Секреты, скрытые в шрамах

      Время почти шесть часов вечера. Эдвард и Терренс только что приехали к дому Майкла. Остановив машину недалеко от ворот, Терренс начинает осматривать дом, к которому только что подъехал, крепко вцепившись обеими руками в руль и начав нервничать гораздо больше, но стараясь не особо показывать этого.       — Ух ты, красивый дом, — слегка хмурится Терренс. — Даже лучше моего. Неужели он и правда принадлежал твоему отцу?       — По крайней мере, сам дядя так говорит, — пожимает плечами Эдвард. — Сказал, что дедушка сделал подарок на совершеннолетие и купил этот дом, чтобы отец жил здесь со своей будущей семьей.       — Красивый… Очень красивый… Кажется, что в таком доме должен жить хороший человек, который не жалеет денег на его обустройство.       — Но в этом доме живет гнилой человек, не жалеющий яда, который он разбрызгивает во все стороны, — тихонько хмыкает Эдвард, скрестив руки на груди. — И который обустраивает этот дом на отцовские деньги. Украл у него практически все и теперь делает вид, что все это принадлежит только ему.       — Неужели он всегда был таким плохим человеком?       — Сколько я его помню, он никогда не проявлял добрых чувств. Да и если бы и он скрывал свою сущность, то находиться с ним все равно было бы неприятно. От дяди Майкла всегда веет каким-то холодом, от которого по всему телу пробегают мурашки.       — А твой отец общался с ним, когда еще жил с тобой, мачехой и его детьми от второго брака?       — До поры до времени дядя не объявлялся, хотя отец часто говорил о нем в моем присутствии. И моя мачеха прекрасно знала, кто он такой. Однако когда мне было лет шестнадцать, то я увидел дядю в первый раз. Тогда этот человек сразу показался мне ужасным. Не похожим на отца, который хоть и не проявлял любовь ко мне, но все же был намного мягче. Я сразу сказал себе: «Держись от этого типа подальше! Он принесет много бед в твою жизнь!». И к сожалению, все так и случилось…       — Значит, это случилось за год за того, как ты ушел из дома?       — Да. И то, что произошло после, мне неизвестно. Я не могу сказать, знает ли мачеха об этой ситуации с дядей и на чьей она стороне. Но раз дядя Майкл ничего не говорит про нее, значит, он вряд ли собирается трогать ее и ее детей.       — Кстати, ты вроде говорил, что твой отец много рассказывал мачехе о твоей матери и твоем брате, — слегка хмурится Терренс. — Неужели он так доверял ей и настолько полюбил ее, что рассказывал ей такие вещи?       — Ты знаешь, честно говоря, никакой любовью и не пахло, — задумчиво отвечает Эдвард. — Отец больше уважал ее, чем любил. Я не видел, чтобы он смотрел на нее влюбленным взглядом и восхищался ее внешностью, характером и чем-то вроде. Отец никогда не вел себя так, будто был влюблен в эту женщину.       — А она?       — Вот она искренне любила его и смотрела на него с восхищением. Мачеха была готова на все ради отца. Даже помогала ему получить работу в ее фирме. Его знания очень пригодились, и он здорово помогал ей. Я слышал, как она восхищалась его работой и не предъявляла никаких претензий. Да и нечего было предъявлять, ибо отец выполнял свою работу слишком хорошо. Учитывая, что он целыми днями сидел в кабинете в окружении кучи бумаг и работающего компьютера.       — Но раз твой отец никогда не любил ту женщину, то почему он женился на ней?       — Не знаю, Терренс… — мотает головой Эдвард. — Возможно, отец женился на ней из-за денег… Потому, что у него не было крыши над головой и нормальной работы. А тут он познакомился с этой обеспеченной женщиной и решил сделать все, чтобы жениться на ней.       — Неужели ему не было стыдно пользоваться чувствами твоей мачехи? Уверен, он прекрасно знал, что она любила его. Это же самый настоящий расчет!       — Кто знает, что было у него в голове. Может, отец женился из-за денег. Может, хотел забыть маму и заменить ее другой женщиной. Не знаю… Тем не менее они прекрасно жили очень много лет и даже не думали разводиться. Отец хоть и не любил мачеху, но ему все равно было комфортно с ней.       — А как они познакомились? Ты не знаешь?       — Этого я не знаю. На этот вопрос мог бы ответить сам отец. — Эдвард бросает полный грусти взгляд на свои руки. — Но, к сожалению, его с нами уже нет.       — Полагаю, он унес с собой еще много секретов, которые нам еще неизвестны.       — Думаю, дядя знает, по крайней мере, некоторые из них. И что-то подсказывает мне, что сейчас он захочет выложить их на блюдечке.       — Да уж… — устало вздыхает Терренс, проведя руками по лицу. — История твоей семьи слишком уж запутанная. Хотя и к моей у меня немало вопросов.       — Согласен, — без эмоций отвечает Эдвард. — И зная ситуацию с отношениями отца и дяди, я был уверен, что это далеко не конец.       В салоне машины на несколько секунд воцаряется тишина, после которой Эдвард на секунду переводит взгляд на свои дрожащие руки и резко выдыхает.       — Ох, ладно, хватит болтать, — спокойно говорит Эдвард. — Надо идти… Через несколько минут уже будет шесть часов.       — Да, пора… — кивает Терренс и нервно сглатывает. — Как бы сильно мне ни хотелось туда идти, я должен это сделать. Лучше решить эту чертову проблемой сейчас.       — Ты прав… И пусть все закончится хорошо… Хочу, чтобы с Наталией ничего не случилось… Чтобы мы все остались живы… Чтобы этот мудак и его шайка отвалили от нас раз и навсегда…       — Это моя мечта… — Терренс крепко вцепляется руками в руль машины, понимая, что его начинает слегка трясти. — Время пришло! Пора сделать все, чтобы покончить с этим дерьмом.       — Тогда вперед? — Эдвард переводит вопросительный взгляд на Терренса.       — Вперед! — резко выдохнув и посмотрев на Эдварда, восклицает Терренс.       Терренс и Эдвард слабо кивают другу, как бы давая понять, что готовы встретиться с Майклом. Несмотря на то, что оба сильно нервничают, им приходиться надеть на себя маску и делать вид, что они собраны и хладнокровны. Собравшись с мыслями и заставив себя забыть обо всех страхах и сомнениях, они почти что одновременно выходят из машины. МакКлайф закрывает машину на ключ и кладет его во внутренний карман своей кожаной куртки. После чего он следует за Локхартом, идущий чуть впереди, и уверенно направляющийся к дому, который парень ненавидит всем сердцем.       Эндрю и Отто, стоящие возле ворот дома, слегка прищуриваются и скрещивают руки на груди при виде двух приближающих мужчин, которые вдалеке кажутся очень похожими. Не успевают Эдвард и Терренс подойти к воротам дома, как охранники переглядываются с широкими улыбками, немного хихикают и с помощью игры «камень – ножницы – бумага» будто бы решают, кто первым попытается уколоть Эдварда. И по итогам этой игры начать шоу должен Эндрю.       — Ай, что с моими глазами? — жмурясь и закрывая глаза рукой, паникует Эндрю. — Я ослеп! Блять! Я ОСЛЕП! ПОМОГИТЕ! Эдди ослепил меня своим появлением!       — Здорово, ослепительный наш щеночек! — с громким смехом восклицает Отто. — Что же ты появляешься так неожиданно! Не уж-то хочешь, чтобы мы стали слепыми из-за того количества света, которое ты приносишь с собой?       — Пф, оставили бы свои плоские шуточки для кого-нибудь другого, одноклеточные амебы, — скрестив руки на груди, сухо бросает Эдвард. — Если вы думаете, что это реально смешно, то спешу вас огорчить.       — О-о-о, кажется, день начинает становиться лучше, — с загадочной улыбкой кивает Эндрю. — Теперь я знаю, без чего скучал все это время. Без тупых шуточек нашего безмозглого сопливого щеночка Эдди.       — Что, уже надоело развлекать самих себя, потому что ваших мозгов уже не хватает на новые дебильные шутки? — презренно усмехается Эдвард. — Старые плоские шутки уже надоели и не заставляют вас валяться на земле и биться в истерике?       — Ах, Эдвард… — злостно и громко смеется Отто. — Чьи шуточки совсем не смешные, так это твои. И тупые! Хотя оно неудивительно, ведь мозгов-то у тебя как у курицы!       — У меня они хотя бы есть. А вот вас Бог таким даром не наградил.       — Придумал бы какую-нибудь новую шуточку, малыш. Развеселил бы нас своей тупостью. И желанием выпендриться и доказать, что ты типа крутой.       — Или же ты умеешь только язвить и прикрывать свои страхи желанием доказать кому-то свою полезность? — усмехается Эндрю.       — Не хочу напрягать мозги ради таких мудаков, как вы, — грубо отвечает Эдвард. — Лучше применю их в чем-то более полезном и нужном, что принесет пользу мне или моим близким.       — Пф! — Отто скрещивает руки на груди. — И что такого полезного и нужного ты можешь сделать? У нас уже давно нет надежды, что ты из маленького тявкающего трусливого щеночка наконец-то превратишься во взрослого сторожевого пса. Ты как строил из себя жалкого героя, чьи подвиги никому никогда не будут нужны, так и сдохнешь таковым.       — Ты сильно недооцениваешь меня, Отто, — низким голосом говорит Эдвард. — После всего, что произошло, я уже никогда не буду прежним. Советую вам опасаться меня и бежать как можно дальше. Потому что я сейчас страшно зол. И если вы разозлите меня еще больше, то вам придется дорого за это заплатить.       — ОЙ-ОЙ, КАК СТРАШНО! — громким писклявым голосом вопит Отто. — ПОМОГИТЕ, МНЕ УГРОЖАЕТ ОДИН ТРУСЛИВЫЙ МАЛЬЧИК! ОН ХОЧЕТ УБИТЬ МЕНЯ! А-А-А-А!       — СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ! — также громко кричит и размахивает руками Эндрю, на пару с Отто, пока Эдвард презренно усмехается в ответ. — А ИНАЧЕ ЭТОТ ЩЕНОК ПОКУСАЕТ ВСЕХ! БЕГИТЕ! БЕГИТЕ!       — Если так хочешь, то могу не только укусить тебя, но еще и сильно поцарапать, — уверенно заявляет Эдвард. — Только я вряд ли смогу помочь тебе, потому что у меня с собой нет аптечки, чтобы вылечить твои ранки.       Отто и Эндрю переглядываются и мгновенно заливаются истеричным, громким смехом.       — Нет, спасибо, — сквозь смех отвечает Отто. — Вдруг ты страдаешь бешенством, а я не хочу заразиться этой гадостью.       — Надо же! — презренно усмехается Эдвард и расставляет руки в бока. — А я думал, ты уже давно страдаешь от бешенства. Наравне со слабоумием. Прямо как Эндрю. Все симптомы совпадают: тупые шуточки, истерический смех, глупый пустой взгляд и неумение сложить в уме два плюс два… И вы очень часто говорите вообще не по делу. Как будто вы не понимайте, о чем идет речь.       — Ой, какая-то острая шутка! — громко смеется Отто. — Я аж порезался от того, насколько она острая.       — Ну знаешь, лично меня от ваших с Эндрю шуток меня все время тянет зевать. — Эдвард прикрывает рот рукой и демонстративно зевает. — Всегда зеваю, когда мне неинтересно слушать всякий бред.       — Ах, Эдди, похоже, ты никогда не разучишься язвить… — широко улыбается Эндрю. — У тебя на все найдется ответ.       — Слушай, приятель, а сделай мне одолжение… — Эдвард прикладывает палец к губе. — Пожалуйста, не надо так широко улыбаться. Ибо твоя рожа начинает ассоциироваться у меня с громко ржущей лошадью. А они, знаешь ли, пугают меня…       Отто и Эндрю начинают громко смеяться с широко раскрытыми ртами, схватившись за животы.       — Правильно мы все говорим, что у тебя на все найдется ответ, — качает головой Отто. — Как сказанешь что-нибудь – так начинаешь за живот хвататься и биться в истерике.       — Осторожнее, слабоумный, если будешь слишком много смеяться, то можешь сдохнуть, — с хитрой ухмылкой язвит Эдвард. — История насчитывает уже несколько случаев смерти от смеха. Ты вполне можешь вписать в нее свое имя.       — Пф, скорее у тебя случится сердечный приступ от страха, чем мы сдохнем от смеха, — ухмыляется Эндрю. — И вообще, если тебе неизвестно, то смех продлевает жизнь.       — Вау! Какую гениальную мысль ты сказанул! — Эдвард негромко хлопает в ладони. — Браво, крепыш, браво! Только разве у вас двоих есть смысл жить до ста и больше лет? Какого ваша цель в жизни?       — То же самое мы бы спросили и тебя, — отвечает Отто. — От тебя вообще никакой пользы! Ты никому ни черта не нужен и никому не полезен! Ни для кого не секрет, что ты появился на свет по чистой случайности, и никто никогда не желал твоего рождения. Ты – тот, из-за кого было разрушено многое.       — Ой-ой, хватит уже нести всякую чушь! — резко машет рукой Эдвард, сильно поморщившись. — А то у тебя изо рта страшно воняет! Чем больше твой словесный понос, тем большее отвращение я испытываю. И вообще, вы оба сами страшно воняйте. Хоть бы пошли помылись бы что ли. Поменяли свои шмотки, которые вы носите уже лет пять. Неужели ваш любимый Майкл не может разориться и купить вам что-то новое? А хотя не стоит натягивать новенькие джинсы на грязную задницу или свежую футболку – на вонючее тело. Иначе уже никто не захочет носить ваше шмотье после того, как оно уже побывало надетым на тех, у кого страшно воняют подмышки.       Пока Отто громко ухмыляется, Эндрю с задумчивым лицом чешет свой затылок, с подозрением осматривая Эдварда с головы до ног.       — Да, походу, Эрик немного переборщил, когда ударил тебя по башке… — задумчиво отвечает Эндрю. — Несешь какой-то бред… А хотя когда ты его не нес! Никто уже не принимает всерьез все что ты говоришь. Конечно, языком ты чешешь очень хорошо, но нет ничего полезного в словесном поносе, что идет из твоего рта.       — Кстати, малыш, а как твоя головка поживает? — скрещивает руки на груди Отто. — Мозги еще не все утекли? Не размазались по той стенке, об которую тебя треснул Браун?       — Как видишь, я не стал овощем и все еще живой, — уверенно заявляет Эдвард, расставив руки в стороны.       — Ой, да знаем мы, что у тебя крепкая башка. Обо что только ни тресни, все равно останется целой.       — Кстати, мы с моим приятелем наслышаны о том, как ты защищал свою бывшую подружку, — загадочно улыбается Эндрю. — А еще нам рассказали, как она со слезами на глазах бросилась к тебе, когда ты трахнулся башкой и рухнул на землю. Она орала как сумасшедшая! И горько ревела, думая, что после такого ты уже откинул копыта. М-м-м…       — Да уж, — соглашается Отто, наиграно шмыгает носом и подтирает под глазом несуществующую слезу. — Как же это трогательно! Наверное, будь я там, то точно расплакался бы.       — Надеюсь, на этот раз вы все-таки впустите меня в этот гребаный дом, — уверенно говорит Эдвард. — Потому что я намерен забрать отсюда ту девушку, которую ваши дружки насильно привезли сюда. И будьте уверены – на этот раз я уйду отсюда живым, но с ней, либо мертвым, но без нее. Она больше ни секунды не останется в окружении таких мерзких и больных ублюдков, вроде вас.       — Гораздо больше склоняюсь ко второму варианту, — задумчиво говорит Эндрю, поглаживая подбородок. — Или же девчонка сдохнет в любом случае, а вот ты… Если согласишься быть одним из нас, то дядюшка сохранит тебе жизнь.       — Хватит уже напрасно мечтать, мудилы! Если я сейчас увижу, что хоть кто-то причинил этой девушке малейший вред, то вы реально выведете меня из себя и заставите сделать все, чтобы каждый из вас пожалел об этом. Я вам обещаю, суки. Только пусть ваши дружки попробуют привести эту девушку ко мне в ужасном состоянии – клянусь, я не отвечаю за себя.       — Ах, малыш, как же смешны все твои жалкие выкрутасы и попытки выглядеть круто, — качает головой Отто, расставив руки в бока. — Тебе бы соску сосать, да в кроватке лежать посапывать. А ты в героя никак не наиграешься.       — Ну извини, что в свои двадцать пять я выгляжу намного лучше вас обоих, которым примерно столько же лет, — презренно хмыкает Эдвард, скрестив руки на груди. — Не моя вина, что мне повезло с генами, и что я слежу за собой.       — Жаль, что через гены не передаются мозги. МНОГО мозгов! Тебе бы они точно понадобились бы. Так же, как и смелость, вежливость и послушание.       Эдвард ничего не говорит и лишь передразнивает то, как говорит Отто, сильно искривив свое лицо. А в этот момент взгляд Эндрю только сейчас останавливается на Терренсе, стоящий рядом с другом с прищуренными глазами и скрещенными на груди руками.       — О, слышь, Эдди, а что за жалкий чмошник стоит рядом с тобой? — интересуется Эндрю. — Что это за двухметровый шкаф? Кого это ты привел с собой? И чего это он молчит, как рыба в воде? Не уж-то язык отсох? Или у него его отродясь не было?       — Эй, полегче! — выдерживая презренный и холодный взгляд, грубо бросает Терренс. — Следи за своим языком и не смей меня оскорблять! Я тоже могу за себя постоять и сказать вам пару ласковых.       — Ой-ой, какие мы грубые! — качая головой, неодобрительно цокает Эндрю. — Чего это ты приперся сюда вместе с этим безмозглым щенком? Наш господин Майкл ждет только этого сопляка и его дружка МакКлайфа.       — Что ж, видно, у тебя и правда только одна извилина, раз ты не догадываешься, кто я такой.       — Не имею чести знать Твое Величество.       — Слышь, чувак! — восклицает Отто, пихнув Эндрю в бок. — Да это же Терренс МакКлайф! Тот самый, о которой господин так много говорил!       — Терренс МакКлайф? Да ладно? — Эндрю резко уставляет свой вопросительный взгляд на Терренса. — Слышь, а ты че реально тот самый?       — Допустим, — холодно подтверждает Терренс.       — Точняк! — Эндрю громко хлопает в ладони. — Ты прав, Отто! Это реально он! Черт, вот я дебил, сразу не догадался. Как же можно было забыть того, о ком говорит весь мир! О том, о чьих проблемах с психикой знают абсолютно все!       — Советую придержать свой язык за зубами, придурок. А иначе ты доиграешься и будешь ходить с кучей синяков на своей глупой роже.       — О! — охают Эндрю и Отто и истерически смеются с широко раскрытым ртом.       — Сразу видно, кто подает Локхарту плохой пример, — отвечает Отто. — Слыхали мы, что все МакКлайфы немного ку-ку. Места в психушке для членов этой семьи должны быть зарезервированы заранее.       — У всех МакКлайфов ВСЕ в порядке с головой, — уверенно и холодно заявляет Эдвард. — А вот ваш любимый Майкл – действительно больной псих, которого надо забрать не в тюрьму, а в психушку. Или у этого старого мудака просто наступает старческий маразм.       — Не уж-то описал себя? — ухмыляется Эндрю. — Или своего психованного дружка, который заводится по любому поводу? Покажи ему красную тряпку – и он словно бык побежит на тебя и задавит всем весом своей тушки.       — Слушайте, балбесы безмозглые, вы уже порядком утомили нас, — грубо бросает Терренс. — У вашего босса разве был такой план – поставить вас здесь и морально измотать нас, дабы мы были не в состоянии отвечать на его издевки?       — Считайте, что мы делаем вам одолжение и позволяем пожить дольше, — невинно улыбается Отто. — Потому что если вы зайдете в дом нашего босса, то, по крайней мере, один из вас сдохнет и будет вынесен от сюда вперед ногами. Уж ты, МакКлайф, будешь первым, с кем твой дядюшка расправится так же жестко, как и с папашей Локхарта.       — Не беси меня, вонючая псина, — заметно напрягается и злится Терренс, крепко сжав руки в кулаки. — А иначе я разукрашу тебе физиономию.       — Ой-ой, еще один любитель раскидываться угрозами, — негромко хихикает Эндрю. — Знаем мы, как ты драться умеешь. Пару раз повалишь на землю и ударишь по лицу. Пф!       — Похоже, вы сильно недооценивайте способности других людей и считайте, что они неспособны на некоторые вещи.       — Блять, МакКлайф, хоть ты не бери пример с этого сопливого мудака и не строй из себя героя, — грубо говорит Отто и презрительно смотрит на Терренса с головы до ног, бросив короткий взгляд и на Эдварда. — Нам всем уже достаточно того, что этот дебил не хочет признавать свою трусость. Этот любитель показать, какой он крутой и важный перец, которого все должны бояться.       — Если кто-нибудь разозлит меня, то я перестану отвечать за свои поступки и хорошенько врежу тому, кто посмеет действовать мне на нервы.       — Ой-ой, как страшно. Да я тоже могу повалить тебя и начать бить по твоему наглому лицу. — Отто презренно хмыкает. — Мы с Эндрю так отделаем тебя, что ты забудешь свое имя.       — Так, угомонись, пустоголовый! — ледяным тоном говорит Эдвард, выдерживая презренный взгляд на Эндрю и Отто, которые бесят его все больше с каждой секундой. — Я не советую ни одному из вас трогать этого человека. А иначе я наплюю на то, что силушки у вас дохерище, и отделаю настолько жестко, насколько возможно.       — Хватит угрожать, малой! — грубо бросает Эндрю. — Лучше научи своего дружка драться нормально, а не размахивать руками, как больная истеричка. И посоветуй ему полечить свои нервишки, а то он совсем не умеет себя контролировать.       — Закрой свой вонючий рот, отродье.       — Интересно, он случайно не стоит на учете в психиатрической клинике? Вот так грохнет кого-нибудь в состоянии ярости, а потом его либо оправдают, либо посадят за решетку всего на несколько лет. Потому, что было доказано, что убийство совершенно тогда, когда он был невменяем.       — Ох, ну и тебя поперло… Решил выпендриться и блеснуть своими знаниями, которых у тебя отродясь не было. Успокойся, чувак, тебе уже ничто не поможет. Ты был рожден быть безмозглой курицей.       — Смотри, Эдди, если ты и дальше будешь выпендриваться, то однажды тебе придется очень дорого заплатить. Лучше прекращай эту игру.       — Без тебя разберусь, мудила! — грубо бросает Эдвард.       — И вообще, давай-ка вы проваливайте отсюда и дайте нам пройти в этот гребаный дом! — сухо требует Терренс. — У нас нет времени возиться с умственно отсталыми мудаками, которые получают удовольствие каждый раз, когда кого-нибудь оскорбляют. Походу, это заменяет вам секс – получайте такой же кайф, который в итоге приводит к оргазму. Хотя… Вы ведь вряд ли знайте, что это такое, и с удивлением глазейте на то, что находится в ваших дырявых трусах и штанах.       — Не выводи нас из себя, МакКлайф, — сухо говорит Отто, крепко сжав руки в кулаки. — Если у тебя тоже длинный язык, то мы с радостью укоротим его до того, как ты пройдешь в этот дом.       — Сомневаюсь, что вашему больному боссу это понравится. Он ведь ясно сказал – хочу видеть Терренса МакКлайфа. И если вы оба распустите свои грязные ручонки, то Майкл не получит удовольствие от моего визита.       — Если Локхарту повезло, когда его трахнули по башке так, что он вырубился и запросто мог сдохнуть, то тебе точно не повезет. Мы сделаем все, чтобы ты сдох на том месте, где ты стоишь.       — Ну давай, попробуй. — Терренс разводит руки в сторону. — Давай, блять, вперед! Чего ты ждешь, слабак? Только можешь угрозами раскидываться? Вперед, врежь мне и докажи, что ты – мужик!       — Еще одно слово, безмозглый псих, и ты будешь трупом, — со злостью во взгляде угрожает Эндрю. — КЛЯНУСЬ, СУКА, ТЫ СДОХНЕШЬ ПРЯМО ЗДЕСЬ! ОДНИМ ПСИХОВАННЫМ МУДАКОМ БУДЕТ МЕНЬШЕ!       — Ах ты, ублюдок…       Терренс резко подлетает к Эндрю и со всей силы бьет кулаком по его лицу и потом делает то же самое и с Отто. Оба охранника крепко хватаются за челюсти, чувствуя привкус крови. Они мгновенно собираются ответить МакКлайфу и хорошенько отмутузить его. Правда, они не успевают и пальцем тронуть этого человека, потому что Эдвард тут же оттаскивает приятеля подальше, уставив свой взгляд на Отто и Эндрю и громко вскрикнув:       — ТАК, ДОВОЛЬНО! Только попробуйте хоть пальцем тронуть его, поганые мудаки, а иначе вы пожалейте об этом. Я ПОНЯТНО, БЛЯТЬ, ОБЪЯСНЯЮ?       — Да твой дружок реально больной! — громко заявляет Отто. — ЕМУ ЛЕЧИТЬСЯ НАДО! ЭТОТ МУДАК ДОЛЖЕН БЫТЬ ИЗОЛИРОВАН ОТ ОБЩЕСТВА!       — ЗАТКНИСЬ ТАМ, УБЛЮДОК! — приходит в бешенство Терренс и пытается подлететь к Отто и Эндрю, дабы врезать им еще раз, но терпит неудачу, потому что Эдвард удерживает его и не даст ему приблизиться к этим двоим. — СЕБЕ ГОЛОВУ ПОЛЕЧИ!       — Ох, слушай, приятель, по-моему, надо вызвать врачей из психбольницы, — задумчиво говорит Эндрю. — Пусть заберут этого психа с собой и вправят ему его единственную извилину.       — ИДИ СЮДА, БЛЯТЬ!       Эдвард отталкивает сначала Терренса, а потом и Эндрю с Отто, которые хотят наброситься на его друга с кулаками.       — ДОВОЛЬНО! — вскрикивает Эдвард. — Вы оба уже заебали нас до чертиков! Мы приперлись сюда для того, чтобы покончить с вашим гребаным боссом, а не для того, чтобы выслушивать ваши бредни. Если не хотите проблем, то лучше отодвиньте свои задницы от прохода и дайте нам пройти. НЕМЕДЛЕННО! А ИНАЧЕ МЫ ПРОЙДЕМ В ДОМ СИЛОЙ И НАЙДЕМ ЭТОГО СТАРОГО МУДАКА!       — Ой-ой, кажется, угрозы пошли! — закатывает глаза Отто, и переводит взгляд на Эндрю. — Слышь, чувак, давай уж не будем злить племянника нашего дорогого господина и пропустим парней от греха подальше. А то вдруг превратится в такого же психа, как и его покойный папаша.       — Не смейте так отзываться о моем отце! — грубо, громко и раздраженно бросает Эдвард. — Он был намного лучше дяди Майкла! В отличие от вас всех у него были совесть и сострадание. Клянусь, если хоть кто-то еще раз посмеет оскорбить моего отца, то я сверну вам шеи. ВАМ ВСЕ ПОНЯТНО?       — Останови свой словесный понос, мальчик, — слегка морщится Отто. — Не надо говорить о том, чего ты никогда не сделаешь. Была бы здесь твоя мамочка, ты бы точно спрятался за ее юбку и дрожал от страха перед опасными взрослыми дядями. Ты настолько трусливый, что не сможешь даже удивить девушку. Думаешь, что твоей смазливой рожи будет вполне достаточно, ибо все эти глупые курицы ведутся на нее. Твоя бывшая, кстати, была одной из них.       — Просто закрой свой ПОГАНЫЙ РОТ! — Эдвард от злости настолько крепко сжимает руки в кулаки, что его костяшки становятся белыми. — ВАС, БЛЯТЬ, НЕ КАСАЮТСЯ МОИ ДЕЛА! ДЕЛА МОЕЙ СЕМЬИ! ДЕЛА МОЕЙ БЫВШЕЙ ДЕВУШКИ! ДЕЛА КОГО-ЛИБО! БЕСПОКОЙТЕСЬ ТОЛЬКО О СВОЕМ ЛЮБИМОМ МАЙКЛЕ! ОБ ЭТОМ МУДАКЕ, КОТОРЫЙ УЖЕ ДАВНО ВЫЖИЛ ИЗ УМА НА СТАРОСТИ ЛЕТ!       — Угомонись, истеричка, — ехидно смеется Эндрю. — Че орешь как псих?       — Вы – просто жалкие людишки, которым дядя платит за выполнение грязной работенки. За то, чтобы вы целыми днями заглядывали ему в рот, прыгали на задних лапках и целовали его вонючие ноги. Раз уж вы работайте здесь, то занимайтесь ТОЛЬКО СВОИМИ чертовыми делами и не суйте свой нос туда, куда не нужно. БЕЗ ВАС, БЛЯТЬ, РАЗБЕРУТСЯ! МРАЗИ!       Эдвард резко выдыхает, бросает взгляд на Терренса и делает подзывающий жест, быстро сказав:       — Идем, Терренс, хватит тратить время на этих ублюдков.       Эдвард грубо отталкивает Эндрю и Отто от ворот и проходит через них. Терренс следует за ним, но не забывает послать свой презренный и холодный взгляд обоим охранникам, отвечающие ему взаимностью и порывающиеся все-таки хорошенько врезать по лицу. По дороге МакКлайф часто оборачивается им вслед и пару раз порывается вернуться и разобраться с ними. Но Локхарт не позволяет этому случиться и пару раз одергивает его.       — Оставь их, — сухо говорит Эдвард. — А иначе мы точно потратим на них кучу времени.       — Эти мудаки бесят меня! — раздраженно бросает Терренс, резко махая руками. — Постояли с ними несколько минут, а мне уже хочется завалить хотя бы одного из них.       — Остынь, МакКлайф, лучше не связывайся с ними.       — Они сами напрашиваются!       — Не обращай внимания. Может, у них всего одна извилина на двоих, и они реально страдают от слабоумия, но зато сил у них хоть отбавляй. Нам вдвоем не справиться хотя бы с одним: если кто-то ударит тебя, то ты сразу же вырубишься.       — Да ты и сам хотел врезать им.       — Не отрицаю. Но приходиться сдерживаться, ибо эти двое запросто могут отправить любого в больницу после одного удара левой.       — Ты что, уже проходил через это? — слегка хмурится Терренс.       — Было дело. Эти двое очень не любят, когда кто-то трогает их хоть пальцем. Когда-то я об этом не знал и полез в драку с одним из этих отморозков. А потом еще и второй присоединился. Правда, все длилось недолго, ибо один из них со всей силы ударил меня в челюсть, а второй – в голову. Так сильно, что я даже вырубился на некоторое время. И не успел понять, как все произошло. И приходил в себя довольно долго и тяжело. Точнее, в сознание я пришел быстро, а вот лицо и голова еще долго болели после такого.       — Они реально способны на это?       — Еще как! Так что если хочешь остаться невредимым, то советую тебе не связываться с этими парнями. Ты можешь язвить сколько угодно, ибо они не реагируют на это. Точнее, реагируют, но им реально плевать на твои оскорбления, унижения и подколы. Будут лишь ржать во весь голос и отвечать тебе своими дебильными шуточками. Думаю, ты прекрасно видел, что на мои слова они вообще не обращали внимания и отвечали тем же. Ну а когда ты подлетел к ним и врезал обоим, то они уже начали затачивать когти.       — Э-э-э… Ну ладно, я тебя понял… Постараюсь…       Эдвард ничего не говорит и лишь бросает Терренсу короткий взгляд, проделывая свой путь ко входной двери дома Майкла.       — Кстати… — дружелюбно произносит Терренс. — Спасибо, что заступился за меня и не дал мне навалять тем мудакам.       — Просто делаю то, что должен, — спокойно отвечает Эдвард. — В этой ситуации можно выжить лишь в том случае, если ты будешь защищать себя и тех, кто находится с тобой.       Через несколько секунд Терренс и Эдвард очень близко подходят к главному входу дома Майкла. Молодые люди готовятся позвонить в дверной звонок, но Кэтрин Хадли, увидев в окне парней, подходит к двери и приоткрывает ее.       — О, вот еще одна любимица дядюшки Майки! — сообщает Эдвард. — Это, так сказать, последнее препятствие, которое надо преодолеть, чтобы получить доступ к телу неподражаемого господина Майкла и лицезреть его старую, сморщенную рожу.       — Поразительно, что даже женщины работают на такого мерзкого типа, — задумчиво отвечает Терренс.       — О, еще как работают! Правда, они занимаются тем, что обычно делают женщины: готовят, убирают, стирают… А вот эти прихвостни бегают и выполняют всю грязную работу.       — Похоже, ты всю эту схему знаешь, как свои пять пальцев, — тихонько усмехается Терренс. — Уже в курсе, что да как.       — Выучишь поневоле, если будешь проходить через это по несколько раз.       — А та девушка все время встречает тебя таким образом, заранее открывая тебе дверь?       — Довольно часто. Обычно после того, как эта девушка встречает меня и пару раз уколет меня, то в гостиную гордой походкой приходит старый хрыч Майкл. Что-то говорит, а потом либо остается в гостиной, либо ведет в свой кабинет, откуда я всегда вылетал сам, ибо в какой-то момент у меня кончалось терпение, и я больше не мог слышать голос этого человека и весь его бред.       — Ничего себе!       — Надеюсь, он проводит последние минуты жизни в роскоши, которая никогда не должна была принадлежать ему.       Через несколько секунд Эдвард и Терренс уверенно подходят к главному входу в дом. И их с легкой улыбкой встречает Кэтрин, стоя на пороге двери.       — Боже мой! — восклицает Кэтрин, приподняв руки. — Кого я вижу! Эдвард Локхарт, собственной персоной! Не уж-то ты снова пожаловал к нам?       — Ну, во-первых, привет, Кэтрин, — задумчиво отвечает Эдвард. — А во-вторых, я приехал сюда по одному важному делу, которое на этот раз уж точно доведу до конца.       — Ох, ну что ты все время приезжаешь ради какой-то цели. Нет бы остаться просто так, выпить с нами чашечку чая или кофе и поболтать… Твое появление ведь всегда приносит свет в этот дом! У всех сразу же улучшается настроение, когда ты появляешься в метре отсюда.       — Зато мне хочется удавиться каждый раз, когда я припираюсь сюда.       — Ну серьезно, парень, между прочим, мы тут все очень часто говорим о тебе и с огромным нетерпением ожидаем твоего визита. А уж как часто о тебе говорит твой любимый дядюшка Майкл. Скучает по своему племяннику…       — Ах, Кэтрин… — Эдвард скрещивает руки на груди, устало смотря на Кэтрин. — Сколько уже можно язвить? Хотя бы ты не опускайся до уровня моего дяди и всех этих дебилов, которые на него работают.       — Но я же тебя никак не оскорбляла! — Кэтрин отходит от порога двери, чтобы позволить Эдварду и Терренсу пройти. — Или твоя душенька такая нежная, что ты воспринимаешь любое слово близко к сердцу и не понимаешь добрых шуток?       — Пф, добрых? — усмехается Эдвард и уверенно заходит во внутрь дома, жестом подозвав к себе Терренса. — Господи, Хадли, не смеши меня! Все, кто живет в этом доме в качестве прихвостней моего больного дяди, просто не могут шутить по-доброму. Все их шутки полны злостью, ненависти и яда, который они разбрызгивают повсюду.       — Был бы ты более воспитанным, то и к тебе относились бы также. — Кэтрин закрывает входную дверь и подходит к Эдварду с хитрой улыбкой на лице. — Ты же ведешь себя как хамло. Неужели ты и правда ждешь, что к тебе будут относиться хорошо?       — Я веду себя так, как ведут все люди в том обществе, в котором сейчас нахожусь. — Эдвард начинает медленно, уверенно расхаживать по гостиной. — Поверь, в отличие от дядюшки я умею быть не только грубым и невоспитанным ради того, чтобы защитить себя, но еще и прекрасно воспитанным человеком, который будет чувствовать себя прекрасно в культурном обществе.       — Поверь мне, мальчик, ты никогда не окажешься в высококультурном обществе. Если и дальше продолжишь всего бояться, бездельничать и сидеть на чьей-то шее, то твоим местом так и останутся городские помойки, где живут бомжи.       — Молодец, девочка, научилась грубить благодаря всем этим отшибленным. — Эдвард резко разворачивается лицом к Кэтрин, приложив палец к губе. — Хотя знаешь… Мне кажется странным, что ты работаешь в этом доме на такого подлого человека, как мой дядя. Зачем тебе это нужно? Неужели ты готова посвятить себя этому старому хрычу и его прихвостням?       Эдвард задумчиво рассматривает Кэтрин с головы до ног.       — Ты же очень симпатичная девчонка. Почему бы тебе не уволиться отсюда и не начать устраивать свою личную жизнь? Найди себе другую работу! Хватит уже лизать задницу этому подонку, который угробил столько жизней и вот-вот может погубить еще целую кучу! Познакомься с кем-нибудь и начни развлекаться.       — Спасибо за совет, Эдвард, — скромно улыбается Кэтрин. — Но у меня уже есть молодой человек, которого я просто обожаю.       — Да ладно? И неужели ему нравится то, что ты работаешь на этого козла?       — Мой любимый во всем меня поддерживает. Так же, как и я его.       — А может, он не знает, где именно ты работаешь, и не подозревает, в какое дерьмо тебя угораздило ввязаться?       — Не беспокойся, Эдвард, мой возлюбленный знает, где я работаю. И иногда я даже спрашиваю у твоего дяди разрешения на то, чтобы либо он приехал сюда, либо я покинула дом на пару-тройку часиков и провела время с ним.       — Хотел бы я посмотреть на того человека, который поддерживает твое желание служить этому больному. Или я чего-то не знаю? Неужели твой возлюбленный – один из этих дебилов, которые работают на него?       — А это уже не твое дело, дорогой мой.       Кэтрин сначала скромно улыбается Эдварду, а потом переводит взгляд на Терренса и начинает рассматривать его, пока тот с интересом осматривает всю гостиную, медленно расхаживая по ней.       — Кстати, Эдди, а кого это ты с собой привел? — интересуется Кэтрин. — Что за двухметровый красавчик, будто сошедший с обложки глянцевого журнала?       — Я думаю, ты знаешь ответ, — уверенно говорит Эдвард. — Ведь дядя доверяет тебе практически все свои грязные секреты. Ты же – вроде его любимица, на которой он бы и сам с радостью женился бы, если бы ты не была занята.       — Черт, а он реально привлекательный. Господи, и где такие красавцы водятся? Бывают же такие!       — В моей семье все люди красивые, за исключением моего дяди, который не блещет ни красотой, ни умом. Да и еще старая развалина!       — В твоей семье? — Кэтрин еще раз смотрит на рассматривающего все, что его окружает, Терренса, слегка раскрывает рот и кивает. — О боже! Как же я сразу не догадалась? Неужели это и есть тот самый парень? Тот, с которым твой дядя так мечтает познакомиться?       — Он самый! — уверенно подтверждает Эдвард.       В этот момент Терренс как раз подходит к Эдварду и Кэтрин, которая еще внимательнее начинает рассматривать этого человека.       — Что ж, значит, вы – тот самый Терренс Джеймс МакКлайф? — задумчиво интересуется Кэтрин. — Я угадала?       — Угадали, — скрестив руки на груди, спокойно отвечает Терренс. — Польщен, что все здесь так хорошо знают обо мне.       — Думаю, мой господин очень обрадуется, когда узнает, что вы все-таки приняли его приглашение и приехали сюда.       — Жаль, что я не могу разделить его радости и мечтаю поскорее свалить из этого дома и отвязаться от этого человека раз и навсегда.       — Сомневаюсь, что вы оба уйдете отсюда просто так. У Майкла будет к вам обоим особый разговор. От которого вы не сможете отвертеться.       — А это мы еще посмотрим, девочка моя, — уверенно отвечает Эдвард, скрестив руки на груди.       — Да, Эдвард… — Кэтрин переводит взгляд на Эдварда. — Оказывается, этот парень очень похож на своего отца… Просто поразительное сходство.       — Вы знайте моего отца? — слегка хмурится Терренс.       — Кто ж его здесь не знает! Мой господин очень хорошо его знает.       — И откуда, позвольте узнать?       — Скоро ваше любопытство будет удовлетворено в полном размере, молодой человек. Не переживайте.       — Ах, Кэт, и откуда ты можешь все это знать? — с легкой улыбкой качает головой Эдвард. — Когда мой дядя затеял всю эту чертову игру, ты еще даже не существовала на этом свете. И уж точно не могла знать ни моего отца, ни моего больного дядю.       — Но я же – любимица твоего дяди, по твоим словам. — Кэтрин опирается рукой о спинку дивана. — Мой господин очень много рассказывал мне о своем брате и показывал его фотографии. Так что я прекрасно знаю обо всем, что мне нужно знать. Обо всем, что мне не нужно знать.       — Послушай, любимица моего дядюшки. — Эдвард, слегка прищурив глаза, расставляет руки в бока. — Я бы настоятельно рекомендовал тебе не совать нос в чужие дела. Хватит уже брать пример со всех этих идиотов и жить чужой жизнью. Займитесь вы все своей. Или думайте, что раз вы все неудачники, то и другим не должно везти?       — Ты это сейчас про себя говоришь, милый мой? — невинно улыбается Кэтрин. — Ты ведь тоже неудачник и стремишься решить чужие проблемы. Конфликт дяди и отца тебя никак не касался, и ты не имел права вмешиваться в него. Но ты решил доказать всем свою полезность с мыслью, что сможешь остановить дядю и спасти семью.       — Даже если бы я не влез, то это все равно не сделало бы отца и дядю друзьями и не спасло всех МакКлайфов от беды.       — Верно. Однако ты вмешался.       — Ох, слушай, Хадли, мне уже надоело слушать одно и тоже. Неужели у вас всех не хватает мозгов придумать что-нибудь новенькое? Можете только напоминать о моих грехах в сотый раз и оказывать психологическое давление!       — Черт, Эдди, какой же ты занудливый! — хмуро бросает Кэтрин, скрестив руки на груди. — Вроде такой милашка… Высокий, симпатичный, стройный… Но характер у тебя просто ужасный.       — Это у меня-то ужасный? — громко удивляется Эдвард, тыча в себя пальцами. — Да я – просто невинный ангелочек в отличии ото всей шайки, что проживает в этом гребаном доме!       — О, нет, Эдвард, ты не ангелочек, ты – насквозь фальшивый парень.       — Да что ты говоришь! Да ты совсем меня не знаешь и веришь всем этим ублюдкам, которые настраивают друг друга против меня и рассказывают обо мне всякие небылицы.       — Ох, ну какой же ты упрямый… — устало вздыхает Кэтрин. — Никогда не признаешь свои слабости и не изменишься к лучшему.       — А мне незачем меняться, — уверенно заявляет Эдвард. — Я не собираюсь угождать вам всем и становиться таким же бесчувственным эгоистичным ублюдком, как и мой дядя. У меня была, есть и всегда будет то, чего никогда не будет ни у кого из вашей гребаной шайки: совести, стыда, сочувствия и доброты.       — Однако даже это не мешает тебе мечтать любым способом заполучить очень много денег.       — Если я и захочу иметь много денег, то добьюсь этого только лишь честным путем. И ни за что не стану присваивать себе чужое и тем более убивать тех, кто намного богаче меня.       — Все пытаешься строить из себя невинного мальчика, которому типа ничего не нужно?       — Я не притворяюсь и говорю то, что думаю об этом.       — Ну хорошо-хорошо, милый мой, — приподнимает руки перед собой Кэтрин. — Я сделаю вид, что верю, что ты действительно такой святой и невинный и не завидуешь своим богатым родственникам.       — Я пришел сюда не бороться за свои деньги, — сухо заявляет Эдвард. — Мне нужно кое-что другое, что важно для меня и играет в моей жизни крайне важную роль. И я собираюсь сегодня же покончить с этой гребаной историей раз и навсегда.       — Да… — с легкой улыбкой кивает Кэтрин. — Догадываюсь, что… А точнее, кто именно тебе нужен… Твоя бывшая девушка.       — Умная девочка. А теперь будь добра, прикажи этим отморозкам немедленно привести сюда эту девушку. Чтобы я забрал ее отсюда и увез подальше от этого обезьянника, в котором бедняжка была вынуждена провести четыре дня.       — Прости, Эдвард, но приказы здесь раздает твой дядюшка. А он пока что не приказывал освобождать эту белокурую красавицу, из-за которой все мужчины здесь буквально посходили с ума.       — О, кстати… — Эдвард осматривается вокруг, сцепив свои пальцы и согнув руки в локтях. — Что-то мой дядюшка до сих пор не появился… Обычно он «радует» меня своим появлением после того, как мы с тобой обменяемся несколькими репликами. А сейчас старый хрыч решил прятаться дольше.       — Что, мальчик, не терпится увидеть своего любимого дядюшку и представить ему своего друга? — хитро улыбается Кэтрин.       — Мне не терпится либо грохнуть его, либо отправить туда, где ему самое место.       — Не беспокойся, Эдвард, сейчас Майкл подойдет. Он всегда слышит, когда ты приходишь сюда и начинаешь выпендриваться.       — А может, ты окажешь услугу и проводишь нас с Терренсом к нему? — предлагает Эдвард, с фальшивой улыбкой скрестив руки на груди. — Или он не хочет показываться, потому что запачкал свой костюмчик и находится в глубокой депрессии? Появится только тогда, когда прихвостни утешат его?       — Если он испортит один костюм, то всегда может купить или пошить на заказ новый, — уверенно отвечает Кэтрин. — Он знает отличные магазины, где продаются лучшие костюмы, и прекрасных портних, которые в кратчайшие сроки сошьют великолепный костюм.       — На те деньги, что принадлежат не ему! — грубо бросает Эдвард.       — Твой отец мертв, дорогой мой. А раз так, значит, все это уже давно ему не принадлежит.       — Зато это принадлежит МНЕ! Мне и моим братьям! Мы – его сыновья и имеем право на то, что этот ублюдок украл у отца!       — Я прекрасно понимаю, что ты рвешь и мечешь из-за того, что все это богатство никогда не будет твоим. Но пора бы тебе уже смириться с этим, перестать пытаться обокрасть свою дядюшку и стать его другом.       — Никогда! — громко и резко отрезает Эдвард. — Никогда я не буду другом этому мудаку, который испортил жизни всех членов моей семьи и еще целой куче невинных людей. После всего, что он натворил, я всегда буду ненавидеть эту тварь и с удовольствием плюну ему в рожу.       — Не завидуй, мальчик, — хитро улыбается Кэтрин. — Никто не виноват в том, что твоя жизнь не удалась, и к двадцати пяти годам у тебя не появилось ни денег, ни дома, ни работы, ни машины. Надо было хорошо учиться в школе, а не шляться с друзьями по улицам, курить, пить алкоголь и устраивать пакости.       — Пф, было бы чему завидовать! — усмехнувшись без эмоций на лице, грубо бросает Эдвард. — Я не завидую этому человеку. Мне жаль его. Жаль, что он вырос таким испорченным ублюдком/ Для него важны лишь две вещи: много похвалы и огромные деньги.       И тут раздается знакомый голос мужчины, который гордой походкой медленно заходит в гостиную на больных ногах:       — Даже не знаю, верить ли тебе, дорогой племянник…       Эдвард мгновенно начинает ужасно нервничать и, сжимая руки в кулаки и сдерживая свою агрессию, которую он испытывает к нему, резко разворачивается к Майклу. Пока Кэтрин забирает кое-какие вещи с дивана и спешит удалиться, ничего не сказав своему боссу.       — Может быть, моя любимая Кэтрин абсолютно права, и ты жутко завидуешь, что я так успешен, — с ехидной улыбкой добавляет Майкл, держа руки согнутыми в локтях. — И опять же… Никто не виноват в том, что ты всю жизнь был бездомным нищебродом.       От одного лишь противного скрипучего голоса своего дяди Эдварда бросает в дрожь. В то же время его буквально распирает от злости и желания со всей силы врезать Майклу по лицу и хорошенько побить его. Однако мужчине быстро удается совладать с собой. Он спокойно выдыхает и с презренным уверенным взглядом приподнимает голову, пока тот смотрит на него с насквозь фальшивой улыбкой.       До этого момента Терренс и изучал все, что видел в гостиной. Но когда здесь появился Майкл, он медленно, но уверенно подходит поближе к Эдварду и, чуть прищуривая глаза, начинает рассматривать этого человека. Он сразу приходит в легкий ступор, потому что понимает, что Майкл так или иначе похож на его отца Джейми, которого он помнит и знает по тем фотографиям, что хранятся у него и его матери Ребекки. А встретившись лицом к лицу с Майклом, Терренс чувствует очень сильное отторжение. Этот человек заставляет его испытывать холод и желание убежать как можно дальше. Однако МакКлайф не показывает этого и продолжает с высоко поднятой головой уверенно холодным взглядом смотреть на обладателя черных волос с седыми прядями и холодных серых глаз.       Все внимание Майкла изначально сосредоточено на Эдварде. Но когда к Локхарту подходит Терренс, он переводит взгляд на него и несколько мгновений рассматривает. Он быстро понимает, кто перед ним стоит. Из-за чего еще внимательнее начинает рассматривать с ног до головы этого мужчину, который ростом намного выше его самого. У Майкла появляется мысль о том, что Терренс – полная копия своего отца Джейми примерно в том же возрасте, но при этом очень похож на Эдварда, который, как он прекрасно знает, скрывает свою настоящую внешность под париком и линзами.       Нет, Майкл ничуть не удивлен. Наоборот, он ожидал увидеть перед собой человека, который был бы очень похож на Джейми. И именно это сходство заставляет мужчину с первых же минут возненавидеть Терренса. Он посылает ему такие же презренные взгляды, какие и МакКлайф, спрятавший внезапно овладевший им страх глубоко в себе. Несколько секунд Майкл изучает Терренса с головы до ног, а потом, сцепив свои руки и согнув их в локте, медленно подходит к парню с гордо приподнятой головой.       — Батюшки, какие люди! — медленно произносит Майкл. — Подумать только… Терренс Джеймс МакКлайф! Тот, кого я так мечтал встретить, сам пришел в мой дом.       Майкл негромко смеется и затем хитро улыбается.       — Ну вот мы и встретились, дорогой мой, — уверенно говорит Майкл. — Надеюсь, мой дражайший племянник Эдвард уже рассказал тебе про меня. Ну а если нет, то позволь мне представиться: меня зовут Майкл. Я – брат его покойного папочки, о котором он наверняка тебе уже рассказал.       — Жаль, что я не могу разделить с вами радость нашей встречи, — с презрением во взгляде отвечает Терренс, скрестив руки на груди.       — Надо же… Как сильно ты похож на своего папашу. На секунду я даже подумал, что Джейми явился мне, будучи молодым парнем.       — Не имею представления о том, откуда вы знайте моего отца. Но было бы еще лучше, если бы все произошло как в фильме ужасов. Чтобы он молодым явился вам и сотворил с такое, от чего бы вы орали во весь голос. А было бы лучше, если бы он утащил вас с собой. Чтобы вы отправились прямиком в ад. Где вам самое место.       — Воу-воу, ну ты разошелся, парень! — приподнимает руки Майкл. — Полегче, Терренс, мы же только познакомились. Прояви хоть немного уважения к старшему.       — Было бы за что уважать. Не думайте, что я ничего не знаю обо всех ваших делишках. Я очень многое о вас знаю. Знаю, каких делов вы натворили руками тех людишек, которые прислуживают вам. Так что не надейтесь, что вам удастся завоевать мое доверие и заставить меня любить вас. Вы не слишком внушайте чувство спокойствия и комфорта.       — Что, даже не сделаешь вид, что рад меня видеть? — ухмыляется Майкл.       — Век бы вас не видел. Жил столько лет, не знал о вашем существовании и был очень счастлив. А стоило вам ворваться в нашу жизнь, как все перевернулось с ног на голову.       Майкл тихо хмыкает и подходит к Терренсу довольно близко, буквально пылая ненавистью к нему, но обозлившись еще больше после того, как тот начал грубить.       — Что ж, я и не сомневался в том, что ты окажешься тем еще мудаком, — грубо говорит Майкл. — Мало того, что ты – жалкая пародия своего папаши, так еще и такой же грубый и невоспитанный, как и дружок. Не сомневался, что из тебя вырастит дерьмо, которое будет везде гадить и всем вредить.       — Это вы про себя сейчас говорите? — интересуется Терренс. — Вы же везде гадите и вредите всем!       — Да… — Майкл с отвращением рассматривает Терренса с головы до ног. — Двухметровая шпала, у которой мозгов и воспитания – ноль! Боже, и чем занимались Ребекка с Джейми? Хотя я знаю! Ничем! Ничем для того, чтобы из их деточек не выросли два грубых барана, которые только раздражают своим присутствием. И это не удивительно! У такого-то мерзкого папаши просто не могли родиться нормальные дети. А если еще и мать не будет правильно воспитывать их, то чего же ожидать?       — Эй-эй! — Терренс скрещивает руки на груди, уставив полный еще большей ненависти и злости взгляд на Майкла. — Я настоятельно советую вам не оскорблять при мне мою семью. Я не люблю, когда в моем присутствии кто-то отзывается нелестно о ком-то из членов моей семьи.       — Да что ты говоришь! — качая головой, сухо произносит Майкл. — Может, твоя мамочка высоко оценила бы твои попытки обелить ее, потому что она безумно любит тебя. Но позволь тебе напомнить, что, во-первых, ты люто ненавидишь своего отца. Так же, как твой дружок презирает тебя из-за того, что у тебя есть абсолютно все, пока у него есть лишь трусы.       — Это ложь, дядя Майкл! — уверенно возражает Эдвард. — Я никогда не презирал Терренса и не завидовал ему! Вам хочется так думать, потому что вы ненавидели своего брата. И вы считайте, что братья и сестры и друзья должны ненавидеть друг друга и быть готовым уничтожить кого-то ради своего блага.       — Если захочешь привлечь чье-то внимание и получать то, что досталось другому, то приходиться идти на что-то подобное.       — Ну извините, господин, мы с Эдвардом не виноваты в том, что вы сами себе что-то напридумывали, всю жизнь вредили своему брату и в итоге убили его из-за своей злости, — сухо говорит Терренс. — Да еще и вовлекли в это совершенно чужих людей.       — Не таких уж и чужих… — хитро улыбается Майкл.       — Неужели вам никто не говорил, что для того, чтобы получить чью-то похвалу, нужно ее заслужить? А я сомневаюсь, что за всю свою никчемную жизнь вы сделали хоть одну вещь, за которую вас следовало бы поблагодарить и похвалить.       — А теперь, дорогой мой, скажи все это моему племяшке Эдди, который уже не знает, как привлечь к себе внимания и услышать парочку хороших слов.       — Неужели вы считайте, что украв у отца все, что у него было, вы добились своего и теперь можете быть восхвалены? — удивляется Эдвард, скрестив руки на груди. — Кроме ваших мерзких дружков вас больше никто не будет возводить в ранги Богов! От меня вы точно такого не дождетесь, да и мой друг вряд ли захочет благодарить вас за то, что невинные люди были втянута в неприятности.       — А твоего мнения здесь никто не спрашивал, сопляк! — грубо бросает Майкл, резко переведя взгляд на Эдварда. — Ты как ассоциировался у меня с завернутым в пеленку ребенком с соской во рту, таким навсегда и останешься. А твои попытки доказать свою полезность столь же бесполезны, сколько и попытки научить щенка или котенка говорить как человек.       — Слушайте, может, хватит уже повторять одно и тоже? — сухо интересуется Терренс. — Вы уже реально задолбали Эдварда своими словами о том, что он похож на мелкого тявкающего щенка, от которого никакого толку.       — Но от него и правда нет никакого толку. Эдвард родился по случайности, против желания кого-либо. Потому что его мамаша с папашей были против аборта. Этот сопляк абсолютно бесполезен и бездарен. Болтается, как дерьмо в проруби!       — Считайте, что унижая и оскорбляя человека и заставив его чувствовать себя дерьмом, вы сможете почувствовать себя лучше?       — Ох, надо же! — Майкл хлопает рукой по лбу. — Похоже два мудака, которых родили такие же бесполезные и безмозглые идиоты, решили объединиться против меня. Что ж, умно, парни, очень умно!       — Лучше придержите свой язык за зубами! — низким голосом бросает Терренс, крепко сжав одну руку в кулак и угрожая Майклу пальцем. — Я никому не позволю оскорблять ни своих мать, ни своего отца! И моего приятеля тоже оставьте в покое! Он ни в чем перед вами не виноват!       — Что касается твоей безумной любви к матери, то я ничуть не удивлен. Ибо ты – маменькин сынок, который пляшет перед ней на задних лапках. А вот твоя любовь к отцу мне немного не понятна. И также я не могу понять, с чего вдруг ты начал так беспокоиться за Эдварда. За этот кусок дерьма, который бесится от того, что вокруг него все успешны, а он лишь заработал себе кучу проблем к своим двадцати пяти годам.       — Я-то хоть знаю, что такое любовь, а вам это чувство чуждо. Чужда любовь к чему-то или кому-то еще, кроме пачек долларов и самого себя.       — Любовь – глупое чувство, которое затмевает разум человека.       — Я благодарен своей матери за то, что она научила меня этому. Научила оставаться добрым и порядочным человеком, несмотря ни на что.       — Ну порядочным тебя вряд ли можно назвать. И психически здоровым – тоже. Ведь все знают о том, что у тебя, как и у твоего папаши, не все в порядке с головой.       — А это уже не ваше дело, сэр! — сухо бросает Терренс.       — Не смогла твоя любимая мамочка избавить тебя от этих проблем. И вот когда тебя кто-то сильно бесит, ты забываешь о своей доброте и начинаешь мутузить любого и орать как истеричка. Никакая мамкина любовь не помогла тебе избавиться от того, чем тебя «наградил» твой психованный папаша. И что явно досталось твоему братцу, которого ты наверняка уже давно разыскиваешь. Который сколько бы ни говорил, что всегда ведет себя сдержанно и спокойно, все же может быть гораздо более опасным психом, чем ты.       — Не завидуйте тому, что вам не досталось никакой любви в детстве, и вы никогда не чувствовали ее и в итоге стали мерзким и гадким ублюдком. Не завидуйте, что моя мама дала мне очень многое и сделала все, чтобы воспитать меня достойным человеком.       — Тебе так кажется. На самом деле ты вырос таким же грубым и невоспитанным чмом, как и этот сопливый мудак.       — Слушайте, вы что-то уже утомили меня. Сначала два безмозглых охранника у ворот задолбали нас своими глупыми шуточками. Потом ваша служанка, которая заглядывает вам в рот, блеснула своими талантами. А теперь еще и вы решили окончательно утомить своей болтовней. Удивляюсь, что у Эдварда хватало терпения слушать все это по миллион раз в месяц. Я бы уже взорвался после двух раз.       — Поверь, Терренс, тебе и Эдварду придется еще многое выслушать от меня. Я намерен раскрыть все известные мне секреты. Которые могут тебе не понравится.       — Нет никакого желания слушать больного на голову ублюдка, который на старости лет совсем выжил из ума. Вы по молодости уже натворили кучу ошибок. Но сейчас, когда вы так близки к старческому маразму, страшно представить, чего дальше ожидать от вас. Как далеко вас занесет.       — Ар-р-р, ты начинаешь бесить меня, безмозглая дылда, — шипит взбешенный Майкл, все больше мечтая убить Терренса своими собственными руками. — Если твой язык слишком длинный, то я быстро укорочу его. Ты, блять, не у себя дома находишься! А в моем собственном доме!       — А вы уверены, что это ваш дом? Может, когда-то вы украли этот дом у отца Эдварда и теперь делайте вид, что он ваш?       — Ты напрашиваешься на неприятности, мудак. Не беси меня раньше, чем я захочу расквитаться с тобой!       — Вы сами решили связаться с нами. Я не виноват, что у вас поехала крыша.       — А ну-ка иди сюда, ублюдок!       Когда Майкл грубо хватает Терренса за шиворот одной рукой, Эдвард отталкивает дядю от своего друга и угрожает ему пальцем, громко бросив:       — Эй-эй, полегче, дядя, полегче! Я не позволю вам и оскорблять этого человека и трогать его своими грязными пальцами в моем присутствии.       — Заткни свое грязное хавало, сопливая скотина! — грубо бросает Майкл. — Тоже мне защитник нашелся! Стой в сторонке и помалкивай, собака!       — Вы заткнете меня только в одном случае – если грохнете. Так что если хотите, чтобы я заткнулся, то убейте меня и закопайте мой труп в земле. Зовите своих продажных дружков и прикажите им застрелить или зарезать меня. И тогда я уж точно навсегда заткнусь!       — Ар-р-р! — громко, раздраженно рычит Майкл, резко подходит к Эдварду и указывает на него пальцем, уставив на него взгляд, что вызывает у его племянника холод и оцепенение. — Слушай, чертов щенок, ты здесь не очень-то тявкай. Я знаю, что дурь из твоей башки невозможно выбить никакими битами. Но если у тебя нет никаких умных и полезных для меня мыслей, то лучше заткни свою пасть. А иначе мои люди так тебя изобьют, что ты сдохнешь, не приходя в сознание. Ты уже давно потратил все свои жизни! Если потеряешь последнюю, то твоим родственничкам придется скидываться на твои похороны. Если, конечно, кто-нибудь останется в живых.       — А что же вы сами не хотите это сделать? — низким голосом интересуется Эдвард, уставив на Майкла не менее холодный и презренный взгляд. — Неужели думайте, что если за вас будут убивать другие люди, то вы не будете ответственны за это? Нет, дядюшка, вы ошибайтесь! Вы все равно будете отвечать по закону. Вам предъявят соответствующие обвинения, и вы останетесь за решеткой до тех пор, пока не сдохнете. Скоро вам будет уже шестьдесят. А если вам дадут лет двадцать, то вряд ли вы выйдете и сможете дожить до восьмидесяти. Сдохнете прямо в тюремной камере.       — Ну ты разошелся! Хватит, мальчик, остановись! Ты ничего не добьешься, притворяясь крутым и строя из себя жалкого героя, который никому не нужен.       — Как будто вы кому-то нужны с теми миллионами, которые украли у моего отца. Даже самые меркантильные и расчетливые девчонки не клевали на эти деньги. А все из-за вашего мерзкого характера и эгоизма. Были бы вы гораздо лучше, то могли бы и жениться, и завести детей.       — А-а-а-а, как же ты меня БЕСИШЬ! — громко рычит Майкл. — ТЕРПЕТЬ НЕ МОГУ, КОГДА КТО-ТО СРАВНИВАЕТ МЕНЯ С ЭТИМ УБЛЮДКОМ!       — Вы ненавидите его, а люди ненавидят вас. И вы прекрасно знайте, почему.       — Ну все, сука, сейчас я тебе НАВАЛЯЮ!       Майкл резко подлетает к Эдварду, сильно вцепляется ему в волосы и вот-вот собирается наброситься с кулаками. Однако Терренс резко отталкивает мужчину от Локхарта и оттаскивает подальше. Немного тяжело дыша, Майкл тычет пальцем в Терренса, из чьей хватки он мгновенно вырывается, и со злобой смотрит на него.       — УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ! — со злостью во взгляде вопит Майкл.       — Не смейте трогать Эдварда! — грубо требует Терренс.       — Жалкая пародия на папашу! Ненавижу тебя, мразь! НЕНАВИЖУ! ПРОСТО ЗА ТО, ЧТО ТЫ – СЫН МОЕГО ВРАГА, ИЗ-ЗА КОТОРОГО Я БЫЛ ЛИШЕН ВСЕГО, ЧТО МОГЛО ДОСТАТЬСЯ МНЕ. ТОЛЬКО МНЕ!       — Это ВЫ считайте, что мы все ваши враги, которые виноваты во всем! На самом деле во всех бедах виноват только один человек – это вы сами. Если бы вы делали хоть что-нибудь для того, чтобы заслужить похвалу, то получили бы желаемое.       — ТЫ МНЕ ЕЩЕ ПОГОВОРИ МНЕ, СУКА! Клянусь, ты сдохнешь самым первым, когда я прикажу своим людям покончить со всеми вами. А в лучшем для меня случае твой дружок отправится за тобой следом.       — А в лучшем для НАС случае было бы хорошо, если бы вы либо сдохли, либо отправились за решетку, где провели бы остаток своих дней.       — СЕЙЧАС ЖЕ ЗАТКНИСЬ, СКОТИНА!       Только Майкл пытается приподнять руку и залупить Терренсу сильную пощечину, как Эдвард, стоя за спиной у своего дяди, перехватывает ее, и со всей силы отталкивает этого человека от друга.       — ДОВОЛЬНО, ДЯДЯ! — грубо и громко бросает Эдвард. — У нас нет времени и желания выслушивать ваши гребаные речи. У нас только одно требование, ради которого мы сюда и приехали. Освободите девушку, которую ваши люди наглым образом увели у меня из-под носа. СЕЙЧАС ЖЕ, БЛЯТЬ!       — Ах да. — Майкл, немного успокоившись, с хитрой улыбкой аккуратно поправляет воротник рубашки и прическу. — Я почти что забыл про эту милую блондиночку… Забыл, что она сидит взаперти одна-одиношенька и ждет своей смерти.       — Я предупреждал вас, что если с ней что-то случится, и она будет в ужасном состоянии, когда мне удастся увидеть ее, то вам придется дорого заплатить за это, — сухо заявляет Эдвард, буквально убивая Майкла своим ледяным взглядом. — Пусть хоть один волос упадет с головы Наталии по вашей вине или вине любого из тех ублюдков, что здесь работают. И клянусь, вы – трупы!       — Что, мальчик мой, переживаешь за свою бывшую? — усмехается Майкл. — Наверное, все эти дни рвал на себе волосы от мысли, что ничего не мог сделать ради ее спасения.       — Серьезно, уважаемый, сейчас же приведите сюда эту девушку, дабы мы убедились в том, что она жива и здорова, и вы не додумались сделать с ней ничего плохого, — сухо требует Терренс.       — Возможно, мои люди немного побили бы ее, но этой девчонке повезло. — Майкл начинает гордой походкой расхаживать перед глазами буквально убивающих его своими ледяными взглядами Эдварда и Терренса. — Знайте, парни, хоть и говорят, что блондинки – глупые, безмозглые курицы, у которых в голове только лишь мысли о волосах, ногтях, косметике и одежде, мисс Рочестер является исключением из этого правила. Поначалу эта девчонка вопила во весь голос и буквально билась в конвульсиях. Однако потеряв своего защитника и оказавшись в моем доме, она смекнула, что ей никуда не деться. Практически не оказывала сопротивление, не пыталась сбежать и вела себя в целом хорошо. Хотя иногда эта белокурая красавица все же могла огрызаться и язвить и действовать всем на нервы. Лично меня она доставала уже после пары минут простого разговора.       — По-моему, это вы достали ее, — сухо бросает Эдвард. — Потому что стоит поговорить с вами несколько минут, как хочется просто удавиться или застрелиться. Ну или хотя бы начать зевать или глядеть по сторонам.       — Да, Эдвард, и как ты мог встречаться с такой девчонкой целых три месяца? Или ради ее нереальной красоты и шикарного тела ты закрыл глаза на то, какая она капризная и невоспитанная девка, которая далека от того, чтобы быть настоящей леди? Отец с матерью ничему не научили Наталию. Вот занялись бы ее воспитанием и не отвязывались бы от нее крупными суммами денег на карточке, эта красавица была бы гораздо вежливее и уважала старших.       — Будьте уверены, дядя, она прекрасно воспитана и умеет быть не только грубой, громкой и дерзкой, но еще и нежной, женственной и мягкой.       — Человек, как правило, выбирает себе кого-то под стать. Ты всегда был невоспитанным быдлом – и выбрал себе такую же лишенную всех хороших манер девчонку, которая орет громче, чем маленький ребенок. Чем мой братец, который, будучи младенцем, орал так, что все стены дрожали, когда хотел жрать или ходил в грязных подгузниках.       — Так, все! — громко отрезает Эдвард, сжав руки в кулаки и борясь с желанием что-нибудь сделать с Майклом. — Прекратите заговаривать нам зубы! Либо вы по-хорошему приводите сюда Наталию, либо я разнесу здесь все к чертовой матери и найду ее, где бы ваши ублюдки ни заперли ее.       — Только не надейся, что ты сможешь так просто забрать ее отсюда, — хитро улыбается Майкл. — Мои люди уже с нетерпением ждут момента, когда смогут поиграть с этой шикарной блондиночкой, которую я отдам им на растерзание. Особенно сильно этого ждет мой дорогой Юджин.       — Пусть только этот больной мудак подойдет к ней и посмотрит на нее – клянусь, я ему глаза выколю и оторву ему его гребаный член. Чтобы больше не было что совать во все дырки подряд.       — Ой-ой, какой наш мальчик грозный и невоспитанный: хочет оторвать член плохому дяде, — с иронией усмехается Майкл и тихонько цокает. — Нехорошо, малыш, нехорошо…       — Лучше не злите меня, дядя. Я не уйду отсюда без этой девушки, которую хочу видеть ЖИВОЙ и НЕВРЕДИМОЙ!       — А на этот раз тебе и не удастся уйти из моего дома. Так, как ты делал это каждый раз, когда приходил сюда. У меня еще есть что сказать тебе и твоему дружку. И даже твоей бывшей, которой будет интересно послушать то, что я хочу рассказать.       — У нас, блять, нет никакого желания слушать ваш бред! ЗАСУНЬТЕ СВОИ РАССКАЗЫ В СВОЮ СТАРУЮ ЗАДНИЦУ! МЫ НЕ ХОТИМ ЗНАТЬ НИЧЕГО! МЫ ХОТИМ, ЧТОБЫ ВЫ ОТПУСТИЛИ НАТАЛИЮ И РАЗ И НАВСЕГДА ОТЪЕБАЛИСЬ ОТ НАШЕЙ СЕМЬИ! ВОТ ЧТО МЫ ХОТИМ!       — Уверяю, ребята, вам будет очень интересно послушать парочку занимательных историй. То, что вам пока что еще неизвестно.       — Полагаю, ничего хорошего мы не услышим, — сухо говорит Терренс, закатив глаза и скрестив руки на груди. — Если учесть то, как «задушевно» началась наша с вами беседа. Какое «удовольствие» мы получаем от того, что разговариваем с «любимым» дядюшкой Эдварда.       — Ох, черт, Терренс, какой же ты надоедливый и нудный… — устало стонет Майкл и презрительно осматривает Терренса с головы до ног. — Удивляюсь, что твоя невеста решила выйти за тебя замуж и терпит твой омерзительный характер.       — Я думаю то же самое и про вас. Удивляюсь, что все ваши прихвостни терпят вас. Надо обладать невероятно крепкой психикой, чтобы находиться с таким мерзким человеком, как вы.       — Ну все, заткнись! Я уже понял, что язычок у тебя такой же острый, как и у этого сопляка. И это – одна из причин, почему ты все больше начинаешь раздражать меня.       — Просто освободите девушку, и вы больше никогда не увидите меня, — низким голосом сухо требует Терренс. — И я надеюсь, что после этого вы оставите нас в покое. Забирайте что угодно. Только прекратите портить нам жизнь.       — Нет, Терренс Джеймс МакКлайф, — злостно хихикая, качает головой Майкл. — Ты просто так от меня не отделаешься. Так же не отдается и этот сопливый щенок.       — Прекратите наивно думать, что мы станем выслушивать ваш бред, который вы хотите рассказать нам. Чтобы это ни было, нас это не волнует.       — А вот я так не считаю. Сейчас ты узнаешь многое из того, что тебя определенно заинтересует. Это не просьба, а приказ. Ты выслушаешь меня, независимо от своего желания, прежде чем сдохнешь и перестанешь травить мою жизнь вместе с этим щенком Эдвардом, со своей невестой Ракель, той белобрысой девчонкой Наталией и твоей матерью Ребеккой. Один мудак уже ждет вас где-то в другом мире, и вы скоро присоединитесь к нему.       — Может, хватит уже пугать нас? Вы наивно думайте, что ваши угрозы заставят нас наложить в штаны от страха?       — Блять, да заткни ты уже свое хавало! — взрывается Майкл, приложив руку ко лбу и закатив глаза. — Меня уже тошнит от одного только твоего голоса! Сначала этот сопляк Эдвард доставал меня, а теперь и ты начинаешь действовать мне на нервы!       — Ар-р-р… — Эдвард раздраженно рычит и со злостью во взгляде уставляется на Майкла. — Короче, дядя, освобождайте девушку! Мы втроем с удовольствием свалим отсюда и забудем, что вы существуйте. НЕМЕДЛЕННО! ВЫ ГЛУХОЙ ЧТО ЛИ? ИЛИ МНЕ ВАМ В УХО ЗАОРАТЬ, ЧТОБЫ ВЫ УСЛЫШАЛИ МЕНЯ?       — Хватит орать, мудак! — громко бросает Майкл и с презрением во взгляде смотрит на Эдварда. — Черт, как же я не люблю тявкающих щенков, вроде тебя, которые лишь создают вид, что они крутые и могут любому перегрызть глотку.       — А я действительно перегрызу вашу, если узнаю, что вы или кто-то еще причинил Наталии вред. Клянусь, дядя, увижу на ее теле хотя бы один синяк или одну царапинку – и вы труп! ВЫ ПОНЯЛИ МЕНЯ?       — Смотри в штаны не наложи, трусишка! А то тебя уже всего трясет! Вот твой дружок и правда не боится меня, а ты лишь пытаешься безуспешно скрыть свой страх и факт, что чувствуешь себя беззащитным мальчиком, стоя передо мной и понимая, как тебе не хватает мамочки, которая спрятала бы тебя за своей спиной и защитила ото всего плохого. Однако это еще не точно.       — ДОВОЛЬНО! — громко, раздраженно вскрикивает Терренс. — ХВАТИТ ЗАГОВАРИВАТЬ НАМ ЗУБЫ! Или вы по-хорошему освобождайте Наталию, или мы с Эдвардом обыскиваем весь дом и находим ее, где бы она ни была. А потом увозим отсюда куда подальше и сделаем все, чтобы она больше не повстречала вас и ваших ублюдков на своем пути.       — А что, Терренс, давай прямо сейчас и пойдем? — слегка прищурившись, скрестив руки на груди и бросив взгляд на Терренса, уверенно предлагает Эдвард. — По-моему, мой дядюшка не собирается освобождать ее добровольно. Так что нам придется обыскать каждый уголок этого чертового дома!       — Начнем отсюда! Вон сколько здесь закрытых дверей! Уверен, что открыв одну из них, мы и найдем Наталию.       — Да, пошли.       Только Терренс и Эдвард сдвигаются с места, как Майкл, выставив руку ладонью к ним, громко и раздраженно вскрикивает:       — ВСЕ ЗАТКНУЛИСЬ, ОБА! СТОЯТЬ НА МЕСТЕ! Я не позволю вам обыскивать мой дом и шляться по нему как у себя дома. Девчонку вы и так увидите! Только прекратите вопить, как психованные дебилы!       — Тогда поживее! — одновременно требуют Терренс и Эдвард и скрещивают руки на груди, уставив свои презрительные взгляды на Майкла.       Придя в бешенство из-за того, что парни смотрят на него в упор, Майкл с тихим рыком закатывает глаза и со скрещенными на груди руками громко ревет:       — Эрик! Эрик! ЭРИК! ЭРИК, ГДЕ ТЕБЯ, БЛЯТЬ, НОСИТ? ТАЩИ УЖЕ СВОЙ ЗАД СЮДА! ЭРИК!       Через несколько секунд в гостиную пулей влетает запыхавшийся Эрик, не забывающий метнуть в сторону Эдварда и Терренса свой полный ненависти презренный взгляд.       — Да-да, сэр! — приторно-вежливо говорит Эрик.       — Где тебя носит? — возмущается Майкл. — Я зову тебя, зову, а ты, блять, не идешь!       — Простите, мой господин, я не сразу услышал, — виновато оправдывается Эрик. — Мне Кэтрин сказала, что вы звали меня, и я пулей прибежал сюда.       — Ладно, плевать! Будь добр, приведи девчонку в мой кабинет через пару минут. Пусть эти придурки полюбуются на нее.       — Как прикажете.       — Так же скажи Юджину, чтобы он готовился к веселью. Очень скоро я отдам ему эту красотку, и он сможет сделать с ней все что захочет. И скажи ребятам, что я вот-вот позову их, чтобы они разобрались с этими мудаками, которые уже задолбали меня, едва переступив порог дома.       — Конечно, сэр. Что-нибудь еще?       — Пока все. А сейчас иди за девчонкой и приведи ее в кабинет.       — С вашего позволения.       Перед тем, как удалиться из гостиной, Эрик проходит мимо Эдварда, которого он буквально пытается убить своим презренным, леденящим душу взглядом, и который отвечает ему тем же.       — Жив, падла! — низким голосом грубо бросает Эрик. — Ну ничего, недолго тебе осталось, ублюдок. Не сделаешь то, что должен, – я грохну тебя по башке намного сильнее так, что ты точно сдохнешь на глазах своей бывшей. И этого двухметрового шкафа. Которому будет интересно узнать, кто ты такой на самом деле.       Эдвард решает ничего не говорить, но его взгляд, полный ненависти, уставлен на Эрика, который все-таки покидает гостиную, пока Терренс слегка хмурится. Майкл же переводит свой холодный, хитрый взгляд на парней, которые, стоя рядом друг с другом, переглядываются между собой. Он поправляет рукава своего пиджака, подходит к ним, приобнимает обоих за плечи и направляется в свой кабинет. Однако парни резко убирают руку мужчины со своих плеч, а Майкл приподнимает руки и начинает идти впереди.       — Не переживайте, дорогие мои племянники, сейчас к вам приведут ту белокурую красавицу, взбудоражившую умы всех моих помощников, — спокойно говорит Майкл. — Я долго думал над тем, позволять ли вам увидеться с ней в последний раз. Но потом решил позволить. Подумал, что вы оба захотите полюбоваться на девочку. Вы же так сильно любите ее…       — И я настоятельно советую вам молиться о том, чтобы она была в порядке, — сухо отвечает Эдвард.       — Да, милый мой, вижу, как сильно ты рвал и метал после того, как понял, что произошло. Как будто она не твоя бывшая, а самая настоящая девушка.       — Может быть, она и моя бывшая девушка, но я намерен спасти ее от ваших грязных рук, — резко огрызается Эдвард. — И тем более не позволю этой волосатой горилле Уэйнрайту приблизиться к ней.       — Как же сильно меня удивляет то, как сильно изменилось твое отношение к ней, — задумчиво отвечает Майкл, уже немного успокоившись и снова став таким же сдержанным, каким и всегда. — Неужели у тебя напрочь отшибло память? Ты не помнишь, как эта девушка предала тебя? Как она бегала в одних лишь трусиках перед другим мужчиной, будучи в отношениях с тобой!       — Не сомневайтесь, как только я буду уверен в том, что с Наталией все хорошо, то вернусь к этому вопросу и заставлю вас многое объяснить. Есть ОЧЕНЬ много вопросов, на которые вам придется ответить.       — Хорошо, дорогой, так и быть, я отвечу на все вопросы. Твои и твоего дружочка. И даже многое разъясню твоей бывшей. Которая к моему удивлению не откинула копыта от сердечного приступа, увидев, как тебя долбанули башкой об стенку.       — Кстати, на той стенке, об которую меня так «любезно» швырнул этот жополиз Эрик, очень-очень много крови. Хотите я отвезу вас туда, чтобы вы полюбовались на то произведение искусства? Вы ведь так любите, когда проливается чья-то кровь! Уверен, вам очень понравится!       — Спасибо, но надеюсь, у меня еще будет шанс посмотреть на твою гибель, — ехидно усмехается Майкл. — Я не сомневаюсь, что ты сдохнешь и будешь утопать в собственной крови и задыхаться ею. Все мои враги будут дохнуть в своей крови!       — Не захлебнитесь своим ядом и не разбрызгивайте его везде, — грубо бросает Терренс. — А то я не хочу, чтобы яд попал на мою одежду, лицо или руки и начал медленно убивать меня.       — О, Эдвард… — иронично насмехается Майкл. — Твой дружок тоже умеет язвить! Да еще как!       К этому моменту Майкл, Эдвард и Терренс заходят в кабинет, в которой мужчина предлагает зайти парням, сделав соответствующий жест.       — Не беспокойтесь, дядя, мы оба сможем ответить на ваши язвительные комментарии в наш адрес, — уверенно отвечает Эдвард.       — Ну уж у тебя-то всегда на все найдется ответ, — отвечает Майкл. — Да и твой приятель за словом в карман не лезет.       — Пф, а вы думали, мы приехали сюда вести с вами задушевные беседы, говорить, какой вы хороший, и признаваться в любви к моему дядюшке? Убивший моего отца и испортивший жизни всех членов моей семьи, которые уже не знают где от вас скрыться.       — А я и не сомневался в этом, — ехидно улыбается Майкл, удобно садится на кожаный стул и складывает руки на столе перед собой. — Я никогда не сомневался в том, что вы стоите друг друга.       — А у меня нет ни малейшего сомнения в том, что вы никогда не исправитесь, — грубо говорит Терренс. — Интересно, было бы все иначе, если бы ваш брат проявил великодушие и помог вам получить хорошую работу? Может, тогда вы бы прекратили терроризировать его и прекратили войну?       — Ах, Терренс… — злостно смеется Майкл, обнажив свои зубы и откинувшись на спинку стула. — Ты такой наивный… Прямо как твой папаша, которого было развести проще простого. Или ты так же, как и Эдвард, веришь в сказки и в то, что добро всегда побеждает зло? Неужели и ты до сих пор не вырос? И продолжаешь вести себя как маленький наивный ребенок?       — Сила добра, любви и справедливости намного сильнее любого зла и ненависти. Только лишь благодаря ей этот мир все еще существует и не был поглощен тьмой.       — Ну все, началось… Черт, какие же вы оба наивные и безмозглые. Ваши родители ничему вас не научили.       — Мы не виноваты в том, вы ненавидите все связанное с добротой, и считайте, что миром правят расчет, ненависть, власть и деньги.       — Верно. Ненавижу. А еще больше я ненавижу вас и мечтаю поскорее расквитаться с вами.       — Ну а мы мечтаем расквитаться с вами. Какая взаимность!       — Нет, ну ладно этот щенок никак не вырастит и застрял в детском возрасте. Но ты-то, Терренс… Ты-то почему такой глупый? И наивный! Тебя же развести можно в два счета! Ты даже не заметишь, как тебе навешают лапшу на уши!       — Ха! — Терренс скрещивает руки на груди, удивленно смотря на Майкла. — А что вы уже думайте над тем, как меня одурачить?       — А я уже тебя одурачил. И через некоторое время ты поймешь почему! Пока что ничего не буду тебе говорить. Но потом тебе все станет ясно.        — Между прочим, я очень хорошо чувствую, когда кто-то пытается устроить заговор за моей спиной.       — Ха, чувствует он… — громко усмехается Майкл. — Тебе так кажется, дорогой мой. Если ты когда-то был актером и перевоплощался в разных людей, то это не значит, что тебе удастся распознать игру и обман.       — Вы так думайте? Ну вот глядя на вашу мерзкую рожу, я уже чувствую, что вы хотите сделать какую-нибудь пакость.       — А ты случайно не чувствуешь, что тебе скоро придет конец? Что я грохну тебя и всю твою семейку!       — Тем не менее он не врет! — уверенно заявляет Эдвард. — Я лично могу подтвердить тот факт, Терренс прекрасно чувствует, когда человек притворяется.       — Это типа намек на то, что он раскусил тебя после того, как ему стало известно о твоих делишках?       — Вам не удастся обмануть этого человека.       — Пф! — фыркает Майкл и бросает в сторону Эдварда презренный взгляд. — Просто кое-кто не умеет прятать свои страхи в себе и не умеет нормально сыграть свою роль. Ты даже в разговоре со мной не можешь скрыть испуг и нерешительность, прикрываясь язвительными фразами в мой адрес.       — Я не боюсь вас, дядя! — вполне уверенно отвечает Эдвард.       — Да? — Майкл делает руки шпилем вверх. — Что ж, ладно, я притворюсь, что поверил тебе! Однако я скажу одно, дорогой мой: актер из тебя никудышный. Такого колоссального успеха в актерской карьере, как у твоего дружка, тебе точно не видать.       — Мне уже ничего не страшно. И если мне придется бороться с вами еще жестче, то я готов к этому.       — Хорошо. Раз ты по-прежнему хочешь выглядеть нелепо в своих попытках стать героем и спасти всех, то продолжай в том же духе.       Эдвард ничего не говорит и лишь закатывает глаза со скрещенными на груди руками. А через пару секунд в дверь кабинета кто-то тихонько стучит.       — Войдите, — громко говорит Майкл.       Чуть прикрытая дверь открывается, и на пороге появляется Эрик, в прямом смысле заглядывающий Майклу в рот и усердно старающийся во всем угодить ему. Пока Терренс и Эдвард наблюдают за помощником владельца дома последнего и слушают, что он говорит, сам Браун склоняет голову со словами:       — Господин…       — Сделал то, что я просил? — сухо интересуется Майкл.       — Да, сэр, я привел сюда девчонку, — уверенно кивает Эрик. — Она здесь. Стоит за дверью.       — Отлично! Приведи ее сюда! Пусть эти двое полюбуются на эту красотку.       Эрик снова кивает, разворачивается к кому-то, кто стоит за дверью, и делает жест, как бы приглашающий кого-то зайти в кабинет. Порог двери пересекает молодой мужчина с далеко не самой привлекательной внешностью. Вместе с ним в кабинет медленным шагом также заходит милая, но сильно измученная морально и физически блондинка. Одежда блондинки немного испачкана и сильно помята, ее глаза красноватые и заплаканные, а распущенные волосы – спутанные и тусклые. Она сама никак не пытается сопротивляться и сбежать, ведет себя совершенно спокойно и просто делает то, что ей говорят.       Услышав, что Майкл дал добро привести девушку сюда, Эдвард и Терренс тут же переводят взгляд на порог кабинета и приходят в шок, когда видят Наталию. Парни сразу же отмечают, что она выглядит измученной. Она не сопротивляется будто бы потому, что у нее нет сил кричать, драться и кусаться. Наталия не пытается вырваться из хватки человека, который крепко удерживает ее под руку. Она молча заходит в кабинет с опущенной головой и скрещенными на груди руками. И хоть ей ужасно страшно, все же блондинка старается делать вид, будто ей ничего не страшно. Терренс смотрит на свою подругу ошарашенным, сочувствующим взглядом и искренне жалеет ее, приходя в ужас от того, насколько сильно проведенные в этом доме четыре дня повлияли на нее. Эдварду же безумно стыдно перед Наталией за то, что не смог уберечь ее в тот роковой день. Он знает – это из-за него она вынуждена терпеть все эти муки и находиться в обществе столь ужасных людей. Но мужчина клянется всем на свете, что уйдет из этого дома живым, но только с Наталией и Терренсом, либо мертвым и без них.       Приведя Наталию в кабинет, незнакомец отпускает ее и куда-то уходит. Эрик тоже хочет удалиться, но Майкл, щелкая пальцами, встает из-за стола, подходит к своему помощнику и на пороге кабинета начинает очень-очень тихо о чем-то с ним разговаривать. Пока девушка шла, ее глаза были опущены вниз, а она сама была одержимыми далеко не самыми лучшими мыслями. Но за секунду до того, как незнакомец отпускает ее, она поднимает взгляд и видит перед собой Терренса с Эдвардом, ни на секунду не отрывают от нее полных ужаса глаз.       С одной стороны, Наталия ужасно рада, что они все-таки пришли забрать ее отсюда. И больше всего блондинка рада, что здесь находится Эдвард. Но с другой стороны, Наталия все еще помнит, что Майкл может устроить парням ловушку, специально разлучив старшего с Ракель и желая заставить младшего пойти на убийство родного человека. Хоть она и несколько сомневается, что у мужчины хватит смелости сделать это, что-то подсказывает ей, будто самое худшее еще впереди, и она должна быть готова ко всему. Однако несмотря на все свои страхи, Наталия безумно рада видеть Эдварда и Терренса. Сейчас ей нужна их помощь в спасении от ужасных людей, в окружении которых она находится уже четвертый день. Увидев парней, девушка прикрывает рот обеими руками и качает головой, чувствуя, как возле ее глаз собираются слезы, которые она не пытается сдержать. Ну а парни счастливы, что девушка жива и здорова, а она сама мысленно благодарит Бога за то, что Он послал ей спасение.       Это неловкое молчание царит в воздухе еще три или четыре секунды, прежде чем Наталия не останавливает свой взгляд на Эдварде, который смотрит на нее с таким сожалением, с каким не смотрел еще, пожалуй, ни на кого в жизни. В какой-то момент он делает неуверенный шаг вперед, не отрывает взгляда от девушки, которая смотрит на него со слезами и легкой улыбкой. Девушка неуверенно делает то же самое, будучи не в силах оторвать взгляд от мужчины, на чьем лице проскальзывает мимолетная искренняя улыбка. А затем не то Наталия, не то Эдвард одним рывком сокращают расстояние и с более широкими улыбками и тихим выдохом заключают друг друга в крепкие объятия. Они делают это так, будто не виделись много лет, а сейчас встретились после долгой вынужденной разлуки. Эти объятия становятся неким глотком воздуха, который им так необходим.       Эдвард, держа руки на спине Наталии, крепко прижимает девушку к себе и на несколько мгновений забывает, как дышать. Мужчина испытывает огромное облегчение после того, как он убедился, что его бывшая возлюбленная жива и увидел ее своими собственными глазами. Он клянется забрать эту тихонько плачущую от радости или перенапряжения девушку. Сама же блондинка же со слезами на глазах также очень близко прижимается к мужчине, крепко обвивая руками его шею, иногда поглаживая его по плечу или затылку, пряча лицо в изгибе шеи брюнета, постоянно всхлипывая и слегка дрожа.       Наталия несказанно счастлива, что ее просьбы все-таки были услышаны, и у нее появилась надежда на спасение. Надежда на защиту. Надежду на то, что ее крепко обнимут и убедят в том, что все будет хорошо. Поскольку сейчас здесь находится не только Эдвард, но еще и Терренс, Наталия боится уже гораздо меньше. И с частыми всхлипами наслаждается тем, как мужчина крепко обнимает и прижимает ее к своему теплому телу, мягко гладя ее по голове и спине с надеждой успокоить и дать понять, что он не отдаст ее злым людям на растерзание. Она дрожит от волнения и страха и горько плачет на его плече, видя в этом человеке свою последнюю надежду на спасение.       Пока Майкл о чем-то разговаривает с Эриком и время от времени с презрением во взгляде поглядывает на то, что происходит в кабинете, а Терренс стоит в стороне и с немного грустной улыбкой наблюдает за своим приятелем и его бывшей девушкой, довольно взволнованный Эдвард решает первым нарушить долгое молчание и дрожащим голосом сказать что-нибудь в ухо Наталии:       — Прости меня… Пожалуйста, прости… Я не смог защитить тебя и позволил этим тварям забрать тебя… Клянусь, я не хотел, чтобы все так получилось. Я пытался защищать тебя, но не смог…       — Все хорошо, не думай об этом, — мягким, дрожащим голосом отвечает Наталия и чуть крепче обнимает Эдварда, все еще продолжая всхлипывать и шмыгать носом. — Ты сделал все, что мог. Не твоя вина в том, что все так случилось.       — Обещаю, больше я не дам тебя в обиду и буду защищать еще жестче. Больше ни одна падла не посмеет приблизиться к тебе.       — Мне страшно… — Наталия крепко сжимает воротник кожаной куртки Эдварда. — Мне очень страшно, Эдвард… Я хочу, чтобы все это закончилось раз и навсегда…       — Не бойся, милая. — Эдвард мягко кладет руку на затылок Наталии и целует ее в макушку. — Скоро все это закончится. Я обещаю.       — Забери меня отсюда, — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Пожалуйста, забери… Я тебя очень прошу! Больше не хочу здесь оставаться! Мне страшно.       — Ты здесь не останешься, клянусь, — уверенно обещает Эдвард. — Клянусь своей жизнью, что я уйду отсюда лишь с тобой, но живым, или без тебя, но мертвым. На этот раз я не позволю этим людям увести тебя и что-нибудь с тобой сделать. Тронут пальцем – будут трупами! Никому не будет пощады!       — Обещаешь?       — Обещаю.       Наталия немного успокаивается, хотя и прекрасно понимает, что освобождение из плена может тяжело им даться. Но девушка клянется сделать все возможное, чтобы спасти себя и своих друзей от беды и не прятаться за спинами мужчин как трусишка с мыслью, что так она будет в безопасности. Она готова забыть о своих страхах и посмотреть в глаза опасности.       Спустя несколько секунд Эдвард и Наталия медленно отстраняются друг от друга и обмениваются обнадеживающим взглядом. А затем к ним подходит Терренс, который все это время наблюдал за этими двумя и все больше начинает верить, что его друг действительно любит эту девушку. Он прекрасно видел, как Локхарт занервничал, но испытал явное облегчение, когда увидел ее живой. Видел, как сама девушка начала плакать, когда увидела этого парня, и с какой радостью она бросилась в его объятия. Этот момент заставил Терренса искренне улыбнуться и подумать, что Эдвард и Наталия все еще любят друг друга и могли бы быть вместе, если бы того захотели.       А когда Терренс подходит к бывшим влюбленным, они одновременно переводят на него свой взгляд, пока он скромно улыбается каждому. Наталия делится своей улыбкой с ним и с радостью принимает его крепкие дружеские объятия. Ну а Эдвард, чувствуя, как его всего трясет от напряжения, с искренней улыбкой наблюдает за тем, как лучшие друзья с облегченными выдохами обнимают друг друга. Пока МакКлайф крепко, но мягко обнимает девушку, гладя ее по спине и слегка хлопая по ней, она просто закидывает руки вокруг шеи мужчины, утыкается носом в его плечо и тихо плачет на нем. Проходит где-то несколько секунд, прежде чем Терренс решает нарушить тишину:       — Ты в порядке? Эти типы ничего с тобой не сделали?       — Слава богу, нет, — тихо отвечает Наталия. — Мне повезло…       — Мы все беспокоились за тебя. Как узнали о том, что с тобой сделал дядя и его дружки, так места себе не находили.       — Со мной все хорошо, не беспокойся.       — Я вижу. И я очень рад видеть тебя в здравии.       Наталия слегка улыбается и на пару секунд замолкает, а потом неуверенно решает спросить о Ракель:       — А где Ракель? Она не с тобой?       — Нет, она осталась дома, — спокойно отвечает Терренс. — Ракель ждет тебя, меня и Эдварда.       — Что? Осталась дома? Одна? — Наталия резко отстраняется от Терренса и с ужасом в широко распахнутых глазах смотрит на него. — Ты с ума сошел? Какого черта ты оставил ее одну!       — Э-э-э… — теряется Терренс, удивленно смотря на Наталию. — Что, прости?       — У тебя совсем нет мозгов, МакКлайф? — пальцем стучит по виску Наталия. — Долго думал, прежде чем сделать это?       — Боже, да что с тобой? — недоумевает Терренс. — Почему ты так странно отреагировала? По-твоему, я должен был взять Ракель с собой в этот дом?       — Майкл устроил тебе ловушку! — начав дышать гораздо тяжелее, взволнованно заявляет Наталия. — Он специально заставил тебя приехать сюда!       — Что? — Терренс резко мотает головой и слегка хмурится. — Подожди-подожди, Рочестер, говори помедленнее! Что ты имеешь в виду под словом «ловушка»?       — Это ловушка, идиот, вот, что я имею в виду! — громко и взволнованно бросает Наталия. — И ты в эту ловушку легко попался!       — Наталия…       — Наталия, не надо так нервничать, — спокойно говорит Эдвард, положив руку на плечо Наталии. — Успокойся, пожалуйста, и спокойно объясни, что ты имеешь в виду. О какой ловушке ты говоришь?       — Твой дядя собирается устроить ловушку, — взволнованно заявляет Наталия. — Майкл специально хотел заставить Терренса приехать сюда, чтобы он оставил Ракель дома совершенно одну. И теперь, когда он здесь, этот тип сейчас точно пошлет своих дружков к ним домой, чтобы силой привести ее сюда. И они привезут ее! Вот увидите!       — Нет-нет… — начав заметно нервничать и покачав головой, слегка дрожащим голосом произносит Терренс. — Нет, этого не может быть! Он не мог так поступить!       — Однако поступил! — восклицает Наталия. — И теперь моя подруга находится в опасности! Если эти больные твари привезут Кэмерон сюда, то нам всем придет конец!       — Подожди-подожди, Наталия, почему ты так уверена в этом? — спокойно интересуется Эдвард. — С чего ты решила, что дядя устроил Терренсу ловушку? Кто тебе сказал такое?       — Майкл! Твой дядя сам рассказал мне об этом в тот день, когда меня привезли сюда. Заявил об этом очень уверенно. Как будто знал, что так и будет! А на следующий день об этом говорили его дружки, которые стояли недалеко от той комнаты, где меня держали взаперти. И за пару часов до того, как вы приехали сюда, Майкл пришел ко мне и заявил, что ждет вас у себя дома. Он ждал вас обоих! Я думала, что Терренс не поедет и останется с Ракель, но нет! Эта девушка осталась совсем одна! Ее некому защитить!       — Значит, дядя уже давно планировал устроить эту встречу? Именно поэтому настоял на том, чтобы Терренс тоже приехал сюда?       — Именно! На это он и рассчитывал! — Наталия прикладывает руку ко лбу, довольно тяжело дыша. — Господи, Ракель в опасности! Она не справится с этим типами, если они заявятся к ней домой!       — Нет… — дрожащим голосом произносит Терренс, качая головой. — Я не верю в это… Не верю!       — Придется, МакКлайф, придется! — восклицает Наталия. — Теперь жди, когда твою невесту привезут сюда и убьют вместе со всеми нами!       — Нет, Наталия, я не…       Однако Терренс не успевает договорить свою мысль, поскольку Майкл закончил разговаривать с Эриком, который покинул кабинет, и некоторое время наблюдал за ним Эдвардом и Наталии, презренно усмехнувшись, пока он подходил к своему рабочему столу. И когда мужчина краем уха слышит, что девушка говорит про ловушку для ее друга, то он решает прервать их разговор.       — Боже мой, какая трогательная картина! — иронично восклицает Майкл.       