки? — с ухмылкой качает головой Ракель.       — Как самый старший из нас троих. — Терренс подходит к другой части разваленной кирпичной коробки. — Самый умный и мудрый.       — Да, а еще самый крикливый и самый истеричный…       Терренс ничего не говорит и лишь с закатанными глазами тихо рычит и отходит в сторону. Ракель же качает головой и подходит к дому с другой стороны, начав осматривать эту часть и не забывая иногда смотреть себе под ноги с надеждой найти что-нибудь полезное. А пока девушка осматривается в одной стороне, мужчина только сейчас подходит к той самой кирпичной стенке, к которой толкнули Эдварда.       — Эй, это тебя об эту стенку башкой долбанули? — интересуется Терренс, указывая на стену со следами крови. — Я вижу тут следи крови!       — Она самая! — со скрещенными на груди руками пожимает плечами Эдвард.       — Не хрена себе… — Терренс пару секунд рассматривает следы крови, а затем опускается на корточки, чтобы проследить за тем, как она текла. — Да, Эдвард, походу, здорово ты ударился головой…       — Ну да, было больно… Очень больно… В первые несколько секунд… А потом вырубился и… Все!       — В очередной раз убеждаюсь, что ты везучий. — Терренс быстро поднимается на ноги и довольно крепко ударяет кулаком в кирпичную стенку. — Кирпичные стенки-то очень твердые и крепкие. Могло бы быть гораздо хуже. Учитывая, что у меня уже заболела рука после удара об стенку. Был бы удар еще сильнее, вряд ли что-то осталось от башки. Мозги бы точно все вытекли…       — Но как видишь, Терренс МакКлайф, мне повезло, — разводит руками Эдвард. — Как говорит мой «любимый» дядя Майки, у меня девять жизней, прямо как у кошки.       — Я начинаю думать, что это так. Как будто если тебя вдруг грохнут, то ты все равно восстанешь из мертвых.       — Когда я покончу с дядей и буду знать, что Наталии и моей семье ничто не угрожает, тогда можно будет спокойно умереть.       — Так, только давай ты не будешь говорить про всякие суициды, — слегка вздрогнув, морщится Терренс. — Мне уже по горло хватило этого из-за случая с Питером. И я больше не хочу слышать ничего подобное.       — Я и не собирался начинать…       Эдвард отходит в сторону и начинает еще лучше изучать землю под ногами в поисках чего-нибудь интересного, пока Терренс провожает его взглядом, полный нескрываемой грусти и жалости. Как будто его так или иначе взволновали слова парня о том, что он «может спокойно умереть». Ну а в этот момент у Ракель, медленно ходящей вокруг полуразрушенного кирпичной коробки и держась немного отстраненно от мужчин, в сумке неожиданно начинает вибрировать ее мобильный телефон. Девушка сначала слегка вздрагивает от испуга, но потом успокаивается и решает проверить, кто прислал ей сообщение или позвонил. Она отходит еще дальше от Эдварда с Терренсом и прячется за одну из кирпичных стенок, облокотившись на нее спиной. После чего достает из своей сумки телефон и снимает с него блокировку. И прочитав содержимое всплывшего уведомления на главном экране, она обнаруживает, что ей пришло SMS. Немного волнуясь, Ракель открывает то, что было отправлено с неизвестного номера, и быстро пробегается по нему глазами. Однако она быстро расслабляется, когда обнаруживает, что это сообщение от мужчины по имени Дарвин.       «Привет, Ракель, это Дарвин Остин. Прости, что не могу позвонить тебе прямо сейчас. У меня есть кое-какие дела, и я не могу долго с тобой говорить. Однако я могу обрадовать тебя новостью о том, что я выполнил твою просьбу и полтора часа назад поговорил с Виктором Джонсоном. Я подробно объяснил ему ситуацию и рассказал, кто ты такая, и он сказал, что с радостью встретится с тобой в любое время. Только скажи, что ты согласна, и я немедленно сообщу ему.»       Ракель слегка улыбается, обрадовавшись, что она сможет разузнать обо всех тайнах семьи МакКлайф и обсудить с Дарвином и Виктором еще и ситуацию, в которой оказалась Наталия. Недолго думая, девушка с полностью уверенностью в правильности своего решения пишет ответное сообщение Дарвину и быстро отсылает его, иногда посматривая за Терренсом и Эдвардом, которым пока что не хочет говорить о своей встречи с капитаном полиции.       «Привет, Дарвин, я получила твое сообщение. Здорово, что мистер Джонсон согласился встретиться со мной. Прошу тебя, передай ему, что мне удастся встретиться с ним завтра после обеда. И думаю, нам придется обсудить не только историю семьи МакКлайф… Дело в том, что сегодня произошла еще одна очень неприятная и опасная ситуация. И я бы хотела обсудить ее с мистером Джонсоном. Это напрямую связано с историей, в которой оказались я и мои близкие.»       Ракель кладет свой телефон в сумку и отходит от стены, наматывая круги медленными шагами со скрещенными на груди руками.       «Боже, как же хорошо, что Виктор согласился встретиться со мной, — думает Ракель. — Может быть, он является нашей последней надеждой. Вдруг именно он поможет мне узнать все, что замышляет Майкл, и спасти МакКлайфов от того, что им грозит. А может, мне удастся узнать что-то и про Локхарта. И в таком случае я не буду настаивать на том, чтобы ребята обратились в полицию. Потому что я сама получу помощь полицейских и сделаю все, чтобы покончить с этой историей.»       Ракель на пару секунд отводит взгляд в сторону.       «Я также попробую объяснить ему и ситуацию с похищением Наталии, — решает Ракель. — Раз Дарвин сказал, что полиция ждет нужного момента, чтобы взять Майкла с поличным, я считаю, что этот случай как раз подходящий. А Майкл рано или поздно объявится со своими требованиями и захочет причинить вред кому-то из нас. Я уверена, что у меня все получится! Уже завтра я узнаю всю правду об отце Эдварда и расспрошу Виктора о его якобы мертвом друга и о том, что он знает о наследстве. Чем больше я буду знать, чем лучше. Я должна знать, к чему готовиться мне, и к чему готовить остальных…»       Ракель бросает взгляд на Эдварда с Терренсом, которые что-то обсуждают между собой, а МакКлайф стоит со скрещенными на груди руками и выглядит довольно холодным, но спокойным.       «Только вот Терренс и Эдвард не должны знать, что я завтра встречусь с ним, — думает Ракель. — И тем более я не могу сказать им, что отец Локхарта на самом деле живой. Если я правильно догадываюсь, что это и есть друг Виктора. И мне нужно доказать это… Первым шагом будет встреча с мистером Джонсоном… Чуть позже я поговорю с Дарвином и спрошу, где именно этот человек будет ждать меня. Конечно, будет сложно вырваться из дома так, чтобы Терренс ничего не заподозрил и не захотел увязаться за мной, но я найду предлог уйти. Я не позволю ему и Локхарту ничего узнать раньше времени.»       А пока Ракель думает о предстоящей встрече с Виктором Джонсоном и тех вопросах, что она хочет задать, ее телефон снова начинает вибрировать. Девушка быстро достает его, опять прислоняется спиной к стене и открывает новое сообщение от Дарвина.       «Отлично! В таком случае встреча с Виктором Джонсоном состоится завтра в половине четвертого дня в кафе ‘Runaway’. Оно находится недалеко от того полицейского участка, в котором мы работаем. Мы с напарниками часто перекусываем там в свободное время. Я еще позвоню тебе и заранее напомню о встрече. И да, я тоже буду с вами на встрече. Мистер Джонсон попросил меня поехать с ним. Мы оба очень заинтересованы в той ситуации, что с тобой произошла.»       Ракель кивает, быстро сообразив, где находится место запланированной встречи. И дабы дать Дарвину понять, что она прочитала сообщение, девушка быстро набирает текст ответа и отправляет его, а после кладет телефон в сумку и уставляет свой взгляд куда-то вдаль.       «Спасибо большое за помощь, Дарвин! Искренне надеюсь, что вы с мистером Джонсоном поможете мне и моей семье. Увидимся завтра.»       А пока Ракель договаривается о тайной встрече с Дарвином и Виктором, Эдвард и Терренс спокойно подходят к девушке как раз после того, как она прячет свой телефон в сумку.       — Все в порядке? — интересуется Терренс.       — Да… — слегка улыбается Ракель, делая вид, что она спокойна и не взволнована. — Все хорошо.       — Точно все хорошо? Может, что-то случилось?       — Нет, все отлично. А что? Что-то не так?       — Просто нам показалось, что ты какая-то обеспокоенная и немного нервничаешь, — задумчиво отмечает Эдвард. — Ты как будто нашла здесь что-то, что сильно шокировало тебя.       — Нет, я ничего не нашла. Здесь ничего нет. — Ракель медленно подходит к той стенке, где есть кровь Эдварда. — Кроме крови на этой стенке я не нашла ничего…       С этими словами Ракель медленно присаживается на корточки, рассматривая следы свежей крови.       — Это твоя, Эдвард? — интересуется Ракель.       — Моя, — кивает Эдвард. — Последствие удара, который чуть не отправил меня на тот свет.       — Боже мой… — Ракель легонько дотрагивается пальцами до крови, а ее руке появляется немного грязи. — Даже представить боюсь, какими ужасными могли бы быть последствия удара об кирпичную стенку.       Эдвард молча пожимает плечами и на секунду бросает взгляд в сторону.       — Кстати, пока ты стоишь здесь и о чем-то мечтаешь, мы с Эдвардом нашли кое-что, что принадлежит одному из типов, что напали на него и Наталию, — уверенно говорит Терренс.       — Правда? — слегка хмурится Ракель, быстро поднимается на ноги и скрещивает руки на груди. — Мобильный телефон?       — Нет, бумажник одного из этих отморозков, — спокойно отвечает Эдвард и протягивает Ракель черный кожаный бумажник.       — Бумажник? — Ракель неуверенно берет в руки бумажник. — А вы уверены, что этот бумажник принадлежит именно тому, кто причастен к похищению Наталии?       — Уверены.       — Ты лучше открой его, загляни внутрь и посмотри, что там есть, — советует Терренс. — Тебя это должно заинтересовать.       Ракель с недоверием смотрит на Терренса, но все же раскрывает бумажник и начинает изучать его содержимое. В нем она обнаруживает несколько мятых долларовых купюр, маленькие бумажки с какими-то номерами, на которые девушка не обращает внимания, и пластиковую паспортную карту, которая больше всего заинтересовывает брюнетку. Девушка быстро достает ее из бумажника и внимательно изучает все содержимое. Можно увидеть фотографию взрослого мужчины в анфас с ярко-зелеными, бешеными как у психически больного человека глазами, рыжими волосами и огромным шрамом на половину лица. Этого человек на фото выглядит настолько отталкивающим, что Ракель нервно сглатывает и чувствует, как ее пробирают мурашки при виде этого ужасного человека.       — Юджин Уолтер Уэйнрайт… — задумчиво произносит Ракель. — Господи, какой же он страшный! Кто такой этот Юджин?       — А это, дорогая моя, один из тех гадов, которые работают на Майкла, — уверенно заявляет Терренс.       — Этот? — Ракель переводит потрясенный взгляд на Эдварда и Терренса. — Хочешь сказать, что он – один из тех, кто преследовал Наталию и Эдварда?       — Не только это – он сделал еще более ужасные вещи, — уверенно сообщает Эдвард.       — Еще более ужасные вещи?       — Юджин Уэйнрайт – это тот человек, который едва не изнасиловал Наталию пять месяцев назад. Познакомься с отморозком, который испортил твоей подруге жизнь.       Ракель слегка приоткрывает рот и резко уставляет свой потрясенный взгляд на фотографию Юджина.       — Что? — ужасается Ракель. — Вот эта обезьяна?       — Именно! — с легким кивком восклицает Эдвард.       — Боже… — Ракель резко встряхивает головой, убрав с глаз некоторые пряди волос. — То есть, именно он сотворил с Наталией эти ужасные вещи?       — Это он. Та сука, которая была на тех снимках. Присланные мне месяц назад либо этой гориллой, либо дядюшкой.       — Надо же…       — Такого типа уж точно не забудешь, ибо его рожа настолько страшная, что потом можно запросто ночью не спать. Боясь увидеть его в своих кошмарах.       — Не удивительно, что Наталия так сильно тряслась и боялась этого типа, — говорит Терренс, смотря на фотографию Юджина. — Он и правда очень похож на гориллу… Хотя мне кажется, что даже горилла будет красивее, чем этот урод с бешеными глазами.       — Хм… — слегка хмурится Ракель и переводит взгляд на дату рождения, указанную на паспортной карте. — Судя по дате рождения, ему тридцать один год… Родился тридцатого марта тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. В Солт-Лейк-Сити, штат Юта…       — Вот и оставался бы в Солт-Лейк-Сити! — хмуро бросает Эдвард, скрестив руки на груди. — Чего этот мудак приперся сюда?       — Бедная Наталия… Представляю, как страшно ей было, когда она была рядом с этим типом. — Ракель резко вздрагивает. — Б-р-р-р, какой же он уродливый! Как взглянула на него, так сразу в дрожь бросило.       — Да, этот тип никакого доверия не внушает, — задумчиво отвечает Терренс. — Но меня пугают его глаза. Уж слишком они неестественного цвета… Да и взгляд у него похож на тот, который есть у какого-нибудь серийного маньяка. Ну или того, кто балуется наркотой.       — А я не удивлюсь, если он и правда серийный маньяк или убийца или употребляет наркотики.       — Он станет еще опаснее, если будет нюхать какой-нибудь порошок, — низким голосом говорит Эдвард.       — Да… — Ракель слегка прикусывает губу. — Я с тобой согласна…       А сама Ракель в этот момент думает:       «Интересно, а Дарвин и мистер Джонсон знают что-нибудь про этого типа? Вдруг этот Юджин замешан в каком-нибудь преступлении? Не может быть такого, что человек с такой внешностью не совершил ни одного убийства или попытки покушения. Или… Наталия могла стать не первой его жертвой. Вдруг он уже и раньше кого-нибудь насиловал? Надо взять эту карту с собой и показать ее Виктору и Дарвину.»       — Что ж, по крайней мере, теперь мы знаем того типа, который издевался над Наталией по приказу Майкла, — задумчиво говорит Терренс.       — Верно, — тихо произносит Ракель и кладет паспортную карту в бумажник, который затем прячет в своей сумке. — Думаю, этот бумажник нам еще пригодится…       — И я даже не мог предположить, что обидчик этой девушки будет как-то связан с Майклом. Мне казалось, что эти два случая никак не связаны между собой.       — Ар-р-р, — тихонько рычит Эдвард, сжав одну руку в кулак и ударив им в ладонь другой руки. — Если окажется, что это дядя устроил все это, то я не знаю, что с ним сделаю. Эта падла и тот мудак ответят мне за то, что сделали с этой бедной девушкой.       — Да уж, натворил Майкл дел… — задумчиво говорит Ракель. — И самое обидное, что мы сейчас ничего не можем сделать. Только сидеть и ждать.       — И это очень обидно, — медленно выдыхает Терренс. — Даже если мы пойдем в полицию, вряд ли они смогут найти Наталию.       — Эй, а разве эти типы не говорили, куда собирались отвести ее?       — Нет, они только сказали, что должны доставить ее в очень надежное место, где никто не сможет найти эту девушку, — качает головой Эдвард. — Но куда конкретно – я не знаю. Возможно, дядя нашел какой-нибудь заброшенный домик или что-то вроде того и решил спрятать Наталию именно там.       — И как долго он собирается удерживать ее там?       — Понятия не имею. Но думаю, рано или поздно дядя объявится. Точнее, ему придется это сделать. И он прекрасно это понимает.       — Да, но что мы будем делать все это время? Нам приходиться переживать за Наталию, так еще и наши жизни в опасности, потому что Майкл хочет грохнуть нас всех.       — Пока что единственный способ хоть немного обезопасить себя – это не ходить в одиночку в позднее время в безлюдных местах, — спокойно отвечает Эдвард. — Обычно все преступления совершаются там, где никого нет, и когда никто не видит. Согласитесь, никому не выгодно убивать или похищать кого-то среди бела дня в многолюдных местах. Будет слишком много свидетелей. А уж дяде и его отморозкам это вряд ли нужно.       — Думаю, я соглашусь с тобой, — слегка хмурится Терренс, приложив палец к губе и затем начав поглаживать свой подбородок. — Уэйнрайт едва не изнасиловал Наталию в безлюдном месте в темное время суток. Тебя, Эдвард, ранили в точно такой же обстановке. На меня напали в том месте, где вообще никого не было, пусть даже и в светлое время суток. Нас с Ракель подловили тоже в почти безлюдном месте почти под вечер. Наталию увезли отсюда, тоже из безлюдной местности… Вот и получается, что пока Майкл и его дружки на свободе, нам никак нельзя появляться в опасных местах в полном одиночестве.       — А мне стало интересно, сколько времени прошло с того момента, как кто-то из тех людей прислал нам те письма? — задается вопросом Ракель. — Точнее, одно из них. Ведь другое было оставлено на лобовом стекле моей машины прямо у меня на глазах. Но сколько времени второе письмо пролежало в ящике до того, как Виолетта принесла его тебе? Вдруг эти письма не были присланы в тот же день, в тот же час?       — Не думаю. Прислуга каждый день проверяет почтовый ящик и сразу бы сказала нам, если бы кто-то положил то письмо. Да, может быть, одно письмо могли положить рано утром, чтобы не вызвать никаких подозрений у соседей, которые в это время спят. И мимо охраны они могли легко пройти…       — Подождите, с первым письмом все понятно, — задумчиво говорит Эдвард. — Но как эти типы могли найти то место, где была Ракель?       — Не исключаю, что ее могли выслеживать. Возможно, тот тип держался подальше от нее и всей съемочной группы, с которой она поехала за город на фотосессию. Но он ехал прямо за ними, и в подходящий момент положил письмо и смылся.       — Выслеживать? — округляет глаза Ракель. — Думаешь, кто-то запомни мою машину, а в нужный момент подошел к ней и оставил письмо?       — Где-то так! — кивает Терренс. — Так что если ты захочешь в следующий раз куда-нибудь поехать, пусть даже и со стилистами, фотографами и ассистентами, то советую иметь в виду, что за тобой могут следить. Папарацци тоже могут оказаться знакомыми кого-то из тех людишек и запросто выдадут им твое местоположение.       — Терренс прав, Ракель, — соглашается Эдвард. — Тебя никто не собирается насильно держать в четырех стенах и находиться рядом буквально везде. Но ты все равно должна помнить, что за тобой могут наблюдать и даже напасть.       — Ну… — задумывается Ракель. — Ко мне никто не подходил и не угрожал, когда я гуляю одна.       — До поры до времени, Ракель, — хмуро говорит Терренс. — До поры до времени. Вот увидишь, стоит тебе немного расслабиться и забыть про тех типов, как вдруг тебя настигнет какая-то опасность.       — Я никогда не расслабляюсь, даже если кругом много людей, — пожимает плечами Ракель. — Особенно сейчас, когда мы находимся в такой ситуации.       — Это правильно, но все же прежде чем куда-то ходить в одиночку, лучше подумай несколько раз, — советует Эдвард.       — Хорошо, я все поняла. Пока что воздержимся от прогулок в подобных местах.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Терренс проводит рукой по своим волосам и бросает взгляд куда-то вдаль, Ракель с небольшим волнением думает над тем, как ей уехать на встречу с Виктором так, чтобы никто ничего не заподозрил, а Эдвард смотрит по сторонам или на свои грязные, покрытые песком ботинки.       — Ох, ладно, думаю, мы здесь больше уже ничего не найдем, — задумчиво говорит Терренс. — Нам лучше вернуться домой, пока не совсем стемнело.       — По крайней мере, съездили мы сюда не зря, — отмечает Ракель. — Нашли телефон и браслет Наталии и бумажник Юджина Уэйнрайта.       — Ну хоть что-то!       — Ну и как? — спокойно интересуется Эдвард, слегка нахмурившись и скрестив руки на груди. — Теперь-то мне удалось убедить вас в том, что я не врал?       — Да, убедил. Но не думай, что это снимает с тебя ответственность за все происходящее, и ты не находишься под подозрением в сговоре с дядей против нашей семьи. Мое мнение не изменилось. Если ты совершишь хоть одну провинность, то я сдам тебя в полицию и обвиню в сообщничестве с Майклом и его шайкой. И я готов повторять это без конца, чтобы ты не забывал о том, что целостность твоей шкуры зависит от меня.       — Я все понял, — пожимает плечами Эдвард, безо всяких эмоций смотря на Терренса. — Делаю все это не ради похвалы, а ради спасения жизней невинных людей.       Терренс ничего не говорит и лишь хмуро смотрит на Эдварда, но затем резко выдыхает и машет рукой со словами:       — Ладно, уезжаем отсюда. — Терренс немного растирает руки, чувствуя мурашки по всему телу. — А то тут что-то очень сильный ветер. Я уже немного замерз.       — Я подброшу вас до дома и потом уеду, — спокойно говорит Эдвард. — Отсюда вы не доберетесь до дома самостоятельно.       — Хорошо, спасибо, — вежливо благодарит Ракель.       Переглянувшись между собой, Ракель, Терренс и Эдвард направляются к машине последнего. А когда они доходят до нее и быстро рассаживаются, то Локхарт включает мотор и давит на педаль газа, выезжая на дорогу и разворачиваясь на другую сторону безо всяких проблем.       

