Секреты, скрытые в шрамах

      Наступил новый день. Великобритания. Лондон. Время около часа дня. Сегодня с утра было пасмурно, а недавно начался сильный дождь, который, похоже, не собирается заканчиваться в ближайшее время. Поскольку ей не надо идти на работу, то Алисия решила остаться дома и перебрать кое-какие вещи у себя в комнате. И все это время женщина не перестает думать о том, что происходит в жизни Ракель и людей из ее окружения.       «Боже, почему мне так не спокойно? — оторвав взгляд от тех вещей, что лежат на кровати, на которой она сидит, думает Алисия. — Каждый раз, когда я думаю о Ракель, мне кажется, что с ней или людьми из ее круга происходит что-то не очень хорошее. Мои предчувствия еще ни разу не подводили меня.»       Алисия с тяжелым вздохом встает с кровати и медленными шагами направляется к окну, с грустью во взгляде начав рассматривать то, что находится за пределами ее комнаты. Впрочем, ничего, кроме серого неба, пробок на дороге, проливного дождя и людей, которые едва ли не бегут домой с раскрытыми зонтами домой, женщина не видит. А вдали сейчас с трудом можно что-то различить из-за того, что все дальние здания будто бы растворились в воздухе.       «И мне никак не дают покоя слова Амелии о том, что над Терренсом висит угроза. Она сказала это уже несколько раз, да и недавно он сам подтвердил, что попадал в неприятные ситуации. Что если Эдвард действительно хочет навредить своему другу? И с его дядей все очень сложно… Похоже, тот тип слишком уж жестокий, и он ни перед чем не остановится. Также я искренне удивлена, что Амелия считает, будто Эдвард может оказаться не таким, за кого его принимают. Ну да, Терренс не говорил, что его друг откровенно заявил о желании убить и ограбить семью. Но раз он повел себя так ужасно по отношению к своей семье, то ему даже и говорить ничего не надо. Тем более, что поводов сделать это у этого парня масса…»       Алисия медленно выдыхает, качая головой.       «Ох, не знаю… Может быть, я просто не знаю всей истории и не могу сделать окончательный вывод… Я знаю только лишь версию Терренса, который и правда мог обвинить Эдварда во всех грехах со злости. К тому же, я еще не знаю, какой секрет все это время скрывала Наталия и причины ее расставания с Эдвардом. И было бы удивительно, если бы история с наследством и история с расставанием были бы как-то связаны.»       Спустя некоторое время Алисия отходит от окна и начинает медленными шагами наматывать круги по всей комнате.       «Но каким бы плохим ни был Эдвард, я должна признаться, что мне нравилась его пара с Наталией. Я видела этого парня всего пару раз… И один из них был тогда, когда рядом с ним была еще и Наталия. Между этими людьми были чувства. Возможно, не такие сильные, но они могли бы стать сильнее, если бы эти ребята не расстались. Интересно, эти двое еще любят друг друга? Вдруг они решили попытаться убедить окружающих, что их больше ничего не связывает? Вдруг Наталия и Эдвард в какой-то момент остыли друг к другу и поэтому расстались? Может, им просто нужно было поработать над отношениями, как это сделали моя племянница и ее жених? Ведь спустя несколько месяцев после примирения Ракель и Терренс снова почувствовали себя счастливыми и не страдают от недостатка внимания!»       Взгляд Алисии останавливается на небольшой картине какого-то шикарного вида на озеро и густые леса, что висит в ее комнате.       «А может, и правильно, что расстались! Раз Эдвард предал всю свою семью, то Наталия не была бы несчастна с таким подонком. Эта девочка заслуживает гораздо лучшего. Я бы хотела, чтобы Амелия оказалась права насчет того, что у Эдварда могла бы быть веская причина, по которой он не отказывается от наследства. Неужели он не понимает, что ему уже никогда не удастся вернуть чье-то доверие и любовь и тех, кого сделает жертвами ради своих целей?»       Немного походив по комнате, Алисия присаживается на кровать и тяжело вздыхает, пригладив свои короткие волосы и поправив маленькие заколки-невидимки, которыми заколоты пряди у нее на висках.       «Пожалуйста, господи, пусть эта история закончится хорошо, — с жалостью во взгляде умоляет Алисия. — Хочу, чтобы Эдвард одумался и понял, что убив человека, его уже не вернешь назад. Чтобы его дядя ответил по всей строгости закона за все свои злодеяния… Чтобы Терренс избавился от угрызений совести по поводу своих поступков в прошлом. Чтобы Ракель обрела мир и покой и начала готовиться к свадьбе. Чтобы Наталия набралась мужества рассказать всем близким о своем секрете и обрела свое личное счастье. Чтобы она больше не встретила мерзавцев, которым нужны ее красота, тело и молодость…»       А спустя несколько секунд в ее комнате неожиданно раздается телефонный звонок. Алисия бросает взгляд на стационарный телефон, что находится на письменном столе, медленно встает, берет телефонную трубку, садится на кровать и отвечает на звонок:       — Алло.       — Приветствую, Алисия, это Фредерик Кэмерон, — бодро говорит Фредерик.       — Мистер Кэмерон? — Алисия слегка растерянно окидывает взглядом всю комнату. — О, да-да, мистер Кэмерон, здравствуйте…       — Я не беспокою вас?       — Нет-нет, все в порядке. Я никуда не спешу и не собираюсь выходить из дома.       — А я позвонил вам с мыслью, что вы не ответите. Думал, что вы сейчас на работе.       — Нет, сегодня я не работаю. И в магазин я тоже не пойду, потому что сегодня с утра льет очень сильный дождь. Не очень хочется промокать, если честно.       — Понятно.       — Кстати, а разве в Нью-Йорке сейчас не восемь утра? Разве вы уже проснулись?       — О, я уже с шести утра на ногах! Вы же знайте, что я привык вставать рано. Если не хожу работать, то что-нибудь делаю дома и потом отдыхаю за чтением книжек или газеты или просмотром телевизора.       — Ах да, я забыла, простите… — задумчиво отвечает Алисия.       — Да ничего страшного, — дружелюбно отвечает Фредерик.       — Ох, ну как вы там поживайте? Мы с вами очень давно не разговаривали!       — У меня все отлично. А вы как?       — Тоже ничего. Все хочу как-нибудь приехать в Штаты, но пока что у меня очень много дел, да и с деньгами слегка туговато.       — Жалко. Хотя мы тут все очень скучаем по вам.       — Я тоже, — с легкой улыбкой тихо вздыхает Алисия. — Как бы я сейчас хотела повидать вас всех… Особенно Ракель… Мне так не хватает моей девочки. Так тоскую по ней… В последнее время не могу отделаться от плохих предчувствий.       — О, кстати, Алисия… — задумчиво говорит Фредерик. — Я тут хотел поговорить с вами кое о чем…       — О Ракель?       — Да, о ней. Точнее, посоветоваться кое о чем.       — Посоветоваться? Неужели это как-то касается проблем семьи МакКлайф?       — О, значит, Ракель уже рассказывала вам обо всем?       — Да, она говорила, что у них есть проблемы. Хотя мне кажется, что я еще не все знаю. Мы с ней разговаривали довольно давно, и за это время многое могло случиться.       — Я и сам, если честно, давно говорил с ней… Раньше Ракель приходила ко мне довольно часто и все время с чем-то помогала, а в последнее время эта девочка опять будто позабыла про меня.       — И что, даже не звонит вам?       — Нет, за все это время она ни разу не позвонила. Вы не подумайте, что она должна быть со мной все время. Ведь у нее уже давно своя жизнь, и она готовится выйти замуж… Но все равно как-то грустно, понимайте.       — Может быть, она просто пытается разрешить проблемы МакКлайфов? Раз вы знайте, что произошло, то мне нет смысла рассказывать все, что я знаю.       — Возможно. Ну а поскольку она ничего мне не рассказывает, да и с Терренсом я тоже очень давно не общался, то решил позвонить вам с надеждой, что вам может быть известно чуть больше.       — Мне кажется, я знаю ничуть не больше вас. Мы оба знаем про некое наследство дяди Эдварда, странные отношения и расставание Локхарта с Наталией.       — Да я все это знаю. И знаю, что Наталия скрывала страшную тайну, которая и привела к тому, что они с Эдвардом расстались.       — Правда? Неужели это как-то взаимосвязано?       — Очень даже!       — О, а вы знайте, что там произошло? Я недавно разговаривала с Терренсом, который как раз рассказал мне про наследство, но не рассказал о причине расставания его друзей. Может, вы что-то знайте?       — Э-э-э… Вообще-то, Ракель просила меня особо не распространяться об этом, потому что дело довольно деликатное. Если слишком много людей будет знать об этом, то это будет плохо для Наталии в психологическом плане.       — О, господи… Ну хотя бы скажите мне, что произошло, в паре слов? Насколько все серьезно?       — Ну хорошо… Если говорить в двух словах, то несколько месяцев назад Наталию едва не изнасиловали.       — Едва не изнасиловали? — широко распахивает полные ужаса глаза Алисия.       — Какой-то отморозок начал приставать к ней, а его дружки снимали их на телефоны. Ну и в итоге получили кучу откровенных снимков, которые попали в руки Эдварда.       — В руки Эдварда?       — Однако он ничего не знал о попытке изнасилования и решил, что Наталия изменила ему с тем человеком. Ну, этот парень однажды заявился к ней домой, бросил те фотографии в лицо и заявил о расставании. Эдвард бесился из-за того, что Наталия показывала тому типу свое тело, хотя на самом деле это ее обидчик раздел ее и позволил своим дружкам сфотографировать девушку едва ли не в одних трусах.       — Господи Иисусе! — ужасается Алисия и нервно сглатывает. — Какой кошмар! Боже… Неужели вы хотите сказать, что Наталию кто-то едва не изнасиловал и воспользовался этим?       — Получается, что так. И бедная девушка скрывала это целых пять месяцев и едва пережила эту трагедию. Ей угрожали смертью, если кто-то узнает о том, что произошло, и Наталия молчала. И вот это молчание в итоге привело к тому, что Эдвард возненавидел ее.       — Надо же…       — И слава богу, что того больного типа и его дружков спугнул мимо проезжавшая полицейская машина. А иначе Наталию могли изнасиловать и даже убить.       — Они не поймали их?       — Нет, тот тип и его компания убежали, а полицейский подбросил Наталию до дома, поверив ее словам, что она просто потерялась. Хотя сначала убеждал ее написать заявление и рассказать, что произошло.       — Господи, сколько же всяких подонков живет на этом свете! — Алисия прикладывает руку ко лбу и качает головой. — Как так можно было издеваться над бедной девочкой? Как?       — Ах, Алисия, я и сам не понимаю, чем Наталия так провинилась, раз на нее обрушились все эти беды. То в сообщничестве с Саймоном Рингером обвинят, то какой-нибудь подонок едва не изнасилуют ее, то Эдвард обвинит ее в измене и выставит перед всеми лживой – прости, господи – проституткой, которая бегает голой перед чужим мужчиной.       — Подождите, но кому понадобилось подставлять Наталию и заставлять Эдварда верить, что эта девушка ему изменяла ему? Как он вообще получил все эти фотографии?       — Ракель предположила, что это может быть связано с той историей, в которой фигурирует дядя Эдварда. Как его там… Вроде бы Майклом зовут…       — Хотите сказать, что именно этот человек подставил Наталию? — слегка хмурится Алисия.       — Моя внучка предполагает такое. Мол, между дядей Локхарта и обидчиком Наталии есть какая-то связь. Этот Майкл явно знает, где живет Эдвард, и вполне мог сказать тому отморозку об этом.       — А вы как сами думайте?       — В принципе я согласен с ней. Потому что иначе тот тип не смог бы узнать, что едва не изнасиловал девушку Эдварда, и получить его домашний адрес. Вряд ли сам Эдвард знаком с ним… Думаю, дело как-то связано с Майклом и его шайкой.       — Но откуда он может знать ее? Откуда он мог узнать о ней несколько месяцев назад? Вряд ли Майкл знал, что именно Наталия была девушкой Эдварда.       — В любом случае очень скоро все разъяснится.       — Я поняла… И вы думайте, все было бы иначе, если бы эта девочка рассказала ему правду?       — Кто знает, Алисия. Однако учитывая то, что Эдвард натворил, то я очень сомневаюсь, что Наталия была бы счастлива с ним и не бросила бы его сама. Ей нужен вовсе не тот мужчина, который ради денег готов убить и ограбить свою семью.       — Это верно… — тяжело вздыхает Алисия, на секунду бросив взгляд на окно. — Этот парень и его дядюшка натворили много всего… Не только он один бесится из-за денег. Родственничек Эдварда ничуть не лучше.       — Ну я так понимаю, вы уже знайте про напряженные отношения этих двоих.       — Да, Терренс мне все рассказал. Между ними произошел серьезный конфликт, который в итоге перерос в жестокую драку.       — Хоть я и не любитель решать проблемы кулаками, этот парень явно напрашивался на что-то подобное и получил то, что заслужил, — хмуро говорит Фредерик. — Нечего было оскорблять Терренса и Ракель и говорить, что его друг заслужил все те проблемы, которые на него свалились. Да еще и посмел оскорбить мою внучку! Назвать ее так же, как и Наталию!       — Да я просто возмущена! — уверенно кивает Алисия.       — Вы представляйте, как низко опустился этот человек? Мы все так тепло его приняли, а этот гад наплевал нам в душу и растоптал наши чувства в грязи!       — Именно поэтому я и сама разочарована в нем. Вовсе не из-за ситуации с деньгами, а потому, что он оскорбил мою племянницу.       — Этот тип очень завистливый и эгоистичный.       — Да уж, так сильно завидует успешному Терренсу и бесится из-за своей нищеты, что готов пойти на крайние меры. Ха! А надо было не шляться черт знает где, а думать об образовании и искать работу.       — Вот я о том же и говорю! — восклицает Фредерик. — Этот парень сам виноват в том, что у него ничего нет. Хотел бы быть богатым – стал бы. Терренс вот захотел заработать деньги и обеспечить себя – он это сделал и теперь до конца жизни может не беспокоиться о своем благосостоянии.       — Не удивлюсь, если в скором времени мы узнаем еще какие-нибудь неприятные факты об этом Эдварде.       — Согласен. Этот тип может оказаться очень темной лошадкой, от которой всем нужно держаться как можно дальше. Поверьте мне, Эдвард принесет этим ребятам еще очень много бед, если они вовремя не прижмут его и Майкла к стенке.       — Если честно, то я и сама начинаю бояться, что может случиться что-то плохое. У меня уже очень долгое время как-то неспокойно на душе. Какое-то нехорошее предчувствие…       — Понимаю… Со мной все то же самое. Уже долгое время не могу отделаться от мысли, что все намного хуже, чем мы думаем.       — Да-да, именно! — кивает Алисия. — Не знаю, почему я постоянно думаю о чем-то плохом, но чутье никогда не подводит меня. Как оно никогда не подводило Элизабет, так оно не подводит и меня с Ракель.       — И я точно знаю, что с моей девочкой что-то происходит, если долгое время не могу успокоиться, — уверенно отвечает Фредерик.       — Думаю, это прекрасно повод поговорить с ней.       — Теперь я уверен, что мне стоит попробовать позвонить или навестить Ракель когда-нибудь на днях.       — Вы хотите сделать это сегодня?       — Думаю, что сегодня, но я не могу обещать точно. Мне еще надо сделать несколько дел. Да и я после обеда планирую встретиться с одним своим приятелем. Но то, что я разузнаю обо всем, что происходит у моей внучки – это однозначно.       — Вы сообщите мне, если узнайте что-то новое?       — Разумеется, Алисия! Я обязательно свяжусь с вами, если узнаю что-то новое о Ракель или ее близких людей.       — Спасибо большое, мистер Кэмерон! — с облегчением выдыхает Алисия. — Держите меня в курсе. К сожалению, сейчас я не могу быть рядом с Ракель в такое сложное для нее время, но моя девочка всегда находится в моих мыслях. Я никогда не забываю о той, которую люблю как родную дочь.       — Ох, дорогая моя, вам бы и свои дела стоило разрешать. Вы ведь сейчас решайте вопрос об удочерении девочки.       — Слава богу, все проходит отлично, хотя и очень медленно. А уж на свою племянницу я всегда найду время, даже если мне придется провести целую кучу лекций для студентов и проторчать на работе весь день.       — Для меня это не секрет. И вы прекрасно знайте, что мне больше не о ком беспокоиться, кроме моей девочки.       — А вот у меня вскоре появится немного больше забот. Потому что скоро я стану не только приемной мамой, но еще и крестной.       — Крестной?       — Да, у моей подруги Амелии и ее мужа Рафаэля родилась девочка Хейли. Они уже давно хотят окрестить ее, но никак не могли выбрать подходящее время и крестных родителей. Ну вот недавно я была у них в гостях, и они предложили мне стать крестной матерью этой девочки.       — Это же здорово! — радостно восклицает Фредерик. — Уверен, что вы будете прекрасной крестной мамой. Дети любят вас так же, как и вы обожайте их.       — Спасибо за добрые слова, — с легкой улыбкой отвечает Алисия. — Всегда приятно, когда тебе говорят что-то хорошее.       — Спасибо, что беспокоитесь за Ракель и людей из ее круга.       — Я каждый день молюсь и прошу высшие силы помочь им всем и сделать так, чтобы справедливость наконец-то восторжествовала.       — Это правильно! Когда мы молимся Богу за чье-то здравие и благополучие, то всегда думаем о близких и любимых. Если очень долго простить высшие силы помочь близким людям, то наши просьбы обязательно будут услышаны. А те, кто очень долго страдал и чего-то ждал, то их обязательно будет ждать награда, которая понравится им.       — Хотелось бы, чтобы все так и было.       — Уверен, что все так и будет, — с надеждой отвечает Фредерик.       Через пару секунд мобильный телефон, который лежит на столике рядом с кроватью, неожиданно издает какой-то звук и резко замолкает.       — Мне нравится, что вы никогда не теряйте оптимизма, — говорит Алисия, дотягивается до телефона и снимает с него блокировку.       — Это правда, — бодро отвечает Фредерик. — И вам я тоже советую настраиваться на позитивный лад. Даже в самой трудной ситуации вы должны верить в лучшее.       — Стараюсь как могу.       В этот момент Алисия читает сообщение от Амелии и слегка нахмуривается.       «Алисия, вчера вечером я долгое время смотрела на фотографию рук подруги Наталии. Какое-то нехорошее заставило меня сделать это. Да, я не могу знать точно, но возможно, что эта девушка либо вот-вот переживет что-то ужасное, либо уже пережила. Ты можешь позвонить мне сама, чтобы я быстро рассказала тебе обо всем? Я только что пыталась, но твой домашний телефон занят.»       Алисия ненадолго замолкает, внимательно вчитываясь в каждое слово данного сообщения и задаваясь вопросом, что могло произойти с Наталией.       — Алисия, у вас там все в порядке? — проявляет беспокойство Фредерик. — Почему вы замолчали?       — Э-э-э… — произносит Алисия, и на долю секунды бросает взгляд в сторону. — О… Ничего, мистер Кэмерон… Ничего… Просто я опять подумала о Ракель и считаю, что в ее окружении что-то произошло. Опять начало преследовать это ужасное предчувствие.       — Боже, да не переживайте вы так! Обещаю вам, что постараюсь разузнать обо всем в самое ближайшее время. Как только мне что-то станет известно, то я тут же позвоню вам или пришлю SMS.       — Да, пожалуйста, разузнайте обо всем как можно быстрее, — взволнованно умоляет Алисия, положив руку на сердце. — А иначе я не смогу успокоиться. Вы можете звонить мне в любое время суток, хоть ночью! Я всегда отвечу на ваш звонок!       — Хорошо-хорошо, дорогая моя, не волнуйтесь. Я обо всем узнаю.       — Спасибо вам огромное.       В разговоре на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Алисия потирает лоб рукой.       — Ох, простите, Алисия, но я вынужден прервать наш разговор, — неуверенно говорит Фредерик. — Вообще-то я рассчитывал на небольшой разговор, но он получился более длинным. Не обижайтесь, пожалуйста. У меня просто сейчас очень много дел, и я решил позвонить вам, пока сидел за столом и пил кофе.       — Ничего страшного, я все понимаю, — скромно улыбается Алисия. — Созвонимся в другой раз.       — Тогда до скорого. Я еще позвоню вам.       — До свидания. Спасибо, что позвонили.       — И вам спасибо за разговор.       Фредерик первым заканчивает разговор, и Алисия кладет телефон рядом с собой. Женщина несколько секунд думает над содержанием сообщения, которое ей только что прислала Амелия. Но потом она снова берет телефон в руки, быстро набирает номер Амелии и через несколько секунд получает ответ.       — Привет, Алисия, — раздается дружелюбный голос Амелии.       — Привет, Амелия, — дружелюбно здоровается Алисия. — Прости, мой домашний телефон был занят, потому что у меня был один разговор. Но я получила твое сообщение и прочитала его.       — Да, я вчера рассматривала фотографию рук подруги Ракель и вновь подумала о том, что у нее могут быть проблемы.       — Неужели они настолько серьезные?       — Возможно, что да! Не исключено, Наталии угрожает какая-то опасность.       — О, боже мой… — ужасается Алисия, прикрыв рот рукой. — Но что с ней могло случиться?       — Я не знаю, Алисия, — немного взволнованно отвечает Амелия. — Но если обстоятельства сложатся по самому худшему сценарию, то она вполне может пострадать. А то и вообще умереть.       — Умереть? — Алисия резко мотает головой. — Господи, подруга, откуда у тебя такие ужасные мысли?       — У меня еще со вчерашнего дня было нехорошее предчувствие насчет этой девушки.       — Постой, а это может быть как-то связано с ее тайной, которую она скрывала?       — Вполне возможно. Я ничего не могу сказать. — Амелия на пару секунд замолкает. — Кстати, а почему ты спросила? Неужели ты думаешь, что у этой девушки появились проблемы из-за ее тайны?       — Это вполне может быть связано с тем, что я только что узнала.       — Ты что-то узнала?       — Да. Дело в том, что мне только что звонил мистер Кэмерон.       — Мистер Кэмерон? Так это ты с ним разговаривала?       — С ним.       — И что он сказал?       — Он сказал, что моя племянница рассказала ему тайну Наталии, и о том, как она стала причиной ее расставания с Эдвардом, — взволнованно сообщает Алисия.       — Господи, неужели все настолько плохо, раз у тебя такой взволнованный голос?       — Да, и это очень неприятный случай.       — Боже… А что это?       — Не хочу говорить обо всех подробностях. Но скажу тебе только лишь то, что пять месяцев назад Наталию едва не изнасиловал какой-то подонок, а его сообщники в это время фотографировали этих двоих.       — Едва не изнасиловали? — широко распахивает глаза Амелия. — Господи, ты сейчас серьезно?       — Еще как! Мистер Кэмерон рассказал мне об этом! Ракель тоже уже знает эту тайну от Наталии, которая все-таки рассказала ей и Терренсу о попытке изнасилования.       — Бедная девочка… Значит, это и есть ее секрет, который она скрывала?       — И то, что отчасти виновато в ее расставании с Эдвардом. Месяц назад снимки с ее насильником и самой девочкой попали в руки этого парня. Он жутко приревновал ее и даже не стал разбираться в том, что произошло, сильно оскорбив эту девушку и в конце концов объявив ей о расставании.       — Какой кошмар! — с ужасом восклицает Амелия, качая головой. — Не могу поверить… Я всегда с ужасом думаю о том, что чувствует девочка, когда кто-то пытается насильно поцеловать ее или сделать еще более ужасные вещи.       — Я понимаю это как никто другой, — тяжело вздыхает Алисия и нервно сглатывает. — Потому что в молодости сама едва не пережила насилие…       — Бедняжка… Какую же травму она получила… И какой это для нее был шок…       — Господи Иисусе… Я знаю ее с тех пор, как Ракель подружилась с ней. Наталия всегда была очень хорошей, скромной и милой девочкой. Однако какой-то подонок так поиздевался над ней и пытался выставить мерзкой и лживой перед всеми. Уже во второй раз, хочу сказать.       — Да, эта девушка здорово настрадалась, — с грустью во взгляде тяжело вздыхает Амелия. — Сначала Ракель поругалась с ней из-за Саймона Рингера, потом попытка изнасилования, а сейчас расставание с Эдвардом и угроза ее жизни.       — Она будто похожа на хорошую добычу для преступников. — Алисия задумывается на пару секунд, слегка прикусив губу. — Ведь Наталия – довольно запоминающаяся девушка. Высокая, на несколько сантиметров пониже Ракель… Натуральная блондинка с глазами цвета ясного неба и идеальные черты лица… Да и фигура у нее неплохая. Женственная… Парни тащатся от таких тел… Думаю, она вполне могла бы понравится не только хорошим парням, но и плохим, у которых на уме неизвестно что, и которые страдают от каких-то проблем с головой.       — Согласна, многим мужчинам нравятся такие девушки, как она. По мне она и правда очень даже красивая и запоминающаяся. Но к сожалению, как раз такие красавицы всегда выступают в роли жертвы, которую используют в не самых лучших целях.       — Однако Наталия всегда была довольно бойкой девушкой, которая может за себя постоять и что-то сказать своему обидчику. Даже если она очень боится. Это что-то вроде защитной реакции, когда пытаешься скрыть страх с помощью крутизны. Но такое поведение может еще больше спровоцировать ее обидчика, ибо он знает, что так и будет.       — Думаю, когда тот тип начал приставать к ней, то все так и было. Ему явно хотелось именно напугать ее и заставить трястись от страха. Это была вполне естественная реакция.       — Впрочем, я прекрасно понимаю эту девочку. Знаю, что она чувствовала, когда тот тип пытался насильно поцеловать, обнять и погладить ее.       — Она может очень сильно измениться после того случая, — с грустью во взгляде говорит Амелия. — Наталии повезет, если она не уйдет в себя и не начнет думать о попытке самоубийства. Ведь иногда жертве стыдно рассказать что-то подобное. Ею может руководить не только страх.       — Да, я знаю… — с грустью во взгляде говорит Алисия. — И ее нельзя оставлять одну. А раз Ракель уже знает об этом случае, то она должна сделать все возможное, чтобы помочь своей подруге пережить этот ужас.       — Ну раз Наталия доверилась Ракель и рассказала, что с ней произошло, либо она целиком и полностью доверяет своей подруге, либо твоя племянница сделала все, чтобы заставить эту девушку почувствовать себя не одинокой и понять, что ей нечего бояться, и ее никто не осудит.       — По крайней мере, теперь я знаю, что произошло между Наталией и Эдвардом, а значит, могу оценить ситуацию. — Алисия без эмоций на лице усмехается. — Ох, ну хорош же этот Эдвард! Мало того, что почти что предал и подставил под удар свою семью, так еще и бросил девушку в такой трудный период.       — Но ведь тот парень не знал, что произошло на самом деле!       — Да, но что от этого изменится? Ты думаешь, если она или кто-то еще попытается донести до Эдварда правду, то он забудет обо всех своих обидах и побежит перед ней извиняться? Не думаю! Сейчас этого парня интересуют только деньги его семьи. Им руководит зависть к другу и его богатствам.       — Ну а вдруг есть одно мощное лекарство под названием Любовь, которое буквально исцелит его и заставит одуматься и понять, что он может совершить огромную ошибку.       — Ах, по-моему, ты немного пересмотрела сериалы, дорогая моя, — по-доброму хихикает Алисия.       — Ну знаешь, Алисия, в жизни случается всякое. Я не верю, что этот парень на самом деле такой уж ужасный. Чувствую, что даже если у Эдварда и есть желание променять семью ради денег, то в нем все равно есть еще что-то хорошее. Мне кажется, если рядом с ним окажется нужный человек и сможет достучаться до глубин его подсознания, то он вполне может остановиться.       — Но где нам искать нужного человека?       — Подождем еще немного. Единственное, что мы можем сделать, – это только ждать. Ждать новостей от мистера Кэмерона. Сейчас он намного ближе к МакКлайфам и может разузнать все, что там происходит.       — Ты права, сейчас вряд ли можно что-то сделать. Так что будем просто ждать новостей и молиться о том, чтобы эта история закончилась хорошо.       Алисия тяжело вздыхает и слегка поправляет очки на переносице, будучи не в силах отделаться от мысли, что в ближайшее время случится что-то очень плохое.       

***

      Соединенные Штаты, Нью-Йорк. Время около половины второго дня. Терренс и Ракель находятся в гостиной с Эдвардом, который некоторое время назад приехал сюда. Хоть влюбленные все еще таят обиду на Локхарта, они прекрасно понимают, что только сообща смогут что-то сделать и помочь Наталии. Поэтому каждый из них старается не конфликтовать с этим парнем, который и сам держится тише воды, ниже травы.       Хоть Ракель находится в гостиной с Терренсом и Эдвардом, она не слишком активно участвует в разговоре, стоя возле окна и со скрещенными на груди руками задумчиво смотря в него. Сейчас она сосредоточена на встречи с Виктором Джонсоном и Дарвином Остином и сильно нервничает из-за того, как все пройдет. Кроме того, Ракель все еще не представляет себе, как сможет уйти из дома, не вызвав у Терренса никаких подозрений и не вынудив его увязаться с ней. Ведь все планы Виктора и Дарвина должны держаться в тайне.       Ну а Терренс и Эдвард сидят на диванах напротив друг друга и обсуждают сложившуюся ситуацию. В их отношениях по-прежнему чувствуется напряжение. МакКлайф старается не проявлять агрессию, хотя остается довольно холодным и практически не проявляет никаких эмоций, а Локхарт ведет себя очень скромно и не дает никакого повода усомниться в его порядочности и нежелании предавать семью.       — Этот ублюдок скрывает ее у себя дома, — оперевшись локтями о колени, чуть сутулившись и смотря куда-то в одну точку, немного взволнованно заявляет Эдвард.       — У него дома? — удивляется Терренс, держа руки скрещенными на груди. — Но откуда ты знаешь?       — Сегодня утром дядя Майкл написал мне сообщение, в котором ясно дал понять, что он прячет Наталию в своем доме.       — Неужели?       Эдвард резко выдыхает, достает из кармана куртки свой мобильный телефон, быстро что-то в нем находит и протягивает его Терренсу со словами:       — Прочитай сам, если не веришь.       Терренс берет телефон из рук Эдварда и пробегается глазами по сообщению, из которого ему становится ясно, что его друг не врет.       «Майкл: Здравствуй, мой любимый племяшка! Дядюшка Майки беспокоится о тебе! До меня дошли сведения, что ты едва не погиб после того, как тебя сильно ударили по голове. Когда пытался защитить одну прекрасную красавицу от моих людей, но, к сожалению, проиграл. Наверное, ты сейчас убиваешься и страдаешь из-за того, что не смог уберечь ее, и боишься, что она вот-вот может умереть. Ну так вот, я тут подумал немного и решил написать тебе и чуточку успокоить. Спешу сообщить, что Наталия находится в моем доме под присмотром моих самых надежных людей. Я уже разговаривал с мисс Рочестер и дал ей понять, что любое сопротивление бесполезно. Надеюсь, что та нереально красивая блондиночка поняла это и будет вести себя как мышка. Среди моих людей уже начались волнения. Все хотят поиграть с этой красавицей. Удивляются, что ты мог быть таким дебилом и упустить столь шикарную конфетку, которую так и хочется съесть. Как бы они не передрались из-за нее за те несколько дней, что она проведет в моем шикарном доме…»       Прочитав сообщение до конца, Терренс качает головой и пробегается по нему глазами еще раз.       — Надо же… — задумчиво произносит Терренс. — Значит, этот тип держит Наталию возле себя. В своем доме.       — Я догадывался, что он может прятать в своем доме, — признается Эдвард. — Но думал, что он все-таки захочет найти более отдаленное место, чтобы спрятать ее там.       — Ну так раз мы теперь знаем, где она находится, то надо ехать за ней. Мы должны забрать Наталию оттуда!       — Нет, Терренс! Я уже пробовал ездить туда, но безуспешно!       — Ты ездил туда? — округляет глаза Терренс, удивленно уставившись на Эдварда.       — Да. Дядя прислал сообщение где-то часов в одиннадцать. И прочитав его, я немедленно поехал к нему домой и пытался силой пройти туда и забрать Наталию. Однако охранники так и не открыли мне ворота. Эти идиоты не стали отрицать, что Наталия находится в этом доме, но мне запретили даже приближаться к нему.       — Им Майкл приказал?       — Да, сказали, что это приказ дяди Майкла. Я пытался прорваться силой, кричал, дрался и угрожал, но охранники не уступили. А потом к ним вышел Эрик, самый главный жополиз дяди, и также заявил, что меня не пустят на порог. Даже грозился, что меня самого запрут там, если я буду продолжать орать, драться и кусаться.       — Значит, тебе так не удалось попасть туда?       — К сожалению. Да еще и понадавали целую кучу пощечин и оставили фингал под глазом. — Эдвард проводит пальцем по ярко-синему синяку у него под слегка опухшим глазом, поморщившись от боли. — А этот старый мудак даже не соизволил выйти. Отсиживалась падла в доме.       — О, черт возьми… — резко выдыхает Терренс, проведя рукой по лицу.       — Ну и после этого я сразу поехал сюда.       — Ясно.       — Кстати, почитай, что написано после сообщения дяди. Этот гад написал мне после того, как я неудачно съездил к нему домой.       Терренс с помощью кнопок на телефоне пролистывает переписку вниз и находит несколько других сообщений, которые написаны Майклом и Эдвардом.       «Майкл: Что, Эдвард, не смог забрать свою бывшую? Не пустили тебя злые дяди? Сказали, что я приказал им не пускать тебя к ней на пушечный выстрел? Ну да, это правда! Мне уже доложили, что ты пытался порваться сюда силой… Как ты бесился, орал, дрался и матерился, как быдло… Браво, дорогой, ты выглядел как идиот, который строит из себя героя. Но зато я вижу, ты все-таки не сдох и так или иначе боишься, что эта девочка умрет. Ну ладно, милый, ладно…»       «Эдвард: Ну вы и сука, дядюшка! Просто настоящая сука, которую я хочу придушить! Вам КРУПНО повезло, что ваши жалкие дружки встали у меня на пути и не дали мне добраться до вас. А иначе бы я размазал вас по стенке. Я всегда дико ненавидел вас, но после того, что вы сделали с Наталией, мое терпение окончательно лопнуло. МУДАК! НЕНАВИЖУ ВАС!»       «Майкл: Тише-тише, малыш, не бесись. Лучше побольше отдыхай и лечи свою головушку. Съезди в больницу и проверься. А то вдруг у тебя какое-нибудь сотрясение. Хотя ты еще понадобишься мне, когда придет время твоим близким и этой молодой красавице погибать. Когда тебе предстоит принять решение, от которого зависит то, умрешь ли ты или сдохнешь вместе с этими мудаками.»       «Эдвард: Запомните, если с этой девушкой что-нибудь случится, то клянусь, вы пожалейте об этом! ВАМ ПРИДЕТСЯ ЗАПЛАТИТЬ! НЕ СМЕЙТЕ И ПАЛЬЦЕМ ТРОГАТЬ ЭТУ ДЕВУШКУ! Я хочу видеть ее ЖИВОЙ! Если она умрет по вашей вине, то готовьтесь: либо вы сдохните в тюрьме, либо я прикончу вам самого. ТОЛЬКО ПОСМЕЙТЕ ТРОНУТЬ НАТАЛИЮ, ПСИХ, А ИНАЧЕ Я НЕ В ОТВЕТЕ ЗА СЕБЯ!»       «Майкл: Ох, мальчик мой, ты бы сначала думал, что писать в сообщениях. Ведь я запросто могу использовать их против тебя и обвинить в том, что ты угрожаешь мне.»       «Эдвард: Да ПО ХЕР мне на ваши угрозы! Я больше не боюсь вас и ваших дружков! Запомните, дядя Майкл, если с Наталией что-нибудь случится, то не ждите от меня пощады. Плевать, как мне придется отвечать за желание расправиться с вами и отомстить за страдания и гибель этой девушки. Я так просто это не оставлю! ВЫ УЖЕ ПРЕВРАТИЛИ МЕНЯ В ЗВЕРЯ!»       «Майкл: Заткнись и слушай сюда, сопливый щенок: пока что эта девчонка жива, но если она попытается сбежать, то ей придется очень сильно пожалеть. Сейчас ее не морят голодом и не держат связанной. Но в случае, если эта красавица начнет драться и царапаться как дикая кошка, то мне придется принять меры. И позволить моему дорогому Юджину немного остудить ее пылкий нрав, поиграть с ней и вколоть успокоительное. А ты можешь даже не появляться на пороге моего дома до тех пор, пока я не позвоню тебе с требованием притащить свою задницу сюда. Пока что можешь немного пострадать из-за того, что Наталия очень скоро умрет, и подумать о желании удавиться из-за той правды, которую ты теперь знаешь. На этом я с тобой прощаюсь! До встречи, мой маленький малыш.»       «Эдвард: Только попадитесь на моем пути – и я, СУКА, УНИЧТОЖУ ВАС! И ЭТОГО МУДАКА УЭЙНРАЙТА! И ВАШЕГО ЖОПОЛИЗА БРАУНА! ВЫ ВСЕ ОТВЕТИТЕ МНЕ ЗА ВСЕ! НЕНАВИЖУ ВАС! БУДЬТЕ ВЫ ВСЕ ПРОКЛЯТЫ, МУДАКИ! СДОХНИТЕ! СДОХНИТЕ!»       После этого Майкл больше не ответил, и Терренс прекращает читать последнее сообщение и затем качает головой, находясь в легком шоке и еще пару секунд пытаясь подобрать слова.       — Ох, ну и дела, — резко выдыхает Терренс. — А в сообщениях этого старого хрыча столько ошибок… В одном слове может сделать две-три ошибки. Он явно не писал в спешке.       — Да, этот человек абсолютно безграмотен, — соглашается Эдвард. — А еще он – старый мудак, которому так и хочется начистить морду. Толкнуть рожей прямо в грязь…       — Ну, по крайней мере, мы знаем, где искать Наталию.       — Только вряд ли мы можем быть уверенными в том, что эти ублюдки ничего с ней не сделают.       — Верно… Особенно если рядом с ней находится этот больной мудак Уэйнрайт…       — Хорошо бы, если бы Наталия вела себя потише. Может, так они причинили бы ей меньше вреда. Дядя сам дал понять, что если она будет воевать с ними, то ей будет только хуже.       — Хорошо, если бы он не удерживал ее слишком долго и объявился как можно скорее.       — Думаю, еще день-два он точно будет удерживать ее возле себя. — Эдвард скрещивает руки на груди, на секунду бросив хмурый взгляд в сторону. — Наверняка хочет заставить нас понервничать.       — Да уж, наверное, думает, что если мы будем знать, когда он захочет мстить, то у нас будет время подготовиться. — Терренс кладет мобильный телефон на столик, который Эдвард тут же забирает и кладет в карман своей куртки. — Хочет нанести удар в самый неожиданный момент.       — Ты прав. Дядя обожает говорить, что он нанесет удар намного раньше, чем кто-то успеет что-то понять и предпринять против него.       — Тем не менее надо быть готовым, что этот отморозок объявится в любой момент. — Терренс откидывается назад, скрестив руки на груди и слегка задрав голову.       — Однако это вряд ли произойдет сегодня, — тихо предполагает Эдвард. — Наталию похитили вчера. А значит, еще даже сутки не прошли. Этот мудак любит тянуть, растягивая свое удовольствие и только больше заставляя всех нервничать.       — Но что там тогда сейчас делать? Нельзя сидеть без дела! А иначе Майкл реально поубивает нас всех! Он написал в сообщениях, что сделает это в тот день, когда даст нам знать, что происходит с Наталией.       — Пока что мы можем только пойти в полицию, но толку от этого будет мало, ибо они будут ловить дядю только с поличным. А мы не можем ждать. Неизвестно, как поведет себя Наталия. Она реально может так разозлить их, что дядя прикажет тому больному уроду Уэйнрайту надругаться с ней. Но я не хочу, чтобы так произошло.       — А если поехать к нему домой уже вдвоем? Может, вдвоем нам удалось бы пробраться в его дом и найти там Наталию?       — Вряд ли что-то получится. — Эдвард медленно выпрямляется и поднимает голову. — Ты же сам читал сообщения, в которых четко сказано, что дядя отдал приказ не пускать меня в дом. Даже если мы отправимся туда вдвоем, то его людишки прогонят нас, да еще и наваляют как следует. Если бы я не сдался и не продолжил сопротивляться, эти мудаки запросто могли бы и до смерти избить. А то и правда самого бы заперли где-нибудь в доме и связали.       — А сколько всего охранников в доме Майкла?       — Так-то много. Но у ворот его дома стоят два здоровенных охранника под два метра. Они всегда спрашивают, к кому ты приходишь и по какому вопросу. Прежде чем впустить тебя в дом, они могут спросить разрешения у дяди и узнать, ждет ли он тебя.       — С тобой происходит то же самое?       — Нет, эти двое знают меня в лицо и даже кричат «Здорово, Эдди!», когда видят меня в метре от себя. Правда, поскольку у них одна извилина на двоих, то иногда они забывают, кто я такой, и мне приходиться напоминать свое имя.       — Странно… — слегка хмурится Терренс. — Я думал, Майкл окружил свою задницу гораздо большим числом охранников. Думал, дом охраняется на каждом шагу.       — Обычно у ворот стоят только двое, но сегодня им на подмогу пришли еще двое. Вот и вчетвером и надавали мне пинков под зад и приказали валить с той территории.       — Эй, неужели все в курсе его делишек? Может, есть кто-то, кто не догадывается о том, чего он занимается?       — Нет-нет, все обо всем прекрасно знают. Они даже поощряют это, а дядя неплохо платит им не только за их работу, но и за дополнительную подработку. Майкл доверяет всем этим людишкам и рассказывает о своих планах во всех подробностях.       — На него работают только мужчины?       — Нет, женщины тоже работают. Вот когда я прихожу к нему домой, то меня всегда встречает Кэтрин, девушка, работающая горничной в его доме. Она всегда сует свой нос не в свои дела, но дядя ничего ей не говорит и считает, что так и надо. Кроме того, он буквально боготворит ее и определенно женился бы на ней, если бы она ни с кем не встречалась. Но поскольку у нее уже есть парень, дядюшка обломался с возможностью хотя бы раз погулять на свадьбе.       — Ну и дела… — Терренс задумывается на пару секунд. — Этот подонок окружил себя довольно надежными людишками. Один бы он вряд ли провернул все эти делишки.       — Он всю жизнь хотел, чтобы его боготворили, даже если не сделал ничего стоящего. И встретил всяких мудаков с таким же омерзительным характером, отвалил им кучу отцовских денег и начал получать желанную похвалу. Делать свои грязные делишки так, чтобы самому не пачкать свои белые ручонки в грязи и кровушке. И быть уверенным в том, что его старая задница и ворованные вещи находится в безопасности.       — Неужели он так боится за все эти богатства или свою никчемную жизнь?       — Еще как! Этот старый хрыч так привык к шикарной жизни, что теперь боится оказаться в одних трусах на улице. Только если бы эти богатства принадлежали ему, то я бы и слова не сказал и не бесился, когда он говорит, что это находится в его руках. Однако все это принадлежит не ему, а отцу. Он был настоящим владельцем всего, что так нагло украл дядя!       — Но каким образом ему удалось обчистить твоего отца и оставить его ни с чем? Я полагаю, он обчищал его не один год и даже не два.       — Дядя начал обчищать отца еще тогда, когда я жил с ним. Помню, как он однажды сказал мачехе, что его брат еще как-то держал себя в руках, когда дедушка и бабушка были живы, но после их смерти окончательно слетел с катушек. Не знаю, как именно дядя делал это, но тот факт, что у отца стремительно начали пропадать деньги и ценные вещи, начал меня настораживать.       — А как ты узнал, что они начали пропадать? Он сам говорил?       — Он сказал мачехе. Она удивилась, что у него пропали очень дорогие часы, которые эта женщина подарила ему на годовщину их свадьбы. Ну а он явно соврал, мол, дал поносить какому-то знакомому на некоторое время. Меня обвинить в краже они никак не могли, потому что я не знал код от сейфа, в котором они хранились.       — А Майкл, значит, знал?       — Возможно. А однажды я услышал разговор отца с дядей, которые разговаривали так, будто всю жизнь были врагами. Не помню, о чем шла речь в том разговоре, но я слышал, как дядя сказал фразу, которая сводилась к тому, что если отец что-то ему не отдаст, то он причинит кому-то боль.       — Неужели он сам отдал ему те часы?       — По крайней мере, той женщине он ничего не сказал. Но раз дядя что-то требовал, значит, отец вполне мог отдать часы или продать за большие деньги.       — Хм… — слегка хмурится Терренс и начинает думать, поглаживая свой подбородок. — Значит, Майкл пользовался шантажом и запугиванием… А твой отец настолько сильно боялся его, что поддался на провокации и добровольно отдал ему все, что у него было…       — Не исключаю. Дядя неоднократно намекал на то, что отец добровольно отдал свое состояние. Хотя это как сказать – «добровольно»… Скорее в добровольно-принудительном порядке.       — Твой отец был таким наивным?       — По словам дяди – да. Конечно, я никогда не верил, что отец пошел бы на это, но немного подумав, мне начало казаться, что он не соврал.       — Значит, был плохим наивным человеком? — немного удивляется Терренс.       — Ты знаешь, хоть отец и особо не уделял мне внимания, но я никогда не считал его таким уж плохим человеком, — признается Эдвард, слегка сутулясь и крепко сжимая пальцы рук. — Да, может быть, он совершил много ошибок в своей жизни, но лично мне отец никогда не делал ничего плохого. Такого, чтобы я отказался называть его таковым.       — А как же тот день, когда он застал тебя в своем кабинете? — Терренс удивленно смотрит на Эдварда. — Разве тебе не было обидно, что он практически прогнал тебя из дома из-за такого пустяка?       — Обидно, но мне все больше начинает казаться, что отец был злым вовсе не из-за того, что я зашел в его кабинет и нашел фотографию с моей матерью. Между ним и дядей могло что-то случиться, что и разозлило его. Я помню, что одна горничная, которая работала в доме мачехи, говорила другой, что дядя Майкл приехал к нему поговорить.       — Хочешь сказать, как раз после того разговора твой отец зашел в кабинет, увидел тебя там и начал кричать?       — Да, он уже тогда был взбешенным. И я подозреваю, что именно дядя разозлил его.       — А твоя мачеха знала о его визите? Она вообще была знакома с дядей?       — Она знала его, но в тот день ее не было дома. Так же, как и ее детей. Горничная сказала, что они уехали куда-то втроем.       — Но чем твой дядя так сильно взбесил твоего отца?       — А черт знает! После того как эти двое сталкивались друг с другом, это никогда не заканчивалось ничем хорошим. Дядя выплескивал свой гневный яд на отца, а тот злился и мгновенно заводился на ровном месте. Если в одно мгновение, отец был спокойным и рассудительным, хотя и несколько хладнокровным, то стоило дяде появиться – передо мной стоял совершенно другой человек. Которого я реально боялся.       — Неужели твой отец настолько ненавидел Майкла, что приходил в бешенство, когда видел его?       — О да! — восклицает Эдвард. — Они всегда были яростными врагами, которые никогда бы не смогли наладить свои отношения. А уж если отец был чем-то недоволен или взбешен, то он никогда не скрывал своих эмоций.       — А твой дядя такой же?       — Он поначалу старается держать эмоции при себе. Но если его что-то взбесит или достанет, то и он начнет стрелять молниями. Как, например, в случае со мной: сначала дядя спокоен и говорит со своими фирменными ухмылками, но стоит ему разозлиться, то он уже показывает зубы и выпускает когти.       — Вот как…       — Кстати, когда вчера я пришел сюда, то подумал, что в сильном гневе ты чем-то похож на моего отца, — задумчиво отмечает Эдвард. — Те же жесты, та же мимика, такой же громкий голос… А уж когда я рассказал о наследстве, и ты потом пришел в бешенство, то вообще был его копией.       Терренсу несколько неприятно вспоминать о том, что произошло несколько дней назад. Им овладевает чувство неловкости и стыда, где-то в глубине души сожалея о том, что тогда так жестоко подрался с Эдвардом и избил его. Однако мужчина никак не выдает свои эмоции и старается спрятать их глубоко в себе, по-прежнему оставаясь холодным и невозмутимым.       — Все говорят, что я очень похож на своего отца, — низким голосом отвечает Терренс и слегка хмурится. — И иногда мне начинает казаться, что это правда.       — Ну раз уж твоя мама постоянно говорит об этом, то это абсолютная правда, — спокойно говорит Эдвард.       — Она постоянно говорит мне, что я едва ли не копия отца. Вроде бы в этом нет ничего плохого, но вроде бы порой так хочется заставить других прекратить сравнивать нас.       — Ты все еще ненавидишь его?       — Не знаю, Эдвард. — Терренс отрывается от спинки дивана и выпрямляется. — Может, раньше я однозначно ненавидел его. Но в тот день, когда я рассказал тебе о своем воспоминании, и ты дал намек на то, что все могло бы быть иначе, то это поселило во мне некоторые сомнения. Я начал думать о том, что произошло, и спрашивать себя, могло ли что-то подобное случаться до моего рождения. Даже если предположить, что этого не было, то что могло спровоцировать отца ударить маму?       — Тебе так и не удалось вспомнить того человека?       — Да как бы я это сделал? — разводит руками Терренс.       — И твоя мама тоже не давала намеков?       — Она вообще никогда не говорила со мной об этом. Но мама явно что-то знает о той истории.       — Слушай, Терренс… — слегка хмурится Эдвард, приложив палец к губе. — Конечно, я не могу ничего утверждать, но что если в обоих случаях виноват тот мужик, про которого тебе рассказывала миссис МакКлайф? И спровоцировал развод родителей, и сказал тебе те вещи про отца…       — Мой дядя? — широко распахивает глаза Терренс. — Почему ты думаешь, что это он?       — Просто предположил. Я считаю, что нет больше никого, кто очень уж хотел развести твоих родителей и настроить, по крайней мере, тебя против отца.       — Хм… — Терренс слегка хмурится. — А ведь такое возможно. Хотя если предположить, что это сделал дядя, то получается, он знал, где искать нас с матерью? Он заявился к нам домой и рассказал мне про отца?       — И если это правда, то твоя мама точно знает всю правду. Она может сказать, кто был у вас дома, когда ты был маленьким.       — Нет сомнений в том, что мама может рассказать, что произошло с отцом, и почему он так взбесился в день их расставания.       — Как-то давно миссис МакКлайф рассказала мне, что у нее с твоим отцом был какой-то конфликт, который начался без причины. Но судя по ее рассказам об их тяжелой жизни, я могу предположить, что у них просто сдали нервы. Поэтому они разругались и расстались после пощечины твоего отца. Даже минимальная помощь твоей бабушки не улучшала ситуацию.       — Вот как… Значит, их брак разрушили бытовые проблемы? Сильный стресс, нехватка денег и еды, тяжелая работа…       — Где-то так. Возможно, все сложилось бы иначе, если бы их жизнь была лучше. Может, как раз из-за того, что твой дядя многое отнял у твоего отца, они и жили так плохо и в итоге не выдержали это испытание.       — Черт, мне нужно разобраться в этой ситуации. Я должен узнать, что произошло в тот день, и постараться вспомнить того человека.       — Твоя мать отказывается говорить всю правду и настаивает на твоей встрече с отцом.       — Ничего, я разберусь с этой ситуацией, — уверенно заявляет Терренс и резко мотает головой, дабы убрать с глаз некоторые пряди волос. — Только чуть позже. Сейчас есть более важное дело, чем поиск причины развода родителей.       — Ох, если бы все было так просто… — резко выдохнув и уставив взгляд в одной точке, без эмоций говорит Эдвард.       Терренс ничего не говорит и лишь бросает Эдварду короткий взгляд. После чего они несколько секунд молча сидят с опушенными головами, смотря в разные стороны или на свои руки. Но потом МакКлайф на мгновение переводит взгляд в сторону и обращает внимание на Ракель, которая все еще стоит возле окна со скрещенными на груди руками, грустными глазами наблюдая за тем, что происходит на улице и уже перестав участвовать в беседе.       — Эй, Ракель, с тобой все в порядке? — интересуется Терренс. — Почему ты стоишь у окна и молчишь?       — Если я не ошибаюсь, ты стоишь возле окна уже минут тридцать-сорок, — переведя взгляд на Ракель, отмечает Эдвард. — И ни разу не присела за все это время.       — Все в порядке, я просто думаю, — тихим разбитым голосом отвечает Ракель, медленно разворачивается лицом к Терренсу и Эдварду, смотря куда-то в пол и по-прежнему держа руки скрещенными на груди. — И слушаю все, что вы говорите.       — Послушай, милая, мы все переживаем за Наталию, — спокойно говорит Терренс. — Но я уверен, с ней все будет хорошо. Она справится. Блонди – сильная девчонка.       — Я знаю… — Ракель нервно сглатывает, все еще находясь в своих раздумьях о встрече с Виктором и Дарвином. — Но мне все равно как-то не спокойно за нее… Не знаю, как она сможет пережить все это… Если Наталия поведет себя не так, то те люди могут сделать с ней все что угодно.       — Давай надеяться, что твоя подруга сообразит, что она сделает себе только хуже, если будет кричать, драться и кусаться. Наталия не глупая и прекрасно понимает, что попавшая в мышеловку мышка уже никуда не сбежит.       — Я тоже хочу верить, что она будет вести себя спокойно, — добавляет Эдвард. — Сейчас это – лучшее, что Наталия сейчас может сделать.       — От одного только вида своего обидчика Уэйнрайта она обо всем забудет, — взволнованно отвечает Ракель. — Это пугает меня, понимайте.       — Ты думаешь, мне сейчас весело? Или Терренсу? Мы все ужасно расстроены из-за того, что ничего не сможем сделать и не можем попросить у кого-то помощи. Даже полиция не поможет нам освободить Наталию в одно мгновение. Нам придется ждать подходящего момента.       — Именно это меня и расстраивает. — Ракель начинает медленными шагами наматывать круги по гостиной. — Я не хочу, чтобы моя подруга пострадала по вине этого больного человека. Майкл совершит ужасную ошибку, решив покончить с ней только потому, что ее едва не изнасиловал его дружок, а она встречалась с тобой.       — К сожалению, эти доводы на него не действуют. Эта тварь решила шантажировать меня уже ценой ее жизни. Нашел еще одну точку, на которую можно посильнее надавить. И он будет давить до тех пор, пока не получит желаемое.       — Я все понимаю, но дело не только в этом, — тихо отвечает Ракель и тяжело вздыхает. — Просто вы оба никогда не сталкивались с этим и только начинайте понимать, что значит – переживать за похищенного. А вот я переживаю похищение близкого человека уже во второй раз. Однажды я уже была на иголках, когда мою тетю увезли неизвестно куда и пытались убить. И вот теперь я снова прохожу через этот ужас.       — Никто не говорил, что будет легко, — разводит руками Терренс. — Но сейчас нам остается только ждать и быть предельно осторожными, чтобы самим не оказаться похищенными этими больными людьми. И полиция действительно не спасет Наталию в одно мгновение.       Ракель немного вздрагивает после слов Терренса про полицию, однако ей приходиться быстро взять себя в руки, дабы не выдать себя и не проболтаться о встрече с полицейским.       — Я все понимаю, — тихо говорит Ракель. — Но мне жутко противно от того, что мы вынуждены сидеть без дела и ждать, когда Майкл соизволит позвонить и называть требования в обмен на свободу и жизнь Наталии.       — Нам тоже не нравится то, что Майкл решил помучить нас и бедную девушку.       — Тем не менее в полицию мы должны пойти. Ходить по всем участкам до тех пор, пока не найдется тот полицейский, который не окажется подкупленным дружком Майкла или кого-то из его шайки. Работников полиции полно! У нас есть выбор!       — Я разговаривал с полицейским, который вообще живет в совершенно другом конце города и вряд ли появляется здесь, — признается Эдвард. — Однако он точно оказался подкупленным, потому что не стал ничего слушать и выпроводил меня из кабинета.       — Значит, надо пытаться! Ты же обращался только к одному полицейскому в один полицейский участок, но ведь можно было обратиться куда-то еще.       — После того, как я попытался обратиться за помощью в полицию, дядя вскоре позвонил мне и пресек мои попытки сделать это, сказав, что подкупил всю полицию Нью-Йорка.       — Но это невозможно, Эдвард, невозможно! — немного резко и громко отвечает Ракель. — Во-первых, за взятку могут посадить. А во-вторых, у него не хватит денег, чтобы подкупить всю полицию! Он просто разорится, раздав все ворованные деньги! Подкупленных дружков у него будет куча, а сам он будет ходить абсолютно раздетый.       — Он также платит и своим сообщникам. И пока что дядя не разорился, поскольку он пользуется теми деньгами, которые получает с доходов компании. Но если он еще и наследство к своим рукам приберет, то все права будут принадлежать только ему. Ни отец, ни мать, ни мы с Терренсом не будем иметь никакое отношение к деньгам, дому, компании и всему прочему.       — Это не его деньги! — срывается на крик Ракель, будучи немного раздраженной. — Эти деньги принадлежат вашему отцу и вам! Твой дядя не имеет на них никаких прав! И если твой отец действительно мертв, то только ты имеешь на них право.       — Ты думаешь, я не знаю этого? Я знаю это намного лучше, чем кто-либо! Однако нам не нужны эти деньги! Дядя может забрать себе хоть все! Правда, это все равно не заставит его оставить нас в покое, потому что он просто хочет отомстить отцу. Его самого этот старый хрыч уже убил, а теперь осталось покончить еще с некоторыми людьми.       — А где, твою мать, доказательства того, что Майкл действительно убил твоего отца? — громко возмущается Ракель, разведя руками. — Где? Слова не имеют никакой силы и должны быть доказаны реальными вещами. Просьбой опознать тело, свидетельством о смерти, заключением о причине смерти… А! Где все это? Где? Скажи мне!       — Эй-эй-эй, ты чего так кричишь? — немного теряется Терренс, удивившись поведению Ракель. — Успокойся, милая, успокойся. Я понимаю, что ситуация сложная, и ты очень переживаешь, но надо же как-то держать себя в руках.       — Ха, сказал тот, кто и сам бы сейчас с большим удовольствием разнес всю гостиную и наорал бы на кого-нибудь, — грубо бросает Ракель.       — Я? — тычет в себя пальцами Терренс, широко распахнув глаза.       — Только не надо притворяться невинным ангелочком, который и мухи не обидит. Ты не имеешь никакого права просить меня успокоиться, когда сам мечтаешь навалять кому-нибудь.       — Господи, Ракель, о чем ты говоришь? Что с тобой происходит? С каких пор ты стала такой раздраженной? Ты еще реши припомнить все мои прошлые грехи и разозлись из-за них.       — Если захочу – то припомню! — сухо бросает Ракель. — Вспомнишь, какой ты не идеальный!       — Ракель…       — Не беси меня, МакКлайф. А иначе я придушу тебя прямо здесь!       — Да что я, мать твою, сделал? — прикрикивает Терренс. — Сижу себе спокойно на диване, а ты опять завелась на ровном месте!       — Просто отвали от меня! — резко отрезает Ракель. — У меня нет никакого желания разговаривать с тобой!       — Действительно, Ракель, что с тобой происходит? — недоумевает Эдвард. — Почему ты так разговариваешь с Терренсом? Он ведь не делает ничего, чтобы разозлить тебя! Почему ты стала такой нервной и раздраженной?       — Да бесит меня этот человек! — громко бросает Ракель, резко махнув руками. — Надоело бороться с его гребаными истериками и омерзительным характером истеричной бабы.       — Да угомонись ты уже, наконец! — прикрикивает Терренс. — А иначе мы с тобой и правда поругаемся, если тебе так захотелось поскандалить! Вчера, блять, вынесла мне весь мозг и потом весь вечер задалбливала меня после того, как мы вернулись домой. Чего тебе надо-то, я не пойму? Не даю тебе ни одного повода разозлиться, но все равно ты чем-то недовольна и делаешь меня виноватым в том, чего я не делал.       — Ага, а по-моему это не я завелась вчера на ровном месте! — скрещивает руки на груди Ракель, хмуро смотря на Терренса. — Между прочим, я пыталась вразумить тебя! И если бы меня не было рядом, то здесь бы точно пролилась чья-то кровь!       — Твою мать… — закатывает глаза Терренс, проводя руками по своему лицу и тихонько простонав. — Ну не начинай опять говорить об этом…       — Понятно, что легче не вспоминать о том, какой истеричкой ты выглядел. Но ты должен сказать мне «спасибо» за то, что вчера не случилось ничего плохого.       — Ар-р-р, замолчи, Ракель! — громко и раздраженно требует Терренс. — Просто заткнись и не выводи меня из себя! Ты сейчас точно доиграешься, если продолжишь и дальше выносить мне мозг в такой непростой, блять, момент.       — А мне, черт возьми, сейчас легко? — вскрикивает Ракель, тыча в себя пальцами. — МНЕ СЕЙЧАС ЛЕГКО? МНЕ СЕЙЧАС УЖАСНО СЛОЖНО!       — Сейчас же прекрати орать на весь дом, — требует Терренс, крепко сжав руки в кулаки и напрягая каждую мышцу тела. — А если у тебя самой мозги не в порядке, то я быстро приведу их в порядок. Вылью на тебя ведро ледяной воды, чтобы ты, наконец, протрезвела и прекратила вести себя как идиотка.       — ВЫЛИВАЙ, ДАВАЙ! ВПЕРЕД! ИДИ ЗА ВЕДРОМ ВОДЫ! ДАВАЙ!       — Господи, вы умудряйтесь ссориться даже в самый тяжелый момент, — качая головой, вмешивается Эдвард. — Вы сейчас наоборот должны быть вместе и поддерживать друг друга, а вместо этого собачитесь, как кошка с собакой.       — Ты прекрасно видишь, что не я это начал, — без эмоций отвечает Терренс. — Я не знаю, какого черта эта истеричка начала выводить меня из себя. Поорать захотелось, твою мать!       — Ах, это я истеричка? — грубо интересуется Ракель. — Я, ТВОЮ МАТЬ, ИСТЕРИЧКА! А ТЫ У НАС, ЗНАЧИТ, МИЛЫЙ И ПУШИСТЫЙ! НО ПРАВДА ЛЮБИТ БИТЬ ВСЕМ МОРДЫ И ОРАТЬ КАК ПСИХ! А ТАК НЕТ, ТЫ ХОРОШИЙ, ДОБРЫЙ И ЛАСКОВЫЙ!       — Хватит уже бесить меня! — резко машет руками Терренс. — Я и так весь на нервах из-за всей этой ситуации с Майклом, так еще и вынужден терпеть твои заскоки и перепады настроения. Если у тебя ПМС, то так и говори или пиши у себя на лбу, чтобы я держался от тебя подальше.       — Повесь на себя табличку «Осторожно: злая собака!» Чтобы люди знали, что имеют дело с настоящим психом, которого вынесет не каждый человек.       — Боже, Ракель, что ты такое говоришь! — удивляется Эдвард, качая головой.       — Не вступай с ней в перепалку, Эдвард, а иначе она и тебе весь мозг вынесет, — более низким голосом бросает Терренс. — А то еще и прикончит со злости…       — Надо же, а я думала, ты будешь только рад этому! — громко удивляется Ракель. — Если бы я сделала то, от чего удержала тебя!       — Ты сейчас договоришься, сучка! — крепко сжимает руки в кулаки Терренс, чувствуя, как все его тело становится более напряженным от злости. — Если продолжишь это шоу! Я, БЛЯТЬ, УСТАЛ ОТ ЭТОГО! УСТАЛ! ТЫ ЗАДОЛБАЛА МЕНЯ СВОИМИ УПРЕКАМИ, КРИКАМИ И ОБВИНЕНИЯМИ В ТОМ, ЧТО Я НЕ ДЕЛАЛ!       — Ну давай, покажи всем, какой ты больной псих! — расставляет руки в стороны Ракель. — ДАВАЙ, МАККЛАЙФ, ЧЕГО ТЫ ЖДЕШЬ! МОЖЕШЬ УДАРИТЬ, ЕСЛИ Я ТАК РАЗДРАЖАЮ ТЕБЯ! ВПЕРЕД!       — Вот больная дура… — закатив глаза, бубнит Терренс.       — ДО СИХ ПОР УДИВЛЯЮСЬ, ЧТО Я ЦЕЛЫЙ ГОД ПРОЖИЛА С ТАКИМ НЕУРАВНОВЕШЕННЫМ! РЯДОМ С ЧЕЛОВЕКОМ, КОТОРЫЙ НИКОГДА НЕ УЧИТСЯ НА СВОИХ ОШИБКАХ И ДАЖЕ НЕ ПЫТАЕТСЯ ИСПРАВИТЬСЯ!       — Ну все, стерва, ТЫ МЕНЯ УЖЕ ДОСТАЛА!       Терренс резко соскакивает с дивана и хочет подлететь к Ракель, чтобы что-нибудь с ней сделать. Однако его сразу же останавливает Эдвард, будучи ошарашенными происходящим.       — Не надо, Терренс! — громко восклицает Эдвард. — Не делай этого!       — Ар-р-р-р… — раздраженно рычит Терренс, крепко сжав руку в кулак и на долю секунду прикрыв глаза с чувством сильной тряски во всем теле. — Как же мне все это надоело… Я СЫТ ЭТИМ ПО ГОРЛО! ИЗБАВЬТЕ МЕНЯ ОТ ВСЕГО, ЧТО СО МНОЙ, БЛЯТЬ, ПРОИСХОДИТ! ВСЕ, Я УСТАЛ!       — Хочешь позвоню в скорую, чтобы тебя забрали в психушку? — язвит Ракель. — Или найти успокоительное в аптечке?       — Да пошла ты, сучка! Надоело, что в ответ на заботу и беспокойство я получаю кучу упреков и обвинений в том, что моя психика нестабильна. ХВАТИТ! ДЕЛАЙ ЧТО ХОЧЕШЬ! МНЕ НАДОЕЛО НОСИТЬСЯ С ТОБОЙ, КАК КУРИЦА С ЯЙЦОМ! ВСЕ! С МЕНЯ ДОВОЛЬНО!       Терренс, вцепившись в свои волосы, резко разворачивается и быстрым нервным шагом уходит в сторону, где находится кухня. Ракель же, все еще стоя рядом с диваном со скрещенными на груди, провожает мужчину хмурым взглядом. Девушка хоть и понимает, что сейчас не самый лучший момент для конфликтов, но ее нервы на пределе из-за переживаний.       — Ты пугаешь меня… — немного неуверенно говорит Эдвард, крепко сцепив пальцы.       — Прости, что тебе приходиться это слышать, — резко выдыхает Ракель. — Но он жутко бесит меня.       — Но почему? Что он сделал, раз ты взъелась на него?       — Просто я никогда не смогу смириться с характером этого человека. — Ракель устало садится на диван, где ранее сидел Терренс, прикладывает руку ко лбу и чуть задирает голову к верху. — Он слишком тяжелый. Я не могу контролировать его и тем более изменить.       — Извини, что вмешиваюсь, но мне кажется, ты сильно перегибаешь палку, — отмечает Эдвард. — Вы либо не разговаривайте друг с другом, либо начинайте говорить очень сухо и потом заканчивайте все это ссорами по нелепым причинам.       — Конкретно сейчас я хочу видеть его меньше всего. Не могу… Бр-р-р… — Ракель несильно вздрагивает. — Так и хочется придушить этого человека.       — Что с тобой происходит? Почему ты ведешь себя так агрессивно со своим женихом? Ладно бы Терренс давал тебе какую-то причину и реально раздражал. Однако он делает все возможное, чтобы заботиться о тебе и защитить от дяди. Этот человек понимает, что тебе может грозить то же, что и Наталии.       — Порой мне очень тяжело сдерживать его и останавливать, когда он хочет сделать что-нибудь в состоянии агрессии.       — Неужели дело в том, что ты пытаешься защитить меня? — округляет глаза Эдвард. — Ты сдерживаешь Терренса, чтобы он не набросился на меня с кулаками?       — Как бы сильно Терренс ни хотел этого, нам придется действовать сообща, чтобы спасти Наталию и самих себя.       — Не надо защищать меня, Ракель. Я сам справлюсь и умею за себя постоять. Не порть отношения с Терренсом из-за желания не дать ему наброситься на меня.       — Но я не хочу, чтобы он что-то сделал с тобой. Я не люблю драки и считаю, что все проблемы должны решаться словами, а не кулаками.       — Я знаю, но оно того не стоит. — Эдвард несколько секунд смотрит на свои руки и начинает одергивать рукав своей куртки. — К тому же, я понимаю его. Понимаю, почему он набросился на меня и сильно избил в день разоблачения всех тайн и хотел выгнать меня из дома вчера. Я оскорбил его чувства. То, как он повел себя, было совершенно нормальным.       — Тем не менее я должна держать его в руках. А иначе он может натворить кучу ошибок, о которых потом пожалеет. — Ракель устало вздыхает и качает головой. — Хоть я безумно люблю этого человека, иногда мне очень тяжело находиться с ним из-за его чрезмерной вспыльчивости. Иногда он становится настолько бешеным, что я начинаю бояться его.       — Я и сам боялся его, когда он пришел в бешенство. От одного только его бешеного взгляда у меня внутри все перевернулось, а я сам почувствовал жуткий мороз по всему телу.       — Ох… — Ракель прикладывает руку ко лбу и слегка потирает его. — Мне и самой страшно, когда он находится в бешенстве. В такие моменты я могу начать жалеть, что согласилась выйти за него замуж. Спрашивать себя, правильное ли это решение.       — Прости, Ракель, но сейчас ты сама провоцируешь скандалы. Тебе не следует давить на него и припоминать то, что он когда-то сделал. Чтобы это ни было, и когда бы это ни произошло, ты не должна начинать разговор о его прошлых поступках. И про чрезмерную агрессию тоже не надо заикаться. Я думаю, он и сам прекрасно понимает, что у него тяжелый характер, и делает все, чтобы бороться с этим.       — Я знаю, Эдвард. Но иногда я просто не могу сдержаться. Порой он так бесит меня, что хочется просто взять тарелку и разбить ее об его голову. Бывают моменты, когда я видеть Терренса не могу.       — Никто же не заставляет вас проводить время вместе целыми сутками. Если не хотите видеть друг друга – так не надо. Разойдитесь по разным комнатам и посидите там, пока не успокоитесь.       — В последнее время меня бесит в нем абсолютно все, — признается Ракель. — Терренс может ничего не делать или просто дышать, но я все равно могу не переносить его присутствие.       — Но почему? Тебя что-то в нем не устраивает? Или все дело в происходящей ситуации? А может, ты вообще что-то скрываешь от него? Не хочешь, чтобы он узнал?       — Скорее всего дело в напряженной ситуации. Мне кажется, мы все сейчас жутко нервничаем. Сначала письма, потом нападения и преследования… А теперь еще и похищение Наталии… Все наслоилось друг на друга… И от этого стало еще хуже.       — Я прекрасно понимаю, что ситуация сейчас очень напряженная. Но если мы хотим, чтобы вся эта история закончилась, то надо держаться вместе. Своими упреками ты все больше отдаляешь Терренса от себя и вообще можешь потерять защитника в его лице. Ты не справишься сама, если вдруг столкнешься с дядей Майклом и его шайкой.       — Не забывай и о том, что сделал ты сам. — Ракель, заправляя прядь волос за ухо, переводит взгляд на Эдварда. — Ты и сам напомнил ему обо всех грехах. Сказал, что всегда будешь осуждать Терренса за его поступки, и считать, что он заслужил свои проблемы. Так что ты не можешь судить меня, когда и сам поступил ужасно с этим человеком.       — Я сильно погорячился, когда сказал это, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — Ссора с Наталией слишком сильно завела меня и заставила потерять над собой контроль. Мне действительно очень жаль, что все так получилось. Поверь, я никогда не презирал Терренса за то, как он поступил с тобой. Да, я не одобряю его поступки, но не считаю, что МакКлайфа можно записать в списки ублюдков, которые должны быть изолированы от общества. И я правда сочувствую ему.       — Однако ты ясно дал это понять. Оскорблял, унижал его… Давал понять, что дико ненавидишь его и завидуешь всему, чего он добился. Тебе это казалось несправедливым.       — Если я что-то и говорил тогда, то это было сказано со злости. После ссоры с твоей подругой, на которую я злился из-за ее якобы предательства, было невозможно следить за языком. Если я злился, то обычно всегда старался как-то держать себя в руках. Но в тот день меня прорвало! Я не мог больше молчать!       — Дело не только в том, что ты наговорил про него. Ты еще и меня оскорблял и называл точно так же, как и Наталию. И этим ты еще больше спровоцировал Терренса. Неужели ты ждал, что после такого он бы сделал вид, что ничего не произошло?       — Я никогда не думал про тебя плохо. Ты – невеста Терренс, и я люблю тебя как сестренку. И мне очень жаль, что ты тоже оказалась втянута в этот скандал. Я не хотел, чтобы вы с Терренсом были вовлечены в нашу с Наталией ссору.       — Вряд ли в тот момент ты помнил, кто твои близкие люди, которые были сильно разочарованы в тебе после всего, что услышали.       — Ракель, клянусь тебе чем хочешь, я никогда не считал тебя такой ужасной и сейчас бы ни за что не посмел сказать, что ты – девушка легкого поведения, которая добилась такого успеха в модельном бизнесе благодаря постели, — с жалостью во взгляде оправдывается Эдвард. — И не посмею сказать, что Терренс заслужил такой успех после того, как переспал с дочками влиятельных людей в шоу-бизнесе.       — Я хочу в это верить. И стараюсь относиться к тебе терпимее хотя бы ради Наталии.       — А чтобы не допустить, чтобы с тобой произошло то же, что и Наталию, то я готов помочь Терренсу защищать тебя. Дружков у дяди очень много. Все они довольно крепкие ребята. И я боюсь, что он не справится с ними в одиночку. Может, мне не удалось уберечь твою подругу, но я уж точно сделаю все, чтобы не дать этим подонкам добраться до тебя.       — Я знаю, Эдвард, но боюсь, вам не справиться вдвоем, — обеспокоено отвечает Ракель. — Даже если мы где-то и наткнемся на людей Майкла, то они легко могут вырубить вас обоих. Тогда я останусь совершенно одна, и те люди могут делать со мной что угодно.       — Мы знаем, но вдвоем все-таки легче, чем одному. Даже если ты умеешь защищаться и будешь сопротивляться, это еще не значит, что тебе удастся отделаться от этих отморозков. Наталия не такая смелая, как ты. Даже если она и пытается казаться бойкой, в глубине души эта девушка очень ранимая, пугливая и впечатлительная.       — Насчет Наталии я согласна. Она и правда всегда лишь казалась такой бойкой и смелой, но на самом деле это маска. — Ракель на несколько секунд с грустью во взгляде задумывается. — А уж после того, что с ней произошло, Наталия изменится еще больше. Для нее все это стало огромным потрясением.       — Это точно… — медленно проводя рукой по своим волосам, задумчиво отвечает Эдвард. — Не знаю, что с ней было бы, если бы никто так и не оказался рядом с этой девушкой. Она бы точно замкнулась в себе и в итоге плохо кончила.       — Я даже думать об этом боюсь, — тихо говорит Ракель. — Мне хватило того, что произошло в тот день, когда она уже не могла это терпеть. Меня до сих пор трясет от того, что мне пришлось увидеть…       — Если бы я знал все гораздо раньше, то никогда не поступил бы с ней так жестоко и несправедливо. — Эдвард задумывается на пару секунд, качает головой и опускает взгляд вниз. — Никогда не прощу себе того, что я даже не попытался ничего узнать и сразу же начал раскидываться обвинениями.       — Хоть ты и поступил просто омерзительно, я все равно понимаю тебя. Понимаю, что ты чувствовал себя преданным.       — Миссис МакКлайф сказала, что в тот момент мне нужен был человек, который отрезвил бы меня и дал понять, что нужно все выяснить, прежде чем предъявлять какие-то обвинения. К сожалению, со мной не оказалось такого человека, потому что я сам не захотел ничего говорить. Но все могло быть иначе, если бы я подошел к кому-то и рассказал о своих подозрениях.       — Было стыдно показывать те фотографии?       — Не хотел никого вовлекать в наши дела. Думал, что мы сами справимся, без чьей-либо помощи. Но как показывает опыт… Иногда нам нужно обращаться к кому-то за советом или помощью. Особенно в те моменты, когда мы буквально кипим от злости. Есть вещи, которые не можем разрешить в одиночку.       — Рада, что ты это понимаешь, — бросает мимолетную улыбку Ракель.       — Может, я совершил столько ошибок, что мне и за всю жизнь не удастся расплатиться за них. Но я все равно не хочу бросать все на самотек и собираюсь пойти до конца. Независимо от того, что будет с моими отношениями с этой девушкой.       — Думаю, Наталия так или иначе оценит то, что ты пытаешься спасти ее. Она будет благодарна тебе, если ты спасешь ее от своего дяди. И может быть, через некоторое время она даже и простит тебя.       — Честно говоря, я надеюсь на это меньше всего, — подавленным, тихим голосом признается Эдвард. — Я просто выполняю свой долг. Делаю то, что должен делать. Если я ничего не буду делать и позволю дяде и дальше мстить нам всем из-за ненависти к отцу и сделать так, что Наталия умрет, то мне никогда не удастся простить себя. Я просто не смогу жить с таким грехом на душе. В своей жизни я уже и так совершил достаточно ошибок и не хочу совершить еще больше.       — Знаешь, Эдвард… — Ракель на несколько секунд задумывается, уставив взгляд в одной точке, но потом переведя его на Эдварда. — Я слушаю тебя и все больше начинаю думать, что твои отношения с Наталией чем-то напоминают мои отношения с Терренсом… С нами произошло почти то же самое, из-за чего мы были на грани расставания… МакКлайф тоже думал, что я предала его и была холодна с ним потому, что у меня был другой мужчина. Хотя дело было всего лишь в том, что я была не готова к отношениям. И в какой-то момент мы начали загружать себя делами. В итоге каждый из нас охладел друг к другу. А история с Саймоном показала все наши проблемы.       — Над отношениями должны работать оба человека. Когда их вытягивает только один, то это уже не имеет никакого смысла. Рано или поздно этому человеку надоест пытаться достучаться до того, кто не хочет его слышать и понимать.       — Я знаю. — Ракель тяжело вздыхает и начинает переплетать пальцы своих рук. — Когда история с Саймоном закончилась, я уже всерьез начала задумываться о расставании и доказывала всем, что больше не люблю Терренса, и между нами все кончено. Говорила, что единственный выход из этой ситуации – это расставание. В глубине души я не хотела этого, но до последнего не хотела признаваться себе в том, что буду несчастлива без МакКлайфа. Только лишь когда Терренс услышал от меня, что я собираюсь расстаться с ним, ко мне пришло осознание того, что на самом деле хочу этого меньше всего.       — Ты никогда не жалела об этом?       — Никогда. Я считаю, что решение дать Терренсу еще один шанс, было одним из самых лучших в моей жизни. Сейчас я понимаю, что если бы уехала отсюда куда подальше, то не смогла забыть этого человека. Возможно, я бы не выдержала и вернулась к нему уже после расставания. Мне кажется… Сколько бы раз я ни пыталась подумать о том, чтобы уйти от него, у меня не получится. Я… Я уже не представляю своей жизни без него.       — Когда ты сейчас кричала на Терренса, я вдруг подумал, что он уже надоел тебе, и ты решила бросить его, — скромно признается Эдвард.       — Может, он иногда и бесит меня безо всякой причины, но я не смогу бросить его. — Ракель на пару секунд замолкает и слегка улыбается с грустью во взгляде. — Какие бы разногласия и ссоры между нами не случались, для меня этот человек всегда будет особенным. Он – самая лучшая часть моей жизни, в которой было не слишком много хороших моментов. Все эти ссоры угнетают меня и приносят лишь боль… Я боюсь, что однажды Терренсу надоест это, и он захочет отменить свадьбу и бросить меня.       — Тогда почему ты причиняешь ему боль всеми этими беспричинными ссорами? Да, я понимаю, что все пары ругаются, особенно если они женаты, но ты раздуваешь скандал из ничего. Тебя раздражает просто то, что он просто дышит. И бесил бы, даже если бы он был мертвым.       — Я же сказала, что просто очень нервничаю из-за происходящего и хочу, чтобы все закончилось хорошо.       — И из-за этого ты подвергаешь свои отношения опасности? — удивляется Эдвард, с грустью во взгляде смотря на подавленную Ракель. — Ты хоть понимаешь, что терпение Терренса не бесконечное? Несмотря на то, как много ты значишь для него, он может просто устать от тебя и бросить! Ты не хочешь этого, но явно добиваешься, чтобы так все и случилось!       — Да, Эдвард, я все прекрасно понимаю, — немного дрожащим голосом отвечает Ракель. — Но пойми, мне сейчас очень тяжело. Эта ситуация отнимает у меня последние силы. А теперь, когда еще и моя подруга находится в руках тех больных людей, то я нахожусь в полном отчаянии и не знаю, что делать.       — А ты думаешь, я не в отчаянии? Думаешь, я не рву на себе волосы из-за того, что не смог спасти твою подругу от этих тварей и фактически позволил им увести ее в дом дяди? Да я хочу сквозь землю провалиться! От стыда! От страха смотреть в глаза той девушке, которой клялся своей жизнью, что не дам людям дяди хоть пальцем тронуть ее! Как будто я сейчас не вынужден буквально собирать себя по кусочкам и не позволять себе сдаваться и прятаться ото всех как трус!       — Я тоже вынуждена собирать себя по кусочкам. Чтобы не послать всех и вся к черту. Чтобы оставаться сильной в такое непростое время.       — А чего ты хочешь добиться, постоянно устраивая Терренсу скандалы? Тебе что, становится легче, когда ты покричишь на него и припомнишь все его прошлые грехи? Если человек не идеален и сам знает свои недостатки, с которыми он пытается бороться, это не значит, что надо буквально носом тыкать его в список всех совершенных им делишек. Ты сделаешь ему только хуже, если и дальше продолжишь вспоминать о вашем скандале, о его пощечине, о его измене с той блондинкой, о том, что он бросил тебя в трудный момент.       — Да, Эдвард, ты прав…       — Перестань, Ракель, не надо больше! Если ты не хочешь довести все до ужасного состояния, то тебе надо все это прекратить. Раз уж ты решила простить его и попробовать начать все сначала, то какой смысл возвращаться к прошлому и упрекать в том, что было? Живи настоящим и принимай его таким, какой он есть. Человека нельзя изменить насильно. Он изменится только в том случае, если сам этого захочет. Если у него будет веская причина стать для кого-то лучше и избавиться от плохих привычек.       — Я знаю.       — Может быть, ты не могла этого видеть, но я очень хорошо помню те дни, когда вы собирались расстаться. — Эдвард на пару секунд призадумывается и нервно сглатывает. — Я видел состояние Терренса уже тогда, когда только встретил его впервые в жизни. Он был таким подавленным и разбитым, хотя и пытался как-то скрыть это. Однако этот человек не скрывал, что тогда уже потерял всю надежду на лучшее, но не мог поверить, что вы расстались из-за его ошибки, о которой не побоялся сразу же рассказать.       Эдвард на секунду бросает взгляд на свои руки.       — И знаешь, хоть на первый взгляд Терренс и кажется сильным и неуязвимым человеком, тогда мне казалось, что ваше грядущее расставание показал все его слабости и избавило от некого щита, которым он отбивался ото всех трудностей. Мне стоило только взглянуть на него, чтобы понять, насколько ему было тяжело. Настолько тяжело, что я реально испугался, что однажды ему надоест жить, и он что-нибудь с собой сделает. Конечно, я старался не давить на больную мозоль и как-то отвлекать. Да и Даниэль с Питером неплохо помогали ему. Мы знали, что ему было очень плохо, и старались сделать все, чтобы не усугубить его состояние.       Услышав фразу «однажды ему надоест жить», Ракель резко поднимает голову и испуганно смотрит на Эдварда, вспомнив ту ночь, когда Терренс рассказал ей, что мог бы сделать что-нибудь с собой в случае, если они не спасли свои отношения. Девушка хочет рассказать Локхарту об этом, но из-за просьбы своего жениха никому ничего не говорить и решает промолчать и сделать вид, что она не понимает значение этих слов.       — О, прости, а что значит «однажды ему надоест жить»? — неуверенно интересуется Ракель.       — Понимаешь, Терренс чувствовал себя настолько разбитым, что это было трудно скрыть, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — Я видел, как он ненавидел себя за то, что разрушил ваши отношения из-за своих поступков, и слышал, как этот человек часто говорил, что мечтает провалиться сквозь землю от стыда. Кроме того, для меня никогда не было секретом, что он согласился создать с Питером и Даниэлем группу только потому, что не хотел лишать парней шанса стать известными. Он знал, что они мечтали стать музыкантами, и не хотел разрушить их мечты. И на турне с «The Loser Syndrome» он тоже согласился из-под тяжка. Тогда ему было наплевать на успехи группы. Он просто делал все это только ради друзей, ради их мечты. Это как вынужденно ходить на нелюбимую работу: тебя она раздражает, но ты не можешь бросить ее по определенным причинам.       — Это я и так знаю, — пожимает плечами Ракель. — Терренс сам говорил, что сначала не хотел участвовать в делах группы.       — И это было лишь началом. — Эдвард на долю секунды бросает взгляд в сторону. — Однажды я был здесь и предложил ему идею для песни, которую придумал совершенно случайно. Мы сидели в его комнате, долго ее обсуждали и пытались довести до идеала. Но в какой-то момент к нему подошла Кристиана и сказала, что его просят подойти к телефону. Ну и когда он отошел, я решил полистать его тетрадь, в которой он пишет стихи к песням. Правда, половина всего было перечеркнуто, а кое-где страницы вообще были небрежно вырваны. А в какой-то момент я обнаружил кое-что пугающее…       — Что?       — Там были депрессивные строчки, которые не относились ни к одной из написанных им песен. Они были о смерти, депрессии, нервном срыве, истериках и всем негативным, что только может быть. Именно эти слова навели меня на мысль о том, что Терренс думал о желании умереть, и подтвердили мои догадки, что появились после того, как я увидел его состояние…       — Правда? — слегка дрожащим голосом интересуется Ракель, широко распахнув глаза.       — Тогда я реально испугался за него и начал бояться, что его страдания по тебе точно приведут к печальному исходу. Боялся, что человек, с которым я только недавно познакомился, захочет покончить с собой из-за девушки, которую так сильно любит. — Эдвард опускает взгляд в пол и тихо выдыхает. — Правда, я не решился спрашивать его об этом. Не хотел причинять еще большую боль. Я вообще старался избегать разговоров о тебе и ваших отношениях. И делал все, что было в моих силах, чтобы хоть как-то помочь ему.       — А он сам много говорил об этом?       — Временами мог сказать пару слов, но старался и сам помалкивать и держать себя в руках. Однако я прекрасно чувствовал, что его состояние было намного хуже, чем казалось на первый взгляд. — Эдвард нервно сглатывает. — Не знаю… Я как-то сразу начал чувствовать его боль… Что-то вроде некой связи… Когда одному плохо, то другой и сам начинает это чувствовать. Я не мог спокойно смотреть на Терренса и с трудом делал вид, что все хорошо. Видел, что он был бы рад высказаться кому-то и… Может быть… Пустить слезу… Возможно, так и было, когда никто не видел его. Ведь… Он очень хочет казаться всем сильным и уверенным в себе человеком, но боялся, что подобные признания и слезы могли заставить народ усомниться в его словах.       — Ты действительно чувствовал это?       — Да, и хоть тогда прошло еще мало времени с момента первой встречи, но лично мне хватило этого, чтобы успеть крепко привязаться к нему и полюбить его, — с грустью во взгляде признается Эдвард. — Терренс быстро стал для меня близким человеком, которому можно рассказать все. Привязался к нему так, будто мы всю жизнь знали друг друга и не были разлучены в детстве. У меня есть некоторые друзья, но никому из них я не могу рассказать то, что рассказал бы ему. Он всегда был моим самым лучшим другом, с которым я чувствую себя более, чем комфортно. И которого боюсь однажды потерять по какой-либо причине. Не хочу, чтобы он страдал и тем более умирал. Не хочу…       Ракель чувствует сильный укол сожаления, начиная понимать, что она может довести Терренса до предела и заставить его если не покончить с собой, то уж точно бросить ее и больше не вернуться к ней. Девушка знает, что ей нужно контролировать свои эмоции. Но ей очень тяжело оставаться спокойной, когда все стало настолько сложно, и она переживает за то, что пока что должно остаться в секрете.       — Я не знала, что все настолько серьезно… — стараясь сдержать свои слезы, тихо говорит Ракель. — Правда, не знала… Мне и в голову не приходило, что он всерьез мог хотеть этого.       — Я рассказал то, что видел сам, — пожимает плечами Эдвард. — То, какое у меня сложилось мнение. И надеюсь, что оно в той или иной степени повлияет на тебя.       — Ты думаешь, что он настолько сильно любит меня, что может наложить на себя руки, если вдруг потеряет?       — Как будто ты сама этого не видишь. Думаю, именно поэтому Терренс и называет тебя единственной причиной, по которой он все еще живой. Не будь у него тебя, то его жизнь была бы лишена всякого смысла. Да, возможно, этот парень не думал, что сможет так крепко привязаться к тебе. Не исключаю, что он воспринимал тебя как девушку на одну ночь и хотел послать тебя на следующее утро. Но как видишь, ты сумела запасть ему в душу. Околдовала его словно ведьма.       — Раньше я громко смеялась, когда слышала от кого-то, что однажды выйду за этого человека замуж… — скромно улыбается Ракель.       — Не надо больше причинять ему боль, Ракель, прошу тебя, — просит Эдвард, с жалостью во взгляде смотря на Ракель. — Хоть у него есть мама, которой он мог бы рассказать обо всем, есть вещи, которые ей лучше не знать. Это как раз одна из тех вещей, о которой Терренс никогда не заговорит с ней. Есть только один человек, которому он доверяет на все сто. Это ты, Ракель. Ты – единственная, кто способен поддерживать в нем огонь. Никто из друзей не может заменить ему тебя. Я тем более не смогу помочь ему, даже если очень хочу.       — Почему?       — Потому что после того, что между нами произошло, он никогда не простит меня, даже если я буду умолять об этом и отчаянно кричать о желании общаться с ним как раньше.       — Может, еще есть надежда? Он все-таки согласился помочь тебе в спасении Наталии и общается с тобой более-менее нормально. Да, Терренс холоден и сдержан, но все же…       — Думаешь, он так хотел этого? — без эмоций усмехается Эдвард, начинав нервно одергивать тонкую черную повязку, что надета на его руке. — Терренс общается со мной только потому, что ты попросила его. Потому, что он хочет помочь Наталии. Он решил проглотить обиду после твоего ультиматума. Думаешь, мой приятель реально беспокоится обо мне и так уж сильно мечтает помочь? Конечно, нет! Терренс просто терпит меня! А если бы ты не сдержала его, то он бы взял меня за шиворот и выкинул из дома, как собачку. Или вообще избил бы до полусмерти и был бы рад, видя, как я корчусь от боли… Слыша, как я истошно кричу.       — Это я не отрицаю. Если бы я не была рядом, он бы точно не пощадил тебя.       — И о чем он уж точно никогда больше не вспомнит, так это о том, что мы – друзья. Друзья, которые должны помогать друг другу, несмотря ни на что. — Эдвард замолкает на пару секунд и нервно сглатывает. — Однако я никогда этого не забуду. Не забуду, что Терренс – мой друг. Он может говорить и делать что угодно, но я все равно не отвернусь от него. Точно так же, как никогда не отвернусь и от его матери, которую также люблю всем сердцем.       — Рада слышать это, — улыбается уголками рта Ракель. — И знаешь, разговаривая с тобой сейчас, я все больше начинаю верить тебе. Это очень хорошо, что ты прислушался к тому, что я сказала тебе в кафе и начал делать первые шаги и доказывать всем, что в тебе есть что-то хорошее.       — И я продолжу доказывать, — уверенно отвечает Эдвард. — Должен признать, что признание Наталии перевернуло все на сто восемьдесят градусов. Оно и правда заставило меня о многом задуматься и начать не чесать языком, а действительно что-то делать.       — Я это вижу. И мне кажется, что если ты продолжишь двигаться в том же направлении, то тебе удастся доказать всем, что твоя любовь к семье искренняя. Может, даже и Терренс со временем поймет и простит.       — Я хочу помириться со всеми, кого обидел. С миссис МакКлайф, с Терренсом, с тобой… Хотелось бы, чтобы и Наталия простила меня. Я не буду заставлять ее возвращаться ко мне. Но мне было бы намного легче, если бы она сказала, что не злится на меня.       — Продолжай искать способ спасти Наталию и посадить Майкла и его шайку за решетку. И возможно, ты получишь желаемое.       — Спасибо, что общаешься со мной после того, что произошло, — виновато смотря на Ракель, мягко благодарит Эдвард. — Может, ты и должна ненавидеть меня так же сильно, как и Терренс. Но я от всего сердца благодарен тебе за то, что ты помогаешь мне и поддерживаешь в этот непростой момент.       — Не буду отрицать, что я по-прежнему на тебя в обиде, — спокойно отвечает Ракель, с грустью во взгляде смотря на Эдварда. — Но сейчас нам нужно быть вместе, чтобы помочь Наталии, которая нуждается в нашей помощи. Ради нее я готова забыть о своей обиде и сделать все, чтобы твой дядя оставил ее в покое.       — Спасибо огромное, Ракель. Спасибо тебе большое за то, что не отказала мне в помощи и повлияла на Терренса, чтобы он смягчился и перестал дубасить меня ногами и руками. Несмотря на то, что заслужил это… Мне было бы очень тяжело справиться с этим. Моя и без того расшатанная психика не выдержит.       — Но не думай, что ты просто так отделаешься, за красивые глазки. То, что я помогаю тебе и защищаю от твоего друга, еще не значит, что я забыла все гадости, которые ты наговорил.       — Знаю. Но мне вполне достаточно того, что вы с Терренсом уже мне дали. Мне становится немного легче, даже если я поговорю с вами о ситуации с дядей. Я доволен тем, что вы даете, и не смею просить больше.       Ракель скромно улыбается и замолкает на несколько секунд. А после этого тишину в гостиной нарушает неожиданный звонок в дверь. Который немного пугает девушку и заставляет Эдварда насторожиться. Они оба резко переводят свои взгляды в сторону входной двери, но затем девушка решает открыть дверь. Но только она собирается сделать это, как вдруг откуда ни возьмись в гостиную влетает Терренс и, даже не поворачиваясь в сторону Локхарта и Кэмерон, уверенно направляется к двери со словами:       — Я сам открою!       Терренс быстро подходит к двери и открывает ее, морально готовясь к тому, что за порогом может стоять кто угодно, даже кто-то из людей Майкла. Но его опасения не подтверждаются, потому что видит пребывающих в прекрасном расположении духа Даниэля и Анну.       — Даниэль? Анна? — удивленно интересуется Терренс. — Вот так сюрприз!       — Привет, Терренс, — с легкой улыбкой дружелюбно говорит Анна.       — Здорово, приятель, — здоровается Даниэль.       — Привет, — немного растерянно отвечает Терренс, пожимает руку Даниэлю и обменивается с ним легким хлопком по спине, а затем по-дружески обнимает Анну. — Простите, я не знал, что вы захотите приехать.       — Да мы тут подумали немного и решили зайти к тебе и Ракель, — задумчиво говорит Даниэль. — Мы ведь давно не виделись с вами.       — А еще я хотела предложить Ракель поехать к Наталии домой, — добавляет Анна. — Мы давно не виделись с ней, и меня еще со вчерашнего дня преследует какое-то беспокойство. Я хочу поехать к ней домой и убедиться, что она в порядке.       — Ну а пока девчонки проводят время вместе, мы с тобой можем завалиться куда-нибудь вдвоем.       — О… — запинается Терренс и начинает переминаться с одной ноги на другую, задумчиво чесать затылок и осматриваться по сторонам. — Понимайте, ребята, боюсь, у нас ничего не получится… Тут произошла неприятная ситуация…       — У тебя какие-то проблемы, приятель? — интересуется Даниэль, слегка нахмурившись, пока он смотрит на взволнованного Терренса. — Ты чего такой взволнованный?       — Э-э-э… — Терренс молчит где-то пару секунд, немного неуверенно смотря на Даниэля и Анну. — Да, появилась одна проблема. Причем очень серьезная.       — Господи, неужели что-то произошло с Ракель? — ужасается Анна, прикрыв рот рукой. — Она попала в неприятную ситуацию?       — Нет-нет, к счастью, ничего. Дело кое в чем другом… — Терренс резко выдыхает, проведя рукой по лицу. — И я думаю, вам лучше обо всем узнать.       — Но что случилось? — недоумевает Даниэль. — Если Ракель в порядке, то что еще могло случиться?       — Заходите. Мы с Ракель сейчас все вам расскажем.       Терренс отходит от порога, дабы пропустить незваных, но желанных гостей в свой дом. Сильно нахмурившиеся Даниэль и Анна переглядываются друг с другом, пожимают плечами и неуверенно заходят в дом.       — Не нравится мне все это… — подходя поближе к Даниэлю и обхватив горло рукой, с тревогой шепчет Анна. — Он какой-то странный и напуганный… Как будто думал, что на пороге стояли не мы, а кто-то другой.       — Мне тоже не нравится его лицо, — отвечает Даниэль и бросает взгляд на Терренса, который закрывает входную дверь. — Однако Терренс сам сказал, что сейчас все объяснит.       — Полагаю, случилось что-то ужасное.       — Вот сейчас мы это и узнаем.       Спустя пару секунд к Даниэлю и Анне подходит Терренс и указывает в сторону гостиной со словами:       — Давайте пойдем в гостиную.       Анна и Даниэль следуют за Терренсом, не говоря ни единого слова и перебирая все мысли о том, что могло случиться. Вскоре все трое приходят в гостиную, где молча сидят Ракель и Эдвард, наблюдающие за теми, кто сейчас направляется к ним. Если девушка удивлена неожиданному визиту влюбленных, то мужчина начинает заметно нервничать, так как понимает, что эти двое точно знают, что произошло.       — Анна? Даниэль? — удивленно произносит Ракель, встав с дивана и развернувшись лицом к гостям.       — Привет, Ракель, — по очереди говорят Даниэль и Анна.       — Привет… Не знала, что вы захотите зайти.       Сначала Ракель по-дружески обнимает Анну, а потом Даниэля.       — Знаешь, ты выглядишь какой-то усталой… — задумчиво отмечает Даниэль.       — Кстати, да! — соглашается Анна. — Тебе точно не помешает немного отдыха.       — Ах, если бы это было возможно… — тяжело вздыхает Ракель, опускает глаза вниз и скрещивает руки на груди. — Нам сейчас совсем не до отдыха.       — Слушай, а почему Терренс так нервничал, когда встречал нас? Я сначала подумала, что с тобой что-то произошло, но он сказал, что ты в порядке.       — Ну раз уж вы пришли, то мы все объясним.       — В чем дело? — недоумевает Даниэль. — Что здесь вообще происходит? Терренс? Ракель? Кто-нибудь что-то скажет?       Взгляд Даниэля падает на взволнованного и напряженного Эдварда, крепко сцепивший пальцы рук.       — Эдвард? — удивляется Даниэль. — Ты здесь что ли?       — Привет, Даниэль, — медленно подняв взгляд на Даниэля, неуверенно говорит Эдвард и смотрит на Анну. — Привет, Анна.       — Привет, Эдвард… — помахав Эдварду рукой, вежливо здоровается Анна.       — Привет, — холодно произносит Даниэль. — Не знали, что увидим тебя.       — Думаю, никто здесь не ждал вашего визита… — неуверенно отвечает Эдвард, и на секунду отводит взгляд в сторону. — Кстати, давно не виделись… Очень давно.       — Ну да, я уже не вспомнить не могу, когда это было… — задумчиво говорит Анна. — Может, говорили мы о тебе много, но видели очень давно.       — Ты права…       — Кстати, ты так внезапно пропал около месяца назад… — спокойно отмечает Даниэль. — И нашелся лишь недавно.       — Ох, ребята… — Эдвард с тихим стоном проводит рукой по лицу и немного массирует заднюю часть шеи. — Со мной произошло столько всего, но это слишком сложно объяснить.       — Ну я полагаю, у тебя есть очень много всего, чтобы рассказать. — Даниэль скрещивает руки на груди. — Верно, МакКлайф?       — Не буду отрицать… — Эдвард на пару секунд замолкает и отводит в сторону взгляд, который потом снова переводит на Даниэля. — Кстати, я знаю, что произошло с Питером. Мне очень жаль. Надеюсь, он скоро пойдет на поправку.       — Спасибо, — кивает Даниэль. — Как бы плохо ни обстояли дела, мы все же стараемся верить в лучшее.       — И надеюсь, что он все-таки расскажет, что подтолкнуло его на столь отчаянный шаг.       — Посмотрим. Пока что нам важно только то, чтобы он выжил.       — Неужели все настолько плохо?       — Ничего утешительного нам сказать не могут.       — Жалко… Очень жалко…       И пока Даниэль замолкает, оставаясь немного хмурым и несколько холодным, Анна внимательно смотрит на Эдварда, который выглядит довольно подавленным, но особо не распространяется о своих эмоциях.       — Выглядишь подавленным, — отмечает Анна. — Даже слишком, я бы сказала. Да еще и весь в синяках…       — На то есть причины, — спокойно говорит Эдвард.       — У тебя какие-то проблемы?       — У меня их полным-полно. Но думаю, ты уже и так знаешь хотя бы большую часть.       — Ну да, мы знаем, что произошло между тобой и Наталией, — спокойно отвечает Даниэль. — И как ты повел себя со своей семьей. Как ты ее предал.       — Послушай, Даниэль…       — Не надо ничего рассказывать, Эдвард. Мы с Анной уже и так знаем обо всех твоих делишках и твоем жестоком предательстве, от которого особенно пострадали твои друг и бывшая девушка.       — Я понимаю… — Эдвард виновато склоняет голову и рассматривает черную повязку на своей руке. — Если вы оба тоже осуждайте меня, то ничего страшного.       — Это реально омерзительно, Эдвард, — хмуро говорит Анна. — Мы с Даниэлем не будем вмешиваться в дела твоей семьи, но лично мне не нравится, как ты поступил с моей подругой.       — И моим другом, — добавляет Даниэль.       — Все совсем не так, как вы думайте, — с жалостью во взгляде оправдывается Эдвард. — Может быть, я действительно оскорбил Наталию. Но я никогда не предавал свою семью.       — Нет, ты предал. Точнее, вот-вот предашь ее, когда ради денег и власти покончишь с ними раз и навсегда.       — Даниэль, Анна, прошу, выслушайте меня…       — Э-э-э, знайте, ребята, я думаю, сейчас нам лучше говорить не об этом, — неуверенно вмешивается Ракель. — Потому что есть одна проблема, которая намного сложнее и опаснее, чем эта.       — Намного сложнее? — широко распахивает глаза Анна. — Что это значит?       — Ситуация с угрозами еще больше усложнилась.       — Черт, Ракель, о чем ты говоришь? — недоумевает Даниэль. — Что у вас с Терренсом еще произошло за то время, что мы с Анной не виделись вас? Мы с МакКлайфом недавно встречались и разговаривали, а ты переписывалась с моей девушкой в Facebook!       — Дело касается не нас с Ракель, — спокойно говорит Терренс, поднимается с дивана и встает рядом с Ракель. — То есть, нас это дело тоже касается, да и Эдвард тоже имеет к нему отношение. Но та ситуация произошла не с нами.       — Тогда в чем же дело? — ужасается Анна. — Неужели что-то произошло еще с твоей матерью?       — И кстати, Терренс… — задумчиво произносит Даниэль, с подозрением смотря на Терренса и Эдварда. — Почему Эдвард находится в твоем доме? Какого черта он здесь делает? Что ему нужно от тебя с Ракель? Как ты вообще мог впустить его сюда?       — Ты же вроде был готов убить его и просил Даниэля не упоминать при тебе имя Эдварда, — спокойно добавляет Анна. — Что могло такого произойти, что ты не возражаешь против присутствия этого человека в доме? Мы не понимаем тебя, приятель!       — Даниэль, Анна, пожалуйста, выслушайте нас, — с грустью во взгляде говорит Ракель. — Дело очень серьезное, хотя вас двоих оно никак не касается. Однако вам все равно надо знать, что произошло с Наталией. Знать о том, какая огромная опасность ей сейчас грозит.       — Наталии? — громко переспрашивают Анна и Даниэль.       — Но что с ней произошло? — взволнованно интересуется Анна. — Она в порядке?       — Не могу быть уверена в этом, — тихо отвечает Ракель, склоняет голову и складывает руки перед собой.       — Господи, Ракель, прекрати говорить такие ужасные вещи!       — Я серьезно, Анна, наша подружка в большой опасности… — Ракель нервно сглатывает. — Дело в том, что… В том, что Наталия…       Из-за волнения и стресса Ракель не договаривает до конца и едва сдерживает слезы. Поэтому Терренс сам решает сообщить грустные новости о Наталии.       — Наталию похитили люди Майкла, дяди Эдварда, — с грустью во взгляде сообщает Терренс. — А сегодня нам стало известно, что Рочестер прячут в доме того мужчика, который его сообщники взяли под особый контроль. Дабы никто не пришел туда и не забрал ее.       Даниэль и Анна качают головой и широко распахнутыми, полными ужаса взглядами глазами переглядываются между собой.       — Нет… — чуть дрожащим голосом произносит Анна, прикрыв рот рукой и едва сдерживая слезы. — Нет, этого не может быть! Это неправда! Ракель, скажи, что Терренс врет! Скажи, что Наталию никто не похищал!       — Увы, подруга, но это правда, — кивает Ракель, сложив руки перед собой. — И к сожалению, мы ничего не можем сейчас сделать.       — Подождите-подождите, но как это произошло? — удивляется Даниэль. — И когда? Почему именно Наталия?       — Давайте лучше я расскажу обо всем! — восклицает Эдвард, резко соскакивает с дивана и поворачивается к Даниэлю, Анне, Терренсу и Ракель. — Я это видел и могу лучше всех рассказать то, что произошло.       — Ты видел?       — Да. Я не буду рассказывать обо всем подробно, а опишу ситуацию в нескольких словах. Вчера я поговорил с Ракель в одном кафе, и она откровенно намекнула на то, что Наталия что-то скрывает. Ну я еще больше захотел узнать правду. И к моей радости, я встретил Рочестер на одной из безлюдных улиц. Разговор был долгий и неприятный, но в итоге Наталия все равно рассказала о том, что с ней произошло. И я узнал, что эта девушка ни в чем не виновата, и ее подставили.       — Ох, вот как ты теперь говоришь! — восклицает Анна, скрестив руки на груди. — Сначала унижаешь и оскорбляешь девушку, а теперь говоришь, что она не виновата.       — Да, я – идиот, которому не хватило ума разобраться во всем. Но теперь я знаю, что меня обманули два больных ублюдка, которым нечего делать.       — Ха, а потом ты сбежал и со стороны наблюдал за тем, как эту бедняжку пытаются похитить? — немного презренно усмехается Даниэль.       — Ни в коем случае, я даже и не думал сбегать! — взволнованно отвечает Эдвард, начав настолько сильно нервничать, что он едва связывает слова в целые предложения. — Мы с Наталией вообще хотели поговорить у нее дома о том, что произошло. Однако нас окружили люди дяди Майкла, которые должны привести Наталию к нему по его приказу. Я делал все, чтобы защитить ее от них. Она тоже старалась защитить себя настолько, когда мое внимание было обращено на кого-то одного. Чуть позже мы попытались сбежать, но эти типы все равно нашли нас.       Эдвард замолкает на пару секунд, чтобы поймать немного воздуха, ибо из-за волнения он буквально не может дышать.       — Кстати, Эдвард забыл сказать, что один из тех типов, который был в той компании, оказался человеком, что сотворил с Наталией ужасные вещи, — сообщает Ракель. — Который виноват в том, что Наталия все это время страдала и молчала.       — И у нас даже есть его бумажник, который он потерял в том месте, где произошло похищение, — добавляет Терренс, — Мы нашли в нем удостоверение личности, которое принадлежит этому типу. Так что мы знаем, как он выглядит. Хотя лучше вам не видеть ту страшную рожу, ибо после этого начнут сняться кошмары.       — О, боже, неужели он настолько страшный? — ужасается Анна.       — Горилла будет в сотню раз симпатичнее, чем тот больной оборванец, который работает на дядю Майкла.       — Да, это правда, но я еще вернусь к этому, — спокойно говорит Эдвард и резко выдыхает. — В общем, нас с Наталией развели по разным углам. Они не позволяли мне подойти к этой девушке, которую прямо у меня на глазах нагло лапал и облизывал ее обидчик. А в какой-то момент самый главный подлиза дяди Майкла со всей силы толкнул меня в стенку, об которую я ударился головой. Я почти сразу же отключился с мыслью о том, что моя голова взорвется от адской боли. И те типы увезли Наталию… Усыпили, затащили в машину и увезли в дом дяди… Понятия не имею, сколько я пролежал в отключке, но думаю, что не слишком долго. Думаю, я мог прийти в себя спустя около трех-пяти минут после похищения…       — А после этого Эдвард приехал сюда и рассказал о том, что произошло с Наталией, — продолжает Терренс. — Конечно, мы не сразу поверили ему и думали, что он обманывает нас. Но нам пришлось поверить.       — Видно, что Эдварда успели сильно побить, ибо он приехал к нам весь в синяках и с кровью на лице, — добавляет Ракель. — Конечно, мы обработали его раны и потом отправились в то место. Осмотрелись вокруг и нашли ту самую стену, на которой остались следы крови.       — А еще мы нашли браслет и телефон Наталии, который она потеряла, когда убегала от тех людей, и тот самый бумажник, о котором вы уже слышали.       — Ох, ну и ужас… — качает головой Даниэль.       — Ну где-то такая вот история, — пожав плечами и неуверенно смотря на Даниэля и Анну, тихо говорит Эдвард. — Пока что мы ждем. И остаемся начеку, потому что подобное может случиться и с кем-то из нас троих.       — Вы сказали, Наталию прячут в доме того самого Майкла… — задумчиво напоминает Анна.       — Да, сегодня утром дядя прислал мне сообщение, в котором и сообщил, что Наталия находится в его доме. Я немедленно поехал туда, но его люди наотрез отказались пускать меня, ссылаясь на приказ дяди не позволять мне даже близко подходить к дому. И успели еще немного избить после моего отказа уйти добровольно. Таким образом я и уехал оттуда ни с чем. И потом дядя снова написал мне и подтвердил слова тех дебилов. И пропал. Он не ответил на мое последнее гневное сообщение и решил спрятаться в кустах.       Потрясенные услышанным Анна и Даниэль слабо качают головой и с ужасом во взгляде переглядываются между собой.       — Не могу поверить… — дрожащим голосом произносит Анна, прикрыв рот рукой, и тихо шмыгает носом. — Это просто безумие! Безумие!       — Что ж, полагаю, не только один Терренс надрал тебе задницу, — сухо отмечает Даниэль, присматриваясь к лицу Эдварда и видя на нем куски пластыря, которым заклеены лоб и переносица мужчины.       — Ну да, — тихо отвечает Эдвард и дотрагивается рукой до того места на лбу, которое заклеено пластырем. — Те типы здорово накостыляли мне… Вчера, конечно, было не очень хорошо, но сегодня мне получше. Хотя шишка на затылке все еще здорово болит. Особенно когда давишь на нее.       Взволнованная Анна окидывает полусухим взглядом всю гостиную и присаживается на диван, положив свою сумку рядом с собой.       — Но ведь с Наталией все будет хорошо? — взволнованно интересуется Анна, окинув взглядом всех присутствующих в гостиной. — Прошу вас, скажите мне, что с ней ничего не случится, и очень скоро она будет свободна!       — Мы хотим верить в лучшее, — тяжело вздыхает Ракель и присаживается вместе с Анной на диван, приобняв ее за плечи. — Однако мы уже убедились в том, что Майкл очень опасен и не собирается играть в детские игры.       — Неужели этот тип настолько умом тронулся из-за этих денег, что додумался похитить невинную девушку? — недоумевает Даниэль.       — Это – только часть того, что он хочет сделать, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард, скрестив руки на груди. — Он хочет уничтожить всех МакКлайфов и заполучить то, что они владеют. Только лишь потому, что мы так или иначе связаны с отцом, которого он уже убил. Со своим главным врагом дядя покончил. Остались те, кто просто раздражает его тем, что живут: миссис МакКлайф, Терренс, Ракель, я… Все наши жизни под угрозой…       — Но почему именно она? — тихо шмыгает носом Анна, уставив взгляд в одной точке и слегка трясясь от волнения. — Почему этот тип решил сделать жертвой еще и Наталию? Моя подруга – не член вашей семьи и никак не связана с МакКлайфами! Почему все так произошло? Что эта бедняжка сделала ему? Что вы все ему сделали?       — Думаю, Майкл просто хочет помучить нас и заставить волноваться за Наталию, — задумчиво отвечает Ракель. — В сообщениях, присланных Эдварду, он уже дал понять, что пока что на некоторое время засядет на дно, а вскоре сообщит, что нужно делать дальше. И он точно не отпустит нашу подругу просто так. Майкл будет держать ее в своем доме еще несколько дней.       — Ты тоже не член семьи МакКлайф, хотя скоро и станешь им. Но Наталия ведь никогда не будет им.       — Я знаю.       — И да, откуда он вообще знает про нее? Как этот человек смог узнать, где Наталия будет находиться, и прислать туда своих людей?       — Возможно, они и не знали, — предполагает Эдвард. — Может, просто ездили по городу и искали ее. А не будь меня рядом, они бы увезли ее без проблем.       — Но ведь реально, зачем твой дядя сделал это? — недоумевает Даниэль, все еще стоя на ногах, слегка хмурясь и поглаживая подбородок. — Зачем ему похищать человека, который не имеет никакого отношения к наследству? Если целью ее похищения были именно деньги, конечно.       — Просто старый хрыч решил поиздеваться над нами, — низким голосом сухо бросает Эдвард. — Не удивлюсь, если у этого ублюдка хватит ума позвонить ее родителям и потребовать с них деньги. Типа в качестве выкупа. Чем больше денег он сворует, тем лучше будет его настроение.       — И зачем ему нужны все эти деньги? — чуть дрожащим голосом интересуется Анна. — Он что, станет счастливее, если заполучит пару лишних пачек долларов?       — Этот гад любит только две вещи: огромные деньги и жополизов, которые преклоняются перед ним и рассыпаются в комплиментах, которые он не заслужил. Вот и окружил себя шайкой придурков, которые за деньги работают на него слишком уж хорошо. И письма рассылают, и нападения организовывают, и похищения планируют, и изобьют до полусмерти. Да что угодно!       — Черт, неужели причина только лишь в деньгах ее родителей? — удивляется Даниэль в тот момент, когда Ракель встает с дивана и наматывает пару небольших кругов. — Неужели Майкл знает, что они обеспеченные? Он решил немного пощипать их в обмен на жизнь дочери?       — Это не главная причина. Главная причина заключается в другом. В том отморозке, который работает на него. — Эдвард сжимает одну руку в кулак и ударяет им свое колено. — Ар-р-р, у меня нет никаких сомнений в том, что это именно он подставил Наталию с теми фотографиями.       — Э-э-э… Фотографиями?       — Да, фотографиями Наталии, на которых она практически голая обнимается и целуется с тем, кто на самом деле едва не заставил ее покончить с собой. И специально выбрал такие снимки, чтобы казалось, будто ей все это нравилось.       — Надо же… — Даниэль задумывается на пару секунд, а затем резко мотает головой и уставляет на Эдварда потрясенный взгляд. — Так, подожди-подожди, Эдвард… Неужели ты хочешь сказать, что именно фотографии были фальшивыми доказательствами измены Наталии? Это из-за них ты и бросил ее?       — Ну да… — Эдвард удивленно смотрит на Даниэля. — Постой, а разве никто не сказал тебе и Анне об этом? Почему ты так удивляешься?       — Но мы правда слышим про них впервые! То есть… Мы с Анной знали, что тебе предоставили какие-то фальшивые доказательства измены Наталии…       — Но мы не знали, что это было, — добавляет Анна. — Наталия не скрывала, что произошло что-то ужасное, но не хотела говорить. Мол, ей нужно собраться с мыслями, чтобы еще раз заговорить об этом.       — И вы двое тоже ничего им не говорили? — интересуется Эдвард, переведя вопросительный взгляд на Терренса и Ракель, стоящих рядом друг с другом.       — Нет, мы ничего не говорили, — качает головой Терренс.       — Мы дали шанс Наталии самой рассказать вам обо всем, когда она будет готова, — добавляет Ракель.       — Так, секунду! — восклицает Анна, резко выпрямляется и окидывает взглядом Эдварда, Ракель и Терренса. — Вы трое говорили про какой-то бумажник, который принадлежал типу, издевавшийся над Наталией.       — Да, он принадлежит обидчику Наталии. Того самого, которого Терренс назвал кем-то намного страшнее гориллы.       — Господи, но что тот тип сделал с ней? — с ужасом во взгляде интересуется Анна. — Неужели это настолько ужасно, раз моя подруга молчала несколько месяцев?       — О чем вы не хотели нам говорить? — интересуется Даниэль, присаживается на диван рядом с Анной и удивленно уставляется на Терренса и Ракель. — Не бойтесь, Наталия сама как-то сказала нам, что не обидится на вас, если вы сами скажете, что случилось. Наоборот – вы только поможете ей и избавите от нужды признаваться в том, что причиняет ей боль.       Терренс, Ракель и Эдвард переглядываются между собой и несколько секунд ничего не говорят.       — Тот тип… — неуверенно произносит Ракель, крепко сцепив пальцы рук. — Он… Он…       — Тот тип едва не изнасиловал Наталию около пяти месяцев назад, — берет слово Эдвард. — На глазах у своих дружков, которые и сделали те самые снимки.       — Едва не изнасиловал? — ужасаются Даниэль и Анна, уставив полный ужаса взгляд на всю троицу.       — Да ладно? — удивляется Даниэль. — Наталию пытались изнасиловать?       — Она сама рассказала обо всем, — признается Ракель и присаживается на диван напротив Анны и Даниэля. — Уж про них мы вам рассказывать не будем, ибо это уже слишком деликатное дело. Но теперь вы знайте то, что должны знать.       — Подождите-подождите, то есть получается, что это и есть тот самый секрет, который Наталия скрывала долгое время? — удивляется Анна. — Тот, из-за которого она страдала?       — И тот, который едва не довел ее до желания покончить с собой, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Точнее, ее молчание довела ее до такого. Она никому ничего не говорила и пыталась пережить это сама. Но это едва не закончилось трагедией.       — И насколько я понимаю, это и стало причиной расставания Наталии с Эдвардом? — уточняет Даниэль.       — Именно! — Терренс садится на диван рядом с Ракель.       — Тот ублюдок выставил попытку изнасилования за ее измену и доказал это с помощью тех фотографий, — добавляет Эдвард. — А поскольку эта девушка ничего не сказала, то что мне оставалось подумать, видя снимки, на которых мою девушку целует и обнимает какой-то волосатый громила с рожей как у психически больного?       — Значит, твой дядя также знает об этой ситуации? — интересуется Анна.       — Очень хорошо. Он же неоднократно намекал, что знал что-то об этой истории. Этот старый хрыч знал, что я встречался с Наталией. А когда тот тип рассказал ему о том, кого едва не изнасиловал, то скорее всего этим двоим и пришла на ум идея подставить ее вот таким образом.       — Где-то так, — пожимает плечами Терренс и переводит несколько виноватый взгляд на Даниэля. — Даниэль, прости, что не рассказал обо всем раньше.       — Не извиняйся, Терренс, — машет рукой Даниэль. — Я все понимаю.       — Подождите, неужели вы думайте, что дядя Эдварда и правда как-то причастен к истории с изнасилованием Наталии? — недоумевает Анна.       — Лично у меня нет никаких сомнений в том, что к этому причастен именно он, — уверенно отвечает Эдвард. — Утверждать, что он стоял за приказом изнасиловать ее, я не могу. Но я уж точно уверен в том, что идея отобрать лучшие снимки и отослать их мне принадлежала именно дяде Майклу. Уж Наталия не стала бы так трястись после того, как она мгновенно узнала своего обидчика.       — Но откуда Майкл знал, что Наталия была твоей девушкой? — удивляется Даниэль. — Он что, точно знал, что это была она?       — Думаю, что да. И кроме того, эта девушка получила кучу сообщений с угрозами на мобильный телефон. А уж ее номер его людишки выяснили тогда, когда напали на меня. Пока один спер мою мобилу, что-то искал в ней и записывал на бумажку, а остальная куча дубасила со всей дури.       — Что? — широко распахивает глаза Анна.       — На тебя напали люди твоего дяди? — удивленно уставившись на Эдварда, интересуется Даниэль.       — Да, — подтверждает Эдвард. — Ножевое ранение.       — Но когда это произошло? Почему мы ничего не знали об этом?       — Помнишь, ты сказал что-то про мое исчезновение на целый месяц, когда пришел сюда с Анной? Так вот, я пропал по той причине, что около трех недель пролежал в больнице после того нападения.       — Тебя ранили ножом?       — Сначала сильно избили после моей первой попытки сбежать, а потом глубоко всадили нож в спину. И бросили меня. Но благо, меня нашел какой-то человек, который вызвал скорую, которая отвезла в больницу.       — Ох, ничего себе… — качает головой Даниэль. — Мне очень жаль, что так получилось. Правда, жаль.       — Все в порядке. Единственное напоминание о том дне, которое у меня осталось, это пара шрамов у меня на пояснице. Может, они со временем заживут, но боюсь, что раны были настолько глубокие, что могут остаться уже навсегда.       — Но почему никто ничего не знал об этом? — удивляется Анна. — Почему Терренс и Ракель не сказали нам, что ты был ранен?       — Клянусь, мы и сами не знали об этом, — спокойно отвечает Терренс. — Эдвард рассказал об этом всего лишь несколько дней назад. Мы и знать не знали, что люди Майкла нанесли ему ножевое ранение. Шрамы-то находятся в скрытном месте, которое не всегда на виду.       — Подожди, а разве при тебе не было документов? — удивляется Даниэль. — А если преступники вернули тебе телефон, то врачи могли проверить его, дабы предупредить кого-то из твоей семьи о случившемся.       — Нет, у меня не было никаких документов, да и я почти не беру их с собой. А мой телефон разрядился. Врачи даже при огромном желании не смогли бы узнать хоть чьи-то контакты. Я пытался вызвать скорую помощь или позвонить кому-то, чтобы попросить о помощи, но зарядка была на нуле… Да и сил тогда почти не оставалось. Я потерял огромное количество крови и довольно быстро отключился.       Если Терренсу, Даниэлю и Анне просто интересно узнать, что произошло, то Ракель прислушивается к словам Эдварда очень внимательно. А в какой-то момент девушка очень тихо усмехается и про себя задается вопросом о том, как бы он отреагировал, если бы узнал, что на самом деле сотрудники больницы знали его настоящую личность.       — Что ж, я все понял, — пожимает плечами Даниэль.       — Теперь вы знайте правду, — задумчиво отвечает Эдвард, уставив взгляд в одной точке.       — Но что будет с Наталией? — взволнованно интересуется Анна. — Что будет со всеми вами? Разве нет никакого способа разрешить эту проблему? Неужели тот человек действительно выполнит свое обещание и убьет вас ради денег и компании?       — Пока что мы ничего не можем сделать, — тихо огорчает Терренс. — Но считаем, что скоро Майкл объявится и назовет свои требования относительно освобождения Наталии. Он не сможет держать ее в своем доме целую вечность.       — А что если ее используют в качестве средства шантажа? Дядя Эдварда хочет заполучить наследство, которое принадлежит ему и его братьям, как гласит завещанию его отца. А чтобы заполучить эти деньги, ему нужен письменный, подписанный ими отказ. Что если он заставит их подписать эти бумаги взамен на свободу моей подруги?       — Если от этого будет зависеть жизнь Наталии, то я сделаю это, — не менее уверенно заявляет Эдвард. — Даже если это ничего не изменит и заставит дядю забыть о мести и убийстве.       — Ты? — удивленно уставляется на Эдварда Даниэль. — И ты тоже? Так ты же вроде хотел заполучить это наследство и стать таким же жестоким, как твой дядя! Да еще и решил грабануть друга и его невесту!       — Нет, это неправда! — возражает Эдвард. — У меня и в мыслях не было желания украсть у семьи хотя бы цент. У меня никогда не было плохого умысла. Я всего лишь хотел сделать все, чтобы не позволить дяде забрать единственное, что принадлежало отцу. Мне никогда не были нужны и не будут нужны чужие деньги. Я хотел получить только лишь свою часть. Которая принадлежит мне по закону.       — Хватит все отрицать, Эдвард, — хмуро говорит Анна. — Мы прекрасно знаем о твоих намерениях убить и грабить свою семью из-за зависти и желания жить красивой жизнью.       — Меня неправильно поняли! Я никогда не говорил, что хочу ограбить и убить свою семью. Вы все посчитали мой отказ прекратить борьбу за наследство желанием заполучить все и теперь рассказывайте эту ложь всем подряд.       — Да что ты говоришь! — удивляется Даниэль. — По-моему, ты сейчас говоришь ложь! Пытаешься стать хорошеньким и заставить всех поверить в твою невиновность.       — Даниэль…       — Неужели ты думаешь, что мы так просто забудем все и простим тебя за твои омерзительные поступки. Нет, МакКлайф, даже не надейся! Надо было раньше думать своей пустой башкой, прежде чем оскорблять и унижать невинных людей.       — Да, это моя вина, не отрицаю. Но я доказываю и буду доказывать то, что вы все ошибайтесь, считая меня эгоистичным завистливым ублюдком и сообщником своего больного дяди, вместе с которым хочу убить тех, кого так давно искал. Я совершил много ошибок и готов ответить за них. Готов пойти на все, чтобы спасти Наталию и не дать дяде покончить со всеми МакКлайфами.       — Боже, а я когда-то считала тебя идеальным партнером для моей подруги, — качает головой Анна. — Думала, что Наталии с тобой повезет. А ты мало того, что жестоко оскорбил, унизил и морально убил, так еще и оказался мерзким завистливым подонком, который ненавидит своих родственников за то, что они просто намного богаче его.       — Я никогда не завидовал Терренсу и даже не собираюсь. Вы оба прекрасно знайте, что я всегда прекрасно относился к нему. И количество богатств никак не влияло на мое отношение к нему в худшую сторону.       — Получается, что все-таки влияло, — сухо бросает Даниэль. — Раз ты посмел так обойтись с этим человеком и предать его.       — Я никого не предавал, Даниэль! Точнее, я предал только лишь Наталию. Но я никогда не делал ничего, что могло бы сказать о моем предательстве Терренса, Ракель или собственной матери.       — Вот именно, что ты предал Наталию! — восклицает Анна. — Предал мою подругу, которая и так много страдала! Сколько слез она выплакала по твоей милости! Из-за твоей глупости и наивности! Из-за нежелания все выяснить и позволить кому-то узнать об этом. Ты все это время молчал и делал вид, что все хорошо. Хотя если бы кто-то знал о тех фотографиях и вправил тебе мозги, все могло бы быть иначе.       — Да, Анна, ты права. Я все прекрасно понимаю. Но теперь уже слишком поздно что-то менять. А то, что я могу сейчас сделать, я несомненно сделаю. Даже если от этого ничего не изменится, зато я буду спокоен, что не сидел без дела и делал хоть что-то.       — Ох… — резко выдыхает Даниэль. — Послушай, Эдвард… Мы с Анной не обвиняем тебя открыто и не будем вмешиваться в твой конфликт с семьей. Если бы ты оскорбил кого-то из нас, то разговор был бы уже другой. Однако ни один из нас все равно не собирается закрывать глаза на твои безобразные поступки. Мы не можем делать вид, что все хорошо, и продолжать считать тебя невинным ангелочком.       — Я не собираюсь спорить с вами, — спокойно говорит Эдвард, садится на диван, на котором сейчас никто не сидит, и виновато склоняет голову. — Вы оба можете осуждать меня столько угодно. Потому что я действительно поступил отвратительно и осознаю это. Но прошу вас, постарайтесь понять меня… Понять, что я чувствовал, когда решил, что моя девушка предала меня. Разве мог я, будучи взбешенным и оскорбленным, думать, что ее могли подставить? Лучшее, что могло прийти мне в голову – это заявить о расставании и сказать ей о том, что она – девушка легкого поведения.       — Это не самое лучшее, а самое глупое! — немного сухо бросает Даниэль. — Ты не знаешь, что пришлось пережить Наталии за все время, что ты заставлял ее притворяться, будто у вас все хорошо, и чувствовать себя виноватой перед тобой. Ее депрессия после попытки изнасилования стала еще хуже после твоих омерзительных выходок. И если бы она вдруг решила наложить на себя руки, то в этом был бы виноват только ты. Ее смерть была бы на твоей совести.       — Эй, не надо так говорить! — ужасается Эдвард, широко распахнув глаза. — Я не знаю, что сделал бы, если бы эта девушка наложила на себя руки. Да и если она умрет по вине дяди, то я никогда не прощу себя за это. Никогда!       — Ох… — Даниэль на секунду бросает взгляд в сторону. — Слушай, парень, я прекрасно понимаю твои чувства и знаю, что у тебя была причина обижаться и злиться. Но уж можно было бы хотя бы просто поговорить с ней и попросить все объяснить? Или хотя бы рассказать это какому-то человеку? Правильно Анна сказала: если бы кто-то вправил тебе мозги, то все было бы иначе. Вот знал бы Терренс, например, то он бы быстро отрезвил тебя и не дал совершить то, что причинило бы девушке боль.       — Ты прав, Даниэль, я поступил как безмозглый придурок, — Эдвард опускает взгляд вниз. — Можешь не верить мне, если не хочешь, но сейчас я предельно честен и говорю то, что есть. И несмотря на осуждения, ненависть и обвинения в сообщничестве с дядей Майклом, я все равно пойду до конца и сделаю все, чтобы помочь Наталии и спасти свою семью.       — И почему мы должны верить тебе? Может, ты еще покажешь себя в самый последний момент, когда люди поверят в твою порядочность?       — Я никого не заставляю верить. Просто буду молча делать то, что должен. А люди пусть сами решают, верить мне или нет.       Анна с грустью во взгляде смотрит на Эдварда и начинает понимать, что тот действительно сожалеет о своих словах и действиях. Это можно увидеть в его печальных глазах, по тем жестах, какие он неосознанно делает, и тому, как неуверенно держится, постоянно сутулится и нервно трогает повязку на руке. Раньше ей не очень хотелось поддерживать этого человека из-за того, как подло он поступил с Наталией, но сейчас девушка несколько меняет свое мнение. Хотя и продолжает настороженно относиться к мужчине.       — Лично я постараюсь поверить тебе, — спокойно говорит Анна. — Но это еще не означает, что мне нравится то, как ты поступил с моей лучшей подругой. Я злюсь на тебя не из-за денег, поскольку твое желание заполучить их у меня вызывает некоторые вопросы. Но вот то, как ты поступил с Наталией, я не стану так просто забывать.       — Я знаю, что виноват, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — Даже если Наталия и говорит, что это она виновата в том, что спровоцировала конфликт, это все равно не снимает с меня ответственности за все оскорбления и унижения в ее сторону.       — Радует хотя бы то, что ты это признаешь.       — Послушайте, ребята, мне кажется, сейчас нам лучше позабыть об обидах, ибо это не самый лучший момент для выяснения отношений и причин произошедшего, — сидя на диване и нервно переплетая пальцы рук с грустью во взгляде, вмешивается Ракель. — Давайте просто будем держаться вместе и верить, что все будет хорошо.       — Только сейчас все равно ничего нельзя сделать!       — Верно, нам остается только ждать, — кивает Терренс. — Неизвестно, когда Майкл захочет объявиться и предъявить свои требования. Но в любом случае сегодня нам точно не стоит ждать от него известий. Он лишь объявился для того, чтобы подтвердить то, что Наталия находится у него дома.       — Почему бы вам не обратиться в полицию? — предлагает Даниэль. — Давно уже надо было заявить на этого гада и всю его шайку! Вон сколько обвинений можно предъявить всем этим людишкам! Даже есть шанс посадить за решетку обидчика Наталии.       — Естественно, мы сделаем это. Только нам все равно скажут, что нужно ждать подходящего момента. Полиция не сможет спасти Наталию в одно мгновение и арестовать этих подонков. Им нужен будет какой-то план, чтобы взять их, что называется, горяченькими.       — Верно, — соглашается Эдвард. — Кроме того, дядя слишком уверен в том, что вся полиция Нью-Йорка находится в его руках. Мол, он сможет договориться с ними за огромные деньги. К сожалению, мне «повезло» наткнуться на офицера, который оказался его подкупленным дружком. Он вообще не стал меня слушать и попросил на выход. Мол, нет ничего плохого в том, что дядя грабанул отца и собирается убить свою семью.       — Прости, Эдвард, но невозможно подкупить всю полицию города, — уверенно говорит Анна. — Да, можно попробовать подкупить несколько человек, но не более. У твоего дяди денег на всех не хватит. И обязательно найдутся люди, которые не просто откажутся взять деньги, но еще и осмелятся арестовать его и обвинить в даче взятки. Майкл ведь совершает преступление – пытается дать взятку полицейскому.       — Я тоже так думаю, — уверенно говорит Ракель. — Этот человек думает, что он – Бог и может делать все что угодно.       — Дядя просто обожает говорить, что когда у тебя есть огромные деньги, то ты – Бог, — уточняет Эдвард. — Всемогущий бог, которому под силу сделать все что угодно и подчинить себе весь мир. Хотя ему просто повезло, что он знаком с такими тварями, которые за деньги готовы хоть душу дьяволу продать.       — Неужели вы не можете сходить ко всем полицейским в городе и найти того, кто поможет вам? — удивляется Даниэль. — Город-то огромный, участков много, а работников полиции еще больше!       — Ты уже слышал, мы в любом случае потеряем время, ибо полиция составит план действий далеко не сразу.       — Значит, вы ничего не будете делать?       — Если хочешь, то можешь сам сходить в какой-нибудь полицейский участок, найти какого-то офицера и просто сказать ему, что Майкл угрожает тебе. Могу даже сказать, где работал тот полицейский, который и выставил меня за дверь.       А в этот момент Ракель, слегка прищурив глаза и уставив свой хитрый взгляд на Эдварда, думает:       «Не сомневайся, Эдвард, я пойду в полицию. Только никто не узнает об этом. И поэтому не буду настаивать на том, чтобы ты и Терренс согласились заявить на Майкла. Я сама все сделаю. По крайней мере, даже если мне не удастся получить помощь полиции, я хотя бы узнаю всю правду о тебе, твоем дядюшке и отце, который жив и сейчас где-то скрывается. Я узнаю обо всех твоих планах и выясню, действительно ли ты ни в чем не виновен. Все секреты семьи МакКлайф будут раскрыты уже сегодня.»       — Черт, ребята, но вы же должны прекрасно понимать, что самим вам не справиться, — уверенно говорит Даниэль. — Если этот тип чувствует свою безнаказанность и раздает своим таким же отмороженным дружкам ворованные деньги, то он может делать все что угодно. И ничего ему за это не будет! Майкл пудрит вам мозги, а вы сидите и боитесь!       — Мы не боимся, Даниэль, а рассуждаем трезво, — отвечает Терренс. — Однозначно мы заявим в полицию на этого подонка, но все равно считаем, что поймают его лишь в тот день, когда он назовет свои требования. Я не знаю, что это будет: выкуп, просьба приехать куда-то или что-то сделать, или что-то еще… Это единственный способ покончить с этой историей и не позволить кому-то погибнуть по его вине.       — Ну хорошо, тогда просто напишите заявление на него. Не важно, когда и как они поймают Майкла. Главное, что у вас будет надежда спасти Наталию и самих себя. А иначе он так и будет грабить, убивать и угрожать всем, кто ему неугоден. Сегодня он грохнет свою семью, а завтра что – пойдет грабить банк? Убьет еще кучу невинных людей?       — Сам этот ублюдок никогда ничего не делает: всю грязную работу делают его людишки, а он только ходит и всем приказывает, как принц голубых кровей, — тихонько хмыкает Эдвард и уставляет взгляд в одной точке. — Боится свой костюмчик испортить и руки в крови испачкать. Только он все равно не избежит наказания и пойдет за решетку вместе со всеми этими продажными крысами. И я не сомневаюсь, что он не остановится, даже если убьет всех МакКлайфов, и возьмется за чужих людей.       — Надо же, бывают же такие подлые и жадные люди… — задумчиво произносит Анна.       — В жизни случается и такое, милая, — с прискорбием отвечает Даниэль. — Возможно, есть люди, которые будут намного хуже этого Майкла.       Анна ничего не говорит и лишь вздыхает и переводит взгляд вниз, пока Даниэль сначала с грустью во взгляде смотрит на нее, а потом закидывает руку вокруг ее шеи, приобнимает девушку и мило целует в макушку, стараясь как-то успокоить девушку, ибо она все еще нервничает и дрожит.       Ракель выглядит гораздо более напряженной и задумчивой, нервно дергает одной рукой, чуть сгибается пополам, локтями опирается о свои колени и запускает руки в свои волосы. Терренс внимательно наблюдает за ней и предполагает, что девушка очень переживает за свою подругу и хочет, чтобы с ней все было хорошо, не догадываясь о том, что она замышляет в тайне ото всех. МакКлайф и сам волнуется за свою близкую подругу, но все же он старается не впадать в крайности и сохранять ясный ум, чтобы быть способным адекватно думать над дальнейшими действиями.       — Не переживай, Ракель, — мягко говорит Терренс, приобняв Ракель за плечи и прижав ее к себе. — Я уверен, что с Наталией все будет хорошо. Майкл не будет держать ее в своем доме целую вечность и рано или поздно обязательно объявится.       — Я бы не была так уверена, что с ней все будет хорошо, — все еще держа голову склоненной, слегка дрожащим голосом отвечает Ракель. — Этот человек может сделать с ней все что угодно. А тем более, если рядом находится еще и ее обидчик, то ей точно придет конец. Он точно захочет попытаться изнасиловать ее.       — Нет, милая, не надо так говорить!       — Почему мы не могли предвидеть что-то подобное и защитить ее? Если бы мы знали, что этот Майкл готовится похитить ее, то сделали бы все, чтобы этого не случилось! И почему сама Наталия, зная, что сейчас такая тяжелая ситуация, пошла гулять туда, где удобно совершать преступления?       — Даже если бы дружки Майкл не поймали ее там, они бы сделали это в любой другой день. Избежав подобного вчера, Наталия все равно наткнулась бы на них в другой раз. Раз уж Майкл так решил, значит, он бы сделал это в любом случае.       — Я не хочу потерять ее, Терренс, — издает тихий всхлип Ракель, проведя рукой по волосам от макушки до задней части шеи. — Только не Наталия… Только не моя лучшая подруга… Мне до сих пор трудно поверить, что сейчас именно она находится в большой опасности, и мы ничем не можем ей помочь.       — Обещаю, мы не потеряем ее! — уверенно отвечает Терренс, мягко гладя Ракель по голове. — Как бы сильно она ни была шокирована, Наталия не даст себя в обиду. Она же не побоялась хоть как-то бороться с теми типами после того, как осталась без защиты. Да и я думаю, твоя подруга поймет, что раз уж ее поймали, то ей лучше быть тихой, как мышка, если она не хочет умереть раньше времени.       — А что если больной дядюшка Эдварда захочет прикончить ее раньше, чем мы узнаем о его требованиях? — интересуется Ракель, будучи уже не в силах сдерживать слезы, что подступают к ее глазам, и начав издавать более частые всхлипы. — Уже ничто не поможет ей, если какой-нибудь из тех подонков приставит пистолет к голове Наталии. Ни кто-либо из нас, ни ее громкие крики и мольбы о помощи.       — Он не убьет ее. С Наталией точно ничего не случится до того, как мы узнаем требования Майкла.       — Ох, Терренс, и откуда в тебе столько уверенности? — устало стонет Ракель. — Ты не можешь знать, что задумал этот мерзавец! Может, это он сейчас пытается убедить нас в том, что Наталия жива, а на самом деле уже собирается приказать своим дружкам покончить с ней!       — Поверь, я тоже переживаю за свою подругу и не хочу, чтобы она пострадала и тем более погибла. Однако я также хочу верить в лучшее и быть уверенным в том, что мы успеем спасти ее. И ты тоже должна убеждать себя в том, что с Наталией все будет хорошо.       — Это слишком сложно, по крайней мере, для меня, — низким, разбитым голосом говорит Ракель, продолжая дергать ногой, находясь в огромном напряжении и не обращая внимания на слезы, что катятся по ее щекам. — Я чувствую, что ей сейчас очень тяжело… Чувствую, что должно произойти что-то ужасное… Я не могу… Не могу…       — Все хорошо, все хорошо, — тихим мягким голосом отвечает Терренс, пытаясь успокоить Ракель словами, взяв ее за плечи, слегка помассировав их и убрав назад ее волосы, которые закрывают ее лицо. — Расслабься, Ракель, ты слишком напряжена. Я понимаю, что тебе тяжело, но нельзя думать о самом худшем и думать, что твоя подруга уже мертва.       — Нет, я не выдержу этого, не выдержу!       Ракель закрывает лицо руками и начинает издавать уже более громкие всхлипы. В этот момент Анна, которую приобнимает и подбадривает Даниэль, с грустью наблюдает за своей подругой.       — Ракель, мы все переживаем за Наталию, — тихо говорит Анна, пока Даниэль гладит ее по голове. — Да, сейчас мы абсолютно бессильны. А вы с Терренс и Эдвардом еще и беззащитны. Вам не от кого ждать помощи, и вы можете надеяться только на себя и друг на друга. Однако Терренс прав: нам всем нужно верить в лучшее. Это безумно тяжело, и я сама страшно боюсь, что с Блонди может что-то случиться. Однако я все равно стараюсь надеяться, что наша подружка останется целой и невредимой. Она должна пережить все это.       — Иногда я чувствую себя виноватой перед Наталией, — тихо говорит Ракель, немного выпрямляется и уставляет взгляд в одной точке. — За все плохое, что когда-то ей сделала…       — Что? — широко распахивает глаза Анна. — Кэмерон, о чем ты говоришь?       — Ты прекрасно знаешь о чем. Мне до сих пор стыдно вспоминать то, как я набросилась на нее со своими обвинениями и даже подралась с ней… Едва не вырвала ей все волосы из-за мысли, что она плела против меня интриги. Если бы между нами не произошло той ссоры, то Наталия бы не захотела идти гулять неизвестно куда и не терпела бы издевательства того больного гада.       — Ракель, что ты такое говоришь? — слегка хмурится Даниэль, вопросительно смотря на Ракель. — Почему ты считаешь, что Наталия пошла на улицу в почти ночное время, так как она была слишком расстроена из-за ссоры с тобой?       — Потому что это я спровоцировала ее на этот шаг, — издает тихий всхлип Ракель и начинает одергивать рукав своего светло-коричневого жакета. — Я всегда жалела о том, что между нами произошло, и хотела сделать все, чтобы забыть об этом. Однако даже после того, как мы помирились, я не забыла о том, какой была дурой. А когда я узнала, что с ней произошло, и услышала, почему она пошла туда, то снова вспомнила об этом и поняла, что Наталию едва не изнасиловали из-за меня.       — Боже, Ракель, не говори такие глупости, — возражает Эдвард. — Ты не имеешь никакого отношения к тому, что произошло. Зачем тебе винить себя в том, что Наталию едва не изнасиловали?       — Она сама сказала, что пошла в то место в позднее время, потому что была в отчаянии и забыла обо всех мерах безопасности. Если Наталия не успела это сказать, то вот, пожалуйста, ты знаешь, что заставило ее пойти на это. А раз так, значит, я виновата в том, что испортило моей подруге жизнь. И то, что в итоге привело ее к расставанию с тобой.       — Ракель, прекрати нести чушь! — уставив на Ракель еще более непонимающий взгляд, восклицает Терренс. — Все, что было между тобой и Наталией, уже осталось в прошлом, и ты не имеешь к этому никакого отношения. С того времени прошло уже столько времени, а ты до сих пор об этом думаешь и теперь еще начала винить себя в том, что тот подонок едва не изнасиловал ее, а Эдвард разорвал с ней отношения.       — Я виновата во всех ее бедах! Потому что однажды повела себя как полная дура и не подумала о том, что мою подругу просто оклеветали. Подставили. Чтобы я чувствовала себя одинокой и беспомощной. Будь мои мозги на месте, все могло бы быть иначе.       — Господи, Ракель, ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь? — ужасается Анна. — Мы понимаем, что ты находишься в отчаянии из-за ситуации с Наталией. Но все твои слова – неправда! Ты никогда не была виновата в том, что с ней это произошло. Наталия никогда не обвиняла тебя в том, что она и страдала все эти несколько месяцев. И к ее расставанию с Эдвардом ты тем более не имеешь никакого отношения!       — Виновата, Анна, я виновата во всем, что произошло за последние полтора года! — в отчаянии заявляет Ракель, издавая громкие всхлипы и не обращая внимания на слезы, что катятся по ее щекам. — В том, что влипла в историю с Саймоном Рингером… В том, что едва не разрушила свои отношения с Терренсом… Из-за своей глупости я наделала столько ошибок, из-за которых могла потерять все.       — Все это осталось в прошлом! — отмечает Даниэль. — Ты говоришь так, будто по своему желанию связалась с Рингером.       — Может, так оно и есть! — Ракель на долю секунды прикрывает рот руками и уставляет взгляд в пол. — По моей вине едва не закончились мои отношения, а теперь моя подруга находится на волосок от смерти. Все МакКлайфы находятся на грани смерти!       — Боже, ну ты еще взвали на себя вину за то, что Майкл хочет грохнуть нас! — удивляется Терренс.       — Я во всем виновата! — громко, отчаянно заявляет Ракель. — И отношения едва не разрушила, и подругу подвергла такой ужасной пытке! После которой она до сих пор не может прийти в себя!       — Мы уже сказали тебе, что ты не виновата в том, что произошло с Наталией. А что касается нашего расставания, то я неоднократно говорил тебе, что в этом была только моя вина. Если бы я тогда хоть немного сдержался и не проявил такую агрессию по отношению к тебе, то все было бы иначе.       — Да, а разве наши отношения охладели не по моей вине? Не из-за моей больной одержимости карьерой? Не из-за неготовности к отношениям?       — В холоде в наших отношения был виноват и я тоже. Я должен был уделять тебе гораздо больше внимания и не зацикливаться на желании пробиться в музыкальный бизнес. Мы оба виноваты! И мы это уже обсуждали! Почему ты никак не хочешь понять это и забыть все, что было несколько месяцев назад?       — Потому что я виновата в этом!       — Сейчас ты находишь глупейшие причины обвинить во всех бедах только себя одну!       — Но ты же до сих пор не можешь простить себе ту пощечину, что едва не стала концом наших отношений, — немного сухо отвечает Ракель. — Так почему я должна забывать то, что виновата перед людьми, которые много для меня значат?       — Да, но это было другое. У меня действительно есть повод жалеть об ошибках прошлого.       — Ха, а у меня, значит, его нет?       — Что касается ситуации с Наталией, то ты все себе придумываешь!       — Это неправда! — громко возражает Ракель. — Неправда!       — Прекрати уже нести этот бред! Ты не понимаешь, что сейчас говоришь!       — Ну почему ты не хочешь понять, что для меня это очень важно? — со слезами на глазах посмотрев на Терренс, удивляется Ракель. — Я же поняла тебя, когда ты рассказал мне, что тебя беспокоило, и оказала тебе поддержку! Тебе так трудно понять мои чувства сейчас? Неужели тебе все равно на то, что я чувствую?       — Разве я сказал, что мне наплевать?       — Ты это показываешь!       — Я бы понял тебя, если бы ты испытывала чувство вины за то, в чем РЕАЛЬНО виновата. Но сейчас у тебя появился очередной заскок, и ты опять находишь причины либо поругаться, либо вызвать у кого-то жалость. Чтобы тебя пожалели!       — Я не ищу жалости! — громко и раздраженно возражает Ракель. — Я просто говорю то, что чувствую! Но тебе глубоко наплевать на это! Мне нужна твоя чертова поддержка, которую вообще не получаю!       — Ты с ума сошла? — недоумевает Терренс, широко распахнув глаза, все больше впадая в ступор. — Я всегда относился к твоим переживаниям с пониманием и всячески старался поддерживать тебя!       — ТАК ПОКАЖИ ЭТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — вскрикивает Ракель. — ПОКАЖИ!       — Прекрати орать на весь дом как больная истеричка!       — Здесь только одна больная истеричка – это ты!       — Ох, ну все, блять, началось… — тихо стонет Терренс, проведя руками по лицу и откинувшись на спинку дивана. — Только и умеет что переводить все стрелки на меня и мои проблемы с головой.       — Я же не виновата, что ты таким родился и до сих пор не научился контролировать себя.       — Слушай, в последнее время с тобой просто невозможно разговаривать! — раздраженно заявляет Терренс. — Ты из любого спора раздуешь огромный скандал! Да еще и запросто вовлечешь в него других людей!       — Да ты просто бесишься меня! — вскрикивает Ракель. — Жутко бесишь и раздражаешь! Я мечтаю свалить куда-нибудь, чтобы не видеть тебя! Твою чертову рожу!       — Ха, и я что я такого делаю, чтобы бесить тебя? — удивляется Терренс. — Если хочешь, чтобы к тебе вообще никто не подходил и чтобы с тобой никто не заговаривал, то так и скажи. Тебя все оставят в покое! И ты будешь разгребать все это дерьмо самостоятельно! Без чьей-либо помощи и поддержки. Раз тебя так все бесит, то, по крайней мере, я могу наплевать на тебя. Ради бога! Я согласен!       — Ну и пожалуйста! — грубо бросает Ракель. — Окажешь мне огромную услугу, если оставишь меня в покое!       — Блять, да что с тобой, черт возьми, происходит в последнее время? — резко мотнув головой, недоумевает Терренс. — Я не понимаю твоих резких перепадов настроения! То ты совершенно спокойная, то начинаешь вести себя агрессивно, закатываешь мне истерики и орешь, как сумасшедшая. Даже если я не делаю НИЧЕГО плохого. То ты веселая, то ты угрюмая… ДА ЗАДОЛБАЛА ТЫ УЖЕ СО СВОИМИ ЗАСКОКАМИ!       — ДА ТЫ ЧТО!       — Хватит, Кэмерон, довольно! Я больше не могу терпеть это! Пожалей ты меня, в конце концов! Как будто у меня нервы вот-вот не сдадут из-за ситуации, которая становится все тяжелее.       — Ой-ой, какие мы нежные!       — Я-то думал, что ты поймешь это и будешь относиться ко мне с пониманием и не станешь упрекать в том, что было в прошлом. Но походу, зря надеялся.       — ОНО УЖЕ ИЗМЕНИЛОСЬ! — во весь голос вскрикивает Ракель, резко соскакивает с дивана и поворачивается к Терренсу лицом. — ИЗМЕНИЛОСЬ, ТВОЮ МАТЬ! ТЕБЕ НАПЛЕВАТЬ НА МЕНЯ И МОИ ЧУВСТВА! Я, черт возьми, рассказала о том, что меня беспокоит, что тревожит мою душу! Из-за чего я спать не могу по ночам! А ты сидишь совершенно спокойный и делаешь вид, что ВСЕ, БЛЯТЬ, ХОРОШО! ВОТ ОТСЮДА И СЛЕДУЕТ ВЫВОД, ЧТО ВСЕ ТВОИ СЛОВА БЫЛИ ВСЕГО ЛИШЬ БОЛТОВНЕЙ! ПУСТЫМИ СЛОВАМИ, КОТОРЫЕ ДЛЯ ТЕБЯ НИЧЕГО НЕ ЗНАЧАТ!       Анна, Даниэлю, Эдвард и даже и сам Терренс глубоко шокированы тем, как сильно завелась Ракель. Которая не на шутку пугает Сеймур, прижавшаяся поближе к своему возлюбленному. Впрочем, он и сам находится в шоке и немного испуганно смотрит на ругающихся влюбленных. Эдварда все это все удивляет чуть меньше, ибо он уже становился свидетелем беспричинных ссор его друзей. А вот Терренс сидит ошарашенный и может лишь молча смотреть на тяжело дышащую Ракель широко распахнутыми глазами, полные непонимания и удивления.       Несколько секунд в воздухе царит тишина, во время которой все взоры уставлены только Ракель. Но потом Терренс решает нарушить ее, медленно встав с дивана, поворачиваясь к девушке лицом и смотря на нее немного неуверенно.       — Несправедлива… — тихим, низким голосом произносит Терренс. — Ты несправедлива ко мне… Поверить не могу, что ты обвиняешь меня в этом. Хочешь привлечь к себе внимания, которого тебе явно не хватает. Только сейчас ты выставляешь себя не жертвой, а глупой идиоткой, у которой поехала крыша. Извини, но по-другому я не могу объяснить все твои заскоки, из-за которых ты взбесилась. Очень жаль… Очень жаль, что ты позволяешь себе делать и говорить все это.       Возмущенная Ракель хочет что-то грубо сказать, однако в этот момент лежащий в кармане ее джинсов мобильный телефон начинает проигрывать негромкую мелодию и издавать вибрацию, которую она хорошо чувствует. Она, сказать по правде, очень рада этому, так как ей не хочется продолжать эту ссору и видеть Терренса, который начинает все больше раздражать ее без какой-либо причины.       — Простите, я должна ответить на звонок, — низким, немного грубым голосом говорит Ракель.       Ракель быстро разворачивается и отходит куда подальше, чтобы ответить на звонок, держа в руке мобильный телефон. Терренс провожает девушку подавленным взглядом, слегка прищурившись, испытывая напряжение в теле и немного тяжело дыша. Даниэль, Анна и Эдвард также смотрят ей вслед, будучи потрясенными тем, что произошло прямо на их глазах, и бросая сочувствующий взгляд на МакКлайфа.       — Боже мой, я никогда не видела ее в таком возбужденном состоянии, — тихо говорит Анна. — Я не помню моментов, когда Ракель так громко не кричала в моем присутствии.       — Зато я видел, — хмуро бросает Терренс. — И видел, какой истеричкой она может быть.       — Ну и дела, ребятки… — качает головой Даниэль. — Конечно, я знал, что у вас есть конфликты, но не думал, что все будет настолько серьезно. Хотя вы и ругайтесь без причины.       — Вы все прекрасно видели, что я не давал ей ни одного повода так взбеситься и превратиться в мегеру!       — Черт, это уже ненормально! — восклицает Эдвард. — За эти пару дней вы успели поругаться уже несколько раз в моем присутствии!       — И за эти пару дней эта девушка уже здорово потрепала мне мозг. Мне уже и самому хочется свалить куда-нибудь, чтобы не слышать ее криков и истерик. Эта девица все больше вызывает у меня желание послать ее к черту. И найти себе нормальную, неконфликтную девчонку.       — Но что с ней происходит? — недоумевает Анна. — Почему она заводится на ровном месте и говорит все эти вещи?       — Это тебе лучше спросить у Кэмерон. – Терренс резко выдыхает. — Извини, Анна, но твоя подруга стала просто невыносимой. С ней стало невозможно находиться на одной территории.       — А она только сейчас стала такой? Или раньше с ней тоже такое бывало?       — Эта девчонка всегда была со своими тараканами в голове. Она никогда не была такой паинькой, какой ее хотели видеть Алисия и мистер Кэмерон.       — Я, конечно, мог бы предположить, что она нервничает из-за Наталии, — задумчиво говорит Даниэль. — Но как же сильно должна переживать Ракель, чтобы она вот так выплескивала агрессию на другого человека?       — Лучше не пытайся понять, что происходит в ее голове, — устало говорит Терренс, присаживается на диван и прикладывает руку ко лбу, тихо выдохнув. — Ох, черт, как же все это сложно… Вы прекрасно знайте, что я безумно люблю эту девушку. Но иногда с ней очень тяжело находиться, и мне хочется бежать от нее со всех ног.       — Ни в коем случае не осуждаю тебя, приятель, но, по-моему, ты и сам сказал не очень много хорошего, — спокойно отмечает Даниэль, закинув руку на спинку дивана. — Уж точно не стоило просить ее не кричать как истеричка.       — А как мне, по-твоему, называть ее, если она и правда орет на весь дом как больная истеричка? Но не хочет этого признавать и заводит разговор о том, что я – псих!       — Может, она и правда так переживает из-за того, что произошло в последние полтора года? Мне кажется, тебе не стоит обесценивать ее страдания и убеждать в том, что она думает о каких-то глупостях.       — Да, Терренс, почему ты не мог промолчать и поддержать ее? — интересуется Анна. — Ведь Ракель только что сказала, что она оказала тебе поддержку, когда тебе это было нужно. Так почему же не ответить ей взаимностью? Она же нуждается в тебе и надеется на твою поддержку!       — А я разве не нуждаюсь? — чуть громче удивляется Терренс, тыча в себя пальцами. — Разве мне не нужен кто-то, кому я мог бы выпалить все на одном дыхании? Да из всех нас мне сейчас хуже всех! Вы все знайте, сколько проблем свалилось на мою голову! И после такого никто не может сказать, что мне сейчас легко!       — Мы все понимаем, приятель, но постарайся хотя бы сделать вид, что понимаешь ее. Вы ведь обещали, что будете вместе, несмотря ни на что. Так надо выполнять свои общения.       — Да, но как нам находиться вместе, если даже в самой трудной ситуации она находит повод к чему-нибудь придраться? — разводит руками Терренс.       — Я все понимаю, но ведь ты и сам видишь, как сильно она нервничает и переживает. Похищение Наталии заставляет ее переживать за свою подругу и рвать на себе на волосы из-за того, что сейчас ничего нельзя сделать.       — Однако ты прекрасно видела, что я пытался помочь ей расслабиться.       — Я знаю, Терренс. Но не надо говорить, что ее слова звучат как бред, глупость и тому подобное. Раз Ракель чувствует себя виноватой в том, что произошло с Наталией, не надо говорить, что ее мысли бредовые. Да, мы все знаем, что она ни в чем не виновата, но надо же переубеждать ее как-то мягко. А не так, как ты – хватит нести бред, ты просто сумасшедшая, что ты себе вбила в голову…       — Но согласись, Анна, это реально звучит бредово! Она бы еще заявила, что виновата в том, что Майкл хочет убить ее, меня, маму, Эдварда и даже Наталию!       — А для нее это вовсе не бред! — отмечает Даниэль. — Неужели тебе было трудно проявить терпение, придержать язык за зубами и найти более мягкие слова, чтобы убедить ее в невиновности?       — Ха, будешь тут терпеть с такой крикливой особой, — хмыкает Терренс, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана. — Теперь уже и мне хочется свалить подальше, лишь бы не видеть ее. Кэмерон знает, что я и так не умею сдерживать себя и легко взрываюсь, но все равно действует мне на нервы и будто бы специально провоцирует меня.       — Послушай, Терренс, мы прекрасно понимаем, что сейчас вам обоим тяжело. Но нельзя огрызаться друг на друге в такие тяжелые моменты, как бы сильно плохо вам ни было.       — Она сама во всем виновата! Это ей хочется поскандалить и повопить как ненормальная. И все это объясняется словом из трех букв – П. М. С.       — А может, вам просто надо пережить это время? — предполагает Анна. — Ведь лучше выговориться о том, что находится внутри, чем хранить все в себе.       — Да, именно! — соглашается Даниэль. — Вы оба прекрасно видели, до чего довела себя Наталия, когда хранила все в себе. Этой девушке крупно повезло, что вы вовремя спасли ее и помогли хоть как-то прийти в себя.       — Я с радостью выслушаю ее, если она хочет чем-то поделиться со мной. Но только пусть не орет так, чтобы сделать меня глухим. Если бы Ракель сказала бы все, о чем переживает, то я бы еще мог понять ее. Но поскольку я постоянно слышу в свой какие-то упреки и обвинения, а вчера получил от нее крепкую пощечину, то у меня нет никакого желания выслушивать ее жалобы. Пусть сама разбирается со своими проблемами, если она опять перестала ценить меня и забыла, кто я такой. Мы даже можем спокойно отменить свадьбу, расстаться и жить своей жизнью.       — И не забывай, что Ракель пытается сделать все, чтобы быть уверенной в том, что ты не нарушишь наш договор о временном перемирии и не захочешь наброситься на меня с кулаками, — неуверенно вмешивается Эдвард.       — Ар-р-р… — негромко рычит Терренс, резко выпрямляется и устало смотрит на Эдварда. — Теперь и ты начал разговор об этом?       — Просто констатирую факт.       — Насчет этого она может быть спокойна. Наш договор будет в силе до тех пор, пока вся эта история не закончится, и Майкл не отправится за решетку со всей своей шайкой.       — Может, тебе и не нужны мои советы, но все же мне кажется, что вы немного устали друг от друга. Вам нужно отдохнуть друг от друга какое-то время. Отдохнуть там, где вы точно не сможете думать о проблемах.       — Отдыхать? Да мы же недавно ездили за границу!       — Возможно, вы успели насытиться друг другом из-за того, что провели последние несколько месяцев вместе. За исключением времени, когда ты был в туре с Питером, Даниэлем, Закари, Лиамом, Нейтоном и Бредли. Ведь когда проводишь с каким-то человеком все время, то однажды он может сильно надоесть. Думаю, в вашем случае происходит что-то подобное.       — Думаешь, нам нужна небольшая разлука? — слегка хмурится Терренс, переведя взгляд на Эдварда.       — Конечно, вы можете отдохнуть и вдвоем. Только надо выкинуть из головы все мысли о работе, проблемах и обо всем, что заставляет вас нервничать и беспокоиться. Есть две возможные причины ваших ссор: либо перенасыщение, либо слишком сильный стресс из-за всего происходящего.       — Знаешь, а Эдвард прав, Терренс! — задумчиво отмечает Даниэль, приложив палец к губе. — Почему бы тебе действительно не махнуть рукой на все проблемы и заботы хотя бы на время и свалить в какое-нибудь местечко, где вы с Ракель смогли бы побыть вдвоем?       — Не сейчас, Даниэль, — уверенно отвечает Терренс. — Сначала нужно разрешить все проблемы, а потом можно будет подумать о себе и семье. Я не могу думать об отдыхе, когда меня и мою семью вместе с моей невестой и моей лучшей подругой могут убить.       — Однако нельзя же посвящать себя только лишь проблемам и забывать о себе и близких, — тяжело вздыхает Анна. — И замалчивать – тоже.       — Ох, Анна, даже при огромном желании у нас не получится это сделать, — устало говорит Терренс. — Мы сможем расслабиться и не думать о плохом только лишь в том случае, если эта ситуация разрешится.       — Скорее бы уж вы покончили с этой историей, — медленно выдыхает Даниэль.       Терренс ничего не говорит и проводит рукой по своему лицу, Анна кивает в знак согласия, а Эдвард просто бросает взгляд на свои руки. Впрочем, сейчас его мысли занимают вовсе не проблемы в паре Терренса и Ракель. Он думает только лишь Наталии и о том, что с ней будет, если не помочь ей до того, как Майкл захочет осуществить свои угрозы.       И пока эти люди разговаривают обо всем этом, Ракель разговаривает по телефону со своим другом Дарвином, который позвонил ей, чтобы напомнить о встрече с Виктором Джонсоном.       — Да-да, я знаю, где находится это кафе, — тихо говорит Ракель, с грустью во взгляде смотря в окно и иногда бросая взгляд на разговаривающих в гостиной Терренса, Даниэля, Анну и Эдварда. — Не беспокойся, я не потеряюсь.       — Слушай, может, мы все-таки встретимся и поедем вместе? — проявляет беспокойство Дарвин. — Мало ли чего может случиться.       — Нет, спасибо большое, Дарвин, я поеду на своей машине. Не буду выбирать абсолютно пустые дороги и поеду там, где много машин. Так будет надежнее.       — Ну хорошо, в таком случае будь очень осторожна. Люди Майкла вполне могут устроить за тобой слежку.       — Все будет хорошо, не переживай. Постараюсь приехать в кафе без опозданий. Но если что, то я позвоню и предупрежу.       — Хорошо, мы с мистером Джонсоном будем ждать тебя.       — Тогда увидимся уже там.       — До встречи.       Ракель отключает звонок и кладет телефон к себе в карман, понимая, что наконец-то настал момент, когда она узнает все, что ей хочется знать. Девушка резко выдыхает, чтобы успокоиться, привести мысли в порядок и настроиться на то, что она собирается сделать. А мысленно приготовившись к тому, чтобы подойти ко всем и как можно правдоподобнее сказать, что ей срочно нужно уехать на пару часов, Ракель медленно, но уверенно возвращается в гостиную, где Эдвард, Терренс, Анна и Даниэль разговаривают о происходящей ситуации, но обращают свои взоры на нее, стоит ей появиться в поле их зрения.       — Мне только что позвонила Серена, мой менеджер, — громко и уверенно сообщает Ракель, берет свою сумку, что лежит на столике рядом с лестницей, и начинает что-то в ней искать. — Она попросила меня срочно приехать в агентство и обсудить один важный вопрос.       — И ты поедешь туда одна? — слегка хмурится Эдвард.       — Да, я поеду одна. Но обещаю, что постараюсь вернуться как можно скорее.       — А ты не боишься, что с тобой может что-то случиться?       — Не беспокойся, Эдвард, я не собираюсь гулять в безлюдных местах. Я еду в свое модельное агентство, которое находится в оживленном центре города.       — Я поеду с тобой! — уверенно говорит Терренс. — Поговоришь с менеджером и поедешь домой вместе со мной. Я подожду столько, сколько нужно.       — Не нужно, я сама доберусь! — немного сухо отчеканивает Ракель, одной рукой поправив воротник своей белоснежной рубашки. — А иначе я придушу тебя по дороге.       — Ты напрашиваешься на неприятности? — громко возмущается Терренс. — Или хочешь потрепать мне нервы?       — Иди к черту, МакКлайф! И даже не вздумай следить за мной. — Ракель быстро накидывает сумку на свое плечо и машет всем рукой. — Всем пока, ребята, я скоро вернусь.       Ракель пулей подходит к выходу из дома и открывает дверь как раз в тот момент, когда Терренс, резко соскочив с дивана, громко зовет ее:       — Ракель! Подожди! Стоять, я сказал! Кэмерон, я к тебе, твою мать, обращаюсь!       Однако Ракель уже не слышит его, закрывает за собой дверь и направляется к своей машине. Терренс хочет догнать девушку, но все же решает остановиться, будучи довольно напряженным и тяжело дыша.       — Ну и ладно! — громко бросает Терренс. — Иди куда хочешь! Только потом не жалуйся, если тебя будут преследовать дружки Майкла! Потом еще пожалеешь о моих словах, когда кто-нибудь из них приложит тряпку к твоему носу и затолкает в машину! Иди, давай! Мне вообще чихать!       Терренс резко выдыхает, приложив руку ко лбу, и проводит ею по всему лицу.       — Ох, когда-нибудь мне все это точно надоест, и я пошлю ее к чертовой матери, — тихо говорит Терренс. — Когда-нибудь она дождется и добьется того, что услышит, что у меня больше нет сил и желания жить с ней.       — Не кипятись, Терренс, может, она ей и правда лучше побыть одной, — спокойно отвечает Эдвард. — Если ее агентство находится в центре города, то туда люди дяди уж точно не будут соваться. А если и будут, то ничего с ней не сделают.       — Да наверняка это была всего лишь отмазка для того, чтобы свалить отсюда. Я могу позвонить в то агентство или лично ее менеджеру и спросить, назначена ли у них встреча. У меня есть телефон этой Серены. Если эта женщина скажет, что она не звонила Ракель, значит, эта девчонка обманула нас и решила свалить куда-нибудь в город.       — Отмазка или нет, но пусть она и правда побудет одна, — задумчиво говорит Анна. — Думаю, Ракель не такая глупая, чтобы ходить там, где ее могут подкараулить люди Майкла.       — Да пусть идет куда хочет! — хмуро бросает Терренс. — Мне уже плевать. Я устал бороться с этой невыносимой девчонкой. Раз она не ценит мою заботу, то пусть живет как хочет.       Терренс резко проводит руками по лицу, устало садится на диван и запускает пальцы в свои волосы.       — Черт, все эти конфликты обессиливают меня… — тихим, низким голосом говорит Терренс. — Знаю, что они происходят у любой пары, но все это лишает меня последних сил, которые нужно сохранить на то, чтобы не рехнуться из-за ситуации с Майклом.       — Не надо так нервничать, приятель, — советует Даниэль. — Думаю, когда вся эта история закончится, то вы оба станете более спокойными, а ваши отношения постепенно наладятся.       — Боюсь, я брошу ее до того, как все закончится, ибо у меня пропадает желание быть с ней и терпеть ее заскоки. — Терренс упирается локтями о колени и уставляет безразличный взгляд в одной точке. — Я безумно не хочу расставаться с ней, но мне придется это сделать, если она не прекратит так себя вести. Потому что я не хочу свихнуться из-за этой девушки и едва сдерживать себя, чтобы скандал не стал огромным.       — Не надо об этом думать, Терренс, — с грустью во взгляде отвечает Анна. — Я согласна с Даниэлем: когда вся эта история закончится, то твои отношения с Ракель станут намного лучше. Вы успокоитесь и перестанете срываться друг на друге. Это все нервы, сильный стресс, опустошенность…       — Черт… Не хочу показаться вам слабым человеком, но у меня реально остается все меньше и меньше сил на то, чтобы доказывать всем, что я неуязвимый. Так хочется послать все к черту и позволить всему идти так, как оно хочет. Мне все это надоело! Я по горло сыт всеми этими проблемами и хочу просто пожить нормальной спокойной жизнью!       — Ты не один, Терренс! — уверенно отвечает Даниэль. — У тебя есть такие близкие люди, как, например, твоя мать, которая всегда тебя поддержит. Да и судьба не обделила тебя хорошими верными друзьями, которые также не останутся в стороне. У тебя есть и всегда будут люди, к которым ты можешь обратиться за помощью и советом. Если тебе есть что сказать, мы всегда готовы выслушать и помочь.       — Нет… — качает головой Терренс, безразличным взглядом смотря в одну точку. — Друзья и родители никогда не смогут заменить человека, которого ты любишь, и ради которого готов даже умереть.       — Мы знаем, Терренс, — мягко отвечает Анна.       — Ракель – самая лучшая часть моей жизни. — Терренс окидывает всех присутствующих в гостиной грустным взглядом. — Самое светлое и прекрасное, что со мной когда-либо происходило. Как бы противно мне сейчас ни было из-за наших ссор, я не могу отрицать, что боюсь потерять ее. Совсем не хочу расставаться с ней и оставаться без этой девушки, которая изменила меня в лучшую сторону и на многое открыла глаза. Может, она порой и бесит меня, но я все равно не могу без нее. Не вижу смысла в жизни. Я и подумать не мог, что не смогу жить без девушки, которую так сильно полюблю. А вот теперь страдаю от того, что конфликтую с ней и буквально трясусь из-за угрозы однажды потерять ее.       — И ты не готов немного потерпеть ради любви к ней?       — Это единственная причина, почему я все еще терплю ее. Была бы она мне безразлична, я бы уже давно бросил ее и нашел себе другую.       В этот момент Эдвард вспоминает, как Ракель тоже сказала ему, что Терренс – это лучшая часть ее жизни. Ему больно смотреть на то, как его приятель страдает из-за его проблем со своей невестой, которая поступает с ним незаслуженно плохо. Он очень хотел бы поддержать этого человека и показать ему, что тот всегда может обратиться к нему за помощью и советом. Но мужчина помнит, что они находятся в ссоре, заключили лишь временное перемирие и установили определенные рамки. Эдвард несколько секунд с грустью во взгляде наблюдает за подавленным Терренсом. В какой-то момент он хочет слегка похлопать того по спине, дабы подбодрить его. Но потом Локхарт передумывает, подумав, что его приятелю вряд ли понравится такое проявление чувств. И он решает ограничиться подбадривающими словами, опустив взгляд на свои руки и начав тихо говорить:       — Я понимаю, что ты чувствуешь… Прекрасно понимаю… Чувство, когда ругаешься с человеком, который важен для тебя, отвратительно. Независимо от того, с кем ты ругаешься, ссоры всегда угнетают. Никто не хочет потерять человека, который очень многое значит… К которому крепко привязываешься… Которому мог бы рассказать обо всем на свете…       — Это описывает то, что я чувствую по отношению к Ракель, — задумчиво отвечает Терренс и откидывается на спинку дивана, задрав голову к потолку.       — Ракель и сама понимает, что не может жить без тебя. Думаю, она так ведет себя, потому что сильно переживает из-за всего происходящего. Правда, не говорит об этом открыто.       — А вот у меня иногда складывается впечатление, что она как раз хочет сделать все, чтобы я бросил ее. Вроде делаю для нее все, что она хочет, но ее все равно что-то не устраивает. Я не понимаю – чего ей еще нужно? Чем она недовольна? Что я делаю не так? В чем я перед ней виноват?       — Ты ни в чем перед ней не виноват. Просто бывают моменты, когда человек начинает раздражать просто так. Даже если он такой весь супер-пупер идеальный! Иногда даже самое хорошие вещи порой начинают бесить до тошноты, если их становится слишком много. Ну и, как мы уже говорили, сильный стресс также сказывается на психическом состоянии.       — Скорее всего… Однако все это слишком тяжело…       — Все будет хорошо… — Эдвард слегка прикусывает губу, едва сдержав себя, чтобы не произнести вслух слово «друг». — Терренс… Это нужно просто перетерпеть… Однажды все наладится. Твои отношения с Ракель наладятся. Не забывай, что она все прекрасно понимает и чувствует себя точно так же, как и ты.       — Посмотрим, Эдвард… Посмотрим… — Терренс переводит взгляд на Эдварда. — Тем не менее спасибо за поддержку. Ты хорошо меня понимаешь.       — Да, конечно… — кивает Эдвард, одергивая свою повязку на руке. — Хотя бы у кого-то все должно быть хорошо…       Эдвард задирает голову к верху, откидывается на спинку дивана и на пару секунд прикрывает глаза, проведя руками по лицу и своим волосам от макушки до задней части шеи и немного согнувшись пополам с тихим выдохом. Терренс переводит полный грусти взгляд на этого парня, все больше начиная сочувствовать и испытывать чувство жалости, становясь все более мягким по отношению к нему и забывая о желании проявить агрессию в его сторону. Он начинает видеть, что его друг действительно жалеет о том, что он наделал, и изо всех сил пытается доказать это. МакКлайф хочет подбодрить Локхарта, подсев рядом и похлопав его по плечу или спине. И в какой-то момент даже протягивает к нему руку, пока тот проводит своими руками по волосам и лицу, сидя согнутым пополам. Но в последний момент Терренс передумывает, так как еще не готов переступать через гордость и прощать Эдварда, несмотря на то, что сейчас он стал намного мягче к нему и перестал проявлять такую агрессию, как некоторое время назад.       Даниэль и Анна, держась за руки и прижавшись друг к другу поближе, с грустью во взгляде наблюдают за Терренсом и Эдвардом, видя, что те явно желают поддержать друг друга, но не решаются сделать это.       — Они явно хотят поддержать друг друга, но не могут, — тихо говорит Даниэль. — Борются с противоречивыми чувствами.       — Я вижу, — соглашается Анна. — Терренс борется с обидами на Эдварда, а сам Эдвард – со страхом, что МакКлайф откажется принимать его поддержку.       — Согласен. Близкие друзья могут сколько угодно ссориться, но в глубине души они все равно любят друг друга. Есть, конечно, исключения, но в основном большинство не может подавить в себе жалость и сочувствие…       — По крайней мере, сейчас мы можем немного понаблюдать за Эдвардом. И лично я могу увидеть, что он так или иначе жалеет о своих поступках.       — Да, ты права… — Даниэль слегка прикусывает губу. — Знаешь, Анна, поначалу я осуждал Эдварда за его поступки и считал подонком… Э-э-э… То есть, я осуждаю его и сейчас и все еще не могу доверять тому, что вижу на его смазливом личике. Однако когда он говорит, то я вижу на его лице огромное сожаление по поводу случившегося.       — У меня сердце сжимается, когда я смотрю на него. Этот парень выглядит таким несчастным и даже боится смотреть на всех нас. Когда он говорит, то редко смотрит кому-то в глаза. Как будто ему стыдно.       — Тем не менее мне кажется, он звучит правдоподобно. Не пытается ничего придумать и говорит как есть. По крайней мере, мне нравится то, что он не спорит с обвинениями и соглашается с ними. МакКлайф не встает на дыбы, яростно отрицая все, что мы говорим, а спокойно пытается как-то объясниться.       — Может, мы все-таки зря набросились на Эдварда с обвинениями в жадности и эгоизме? Что если этот человек и правда пытался всего лишь защитить свою семью от того Майкла своими силами?       — Да… — задумчиво произносит Даниэль. — Возможно, ты была права, когда говорила, что он вряд ли мог подумать о предательстве семьи ради денег. Уж ситуацию с твоей подругой нет смысла обсуждать, ибо он и сам все подтвердил и признал свою вину, но вот что касается того наследства…       — Наследство ведь принадлежит ему по закону. Отец завещал какую-то часть ему, а какую-то – его братьям. Так что он волен отстаивать свои права.       — И заметь, за все это время он ни разу не сказал что-то про деньги друга, его невесты и его матери. Эдвард не говорил, что хочет убить и ограбить свою семью. Наоборот – он говорит, что никогда бы не пошел на это.       — И я склонна верить ему, — признается Анна. — Тем более, что и Ракель, и Терренс, и Наталия сами говорили, что при них Эдвард ни разу не говорил о желании заполучить все, даже когда был в бешенстве. Были только лишь слова о наследстве. О справедливости.       — Согласен. И что-то глядя на него, мне стало как-то жалко этого парня. Он выглядит измученным и несчастным. Не знаю, как было раньше, но сейчас МакКлайф явно не находит себе места из-за того, что произошло с Наталией. Он слишком сильно нервничает и дрожит, когда говорит про нее и ее похищении.       — Думаю, он все еще любит ее и поэтому так сильно переживает.       — Кто знает.       — И знаешь, Даниэль, что-то подсказывает мне, что это то, что может подтолкнуть Эдварда к решительным действиям. Если он все еще любит Наталию и боится, что его дядя может убить ее, то это станет для него сильным стимулом.       — Не знаю, возможно, — пожимает плечами Даниэль. — Но все же давай пока не будем раньше времени обелять его и называть хорошим. Лучше подождать еще немного, до тех пор, пока вся эта история не закончится. Если Эдвард действительно такой хороший и сожалеет о том, что он сделал, то пусть доказывает это. Например, подпишет бумаги об отказе от наследства вместе с Терренсом. Раз этот парень говорит, что готов пойти на этот шаг, если от этого будет зависеть жизнь Наталии, то пусть сдержит слово.       — Тем не менее он уже пытается стать лучше. Я верю ему, когда он говорит. Мне, конечно, все еще неприятно, что он поступил с моей подругой так отвратительно. Но этот парень явно сожалеет и пытается загладить свою вину перед ней.       — Вот и посмотрим, на что он готов ради любви к ней и свое семье, если она у него еще есть. Раз МакКлайфы дали ему шанс, то пусть доказывает, что его неправильно поняли.       — Ох, скорее бы уже объявился этот Майкл и назвал свои требования по освобождению Наталии, — тяжело вздыхает Анна. — Представляю, как сейчас тяжело этой бедной девочке…       — С ней все будет хорошо, любовь моя, — мягко отвечает Даниэль и нежно гладит Анну по щеке тыльной стороной руки. — Очень скоро вся эта история закончится, и твоя подружка будет свободна.       — Надеюсь, милый, надеюсь…       Анна с еще одним тяжелым вздохом кладет голову на плечо Даниэля, уставив свой грустный взгляд в одну точку, пока мужчина мягко гладит девушку по голове, мило целует в висок, перебирает ее длинные рыжие волосы и поглаживает внутреннюю часть запястья.       

***

      Время около трех часов дня. Дом Майкла. Наталия вынуждена находиться в той комнате, в которой ее заперли. Хоть идет всего лишь второй день как ее привезли сюда, девушке кажется, что прошла уже целая вечность. Время в заточении идет очень медленно, словно что-то неприятное, что хотелось бы поскорее забыть. По крайней мере, ее радует то, что люди Майкла не связали ей руки и ноги. Сейчас она может свободно перемещаться по комнате, хотя ей особо делать нечего. Голодом ее действительно не морят, да и обращаются с ней вполне себе нормально, и никто не позволяет себе поиздеваться над ней. Пожалуй, это единственное, что сейчас радует девушку.       «Боже, я очень хочу выбраться отсюда! — думает Наталия, сидя на холодном полу, прислонившись спиной к запертой двери и поджав под себя колени и задрав голову. — Прошу, помоги мне выжить. Неважно, как я буду спасена и кем. Но сейчас я мечтаю о трех вещах: быть свободной, знать, что у моих друзей в жизни настал мир и покой, и… Вернуть Эдварда.»       Наталия резко распахивает глаза и тихо шмыгает носом.        «Да, я очень хочу вернуть его! Хочу, чтобы он сейчас был рядом со мной. Чтобы крепко обнял, прижал к себе и сказал, что все будет хорошо. Мне нужен этот человек… Очень сильно… Как никогда раньше… Хочу, чтобы он вытащил меня отсюда… Я так хочу знать, что могу рассчитывать на него. Рассчитывать на того, кого люблю всем сердцем… Кажется, что я уже не смогу полюбить кого-то другого так же сильно, как его. Я всегда буду любить его. Даже если наше расставание окончательное и бесповоротное.»       В какой-то момент Наталия скромно улыбается, поскольку вспоминает, как Эдвард до последнего защищал ее от людей Майкла и показал себя смелым и уверенным человеком.       «Эдвард так яростно защищал меня в тот момент, когда эти люди окружили нас. Я никогда не забуду то, как сильно гордилась им. Этот мужчина показал себя таким смелым и уверенным в себе. Он не боялся противостоять тем подонкам. И яростно дрался со всеми… Особенно с тем подонком, который едва не изнасиловал меня и разрушил наши отношения… Мне было безумно страшно, но я также была рада, что рядом со мной был такой надежный человек… Был… До того как они устранили его…»       Наталия тяжело вздыхает и вспоминает тот момент, когда ей стало страшнее, чем когда-либо – когда Эдвард сильно ударился головой и рухнул на землю без сознания. На глазах девушки наворачиваются слезы, а ее сердце сжимается и обливается кровью.       «Господи, что же с ним произошло после того удара? — с тревогой задается вопросом Наталия и тихо шмыгает носом, чувствуя, как по ее щекам текут слезы. — Не погиб ли Эдвард? Выбрался ли он оттуда, если пришел в себя? Помог ли ему кто-то? Не приведет ли этот удар к чему-то ужасному в будущем? Пожалуйста, Боже, не дай ничему плохому случиться. Я не смогу жить, если с ним что-то случится. Если он умрет! Мне будет невыносимо знать о том, что человека, которого я люблю нет в живых. Сколько бы боли он мне ни принес, я никогда не смогу быть безразлична к Эдварду. И сейчас люблю его едва ли сильнее, чем раньше. Мне реально плохо без него. Я хочу быть с ним. Готова простить ему все что угодно. Лишь бы быть счастливой с тем, с кем мне так хорошо. С кем мне тепло и уютно… Мне чертовски нужна его забота… Его ласка… Его любовь… Я не хочу верить, что между нами все закончилось! Мне все еще кажется, что мы не расставались, а сильно поссорились. До него никто не заставлял меня чувствовать себя так хорошо, как он. А я, дура, не ценила это. Держала на расстоянии из-за своих страхов, полученных после попытки изнасилования. Из-за своей тупости я потеряла такого чудесного человека! Все могло быть иначе, если бы я рассказала всю правду раньше! Почему? Почему?»       Издавая негромкие всхлипы и несильно дрожа, Наталия закрывает лицо руками и проводит ими по своим нечесаным волосам. А через некоторое время она вытирает слезы под глазами и обхватывает горло с чувством, что ей будто нечем дышать. Девушка слегка оттягивает свою серую рубашку, вытаскивает из-под него позолоченный кулон, висящий у нее на шее, и начинает рассматривать его. Хоть он и скромный, но все же очень милый. На тонкой цепочке висит блестящая позолоченная буква «N» – та, с которой начинается имя девушки. Блондинка кладет эту подвеску на ладонь и какое-то время с легкой улыбкой на лице рассматривает ее, а чуть позже прикрывает глаза, сжимает эту букву в своей руке и прикладывает ее к сердцу на несколько секунд.       «Умоляю, Эдвард, спаси меня… Забери меня из этого места. Я не хочу оставаться там, где находится тот, кто может снова попытаться изнасиловать меня. Не бросай меня в беде, я тебя очень прошу. Ты нужен мне… Мне нужна твоя помощь… Твоя защита… Твоя поддержка… Ты не представляешь, как я буду благодарна, если буду спасена именно тобой. Пожалуйста, милый, спаси меня… Я знаю, что ты сможешь… Я очень хочу выбраться отсюда и не собираюсь так рано умирать. Ради всего святого, Эдвард, сделай что-нибудь… Если ты сделаешь это, то я прощу тебе все. Только спаси меня от своего дяди…»       Наталия тяжело вздыхает и начинает рассматривать цепочку с первой буквой своего имени, проводя по ней кончиками пальцев. Этот кулон будто бы придает ей силы и внушает надежду, что все будет хорошо. Лучи яркого солнца, пробивающиеся сквозь маленькое окошко, падают на сверкающую позолоченную букву, которая начинает сверкать каким-то особенным блеском. Поскольку блондинка просто обожает блестящие вещи, то она некоторое время будто зачарованная наблюдает за яркими переливами малюсеньких блесток, которыми покрыта подвеска.       «Помощь уже близко, я чувствую это, — оторвав взгляд от своей цепочки, скромно улыбается Наталия. — У меня все еще есть шанс спастись. Уверена, что однажды случится то, что поможет мне спастись. А если я не хочу умереть раньше, то мне нужно продолжать оставаться спокойной и не пытаться идти против Майкла и его шайки. Это – единственное, что я сейчас могу сделать. И я обещаю, что буду терпеть все это до того, как настанет день, когда я смогу надеяться на спасение.»       Наталия бросает взгляд на маленькое окошко, через которое в забитую всяким ненужным хламом комнатушку пробивается солнечный свет.       «Я обещаю верить в свое спасение ради тех, кого люблю, — с легкой улыбкой думает Наталия. — Ради моих родителей, Эдварда, Ракель, Анны, Терренса, Даниэля, Питера… Эти люди – причина, по которой я еще могу найти силы бороться до последнего вздоха. Мое сердце бьется ради любви… Ради любви к этим людям… Этот звук говорит мне, что я не должна сдаваться. Я буду верить и бороться ради любви и крепкой дружбы, которая связывает меня со всеми этими людьми. Спасение придет, надо только верить и немного ждать.»       Наталия на пару секунд опускает взгляд вниз, крепко сжав в руке свое позолоченное украшение. А пока она молится о спасении и старается не подавить в себе веру в лучшее, в этот момент за дверью раздаются чьи-то голоса, один из которых принадлежит Юджину. Услышав это, девушка мгновенно прячет свою цепочку под рубашкой и начинает прислушиваться к тому, что начинают обсуждать между собой ее обидчик и еще какой-то мужчина, все еще сидя на холодном паркетном полу и прижимаясь поближе к обшарпанной двери.       — Скоро Майкл начнет действовать, — уверенно говорит Юджин. — В самое ближайшее время. Может быть, завтра-послезавтра он позвонит своему племяннику и расскажет о своих требованиях.       — И что за требования? — интересуется мужчина.       — Да ничего особенного. Просто Локхарт должен приехать к своему любимому дядюшке. И желательно притащить с собой своего сумасшедший дружка.       — Так Локхарт сам говорил Майклу, что он в ссоре со своим другом! Как он заставит его приехать сюда?       — Не парься, Хавьер, — со злостью во взгляде смеется Юджин. — Если Эдвард не привезет Терренса МакКлайфа сюда, то я сам поеду к нему домой и притащу его сюда за шиворот. А потом приведу прямо в кабинет нашего дорогого господина.       — О, трудная будет задачка. Этот Терренс – неуравновешенный псих. Если ему что-то не нравится, то он тут же начинает вести себя как больной мудак. Совсем как его папочка в свое время.       — Да уж, но походу, и его дружок недалеко ушел от него. — Юджин показывает Хавьеру свои синяки на руках. — Вот посмотри, что этот сопляк вчера сделал со мной. А уж как он вопил! Наверное, будь рядом работники психбольницы, то они бы немедленно забрали его с собой.       — Согласен… — задумчиво произносит Хавьер. — Того глядишь, может, скоро он вообще станет полной копией самого старшего сыночка Джейми. Не зря все считают, что этот Терренс – точная копия своего отца. По крайней мере, из-за характера. Не могу судить по внешности, ибо я никогда не видел его вживую, но о его характере говорят очень много.       — Трентон сказал, что Терренс действительно внешне похож на своего отца, как две капли воды.       — Да уж, интересно получилось: старшие сыночки – его полные копии, а младшенькие похожи на него лишь некоторыми чертами. Майкл ведь рассказывал про них и показывал фотки тех двоих.       — Я помню. Хотя бы у этих сопляков хватает мозгов не лезть в жизнь своего дяди и заниматься своими делами. За что наш босс и обожает их. Жаль, что один из его старших племянничков не последовал их примеру и начал строить из себя героя.       — Наверное, наивно думает, что кто-то поблагодарит его, если ему удастся посадить Майкла за решетку, — усмехается Хавьер, скрестив руки на груди. — Вот и рвет жопу!       — Ничего, чувак, — уверенно заявляет Юджин. — Вот когда сюда сначала пожалует он сам, а потом и дружок Локхарта с его невестой и мамочкой, то наш господин предоставит ему выбор: или жизнь и присяга ему на верность, или отказ становиться смелым и смерть.       — Интересно, а нам придется вырубить МакКлайфа так же, как и Локхарта и его бывшую подружку, если нам придется привести его сюда в случае? А то у них будто бы в крови заложена способность драться и царапаться, как дикие кошаки.       — Ну зная то, что он – больной псих, который орет и распускает руки при каждом удобном случае, то это будет единственный выход.       — А если этот придурок сдохнет? Вдруг ему повезет гораздо меньше?       — Пф, да ничего с этим Терренсом не случится, если один раз огреть его по башке, — махнув рукой с ухмылкой, уверенно отвечает Юджин. — Когда он очухается, то уже будет сидеть напротив своего дяди Майкла в его кабинете. Может быть, даже связанным. Уверен, что его башка такая же крепкая, как и у его сопливого дружочка.       — Что ни сделаешь ради того, чтобы спокойно привести сюда девушек. Что этого щенка пришлось вырубить, что и с этим больным отморозком явно повозиться. Ведь когда эти парни окажутся здесь, то Майкл, прикажет нам привести и его невесту. Уж с девками гораздо меньше возни, чем с мужиками. Они не умеют так махать руками и бить чьи-то морды. Ну подумаешь повопят немного и утопят некоторых своими слезами, но это вполне поправимо.       Услышав, как Юджин и Хавьер упомянули о том, как собираются привести сюда Терренса и Ракель, Наталия округляет глаза и качает головой.       — Нет… — шепчет Наталия. — Нет-нет, только не это! Только не Ракель и Терренс! Я не хочу, чтобы вы и пальцем тронули его и ее! Чтобы и они оказались там, где сейчас нахожусь я! Вы не посмейте этого сделать! Терренс не сдастся вам сам и не позволит вам хоть пальцем тронуть Ракель. Даже не надейтесь, собаки!       — Надеюсь, та красавица окажется гораздо покорнее, чем ее подружка, — хитро улыбается Юджин и слегка хлопает рукой по закрытой двери. — Наша блондиночка стала покорной только после того, как Эрик приложил тряпку к носу и отправил ее в страну волшебных снов.       — Тем не менее ты пускаешь слюни по этой девчонке и ждешь не дождешься дня, когда Майкл отдаст ее тебе, — тихо ухмыляется Хавьер. — Ждешь, когда босс разрешит тебе оттрахать ее.       — Все еще впереди, Хилтон. У меня очень много планов на эту девочку. Я успею здорово развлечься до того, как она умрет. Рочестер отсосет мне как следует и раздвинет ноги для того, чтобы я засунул в нее свой член.       — Ну, ты хочешь поразвлекаться с блондиночкой, а я хочу увидеть ее подружку, ту сексапильную брюнеточку. — Хавьер улыбается намного шире и слегка прикусывает губу. — Та девушка еще та штучка! От нее так и прет сексом! Стоит только посмотреть на Ракель, как у любого мужика мгновенно встанет.       — Согласен. И я хорошо понимаю, почему Локхарт не смог устоять. Ведь она – реально ходячий секс! Так здорово умеет себя подать и одним только взглядом способна заставить мужиков штабелями лечь у нее ног.       — Этот парень определенно должен сильно нервничать, потому что за такой сексуальной конфеткой глаз да глаз нужен. Один раз зевнул – уведут более ловкие! Как, например я. Лично я с большим удовольствием бы поиграл с этой малышкой, поласкал ее роскошное тело и зацеловал его. Медленно раздевая ее… М-м-м… Уверен, что в постели она столь же невероятна и прекрасна. Ведь не зря же МакКлайф такой довольный, когда находится рядом с ней. Видно, что у них просто шикарный секс, и он не страдает от недостатка женской любви.       — Пф, да у него ее слишком много! — ухмыляется Юджин, скрестив руки на груди. — Этот ощипанный петух слишком высокого мнения о себе. Считает себя едва ли не Богом, которому все обязаны поклоняться.       — Вот что делает любовь целой кучи сопливых девчонок и всеобщее восхищение его якобы великими достижениями. Ну еще и мамочка залюбила его и внушила, что он самый прекрасный и самый лучший на свете.       — О, а если уж и его прекрасная невеста каждый день боготворит его и восхищается им, когда этот псих просто стоит рядом с ней, то неудивительно, что самооценка МакКлайфа взлетела до небес, и он не верит, когда ему говорят, что все это ложь. Думает, что ему просто завидует, и некоторые не знают, какой он на самом деле прекрасный.       — Ничего, пока этим мудаком и его дружком будут заниматься ребята и наш шеф, я воспользуюсь шансом и поразвлекаюсь с этой деткой. — Хавьер потирает руки с хитрой улыбкой. — Может быть, даже прямо на его глазах. Чтобы заставить его самого сдохнуть от злости и ревности.       — Это верно. С Ракель и Наталией можно будет поразвлечься только лишь в том случае, если этот безмозглый щенок и его психованный дружок ничего не смогут сделать. Уверен, что Терренс и близко не подпустит никого к этой красавице. В шоу-бизнесе поговаривают, будто у них там такая огромная любовь.       — Я слышал. И кстати, кое-кто из парней рассказывал мне, что несколько месяцев назад видел Терренса в каком-то баре. Мол, он там очень много выпивал до полного опьянения. МакКлайф часто бывал в подобных заведениях. А один раз Дастин даже видел, как его из бара выводил какой-то мужик. Терренс тогда был в стельку пьяный, едва мог стоять на ногах, но зато во весь голос распевал песни.       — Да, об этом писали все.       — Его даже несколько раз заставали за объятиями и поцелуями с какой-то белобрысой девчонкой. Понятия не имею, кто она такая, но та красотка явно была по уши влюблена в этого двухметрового столба.       — О, да задолго до его возможного романа на стороне пустили слух, что Терренс и Ракель находятся на грани расставания, — рассказывает Юджин.       — Я помню. Каких только слухов эти СМИ не пускали: и то, что они изменяют друг другу, и что этот парень злоупотреблял выпивкой. А кто-то писал о банальной зависти друг к другу из-за карьеры…       — Про эту парочку столько слухов пускали, — отмечает Хавьер, поглаживая подбородок. — До тех пор, пока эти двое сами выступили с заявлением, что они не расстаются и не завершают карьеру модели и карьеру актера.       — И теперь делают вид, что ничего не случилось, и отказываются говорить о попытке расстаться.       — Верно… Теперь они пытаются перевести тему и разговаривают, например, о своих достижениях. Она не устает гордиться своими успехами в модельном бизнесе и контрактами с лучшими брендами. А он с удовольствием обсуждает свою музыкальную группу и не исключает, что опять начнет сниматься в кино на радость своих сопливых фанаткам.       — Ух ты! Не знал, что у него есть группа. А давно?       — Да нет. Встретил каких-то двух отморозков и образовал с ними свою группу. Правда, они могут прикрыть эту лавочку, потому что ходят слухи, что у них там какой-то конфликт в группе, и они вряд ли смогут записать альбом. А еще недавно один из участников пытался покончить с собой.       — Да ладно! — восклицает Хавьер, широко распахнув глаза. — Не уж-то оказался неженкой?       — Похоже на то. Говорят, его состояние очень тяжелое. Не удивлюсь, если он сдохнет, несмотря на усилия врачей.       — Ха, вот уж повезло Терренсу! — усмехается Хавьер, скрестив руки на груди. — Мало того, что участник его группы находится между жизнью и смертью, так еще и сам МакКлайф скоро сдохнет. Будет убит своим дружком.       — О да, босс ждет не дождется! — с широкой улыбкой воодушевленно отвечает Юджин. — Ждет, когда история снова повторится.       — И вот теперь Эдварду предоставляется шанс сохранить свою жизнь и сделать то же, что и его дядя, чтобы начать жить так, как он всегда мечтал.       — Именно!       — Эй, а вдруг Локхарт окажется трусом? Он же постоянно тут ходил и трезвонил на всех углах, что не убьет Терренса, потому что типа боится оружия и слишком сильно любит своего друга.       — Значит, он умрет вместе с ним, его невестой, его мамочкой, своей бывшей девушкой и своей мамашей. Хотя я не думаю, что он откажется от убийства, ведь на кону стоит огромная сумма. Этот мелкий паршивец в жизни не видал таких сумм. Куча долларов подействует на него словно гипноз: он посмотрит на них – и будет делать все, чтобы они принадлежали ему.       — Эй, а сколько именно шеф хочет заплатить своему племяннику за убийство друга?       — Хоть Майкл не очень хочет делиться этими деньгами, он готов отдать лишь малую часть из того наследства, что должно принадлежать этому идиоту.       — Да ты что? — раскрывает рот Хавьер. — Да там же речь идет об огромных деньгах! Согласно завещанию брат Майкла оставил своим сыночкам около четырех миллионов долларов плюс и какие-то привилегии, связанные с компанией. И вот все это эти отморозки должны разделить между собой.       Прислонив ухо поближе к двери, Наталия широко раскрывает рот от удивления.       — Верно, но Локхарту достанется лишь один-два миллиона долларов, — пожимает плечами Юджин. — И ноль процентов акций. Остальное получит его дядюшка. Однако если Эдвард будет хорошим мальчиком, то Майкл выдаст ему поощрение из своих личных средств за смелость. И чем лучше он будет служить ему, тем больше денег получит. Майкл обеспечит его всем необходимым: отвалит кучу бабла, снимет один из домиков в этом районе, найдет ему работу в компании поближе к себе… Он будет жить как король! Надо всего лишь засунуть свою трусость в задницу и выстрелить в Терренса.       — Точно, как король! Компания приносит отличные деньги, которых хватит на всю жизнь. Майкл всегда будет сказочно богат и сможет обеспечивать своего племянника, если тот будет работать на него. А когда придет его время помирать, то Эдвард может стать владельцем всего состояния. Если захочет, то он станет намного круче и богаче своего дружка. У него есть прекрасный шанс жить в настоящей роскоши и каждый день пить дорогущее шампанское или вино и есть шикарных омаров и устрицы.       — Будь уверен, Хавьер, этот ублюдок согласится стать его правой рукой, — уверенно заявляет Юджин и хитро улыбается, почесывая свою щетину на лице. — Не только потому, что он страшно стыдится жить в нищете и быть для всех сопливым щенком. В случае отказа быть на его стороне Майкл может рассказать всем парочку тайн, которые Эдвард тщательно скрывает ото всех. Если вдруг ему удастся убедить всех в том, что он типа не хочет красть чужие деньги, то эти секреты навсегда разрушат его хорошие отношения с семьей. Да и Наталия не будет реветь по нему и мечтать о том, чтобы он вернулся к ней.       — О чем ты говоришь, Юджин? — слегка хмурится Хавьер. — Какие еще секреты? Что скрывает Эдвард?       — Ну, уж то, что настоящее имя этого сопляка – Эдвард МакКлайф, мы здесь все знаем.       — Да, ни для кого не секрет, что он уже давно выдает себя за другого. Что он никакой не Локхарт.       — Что? — широко распахивает глаза Наталия. — МакКлайф? Эдвард МакКлайф?       — Если все те людишки не глупые, то они наверняка уже начали что-то подозревать. Ведь всем известно, что слишком много совпадений не бывает.       — Все равно они охереют, когда вскроется настоящая личность этого щенка. Когда узнают, какие грешочки он совершил.       — О чем это ты?       — А ты разве не знаешь? Эрик не рассказывал, как мы с Майклом и еще несколькими ребятами пили кофе, и шеф упомянул про тайну, которая будет раскрыта, если этот щенок пойдет против нас?       — Нет, а не поделишься со мной? Обещаю, я буду могилой – никому ничего не скажу!       — А все дело в том, дружок, что несколько лет назад был убит человек по имени Николас Картер. Он хорошо знал и Джейми, и Майкла, хотя дружил только лишь с братцем нашего босса. — Юджин быстро прочищает горло. — Ну так вот, в этом убийстве заподозрили Эдварда МакКлайфа. Его поймали на месте преступления. Щенка даже арестовали по подозрению в убийстве и держали в обезьяннике некоторое время. Потом полиция отпустила его. Хотя подозрения с него так и не сняли, и он все еще числится в списках подозреваемых. Убийца Николаса до сих пор не был найден, но пока что все подозрения падают на Эдварда. Больше нет других подозреваемых. Тем более, что копы поймали его с оружием в руках.       Наталия приходит в ужас и раскрывает рот еще больше, окинув своими ошарашенными глазами всю комнатушку и чувствуя, как ею мгновенно овладевает сильная дрожь.       — Что? — резко побледнев от ужаса, едва произносит Наталия. — Э-э-э… Эдвард? У-убил человека?       Наталия еще лучше начинает прислушиваться к разговору, хотя ей приходиться буквально не дышать, ибо через закрытую дверь она слышит не так хорошо.       — Ни хера себе! — громко восклицает Хавьер. — Этот щенок? Грохнул кого-то?       — Я тоже сначала не поверил и громко ржал, когда Майкл рассказал об этом, — признается Юджин. — Однако это правда: Эдвард Роберт МакКлайф – убийца. Который говорит всем, что до смерти боится оружия. Тем не менее что-то все-таки заставило его пойти на убийство друга его папаши. Уж не знаю, чем этот Николас не угодил ему, но этого мужика нет на свете по вине щенка.       — А откуда наш господин знает об этом? Ты же сам сказал, что этот Николас дружил только с Джейми!       — Верно, но он знает об убийстве. Не знаю, откуда, ибо он не сказал. Но Майкл не сомневается в том, что его племянник убил того человека. И Эдвард страшно боится, что эта тайна станет известна его родственничкам. Боится намного больше, чем разоблачения своего настоящего имени.       — Но почему полиция до сих пор не арестовала этого щенка, раз все подозрения падают на него?       — Честно говоря, я не знаю, почему этот паршивец до сих пор на свободе, — пожимает плечами Юджин. — Известно, что Эдвард находился рядом с убитым и держал в руках пистолет, который был найден на месте преступления. По словам Майкла, копы сняли отпечатки пальцев и выяснили, что они принадлежат именно этому недоделанному щенку.       — Вот это поворот! — Хавьер качает головой. — Поверить не могу, что Эдвард убил человека. Я-то думал, этот сопляк мог только за мамину юбку прятаться и распускать нюни.       — Правильно говорят, что нельзя верить смазливому личику и верить, что его обладатель – ангел. Вот и МакКлайф уже много лет скрывается под маской трусливого, неуверенного в себе зайчишки. Вон даже имя другое себе взял. Наверное, думал, что никто не узнает о его грешках.       — А ты давно это знаешь?       — Нет, Майкл вчера рассказал. Уже после того, как мы привезли девчонку. Он устроил нам небольшие посиделки, во время которых мы с парнями рассказали ему о том, как устраняли этого сопляка и ловили его бывшую.       — Ясно.       — И знаешь, теперь я что-то начинаю сомневаться, что МакКлайф и правда такой трусливый. Раз он грохнул Николаса, то убийство Терренса будет для него проще простого. — Юджин на пару секунд призадумывается. — Возможно, наш хозяин увидел в нем способности киллера, и это стало еще одной причиной, почему он хочет убить Терренса руками Эдварда.       Чем больше Наталия слушает этот разговор, тем больше она приходит в шок и теряет дар речи, отказываясь верить, что такой милый и добрый с виду парень, как Эдвард, мог убить кого-то. Бледная ошарашенная девушка сидит на полу и прикрывает рот рукой, качая головой, сильно дрожа и чувствуя, как по ее щекам медленно катятся слезы.       — Да, но какого хера этот мудак все еще на свободе? — недоумевает Хавьер. — Раз он грохнул, то пусть идет за решетку и подыхает в самой гнилой камере!       — Я и сам удивлен, что Эдвард убил человека, но разгуливает по городу так, будто ничего не случилось, — задумчиво отвечает Юджин. — Майкл говорил, что убийство произошло где-то в начале две тысячи десятого года. Этот щенок должен сидеть за решеткой уже шесть лет, но его до сих пор не арестовали. Никакого судебного слушания не было. Никакой приговор ему не выносили.       — Но почему, блять? — громко удивляется Хавьер. — Неужели наш босс похлопотал за него?       — Может быть. Возможно, что этого щенка отпустили под залог, но не сняли с него обвинения. Хотя Майкл ничего не говорил о том, помогал он ему или нет.       — Думаю, так оно и было. Не исключаю, что Майкл хочет извлечь из этого выгоду. Мстит ему за убийство хорошего знакомого.       — Майкл сказал, что убитый общался с Джейми намного лучше, и они были едва не лучшими друзьями. А вот к нашему хозяину он не очень хорошо относился.       — В любом случае я нахожу только одно объяснение тому, что Эдвард разгуливает на свободе, – наш хозяин прикрыл его и вытащил из тюрьмы. И если это так, я не исключаю, что Майкл хочет получить что-то взамен и может рассказать всем, что его племяшка грохнул того мужика. В его силах вновь посадить его за решетку и уж точно добиться суда. Вот и получается: либо МакКлайф пойдет в тюрьму и сдохнет там, либо будет грохнут нами в тот же день, что и его близкие. Либо… Ему придется убить Терри.       — Думаю, ты прав, — задумчиво говорит Юджин и иронично усмехается. — А раз Эдвард до смерти боится, что кто-нибудь из его семьи узнает, что он стал убийцей в девятнадцать лет, то это станет прекрасным козырем для Майкла, который легко переманит его на свою сторону и не расскажет о его грешке перед смертью родственничков.       — Полагаю, теперь нам стоит опасаться этого парня. — Хавьер тихо усмехается со скрещенными на груди руками. — Ведь у нас есть основания подозревать, что его неуверенность в себе и жуткая трусость – это всего лишь маска.       — По крайней мере, если он начнет дубасить тебя, то ты потом точно будешь едва ползать. У этого мудака рука тяжелая, и он умеет драться. Да и язычок у него очень острый. На все найдет ответ.       — Ну вот у него появился шанс проявить себя и извлечь выгоду для самого себя. Все это поможет ему начать жить той жизнью, о которой он всегда мечтал. И не придется завидовать богатому Терренсу.       — Это точно! — тихо хихикает Юджин.       В разговоре воцаряется пауза, во время которой Наталия с прикрытым ртом рукой качает головой и трясется от волнения и напряжения, что все больше овладевает ее телом.       — Ох, слушай, рыжий, а давай сходим пожрать, — предлагает Хавьер. — А то я умираю с голода!       — Опять? — усмехается Юджин и толкает Хавьера в бок. — Да ты же вроде жрал недавно! У тебя не желудок, а какая-то бездонная бочка! Сколько ни закидывай, все равно не заполнится полностью.       — Не хочешь – не надо, я и сам схожу! — Хавьер загадочно улыбается. — Сегодня как раз такие вкусные блюда приготовили… М-м-м… Язык проглотишь! Девчонке сегодня приносили завтрак, и она сожрала его весь. Видно, что понравилось.       — Ну ладно, качок, уговорил! — машет рукой Юджин. — Пошли посмотрим, чего там наготовили наши девочки.       Юджин и Хавьер быстро уходят куда-то, продолжив по дороге обсуждать еще какие-то темы, которые уже никак не касаются планов Майкла, и негромко хихикая. А Наталия, продолжая держать ноги согнутыми в коленях и облокачиваться спиной и затылком к запертой двери, готова горько расплакаться после того, что ей пришлось услышать. Девушка задирает голову вверх и сильно зажмуривает глаза, пытаясь сдержать тот поток слез, который готов вырваться наружу. Резко побледневшую ошарашенную блондинку начинает еще сильнее трясти от одной только мысли, что Эдвард Локхарт на самом деле Эдвард МакКлайф. В свою очередь, являющийся человеком, которого она безумно любит – оказался убийцей.       — Нет… — едва шевеля губами и качая головой, дрожащим голосом произносит Наталия. — Нет… Нет, этого не может быть! Эдвард… Он… Один из МакКлайфов… Он – Эдвард МакКлайф. Если только эти отморозки не соврали. Хотя звучали они вполне правдоподобно.       Наталия нервно сглатывает и проводит руками по своим волосам.       — Я не хочу верить в это… Нет! Не хочу верить, что этот человек причастен к чьей-то гибели. Эдвард не мог убить человека! Не мог! Я не верю в его причастность к этому убийству. Этот человек не способен убить. Я отказываюсь верить тому, что сказал этот тип. Человек, которого я безумно люблю, не может быть убийцей. Он никого не убивал!       Наталия на несколько секунд закрывает лицо руками и издает несколько громких всхлипов.       — Майкл лжет! — отчаянно восклицает Наталия. — Хочет оклеветать его! Заставить нас верить, что он реально – бессовестный подонок, от которого надо держаться подальше! Не может быть такого, что Эдвард стал убийцей по своему желанию или против. Этого не могло произойти! Не могло! НЕ МОГЛО!       Наталия обеими руками вцепляется в свои волосы, заливаясь горькими слезами.       — Пожалуйста, господи, пусть все это окажется клеветой Майкла, — прикрыв глаза, со слезами на щеках умоляет Наталия. — Пусть убийцей того человека окажется кто-то другой, но только не Эдвард. Может быть, он не ангел, но я уверена, что этот мужчина в жизни не пошел бы на такое! Никогда! Я не хочу в это верить… Он не мог…       Наталия издает несколько громких всхлипов и резко проводит руками по своим спутанным волосам.       — Боже, а вдруг это все-таки правда? — ужасается Наталия, с широко распахнутыми глазами прикрыв рот рукой. — Что если Майкл говорил как раз об этом убийстве? Он ведь говорил, что знает про Эдварда что-то, что может навсегда испортить его отношения с близкими! Неужели это то, чем он шантажирует этого человека? Он обещает выдать его тайну, если он откажется убить Терренса? Может, именно поэтому Эдвард какое-то время не хотел идти против Майкла?       Наталия прикрывает лицо руками, понимая, как ее колотит от сильного напряжения.       — Ар-р-р, черт, что я несу? Этого просто не может быть! Я ни за что не поверю, что Эдвард кого-то убил! Он милый, добрый и порядочный парень, который стал жертвой этого больного идиота. Пусть даже у него и другое имя… Не убийца… Не убийца! НЕ УБИЙЦА! Я В ЭТО НЕ ПОВЕРЮ!       Наталия склоняет голову и закрывает лицо руками, продолжая сидеть на паркетном полу, опираясь спиной о прохладную запертую дверь и время от времени поправляя свои взъерошенные спутанные волосы, которые попадают в глаза или на какую-то часть лица. Бледная измотанная девушка горько плачет, сильно дрожит, вытирает с лица слезы, что катятся по щекам, и чувствует, как от волнения ее сердце начинает стучать в разы чаще, а ей самой очень трудно дышать.       

***

      Время почти что половина четвертого. Ракель приехала в кафе «Runaway», чтобы встретиться с Дарвином и Виктором. Девушка без проблем доезжает до нужного места, не заметив ничего подозрительного в дороге, и пребывает как раз вовремя. Найдя свободное место на автомобильной парковке и заняв его, она вытаскивает ключ из мотора, берет сумку с водительского сиденья, запирает машину и решительно направляется в кафе, вышагивая на черных сапогах со шпильками.       Ракель заходит в кафе и осматривается вокруг, видя, что здесь очень мало людей, занимающиеся какими-то своими делами, сидящие за столиком или находящиеся в очереди к кассе. В целом это место очень уютное и комфортное. Отсюда совсем не хочется поскорее уносить ноги. Приятная музыка, спокойная обстановка, ненавязчивый персонал, хорошее меню и приемлемые цены… Да и дизайн всего кафе сделан в неброских тонах, которые не вызывают отторжения и возбуждения. Столиков здесь не очень много из-за того, что помещение не очень большое. А если пройти дальше, то можно увидеть поворот, за которым, судя по указателю, висящему на стене, находится женский и мужской туалет.       К счастью, Ракель не приходиться долго искать Дарвина и его напарника Виктора. Уже через пару секунд после того, как она зашла сюда, девушка видит знакомого человека, который замечает брюнетку намного раньше и машет ей рукой, дабы подозвать к себе. Она уверенно направляется к столику, а Дарвин и Виктор встают из-за столика, чтобы поприветствовать девушку.       — Привет, Ракель! — дружелюбно здоровается Дарвин. — Спасибо, что приехала вовремя.       — И тебе привет, Дарвин! — вежливо отвечает Ракель, по-дружески обнимает Дарвина, чтобы поприветствовать его и отстраняется от него спустя пару секунд. — Давно меня ждешь?       — Да нет, минут пять-десять, — со скромной улыбкой пожимает плечами Дарвин. — Мы приехали сюда немного раньше назначенного времени, ибо хотели осмотреться вокруг.       — Ну хорошо, — скромно улыбается Ракель.       — Кстати, как ты доехала сюда? Без проблем? Ничего подозрительного не заметила?       — Нет-нет, все хорошо. Я доехала нормально и старалась осматриваться по сторонам. Никого и ничего подозрительного я не заметила.       — Ну тогда слава богу.       На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, после которой Дарвин бросает взгляд на Виктора и указывает на него со словами:       — Что ж, Ракель, прежде чем начать разговор, позволь мне познакомить тебя с человеком, с которым ты хотела встретиться.       — Здравствуйте, — с вежливой улыбкой кивает Виктор. — Рад с вами познакомиться! Виктор Джонсон, капитан полиции и напарник Дарвина.       — Взаимно, мистер Джонсон, — дружелюбно отвечает Ракель и пожимает руку Виктора. — Мое имя – Ракель Кэмерон.       — Очень приятно, мисс Кэмерон.       — Можно просто Ракель.       — Хорошо, раз вы не против…       — Что ж, давайте присядем за столик? — предлагает Дарвин.       — Да, конечно, — со скромной улыбкой пожимает плечами Ракель.       Виктор, Дарвин и Ракель присаживаются за столик и удобно устраиваются на мягких стульях, а девушка также вешает свою сумку на спинку стула.       — Знайте, так как мы серьезно относимся к безопасности вашего окружения, то я попросил Дарвина и нескольких моих коллег поехать со мной, — признается Виктор. — За столиком у меня за спиной сидят еще четверо полицейских.       Ракель тут же бросает взгляд на столик за спиной Виктора с Дарвином и действительно видит четырех людей, которые разбираются с едой на своих подносах и о чем-то разговаривают, ведя себя непринужденно и скромно хихикая время от времени.       — Надо же, я не знала, что они с вами… — задумчиво говорит Ракель.       — Мы специально оделись в повседневную одежду, чтобы не привлекать к себе внимания, — отвечает Виктор. — Нам сейчас не нужно повышенное внимание, поскольку люди могут часто обращаться к нам, если где-то что-то происходит. А сейчас у нас нет времени заниматься делами чужих.       — Я поняла вас. Но думаю, нас никто не побеспокоит, ибо место довольно спокойное и малолюдное. На парковке рядом с кафе практически нет машин.       — Это нам как раз на руку.       — Верно.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Виктор прочищает горло и уверенно нарушает это молчание:       — Ох, ладно… Давайте не будем откладывать дело в долгий ящик. И обсудим то, ради чего мы здесь встретились. — Виктор складывает руки на столе перед собой. — Дарвин рассказал мне о вашей ситуации в двух словах и сказал, что вы просили меня встретиться с вами.       — Да, мистер Джонсон, — уверенно кивает Ракель. — Дело в том, что я хочу разузнать обо всем, что вам известно про Джейми и Майкла МакКлайф. Дарвин рассказал мне, что вы сейчас пытайтесь помочь своему близкому другу заставить его старшего брата заплатить за все свои делишки.       — Ох, уж этот Майкл… — устало вздыхает Виктор и на секунду бросает немного хмурый взгляд в сторону. — Этот гад здорово испортил всем жизнь…       — Правда?       — Знайте, мисс, я в жизни встречал разных людей со своими недостатками. Однако этот человек – самый худший.       — Вы знайте его лично?       — Лично – нет, но Джейми очень много рассказывал мне про него. Я знаю абсолютно все об этом человеке и то, что он замышляет.       — Мистер Джонсон, вы не могли рассказать мне об истории с наследством и обо всем, что связано с Джейми и Майклом МакКлайф? Почему все это началось? Когда? Какие у этого Майкла цели? Я хочу знать все!       — Хорошо, я все вам расскажу. И чтобы вы меня поняли, я начну рассказ с самого начала. Но если вам что-то известно, то дайте мне знать, и я перейду к следующему пункту.       — Хорошо, говорите, я вас слушаю.       — В общем дело вот в чем… — Виктор прочищает горло и складывает руки на столе перед собой. — Я очень давно знаком с Джейми. Мы дружим еще с тех времен, когда были молодыми: ему – около двадцати, а мне – двадцать три года. Я уже тогда женился и стал отцом дочери. А Джейми прекрасно знаком с Лидией, моей женой, и Дианой, моей дочерью, для которой стал крестным отцом.       — Значит, вы знайте и его бывшую жену Ребекку?       — Да, Ребекку Джонас, это ее девичья фамилия, я тоже знаю очень хорошо. Были времена, когда мы все вместе проводили время за чашкой чая дома у меня с женой. Эта женщина также обожает мою дочку и всегда относилась к ней очень трогательно, хотя ее крестной она не является.       — А как вы познакомились с Джейми и Ребеккой?       — С Джейми я познакомился через наших общих знакомых, а с Ребеккой меня познакомил уже сам мистер МакКлайф. Они тогда только начали встречаться, и дело шло к свадьбе. Я очень быстро поладил с этими людьми и в скором времени познакомил их со своей женой Лидией и показал свою дочку Диану, которая тогда только родилась.       — Я поняла вас.       — Ну так вот. — Виктор на секунду бросает взгляд в сторону. — Как вы уже знайте, у Джейми есть старший брат Майкл, который до смерти ненавидит его, люто завидует ему с самого детства и даже хочет убить.       — Но чем вызвана эта ненависть?       — Их родители всегда уделяли больше внимания Джейми, и ему доставалось все самое лучшее. Думаю, это отчасти объяснимо, ведь Джейми – младший ребенок, и он должен был получать все необходимое. А Майклу было семь лет, когда родился его брат. И те люди считали, что этот человек уже достаточно большой, чтобы самостоятельно себя обслуживать. Однако сам Майкл решил, что его никто не любил, а после рождения Джейми родители забыли о том, что он существует.       — Типичная братско-сестринская зависть?       — Что-то вроде того. Хотя скажу, что их родители на самом деле любили Джейми и Майкла одинаково. Просто младшему ребенку доставалось больше похвалы и внимания, потому что он давал им повод гордиться. Джейми был гордостью своих родителей и постоянно радовал их своими успехами. Они настолько были горды им, что его даже не особо ругали за провинности и защищали от нападок старшего брата. Нет, они, конечно, могли поругать его, если он действительно был виноват, но этот человек очень быстро осознавал свою вину и умел извиняться. В отличие от Майкла, который мог сделать гадость и не испытать никакого сожаления.       — Он случайно не психопат?       — Не думаю. Психопаты, как правило, прекрасные актеры и заставляют людей считать себя ангелами и становятся хорошими, когда им это нужно. А Майкл никогда даже и не пытался стать милым и кротким. Да, может быть, постоянно врал и никогда не знал, что такое сожаление, сочувствие и доброта, но вряд ли его назовешь психопатом.       — Понятно… — задумчиво произносит Ракель. — Значит, их родители уделяли больше внимания хорошей жизни Джейми?       — Да, Джейми всегда был умным человеком, который быстро учился всему новому. Ему очень легко давалась учеба в школе, а учителя хвалили его и ставили в пример. Из-за этого он пользовался огромным уважением и был для многих примером для подражания. А благодаря своему уму он получил блестящее образование в одном из самых престижных университетов Нью-Йорка и окончил его с красным дипломом. Ну а после этого Джейми почти сразу начал работать в судостроительной компании отца.       — Он пошел туда по своему желанию? Или родители Джейми хотели видеть его управляющим?       — У Джейми всегда был талант к предпринимательству и управлению фирмой, и он проявлял интерес к ее работе. Придя на работу в компанию, его отец подробно рассказал о работе, и он очень быстро во всем разобрался и начал работать помощником того человека, который тогда еще был в кресле управляющего.       — А Майкл?       — О, Майкл вообще никогда не демонстрировал каких-то талантов. Единственное, что он умеет, – это делать людям гадости и сваливать всю вину на Джейми. Чтобы ни случилось, этот человек всегда винил своего брата и проклинал тот день, когда он родился и якобы забрал то, что могло бы принадлежать ему. Родители всегда наказывали его за то, что он придирался к Джейми и делал ему гадости, но это не приносило никакого результата. Майкл страшно злился на родителей за то, что они позволили брату родиться, и Джейми – за то, что тот просто родился.       — А могло бы быть все иначе, если между Майклом и Джейми была меньшая разница в возрасте?       — Может быть. Ведь Джейми родился, когда Майклу было уже семь лет. Ну представьте себе: вы семь лет являйтесь единственным любимым ребенком в семье, а тут отец с матерью говорят вам, что скоро у вас родится братик или сестренка. Не все обрадуются тому, что все внимание будет уделяться младшему. Они могут не помнить этого где-нибудь в два-три года, но семь лет – это довольно огромная разница в возрасте.       — У меня нет родных братьев и сестер, но я понимаю, о чем вы говорите.       — Как вы сами сказали, типичная братско-сестринская ревность к родителям.       — Я поняла. — Ракель на секунду бросает взгляд в сторону. — И насколько я поняла, отношения Майкла и Джейми так и не стали лучше?       — Нет. — Виктор делает пару глотков кофе. — Их отношения не улучшились, а наоборот, еще больше ухудшились. Когда они были уже взрослыми, их отец умер по естественным причинам. Их мать прожила еще какое-то время после смерти мужа, но она не имела никакого отношения к судостроительной компании и всю жизнь была домохозяйкой. И даже ей не удалось сделать так, чтобы ее сыновья хоть немного поладили.       — И после смерти своего отца Джейми занял кресло управляющего?       — Именно! Я скажу вам, что отношения Майкла и Джейми ухудшились еще больше не только из-за зависти и ревности, но еще и потому, что младший сын стал управлять отцовских детищем. Майкл тоже получил работу в компании, но ему нужно просто сидеть на телефоне и отвечать на звонки. Проще говоря, он был обычным секретарем. Майкл думал, что хотя бы займет должность помощника Джейми, но на его место взяли другого человека. Причем так захотел не сам Джейми, а его отец. Он сделал младшего сына сначала своим помощником и позже отдал управление компанией ему в руки, а старшего посадил отвечать на звонки и контролировать встречи.       — А Джейми не пытался повлиять на отца и уговорить его дать Майклу шанс?       — Нет, вы что! Джейми и сам жаловал своего брата. Хотя и не так сильно, как и Майкл. Он злился из-за того, что брат всегда относился к нему как половой тряпке. В детстве Джейми пытался подружиться с Майклом, но ничего не вышло. Он просто забил на это и начал недолюбливать брата, хотя до поры до времени не проявлял это открыто.       — Кстати, насколько я знаю, компанией сейчас руководит не Джейми, а Майкл.       — Верно. Сейчас там всем управляет Майкл. Он настолько сильно ненавидел Джейми, что однажды решил подставить своего брата и сделать так, чтобы он лишился места в компании. Ну вот он и начал осуществлять свой план. Например, он назначал встречи и называл всем разное время. Из-за этого Джейми много раз попадал в просак и даже потерял некоторых клиентов. Те приходили в то время, которое им называл Майкл, но так и не дожидались моего друга. Майкл мог постоянно говорить, что Джейми нет в офисе, если к нему приходили важные клиенты, разговаривал с ними в непринужденных беседах, убеждал, что им лучше не работать с Джейми, потому что они потратят время и деньги. Проще говоря, он все больше топил его, пользуясь тем, что был ответственным за встречи и звонки.       — Я поняла.       — Кроме того, Майкл даже крал некоторые бумаги Джейми и подделывал отчеты и документы для налоговых служб. В итоге получались сильные несоответствия в доходах и расходах. Таким образом он пытался сделать так, чтобы все думали, будто Джейми обворовывает компанию и присваивает часть денег себе. Насколько я знаю, его даже чуть не арестовали. Но тогда все чудом обошлось.       — Он пытался разорить компанию?       — Нет, Майкл просто хотел внушить Джейми то, что он – ужасный управляющий, который не справляется со своими обязанностями.       — Но как он мог это сделать, если Джейми знал, что он пишет в документах?       — Знал, но мог что-то забыть, когда писал отчет, скажем, вечером, но решил продолжить его утром. К этому времени он уже забывал, что писал там, и освежал память лишь тогда, когда включал компьютер и открывал документ.       — Значит, у Майкла был доступ к компьютеру Джейми?       — Да, однажды он нашел листок с паролем. Он оказался довольно простым. Джейми никогда не заморачивался насчет его сложности и регулярной смене в целях безопасности. Этот человек и был очень умным и талантливым, но немного наивен и еще не умел предусматривать все варианты развития событий. И этим пользовался Майкл, который каждый день либо приезжал в компанию очень рано, либо оставался там допоздна, когда Джейми уже уезжал домой, и, прикидываясь, что у него своей работы полно, пользовался его компьютером, чтобы внести изменения, взятые с потолка.       — И Джейми не знал, что Майкл копался в его компьютере? Ведь можно же посмотреть дату изменения документа! Он бы точно знал, что не редактировал отчет где-нибудь часа в два ночи!       — Джейми поначалу ни о чем не догадывался и продолжал работать над документами. Но когда он решил еще раз проверить все цифры, поскольку что-то где-то не сходилось, то этот человек заподозрил что-то неладное. А однажды он чуть было не поймал Майкла, который, думая, что Джейми уехал по делам, пытался включить его компьютер. Тогда этому типу удалось выкрутиться и сказать, что он искал на его столе то ли ручку, то ли какую-то бумагу. Но именно после того момент у Джейми что-то щелкнуло в голове, и он начал понимать, что ему нужно внимательно присматривать за Майклом.       — Неужели Майклу в итоге удалось завладеть компанией?       — Да, удалось. К сожалению. — Виктор выпивает немного кофе из своей чашки. — Майклу удалось убедить сотрудников фирмы, что Джейми якобы обманывает всех, крадет деньги и пытается сделать так, чтобы платить в налоговую как можно меньше. Естественно, Джейми все отрицал, но люди видели все документы с ошибками, и знали, что компания потеряла очень много ценных клиентов, которые по разным причинам отказались работать с моим другом. Последней каплей стало то, что сотрудники фирмы не получили зарплату за два месяца. Первый раз никто не стал возмущаться и относился к этому с пониманием, мол, у компании были не самые лучшие времена. Но во второй раз коллектив не без помощи Майкла устроил забастовку и потребовал лишить Джейми должности управляющего компанией и выгнать его оттуда. Они хотели, чтобы Майкл занял его место. Ну вот однажды было проведено голосование, на котором все единогласно решили, что Джейми должен был покинуть компанию, а Майкл – взять управление фирмой в свои руки. Кто-то оказался гордым и уволился, не став требовать денег, а кто-то буквально зубами вцепился в каждый цент. Но когда мой друг был отстранен от должности, сотрудники получили свою зарплату.       — Надо же… — удивляется Ракель, покачав головой. — Неужели Джейми не пытался доказать свою невиновность? Он согласился с обвинениями в отмывании денег и ушел из компании без борьбы за справедливость?       — К сожалению, да. Джейми мог доказать свою невиновность, только он боялся, что его бы никто не стал слушать. Мол, уже и так низко пал в глазах сотрудников.       — У него были доказательства?       — Когда он понял, что Майкл хочет его подставить, то решил проверить это и начал копировать документы не только на свой рабочий компьютер, но еще и на флешку. Уж на этот раз Джейми позаботился о том, чтобы поставить на все документы с флешки очень сложный пароль, который Майкл не смог бы разгадать даже при огромном желании. Ну и начав сравнивать версии документов на компьютере и на флешке, Джейми наконец-то обо всем догадался. Но к сожалению, было уже слишком поздно, ибо Майкл уже подговорил народ устроить бунт и требовать отстранения Джейми от его должности.       — Эта флешка все еще у него?       — Нет, сейчас эта флешка находится у меня. Джейми очень давно отдал ее мне в качестве доказательства, что Майкл подделывал документы, и дал листок с паролями на случай, если придется открывать документы и изучать их содержимое.       — Вот как!       — Я предлагал Джейми заявить на брата и обвинить в подделке документов. Но он отказался, говоря, что это бесполезно. Хотя этот человек все равно оставил мне флешку. И я добавил ее к доказательствам дела, которое открыл чуть позже в связи с новыми преступлениями, совершенные Майклом. Но об этом я расскажу чуть позже.       — Подождите, но если Майкл уже успел лишить его должности управляющего, то какое отношение к компании имеют его сыновья? Я знаю, что существует завещание, согласно которому права на его состояние перейдет сыновьям после смерти.       — Верно, такое завещание есть. А Джейми действительно пришлось отдать часть своих акций Майклу после своего отстранения. Однако этот человек не знал, что была еще одна часть акций, которую Джейми успел перевести на имя Ребекки Джонас. И соответственно, она имеет право на часть ее доходов.       — Понятно, а что было дальше?       — Ну дальше Майкл захотел лишить Джейми не только прав на компанию, но еще и подпортить личную жизнь. Ему было мало того, что он добился изгнания брата из компании и получения должности управляющего. Этот тип решил идти дальше. Думаю, опять же из зависти. Ведь если Джейми удалось жениться и стать отцом, то Майкл ни разу не был женат и не обзавелся собственными детьми. У него даже никогда не было постоянных любовниц. По словам Джейми все девушки очень быстро сбегали от него, ибо не выдерживали его характера. Даже деньги, которые он начал получать с доходов компании, не привлекали молодых девочек.       — Скажите, мистер Джонсон, а когда Майкл пытался завладеть компанией, то Джейми и Ребекка уже знали друг друга? Или все происходило в разное время?       — Да, они были знакомы, и я знал их уже на протяжении нескольких лет. Ребекке было двадцать, а Джейми – двадцать пять, когда они познакомились. Их отношения развивались стремительно, и они начали встречаться едва ли не через пару месяцев. И эта женщина прекрасно знала о том, что происходило в компании, и поддерживала Джейми, не требуя от него ничего невозможного и находясь рядом с ним даже после того, как он потерял работу. И несмотря на это, они планировали пожениться. Джейми едва накопил деньги на недорогое кольцо, чтобы спустя четыре месяца после знакомства сделать Ребекке предложение.       — Значит, Майкл подставлял Джейми несколько лет?       — Не совсем. Ему было двадцать два года, когда он окончил университет и пошел работать в компанию с отцом, который умер два с половиной года спустя. Ну и в возрасте двадцати четырех лет Джейми стал управляющим, а спустя примерно год познакомился с Ребеккой, потерял работу, сделал предложение и женился.       — Вот как…       — Свадебного торжества, естественно, не было из-за нехватки денег. Мне даже пришлось дать ему в долг, ибо того, что у него было, оказалось недостаточно. Какая-то подруга Ребекки и я были свидетелями. У них даже не было красивой свадебной церемонии. Джейми и Ребекка просто зарегистрировали свой брак официально и устроили небольшой ужин для самых близких: нас с Лидией, двух сестер и брата Ребекки и парочки друзей с его и ее стороны. Никаких ресторанов и прочей роскоши.       — И миссис МакКлайф не испугалась? Я не имею в виду, она прекрасно знала, что Джейми в одно мгновение стал бедным, но все равно согласилась стать его женой.       — Она слишком сильно любила его и поступила как поистине любящая женщина. Как говорится, за любимым в огонь и воду пойдешь. Хотя жизнь у них была действительно очень сложная: Джейми пришлось продать свой дом, который ему подарил отец на совершеннолетие, чтобы выручить хоть какие-то деньги. И они с Ребеккой поселились в небольшой квартире, которая принадлежала мне. Она много лет пустовала после смерти моих родителей, а у нас с женой и ребенком была другая, более просторная и шикарная. Сначала я хотел сдавать ту квартирку, но потом вошел в положение Джейми и Ребекки и разрешил им пожить бесплатно. Я ничего от них не требовал и позволил им жить там сколько угодно, а иногда даже помогал деньгами. Им было жутко неловко, но я настоял на своем. И я даже несколько раз помогал Джейми с работой. Зарплаты были маленькие, но на двоих им с горем пополам хватало.       — Боже мой… — ужасается Ракель, качая головой.       — И кстати, попробуйте угадать, кому же Джейми продал свой дом?       — Майклу? — удивленно округляет глаза Ракель.       — Угадали! Когда он узнал, что Джейми продает дом из объявления, которое я дал за свои деньги, Майкл «любезно» согласился купить его у своего брата, пообещав заплатить за него хорошие деньги. Но в итоге он обманул моего доверчивого друга и заплатил лишь часть суммы.       — Но почему Джейми продал свой дом именно Майклу? Уверена, что у него был выбор, и он мог продать до любому человеку, который заплатил бы столько, сколько нужно!       — Просто этот негодяй утверждал, что все осознал и исправился. Ну а Джейми в свое время был немного наивен и верил всему, что ему говорили. Его было легко обмануть. Хотя со временем он изменился и перестал доверять всем подряд, научившись чувствовать ложь и определять, правда ли от него хотят того, о чем говорят. Вот он и поверил Майклу и его красивым словам… Однако Майкл действительно умеет убеждать и получать то, что ему хочется. Так заболтает человека, что вы сами отдадите ему все, что у вас есть.       — Как же это подло… — Ракель подпирает ладонью свой подбородок, а локтем опирается о стол.       — Какое-то время Ребекка и Джейми жили на те деньги, которые у них были от продажи дома, которые подкидывал им я, и которые зарабатывал мой друг. Казалось бы, что можно спокойно жить, но примерно через полгода выяснилось, что Ребекка ждала ребенка и находилась на втором-третьем месяце беременности. Это осложнило и без того сложную ситуацию, хотя они никогда не скрывали, что мечтали завести своего ребенка. Джейми и Ребекка были очень рады и с нетерпением ждали рождения малыша. Рождение сына, как они узнали во время ультразвука. Ну и через несколько месяцев у них родился абсолютно здоровый мальчик, которого назвали Терренсом Джеймсом МакКлайфом.       — Это мой жених, — с легкой улыбкой говорит Ракель, позабыв о своем конфликте с Терренсом.       — По словам Джейми, этот мальчик был очень похож на него. Они с Ребеккой как-то достали детские фотографии моего друга и сразу же отметили, как сильно Терренс был похож на своего отца, когда тот тоже только родился. Прямо один в один! Фантастическое сходство!       — Я мельком видела фотографию Джейми, но мне показалось, что Терренс действительно похож на своего отца.       — Он – полная его копия, поверьте мне! Я видел Терренса, когда он был очень маленьким. И чем старше становился этот мальчик, тем больше становился похожим на Джейми. Я смотрел на детские фотографии своего друга и знаю, как он выглядел. Именно поэтому я так уверен в этом.       — Слышала, что Терренс был желанным и любимым ребенком.       — Верно, несмотря на трудную ситуацию, Ребекка и Джейми были счастливы и любили своего сына, которому уделяли столько времени, сколько это было возможно. Постепенно они приспособились к жизни с маленьким ребенком, да я и не переставал помогать молодым родителям деньгами и помощью в воспитании малыша. Однако когда Терренсу был где-то год, Ребекка узнала, что снова ждет ребенка. И вот на этот раз они с Джейми были в глубоком шоке, потому что не знали, как им жить с двумя детьми. Они не планировали этого ребенка, и вторая беременность Ребекки только больше усугубила всю ситуацию. Тем не менее об аборте даже и речи не было. Поэтому Джейми и Ребекка просто ждали. Ну и еще через год у них родился второй мальчик – Эдвард Роберт МакКлайф. Тоже совершенно здоровый и очень симпатичный.       — Миссис МакКлайф говорила, что она уже много лет ничего о нем не знает и потеряла всякую надежду встретиться с ним.       — Да, я в курсе. Мальчишка сбежал из дома, когда был еще подростком, и с тех пор о нем ничего не было слышно.       — Значит, Эдвард не преувеличивал, когда говорил, что родители никогда не хотели его рождения?       — Отчасти, да. Они хотели завести еще одного ребенка. Но только тогда, когда Терренс немного подрастет и сможет сам себя обслуживать. Но так получилось, что Ребекка снова забеременела, когда ее старший сын и сам еще был совсем малышом. Представьте себе, что значит жить в бедности и пытаться вырастить сразу двоих маленьких сыновей. Это еще повезло, что обе беременности Ребекки проходили легко, и у нее не было заскоков, которые обычно бывают у беременных. Как, например, у моей Лидии, когда она носила под сердцем Диану.       — Думаю, вам виднее, потому что у меня пока что нет детей, и я не была беременна.       — Ну так вот… — Виктор снова отпивает из своей чашки немного кофе. — Хоть Джейми и Ребекка очень любили Эдварда и Терренса и старались не обделять одного из них вниманием, им приходилось время от времени отправлять младшего сына к матери моего друга. Воспитание двух малышей оказалось слишком сложной задачей. Мать Джейми также иногда давала какие-то деньги после того, как родился Терренс, но этого было недостаточно, да и она не могла ездить к ним слишком часто, ибо жила на другом конце города. А поскольку Джейми много работал, то почти вся забота о детях и работа по дому ложилась на плечи Ребекки. Ну а одной ей было очень тяжело справиться со всем этим, несмотря на помощь ее свекрови и нашу с Лидией поддержку.       — Боже мой… — с грустью во взгляде произносит Ракель, качая головой и искренне жалея Джейми, Ребекки, Эдварда и Терренса. — Мне безумно жаль… — Я никогда не думала, что все так сложно. Да, я знала, что у моего жениха и его матери была тяжелая жизнь, но не думала, что все было настолько ужасно.       — Худший период начался, когда старшему ребенку едва исполнилось три года, а младшему еще был только годик. Но ему должно было исполниться два года. Терренс родился в конце апреля, а Эдвард – в начале мая…       — Стало совсем плохо с деньгами?       — Не только. Джейми и Ребекка начали выгорать эмоционально. Денег катастрофически не хватало, а они стали очень раздраженными и начали ссориться по пустякам. Джейми думал о том, как прокормить и обеспечить своих детей, себя и свою жену, и жутко уставал из-за того, что он пахал целыми сутками без выходных. А Ребекка начала уставать от домашних забот и буквально сходила с ума от вида кастрюлей и криков сыновей, которые требовали еду и внимания. Из-за стресса у нее совсем пропало молоко, и она не могла кормить грудью. Они настолько были опустошены, что порой мечтали послать все к черту и сбежать куда подальше. Ну вы представляйте, целыми днями заниматься одним и тем же и постоянно находиться в напряжении. Нет времени, чтобы посмотреть кино или просто где-нибудь пройтись.       — Я понимаю.       — И вот… — Виктор на секунду переводит грустный взгляд куда-то в сторону и поправляет свои очки на переносице. — Однажды это эмоциональное выгорание привело к огромному скандалу, во время которого Джейми и Ребекка успели наговорить кучу всего плохого. Они уже не могли выносить друг друга и без того были на грани расставания. А вскоре их конфликт настолько обострился, что в состоянии аффекта Джейми ударил Ребекку по лицу.       — Ударил по лицу? — широко распахивает глаза Ракель.       — Да. Правда, Джейми мгновенно пришел в себя и понял, что произошло. Ему стало ужасно стыдно, и он захотел исчезнуть из жизни Ребекки раз и навсегда. Ребекка умоляла его остаться и обещала, что простит его, но ее муж был непреклонен. Он собрал свои вещи и ушел, но куда – никто не знал. К тому же, он поехал к своей матери и забрал у нее Эдварда, который в тот день находился с ней. И с тех пор Ребекка больше не видела своего младшего сына, который пропал вместе с отцом. Она осталась одна со старшим ребенком на руках и долгое время верила, что Джейми одумается и вернется. Ребекка много плакала, страдала, винила себя в том, что Джейми бросил ее… Нам с Лидией кое-как удалось заставить ее собраться хотя бы ради Терренса. Он был маленьким и нуждался в ее любви, заботе и внимании. У нас даже была мысль забрать этого мальчика к себе. Но к счастью, Ребекка смогла найти в себе силы продолжить жить и воспитывать Терренса. Разумеется, мы с женой все возможное, чтобы как-то помочь ей. Она принимала эту помощь и благодарила нас за то, что мы не бросили ее. И иногда Ребекка просила нас присматривать за Терренсом и забирать его из школы, когда ей пришлось пойти работать. Правда когда он подрос, то стал добираться домой сам и научился готовить себе завтраки, обеды и ужины.       — Скажите, Терренс случайно не был свидетелем того скандала? — слегка хмурится Ракель.       — Да, он был свидетелем той ссоры и пощечины его матери от отца. По словам Джейми, Терренс громко плакал и кричал, пока его родители ссорились у него на глазах. И он рыдал после хлопка и тогда, когда его отец уходил из семьи. Мальчик был сильно привязан к отцу и тяжело переживал разлуку с ним, постоянно спрашивая у своей матери, где Джейми.       — Неужели Джейми не тронули слезы маленького Терренса, и он не остался хотя бы ради него?       — Тронули, конечно же. Но все же чувство стыда и страх смотреть жене и детям в глаза оказались сильнее.       — О, господи… — Ракель качает головой, прикрыв рот рукой.       — Кстати, а почему вы спросили? — слегка хмурится Виктор. — Вы разве что-то знайте об этом скандале?       — Да, Терренс сам рассказывал мне об этом, когда решил объяснить, почему ненавидит отца. Он очень хорошо помнит, как Джейми ударил Ребекку и ушел из дома. Все так, как вы сейчас рассказали.       — Он помнит только это? А как же его брат? Терренс что-то помнит из ранних лет, проведенных с ним?       — Нет, Терренс ничего не помнит о годах, которые он прожил с братом до того, как их родители развелись и разлучили их. Он только недавно узнал от своей матери, что у ее был второй ребенок, которого забрал его отец. И с тех пор мой жених был решительно настроен найти того парня. Правда, мы понятия не имеем, как это сделать, ибо у нас нет никаких зацепок.       — Жалко… — тихо выдыхает Виктор.       — А как долго вы помогали Ребекке и Терренсу после того, как Джейми бросил их и забрал Эдварда с собой?       — Когда Терренс еще немного подрос, я перестал помогать Ребекке. Но не по своей воле. Дело в том, что мне нужно было на несколько лет покинуть Нью-Йорк по личным причинам. Однако к тому времени этот парень уже прекрасно понимал, что он должен помочь матери. Терренс никогда не просил у нее какую-нибудь игрушку, потому что знал, что Ребекка не могла себе это позволить. Этот парень поклялся, что сам начнет зарабатывать деньги и поэтому где-то с третьего-четвертого класса начал искать способы подзаработать. Конечно, он еще был очень маленьким, чтобы работать официально, но не было ничего плохого в том, чтобы продавать какой-нибудь лимонад или не тратить деньги, которые он получал на карманные расходы. Долгая и упорная работа – и вот он уже мог позволить себе купить либо что-нибудь из одежды на блошином рынке, либо небольшую игрушку.       — Хорошо… А что насчет Джейми? Куда он пропал? Что он делал? И когда объявился?       — Джейми объявился спустя шесть лет. Точнее, я встретил его совершенно случайно и предложил ему посидеть в кафе. Так я узнал, что спустя четыре года после исчезновения он успел жениться на богатой женщине по имени Изабелла Меган Торн. Долгое время они пересекались на улице, а потом решили начать общаться. Ну потом все как-то закрутилось… Однако Джейми никогда не любил ее по-настоящему. Скорее, просто уважал. Да и желание обеспечить Эдварда тоже играло свою роль. Поняв, что Изабелла влюбилась в него, он сделал ей предложение, она приняла его, и они сыграли пышную свадьбу с официальной регистрацией и торжеством. За два года у них родились двое сыновей с разницей в один год. Старшего назвали Джереми Гарольд, а младшего – Уильямом Джейсоном. Правда, эти ребята, по словам Джейми, были не слишком дружны со своим единокровным братом Эдвардом, да и он не питал к ним теплых чувств и чувствовал себя лишним в их доме.       — Надо же…       — Несколько лет Джейми жил спокойно, а потом он начал вспоминать про Ребекку и Терренса. Его начала мучить совесть, и он жалел, что бросил женщину, которую любил всем сердцем даже тогда, когда жил с Изабеллой. Он был благодарен ей за то, что она тепло приняла Эдварда, устроила его на работу в свою небольшую фирму и платила за обучение своего пасынка в частной школе. Рядом с ней его удерживали лишь ее деньги и тот факт, что она дала ему работу и крышу над головой. Однако в его сердце всегда жила только Ребекка. Хотя своих детей от Изабеллы он любил так же сильно, как и Терренса с Эдвардом.       — Подождите, я кое-что не понимаю… — слегка хмурится Ракель, сложив руки перед собой на столе. — А разве Ребекка и Джейми подавали на развод после того, как они поссорились? Кто-то из них должен быть дать старт бракоразводному процессу.       — Я рассказываю обо всем, что происходило в хронологическом порядке. Ситуация с разводом Джейми и Ребекки разъяснилась немного позже, но я обещаю, что все объясню.       — Ну хорошо, тогда рассказывайте, что было дальше.       — Так вот, Джейми пытался найти способ встретиться с Ребеккой и Терренсом, извиниться перед ними и пообещать помогать им. Для этого он обратился ко мне и спросил, где живут его сын и бывшая жена. Но я решил сначала посоветоваться с Ребеккой. И когда она разрешила мне сказать, то я сделал это, правда Джейми так и не решился поехать к ней домой. Он случайно встретил ее в каком-то кафе и только тогда решился подойти к ней. Мой друг долго вымаливал прощения, но Ребекка никогда не была злопамятной и довольно быстро простила его и пожелала ему удачи в новой жизни. Он сказал ей о желании увидеть Терренса и все ему объяснить. И если Ребекка согласилась позволить им встретиться, то сам Терренс, которому тогда уже исполнилось восемнадцать, ничего не хотел слышать о своем отце и наотрез отказался встречаться с ним.       — Он и сейчас не хочет его видеть. Терренс считает, что Джейми избивал Ребекку и поэтому так сильно обиделся на отца и поклялся себе защищать свою мать. И он действительно очень трепетно относится к ней и до сих пор обеспечивает ее деньгами. Когда-то он купил для нее огромный дом, в котором она живет до сих пор. Мой жених считает это своим долгом. Ведь эта женщина так много страдала и приложила столько усилий, чтобы вырастить его, и он обязан быть благодарным ей и отвечать такой же заботой.       — Да, я в курсе, что он обеспечивает ее. А вот что касается ситуации с его родителями, то здесь все совсем иначе.       — В каком смысле? Терренс сам сказал, что буквально вычеркнул отца из своей жизни из-за того, что тот избивал его мать!       — Это ложь, Джейми никогда не избивал Ребекку! — уверенно возражает Виктор.       — Не избивал?       — Он слишком любил эту женщину, чтобы так издеваться над ней. Была только лишь одна пощечина, но никакого домашнего насилия. До этого Джейми никогда даже не смел поднимать руку на Ребекку. Да, кричал, мог сказать что-то обидное, мог разбить что-нибудь… Но применять рукоприкладство – никогда.       — Хм… — Ракель слегка хмурится, поглаживая подбородок. — Значит, я была права. Эта история была совсем не такой, какой он представляется моему жениху.       — Можете поверить мне на слово. Джейми лично рассказал, что сделал в тот день. Поначалу я осуждал его за пощечину и факт, что он бросил свою семью и исчез с ребенком на несколько лет. Но потом я нашел всему этому несколько оправданий. Например, я всегда знал о несдержанном характере своего друга и о том, какая ситуация происходила в его семье. Кроме того, я даже боялся чего-то подобного и считал, что это приведет к фатальным последствиям. И вот что из этого получилось…       — Думаю, живя такой же жизнью, мало кто смог бы остаться хладнокровным и не выгореть эмоционально.       — Кстати, а Терренс сам рассказал вам, что помнит ссору своих родителей?       — Э-э-э… — Ракель ненадолго призадумывается. — Да, Терренс…       — А почему он так уверен в том, что Джейми избивал Ребекку?       — Говорит, что кто-то сказал ему об этом, и он поверил. Правда, Терренс не помнит, кто именно. Хотя точно знает, как ему сказали о том, что отец постоянно избивал его мать и бросил ее на произвол судьбы.       — Серьезно? — широко распахивает Виктор, поглаживая подбородок. — Это очень интересно…       — Кстати, а сам Джейми знает, почему Терренс злится на него?       — Нет, я никогда не слышал от него подобных вещей. Джейми думает, что его сын взъелся на него лишь из-за того, что он бросил его с Ребеккой, когда им была нужна помощь. — Виктор замолкает на секунду и делает маленький глоток кофе. — А Терренс говорил об этом еще кому-то, кроме вас?       — Один его друг также знает о воспоминании брата. Зовут, кстати, Эдвард Локхарт.       — Эдвард Локхарт?       — Да. Именно он поселил в Терренсе сомнения в том, что история с избиением его матери была правдива. Миссис МакКлайф не знает, что Терренсу кто-то это сказал, но недавно друг моего жениха, который хорошо поладил с этой женщиной, рассказал ей о том, что Терренс помнит ее ссору с Джейми. И была очень удивлена, ибо считала, что старший сын был слишком маленьким, чтобы помнить такое.       Все это время Дарвин не сказал ни слова и с чашкой ароматного кофе очень внимательно слушал весь разговор, чтобы узнать побольше о деле, которое он расследует. Но сейчас он решает вставить слово впервые за долгое время:       — Слушай, Ракель, а Терренсу не приходило в голову мысль, что Майкл мог приложить руку к этому делу?       — В смысле? — слегка хмурится Ракель, вопросительно уставившись на Дарвина. — Хочешь сказать, что Майкл и здесь мог напакостить?       — Я не удивился бы, если бы Майкл был виноват в том, что он настроил Терренса против собственного отца.       — Но как тогда Майкл мог найти Ребекку и Терренса? Мой жених сказал, что когда ему кто-то сказал про отца, он был дома, в своей комнате.       — У этого типа везде затычка в бочке. Он обзавелся столькими знакомыми, что было бы неудивительно, если бы кто-то из них рассказал ему, где жил Терренс со своей матерью.       — Слушай, Дарвин, возможно, ты прав! — уверенно предполагает Виктор. — Джейми ничего не говорил об этом и вряд ли знает, что Майкл мог заставить Терренса ненавидеть его.       — А Майкл случайно не бывал в той квартире хотя бы раз? — интересуется Ракель.       — Пока Джейми жил с Ребеккой – нет. А потом… Кто знает… Но раз вы говорите, что Терренс узнал об этом дома, значит, в тот день кто-то пришел к нему и Ребекке.       — К сожалению, я ничего не могу сказать. Эта женщина становится очень скрытной, когда дело заходит об отношениях Терренса с отцом.       — Боже, неужели она знает, кто настроил Терренса против Джейми? — задается вопросом Виктор. — Знает, но ничего не говорит?       — Мне кажется, Ребекка знает все. Но она всегда говорит, что Джейми сам должен обо всем рассказать Терренсу.       — Надо же… — Виктор качает головой. — Надо будет подумать над этой ситуации и поспрашивать Ребекку об этом.       — Может, мы сможем что-то понять, если вы расскажете всю историю дальше? — предполагает Дарвин.       — Да, давайте я продолжу свой рассказ, а потом будем думать, что делать.       — Да-да, конечно, — кивает Ракель и складывает руки на столе перед собой. — Я слушаю вас, мистер Джонсон.       — Так вот, спустя год неожиданно объявился Майкл, который разыскал Джейми и его новую семью. Он очень быстро завоевал доверие Изабеллы, наладить отношения с Джереми и Уильямом и впервые встретил Эдварда, которого возненавидел буквально с первого взгляда. А вскоре он заявил Изабелле, что ее муж женился над ней, не разведясь с первой женой.       — Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Не разведясь с первой женой?       — Да. Естественно, Изабелла была шокирована, не поверила этому человеку и потребовала доказательств. Она полностью доверяла Джейми и знала обо всем, что произошло с ним и Ребеккой. И он никогда не скрывал, что помимо Эдварда у него есть еще один, самый старший сын. Эта женщина искренне любила его и не хотела верить, что ее муж мог так поступить. Однако Майкл предоставил ей документ, который, к ее удивлению подтвердил, что Джейми МакКлайф все еще состоял в браке с Ребеккой Джонас. Это стало прямым доказательством двоеженства, которое, как вы знайте, у нас запрещено.       — О боже мой… — тихо произносит Ракель, качая головой. — Значит, они не подавали на развод, когда Джейми ушел от Ребекки?       — Именно об этом я и хотел сказать ранее. Джейми скрыл этот факт, когда однажды потерял все свои документы и был вынужден делать новые еще до женитьбы на Изабелле. Но благодаря той женщине он быстро все восстановил и заключил с ней брак сразу же после того, как получил на руки подтверждающие личность документы. Уж не знаю, как так получилось, что нигде не всплыл то, что он не был разведен, но в его новых документах не было сказано об этом браке. — Виктор прочищает горло. — Ну а немного придя в себя и изучив предоставленное Майклом свидетельство о заключении брака, Изабелла обратилась в суд с просьбой признать ее брак с Джейми недействительным и лишить его права общаться с Джереми и Уильямом. Она хотела вообще лишить его родительских прав, но потом передумала. Эта женщина была слишком сильно обижена и не хотела, чтобы ее дети продолжали общаться с отцом.       — А как отреагировал Джейми?       — Он пытался все ей объяснить и умолял не лишать его права на общение с детьми, но Изабелла была непреклонна. Кроме того, через какое-то время она сначала ушла сама и забрала детей, однако потом вернулась и потребовала, чтобы из дома ушел Джейми. И ему пришлось это сделать, поскольку дом принадлежал ей. Она жила в нем еще до замужества. Так что она имела право выгнать его. Хотя Джейми, если честно, не слишком сильно расстроился. Да, не сказать, что он буквально прыгал от радости. Но как я уже говорил, мистер МакКлайф был с ней только ради денег и крыши надо головой. Только по этой причине мой приятель немного расстроился.       — И что насчет суда?       — Изабелла выиграла оба судебных процесса. По его итогам второй брак Джейми признали недействительным, а Уильям и Джереми не могли видеться с отцом, по крайней мере, до совершеннолетия. А поскольку второй брак был аннулирован, то получается так, что Джейми все еще женат на Ребекке, даже спустя больше двадцати лет после их расставания. Предоставив нужные доказательства в соответствующие органы, он получит документы с внесенными в них изменениями.       — Ничего себе… — произносит Ракель, будучи потрясенной словами Виктора. — Значит, Джейми и Ребекка до сих пор состоят в законном браке…       — Я и сам был в шоке, когда узнал это. Когда Джейми рассказал мне об этом, то я с трудом поверил ему. Хотя для него самого это также стало шоком. Он думал, что Ребекка сама подала документы о разводе. Правда, она так и не сделала это.       — И раз Джейми ушел из дома Изабеллы, то должен был уйти и Эдвард. Вряд ли бы эта женщина согласилась позволить ему остаться, ибо он ей – никто. Не ее сын. Правда, однажды он ушел из дома, чтобы разыскать своих мать и брата.       — Уход Эдварда из дома произошел в тот же день, когда Изабелла узнала от Майкла о двоеженстве Джейми, забрала своих детей и уехала на некоторое время. Тогда младший сын Джейми от первого брака еще и узнал о существовании старшего брата Терренса и хотел расспросить своего отца об этом. Правда, Джейми не был готов говорить об этом, так как Эдвард выбрал не лучший момент. Всегда выбирал не лучший момент. Сначала куча работы, а потом разборки с Майклом… У моего друга не было времени и сил возиться с этим парнем, хотя сейчас Джейми очень сожалеет об этом.       — Надо же… Это очень похоже на историю Локхарта… И тогда он еще рассказал про какую-то фотографию, благодаря которой все и узнал. Ну а его отец ворвался в кабинет и начал кричать на своего сына, которого со злости выгнал из дома.       — Лично мне немного жаль того парня, ибо в том доме о нем все позабыли. Он ходил там словно тень, и никого не волновало, что с ним происходило. Вспоминали лишь тогда, когда Эдвард шкодничал и пытался обратить на себя внимания с помощью хулиганства.       — Да уж, — с грустью во взгляде произносит Ракель. — Локхарта недолюбили в детстве. Отсюда и его любовь к приключениям и разборкам в чужих проблемах. Он до сих пор пытается привлечь внимание и получить хотя бы немного любви и благодарности. Ему не хватает любви. Любви, которую он ищет у своих друзей и близких людей.       — К сожалению, тот парень стал жертвой, но вынужден скрывать свои эмоции. Майкл всегда говорит, что его героизм и храбрость – всего лишь маска. А на самом деле он трусливый и неуверенный в себе мальчишка. В окружении брата Джейми все открыто называют Эдварда мелким тявкающим щенком за то, что он пытается быть смелым и крутым, но боится выйти из укрытия и показать себя храбрым и решительным мужчиной.       — Жаль, что Джейми не понимал этого. Не хотела бы оскорблять его, но он отчасти виноват в том, что Эдвард стал таким. Почему он так поступал со своим сыном? Его самого ведь любили всем сердцем! Почему мистер МакКлайф не мог дать Эдварду такую же любовь?       — Я не хочу выглядеть так, будто оправдываю своего друга, но Джейми просто был слишком загружен работой и испытывал стресс из-за ситуации с Ребеккой и проблемами с Майклом. Он был в ярости из-за того, что его брат снова ворвался в его жизнь и начал ломать ее. Мой друг был уверен, что Майкл не остановится после того, как разрушил его брак с Изабеллой Торн. И не ошибся. Ведь именно с его помощью той женщине удалось добиться аннулирования ее брака с Джейми и запрета на его общение с Уильямом и Джереми.       — Полагаю, Изабелла так легко добилась своего, потому что Майкл нанял своего подкупленного адвоката, который мог провернуть дело в свою пользу.       — И вы правы. Да и вообще – за те годы, что Джейми жил сначала с Ребеккой, а потом – с Изабеллой, Майклу удалось сделать так, что компания начала приносить деньги. Ему пришлось многому научиться и пройти через кучу трудностей, чтобы добиться успеха. Видно, что этому человеку было тяжело, ибо он никогда не был таким умным, как его брат. Но стало известно, что Майкл стал не просто богатым, а сказочно богатым человеком.       — А он настырный!       — Согласен. Хотя практически всю работу за него делают другие.       — Кстати, а правда, что в компании работает знакомый Джейми, который сообщает обо всем, что там происходит?       — Правда. Джейми нужно было знать, что там происходит, и он несколько лет назад заслал туда Аарона, своего давнего знакомого. Естественно, Майкл не догадывается, что он знаком с его братом. Хоть тот человек – рядовой сотрудник и не имеет никакого доступа к особо секретным документам, он все равно знает абсолютно все. Тем более, что некоторые его коллеги оказались очень болтливыми и на одном дыхании выложили ему все секреты компании.       — Значит, миссис МакКлайф сказала Терренсу правду…       — Он разве знает об этом?       — Да, недавно у них был разговор на эту тему, и она раскрыла некоторое тайны.       — Понятно… — Виктор делает один большой глоток кофе. — Что ж, дальше я расскажу то, что вы, возможно, знайте, но все же… После событий с судом Майкл узнал о существовании завещания, которое в то время уже было немного изменено. Также у Джейми появился банковский счет, на котором лежат четыре миллиона долларов. Скорее всего он заработал их в фирме Изабеллы. Думаю, об этом счете та женщина не знала, а Джейми хранил часть заработанных денег в банке.       — И она так и не узнала об этом счете и не потребовала вернуть все обратно?       — Нет, не узнала. — Виктор прочищает горло. — С частью прав на компанию все ясно – они должны были принадлежать Ребекке Джонас. А вот четыре миллиона долларов, лежащие на его счете, должны были разделить все его сыновья. Об этом завещании никто, кроме Ребекки, изначально не знал, ибо оно было написано тайно. Нотариус, который официально заверил его, хранил молчание относительно его содержания.       — Но откуда Майкл узнал о завещании? Ему удалось раскусить того нотариуса?       — Нет. Оказалось, что про завещание знала Изабелла, которая и рассказала Майклу о его существовании уже после суда. И Майкл решил любой ценой заполучить не только оставшиеся акции, но и деньги на счете, о котором узнал от какого-то знакомого из того банка.       — А вы не в курсе, как Эдвард узнал об этом завещании?       — Не могу сказать точно, но у меня есть предположение, что он мог услышать какой-то из разговоров отца и мачехи. Джейми говорил, что Эдвард часто подслушивал его разговоры с Изабеллой, но притворялся что не замечает этого. Он хотел сам рассказать своему сыну обо всем: про дядю, про брата, про компанию, про деньги в банке… Про все! Но поскольку Эдвард решил поиграть в шпиона, то он смог и без него почти все узнать. Это и стало одной из причин, почему Майкл так дико ненавидит этого парня.       — И если Майкл уже знал Эдварда, то был ли он в курсе существования Терренса?       — Когда Терренс был еще младенцем, ему несомненно было очень многое известно. Однако будьте уверены – Майкл всегда знал о существовании и Терренса, и Эдварда. Правда, одного он знает уже давно, а со вторым только мечтает встретиться. Естественно не для того, чтобы подружиться.       — Это Джейми рассказал вам все, что происходило в его жизни после расставания с Ребеккой?       — Именно! Когда Джейми столкнулся со мной спустя много лет, он рассказал всю эту историю и попросил помощи в поисках Ребекки и Терренса. — Виктор делает еще пару глотков кофе. — Они начали посвящать друг друга во все происходящее. А Джейми также хотел хоть как-то защитить старшего сына от Майкла, но, к сожалению, не смог. Его брат узнал, что Терренс МакКлайф стал популярным актером и начал встречаться с известной моделью.       — То есть, со мной.       — Впрочем, об том было легко узнать, так как пресса много писала про вас и Терренса. Ваш роман и вашу помолвку пресса расписала едва ли не во всех подробностях. К слову, он следил за вами еще до того, как стало известно о ваших отношениях с его племянником. Когда-то Майкл обожал вас и был вашим большим поклонником.       — Правда? — слегка хмурится Ракель.       — Один человек сообщил мне, что вы были его любимой моделью. Он даже мечтал, что однажды сможет завоевать ваше внимание и женить на себе. Этот человек очень внимательно следил за вашей жизнью. Особенно после того, как вы с Терренсом подтвердили свои отношения. Майкл знает обо всех скандалах и слухах, которые пускали про вашу пару, о вашем несостоявшемся расставании и случай, когда какой-то тип пытался убить вас.       — Значит, он знает абсолютно все?       — Да, все.       — Ладно… — Ракель бросает взгляд на мимо проходящего человека. — А что произошло с Джейми после всей этой истории?       — Ну в общем, параллельно с вашими отношениями с Терренсом началась и борьба за наследство. После ухода из дома Изабеллы долгое время Джейми жил в съемной квартире, которую снимал на те деньги, что доставались ему за трудную работу, отнимавшие у него все силы и здоровье. Он по-прежнему пытался связаться с Терренсом через Ребекку, но все было безуспешно. К счастью, Майкл не знал, что его брат связывается с первой женой и старшим сыном, однако все равно искал повод насолить ему. Только хуже уже было некуда, ибо Джейми стал нищим и бездомным и потерял свою семью. Ему было жутко тоскливо от мысли, что рядом с ним не было детей и женщины, которую он любил всю свою жизнь. Все это время мой друг живет и борется только ради них. У него совсем не было денег, но он все равно помогал Ребекке небольшими суммами денег. Да и эта женщина не посчитала зазорным давать ему в долг. Но поскольку эти были деньги Терренса, то его это злило. Этот человек пытался запретить матери давать отцу хоть цент. Но Ребекка все равно продолжала помогать Джейми и верила, что однажды ее сын захочет выслушать отца.       — Вот как…       — Все это продолжалось до настоящего времени… Майкл успел разработать план по получению наследства. А первым пунктом была цель убить Джейми. Он очень долго готовился к этому убийству. Точнее, не он готовился, а его дружки. Хотя Майкл лично все контролировал и предлагал свои идеи, веря, что все пройдет, как по маслу, и полностью доверял тем людям, которые не сомневались в успехе этой затеи.       — И как они должны были убить Джейми?       — Где-то месяц назад Майкл позвонил Джейми и попросил о встрече с ним. Мол, он решил отдать компанию своему брату и позволить ему управлять ею. Сначала Джейми отказывался, так как не верил Майклу и не хотел иметь ничего общего со своим братом. Тем не менее Майкл был так настойчив, что моему другу пришлось согласиться. Встреча была назначена на личной яхте этого подонка около шести часов вечера. Джейми приехал, а Майкл старательно строил из себя человека, который «любезно» хотел помочь брату выбраться из нищеты и решил отдать его же компанию. Но вскоре он перестал это делать и завел старую пластинку о желании отомстить. Когда Джейми понял, что брат его обманул, то он попытался сбежать. Правда один из сообщников Майкла очень быстро догнал его и после небольшой борьбы со всей силы ударил его по голове. От чего тот мгновенно потерял сознание.       — О боже мой… — качает головой Ракель, сложив руки на столе перед собой. — И что же они сделали с ним?       — Предполагаю, что те люди просто выкинули его тело в воду. Майкл считал, что его план удался, и Джейми точно умер бы. Мол, наглотался бы воды и просто утонул.       — Почему вы думайте, что его выбросили в воду?       — Потому что Джейми сказал, что на несколько мгновений пришел в себя и обнаружил, что находился в воде и с трудом мог всплыть на поверхность. Но через несколько мгновений он снова потерял сознание и уже начал идти ко дну. Но к счастью, какой-то рыбак затащил его тело в лодку, пытался привести моего друга в чувства, выбрался на берег и сам отвез его в больницу. Никто не знал, кем был Джейми, потому что при нем не было никаких документов и телефона.       — Ничего себе…       — У него диагностировали сотрясение мозга средней степени тяжести, а в легких было полно воды. Он был без сознания пару дней, но потом Джейми пришел в себя. Врачи объяснили ему, что произошло, и кто его сюда привез. Мой друг быстро все понял, однако ничего не сказал, когда его попросили назвать свое имя. Джейми решил назвать им ложные данные: имя, фамилию, возраст, место и дату рождения… И сказал, что у него нет родственников.       — Он не хотел, чтобы все знали, что он жив? Чтобы Майкл узнал об этом?       — Именно так! Джейми решил использовать факт, что его считают мертвым, в свою пользу. И пока что Майкл до сих пор не знает, что его брат не умер, и считает его мертвым. А самого мистера МакКлайфа подержали в больнице где-то неделю-две и отпустили домой, когда убедились в том, что он в полном порядке. Правда, он не стал соблюдать прописанный ему постельный режим. Однажды я получил от него SMS с просьбой встретиться в тихом местечке. Ну а так как я очень давно не видел его, то решил согласиться. Думал, мы посидим спокойно и поговорим, но он рассказал о том, что произошло. Я выслушал его и не отказался помочь, пообещав сделать все, чтобы восстановить справедливость и посадить Майкла за решетку.       — Теперь понятно, почему Майкл так уверен в том, что Джейми мертв, и убедил в этом Эдварда… Но где сейчас скрывается этот человек?       — В квартире моих родителей.       — В которой он жил с миссис МакКлайф?       — Да. Я несколько лет сдавал ее, но некоторое время назад жильцы съехали в связи с личными проблемами. Так что я быстро решил проблему с убежищем и помог Джейми обосноваться там, пока Майкл считает его мертвым. Мы решили, что ему нельзя показываться на людях, ибо люди его брата могут увидеть его угодно. Поэтому мы решили перестраховаться. Я постоянно навещаю его и привожу ему что-нибудь из еды, одежды и прочих принадлежностей.       — Надо же, как вы все продумали…       — Кстати, после того, как Майкл начал думать, что он избавился от Джейми, то переждал какое-то время, — говорит Виктор, держа в руке свою чашку с кофе. — А потом этот тип решил разобраться с Эдвардом. Просто потому, что до смерти ненавидел его и мечтал, чтобы он умер и не путался у него под ногами. И с ним произошел похожий случай. Только Эдварда не выкинули за борт яхты, а ранили ножом.       — Надо же… — задумчиво произносит Ракель.       — Мы с Дарвином узнали об этом случае от наших коллег, которые прибыли на место происшествия, узнали, в какую больницу его увезли, и поехали туда. Расспросили персонал больницы и человека, который взял на себя ответственность об этом парне, и узнали, что его состояние было очень тяжелое, и он был без сознания. Хотя через неделю или полторы тот парень пришел в себя и заявил врачам, что его зовут Эдвард Локхарт. — Виктор быстро прочищает горло. — Мы попросили врача показать нам того парня. И он пошел нам на встречу: пока тот парень находился под действием сильного снотворного, меня и Дарвина проводили к палате этого Джастина.       — Дарвин сказал мне, что вы тогда немного занервничали и напрягись, когда увидели его.       — Да, этот парень действительно меня немного смутил.       — Неужели вы его знайте?       — Можно и так сказать?       — Но как?       — Терренса я видел лишь до того времени, пока он не пошел в школу, а Эдварда – мельком, когда он еще был новорожденным. Однако я всегда знал, что мне будет легко узнать его по сильному сходству с отцом.       — А причем здесь Терренс? Из вашего рассказа я поняла, что вы ни разу не видели его! Ведь… Вы сейчас говорите про Эдварда МакКлайфа. А он-то Эдвард Локхарт.       — Вы сказали, что этот Локхарт – друг Терренса?       — Верно, Эдвард познакомился с ним благодаря моей лучшей подруге. И меня сразу же смутило его ярое желание навязать ему свою дружбу. Да, Терренса это тоже смутило, но он охотно согласился пообщаться с тем парнем. И они действительно быстро подружились и сблизились.       — А что еще ты можешь рассказать про него? — уточняет Дарвин.       — Ну… Недавно мы узнали, что его дядя хочет расправиться со всеми нами. И… — Ракель на пару секунд призадумывается, слегка прикусив губу. — Та история практически точно такая же, как и в случае с Майклом МакКлайфом.       — То есть, ты хочешь сказать, что эти две истории происходят параллельно? Дядя Эдварда проворачивает свои делишки, а дядя Терренса – свои?       — Получается, так.       — А вы сами ничего не можете предположить? — загадочно улыбается Виктор. — Вам самой эта ситуация не кажется странной?       — Если честно, да. Лично я как-то во всем этом запуталась. Брат Эдварда, брат Терренса, отец Локхарта, отец МакКлайфа… Теперь еще и дяди какие-то объявились… Ох… Мой мозг скоро взорвется…       — Все это не совпадение, Ракель. Есть простое объяснение данной ситуации.       — Какое? Неужели вы думайте, что мы имеем в виду одних и тех же людей?       — Я и имею одного и того же человека.       — В смысле?       — Все это время Эдвард Локхарт выдавал себя за другого человека и скрыл свою настоящую личность.       — Что? — широко распахивает глаза Ракель.       — Его настоящее имя – Эдвард МакКлайф.       — МакКлайф?       — Это правда. Поначалу я не был в этом уверен и мог лишь догадываться. Но после моего визита в больницу все встало на свои места.       — Но… Как вы это поняли? Откуда знайте?       — Неужели вы думайте, что я не замечу его очевидное сходство с Джейми? Конечно, мне сразу все стало понятно, стоило просто взглянуть на его лицо.       — Нет, этого не может быть! — восклицает Ракель, резко покачав головой. — Эдвард совсем не похож на своего отца! Я видела фотографию Джейми! Это совершенно другие люди. И с Терренсом он не имеет никаких сходств!       — Да? А разве вы видели его без парика и контактных линз?       — Без парика и контактных линз?       — Если вы имеете в виду, что у него каштановые волосы и карие глаза, то это не так. На самом деле Эдвард – черноволосый парень с серыми глазами.       — То есть, вы хотите сказать, что он носит их постоянно? Никому не показывает себя настоящего?       — Именно! — восклицает Виктор.       — Но… Ведь я помню, что он показывал нам свои водительские права. В них было указано, что он – Эдвард Локхарт. Эдвард Дилан Локхарт.       — По документам он действительно Локхарт. Мальчишка уже давно сменил имя официально. Но при рождении его имя было Эдвард Роберт МакКлайф.       — Господи… — широко распахивает глаза Ракель. — Так значит, он… Он и есть пропавший сын Ребекки? Тот, которого она уже не надеялась встретить?       — Да, Эдвард – младший сын Ребекки и Джейми. Ну а Майкл МакКлайф – его дядя.       — А Терренс… Его… Брат? Терренс – старший брат Эдварда?       — Поздравляю, ваши поиски могут быть прекращены. Пропавший много лет назад мальчишка был найден.       — Не могу поверить… — Ракель отводит потрясенный взгляд в сторону, чувствуя, что ей немного тяжело дышать. — Все это время… Он был рядом… Терренс и его мать искали везде, но… Эдвард был рядом. Как и сказал один из сообщников Майкла: «Твой брат намного ближе к тебе, чем ты думаешь!»       — Эдвард сменил имя официально еще лет в девятнадцать. Полагаю, что он сделал это для того, чтобы скрыть кое-какие неприятные вещи о себе. Не хотел, чтобы кто-то узнал о его личном деле. В котором я, кстати, и увидел фотографию Эдварда. Это также помогло мне узнать его.       — В личном деле? — слегка хмурится Ракель. — В каком личном деле? В полиции?       — Да, Ракель.       — Боже… Неужели Эдвард был пойман на каких-то преступлениях, раз в полиции есть его досье?       — Дело в том, что в январе две тысячи десятого года убили человека по имени Николас Картер. Он был хорошим другом Джейми, но знал также и Майкла, с которым, однако, не слишком хорошо ладил. Труп этого мужчины был обнаружен поздним вечером в безлюдном месте. Вскрытие показало, что причиной смерти стали множественные ножевые ранения. На его теле также была обнаружена целая куча сильных гематом от крепких ударов. Правда, они не вызвали смерть, а лишь повредили некоторые жизненно важные органы. Тем не менее раны были слишком серьезные, крови убитый потерял очень много, и это вызвало скорую смерть.       — Конечно, мне очень жаль этого мужчину, но причем здесь Эдвард?       — Притом, Ракель. В убийстве того человека заподозрили как раз Эдварда МакКлайфа, которому на тот момент было девятнадцать лет. У полиции были все основания заподозрить его, так как он один находился на месте преступления и держал в руках пистолет, с которого потом сняли отпечатки пальцев. Они действительно принадлежали Эдварду. И это являлось доказательством его вины.       — Нет… — качает головой Ракель. — Нет, я не верю в это… Что вы такое говорите…       — Этого парня арестовали по подозрению в убийстве Николаса и посадили в изолятор. Это дело вел человек, сейчас находящийся в отставке. Однако я тщательно изучил дело об убийстве друга Джейми, так как там фигурировал его сын. Мне известно, что следователь с пристрастием допрашивал Эдварда и пытался выбить из него признания. Этот парень упорно отрицал свою вину и утверждал, что оказался на месте убийства случайно. Однако ему никто не верил, так как отпечатки пальцев на пистолете принадлежали ему. А поскольку больше не было никаких других подозреваемых, и, как гласит дело, полиция не нашла ничего, что могло бы опровергнуть вину того парня, то Эдвард задержался в тюрьме на долгое время.       Резко побледнев, Ракель широко раскрывает рот и таращит глаза от шока, который овладевают ею после того, как она слышит это заявление Виктора.       — Господи, какой ужас… — тихим, дрожащим голосом произносит Ракель, приложив руку ко лбу и затем запустив обе в свои волосы. — Это невозможно… Я не хочу в это верить! Не хочу верить, что Эдвард убил человека! Прошу, мистер Джонсон, скажите, что это ложь!       — Увы, Ракель, но судя по материалам того дела, все указывает на то, что Эдвард МакКлайф причастен к убийству Николаса Картера, — пожимает плечами Виктор.       — Нет, я не верю! Неужели все это время рядом с нами находился кровожадный убийца? Который еще и оказался родственником МакКлайфов. Этого Николаса убили слишком жестоко, судя по вашему рассказу!       — Я понимаю, что вам трудно это принять. Тем не менее это не ложь. Слова об убийстве, совершенное Эдвардом, – чистая правда.       — Но подождите… — Ракель резко переводит взгляд на Виктора. — А разве Эдвард уже отсидел срок? Раз убийство произошло в две тысячи десятом году, то получается, он отсидел всего пять-шесть лет?       — Нет, Эдвард провел в тюремной камере лишь пару недель. А тот следователь превышал свои полномочия, пытаясь выбить из этого юного парня всю правду, которую он не хотел говорить. Говорят, Эдвард ходил весь в синяках из-за того, что его избивали сокамерники и тот следователь. Для него это определенно был огромный стресс. И я не удивлюсь, если он до сих пор не оправился после того, что с ним вытворяли в тюрьме.       — Правда?       — Вообще, про того полицейского говорили не очень хорошие вещи. Он был очень жестким и действительно мог добиваться признаний с помощью насилия и угроз. Возможно, тот человек попался на этом и поэтому был вынужден подать в отставку по собственному желанию.       — Но как Эдварду удалось выйти на свободу? Неужели полиция нашла доказательства его невиновности?       — Вовсе нет. Спустя две недели в полицию пожаловал Майкл и поговорил с человеком, который вел дело об убийстве Николаса. В итоге тот следователь согласился отпустить Эдварда под залог. Сумма залога была баснословная. Однако Майкл без вопросов внес столько, сколько тот человек потребовал. После этого того парня все-таки отпустили.       — А Майкл знаком с тем человеком?       — Кажется, да. Он же и разыскал дядю Эдварда и сообщил, что его племянник арестован.       — И что же это получается: Эдварда отпустили под залог и до сих пор не посадили? Разве до сих пор не было никакого суда над ним? Ему не зачитали приговор?       — Это дело до сих пор не закрыто, хотя его расследование временно приостановлено. Здесь Майкл тоже приложил свою руку и заплатил тому человеку чуть больше, чтобы дело не закрыли. И да, хоть Эдварда выпустили из тюрьмы, следователь заставил его подписать подписку о невыезде за пределы страны и напомнил, что он все еще находится в списке подозреваемых. А поскольку расследование дела не прекращено, Эдвард и по сей день не имеет права покинуть страну, и с него не сняли никакие обвинения.       — И соответственно он может быть осужден?       — Да, Эдвард может получить срок, если суд признает его виновным в убийстве Николаса Картера. Если за дело возьмется другой человек и возобновит его расследование, и другие подозреваемый не будут найдены, то ему придется отбывать наказание. А уж поверьте, срок он получит немалый. Он либо вообще никогда не выйдет из тюрьмы, либо будет подвергнут высшей мере наказания. Вы знайте, что законы у нас очень строгие, и тремя-пятью годами он не отделается.       — Господи, не могу поверить… — Ракель уставляет потрясенный взгляд в одной точке, запустив руки в свои волосы. — И он все это время молчал. Молчал о том, что убил человека и может быть в любой момент арестован и осужден. Да еще и скрывал свою настоящую личность…       — Эдвард до смерти боится, что кто-нибудь узнает о его тайне, — признается Виктор. — Майкл прекрасно знает об этом и часто повторяет, что может не только рассказать всем о том, что произошло в январе две тысячи десятого, но еще и поспособствовать возобновлению дела. Ну и раскрыть всем его настоящее имя.       — Постойте, а Джейми знает об этом? Он в курсе, что его сын убил Николаса, который, как вы сказали, был ему другом?       — Нет, Джейми ничего не знает. Я не решаюсь рассказать ему о том, кто был настоящей убийцей Николаса. Он сейчас и так страшно переживает из-за ситуации с Майклом, а известие о том, что Эдвард стал убийцей, добьет его. Может быть, я расскажу об этом позже. Но сейчас я не хочу этого делать из желания поберечь его нервы.       — А он знает, что Эдвард Локхарт и Эдвард МакКлайф – один и тот же человек?       — Я буквально на днях рассказал ему об этом. До этого у меня все-таки были некоторые сомнения, но сделал это, когда убедился в своей правоте.       — Похоже, что я не зря относилась к нему настороженно, — задумчиво отмечает Ракель. — Эдвард с самого дня нашего знакомства казался мне каким-то подозрительным. Не знаю, вроде бы на первый взгляд он казался таким милым, добрым, вежливым и невинным, словно ангелочек. Однако в нем было что-то, что не вызывало у меня доверия. Мне всегда казалось, что он не тот, за кого себя выдает. А уж поверьте мне, мистер Джонсон, у меня всегда было очень хорошее чутье.       — Послушай, Ракель, конечно, я не защищаю этого парня и считаю, что он должен понести наказание, если действительно убил того человека, — спокойно говорит Дарвин и делает глоток кофе. — Но что если Эдварда подставили? Может быть, он говорил тому следователю правду и оказался на месте преступления совершенно случайно? Мы же не знаем, что произошло на самом деле! Если полиция увидела этого парня с пистолетом, это еще не означает, что именно Эдвард мог убить Николаса Картера.       — Хочешь сказать, Эдварда могли арестовать по ошибке?       — Я тоже хорошо знаком с материалами этого дела и знаю, что на том пистолете были еще чьи-то отпечатки, которые, возможно, принадлежат настоящему убийце.       — А как же тот факт, что в его руках был пистолет?       — Но согласись, он же мог просто взять его! Не исключено, что убийца потерял там оружие, а Эдвард схватил пистолет как раз в тот момент, когда туда приехала полиция.       — Тогда почему полиция не проверила другие отпечатки пальцев на пистолете?       — Возможно, это дело попало к не совсем добросовестным работникам полиции. Как сказал мистер Джонсон, тот следователь, который вел дело и с пристрастием допрашивал Эдварда, действительно снискал не самую лучшую славу. Его не особо трогали только лишь из уважения и всем его заслугам. На его счету были сотни успешно раскрытых преступлений. Хотя как мы знаем, всему есть предел, и этот человек где-то слишком сильно перегнул палку. Не исключаю, его выгнали из полиции как раз после того, как Майкл дал ему денег, чтобы расследование приостановили. Поймали на принятии взятки и потребовали, чтобы он сам подал в отставку.       — То есть, ты считаешь, что если Эдвард и сядет, то незаслуженно?       — Я не защищаю его, Ракель, повторяю еще раз. Просто для меня странно то, что полиция арестовала его только потому, что в руках того парня был пистолет. И раз он так упорно отрицал свою вину и говорил, что проходил там случайно, есть повод призадуматься.       — Да, может быть, ты прав, не отрицаю… — Ракель на секунду бросает взгляд в сторону. — Тем не менее я могу поверить, что это правда. Я не доверяю Эдварду и не верю, что у него такие уж добрые намерения по отношению к нам. Этот парень с самого начала казался мне подозрительным. Была уверена, что он что-то от нас скрывал. Не верила, что за столь ангельским личиком и правда скрывался милый и пушистый паренек.       — Уверен, что у полиции еще есть шанс найти настоящего убийцу мистера Картера. Конечно, Эдварда все равно будут судить, поскольку он уже является фигурантом данного дела. Но зная, что его освободили под залог, он будет дожидаться суда на свободе.       — Послушайте, а разве полиция не нашла никаких свидетелей происходящего? Может, кто-то сможет подтвердить или опровергнуть причастность Эдварда к убийству?       — В том-то и дело, что свидетелей нет, — отвечает Виктор. — Эдвард был один на один с окровавленным трупом и пистолетом в руках. В деле написано, что он не пытался убежать при виде полицейских, хотя усиленно сопротивлялся, когда на него надели наручники, и его усадили в машину.       — А вы не знайте, мог ли Николас быть связан с Майклом? Вы сказали, он дружил с Джейми, но недолюбливал его брата.       — Хотите сказать, что у погибшего могли быть какие-то дела с Майклом?       — Не могу быть в этом уверена… Но почему-то у меня есть чувство, что убийство того мужчины так или иначе связано с историей семьи МакКлайф. А точнее, со всем, что происходит между Майклом и Эдвардом.       — Хм… — слегка хмурится Виктор, поглаживая подбородок. — Не исключаю эту версию… Возможно, Майкл мог просто подставить Эдварда и сделать так, чтобы все думали, будто он убил того человека… И странно, что именно Майкл внес за Эдварда огромный залог и заплатил следователю, чтобы дело приостановили. Мне кажется, тот тип хочет использовать это в качестве козыря. Возможно, он неспроста устроил все это. Не удивлюсь, если Эдвард так или иначе провинится перед ним, и его будет ждать либо смерть, либо угроза провести остаток жизни в тюремной камере.       — Это может быть одной из причин, почему Эдвард боится идти против Майкла и постоянно сомневается в том, правильно ли будет сдать его в полицию. Сейчас он хоть и согласен пойти в полицию, Локхарт все равно так или иначе сомневается. И теперь я понимаю, почему – Эдвард боится, что Майкл выдаст всем его тайну и сделает все, чтобы его снова посадили в тюрьму. Настоящего себя он бы рано или поздно раскрыл, но вот про арест точно умолчал бы.       — Да, возможно… — задумчиво говорит Виктор. — Майкл ведь уже очень давно шантажирует его и приседает ему на уши. Эдвард отвязался от него на некоторое время после ножевого ранения, ибо Майкл думал, что его племянник мертв. Но когда его увидел один из сообщников того типа, все началось сначала. Да и думаю, вы прекрасно знайте, что он угрожает не только Эдварду, но также Терренсу и Ребекке.       — И Наталии тоже. — Ракель тяжело вздыхает и с грустью во взгляде смотрит на Виктора.       — Наталии? — удивляется Дарвин. — Кто такая Наталия?       — Наталия Рочестер. Моя лучшая подруга и бывшая девушке Эдварда. Я рассказывала тебе, что Майкл тоже угрожает ей, присылая сообщения на мобильный.       — Да-да, я помню. Значит, ее зовут Наталия…       — Кстати, я тут вспомнил, что Дарвин сказал мне, что у вас случилось что-то ужасное, и вы бы хотели посоветоваться со мной, — задумчиво напоминает Виктор, приложив палец к губе.       — Это как раз касается моей подруги. Наталия попала в беду, и ей сейчас грозит большая опасность. Если не принять меры, Майкл может запросто отдать приказ убить ее.       — Боже, Ракель, о чем ты говоришь? — удивляется Дарвин. — Что произошло с твоей подругой, раз она может умереть по вине Майкла?       — Сообщники Майкла похитили Наталию вчера под вечер, — дрожащим голосом взволнованно тараторит Ракель, едва соединяя слова в цельные предложения. — Она поссорилась с Эдвардом из-за якобы вранья моей подруги, когда они встретились в безлюдном месте. А чуть позже их окружили люди Майкла. Они заявили, что им нужна моя подруга, которую они должны были привести в его дом. Эдвард до последнего защищал Наталию, но не смог сделать это: его очень сильно ударили по голове так, что он потерял сознание, а ее усыпили и увезли оттуда.       — Подожди-подожди, Ракель, подожди, — спокойно говорит Дарвин. — Не надо так тараторить. Я ничего не понял из того, что ты сказала. Для начала успокойся немного, а потом спокойно расскажи обо всем по порядку. Что произошло с той девушкой? Когда ее похитили? Где?       — Хорошо, я постараюсь… — Ракель резко выдыхает, избавившись от напряжения в теле. — Хотя это будет сложно, ибо я очень сильно нервничаю и боюсь, что могу потерять подругу по вине этого больного человека.       — Мы никуда не торопимся, не беспокойтесь, — мягко говорит Виктор. — Расскажите обо всем медленно и спокойно.       — Моя подруга познакомилась с Эдвардом около пяти месяцев назад. Их сблизило желание Локхарта найти Терренса. Она сказала, что знает его, а он попросил ее свести его с ним. Наталия согласилась помочь Эдварду и через какое-то время действительно познакомила его с Терренсом. Правда, дело вовсе не в этом… — Ракель замолкает на пару секунд и заправляет прядь волос за ухо. — Спустя несколько дней Наталия шла в темном безлюдном месте, где ее едва не изнасиловал, как вчера выяснилось, один из тех, кто работает на Майкла. С ним было еще несколько человек, которые фотографировали их и снимали на видео. Мне лучше не рассказывать о том, что он с ней делал, но скажу, что это нанесло Наталии огромную психологическую травму, от которой она до сих пор не может оправиться. К счастью, этих подонков спугнула полицейская машина, проезжавшая мимо, и они оставили ее в покое. Правда, ее насильник пригрозил, что если она хоть кому-то скажет, что произошло, то он убьет ее…       Ракель на секунду бросает взгляд в сторону.       — Позже Эдвард и Наталия начали встречаться. Встречались три месяца и казались счастливыми. Но месяц назад в руки Эдварда попали фотографии Наталии и того подонка, который ее едва не изнасиловал. Он подумал, что моя подруга ему изменяет и, не пожелав ни в чем разбираться, заявил о расставании. До поры до времени они притворялись, что у них все хорошо. Однако мы с Терренсом сразу же поняли, что что-то произошло, и решили узнать правду. Правда, наши попытки вывести их на откровенный разговор ни к чему не привели. И мы решили на время забыть о проблемах Эдварда и Наталии, но не перестали наблюдать за ними.       Ракель тяжело вздыхает и крепко сжимает пальцы рук.       — После этого нам дал знать о себе Майкл. Мы получили от него письма с угрозами. Они намекали на то, что кто-то что-то нам не договаривает, и если мы хотим узнать все секреты, то следует спросить кого-то об этом. Конечно, ни я, ни Терренс не понимали, что происходит, хотя у меня сразу промелькнула мысль, что к этому мог быть замешан Эдвард. И на следующий день на Терренса напал дружок Майкла и откровенно заявил, что Локхарт может очень многое нам рассказать.       Ракель на секунду бросает взгляд в сторону, пока Виктор и Дарвин внимательно слушают ее и медленно попивают кофе из своих чашек.       — Мы с Терренсом поняли, что надо немедленно вытянуть из Эдварда всю правду. И тогда нас созрел план, который помог нам прижать его к стене. Правда, перед этим на меня с Терренсом едва не напали сразу пять людей Майкла с ножами в руках. К счастью, нам удалось сбежать от них. А через пару дней Эдвард рассказал нам про Майкла и наследство Джейми. И в этот же день мы узнали, что он расстался с Наталией. Также мы трое разругались с ним из-за того, что он послал нас всех куда подальше. Больше всех разозлился Терренс, который набросился на Эдварда с кулаками. Они довольно сильно избили друг друга и чуть не разнесли всю гостиную. Когда он хлопнул дверью и ушел, мы также узнали и про попытку изнасилования, о которой нам позже рассказала Наталия.       — Ого, ничего себе история, — удивляется Дарвин, округлив глаза.       — Иногда даже не верится, что все это произошло с нами.       — И чем же всем закончилось?       — В общем… — Ракель отрывает спину от спинки стула. — Несколько дней все было тихо. А вчера произошло то самое похищение, про которое я вам говорила. Где-то часов в шесть ко мне и Терренсу домой приехал Эдвард, рассказал, что произошло и попросил нас помочь ему. Поначалу Терренс был против и снова набросился на него с кулаками. Однако потом я заявила, что если он не забудет обо всех обидах ради нашей подруги, то буду помогать Эдварду уже сама. Ради Наталии я и сама забыла обо всех обидах и была готова объединиться с ним. Да и Терренс тоже подумал немного и с неохотой согласился. Хотя и при условии, что никто не будет проявлять любовь и нежность, и все общаются только по делу.       — Вот как… — удивленно произносит Виктор.       — Эдвард отвез нас с Терренс в то место, где все произошло. И там нам удалось найти три вещи: телефон и браслет моей подруги, а также бумажник с документом, принадлежащие сообщнику Майкла и обидчику Наталии. А до того, как поехать к нам домой, Эдвард нашел платок, пропитанный чем-то, чем, по его словам, могли воспользоваться преступники, чтобы увести Наталию. Он сказал, что эта шутка лишает человека сознания ненадолго, но этого времени было вполне достаточно, чтобы они смогли усадить ее в машину и увести.       — Да, такое может быть… Хоть и клише, но возможно… Либо тряпку на нос, либо укол в руку… На моей памяти было много случаев похищения, когда преступники использовали подобные вещи.       — И забыла добавить, что сегодня утром Майкл прислал Эдварду сообщение, в котором подтвердил, что Наталия находится у него дома. Естественно, Локхарт немедленно поехал туда, но его не пустила охрана, поскольку Майкл приказал не позволять этому парню приближаться к дому и тем более заходить в него. Как бы сильно Эдвард ни пытался порваться, он ушел ни с чем. И просто так ее никто не отпустит. А если Наталия окажет сопротивление, то ее могут убить раньше времени.       — Надо же, бедная девушка… — качает головой Виктор. — Неужели Майкл хочет поквитаться с ней только потому, что она – бывшая девушка Эдварда и ваша с Терренсом подруга, да еще и едва не была изнасилована его сообщником?       — Мы не сомневаемся, что это он замешан в расставании моих подруги и брата моего жениха. Ее обидчик мог рассказать Майклу об этой девушке, а мистер МакКлайф, зная, что Эдвард встречался с Наталией, решил воспользоваться этим. Он сказал, куда надо отправить фотографии, которые заставили его племянника верить, что она изменила ему. По словам Эдварда, его дядя много раз намекал на то, что он знал что-то об этой истории, но этот парень был слишком зол, чтобы кому-то верить. Только лишь сама Наталия и ее признание в попытке изнасилования заставили Локхарта понять, что его жестоко обманули, а ее – подставили.       — Прости, а ты сказала что-то про документ на имя обидчика твоей подруги, — задумчиво говорит Дарвин, приложив палец к губе. — На чье имя он был?       — На имя Юджина Уолтера Уэйнрайта, рожденного тридцатого марта тысяча девятьсот восемьдесят пятого года в Солт-Лейк-Сити, штате Юта. — Ракель снимает со спинки стула свою сумку и раскрывает ее. — Я взяла его бумажник, чтобы показать вам. Сейчас найду…       Через несколько секунд Ракель находит бумажник Юджина и вручает его Виктору. Капитан полиции раскрывает его и начинает осматривать содержимое, а Дарвин достает паспортную карту и внимательно рассматривает лицо мужчины в документе.       — Что-то эта физиономия кого-то мне напоминает… — задумчиво говорит Дарвин и округляет глаза спустя пару секунд. — Подождите, мистер Джонсон, это же тот самый тип, который фигурирует в деле семьи МакКлайф! В качестве подозреваемого в попытке убийства Джейми МакКлайфа!       — Ну-ка дай посмотреть, — просит Виктор, забирает у Дарвина паспортную карту, внимательно смотрит на фото Юджина и слегка хмурится. — Да, этот тот самый тип! Я очень хорошо помню его лицо! Именно о нем рассказывал Томас Харрисон. Ну, мужик, который видел, как Джейми пытались убить. Судя по описанию и фотороботу, тот Юджин очень похож на того, кому принадлежит этот документ. Этот шрам – одна из тех примет, который назвал свидетель попытки убийства Джейми. Мистер Харрисон упомянул его шрам на половину лица и бешеный взгляд.       — Хотите сказать, что Томас Харрисон не просто нашел Джейми, но еще и видел, как его пытались убить?       — Он утверждает, что видел происходящее издалека. Мистер Харрисон заметил, как человек, похожий на Юджина, и еще кто-то оглушили Джейми и затем скинули его тело в воду. А когда яхта Майкла уплыла, свидетель подплыл поближе и вовремя вытащил Джейми на берег.       — Надо же… Если это так, то Джейми крупно повезло. А иначе бы он бы сейчас не притворялся мертвым для Майкла.       — Я и сам удивляюсь, что он смог выжить. Ведь в таком случае у него оставался только один путь – умирать. Не знаю… Может быть, мистер Харрисон вовремя спас его и отвез в больницу.       — Говорите, Юджин Уэйнрайт был среди тех, кто пытался его убить? — интересуется Ракель.       — Не могу утверждать, что это он, но тип на этой фотографии очень похож на того, кого описал свидетель.       — Значит, ему можно предъявить обвинения не только в попытке изнасилования, но и в попытке убийства мистера МакКлайфа.       — Если твоя подруга сейчас находится в доме Майкла, и там же находится и этот Юджин, это может очень плохо кончится, — задумчиво говорит Дарвин. — Ей может угрожать огромная опасность. Майкл уже попытался убить Эдварда и Джейми, пусть даже эти двое и выжили. Но не удивлюсь, если он отдаст приказ убить и эту девушку.       — Но почему? — дрожащим голосом произносит Ракель. — Почему именно она? Наталия не имеет никакого отношения к семье МакКлайф! Ладно бы Майкл меня похитил, ведь я – почти что член семьи МакКлайф и невеста Терренса. Но почему Наталия? Только лишь из-за того, что тот Юджин едва не изнасиловал ее?       — Не исключаю, что это могла быть просьба самого Юджина. Он мог подойти к Майклу и попросить разрешить ему еще раз совершить над ней насильственные действия.       — Но это уже какая-то болезнь! Вдруг у Уэйнрайта не все в порядке с головой, и его срочно надо помешать в психушку? Вы посмотрите на его фотографию – он выглядит как психически нездоровый человек!       — Думаю, если его арестуют, то обязательно отправят на медицинское обследование. Если, конечно, твоя подруга заявит на него и предоставит доказательства его вины.       — Полагаю, Эдвард уж точно мог бы доказать его вину, потому что этот тип приставал к ней прямо на его глазах.       — Похоже, Эдвард все еще неравнодушен к той девушке, — предполагает Виктор. — Он пойдет на все, чтобы спасти ее.       — Эдвард явно чувствует себя виноватым перед ней за то, что предал ее и не смог защитить. Я вижу, что он ужасно нервничает и боится потерять ее, наверное, больше меня.       — Если Эдвард на самом деле невиновен в убийстве Николаса Картера, то вдруг эти чувства смогут помочь ему осмелиться пойти против Майкла без страха, что дядя выдаст его тайну? — предполагает Дарвин.       — Если бы он не был причастен к убийству, то не боялся бы пойти против дяди. Впрочем, если он действительно так сильно любит Наталию и хочет доказать своей семье свою преданность, то эти чувства могут стать сильным мотиватором.       — Ну не знаю… — медленно выдыхает Дарвин. — Но я бы призадумался, может ли это быть правдой… А может, Эдвард сам захочет рассказать правду об аресте и перестанет бояться быть преданным Майклом.       — Может быть… — Ракель на долю секунды опускает глаза вниз. — Хотя сейчас я больше боюсь за свою подругу. За МакКлайфов. Мы все боимся умереть. Терренс и Эдвард полагают, что Майкл может сделать что-то и со мной. И они стараются не отходить от меня ни на шаг. Если честно, то мне с трудом удалось отвязаться от них, так как я не хотела, чтобы они знали про нашу встречу.       — Они не знают, что ты хотела встретиться с нами?       — Нет. Терренс и Эдвард ничего не знают о моем вчерашнем разговоре с тобой и сегодняшней встрече с мистером Джонсоном. И я не собираюсь ничего им рассказывать. Для начала мне нужно собрать доказательства того, что их отец жив, ведь они считают его мертвым. И я боюсь, они начнут отговаривать меня разбираться во всем этом, если узнают, что я собираюсь обратиться к вам за помощью.       — Это очень хорошо, что вы ничего им не сказали, — задумчиво говорит Виктор. — Джейми испугался, когда узнал, что Дарвин сказал вам о том, как он выжил. Но я убедил его, что вы никому ничего не скажете, и он немного успокоился.       — Не беспокойтесь, мистер Джонсон, вы можете на меня положиться. Я никому не скажу, что Джейми жив, до тех пор, пока он сам не даст о себе знать. Так же, как не скажу и о том, что Эдвард Локхарт на самом деле Эдвард МакКлайф, который вот-вот может попасть в тюрьму.       — Это хорошо. Нам сейчас как раз нужен надежный союзник, который рассказывал бы о том, что происходит там, куда мы не можем заслать своих людей. Прямо как в дом Майкла. Ведь мы знаем о его планах лишь потому, что там работает наш человек. Он прикинулся одним из верных людей Майкла и регулярно передает нам всю информацию, которую очень легко узнает. Тот человек смог близко подобраться к тому отморозку и втереться в его доверие.        — Я понимаю, что поступаю некрасиво, действуя в тайне ото всех. Да, я сильно рискую, гуляя по улице без жениха и его… Брата… Хотя они сами сказали, что при свете дня люди Майкла не будут ничего делать, ибо темные дела совершаются в темное время.       — Да, это верно, — уверенно кивает Дарвин. — И поэтому ты должна быть очень осторожней и не появляться в тех местах, где никого нет. Такие места идеальны для похищений и убийств.       — Нет-нет, я даже не собираюсь туда соваться. Однако я не собираюсь отказываться от желания получить помощь полиции. Я делаю все это ради своих близких людей. Ради подруги, которая не заслуживает того, что с ней произошло. Раз так получилось, что я встретила человека, который мог бы помочь мне, то было грехом не воспользоваться шансом.       — Я понимаю тебя, подруга. — Дарвин мягко гладит Ракель по руке с легкой улыбкой. — Не беспокойся, мы поможем тебе.       — И да, Ракель, я совсем не хочу вас пугать, — неуверенно говорит Виктор. — Но мне давно известно, что Майкл мечтает заставить Эдварда собственноручно убить Терренса. Он все еще продолжает обрабатывать своего племянника и убеждать его в том, что это было бы правильным решением.       — Что? — ужасается Ракель и прикрывает рот обеими руками, резко побледнев и широко распахнутыми глазами смотря на Виктора и Дарвина. — Майкл хочет заставить Эдварда убить Терренса?       — Это его условие для того, чтобы Эдвард стал единственным выжившим из МакКлайфов.       — Нет-нет, я хочу, чтобы это случилось! — дрожащим голосом тараторит Ракель, пока ее глаза становятся мокрыми. — Я не хочу потерять своего жениха! Только не Терренс! Я умру от горя, если с ним что-нибудь случится!       — Возможно, этого не случится, ибо Эдвард наотрез отказывается пойти на этот шаг. Но Джейми боится, что его брат вполне может уговорить Эдварда сделать это. Этот тип очень хорошо знает все слабые места своего племянника: неуверенность, страх перед ним, стыд из-за того, что он нищий и бездомный… И нежелание позволить кому-то узнать, что он убил человека. Мой друг считает, что если Майкл использует все свое обаяние и очень сильно надавит на слабые места этого парня, то Эдвард сделает это.       — Если Эдвард сделает это, то клянусь, я до конца своих дней возненавижу его! Я лично засажу этого гада за решетку, если из-за него умрет мой жених. Мне будет плевать на его раскаяние и всякого рода оправдания. Если убьет Терренса, то он ответит сполна.       — К счастью, пока что Эдвард держится и отказывается убивать своего брата и кого-либо еще.       — Не факт, что он не сломается. Мы все считаем, что Эдвард готов на все ради денег. Когда он поссорился со мной, Терренсом и Наталией, то дал четко понять, что у него есть план заполучить наши деньги ценой нашей жизни. Да, брат моего жениха не сказал это прямо и утверждает, что ему не нужно чужое. Но у нас мало причин доверять ему. Мы объединились с ним ради спасения Наталии, но все равно держим на расстоянии и очень внимательно следим за ним.       — Нет, Ракель, Эдварду действительно не нужны ваши деньги. Его главной целью всегда была часть наследства Джейми. Если ему и нужны какие-то деньги, то только те, что ему завещал отец.       — Вы думайте?       — Да. Все в доме Майкла прекрасно знают это. И пользуются этим, чтобы дать ему понять, что он жутко трусливый и неуверенный в себе.       — Однако все может измениться: Эдвард легко способен взять свои слова обратно и убить не только Терренса, но еще и свою мать, меня и бывшую девушку. Деньги и желание доказать, что он – не трусливый и не неуверенный в себе могут поработить его разум и заставит подчиниться желанием Майкла. Однажды он уже доказал это, когда убил друга своего отца.       — Ну знайте, возможно, Эдвард и правда ни в чем не виновен, как считает Дарвин. Я не утверждаю, что он убил того человека. Я просто рассказываю то, что мне известно благодаря материалам из дела.       — В любом случае мое недоверие к Эдварду стало сильнее из-за того, что он, возможно, является убийцей. А если так, то ему будет легко убить Терренса, Наталию и всех, кто не угодил Майклу.       — Это уже ваше желание, но до тех пор, пока не станет известна правда, вам лучше не набрасываться на этого парня с обвинениями и настраивать всех против него. Если Эдвард понимает, что не сможет скрывать правду до конца дней, то рано или поздно он все равно расскажет вам обо всем. И верьте, что он ни за что не убьет вашего жениха.       — Ну не знаю… — устало вздыхает Ракель. — Теперь я даже начинаю бояться, что однажды Терренс и Эдвард останутся наедине, и этот парень безо всякой жалости выстрелит в моего жениха. Или если они оба окажутся перед Майклом. Локхарт испугается и сделает все, о чем его попросит его дядя.       — Ах да, и еще кое-что… — задумчиво произносит Виктор и выпивает немного из остатков кофе в чашке. — Кажется, приближается буря… Дело в том, что пару часов назад наш информатор сообщил мне, что Майкл готовит для Терренса и Эдварда какую-то ловушку. И как бы осторожны ни были эти парни, они оба могут попасть в нее.       — Ловушку? — округляет глаза Ракель. — Но в чем она заключается?       — К сожалению, мой человек не рассказал подробностей. Но думаю, это как-то связано с желанием Майкла собрать у себя дома Эдварда, Терренса, вас, вашу подругу и даже Ребекку. Он намерен прикончить Терренса, вас и вашу подругу. А если Эдвард откажется стать союзником Майкла, то либо этот парень также умрет, либо отправится в тюрьму и проведет там остаток своих дней. Ну и миссис МакКлайф вряд ли останется в живых.       — Уверена, Майкл знает, что Терренс не позволит кому-то что-то со мной сделать и любого порвет, если кто-то причинит мне вред. И поэтому он намерен лишить меня этой поддержки так, чтобы мы о чем не догадались.       — Возможно, все так и будет. И если вы правы, то вам угрожает настоящая опасность. Находиться в собственном доме вам будет небезопасно.       — Да-да, я не удивлюсь, если эти люди проберутся в ваш дом, чтобы увести тебя в дом Майкла, когда Терренс ничего не сможет сделать, — задумчиво предполагает Дарвин. — Раз ты сказала, что Майкл писал вам письма с угрозами, значит, он знает адрес вашего с женихом дома. Он может прислать туда своих людей, которые увезут тебя так же, как и твою подругу.       — Скорее всего так и будет, — уверенно говорит Виктор. — Майкл хочет, чтобы Терренс и Эдвард оказались у него дома. А потом его люди смогут спокойно поехать к вам домой и привести и вас. Информатор рассказал мне, что Майклу хорошо известно об охране в том районе, где вы живете, и уверен, что его люди смогут легко пройти через нее.       — О, боже мой… — взволнованно произносит Ракель и нервно сглатывает. — И что мне делать? Я не хочу, чтобы тот тип сделал что-то плохое мне или моим близким людям! Надо как-то покончить со всем этим! Если я ничего не сделаю, то всем МакКлайфам придет конец. И моя подруга станет жертвой.       — Разумеется, мы предпримем необходимые меры. В этом случае вам никак не обойтись без помощи полиции. Ситуация слишком опасная. Эдвард, Терренс, вы и ваша подруга не сможете в одиночку справиться с таким опасным человеком, как Майкл.       — Знаю, – с грустью во взгляде качает головой Ракель. — Поэтому я и попросила вас встретиться со мной. Хотела узнать всю правду об истории семьи МакКлайф и попросить у вас помощи. Возможно, вы – наша единственная надежда на спасение.       — Скажи, а кто-нибудь из вас пробовал обращаться в полицию и заявлять на Майкла или кого-то из его сообщников? — интересуется Дарвин.       — Эдвард пробовал, но его развернули и выпроводили на улицу. Ему попался офицер, который знал Майкла и сделал вид, что нет ничего такого в том, что его дядя хочет убить нас.       — А на этот раз никто никого выпроваживать не будет! — уверенно заявляет Виктор. — Мы с Дарвином лично занимаемся делом семьи МакКлайф и не собираемся упускать ни одной детали.       — Значит, вы можете помочь мне спасти подругу, жениха, его брата, мать и отца?       — Обязательно, Ракель. Скажу вам больше: я уже давно разыскивал кого-то из круга семьи МакКлайф, чтобы заключить с ним, так сказать, соглашение о тайном сотрудничестве.       — И я готова посодействовать, — уверенно говорит Ракель. — Сделаю все, что вы мне скажете.       — Нам повезло, что Дарвин столкнулся с вами в кафе. Долгое время мы топтались на месте и не могли ничего сделать. Но сейчас самое время предпринять попытку спасти вашу подругу и всех вас и арестовать Майкла. А Джейми сможет нанести своему брату неожиданный удар в спину, когда предстанет перед ним живым и здоровым. Уверен, для Майкла это станет сильным ударом, который он точно не переживет.       — Да, но как вы и мистер МакКлайф проберетесь в дом? Ведь у него есть охрана, которая защищает дом и его самого! Вам не справиться с ними просто так! Как я уже сказала, они сегодня не пустили в дом Эдварда, когда он приехал туда после того, как получил сообщения от дяди про Наталию.       — Нет ничего невозможного, Ракель! Об этом можете не беспокоиться. Мы хорошо знаем про охрану и давно наблюдаем за обстановкой в доме Майкла. Изо дня в день она не меняется. А значит, нам удастся спланировать свои действия так, чтобы взять всех охранников до проникновения в дом. Наша главная цель – провести Джейми в его же собственный дом и позволить ему устроить Майклу сюрприз. А в это время полицейские поймают всех его сообщников, арестуют Майкла, конфискуют все имущество и опечатают дом.       — Думайте, у вас все получится?       — Мы очень долго готовились к этой операции и знаем, что у нас все должно получиться. Нам был нужен лишь повод туда пробраться. И вот теперь мы его нашли. Если Эдвард и Терренс и Наталия окажутся в доме Майкла, то это будет прекрасный повод сделать задуманное.       — Да, а что все это время буду делать я?       — Дарвин, объясни Ракель, что от нее требуется.       — Смотри, Ракель, — спокойно произносит Дарвин и складывает руки перед собой на столе. — Пока что ты ничего не должна предпринимать. От тебя требуется одно – дождаться, когда Терренсу или Эдварду позвонит Майкл и попросит их приехать. Далее ты должна нам отмашку, чтобы мы подготовились. Неважно, сколько времени у нас будет. Как сказал мистер Джонсон, у нас уже все готово, и нам нужен только сигнал.       — Я поняла, — кивает Ракель.       — Мы тут же пришлем к твоему дому несколько полицейских, которые будут охранять его и поймают сообщников Майкла, если они попробуют увести тебя. — Дарвин на мгновение бросает взгляд на человека, который проходит мимо столика, за которым он сидит с Виктором и Ракель. — Было бы неплохо спрятать все ценные вещи: драгоценности, деньги, документы и все, что стоит бешеных денег.       — Да, ясно…       — И пока полицейские останутся охранять дом, ты поедешь со мной в дом Майкла.       — Что? — широко распахивает Ракель. — В дом Майкла? Ты с ума сошел?       — Не бойся, подруга. Неужели ты подумала, что мы позволим ему тронуть тебя? Ты просто останешься в машине и не будешь показывать себя до тех пор, пока вся операция по аресту Майкла не закончится. Я дам тебе знак, когда ты сможешь выйти из машины и увидеться с Эдвардом, Терренсом и своей подругой.       — Ты просто увезешь меня из дома, чтобы люди Майкла не нашли меня там?       — Именно! Когда твой жених поедет к дяде, тебе будет опасно находиться там. Поэтому ты будешь со мной и полицейскими. Пока все сообщники Майкла и он сам не будут арестованы, ты останешься под нашей защитой и не пострадаешь по вине тех людей.       — А, вот как!       — Так ты поняла, что мы от тебя хотим?       — Да, я все поняла, — кивает Ракель. — Только вы точно успейте приехать ко мне домой, если все случится очень быстро?       — Успеем, — уверенно отвечает Виктор. — Дом Майкла находится очень далеко отсюда. Нам нужно как минимум полтора часа, чтобы доехать до него. Даже если он и вышлет кого-то в ваш дом, то они будут очень долго добираться до вас.       — Ну от этого кафе до моего дома можно добраться также не за короткий промежуток времени.       — Вот и здорово! — восклицает Дарвин. — Значит, у нас хватит времени! Главное – не медли с предупреждением, когда Майкл объявится и позвонит Эдварду или Терренсу. Скажи нам точное время, когда он будет их ждать, и мы быстро сориентируемся.       — Хорошо, я сделаю все как вы простите, — обещает Ракель и с жалостью во взгляде смотрит на Дарвина и Виктора. — Только прошу вас, помогите мне и моим близким людям! Я так хочу, чтобы вся эта чертова история закончилась раз и навсегда. Вы себе не представляйте, что значит жить в страхе умереть сегодня, завтра или в самое ближайшее время. Несправедливо, что из-за зависти к человеку и жадности кто-то способен убить всю свою семью.       — Мы обязательно поможем тебе, Ракель! — Дарвин с легкой ободряющей улыбкой берет Ракель за руки. — Только и ты должна нам помочь, чтобы мы стали отличной командой. Только сообща мы сможем остановить этого подонка. Нам тоже хочется арестовать Майкла и закрыть дело семьи МакКлайф, которое открыто, черт знает, сколько лет.       — Обещаю, я сделаю все, что от меня требуется. Вы можете во всем полагаться на меня. Я никому ничего не скажу о том, что узнала от вас.       — Ну и прекрасно! — слегка улыбается Виктор. — Здорово, что мы с вами так хорошо поговорили и обо всем договорились.       — Спасибо и вам огромное, мистер Джонсон, — с легкой улыбкой благодарит Ракель. — Спасибо, что не отказались от встречи со мной.       — Чего не сделаешь ради старого друга, который слишком много страдал по вине своего брата. Жертвую другими делами, чтобы поскорее закрыть дело Майкла МакКлайфа и передать всем материалы в суд.       — Дай бог, все закончится благополучно.       — И еще раз попрошу вас о самом главном – не говорите Терренсу, Эдварду и кому-либо, что вы обратились к нам за помощью. Я понимаю, что сейчас вы отчасти действуйте неправильно, скрывая всю правду. Но уверен, что все эти люди поймут вас, когда узнают, ради чего все это затеяно.       — Думаю, я буду играть в двойную игру: сотрудничать с вами и быть на стороне Эдварда, Терренса, Наталии и миссис МакКлайф. Да, это некрасиво, но я должна. У меня нет выбора.       А в этот момент Ракель думает:       «Прости меня, Терренс. Прости, что нарушаю наше обещание обо всем рассказывать и скрываю правду от тебя. Но уверена, что ты поймешь меня, когда все закончится. Я делаю это ради тебя и ради твоей семьи. Я не могу пустить все на самотек.»       — Ну и отлично! — восклицает Виктор и допивает остатки своего кофе. — И раз мы обо всем договорились, то позвольте мне обсудить с вами еще пару деталей, чтобы кое-что уточнить.       Виктор начинает задавать Ракель еще кое-какие вопросы, узнавая все необходимые данные для того, чтобы операция по аресту Майкла прошла удачно. Девушка уверенно отвечает на каждый из них и всем видом показывает, что она готова на все, лишь бы спасти своего жениха, его брата, отца и мать и свою лучшую подругу. Лишь бы вернуть долгожданные мир и покой, которых всем не хватает уже довольно долгое время.