***

      Время близится к вечеру. Виктор снова встретился со своим другом, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Однако если каждый раз у мистера Джонсона были далеко не самые лучшие новости, то сейчас он готов рассказать ему кое-что хорошее, что может дать им надежду на то, что эта история может закончиться хорошо.       — Да, друг мой, у меня есть для вас очень хорошая новость, — сидя за рулем своей машины, которая стоит в тихом местечке, которое находится недалеко от убежища незнакомца, уверенно сообщает Виктор. — Думаю, это то, что поможет нам сдвинуться с мертвой точки.       — Говорите, мистер Джонсон! — взволнованно отвечает незнакомец, сидя на пассажирском сиденье в машине Виктора. — Я хочу знать все!       — Поверьте, это новость действительно обрадует вас и даст небольшую надежду на лучшее.       — Я внимательно слушаю вас.       — Хорошо. — Виктор прочищает горло. — Помните несколько дней назад я рассказывал вам о девушке? О модели, которая, возможно, является невестой Терренса! — Да-да, я помню, — уверенно кивает незнакомец. — Ракель Кэмерон… Так?       — Именно! Так вот, я хочу поздравить вас, потому что мне все-таки удалось разыскать эту девушку.       — Серьезно? — округляет глаза незнакомец. — Вы нашли ее?       — Нашел.       — Боже, неужели это действительно та девушка, которая была бы так нужна нам?       — Да, друг мой! — уверенно кивает Виктор. — Ракель Кэмерон действительно является невестой Терренса МакКлайфа.       — Надо же, какое везение… А она сможет нам чем-то помочь?       — Думаю, что сможет. По крайней мере, мы сможем узнать все, что происходит в вашей семье. Я надеюсь о многом расспросить эту девушку.       — Но как вы нашли ее?       — Ну вообще-то, это не я нашел ее, а мой напарник Дарвин. Я работаю вместе с ним в полиции. Хороший парень: добрый, порядочный, прекрасный работник… Очень скоро ему повысят звание, и он станет сержантом.       — Разве этот парень знаком с ней?       — Знаком. Дарвин ровно год проучился с этой девушкой в одном университете, но потом она бросила учебу и выбрала карьеру. И они больше не общались. Но вот сегодня они случайно столкнулись в кафе и немного поболтали.       — Он рассказал ей все про дело моей семьи?       — Не все, но некоторая часть ей уже известна. Однако должен сказать, что мой напарник не знает очень многого об этой истории. Я постоянно нахожусь в разъездах по работе и помогаю вам. Поэтому у меня нет времени посвятить его в курс дела. Дарвин знает кое-что на поверхности.       — Ладно, я понял… И что же дальше?       — Ну а когда Дарвин начал разговор о семье МакКлайф, то Ракель рассказала, что у ее жениха происходит то же самое, что и у вас. Я имею в виду ситуацию с наследством и угрозами его дяди. Она попросила его рассказать об этом поподробнее, и он поделился с ней той информацией, которую знал. И вот так постепенно выяснялось, что в обоих случаях все совпадает. А значит, мы можем с полной уверенностью заявить: Ракель Кэмерон – невеста Терренса МакКлайфа.       — И насколько много она знает об этой истории?       — К сожалению, я не в курсе. Когда Дарвин позвонил мне и объяснил ситуацию, он не стал посвящать меня в подробности. Только сказал, что нашел невесту парня, о котором мы с вами говорили, и точно уверен в том, что это она. Мой напарник рассказал ей про меня, и Ракель уговорила Дарвина организовать встречу со мной.       — Подождите, надеюсь, ваш напарник не сказал Ракель о том, что я жив? — проявляет беспокойство незнакомец.       — Да, эта девушка знает, что вы живой. Дарвин рассказал ей об этом.       — Господи, ну зачем? — Незнакомец прикладывает руку ко лбу. — Она ведь может рассказать всем, что я не умер. А если эта новость дойдет и до Майкла, он точно сожрет меня с потрохами и не даст закончить начатое дело.       — Не переживайте, друг, я уверен, что она не станет об этом рассказывать. К тому же, Дарвин не назвал никаких имен. Он лишь сказал, что я помогаю своему другу, который сейчас для всех мертв. И добавил, что Ракель хочет встретиться со мной тайно, чтобы никто ничего не узнал. Я даже не уверен, что Терренс не знает о ее планах.       — Не могу быть в этом уверенным… — обеспокоено говорит незнакомец. — Я не могу так сильно рисковать.       — Я все понимаю, но мое чутье подсказывает мне, что мы можем доверять этой девушке. Разумеется мы предупредим ее, что наш план должен храниться в тайне, и я уверен, что она пойдет нам на встречу.       — А вдруг Терренс узнает обо всем? Или его мать что-то пронюхает? Я давно ее знаю! У этой женщины ведь такое острое чутье! От нее невозможно что-то скрыть! Она сразу чувствует, что ты чего-то ей недоговариваешь!       — Не беспокойтесь, друг мой, все будет хорошо. Я встречусь и поговорю с этой девушкой. Тем более, пока я ехал к вам, Дарвин прислал мне сообщение, в котором сообщил, что в окружении Ракель случилось что-то нехорошее, и она хочет со мной посоветоваться.       — В ее окружении? — Незнакомец удивленно смотрит на Виктора. — Но что именно?       — Кто знает. Возможно, ребята получают какие-то серьезные угрозы, и Майкл решил действовать еще жестче, а она боится, что это плохо закончится.       — Я не удивлюсь. Эта скотина могла бы покончить со всем этим немедленно, но специально тянет, чтобы помучить нас и продлить себе удовольствие. Удовольствие от мести за то, в чем он сам виноват.       — Но в любом случае я чувствую, что это отличный шанс сдвинуться с мертвой точки. Мы слишком долго топтались на одном месте. А теперь, когда нам удалось найти невесту Терренса, появилась небольшая надежда и, возможно, прекрасный союзник.       — И когда вы собирайтесь встречаться с этой Ракель?       — Завтра в половине четвертого. Дарвин тоже будет там. Я попросил его поехать со мной и тоже послушать всю историю, которую собираюсь рассказать этой девушке.       — Значит, завтра… — задумчиво говорит незнакомец.       — Вам нечего переживать. — слегка улыбается Виктор, мягко хлопая незнакомца по плечу. — Если я узнаю что-то очень важное, то немедленно расскажу вам обо всем. И расскажу ей, кто вы такой, как связаны с МакКлайфами и всякое такое.       — Полагаю, эта девушка настроена решительно, раз она сама настояла на встрече.       — О да! Дарвин сказал, что эта девушка настроена очень решительно, чтобы спасти МакКлайфов от угроз Майкла. Ракель явно сильно переживает и будто бы была в отчаянии до того, как встретила моего коллегу и узнала от него часть истории.       — Ох… — вздыхает незнакомец, проводя руками по своему лицу. — Как бы от этого не пострадала она сама… Раз эта девушка – невеста моего старшего сына, то Майкл захочет попытаться убить и ее. А если он еще и узнает, что она обратилась к вам за помощью, то Ракель может серьезно пострадать, и Терренсу уже вряд ли удастся спасти ее. Особенно если он и она будут окружены сразу несколькими отморозками из компании моего братца.       — Если будет нужно, то мы сделаем все возможное, чтобы обеспечить ее защиту. Насколько я знаю, эта девушка и ваш сын – люди известные, но они не окружают себя телохранителями и гуляют по городу как обычные люди. А сейчас охрана им крайне необходима.       — Вот это плохо.       — Если ситуация будет очень тяжелая, и Майкл захочет действовать еще жестче, то полиция примет все меры по защите этих людей.       — И надеюсь, что Майкл не узнает о вашей встрече с Ракель, — выражает надежду незнакомец.       — Мы с Дарвином специально выбрали кафе, которое расположено недалеко от нашего полицейского участка. Кроме того, мы возьмем с собой еще несколько офицеров. И не будем никак выдавать себя и то, что мы – полицейские. Оденемся как обычные люди, которые зашли в кафе перекусить.       — Если сообщников Майкла будет очень много, то вряд ли вы справитесь с ними.       — Не беспокойтесь, друг мой! — уверенно отвечает Виктор. — Даже если они и будут там, то никто не посмеет что-то сделать с Ракель на глазах у посетителей и сотрудников. И обещаю, что мы будем присматриваться к каждому подозрительному человеку. Если заметим что-то подозрительное – немедленно уйдем.       — Ну что ж… — Незнакомец на секунду отводит взгляд в сторону. — В таком случае я буду держать пальцы скрещенными.       — Кстати, а помните я говорил о том, что Эдвард месяц назад расстался со своей девушкой? — слегка хмурится Виктор, поглаживая подбородок.       — Ну да. А что?       — Ракель сказала, что та девушка – ее лучшая подруга со школьных времен. И она тоже получала угрозы от Майкла. Он прислал ей несколько сообщений на мобильный.       — Серьезно?       — Я узнал это от Дарвина.       — Надо же… — Незнакомец слегка хмурится и призадумывается на пару секунд. — Но она-то здесь причем? Ведь эта девушка никак не связана с нами!       — Да-да, я знаю, тем не менее факт – есть факт. Этой девушке угрожает опасность, и она может погибнуть по вине Майкла.       — Господи, да что же такое творится? — возмущается незнакомец. — Когда этот козел угомонится? Не дай бог ему в голову придет мысль покончить еще и с семьями Ракель и бывшей девушки Эдварда! Я не удивлюсь, если все так и будет!       — Ну да, ваш брат вполне может докатиться и до такого… Раз он собирается покончить с девушкой, которая не имеет никакого отношения к данной истории.       — Хорошо бы разузнать про нее побольше. Может, узнав, что происходит с той девушкой, мы сможем понять, почему Майкл взялся за нее, и почему она рассталась с Эдвардом.       — Мне кажется, Ракель может многое нам рассказать. Раз эти девушки – лучшие подруги, то бывшая девушка Эдварда наверняка рассказывает Ракель обо всем, что с ней происходит.       — Я был бы очень рад.       — Не беспокойтесь, я обязательно расспрошу ее обо всем на завтрашней встрече.       Незнакомец кивает, переводит взгляд на свои руки и начинает с грустью во взгляде рассматривать их, пока в воздухе на пару секунд воцаряется пауза.       — Все в порядке, друг? — беспокоится Виктор, получше присматриваясь к незнакомцу. — У вас какие-то проблемы?       — Да нет… — задумчиво отвечает незнакомец, резко выдыхает и проводит рукой по своим волосам. — Просто переживаю из-за своих детей…       — С ними все будет хорошо, я вам обещаю. Они не пострадают.       — Я не совсем это имею в виду. Просто никак не могу перестать думать, что Эдвард вот-вот может кого-то убить ради денег. Я так не хочу, чтобы он повторил ошибку, которую совершил Майкл. А мы с его матерью не хотим этого. Для нас это будет огромный удар, который мы не переживем.       — Я прекрасно понимаю ваши чувства. Однако пока что я могу немного успокоить вас. Благодаря моему информатору, который находится рядом с Майклом, мне удалось выяснить, что Эдвард наотрез отказывается это делать. Недавно у него и Майкла был разговор, в котором ваш брат снова пытался убедить его в том, что убийство Терренса было бы для него лучшим решением. Однако Эдвард ни за что не хотел уступать.       — Вы думайте, он и правда не хочет этого?       — По словам моего информатора, ваш сын звучал убедительно. Конечно, он может сделать это, если Майкл, так сказать, обработает его. Но мне кажется, Эдвард не поведется. А даже если и поведется, то он никогда не простит себя за подобное.       — Вы же сами сказали, что Эдвард может завидовать Терренсу, мол, у того есть все, а у него – ничего, — отмечает незнакомец, разведя руками и удивленно смотря на Виктора.       — Да, я помню. Эдвард и правда может быть недоволен тем, что у него ничего нет, пока у Терренса есть все. Но что-то мне подсказывает, у него не хватит смелости пойти на такой шаг. Возможно, Майкл абсолютно прав: ваш младший сын очень нерешительный и даже боязливый. Я никак не хочу оскорбить его, но это правда.       — Не отрицаю. Эдвард всегда был неуверенным в себе и немного боязливым, хотя пытался скрыть это. Однако если Майкл подключит свою способность заговаривать зубы любому человеку и убеждать его делать все, что ему захочется, то Эдвард может сдаться. Мой брат обладал этой способностью с самого детства. Он хорошо умеет уговаривать. Майкл может шантажировать жертву и обещать ей очень многое взамен. Если он знает твои самые слабые места и несбыточные желания, то он будет подвергать тебя психологическому прессингу. Например, если ты трусливый, то он будет постоянно повторять это, чтобы заставить тебя доказать, что это неправда.       — Верно, у него хорошие ораторские способности. Мой информатор говорит, что он использует этот прием не только по отношению к Эдварду, но и ко всем своим сообщникам. Он знает их всех как свои пять пальцев и очень сильно давит на их слабые места, если те чего-то боятся, в чем-то сомневаются или от чего-то отказываются.       — Слишком хорошие. И именно это меня сейчас и беспокоит. Если Эдвард перестанет сопротивляться и подастся на его провокации и красноречивые речи, то Терренсу придет конец. Конец им обоим. Один погибнет после выстрела из пистолета, а другой превратится в убийцу и умрет для нас с его матерью уже буквально. Это будет уже не наш ребенок, Виктор. Наш добрый невинный ребеночек, который не делает никому ничего плохого.       — Я понимаю, — с грустью во взгляде говорит Виктор.       — И я не знаю, сможет ли кто-то остановить его уже после того, как Майкл подчинит его себе, — тихо вздыхает незнакомец, проводя рукой по своим волосам. — Мог бы найтись человек, который помог бы Эдварду проснуться и сказать своему больному дяде «нет»? И послать моего братца подальше вместе со всеми деньгами и наследством, в которое мой сын вцепился зубами.       — Давайте будем надеяться, что этого не случится, — спокойно предлагает Виктор. — Пока что я предлагаю нам дождаться завтрашнего дня. А после разговора с Ракель я обязательно приеду к вам и расскажу все подробности. Решим, что делать.       — Сначала надо дожить до завтрашнего дня, — задумчиво говорит незнакомец, на секунду бросив взгляд в сторону и откинувшись на спинку пассажирского кресла. — А то вдруг мы не доживем до завтра и не сможем завершить то, что надо закончить.       — Нет, не надо так говорить, друг мой! Я много раз говорил это и могу повторить еще тысячу: не сдавайтесь и не теряйте надежду. Еще не все потеряно. У нас есть шанс остановить Майкла и его шайку. Я уверен, что рано или поздно ваша семья сможет спать спокойно, а вы наконец-то дадите им понять, что не погибли в день покушения на вашу жизнь.       — Я знаю, мистер Джонсон. Мне просто обидно, что сейчас я ничего не могу сделать. Противно от того, что я торчу здесь и бездействую, пока моя семья вот-вот может умереть по вине этого пришибленного. Мои дети и первая жена в опасности! Они могут погибнуть! Я не хочу оставаться один на этом свете! Не хочу!       — Мы спасем их, обещаю вам, — Виктор мягко хлопает незнакомца по плечу. — И ваши дети, и их мать будут спасены и смогут жить спокойной жизнью. И девушки также никак не пострадают.       — Я не могу снова бросить свою семью в беде. Не могу… Больше я не хочу допускать тех ошибок, которые допустил по молодости… Когда однажды уже бросил своего старшего сына и его мать на произвол судьбы из-за этого проклятого чувства стыда.       — Вы не бездействуйте, друг мой. Когда появится подходящий момент, то вы сделайте всем огромный сюрприз и нарушите все планы Майкла, который уж точно будет в шоке, когда увидит вас перед собой.       — Буквально живу ради этого момента… — устало вздыхает незнакомец.       — Все будет хорошо, не вздумайте опускать руки, — уверенно подбадривает Виктор. — Я верю в справедливость и знаю, что в один прекрасный день она обязательно восторжествует. Мы докажем Майклу, что миром правит не расчет, деньги и власть, как он думает, а любовь, доброта и справедливость.       — Вы всегда знайте, что сказать, и как подбодрить меня. — Незнакомец с легкой улыбкой хлопает Виктора по плечу и сжимает его. — Спасибо вам огромное, Виктор. Спасибо, что находитесь со мной в такой тяжелый момент.       — Стараюсь ради человека, с которым дружу очень много лет. И который является крестным отцом моей дочки.       — Надеюсь, я смогу однажды отблагодарить вас за все, что вы сделали для меня и моей семьи.       — Я делаю все это вовсе не ради благодарности, а ради нашей дружбы. Ради долга, который должен исполнять любой честный полицейский.       Незнакомец скромно улыбается, полностью полагаясь на своего старого друга Виктора и зная, что этот человека никогда не предаст его и не откажется ему помогать.       

***

      После того как Эдвард подбросил Терренса и Ракель до дома, он еще какое-то время покатался по городу. А затем мужчина, находясь в подавленном состоянии, возвращается в дом своей матери Ребекки, из которого хотел бы съехать в ближайшее время. Оставив машину возле дома, Локхарт неторопливо выходит из нее и запирает ее на ключ. А затем он, сильно сутулившись, таким же шагом направляется ко входной двери, открывает ее с помощью дубликата ключа и заходит в дом. Положив связку рядом с дверью, Эдвард устало скидывает с себя светло-бежевую куртку и кладет ее на диван в гостиной, куда он только что приковылял. Мужчина медленно окидывает своим усталым взглядом, полным печали, всю гостиную, подходит к лестнице, садится на одну из ступенек, сгибается пополам, опирается локтями о колени и запускает пальцы в свои волосы, чувствуя себя просто ужасно во всех смыслах.       Теперь, когда никто не видит, мужчина позволяет себе перестать делать вид, что он абсолютно хладнокровен и собран, а его самочувствие после сильного удара головой хоть и чуточку улучшилось, но все равно еще не очень хорошее. Локхарт все еще чувствует слабость и был вынужден буквально собирать себя по частям, чтобы всем видом показать, что он в порядке. Впрочем, мысль о том, что он должен доказать всем, что они неправильно его поняли и помочь своей бывшей возлюбленной, помогает ему держаться и превозмогать любую душевную и физическую боль. Эдвард одержим сильной ненавистью и отвращением. Не к кому-то из тех, с кем он успел поругаться. А к себе. Ему безумно стыдно за все свои поступки, и он готов на все, лишь избежать позора, который с головой накрывает его. Вроде бы мужчина хочет исчезнуть с глаз долой из страха смотреть кому-то в глаза, а вроде понимает, что не имеет права поджать хвост и спрятаться в кусты.       Кроме того, Эдвард все еще не может прийти в себя после того, как узнал шокирующую правду о том, что произошло с Наталией, и встретился с ее обидчиком. Он никак не может отделаться от этого мерзкого чувства вины и чувствует еще отвратительнее, виня себя в том, что их отношениям пришел конец. Мужчина люто ненавидит себя за то, что не пожелал разобраться в этой ситуации, которая могла бы сложиться иначе, если бы он знал всю правду тогда, когда получил те злосчастные фотографии. А теперь у него появился новый повод проклинать и ненавидеть себя – похищение Наталии. К сожалению, Эдварду не удалось уберечь девушку. Из-за чего ему ужасно стыдно перед ней. Он готов пойти даже пожертвовать своей жизнью, лишь бы она была свободна и жила спокойной жизнью.       После расставания с Наталией ему не стало легче. Даже если многие говорят, что время лечит. В случае с Эдвардом время его буквально убивает. Заставляет все больше чувствовать себя несчастным и страдать из-за глупости, наивности и агрессии, что стали причинами, почему отношения с девушкой не сложились. И Эдвард прекрасно понимает тех, кто недолюбливает или даже оскорбляет его. Он действительно это заслужил. Мужчина прекрасно понимает, что не сможет просто так заслужить прощения тех, кто потерял уважение и любовь к нему. Но обещает себе доказать, что если он и совершал какие-то ошибки, то они никогда не были сделаны из-за желания навредить семье.       В какой-то момент на Эдварда, который медленно встает со ступенек и начинает ходить по всей просторной гостиной и окидывать взглядом все, что видит, нападает ностальгия по тем временам, когда он встречался с Наталией. Когда проводил с ней, пожалуй, самые лучшие дни в своей жизни. О тех днях, от которых остались лишь прекрасные воспоминаний, которые хоть и греют душу, но больше никогда не могут быть пережиты вновь. Может быть, раньше это была всего лишь влюбленность – приятное чувство, приносящее радость и заставляющее широко улыбаться. Но сейчас его чувства стали сильнее. Эдварду безумно тоскливо без Наталии. Он не видит рядом какую-то другую девушку, кроме той единственной, которую он любит, но потерял по своей глупости. Только сейчас мужчина понимает, как сильно ему нужна эта миловидная блондинка, с которой он чувствовал себя так хорошо. Дававшая ему ту любовь и ту заботу, которых был лишен в далеком детстве.       Немного позже Эдвард, взяв в руки какую-то безделушку со столика и немного повертев ее в руках, вспоминает свой первый поцелуй с Наталией. Он невольно улыбается, пока медленно подходит к какой-то большой картине с изображением девушки, явно родившейся не в этом веке. И чувствует, как его сердце начинает биться намного чаще от воспоминаний того особенного, незабываемого момента. Мужчина едва помнит, как им овладели чувства, которым просто невозможно было сопротивляться. Но Эдвард не забыл, какие у девушки губы – невероятно мягкие, слегка горячие, с цветочным ароматом. Для него было огромным удовольствием целовать ее и вдыхать головокружительный аромат ее гладкой кожи и шелковистых белокурых волос. Мужчина никогда не забудет эти ощущения. И навсегда сохранит воспоминания о проведенном с Наталией времени в своем сердце.       Пока Эдвард медленно ходит по гостиной и с грустью во взгляде осматривает и трогает все что видит, он все больше погружается в омут воспоминаний, которые одновременно согревают ему душу и наводят на него печаль. Но в какой-то момент останавливается где-то посредине и уставляет свой усталый, подавленный взгляд в одну точку. А вскоре ему приходиться вернуться в реальность, так как он слышит чьи-то шаги, что раздаются все ближе и ближе. Мужчина резко разворачивается и переводит свой взгляд туда, откуда раздаются эти звуки. Оказалось, что Ребекка медленно спускается по лестнице на первый этаж и идет на кухню или куда-то еще. Женщина бросает короткий взгляд на своего сына, но резко отводит его и продолжает идти. Эдвард понимает, что хочет поговорить со своей матерью и поэтому неуверенно окликает ее:       — Э-э-э… Миссис МакКлайф…       Ребекка останавливается и медленно поворачивается в сторону Эдварда, смотря на него довольно грустным взглядом. Женщина ничего не говорит и просто смотрит на мужчину, который в этот момент присаживается на диван и начинает нервно ерзать на нем.       — Мы можем поговорить кое о чем? — неуверенно интересуется Эдвард.       — Поговорить? — без эмоций интересуется Ребекка. — Разве есть о чем?       — Да… Поговорите со мной…       — Мне кажется, мы уже все обсудили в прошлый раз, и я услышала достаточно.       — Пожалуйста, миссис МакКлайф, я вас очень прошу. Я хочу объясниться и рассказать кое о чем, что… Сегодня произошло…       Ребекка пару секунд стоит на одном месте, а потом резко выдыхает и расслабляет напряженные плечи со словами:       — Хорошо, но только быстро. Я собираюсь перекусить и потом лечь спать.       Внешне холодная и хмурая Ребекка подходит к дивану, присаживается рядом с Эдвардом, сложивший руки перед собой и неуверенно смотрящий на свою мать, которой ему стыдно смотреть в глаза.       — Кстати, что у тебя с лицом? — интересуется Ребекка, смотря на лицо Эдварда и видя пару разных по размеру пластыря, и бросая взгляд на открытую часть его рук, также покрытые свежими синяками. — И с руками? Откуда у тебя столько синяков? Ты опять с кем-то подрался?       — Я все объясню уже по ходу дела, — тихо обещает Эдвард и на долю секунды переводит взгляд куда-то вниз. — Только я прошу выслушать меня и постараться хотя бы немного понять.       — Ладно, говори, — спокойно говорит Ребекка. — Я тебя слушаю.       — Понимайте… — Эдвард берет небольшую паузу, во время которой рассматривает свои руки. — Я… По поводу нашего последнего разговора… Все, что вы сказали в прошлый раз…       Эдвард замолкает еще на пару секунд, понимая, как ему тяжело подбирать слова.       — Я много думал над тем, что вы сказали… Это… Это о многом заставило меня задуматься… И теперь… Теперь я могу сказать… Ох… Черт… Как же это тяжело…       Эдвард чувствует, как от волнения, ему немного тяжело дышать, а каждая мышца сильно сжимается. Но все же он, проведя руками по лицу, резко выдыхает и переводит взгляд на Ребекку.       — В общем вы были правы, — с грустью во взгляде тихо говорит Эдвард. — Во всем, что говорили… Правы в том, что судили меня за мои поступки, за мои слова, за мой ужасный характер… Я все прекрасно понимаю…       — Надо же… — удивляется Ребекка, покачав головой. — Какие вещи я слышу! Не уж-то ты начал понимать, что поступил отвратительно по отношению ко всем нам?       — Я всегда это понимал, но признался в этом самому себе только сейчас. Когда меня буквально огрели битой по голове и заставили проснуться.       — Что, совесть замучила? — немного холодно интересуется Ребекка, скрестив руки на груди. — Начал понимать, какую ошибку совершишь, если пойдешь против своей семьи и без сожаления убьешь нас лишь ради того, чтобы получить наши деньги?       — Вы все неправильно поняли мои мотивы, — с грустью во взгляде говорит Эдвард. — Вы считайте меня любителем денег, который хочет разбогатеть ценой жизни своих родственников. Но это совсем не так! Клянусь, я никогда даже не думал о том, чтобы променять семью на деньги и не собираюсь это делать.       — Однако ты сам заявил об этом всем вам.       — Нет, я никогда не говорил этого. Я имел в виду только лишь желание получить наследство. Никаких мыслей о том, чтобы ограбить свою семью и тем более убить ее.       — Разве не таким ли легким способом ты хочешь разбогатеть и перестать стыдиться своей бедности? Работать и зарабатывать честные деньги ты не хочешь, а решил, что можно получить все и сразу!       — Да, я хочу получать нормальные деньги, чтобы покупать все что угодно и снимать хотя бы самую маленькую и ужасную квартиру. И если мне придется много работать для этого, то я готов.       — Прекрати уже строить из себя невинную овечку, — холодно требует Ребекка. — Ты сам выдал все свои планы и заявил, что имеешь право якобы на то, что принадлежит тебе.       — Деньги семьи – не принадлежат. Но те деньги, которые мне завещал мой отец, – да. Я боролся только за них. Я не хотел, чтобы дядя заполучил их и лишил отца последнего, что у него было.       — Ты окончательно заврался, Эдвард. Сначала трезвонил на всех углах, что ты жутко злишься из-за того, что люди вокруг тебя намного успешнее, а у тебя нет ничего. А ты вообще в курсе, что все эти люди много работали и продолжают работать ради того, чтобы жить хорошо? Никогда не задумывался о том, через что пришлось пройти тем, кого ты хочешь убить?       — Нет, миссис МакКлайф, прошу, не говорите так, — с жалостью во взгляде умоляет Эдвард. — Мне безумно больно, что все считают меня монстром, которое только и ждет момента, чтобы покончить с близкими. Это совсем не так!       — Ты сам заставил всех думать, что от нас тебе нужны только деньги, дома, машины и прочие богатства, — спокойно говорит Ребекка. — Мало того, что ты хочешь отказаться от семьи ради каких-то несчастных денег, так еще и оскорбляешь тех, кто всегда относился к тебе хорошо.       — Я не собираюсь отказываться от близких ради денег, сколько бы мне ни предложили. Для меня они всегда были очень важны, и я не хочу терять их.       — Запомни, Эдвард, если ты хотя бы попытаешься покушаться или тем более убить кого-то, то ты умрешь, по крайней мере, для меня. Я уже сильно разочаровалась в тебе и отказываюсь верить, что могла так крепко привязаться к тебе. Но совершив убийство, ты можешь навсегда забыть о моей любви к тебе.       — Нет, миссис МакКлайф, пожалуйста, не говорите так! — качая головой, отчаянно умоляет Эдвард. — Я люблю вас всем сердцем. Поверьте, я никогда не пойду на убийство и не испорчу себе жизнь, живя с грехом, от которого никогда не смогу избавиться. Я не убийца и не вор! Я до смерти боюсь любого оружия и хочу кричать от страха, когда вижу какой-нибудь пистолет или ножик.       — Ты любишь только себя и огромные деньги. Семья и друзья ничего не значат для тебя. Мы уже убедились в этом, когда ты откровенно заявил о правах на чужие деньги и желании стать убийцей ради кучи долларов. Ради того, чтобы не вкалывать целыми сутками и разбогатеть очень легким путем.       — Ну хорошо… Скажите, как мне убедить вас в том, что я не замышляю ничего плохого против своих близких, люблю их всем сердцем и хочу вернуть доверие тех, с кем разругался? Как? Я не хочу, чтобы меня так и продолжали считать едва ли не такой же мерзкой эгоистичной тварью, как мой дядя. Вы должны винить его во всех наших бедах, а не меня!       — Вряд ли тебе когда-нибудь удастся заслужить наше прощение после всего, что ты сделал. После того как бросил и унизил свою девушку! После того как ты оскорбил своего друга и его невесту, которые ни в чем перед тобой не виноваты! После того как ты причинил огромную боль мне и заставил меня сильно разочароваться в тебе.       — Клянусь, я не хотел никого обижать, — с грустью во взгляде смотря на Ребекку и будучи расстроенным из-за того, что эта женщина очень холодна к нему, уверенно отвечает Эдвард. — Я никогда не хотел причинять кому-либо боль и заставлять разочароваться во мне! Может быть, у меня масса недостатков, но я бы ни за что не поступил так подло с теми, кто мне дорог.       — Но ты вот-вот это сделаешь! — отмечает Ребекка. — Ты в любой момент можешь убийство своего друга! Только лишь из зависти к его успехам! Из-за ненависти и злости… Из-за мысли, что тебя любят меньше, чем его!       — Я никогда не ненавидел ни Терренса, ни Ракель, и никогда не завидовал ему. Я всегда очень хорошо относился к нему и считал его своим лучшим другом и самым близким человеком. Практически братом. Мое отношение к нему всегда было искренним. И я по-прежнему люблю его, уважаю и горжусь тем, чего этот человек добился.       — Однако сам Терренс так не считает. Он жутко ненавидит тебя и говорит, что больше никогда не вспомнит о том, что ты – его друг. Никогда не назовет тебя таковым.       — Знаю. — Эдвард опускает свой грустный взгляд на руки. — Знаю, что виноват в том, что он теперь ненавидит меня. Но я очень хочу, чтобы все было иначе. Хочу доказать ему и всем вам, что я не такой ужасный и мог бы даже отдать жизнь ради своей семьи.       — Ты натворил делов, которые касаются не только твоей семьи. Не забывай о том, как низко ты оскорбил свою бывшую девушку.       — Если бы Наталия раньше рассказала мне всю правду, я бы ни за что не бросил ее и сделал все, чтобы помочь ей.       — Сколько же бедной девочке пришлось выслушать от тебя. Через какие унижения она прошла по твоей милости! Как ты пытался настроить ее против нас, выставляя какой-то мерзкой проституткой.       — Мне действительно очень жаль, что так вышло. Я признаю, что это было некрасиво с моей стороны.       — Некрасиво – это еще мягко сказано! Я не могу подобрать слов, чтобы описать то, насколько это подло, мерзко и омерзительно. И я имею в виду не только ситуацией с Наталией.       — Миссис МакКлайф… — с жалостью во взгляде произносит Эдвард.       — Ты долгое время врал мне и всем своим близким и доказывал, что у тебя все хорошо. Но потом мы неожиданно узнаем, что ты расстался с Наталией, предал Терренса и Ракель и втянул их в историю с каким-то наследством. И чтобы окончательно добить нас, ты заявляешь, что готов отказаться от своей семьи и убить ее ради огромных денег и в конце обвиняешь меня в том, что я люблю тебя меньше, чем твоего друга.       — Я прекрасно все понимаю… Знаю, что я не сделал ничего такого, чтобы кто-то похвалил меня и сказал, что гордится мной.       — После того, что ты натворил, тебе уже никогда не скажут такое, — уверенно и сухо заявляет Ребекка. — Может, раньше у тебя был шанс заслужить похвалу, но после целой кучи подлых поступков ты можешь лишь мечтать об этом.       — Вы правы… — тихо, покорно соглашается Эдвард и склоняет голову. — И это справедливо. Терренса все хвалят, потому что он и правда молодец. А я не сделал ничего, чтобы заставить кого-то гордиться мной. Мне и правда жутко стыдно признаваться людям в том, что у меня ничего нет: ни денег, ни дома, ни машины, ни нормальной одежды… Ничего!       — Вот как ты заговорил? Теперь у тебя Терренс хороший?       — Миссис МакКлайф…       — Знаешь, Эдвард, это похоже на лицемерие. На попытку выйти сухим из воды, оправдать себя и свои поступки и сделать так, чтобы все забыли о том, что ты натворил.       — Я не пытаюсь оправдаться. Я всего лишь говорю правду и хочу знать, как получить еще один шанс доказать, что мои любовь и уважение к близким более, чем искренние.       — Да что ты говоришь! Ну лично я не собираюсь так легко верить тебе. Я не забыла, как грубо ты разговаривал со мной в прошлый раз. Думаешь, мне было приятно слышать твои обвинения в свой адрес? Все, что ты в прошлый раз мне наговорил!       — Я сказал все это со зла! — отчаянно восклицает Эдвард. — Мне было жутко обидно! Обидно, что я никогда не был кому-то нужен. Отец всем видом давал понять, что я его не волную. Он никогда не интересовался тем, что со мной происходило, что я чувствовал, чего хотел, с какими проблемами сталкивался… Никаких советов я от него не слышал, а уж о задушевных разговорах о проблемах подросткового возраста я мог только мечтать. И вы… Вы не показывали такой уж огромной любви ко мне… Всегда возвышали только лишь Терренса, делала его центром своей Вселенной… А моя мать не интересовалась мной все те годы, что мы жили в разлуке… Мне было жутко обидно, что вы никогда не говорили, что гордитесь мной хотя бы за какую-нибудь мелочь. Я всего лишь хотел получить немного любви, которой мне всю жизнь не хватало. Страдаю от того, что не получил того, что досталось моему другу.       — Вот в чем ты уж точно не прав, так это в том, что твоя мама не вспоминала тебя, когда твой отец забрал тебя с собой.       — Вы не можете этого знать.       — Она могла никому ничего не говорить и скрывать свою боль под широкими улыбками. Но твоя мама наверняка каждый день думала о тебе. О том, где ты был, что с тобой случилось, каким вырастишь… Каждый день молясь о том, чтобы однажды встретиться с тобой.       — Как и вы, мечтая встретиться со своим пропавшим сыном?       — Именно! Узнав от отца Терренса, что мой мальчик сбежал из дома и пропал, мои надежды постепенно начали таять. Я все больше начала с ужасом думать, что его не было в живых. Последние несколько лет я жила с мыслью, что мой младший сын мертв, потому что полиции так и не удалось разыскать его. Но… В последнее время у меня появилась надежда… Надежда на то, что мой сын все-таки жив. Что-то рано или поздно я узнаю, что с ним произошло. И познакомлю его с Терренсом. Сделаю все, чтобы они смогли подружиться.       — Думайте, мои надежды разыскать родных не начали пропадать после нескольких лет безуспешных поисков? Да я вообще хотел все бросить и смириться с тем, что мне не суждено воссоединиться с теми, кого так хотел встретить! Если бы не удачное стечение обстоятельств, я бы вряд ли сейчас молился о том, чтобы мне удалось завоевать их доверие и любовь. И не потерять их после моего рассказа о том, кто я такой.       — То есть, ты уже нашел свою семью? — слегка хмурится Ребекка.       — Э-э-э-э… Д-да… — Эдвард нервно сглатывает, крепко сцепив руки. — У меня… Есть кое-какая информация о ней… Я… Знаю… Где мне искать маму и… Брата…       — И ты думаешь, что они будут рады узнать обо всех твоих поступках?       — Нет… Но я мечтаю стать кем-то, кем бы они гордились. Кому не сказали бы, что он бездельник и лузер, который ничего не добился и умеет лишь жить за счет других. Кто предпочел бы быть всю жизнь бедным и питаться тем, что найдет на помойках, чем предать свою семью и убить ее лишь потому, что так хочет дядюшка. Этот старый хрыч, который уже не остановится ни перед чем, чтобы… Чтобы отомстить отцу за то, что тот получил любовь, которая не досталась ему.       — А ты, похоже, уверенно идешь по его пути и мечтаешь убрать с дороги своего друга потому, что его все любят, и им все гордятся.       — Я мечтаю убрать с дороги только лишь дядю и его дружков. Хочу спасти близких от того, что этот человек может сделать. Может, я выглядел глупо, пытаясь спасти вас по-своему. Но какие бы ни были мои поступки, они преследовали лишь одну цель – заставить дядю оставить нас в покое и вернуть все, что на самом деле должно принадлежать отцу. — Эдвард с тихим вздохом переводит взгляд на свои руки. — Впрочем, даже сделав это, я вряд ли стану для всех героем. Ибо уже давно все испортил и потерял доверие всех близких. Мне нет оправдания.       — Неужели ты правда хочешь доказать, что любишь нас?       — Очень хочу. Буквально умираю от желания вернуть ваши любовь и доверие.       — Ну раз так, то откажись от наследства. Это не заставит всех мгновенно поверить тебе, но это будет твой первый шаг к тому, чтобы стать лучше. Не важно, если твой дядя все равно не захочет сдаваться. Просто скажи: «Я отдаю эти деньги и компанию своему дяде!» и все! В этом нет ничего сложного.       — Я непременно сделаю это! — Эдвард резко переводит усталый и подавленный взгляд на Ребекку. — Клянусь, я готов отказаться от тех денег и позволить этому подонку задохнуться от зависти и злости. Пусть предоставит мне все нужные бумаги, и я немедленно подпишу их.       — И также если ты пойдешь в полицию и расскажешь все, что знаешь про своего дядю, то это тоже будет для тебя плюсом. Тоже независимо от того, согласятся ли тебя слушать или нет. Так ты покажешь, что готов помочь нам посадить этого типа за решетку.       — Я готов помочь во всем, что касается ареста дяди и его шайки, — уверенно заявляет Эдвард. — Вы можете рассчитывать на меня. Обещаю, я не подведу.       — Чесать языком мы все можем, а вот выполнить свои обещания может не каждый. Нет никаких гарантий, что ты сейчас не врешь и не заберешь свои слова назад.       — Нет, я ни за что не откажусь от своих слов и буду делать все, чтобы этот человек ответил за свои грехи. — Эдвард нервно сглатывает. — Особенно если от этого будет зависеть жизнь человека, который очень многое для меня значит.       — Что? — слегка хмурится Ребекка. — Что ты имеешь в виду? Жизни всех нас?       — Не только. Но еще и жизнь Наталии. Которой сейчас может угрожать огромная опасность.       — Наталии? Но что с ней произошло?       — Она в беде, миссис МакКлайф! — слегка дрожащим голосом говорит Эдвард. — Если мы не поможем ей, то она может умереть по вине этого больного старика!       — Господи, ты меня пугаешь! Почему ты говоришь, что Наталия может умереть по вине твоего дяди?       — Люди дяди похитили ее. Они увезли ее в неизвестном направлении по его приказу.       Ребекка прикрывает рот рукой и с ужасом во взгляде смотрит на Эдварда, несколько секунд ничего не говоря.       — Что? — широко распахивает глаза Ребекка. — Они похитили Наталию?       — Именно! — восклицает Эдвард. — Дядя уже давно грозился это сделать, но сегодня отдал приказ своим сообщникам привести ее куда-то, где ее никто не сможет найти.       — Но, Эдвард, откуда ты знаешь об этом? Может быть, ты ошибся? Может быть, ты сейчас врешь мне?       — Нет-нет, миссис МакКлайф, клянусь, я не вру! — взволнованно тараторит Эдвард, будучи довольно взволнованным и трясясь то напряжения. — Наталия действительно в беде! Этот человек точно сделает с ней что-нибудь ужасное.       — Неужели ты сам это видел? Видел, как ее пытались увезти?       — Видел.       — И ничего не сделал?       — Нет, я до последнего пытался защитить ее и делал все возможное, чтобы не позволить им что-нибудь сделать с ней, — тихим, низким голосом стыдливо отвечает Эдвард. — Дрался с этими тварями и не позволял им подобраться к ней. Но, к сожалению, я проиграл. И против желания позволил им увезти эту девушку.       — Дрался? Значит, именно поэтому у тебя синяки по всему телу и лицу?       — Да… — Эдвард запускает обе руки в свои волосы и сгибается пополам, оперевшись локтями о коленки. — И теперь ненавижу себя за то, что не смог подняться и увести ее как можно дальше от тех отморозков.       — Надо же… — настороженно смотря на Эдварда, задумчиво произносит Ребекка. — Неужели ты пытался ее защитить? Ты же терпеть не мог эту девочку и мечтал едва ли не убить! С чего вдруг ты пытался спасти ее от людей своего дяди?       — Нет, миссис МакКлайф, это неправда! — Эдвард резко переводит взгляд на Ребекку. — Я никогда не хотел убить ее! И защищал ее даже тогда, когда считал ее лживой тварью.       — Постой, а когда это ты успел это увидеть? Неужели ты встречался с Наталией и разговаривал с ней?       — Да, я поймал ее по дороге и еще раз попросил во всем признаться. Конечно, мы опять разругались, но в итоге Наталия рассказала, что произошло, и почему она скрыла от меня всю правду. Теперь я все знаю и убедился в том, что эта девушка ни в чем не виновата. Она всего лишь была оклеветана и едва не изнасилована одним мерзким, больным ублюдком.       — Я в курсе. Можешь ничего не рассказывать.       — Что? — Эдвард удивленно уставляется на Ребекку, широко распахнув глаза. — Вы тоже знали об этом? Но откуда? Откуда вы знайте о том, что Наталию едва не изнасиловали?       — Не важно. Но я хорошо знаю эту историю. И еще раз убедилась в том, что моя интуиция никогда не подводит меня. Я знала, что в этой истории что-то не так и оказалась права.       — Вам кто-то рассказал об этом?       — Я же сказала, что это не имеет никакого значения!       — Это Терренс рассказал?       — Я же сказала, что тебе не надо знать об этом, — спокойно говорит Ребекка.       — Ладно, можете не говорить, — машет рукой Эдвард. — Я знаю, что это сделал Терренс. Только он и Ракель знали тайну Наталии.       — Ну раз уж ты теперь знаешь все, то я могу это подтвердить. Терренс не хотел, чтобы я говорила тебе об этом, ибо он считал, что ты не заслужил этой правды. Но вижу теперь ты все-таки прозрел и понял, каким был идиотом.       — Да… Я – идиот… Полный идиот, который сам же разрушил отношения с девушкой. Я ведь совсем не хотел бросать Наталию и любил ее всем сердцем. А все из-за той сволочи, которая, как оказалась, работает на моего дядю.       — Постой, что? — широко распахивает глаза Ребекка. — Обидчик Наталии – сообщник твоего дяди?       — Да. Сегодня я встретил его в первый раз и понял, кто он такой, когда Наталия мгновенно испугалась, стоило ему только появиться перед ней. Я очень хорошо запомнил эту тварь по тем снимкам, что этот тип прислал мне. Не сомневаюсь, что не без помощи дяди, который знал мой домашний адрес.       — Надо же… Вот это новость… — Ребекка качает головой, прикрыв рот рукой. — Я и подумать не могла, что это все связано…       — Вряд ли кто-то мог подумать, что этот урод окажется сообщником дяди. Была лишь мысль, что у Наталии и дяди или его дружков были какие-то знакомые, которые и рассказали ему про нее. Но до последнего оставалось загадкой то, откуда тот тип знал мой домашний адрес. Однако эта тайна раскрыта.       — Что даже на секунду и думал об этом?       — Э-э-э… Да… Может, на секунду я подумал об этом. Но не думал, что это может быть правдой.       — А зря, Эдвард. Очень зря. Что ты не думал. Что посчитал правдой то, что было ложью. Принял попытку жестокого изнасилования за измену!       — Знаю… Мне правда очень жаль, что так вышло.       — Как ты мог бросить Наталию в такой тяжелый для нее момент? Бедная девочка страдала, плакала, переживала, чуть не довела себя до желания покончить с собой… Она бы точно наглоталась таблеток или вскрыла себе вены, если бы Терренс и Ракель вовремя не оказались рядом. Не только бы ее насильник был виноват в смерти Наталии, но и ты тоже. Потому что ты унижал, оскорблял и издевался над ней!       — Нет, миссис МакКлайф, прошу, не говорите такие ужасные вещи! — ужасается Эдвард, широко распахнув глаза. — Я не знаю, что сделал бы, если бы Наталия и правда покончила с собой. Я… Я бы не простил себя.       — И вместо того, чтобы помогать своей девушке пережить этот ужас, ты строил из себя героя и занимался глупыми вещами. Тебе бы с большей охотой высказали благодарность за это. А не за твои попытки бороться с дядей и вмешиваться в дело, которое тебя не касается.       — Мне правда очень жаль, — с жалостью во взгляде говорит Эдвард. — Я должен был догадаться, что все было гораздо хуже, чем казалось… Но сами подумайте, что я должен был подумать, когда увидел фотографии со своей голой девушкой, которая целуется и обнимается с какой-то обезьяной? Кто бы мыслил адекватно, увидев ТАКОЕ? Как будто Терренс не пришел бы в бешенство, увидев полуголую Ракель в объятиях другого мужика. Как будто кто-то другой не потерял голову и позволил ненависти овладеть им!       — Я понимаю, что ты ревновал ее, и тебе было обидно. И знаю, что в подобных случаях сохранять голову холодной очень тяжело. Но ты мог бы сначала разобраться во всем, а не начинать разбрасываться обвинениями. Успокоить бедную Наталию, не давить на нее, обратить внимание на ее состояние. На ее реакцию на те фотографии.       — Думаю, мне просто нужен был кто-то, кто буквально окатил бы меня ледяной водой или залупил пощечину. Только так я смог бы очнуться и попробовать выяснить все без криков, оскорблений и обвинений во лжи и измене. Но к сожалению, я промолчал. И молчал до того дня, когда Терренс и Ракель не поймали нас с Наталией на ругани.       — Говоришь правильные вещи. Тебе и правда нужен был кто-то, кто не дал бы тебе прийти в ярость и довести девочку до такого состояния.       — Знаю… — Эдвард переводит взгляд в пол. — Но теперь уже слишком поздно что-то говорить…       — Очень жаль, что поздно. Ты бы вполне мог избежать всего этого, если бы был хоть чуточку умнее и постарался бы преодолеть злость и ревность, поделиться этим с другим человеком и разобраться во всем.       — Вы не поймете, что я тогда чувствовал. Вряд ли вы ревновали отца Терренса к какой-нибудь женщине, даже если она была бы просто его коллегой.       — Нет, Эдвард, ты ошибаешься, — качает головой Ребекка. — Когда я была совсем молодой, то было много случаев, когда этот человек заставлял меня понервничать. Когда мы жили вместе, он никогда не изменял мне, но я могла сгорать от ревности, если видела, как Джейми разговаривал с какой-нибудь девушкой и мило улыбался ей. Знаешь, как мне хотелось подлететь к ней и вырвать все ее волосы.       — Правда?       — Да и были случаи, когда твой отец тоже ревновал меня к некоторым парням. Конечно, он не выражал прямо-таки откровенного возмущения, но я видела, как Джейми сильно нервничал и недобро смотрел на тех парней. Хотя мы оба общались с противоположным полом исключительно как знакомые или друзья.       — А потом что? Неужели ревность прошла?       — Да, со временем я научилась бороться с ревностью и начать доверять Джейми, спокойно воспринимая его общение с другими женщинами. Правда, уже после того, как мы разошлись.       — Разве можно научиться не ревновать свою вторую половину к любому прохожему? — хмуро интересуется Эдвард. — И избавиться от мысли, что какая-то девчонка или какой-то парень хочет украсть у тебя любимого человека, который так мило с кем-то разговаривает.       — Конечно, можно. Может, люди годами учатся держать эмоции под контролем. Нет ничего такого в том, что ты словно дикое животное борешься за свою территорию и за то, что принадлежит тебе. Но это не значит, что надо видеть в каждом прохожем потенциального соперника. Только лишь слишком одержимые люди страдают от жуткой ревности к каждому столбу и даже собственной семье и требует, чтобы все внимание доставалось только им.       — Неужели вы хотите сказать, что раз я такой ревнивый и буквально нападаю на каждого, кто подойдет к моей девушке, то это говорит о моей болезненной ревности?       — Нет, я не говорю, что ты какой-то больной. Просто тебе надо относиться к этому проще. Посмотри, твой друг и его невеста в первое время тоже страдали от этого. Терренс также позволил ревности овладеть им, когда ему сообщили, что Ракель якобы изменяла ему с другим. А как она злилась, когда увидела своего жениха в объятиях Рэйчел, и едва не выдрала ей все волосы! Однако они смогли научиться доверять друг другу и контролировать свои эмоции. Даже если оба известны по всему миру, и каждый парень влюблен в Ракель, а каждая девочка мечтает быть с Терренс. Они оба знают, что никто, кроме друг друга, им не нужен, и спокойно относятся к общению с противоположным полом.       — Нет, мне кажется, бороться с ревностью практически невозможно. — Эдвард медленно проводит рукой по своим волосам. — Может, я спокойно отношусь к общению девушки с семьей и близкими друзьями, но начинаю жутко нервничать, когда она общается с чужаками. Это как будто какое-то посягательство на то, что принадлежит мне. Я не хочу, чтобы моя девушка принадлежала еще кому-то.       — Я понимаю твое нежелание делить девушку с другими. Это нормально, что мужчина хочет, чтобы она была только его, да и девушка имеет право ревностно охранять свое и буквально драться со всеми, кто стреляет глазками в сторону ее возлюбленного. Не знаю… Может, ты просто боишься лишиться тепла, любви и заботы, которые тебе дает девушка, и которых тебе, по твоим словам, так не хватает. И поэтому так бурно реагируешь. Но все же в небольшой ревности нет ничего критичного.       — Постарайтесь понять мои чувства. Постарайтесь понять причины, по которым я так поступил. Я не оправдываюсь, но все это имеет объяснение – жуткая ревность и обида от мысли, что меня предала девушка, которую так сильно любил.       — Я уже сказала, что ты должен был сделать, чтобы избежать этого.       — Знаю, что я – полный дебил. — Эдвард виновато склоняет голову. — Дебил, который додумался делать хоть что-то только после того, как несколько человек откровенно намекнули мне на то, что в этой истории все может быть иначе. Включая дядю Майкла, который очень хорошо знает всю эту историю со слов того мерзкого больного ублюдка.       — И что же тебя подтолкнуло наконец-то все разузнать?       — Ракель подтолкнула. До встречи с Наталией я встретил ее в кафе и поговорил с ней о сложившейся ситуации. И в какой-то момент она откровенно заявила мне на то, что Наталия может кое-что мне рассказать, но отказалась объяснять свои слова. Вот я и призадумался.       — А потом она все тебе рассказала, и вас окружили люди твоего дяди, от которых ты не смог ее спасти?       — Именно! А поскольку там был обидчик Наталии, то я понимал, что должен действовать еще жестче и не позволить им хоть пальцем тронуть эту девушку. Правда, иногда эта тварь все-таки умудрялась подбегать к ней и лапать и целовать ее прямо на моих глазах. Заставляя меня сгорать от злости и желания прибить эту гадюку, которая причинила бедной девушке столько страданий.       — Ох, господи, ужас-то какой… — качает головой Ребекка, будучи в шоке от услышанного.       — Так что, как вы уже слышали, несмотря на то, как усиленно я пытался защитить ее, люди дяди Майкла победили и увезли Наталию с собой, — низким голосом говорит Эдвард. — Я не смог спасти ее и проиграл… Проиграл… Я фактически обрел ее на смерть…       Эдвард опирается локтями о колени, уставив свой грустный взгляд в одну точку.       — Лучше бы они забрали меня, — чуть дрожащим голосом добавляет Эдвард. — Почему? Почему они сделали жертвой именно эту девушку? За что ей все эти страдания? Наталия в очередной раз стала жертвой ужасных людей!       — Думаю, что твой дядя очень скоро объявится и предъявит какие-то требования взаимен на жизнь и свободу Наталии, — задумчиво предполагает Ребекка. — Он не сможет вечно прятать эту девочку ото всех.       — Когда он объявится, то клянусь, я прибью этого ублюдка, — крепко сжав руки в кулаки, уверенно заявляет Эдвард и переводит свой взгляд на Ребекку. — Этот гад выпил достаточно нашей крови и зашел слишком далеко. Он подставил Наталию, заставил меня поверить в ее предательство и приказал своим дружкам увезти ее черт знает куда. И теперь, он может сделать с ней все что угодно.       — Но все же я надеюсь, что с ней ничего не случится, и она будет в порядке, — выражает надежду Ребекка.       — Если уже не случилось, — дрожащим голосом говорит Эдвард, становясь более напряженным. — Но я не знаю, что сделаю с этим отморозком, если узнаю, что он приказал своим людям убить Наталию. Клянусь, я сдеру с него шкуру и никогда не прощу эту тварь, если эта девушка умрет по его вине.       — Тем не менее я уверена, что она не сломается. У Наталии есть сила воли и твердый характер, и она должна справиться и постоять за себя. Даже если она сейчас совсем одинока и беззащитна перед этими ужасными людьми. Раз у нее хватило выдержки так долго молчать о попытке изнасилования, то она сможет пережить те дни, которые ей придется пережить в заточении.       — Если к ее голове приставят пистолет, то эту девушку уже ничто не спасет, — поникшим голосом отвечает Эдвард. — Только какое-нибудь чудо…       — Ракель же спасло чудо, когда Саймон Рингер едва не убил и не изнасиловал прямо на глазах Терренса. Когда она чуть не упала с крыши пятиэтажного здания. Значит, это же самое чудо спасет и Наталию. Просто надо верить, что твой дядя ничего с ней не сделает.       — Тогда рядом с Ракель был Терренс, который ни за что не позволил бы тому типу выстрелить в нее. А я сейчас не рядом с Наталией и не могу ничем помочь ей. И вынужден страдать, что и сам беспомощен, и она оказалась в безвыходном положении.       — Рано или поздно твой дядя объявится и скажет, где скрывает Наталию. Тогда у тебя появится шанс защитить ее, когда кто-то из его сообщников попробует убить ее.       — Я бы с радостью был с ней прямо сейчас, но никто не знает, где дядя ее спрятал. Но обещаю, что как только этот старый хрыч объявится и скажет, где скрывает Наталию, то я немедленно поеду за ней и заберу оттуда. Даже если мне придется прорваться туда силой.       — Ты и правда так сильно хочешь спасти ее? Или просто пытаешься обелить себя и не оставлять о себе плохого впечатления?       — Неужели вы сомневаетесь в этом? — Эдвард с учащенным дыханием удивленно смотрит на Ребекку, слегка трясясь от напряжения. — Да теперь это моя главная цель, ради которой я пойду на все. Я не успокоюсь, пока не буду знать, что Наталия жива и здорова.       — Скажи честно, у тебя все еще есть чувства по отношению к этой девушке? — с грустью во взгляде интересуется Ребекка. — Ты хочешь помочь ей, руководствуясь именно ими?       — Да, миссис МакКлайф, — уверенно кивает Эдвард, ни секунды не раздумывая над ответом. — Можете не верить, но это правда. Мои чувства к этой девушке по-прежнему живы и никогда не умирали. Несмотря на огромную злость и обиду, я продолжал любить Наталию и протестовал против нашего расставания. Я и сейчас до сих пор не принял то, что мы расстались по моей инициативе. Хочу верить, что мы просто поссорились, но понимаю, что это не так.       — Однако ваши отношения было трудно назвать серьезными. Вы находились лишь на самом раннем этапе развитий отношений. Дальше этапа сильной влюбленности вы не зашли. Вам было очень хорошо вместе, и вы были счастливы, но это не то, что люди могли бы назвать настоящей любовью. Это более сильное чувство, для которого одних поцелуев и объятий недостаточно.       — Может быть, раньше это и правда была лишь влюбленность. Сильная симпатия… Может, так было, потому что эта девушка будто бы боялась зайти дальше… Я чувствовал, что она была какая-то зажатая и как будто чувствовала себя не совсем комфортно. Нам было хорошо вместе, однако между нами все равно была какая-то стена. Я вроде был близок к ней, но она вела себя отстраненно и как будто боялась…       — Из-за того подонка, который едва не изнасиловал ее?       — Думаю, что да. Раньше я не понимал причин, по которым она не была раскрепощенной в отношениях со мной, и оправдывал это тем, что у нее нежная натура. Но теперь у меня есть предположение, что Наталия вела себя так из-за травмы, которую ей причинил тот случай. Уверен, что она хотела быть ближе, но страшно боялась. И потому не позволяла мне зайти дальше, когда я хотел добавить что-то новое в наши отношения.       — Понимаю. Но она все равно была мила с тобой.       — Да, Наталия относилась ко мне очень нежно и тепло. Давала то, что могла дать… Мне было хорошо, но… Иногда хотелось больше… — Эдвард тяжело вздыхает. — Тем не менее я все равно был счастлив с ней… Пожалуй, впервые в своей жизни… Как я уже сказал, раньше между нами могла быть симпатия… Но почему-то сейчас мне кажется, что эти чувства стали гораздо сильнее, чем они были. И пробыв в разлуке с этой девушкой, я понял, что скучаю по ней. По той нежности, которую она проявляла ко мне. По ее прикосновениям, ее запаху, ее объятиям, ее поцелуям… С каждым днем я все больше понимаю, как плохо мне без всего этого. Когда я встречался с ней, то чувствовал себя таким счастливым и окруженным той любовью, которую подсознательно искал во многих людях. Но сейчас мне одиноко. Я разбит.       Эдвард замолкает на пару секунд, склонив голову, проведя рукой по лицу, тихо шмыгнув носом и уставив свои полусухие глаза в пол.       — Я люблю ее, миссис МакКлайф, — неуверенно добавляет Эдвард и переводит взгляд на Ребекку, почувствовав, как из его глаз по щекам медленно скатывается слеза, но не закрываясь, чтобы не дать женщине увидеть это. — Люблю Наталию всем сердцем. И страдаю из-за того, что потерял ее по своей же глупости. Мне реально плохо без нее. И я не переживу, если с ней что-то случится.       Эдвард на пару секунд сжимает переносицу.       — Знаю, я звучу как девчонка и кажусь слабаком. Но у меня больше не будет смысла жизни, если она умрет по вине этого ублюдка Майкла, ее больного обидчика или их дружков. Я не хочу этого! Не хочу!       Эдвард сгибается пополам и тихо шмыгает носом, больно вцепившись пальцами в свои волосы и начав дрожать несколько сильнее. Он находится в полном отчаянии и чувствует, что находится на грани нервного срыва. Последние события изрядно потрепали ему нервы и лишили сил. Однако сегодняшний день стал для него последней каплей. Мужчина просто не может сдержать себя и позволяет слезам катиться по его щекам. Он уже не боится показать слабым, сентиментальным парнем, который всю жизнь пытается скрыть это.       — Тем не менее ты не должен сдаваться, — мягко говорит Ребекка. — Ты должен сделать все, чтобы спасти эту девочку.       — Я постоянно говорю себе это и знаю, что не имею права бросить все на самотек, — сильно дрожащим низким голосом отвечает Эдвард, вытирая слезы со щеки и под глазами. — Но знаешь, как тяжело делать вид, что все хорошо, и я справлюсь со всем! Мне и так сейчас плохо, а если случится что-то еще, то я могу впасть в отчаяние. Я больше не могу оставаться сильным! Не могу! У меня нет сил бороться! То, что сегодня произошло, окончательно выбило меня из колеи.       — Я знаю, что поможет тебе. Что поможет тебе держаться и довести дела до конца.       — Что? — Эдвард тихо шмыгает носом. — Даже если я уговорил Терренса и Ракель помочь, мне все равно не стало легче.       — Если ты и правда попросил их о помощи, то я очень рада, что тебе удалось наладить с ними хоть какой-то контакт. Но я имею в виду кое-что другое.       — Что именно?       — Любовь. Именно любовь поможет тебе сохранить рассудок и не сломаться в самый ответственный момент. Раз ты любишь Наталию, то слушай свое сердце и поступай так, как оно тебе подсказывает. Как бы то ни было, я вижу, что у тебя есть чувства к этой девочке, и ты действительно влюблен в нее и страдаешь от того, что она не с тобой. И если ты так хочешь доказать, что мы ошиблись насчет тебя, и ты любишь и ее и свою семью, то у тебя есть шанс сделать для этого все возможное.       — Думайте, мои чувства к Наталии помогут мне?       — Должны помочь. Именно потому, что ты позволил себе проявить эти чувства и признал их, к тебе пришло осознание того, что твои поступки были омерзительными. Разве я не права, а? Разве не правда о попытке изнасилования и похищение Наталии заставили тебя проснуться?       — Да… — кивает Эдвард и вытирает слезы под глазами. — После всего этого я уже не могу играть в эту игру по старым правилам. Теперь я должен играть иначе. Стать еще жестче по отношению к человеку, который должен ответить за все, что сделал мне, моей семье и этой бедной девушке.       — Самое главное – будь до последнего уверенным в том, что с ней все хорошо, и ты дождешься момента, когда твой дядя скажет, где ее найти, и что ты должен сделать ради ее спасения. Ни за что не отказывайся от того, что он тебе предложит – соглашайся на все. Только так ты сможешь доказать этой девушке, что она не пустое место для тебя.       — Я ни за что не откажусь от ее спасения! — уверенно заявляет Эдвард, переведя мокрые, красные глаза на Ребекку. — Наталия не станет жертвой Майкла! Она не должна пострадать! Никто из близких мне людей не должен пострадать! Если уж дядя хочет, то он может сделать со мной все что угодно, даже и убить. Но другие не должны стать жертвами этого человека. Раз я все испортил, когда вмешался в войну дяди и отца, то мне же и отвечать за это. Придется умереть – умру. Убью этого подонка или кого-то из его шайки – отправлюсь в тюрьму и получу заслуженное наказание.       — Это хорошо, что ты не отказываешься от желания помочь Наталии, — с грустью во взгляде кивает Ребекка. — Но прошу тебя, не надо говорить, что твой дядя может сделать с тобой все, а тем более убить. Ты причиняешь мне сильную боль, говоря такие ужасные слова.       — Большая часть вины лежит на мне. — Эдвард переводит подавленный и грустный взгляд куда-то вдаль. — А значит, я должен ответить за те страдания, которые принес родным людям.       — Нет, Эдвард, не надо так говорить. Я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело, и ты вот-вот можешь сойти с ума. Но ты никак не можешь забить на все. Когда Наталия нуждается в твоей помощи. Уверена, что она надеется, что ты придешь к ней на помощь, и в глубине души по-прежнему любит тебя.       — Это может лишь привидеться мне во сне, — тихо, задумчиво отвечает Эдвард. — Как это было в сегодняшних снах… Когда все было хорошо, и она говорила мне, что любит меня… Обнимала, целовала, гладила… Было так приятно, что хотелось вообще не просыпаться и остаться в том сне навсегда…       — А если хочешь попробовать не видеть это во сне, а пережить подобное на самом деле, то спаси эту девочку. Оправдай ее надежды и докажи, что твои слова о чувствах к ней – не пустой звук, а самая настоящая правда.       — Вы правы… — кивает Эдвард и складывает руки ладонями друг к другу, затем поднеся их ко рту. — Я должен сделать это. Ни на секунду не забывать о своей главной цели. И помнить про поистине сильную мотивацию.       — Я верю, что сердце подскажет, что тебе нужно делать, — мягко отвечает Ребекка. — И не позволит тебе превратиться в черствого человека и перестать чувствовать что-то хорошее. Просто слушай, что оно тебе говорит и подчиняйся его зову. Уж твое шестое чувство не подведет тебя и подскажет, что ты делаешь правильно, а что – неправильно.       — Ну знайте… — без эмоций на лице усмехается Эдвард, продолжая смотреть в одну точку. — Если честно, то сейчас оно кричит: «Исчезни из ее жизни, предатель! Она не достойна такой сволочи, как ты! Ей нужен совершенно другой человек, который будет в тысячу раз лучше тебя.».       — Это не зов сердца, а чувство вины, — слегка улыбается Ребекка. — Именно оно тянет тебя на дно. Ты боишься, что тебя не простят и не поймут, и поэтому хочешь спрятаться в своем коконе, лишь бы не смотреть в глаза тем, кто обижен на тебя. Но с этим надо бороться, если ты хочешь вернуть любовь, уважение и доверие семьи и бывшей девушки. Не позволяй чувству вины взять над тобой верх и заставлять отсиживаться в кустах. Так ты уж точно никогда не станешь лучше и только больше усугубишь отношения со своей семьей. Трусов и болтунов никто не любит, помни это.       — Спасибо за совет, миссис МакКлайф, — через силу выдавливает из себя хоть какую-то улыбку Эдвард. — Ваши слова мотивируют.       — Нет мои слова, Эдвард, а твоя любовь к Наталии. Именно она является твоим самым сильным мотиватором, который поможет тебе сделать все, чего от тебя ждут столько людей.       — Надеюсь, эта мотивация поможет мне спасти Наталию и наладить отношения с близкими людьми. Хочу сделать все возможное для этого и… Заставить если не гордиться мной и возводить в рамки героев… Так хотя бы просто перестать считать меня подонком.       — Я считаю, что первые шаги ты уже сделал. — Ребекка с легкой улыбкой кладет руку на плечо морально разбитого Эдварда. — И продолжай в том же духе. Докажи всем, что ты не тот человек, коим тебя считают, и тогда люди призадумываются и начнут сомневаться в твоих эгоизме, жадности и подлости. Помоги Наталии спастись от твоего дяди и не дай никому причинить ей вред. Да, это будет непросто, но рано или поздно все твои страдания и желание рискнуть жизнью ради дорогих тебе людей вознаградится. Может быть, не сразу, но однажды все так и будет.       — Обещаю, я сделаю все, чтобы помочь Наталии и доказать всем, что вы неправильно поняли меня, — уверенно отвечает Эдвард. — И сделаю все возможное, чтобы вы все-таки начали хоть немного гордиться мной и не стыдились поставить в пример. Я не идеален, но буду стремиться стать лучше.       — Все в твоих руках, Эдвард. Главное – не давать ни малейшего повода усомниться в твоей искренности, верить в себя и свои силы и никогда не сдаваться, даже если тебе очень тяжело, и ты чувствуешь, что находишься на пределе своих возможностей. В свое время Терренс оказался в похожей ситуации, когда все ополчились против него. Но он изменил их мнения и заслужил второй шанс. Раз твой друг смог, значит, и ты сможешь.       — Я больше не разочарую своих близких. И сделаю все, чтобы все было совсем иначе.       Ребекка ничего не говорит и просто скромно улыбается. Хоть она уже не кажется такой холодной, пока что женщина держит Эдварда на дистанции и не позволяет ему обнять ее. Даже если он очень хочет прижаться поближе к этой женщине и почувствовать ее тепло. Однако несмотря ни на что, Ребекка находится на стороне этого парня. В отличие от Терренса, скрывающего желание проявить заботу о нем, она приоткрывает свои чувства, хотя и не говорит о них слишком откровенно. Тем не менее Эдвард рад добиться хоть чего-то и понимает, что никто не станет забывать его грехи и стискивать в своих крепких объятиях со словами о том, как сильно он ими любим.