Терренс, Эдвард и Наталия резко разворачиваются к Майклу, который скрещивает руки на груди и начинает толкать речь, полную сарказма и ненависти:       — Надо же… Мальчики воссоединились со своей подружкой и до безумия рады видеть ее. Я бы, конечно, с радостью пустил скупую мужскую слезу. Но я – мужик! А как мы знаем, мужики не плачут. Плачут только лишь маменькины сыночки, жуткие трусишки и слабые маленькие мальчики, которым еще расти и расти.       — Мы и так прекрасно знаем, что у вас нет ни совести, ни чувства вины, и вы не знайте, что такое сочувствие, доброта и сожаление, — грубо говорит Эдвард.       — Не бойся, малыш, поплачь немного. Мы ведь все прекрасно знаем о том, какой ты на самом деле трусливый и слабый. Чего скрывать это от нас!       — А вы так и мечтайте увидеть, как я плачу и веду себя, как трусливый заяц. Не дождетесь, дядюшка Майки! Я не доставлю вам такого удовольствия!       — Жаль… Очень жаль… Ну да ладно, черт с тобой! — Майкл быстро окидывает Эдварда, Терренса и Наталию взглядом, поглаживая подбородок. — Кстати, я вот смотрю на вас троих и понимаю, что чего-то не хватает. Точнее, кого-то не хватает. Кого-то, с кем ваша компания выглядела бы идеально.       — Только не говорите, что вы собирайтесь сделать еще одну гадость, — грубо говорит Наталия, уставив свой презренный взгляд на Майкла.       — А кого же в вашей компании не хватает? — игнорирует слова Наталии Майкл, на пару секунд замолкает и щелкает пальцами руки с хитрой улыбкой на лице. — Ах да! Точно! В вашей компании не хватает одной очень красивой, чертовски сексуальной девушки, присутствие которой могло бы превратить вашу неподражаемую тройку в великолепную четверку.       — Моей подруге нечего делать в обществе такого мерзкого и алчного ублюдка, как вы, — со злостью заявляет Наталия.       — Эта красотка – довольно известная модель… Из-за которой уже столько мужчин потеряло голову… Из-за которой расстались многие счастливые пары… От которой так и прет сексуальной энергетикой… Ради которой любой пошел бы в огонь и воду… Ракель Эллисон Кэмерон…       Майкл на пару секунд призадумывается, пока Терренс уже заметно напрягается и крепко сжимает руки в кулаки.       — Ах… — с наслаждением произносит Майкл. — Должен признаться, что некоторое время назад она была моей любимой моделью. Я тоже оказался под влиянием ее чар и мог почувствовать, как от нее прет сексом, лишь смотря на ее фотографии. Уж не знаю, в чем секрет такой притягательности, но я начал очень внимательно следить за ее жизнью и мечтал, что однажды сделаю ее своей любовницей и даже женой.       — Ракель не сумасшедшая, чтобы связывать свою жизнь с человеком, который любит лишь себя и деньги и ненавидит буквально весь мир, не признавая, что он сам виноват в своих бедах, — холодно заявляет Наталия.       — Моя мечта вполне могла стать реальностью, и я был готов приложить усилия ради того, чтобы сделать эту красотку своей. — Майкл прекращает улыбаться и резко переводит свой презренный, холодный взгляд на Терренса. — Но потом появился один психованный мудак, который сам влюбил ее в себя.       — Ваши ли это какое собачье дело? — грубо возмущается Терренс. — Вас не должно волновать, в кого меня угораздило втюриться, и на ком я собираюсь жениться.       — Должен отметить, ты выбрал настоящую красотку, Терренс. — Майкл с хитрой улыбкой проводит рукой по своим наполовину седым, наполовину черным волосам. — Чертовски сексуальную сучку, которая способна пробудить все животные инстинкты даже у импотента. Пусти ее в общество асексуальных мужиков, как она совершит чудо и исцелит абсолютно всех.       — Что, думали, она могла бы помочь вам покончить с проблемами в сексуальной жизни? Неужели сами всю жизнь были импотентом и никак не могли удовлетворить ни одну девушку, которые убегали от вас, как от огня?       — Жаль, что Кэмерон не научила тебя держать свой поганый рот закрытым и раскрывать его только тогда, это нужно. Да, ты явно хорошо ублажаешь ее и не жалуешься на свою невесту, на которую смотришь с огромным восхищением. Судя по фотографиям, что гуляют по Сети. Но, к сожалению, этой чертовке не удалось обуздать мустанга целиком и полностью.       — Если уж вам так хочется представить себя рядом с ней, то так и быть – можете утешить себя сексуальными фантазиями с ее участием. — Терренс скрещивает руки на груди и уставляет свой презрительный взгляд на Майкла. — Только я очень сомневаюсь, что ей понравилась бы такая мерзкая, подлая и меркантильная сука, как вы.       — Пф, как будто ты в тысячу раз лучше. Удивляюсь, как она умудрилась прожить с тобой столь месяцев и терпеть твои истерики, которые ты устраиваешь при каждом удобном случае. Нормальный человек уже давно отправил бы тебя в психушку. Или же эта девчонка сама немного ку-ку. Ведь, как гласит легенда, ваши отношения начинались не совсем как в клишированных любовных романах.       — Скорее я отправлю вас в психушку, — ледяным тоном заявляет Терренс. — Потому что кто здесь и реально больной на голову, так это вы, господин.       — Бесишься, милый мой, бесишься, — с легкой улыбкой кивает Майкл. — Я прекрасно все понимаю. Тебя злит, что я говорю про твою невесту так, будто все еще хочу сделать ее своей. Да, не буду отрицать, я и правда принял бы за честь провести с ней незабываемое время и узнать, на что способна эта сексапильная красавица. И скажу тебе по секрету, что мои люди также сходят с ума от нее. Ничуть не меньше, чем от этой белокурой красавицы. Конечно, от нее не прет таким бешеным сексом, как от подружки, но и эта девочка – та еще куколка.       — Да вы просто псих! — сухо бросает Эдвард. — Как и все ваши дружки! И не устану постоянно повторять вам, что вы и ваши дружки крупно пожалейте, если хоть один из вас тронет Наталию пальцем.       — И вам будет еще хуже, если вы попробуйте тронуть Ракель, — грубо добавляет Терренс. — Даже не вздумайте смотреть на нее! А иначе вы – труп! Клянусь вам!       — Не переживай, Терренс, твоя разлука с этой красавицей долго не продлится. Потому что очень скоро твоя невеста составит вам компанию.       — Закройте свой поганый рот, ублюдок! Я СКАЗАЛ, ЗАКРОЙТЕ!       — Поскольку ты уже здесь и уже ничего не сможешь сделать, то прямо сейчас мои люди собираются отправиться в твой дом. Я разговаривал с Эриком и приказал ему собрать людей, выезжать и привести Ракель сюда. Уже через три часа вы четверо воссоединитесь прямо на моих глазах. И потом я приступлю к следующему пункту в своем плане.       — Так значит, это была ловушка? — возмущается Терренс. — Наталия сказала правду?       — Ну я же говорил, что ты такой же наивный, как и твой папаша, — качает головой и ухмыляется Майкл. — Развести тебя было очень легко. А если еще и пригрозить тебе, то ты тут же испугаешься и побежишь делать все, о чем тебя попросят. На это и был мой расчет. И мой план удался. Ты стоишь передо мной, а твоя красотка сейчас находится одна, без защиты, в шикарном доме. Кстати, я вроде бы говорил, что ты поймешь, как я одурачил тебя. Вот, пожалуйста, это то, что я имел в виду.       Терренс окончательно понимает, что Ракель находится в большой опасности, и начинает еще больше нервничать и дышать гораздо тяжелее. Плохое предчувствие не обмануло мужчину. И сейчас он чувствует себя виноватым перед своей невестой за то, что подверг ее опасности и оставил совсем одну.       — Твою мать… — дрожащим голосом произносит Терренс. — Разрази меня гром…       Терренс медленно отворачивается от Майкла, запускает руку в волосы и начинает наматывать круги возле Наталии и Эдварда, которые с жалостью во взгляде смотрят на него.       — Черт возьми, что же я наделал? — задается вопросом Терренс, окидывая широко распахнутыми глазами весь кабинет, и прикладывает руку ко лбу. — Я оставил Ракель одну! Мог остаться с ней, но все равно решил поехать сюда!       Нервничая все сильнее и сильнее, Терренс качает головой и обхватывает горло с мыслью, что ему будто бы трудно дышать.       — Я не должен был этого делать, — низким, тихим голосом говорит Терренс. — Если Ракель окажется здесь, то это будет моя вина! Это дурацкое предчувствие не обманывало меня. Оно предупреждало меня об опасности. И теперь из-за моей тупости эта девушка может пострадать! Черт! Черт! Черт! Черт! Как же я так лоханулся? КАК?       — Не вини себя, Терренс, — мягко говорит Наталия, подойдя к Терренсу и положив руку на его плечо. — Откуда же ты знал, что все так будет? Если бы ты догадывался, что может случиться что-то плохое, то ни за что не оставил бы Ракель одну.       — Я чувствовал, что не стоит идти на это, — взволнованно говорит Терренс. — Не стоило…       — Я ведь просил тебя остаться дома с Ракель, но ты не послушал меня, — напоминает Эдвард. — Да, я не мог знать, что дядя захочет загнать тебя в ловушку, но тоже не мог отделаться от чувства, что должно что-то произойти.       — Черт! Ракель и сама чувствовала это… Она была одержима мыслью, что могло случиться что-то плохое, и никак не могла успокоиться. И…       Тут Терренс вспоминает два подозрительных случая. Первый случай произошел, когда Ракель отошла в сторону, чтобы ответить на чей-то звонок, а после этого девушка куда-то уехала, вернувшись домой часов в семь-восемь. А второй момент произошел, когда он и Эдвард рассказали ей, что Майкл хочет видеть их, Ракель достала свой мобильный телефон и начала писать кому-то сообщение. Это также сильно смутило Терренса, и он невольно задается вопросом: «А не скрывала ли Ракель что-нибудь в последний дни?». Мужчина также вспоминает, как она умоляла его никуда не ехать и пытается связать эту просьбу с этими случаями, считая, что между ними есть что-то общее.       — О, черт! — восклицает Терренс, широко распахнув глаза. — А что если…       Терренс переводит взгляд на Эдварда, стоящий рядом с ним и Наталией.       — Эй, Эдвард, ты не заметил, что Ракель была очень странная с тех пор, как узнала о похищении Наталии? — шепотом спрашивает Терренс.       — Да, она и правда была сама не своя, — кивает Эдвард. — Причем, мне кажется, что ее странности начали проявляться после того, как мы поехали туда, где все произошло.       — Верно! Помнишь, как она спряталась за стеной с телефоном в руках? И в последующие дни я часто видел, что она с кем-то переписывалась и кому-то звонила!       — В каком смысле? — слегка хмурится Наталия. — О чем ты говоришь, Терренс?       — После того, как Ракель узнала о твоем похищении, она начала очень странно себя вести и стала слишком скрытной и раздраженной. Она постоянно ходила с телефоном в руках. Как будто ждала какого-то звонка. А пару дней назад твоей подруге кто-то позвонил, и она отошла в сторону. Потом она сказала нам, что ей нужно срочно приехать в модельное агентство, и улетела так быстро, что мы ничего не успели понять.       — Хотя Терренс утверждает, что Ракель не ездила в модельное агентство в тот день, — уточняет Эдвард. — Им домой позвонила ее менеджер и попросила его передать, что хочет встретиться с Кэмерон. А когда Терренс спросил ее о той встрече, та женщина ответила, что они не встречались уже долгое время.       — Верно! Я чувствовал, что она поехала не туда, но после звонка Серены мои подозрения подтвердились. А узнав от нас с Эдвардом о встречи с Майклом, она опять начала копаться в телефоне. Она набирала кому-то сообщение.       — Да, я тоже заметил, как Ракель набирала какой-то текст в телефоне, — уверенно кивает Эдвард. — Я заглянул в ее телефон и увидел, что она что-то набирала на клавиатуре. Правда, было трудно разглядеть, что именно. Я сразу обратил на это внимание, но почему-то решил, что она проверяла соц.сети или писала сообщения кому-то из друзей. И поэтому не стал спрашивать об этом.       — А когда я спросил ее о том, почему она была такой странной и явно не хотела, чтобы мы ехали сюда, то Ракель начала отговаривать меня от этой поездки. Со слезами умоляла остаться дома. И именно после ее слов у меня появилось нехорошее предчувствие. Которое я, однако, проигнорировал. И решил ехать… Ради желания покончить с этой историей и забрать тебя отсюда.       — Хотите сказать, что она все время ходила с телефоном в руках и кому-то что-то писала? — слегка хмурится Наталия.       — Именно! — восклицает Эдвард. — Ракель буквально не расставалась с телефоном и никогда не говорила, кому она пишет и с кем разговаривает.       — Но Ракель обычно всегда говорит, кто ей звонит. И она никогда не зависает в телефоне, когда с кем-то говорит. Она знает, это является признаком того, что тебе глубоко наплевать на то, что говорят другие.       — Именно это меня и насторожило! — восклицает Терренс. — И настораживало то, что все эти четыре дня она была очень нервная и порой даже агрессивная. Пару дней мы даже не разговаривали, и я не интересовался ее делами.       — Мы могли бы предположить, что она просто нервничала из-за твоего похищения, — добавляет Эдвард. — Но все эти тайные звонки и сообщения… Все это очень странно…       — Но кому она могла звонить и писать? — недоумевает Наталия. — Кто так заставил ее взволноваться?       — Понятия не имеем…       — А что если она что-то скрывает от нас? — задается вопросом Терренс. — Вдруг она знала, что с нами может случиться? И поэтому так усердно отговаривала нас от этой поездки? Точнее, меня! Ракель не хотела, чтобы я куда-то ехал, ибо понимала, что ничего хорошего из этой поездки не выйдет.       — Уж не мог ли кто-то сказать ей о том, что здесь будет происходить?       — Да, но… — Терренс замолкает на пару секунд. — Но откуда она могла знать это? И почему Ракель ничего не сказала нам, если она все же знала о чем-то?       — Однако она попыталась убедить тебя остаться. Но когда поняла, что ты настроен решительно, то перестала умолять. Хотя Ракель и продолжала быть ужасно взволнованной и горько плакала.       — А она не может знать о той ловушке, которая была приготовлена для Терренса? — интересуется Наталия. — Может, Ракель боялась отпускать его не только потому, что боялась потерять своего жениха, но и потому, что боялась за свою жизнь? Боялась, что люди Майкла могут сделать с ней что-то ужасное! Раз они оба получали письма, значит, Майкл знает, где живут МакКлайф и Кэмерон. Этот тип точно не блефует.       — Блефует или нет, но я должен вернуться домой как можно скорее! — взволнованно говорит Терренс. — Нельзя допустить, чтобы люди Майкла нашли там Ракель. Если она окажется здесь, то это будет конец для нас всех!       Терренс собирается резко рвануться к выходу из кабинета, однако Майкл тут же замечает это и останавливает своего племянника с хитрой улыбкой на лице, скрестив руки на груди и уставив на него свой вопросительный взгляд.       — Терренс, а куда это ты собрался? — интересуется Майкл. — Не уж что за свою Ракель так сильно испугался? Думаешь, что сможешь успеть спасти ее? Нет, милый, мои люди уже выехали. Очень скоро твоя невеста будет здесь. И ты уже ничего не сможешь сделать, чтобы защитить ее. Не успеешь вернуться домой раньше, чем мои помощники найдут эту красавицу и привезут сюда, независимо от ее желания.       — Вы ничего с ней не сделайте! — низким голосом грубо заявляет Терренс, подходит к Майклу чуть ближе и начинает угрожать ему пальцем, слегка прищурив глаза. — Я клянусь, если вы ее тронете хотя бы пальцем, то вам придется сильно пожалеть об этом.       — Ты можешь злиться сколько угодно, но что сделано, то сделано. Бедняжку Ракель уже ничто не спасет. А если она не захочет приехать сюда добровольно или будет пытаться сбежать, то мои люди все равно справятся с ней. Как они справились и с Наталией, когда она орала, кусалась и дралась как истеричка.       — Я не позволю этому случиться! НЕ ПОЗВОЛЮ!       Терренс резко разворачивается и направляется к выходу из кабинета, но его опять же останавливает Майкл.       — Не рыпайся, Терренс, тебя никто не выпустит отсюда, — уверенно заявляет Майкл. — Ты увидишь Ракель только тогда, когда мои люди доставят ее сюда.       — МРАЗЬ! — взрывается Терренс, подлетает к столу, о которой опирается руками, и уставляет на Майкла свой полный злости взгляд, дыша словно разъяренный бык и чувствуя, как сильно напряжена каждая его мышца. — НЕНАВИЖУ ВАС, УБЛЮДОК! НЕНАВИЖУ!       — Только давай ты не будешь орать как граммофон. Я прекрасно понимаю твое волнение, но советую тебе смириться с тем, что все безнадежно, и ты ничего не сможешь сделать. Даже сейчас, когда она окажется здесь. Сколько бы ты ни закрывал ее собой, это не спасет твою невесту от того, что ее ждет.       — Закройте свое грязное хаволо! — Терренс со всей силы бьет руками по поверхности стола. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ ВАМ ХОТЬ ПАЛЬЦЕМ ТРОНУТЬ ЕЕ! НЕ ПОЗВОЛЮ! НИ ВАМ, НИ ВАШИМ БОЛЬНЫМ ДРУЖКАМ, КОТОРЫХ Я ПОУБИВАЮ, ЕСЛИ ТОЛЬКО ОНИ ПОСМОТРЯТ НА НЕЕ!       — О, БЛЯТЬ! — закатив глаза, раздраженно рычит Майкл. — Кажется, у нас появился еще один мудак, который постоянно повторяет фразу «я вам не позволю» как попугай! Мне один уже всю плешь проел этой фразой, а теперь еще и ты начал! ХВАТИТ, ТЕРРЕНС, НЕ БЕСИ МЕНЯ ЕЩЕ БОЛЬШЕ!       — Я не шучу, сэр, — сухо говорит Терренс, выдерживая холодный взгляд в сторону Майкла и сжимая руки в кулаки. — Если вы причините хоть малейший вред моей невесте, то я за себя не ручаюсь. Я РАЗМАЖУ ВАС ПО СТЕНКЕ, КАК МУХУ! СОТРУ В ПОРОШОК!       — Пф! — хмыкает Майкл. — И что ты сделаешь, истеричка? Помажешь ручками и своим ором оглушишь всех в этом доме?       — Вам лучше не связываться со мной. Если вы разозлите меня, то я запросто могу так избить вас, что вы можете подохнуть, как таракан, корчась от боли.       — Ой-ой, напугал! — закатывает глаза Майкл и скрещивает руки на груди. — Знаю я, как ты дерешься! Мне рассказали, как ты едва устоял на ногах, когда тебя толкнули в сторону машину. Зато потом встал и начал драться с Трентоном, разозлившись из-за того, что он угрожал твоим невесте и матери.       — Этому ублюдку повезло, что он избежал самого худшего. Я бы так навалял ему, что он бы лишился не одного зуба, а всех сразу.       — Ах, Терренс… — злостно смеется Майкл. — Не смеши меня… Ты совсем не умеешь драться. Из тебя просто никудышный противник. Пара ударов по твоей наглой морде – и ты уже валяешься на земле и корчишься от боли, пока тебя со всей силы бьют по яйцам.       — А что же ваш сообщник не избил меня до полусмерти? — Терренс подходит к Майклу чуть ближе и скрещивает руки на груди. — Он вполне мог бы избить меня до потери сознания, до крови. Но почему-то нанес всего лишь пару синяков, которые благополучно прошли.       — Ты знаешь, дорогой мой, а он мог бы. Мог бы избить тебя так, что ты бы не смог взять телефон и позвонить кому-то с просьбой о помощи. Пока скорая ехала бы к тебе, ты бы уже, скорее всего, сдох или валялся без сознания в плачевном состоянии. Однако я любезно попросил Трентона не избивать тебя настолько сильно, чтобы ты сдох раньше времени.       — Ох, и с чего вдруг вы проявили такое великодушие? — ухмыляется Терренс.       — Просто ты еще понадобишься мне. Ведь я люблю растягивать удовольствие и не хочу убивать кого-то быстро, не став свидетелем сего события. Вот я и решил подождать более хорошего момента. И сделав все, чтобы лишить вас любой надежды на спасение, пришло время сделать то, о чем я уже давно мечтаю.       — Не беспокойтесь, господин, я в любом случае смогу постоять за себя и свою невесту, — уверенно заявляет Терренс. — Ни вы, ни ваши дружки не заставят меня трястись меня, как трусливый заяц. Вы хоть все здесь и психи, но я вас не боюсь.       — Я склонен верить в твою смелость. Ты выглядишь более уверенным в себе, чем твой сопливый дружок, который запросто может схлопотать сердечный приступ, если что-то слишком уж сильно напугает, расстроит или заставит его переживать.       — Хорошо бы он схватил вас! — грубо бросает Терренс. — Знайте как бы наладилась наша жизнь! Мы с матерью, невестой и этой девушкой жили бы спокойной жизнью и не вспоминали о том, как вы мечтали уничтожить нас.       — Впрочем, я знаю твое самое слабое место, надавив на которое ты вполне можешь сломаться и прекратить быть таким крутым и смелым. — Майкл начинает медленно ходить по кабинету, наматывая круги перед глазами Терренса, Наталии и Эдварда. — Твоя невеста. Если с ней что-нибудь случится, то ты не переживешь этого. Представляю, как ты убивался из-за того, что вы несколько месяцев назад едва не расстались.       — А вам не все равно, собирался ли я расставаться? Это моя жизнь! И вас она никак не касается!       — Однако я очень много знаю об этом случае. — Майкл, продолжая наматывать круги, скрещивает руки на груди. — Знаю, что могло бы произойти с твоей невестой, которая едва не стала жертвой мужчины по имени Саймон Рингер. Он захотел сделать все, чтобы отомстить этой девушке за то, что его любовь к матери Ракель была жестоко отвергнута.       — Вы уже и сюда свой поганый нос засунули! — грубо бросает Эдвард. — У вас в каждой бочке затычка! Способны узнать то, что кажется конфиденциальной информацией!       — Кстати… — Майкл резко останавливается и поворачивается к Терренсу лицом. — Уж ли не из-за этой ситуации Кэмерон бросили почти все друзья и родственники? А, Терренс? Помнишь, как ты был одним из тех, кто оставил ее в беде!       — Я не собираюсь ничего вам рассказывать, — низким голосом заявляет Терренс.       — А мне ничего не надо объяснять, ибо я и так все знаю. — Майкл сцепляет пальцы рук. — В тот период очень кстати пустили слухи, что ты и Ракель были на грани расставания. Выдвигались разные версии: измены обеих сторон, рукоприкладство, твое пристрастие к алкоголю… Сколько раз тебя замечали в барах со стаканчиком чего-нибудь крепкого! Мои люди также замечали тебя там и видели, что один раз ты так нажрался, что какому-то мужику пришлось выводить тебя на улицу. Говорят, ты был настолько пьян, что едва стоял на ногах, во весь голос распевал песни и вообще – вел себя неадекватно.       — Спасибо, рассказывайте дальше, что еще вам нашептали всякие шкодливые птички.       — А одна птичка также прошептала мне, что ты был пойман в объятиях какой-то милой блондиночки. Говорят, вы там так страстно обнимались и целовались… Пресса мгновенно начала писать о том, что ты, скотина, смеешь изменять такой красивой женщине, с которой мечтает быть едва ли не вся мужская часть населения.       — Дальше, — закатывает глаза Терренс.       — Я даже слышал, что вы с Ракель хотели заявить всему миру о своем расставании и завершении карьеры в модельном и актерском бизнесе. Ваши поклонники начали горько плакать и писали вам в соц. сетях о том, чтобы вы снова были вместе и продолжали работать. Они почти были готовы смириться с худшим. Но тут проходит время – и вы выступайте с заявлением о том, что не намерены расставаться и продолжайте работать. И кроме того, вы сообщили миру о своей помолвке, которой обрадовались все ваши поклонники. Все эти чертовы сопляки, которые боготворят вас обоих.       — Слушайте, уважаемый, а вам-то какое дело до того, что происходит с Терренсом и Ракель? — грубо интересуется Наталия. — Это их личная жизнь, и они имеют на нее полное право! То, что произошло между ними, уже давно осталось в прошлом, и сейчас они живут очень счастливо.       — Ты права… Они имеют право на личную жизнь. Но я хочу отметить, что у известных персон ее нет, ибо поклонники, журналисты и репортеры всегда знают, что происходит в их жизни. Порой они знают, где тебя искать. Как будто в них вшили чип, который передает их местоположение каким-нибудь службам… Я думаю, ты и сама должна это понимать, ведь работа твоих родителей так или иначе связана с миром моды. Их часто показывают по телевизору, они дают интервью и посещают самые престижные модные мероприятия. Конечно, Рочестеры не известны по всему миру, но в некоторых кругах их знают и уважают очень многие.       — Даже если это и так, имеет ли это для вас хоть какое-то значение? У вас что, нет своей личной жизни? Поэтому вы лезете в чужую и травите ее?       — Ну-ну, полегче, дорогая, полегче, — спокойно говорит Майкл, с хитрой улыбкой приподняв руки. — Не забывай, что мое терпение не безграничное, и я могу так или иначе приструнить тебя. Может, раньше я и мои люди ничего с тобой не делали, потому что ты была нужна мне живой к сегодняшнему дню. Но сейчас все запреты отменены.       — Только посмейте тронуть ее хоть пальцем! — низким голосом говорит Эдвард, взяв Наталию за руку, и уставляет на Майкла свой холодный взгляд, полный ненависти. — Клянусь, я придушу вас своими руками, если вы или ваши дружки посмею приблизиться к ней.       — Ах, какая картина! — Майкл складывает руки ладонями друг другу и ахает, удивленно смотря на держащихся за руки и презрительно смотрящих на него Эдварда с Наталией. — Бывшие возлюбленные так мило держатся за руки… А безмозглый щеночек отчаянно пытается защитить эту милую девочку.       — Не надо недооценивать некоторых людей, дядя, — сухо говорит Эдвард. — Потому что иногда они способны очень сильно удивить своими поступками.       — Меня ты удивишь только в одном случае: если прекратишь быть сопливым мальчишкой, который верит в сказки, наконец-то повзрослеешь и немного поумнеешь.       — Я не собираюсь ничего менять только для того, чтобы сделать вас счастливым и заставить хотя бы раз сказать что-то хорошее обо мне.       — Пф, даже не мечтай услышать ничего хорошего от меня! — ухмыляется Майкл.       — Хотя бы что-то совпадает: я до смерти ненавижу вас, а вы на дух не переносите меня.       — Здесь трудно поспорить. — Майкл хитро улыбается. — А знаешь, Эдвард… Все-таки хотел бы я посмотреть на то, как ты пытался защитить Наталию от моих людей и потерял сознание после того, как Эрик треснул тебя по башке. Уверен, что это было невероятное зрелище.       — Хотела бы я, чтобы на месте Эдварда оказались вы или кто-то из ваших сообщников, — со злостью во взгляде бросает Наталия. — Этот человек мог умереть после такого сильного удара! Его спасло только лишь чудо!       — Поверь, милая моя девочка, ты была бы единственной, кто переживал бы об этом. Никому больше нет дела до этого поганого сопляка, поскольку он уже разругался со всеми и заставил ненавидеть себя. Может, некоторые даже будут рады знать, что твой бывший откинул кони. По крайней мере, я бы точно не расстроился. И поблагодарил бы Эрика за то, что он устранил того, кто бесит меня ничуть не меньше, чем мой братец.       — Никто не переживал бы, если бы вы откинули кони! Или ваши продажные дружки!       — Ах, Наталия… — Майкл качает головой, немного поправив свой воротник. — Все больше убеждаюсь в том, что вы с Эдвардом стоите друг друга. Вы защищайте друг друга, несмотря на то, что вас уже ничто не связывает. А также огрызайтесь, вопите, деретесь, кусайтесь и на все находите ответ. Неужели у вас один учитель? Или же во всем виновато ваше омерзительное воспитание?       — Не переживайте, сэр, я найду что сказать такому бессовестном и мерзкому подонку, как вы, — грубо и уверенно заявляет Наталия. — Возможно, я не смогу бороться с сильными мужчинами, но язык у меня достаточно острый для того, чтобы достойно ответить на ваши издевки.       — А я буду защищать Наталию до тех пор, пока стою здесь живой, — уверенно заявляет Эдвард, немного приподняв голову. — На этот раз я не сдамся просто так и не отдам эту девушку вам и вашим дружкам. И если мне придется убить кого-то ради ее защиты, то я это сделаю.       — Ой, ну все! — машет рукой Майкл. — Я уже понял, что вы два сапога – пара. Держу пари, что и Терренс успел многому научить вас. У этого двухметрового столба тоже длинный язык, и он не только бросается на всех подряд и заводится так же легко, как и его папаша, но еще и умеет огрызаться и дерзить.       — А позвольте спросить, а кто вас научил огрызаться? — слегка хмурится Терренс, скрестив руки на груди. — Вы поливайте грязью неугодных вам людей ничуть не хуже!       — Только если мы не боимся бросаться в драку, то вы трусите, — уверенно заявляет Эдвард. — Трусите махать кулаками, потому что понимайте, что в силу возраста не справитесь с теми, кто моложе и сильнее вас. Поэтому вы перекладывайте все убийства, попытки покушения и похищения на своих дружков. Они бегают как лоси и исполняют все ваши приказы.       — А еще вы ненавидите людей, которые так или иначе связаны с отцом Эдварда. Его бывшая жена, его дети… Как слышите, что кто-то связан с ними, так начинайте поливать их грязью. И кипеть от злости, когда кто-то упоминает имя вашего брата.       — Не отрицаю – я и правда ненавижу своего братца, — сдержанно подтверждает Майкл. — Потому что он был самым настоящим подонком, который отнял у меня все. То, что могло бы быть МОИМ, если бы этот ублюдок не родился на свет и не сделал двух похожих на себя детишек. Нет бы в свою мамашу пошли, но нет – все взяли у отца. ВСЕ, БЛЯТЬ! Как будто этот мудак клонировал себя!       — Да, а может быть, это ВЫ у него отобрали все что можно? — грубо интересуется Эдвард. — Отец бы мог быть очень богатым человеком и нажить еще большее состояние, чем ему оставили дедушка с бабушкой! Но вы забрали у него ВСЕ и оставили ему лишь его одежду! Причем сделали вы это еще тогда, когда я жил с ним. Я хорошо помню, как незадолго до моего ухода из дома из его с мачехой дома начали пропадать деньги и ценные вещи. Неужели вы припирались туда и нагло крали у него все?       — Я ничего не крал, дорогой мой. Твой папаша сам все отдавал. Думал, что отдав мне свои побрякушки, он отвяжется от меня. Стоило ему только пригрозить, как он тут же поджал лапки с хвостиком и начал отдавать все, что у него есть. — Майкл замолкает на секунду и переводит взгляд на свои наручные часы, которые он ненароком демонстрирует всем в кабинете. — Кстати, эти часики когда-то принадлежали братцу. Его вторая жена подарила их на одну из годовщин свадьбы. Очень дорогие. Швейцарские. Обожаю их и ношу уже много лет.       — Удивительно, что мачеха ничего не знала о ваших делишках или, по крайней мере, не сделала ничего, даже если отец рассказывал ей обо всем. Раз она так любила его и была готова сделать все ради него, то почему же эта женщина не посадила ваш и вашу шайку за решетку и не добилась того, чтобы вы вернули все, что украли у этого человека? Какого хрена она не посадила такого эгоистичного, мерзкого и жадного ублюдка, как вы?       — Прекрати дерзить мне! — со злостью во взгляде бросает Майкл. — Еще слишком сопливый, чтобы спорить со старшими. Будет своя семья – вот и будешь командовать ими! А пока что советую тебе заткнуть свой грязный рот и раскрывать его только по делу. Или вообще никогда не открывай его. Ты – никто. Ты – мелкий поганый безмозглый щенок, который сгодится только на мясо.       — Эдвард – не щенок! — все еще стоя рядом с Наталией, грубо заявляет Терренс. — Не смейте называть его так! Прекратите уже унижать этого человека! Довольно!       — Однако это правда, Терренс. Твой дружок – абсолютно бесполезный кусок дерьма. Мелкий сопляк, которому надо лежать в кроватке с соской во рту и моргать глазами. Ну или сосать мамкину грудь и пить молоко. А вместе этого наш маленький Эдди прется разбираться со взрослыми дядями и пытается хоть кому-то доказать свою полезность. Хочет верить, что он уже давно не мелкий щенок или котенок.       — Да будет вам известно, что маленькие щенки со временем превращаются во взрослых собак, — с гордо поднятой головой говорит Наталия. — Которые порвут любого, кто ворвется на их территорию и сделает что-то плохое хозяину. Вы сильно заблуждайтесь, считая Эдварда маленьким слабым мальчиком. На самом деле он намного сильнее, чем вы думайте. Силен духом и телом.       — О, вау! — восклицает Майкл и хлопает в ладони. — Какие громкие слова, Наталия Эмили Рочестер! Как усердно ты пытаешься защитить этого сопляка и хочешь, чтобы он начал считать себя сильным и уверенным в себе. Только этого никогда не будет. Этот мальчик слишком труслив и не уверен в себе. Хотя он никогда не признает это и будет продолжать строить из себя героя и всячески привлекать к себе внимания, чтобы такие люди, как ты, восхваляли его.       — И я буду восхвалять его. Мотивировать на свершение подвигов, которые помогут ему стать еще лучше и доказать, что он никогда даже не думал желать кому-то зла. Вселять в него веру, что он по-настоящему сильный и уверенный в себе взрослый мужчина, который ничего не боится, когда дело касается близких ему людей.       — Ох, как же смешно все это звучит… — качает головой Майкл и с тихой ухмылкой переводит взгляд на Наталию. — Открой глаза, девочка, и посмотри на мир трезво! А не так, как его видят влюбленные люди. Ты так говоришь, потому что все еще любишь моего маленького племяшку, который ни на что не годен и никогда не был желанным и любимым ребенком своих родителей, прекрасным заботливым братом и шикарным любовником. Уж не знаю, было ли у вас что-то в то время, когда вы встречались. Но я не сомневаюсь, что и в любовных и сексуальных делах он также бездарен.       — Что бы вы ни сказали про Эдварда, я не поверю ни одном вашему лживому слову, — уверенно заявляет Наталия. — Я намного лучше знаю, какой этот мужчина на самом деле, и каковы его достоинства и недостатки. Знаю, на что он способен и на что готов ради своих близких. О человеке можно многое сказать по его поступкам. Если он защищает тех, кого любит и старается сделать все возможное, чтобы вытащить их из какой-то беды, все скажут, что этот человек действительно хороший.       — Ар-р-р… — закатив глаза, раздраженно рычит Майкл. — Все, хватит философией заниматься! Терпеть не могу все эти дурацкие рассуждения о жизни, о людях и обо всем на свете!       — Знайте, а она, между прочим, права! — уверенно отмечает Терренс. — Чтобы добиться своих целей, необязательно убивать, грабить и унижать. Не нужно быть жестоким и эгоистичным человеком и идти по трупам. Можно получить желаемое, даже оставаясь добрым и порядочным человеком.       — О, черт возьми! — раздраженно произносит Майкл, проводя рукой по своему лицу, и переводит свой хмурый взгляд на Эдварда. — Ну что Эдвард, теперь ты! Выдай нам что-нибудь типа умное! Или у тебя наконец-то появилось немного мозгов, и ты не станешь заниматься этой херней?       — А что для вас не херня? — интересуется Эдвард. — Мстить людям за то, что вы сами виноваты во всех бедах? Никогда не признавать своей вины в своих ошибках? Сваливать вину на других? Винить дедушку с бабушкой вы не можете, потому что они уже давно погибли, а до некоторого времени был еще и отец, которого вы сделали своим врагом. А избавившись от него, вы сделали врагами нас с Терренсом? Ракель с Наталией! Тех, кто УЖ ТОЧНО не виновен в том, что ваша жизнь не сложилась.       — Не переживай, дорогой, я уже давно потерял надежду на то, что ты когда-нибудь станешь лучше. Станешь хоть в чем-то полезным для меня. Выкинешь из своей тупой башки все эти чертовы мысли о любви, дружбе и сентиментализме. Станешь более жестким, властным и уверенным в себе. Тебе никогда не стать таковым. А если ты и будешь пытаться, то это все равно будет притворство.       — А разве вы думали, что я хочу стать таким же, как вы? — Эдвард с презрением во взгляде осматривает Майкла с головы до ног и громко хмыкает. — Пф! Да ни за что! Да я лучше уж умру, чем пойду на это! Застрелю себя или позволю кому-то выстрелить в меня!       — А ты так умрешь, дорогой мой, — с хитрой улыбкой отвечает Майкл и окидывает взглядом Эдварда, Терренса и Наталию. — Вы все умрете уже сегодня: ты, Эдвард, Терренс, Наталия, и ваша любимая Ракель. Как только эту красотку привезут сюда, то я начну веселиться и устрою праздник себе и своим людям, которые с нетерпением ждут «мяса»… Р-р-р…       — Неужели вы собирайтесь убить нас? — широко распахнув испуганные глаза, дрожащим голосом интересуется Наталия.       — Пф, а ты думала, что я буду устраивать для вас чаепитие и развлеку разговорами и шутками? — злостно смеется Майкл. — Нет уж, дорогие мои! Вы все сдохните уже сегодня. Подохните, как тараканы – от яда, который люди распыляют по квартире или дому. Пришло ваше время!       Тут-то Эдвард, Терренс и Наталия окончательно понимают, что Майкл специально собрал их всех у себя, чтобы по-тихому избавиться от них. И говоря откровенно, никто из них не знает, что делать: сдаваться и позволить этому типу и его дружкам убить их, либо бороться до последнего момента.       — Нет… — немного тяжело дыша, качая головой и стараясь сдерживать слезы, шепотом произносит Наталия. — Нет… Только не это… Я не хочу умирать… Не хочу!       — Все будет хорошо, Наталия, — уверенно отвечает Эдвард и мягко кладет руку на плечо Наталии. — Пока мы с Терренсом здесь и живы, с тобой ничего не случится. Никто не посмеет тронуть тебя даже пальцем. Мы здесь и будем делать все, чтобы ты вернулась домой.       — А если что-то случится с вами? — Наталия окидывает испуганным взглядом Эдварда и Терренса. — Я не хочу потерять вас обоих! И Ракель! Все это не может закончиться таким образом! Не может!       — Мы не умрем, Наталия! — уверенно заявляет Терренс и кладет руку на другое плечо Наталии. — Раз уж мы попали в беду, то должны бороться до самого конца и не сдаваться. И верить в свое спасение. Мы должны любыми способами выбраться отсюда и покончить с этим подонком.       — Да! До тех пор, пока к нашим головам не приставят пистолет? Пока этот больной козел не грохнет вас обоих и не отдаст меня на растерзание своим дружкам, которые только и ждут момента, когда смогут потрахаться со мной!       — Даже не думай об этом! — уверенно отвечает Эдвард. — Ни один из этих отморозков не посмеет ничего тебе сделать. И обещаю, мы с Терренсом сами не сдадимся. Мы знаем, что если нам придет конец, то это будет конец для тебя и Ракель.       — По крайней мере, пока что Ракель на свободе, — задумчиво отмечает Терренс. — Я почему-то уверен, что еще не все потеряно. У нас есть шанс спастись.       — Да, но как? — расставляет руки в стороны Эдвард. — Как мы можем рассчитывать на Ракель? Она ведь не знает, что здесь происходит! Не знает, в какой западне мы оказались!       — Нет, Эдвард, эта девчонка точно что-то знала, — уверенно предполагает Терренс. — Я уверен, она не бросит нас. Ракель уже давно предчувствовала беду и как будто знала, что здесь будет происходить. Возможно именно поэтому она и не хотела, чтобы я ехал сюда.       — Даже если Ракель и знает, что она может сделать? — разводит руками Наталия.       — Не знаю… Но что-то подсказывает мне, что спасение будет. Надо лишь тянуть время. Как минимум часа два-три. Путь от сюда до моего дома и обратно займет много времени. Так что мы еще можем что-то придумать.       — Да… А мне что-то подсказывает, что нам всем придет конец в самое ближайшее время. И Ракель ничего не сможет сделать. Даже если она что-то предчувствовала, у нее не хватит времени обратиться в полицию и привести их сюда. К тому же, вы реально думайте, что ей поверят просто потому, что ею овладела тревога? Нет, парни, не надейтесь!       — Не знаю, почему, но я верю Терренсу, — уверенно заявляет Эдвард, слегка прищурившись и переведя взгляд на Наталию, которая тихо шмыгает носом. — Мне кажется, нам действительно нужно переждать какое-то время. Может быть, чуть позже случится что-то, что спасет нас…       — И неужели вы действительно готовы действовать сообща? — удивляется Наталия и скрещивает руки на груди, с подозрением смотря то на Терренса, то на Эдварда. — Если честно, я удивлена видеть вас вместе после того, что произошло в прошлый раз. Да еще и нормально ладящими!       — Ох, нашла время вспомнить! — бросает Терренс. — Сейчас нужно думать о том, как спастись от кошмара под названием Майкл.       — Неужели вы приехали сюда вместе? Или по отдельности?       — Вместе, — подтверждает Эдвард. — Но сейчас это не важно. Наша главная цель – поскорее свалить из этого дома и отвести тебя к Ракель, чтобы она знала, что с тобой все хорошо. Она все это время очень сильно переживала за тебя.       — Но почему мы просто не можем уйти?       — Мы…       Копаясь в своих вещах на столе и что-то проверяя в своем дорогом смартфоне, Майкл решает вмешаться в беседу Терренса, Наталии и Эдварда.       — Кстати, ребятки… — громко говорит Майкл и задирает голову к верху, будто бы испытывая гордость. — Забыл сказать вам, что мой дом очень хорошо охраняется. Также я дал своим людям указание всех впускать, но никого не выпускать. В самом доме тоже полно охраны, которую вы можете не увидеть с первого раза. Я усилил ее, когда сюда привезли эту белокурую красавицу. Чтобы она не вздумала сбежать. Так что вам некуда идти. Вы трое уже в ловушке, а Ракель Кэмерон попадает в нее уже в ближайшее время.       — Странно… — развернувшись лицом к Майклу, задумчиво произносит Терренс. — А я думал, что в вашем доме на каждом углу находится ваш сообщник. Ведь ваше тело должно охранять не меньше пяти-шести человек. Вдруг какая-нибудь скотина захочет напасть на вас? А тут ваши телохранители прикрыли бы и наваляли ему.       Терренс разводит руками, слегка округленными глазами смотря на Майкла.       — Но я что вижу? Рядом с воротами стоят всего лишь пара охранника с одной извилиной на двоих! Никаких тебе десятков охранников! Всего лишь два безмозглых барана, которые умеют здорово вывести из себя!       — Ничего, дорогой мой, когда у меня будет ВСЕ принадлежащее моей семье, я обязательно подумаю над тем, чтобы выбрать самых верных и достойных людей в мои личные телохранители. Уверен, что любой бы принял за честь охранять мое тело от опасностей.       — Можете предложить это Эрику, вашему главному жополизу, — сухо бросает Эдвард. — Или же вашей любимой неподражаемой Кэтрин. Эта девчонка запросто врежет любому мудаку, который посмеет приблизиться к вам.       — Ага! — соглашается Терренс. — Эта девчонка слишком борзая и полна сарказма. Неудивительно, что она решила работать на такого мерзкого ублюдка, как вы.       — И да, вы бы что ли поучили Кэтрин лучше грубить, издеваться и хамить. А то бедная девочка так безнадежно пытается уколоть меня и думает, что ее слова заденут меня. Так хочет показать своему шефу, что она полностью на его стороне и работает вашим замом, пока вы где-то шляйтесь и неторопливо готовьтесь выйти ко мне.       — А я, между прочим, глубоко уважаю Кэтрин и доверяю ей все свои секреты, — уверенно отвечает Майкл. — Эта девушка всецело предана мне и готова делать ради меня что угодно. А когда люди преданы мне, это доставляет мне огромное удовольствие.       — А вы и выбирайте себе сообщников, которые готовы плясать перед вами на задних лапках, целовать вам ноги и выполнять все ваши грязные делишки, — грубо говорит Наталия. — Таких же мерзопакостных ублюдков, с которыми вам так хорошо удается ладить. С которыми, правда, вы объединены лишь двумя вещами: желанием вредить людям и целью получить как можно больше денег.       — Дорогие мои… — тихо смеется Майкл и слегка оттягивает рукава своего пиджака. — Если кто-нибудь хоть еще раз так или иначе оскорбить мою служанок или помощников, то клянусь, вы пожалейте об этом. Пока вы находитесь в МОЕМ доме, то настоятельно рекомендую вам проявлять уважение ко мне и моим людям.       — Лично я не могу подобрать другого слова, чтобы обозвать то стадо баранов, которая работает на вас и выполняет ваши грязные делишки, — сухо отвечает Эдвард. — За что мы должны уважать этих тварей? Они не сделали нам ничего хорошего для того, чтобы мы зауважали ХОТЬ кого-то!       — Закрыл бы свой рот, паршивец! — уставляет на Эдварда свой холодный взгляд Майкл, буквально будучи готовым просверлить дырку в его голове. — Надоело уже слушать тебя!       — Я же сказал вам, вы заткнете меня только тогда, когда убьете. А до этого я буду говорить все, что думаю о вас и тех ублюдках, которыми вы себя окружили.       — Еще одно слово, маленький паразит, и ты пожалеешь, что на свет родился, — со злостью во взгляде цедит сквозь зубы Майкл. — ЗАКОПАЮ В ЗЕМЛЮ ЗАЖИВО!       — Только попробуйте! — одновременно говорят Наталия и Терренс, встав по обе стороны от Эдварда, загораживая его собой и смотря на Майкла презренным взглядом.       — Вы и пальцем не тронете этого человека, — уверенно заявляет Наталия.       — Только посмейте причинить ему вред, — со злостью во взгляде низким голосом говорит Терренс. — А иначе вы будете трупом.       — Ой-ой, полегче, ребята, полегче! — слегка приоткрывает рот Майкл и с наигранным стоном хватается за сердце. — Меня ж сердечный приступ хватит! Из-за двойной атаки.       — Было бы неплохо, — грубо бросает Эдвард. — Избавились бы от проблемы под названием Майкл!       — Продолжай мечтать, щенок! Тебе ничего не удастся сделать.       — А мы еще посмотрим, ублюдок. — Эдвард уставляет на Майкла еще более презренный холодный взгляд. — Это не конец игры. Рано или поздно вам придется ответить за все свои делишки.       — Ну все, маленький паршивец, ты уже задолбал меня, — сквозь зубы цедит Майкл. — ИДИ СЮДА, СЕЙЧАС Я С ТОБОЙ РАСПРАВЛЮСЬ!       Майкл резко подлетает к Эдварду, со всей силы залупляет ему пощечину, пару секунд борется с ним в рукопашной и затем отталкивает так грубо, что тот едва не падает на пол. Локхарт успевает вовремя увернуться от еще одной пощечины, крепко перехватить руку дяди и практически повалить его на стол. Тот хватает какую-то книгу – первое, что попадается ему под руку, и пытается со всей силы ударить своего племянника по голове, но ему удается увернуться. Да еще и Терренс приходит на помощь, резко оттолкнув мужчину от своего приятеля, схватив его за шиворот и с полными ненависти холодным взглядом залупляет ему пощечину.       Наталия уводит Эдварда в другой угол кабинета, а тот крепко приобнимает ее и прижимает к себе. Они оба с ужасом во взгляде наблюдают за тем, как Терренс вступает с Майклом в рукопашную схватку и уходит почти ото всех ударов по лицу. Мужчина пытается ударить МакКлайфа по голове, но тому удается увернуться и выбить из руки довольно тяжелую книгу, что с грохотом падает на пол. Это продолжает еще несколько секунд до того, как Терренс снова хватает Майкла за шиворот и практически валит его на стол. Тот резко выпрямляется и отшвыривает мужчину от себя. Из-за чего тот спотыкается об свою же ногу и едва не падает на пол. В следующую секунду левая рука Майкла тянется назад и достает пистолет, который он резко направляет на Терренса, медленно надвигаясь на него и буквально просверливая в его голове дырку своим презренным, холодным и полным ненависти взглядом. После чего тот, сохраняя полное хладнокровие, сразу же начинает отходить назад с приподнятыми руками.       — Нет, не надо! — с ужасом в широко распахнутых глазах вскрикивает Наталия и прикрывает рот обеими руками, пока Эдвард сильно вздрагивает и еще крепче обнимает девушку.       — Еще раз приблизишься ко мне и тронешь меня, то Ракель получит твое окровавленное тело по частям, — угрожая Терренсу пистолетом и уверенно надвигаясь на него, низким, ледяным голосом говорит Майкл. — Если она, конечно, не сдохнет к тому времени.       — Нет! — с ужасом в ошарашенных глазах вскрикивает Эдвард, довольно тяжело дыша от накатившего на него волнения. — Уберите от него пистолет! Сейчас же! Уберите, я говорю!       — Закрой свой рот, мелкий паразит! — со злостью во взгляде огрызается Майкл. — Я еще доберусь до тебя. Ты у меня за все заплатишь.       — Говорю еще раз, уберите от Терренса ЭТОТ ЧЕРТОВ ПИСТОЛЕТ! НЕМЕДЛЕННО, Я СКАЗАЛ! УБЕРИТЕ ЕГО! А ИНАЧЕ ВЫ ПОЖАЛЕЙТЕ ОБ ЭТОМ!       — Пф! — со злостью во взгляде усмехается Майкл, продолжая держать пистолет направленным в сторону Терренса. — И это мне говорит человек… Ой, простите… Бесполезный щенок, умеющий только тявкать и разбрасываться пустыми угрозами, которые он не может выполнить.       — Я не шучу, дядя! Если вы сейчас же не уберете от Терренса этот пистолет, то я за себя не отвечаю.       — Попробуй. Попробуй забрать у меня пистолет.       — В последний раз говорю вам: НЕМЕДЛЕННО УБИРАЙТЕ ЭТО ГРЕБАНОЕ ОРУЖИЕ! — сильно нервничая и чувствуя, как часто бьется его сердце, со злостью во взгляде вскрикивает Эдвард. — УБИРАЙТЕ, Я СКАЗАЛ!       — А то что? Что ты мне сделаешь? Выльешь на меня порцию сарказма на пару со своей бывшей? Или снова наговоришь кучу всего, что ты никогда не сделаешь?       Будучи больше не в силах смотреть, как Майкл угрожает Терренсу пистолетом, Эдвард подлетает к дяде и с громким рыком толкает его так сильно, что тот заваливается на рабочий стол, с которого сваливаются некоторые вещи. Впрочем, Майклу удается подняться за пару секунд, а потом он снова прицеливается пистолетом. Не в Терренса. А в Эдварда. Из-за чего Наталия громко вскрикивает, с ужасом в широко распахнутых глазах прикрывая рот обеими руками.       — А теперь слушайте сюда, безмозглые мудаки, — выдерживая презрительный взгляд то на Эдварде, то на Терренсе, отвечающие ему взаимностью, низким, грубым голосом говорит Майкл. — Если хотя бы один из вас еще раз набросится на меня с кулаками, то я не буду ждать и сам прострелю ваши головы. И ВЫ СДОХНЕТЕ МГНОВЕННО! Потом кое-кто будет плакать над вашими трупами до тех пор, пока не сдохнет от разрыва сердца.       — Только попробуйте тронуть мою маму, — шипит Терренс, крепко сжав руки в кулаки. — А иначе я придушу вас собственными руками.       — Пф! — фыркает Майкл, и направляет пистолет на Терренса. — Ты уже сдохнешь к тому времени!       — Не смейте даже приближаться к миссис МакКлайф! — сквозь зубы цедит Эдвард, слишком тяжело дыша, угрожая Майклу пальцем и буквально убивая его своим леденящим душу взглядом. — Глотку перегрызу, если вы или ваши дружки что-нибудь с ней сделают.       — Ты не слышал, что я сказал? — Майкл переводит пистолет на Эдварда. — Вы оба уже будете МЕРТВЫ! Мертвы, когда я захочу покончить с этой женщиной! Ее уже ничто не спасет. Недолго ее любимые мальчики будут жить на небесах без нее.       — Вы окажете нам ОГРОМНУЮ услугу, если сами сдохните и оправитесь прямиком в ад, — грубо бросает Терренс.       — Вот-вот! — восклицает Эдвард. — Подстрелите себя прямо сейчас! Осчастливьте нас уже! И мы будем безумно благодарны вам за этот поступок.       — Не пришлось бы ломать голову над тем, как заставить вас ответить за все ваши делишки.       — И жили бы спокойной жизнью, о какой мечтаем уже долгое время.       — ЗАТКНУЛИСЬ, БЛЯТЬ, ОБА! — во весь голос вскрикивает Майкл.       На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которых тяжело дышащий Майкл буквально убивают своим свирепым взглядом Эдварда и Терренса, отвечающие ему взаимностью, выглядя заметно напряженными.       — На этот раз вас уже ничто не спасет, — уверенно заявляет Майкл. — Один не сможет защитить свою бывшую, а второй – свою любимую невесту. Вам уже некуда бежать. Вы не выберетесь из этой ловушки и не сбежите от меня и моих людей, которые все равно помают вас и с удовольствием грохнут по моему приказу.       Майкл начинает угрожать пистолетом то Эдварду, то Терренсу, пока они с тяжелым дыханием сжимают руки в кулаки.       — Сначала сдохните вы оба или один из вас. А потом очередь дойдет и до девушек, которых вы так любите.       — Только попробуйте тронуть их! — грубо восклицает Терренс.       — Хочется вам этого или нет, но этим красавицам придет конец. И чем скорее здесь окажется вторая девчонка, тем скорее настанет ваш конец.       — Заткнитесь! — громко вскрикивает Эдвард. — Просто ЗАТКНИТЕСЬ!       — Советую не бесить меня, ублюдки. Потому что мне придется еще долго возиться с вами и терпеть ваши рожи. Я не хочу, чтобы вы вывели меня из себя и заставили подстрелить к чертовой матери, не дожидаясь нужного момента.       Разозленные Терренс и Эдвард практически одновременно подлетают к Майклу и пытаются наброситься на него. Один успевает дать тому пощечину, а второй – кулаком заехать в солнечное сплетение. Однако стоит Майклу прийти в себя, как он тут же направляет пистолет на парней и начинает уверенно двигаться прямо на них, заставляя их пятиться назад с приподнятыми руками.       — Несмотря на то, что вы до смерти бесите меня и заставляйте приходить в бешенство, я пока что не стану вас убивать, — сухо заявляет Майкл. — Я буду ждать, когда мои люди привезут сюда Ракель Кэмерон. Они уже выехали из дома после того, как увидели, что вы двое находитесь здесь. Теперь им удастся спокойно забрать эту чертовски привлекательную брюнеточку с собой.       — Пусть только они заявятся сюда, держа ее под руки или неся эту девушку на руках, пока она без сознания, — со злостью во взгляде низким грубым голосом угрожает Терренс, крепко сжимая руки в кулаки. — Клянусь вам, я перестану отвечать за себя и уничтожу всех этих сук. ВСЕХ ДО ЕДИНОГО. И ВАС ТОЖЕ.       — Не бесись, Терренс, сейчас ты увидишь свою невесту в последний раз. Надо подождать совсем чуть-чуть. Полтора часа туда, полтора часа сюда – и твоя красотка уже в моем кабинете.       — ТОЛЬКО ПОСМЕЙТЕ! — с глазами на выкате вскрикивает Терренс. — Я УБЬЮ ВАС ВСЕХ, СУКИ! УБЬЮ!       — Хватит орать, как пациент психбольницы. Смирись уже, что ты ничего не сможешь сделать.       — НИКОГДА!       — Вы не посмейте тронуть мою подругу! — грубо заявляет Наталия.       — И пока мы с вами ждем Ракель, я еще успею немного поговорить с вами, — с хитрой улыбкой задумчиво говорит Майкл. — У нас с вами еще очень много времени.       — Мы не желаем с вами говорить! — сухо отвечает Эдвард. — Нам неинтересно, что вы скажите или покажете! Засуньте все это в свою старую задницу! И ПРОСТО, БЛЯТЬ, ОТПУСТИТЕ НАС!       — О, нет, дорогие мои, я так не думаю. — Майкл надвигается вперед и загоняет Терренса, Эдварда и Наталию в сторону дивана, угрожая им всем пистолетом. — Мне кажется, вам будет интересно узнать вещи, о которых вы, возможно, не знали. Я с радостью отвечу на все ваши вопросы и раскрою некоторый тайны, что мы хранили очень много лет.       — Нас это, блять, не волнует! — громко восклицает Терренс. — НЕ ВОЛНУЕТ!       — Все это может очень глубоко шокировать вас и объяснить некоторые вещи, которые казались вам безумными. — Майкл тихо хихикает, бросает взгляд на диван и с хитрой ухмылкой начинает вертеть в руках пистолет. — Ах да… Присядьте на диван, отдохните немного. А то нам придется ждать придется довольно долго. Я же не собираюсь заставлять вас стоять на ногах все эти три часа.       Наталия, стоящая между Терренсом и Эдвардом, переглядывается с обоими, а те обмениваются с ней и друг другом взволнованными переглядками.       — ЖИВО, Я СКАЗАЛ! — во весь голос вопит Майкл, угрожая Наталии, Эдварду и Терренсу пистолетом. — СЕЛИ НА ДИВАН!       Немного поколебавшись, Эдвард, Наталия и Терренс медленно присаживаются на диван, к которому их подтолкнул Майкл. Ни один из них не отрывает своего взгляда от человека, угрожающий им пистолетом. Если в глазах парней читаются презрение и ненависть, то в широко распахнутых глазах девушки можно увидеть настоящий ужас, а она сама едва сдерживает слезы. Сидящие по обе руки от нее Терренс и Эдвард прекрасно видят, как Наталия сильно трясется и напрягает каждую мышцу своего тела. Надеясь хоть как-то успокоить ее, Терренс кладет руку на плечо девушки и мягко гладит его, попытавшись через силу улыбнуться ей, а Эдвард берет блондинку за руку и крепко сжимает ее, иногда поглаживая ее по спине и прижимая к себе.       И вскоре Наталия чуточку успокаивается. Поддержка Эдварда и Терренса помогает ей поверить, что Ракель действительно не бросит ее и парней в беде и придумает что-то, чтобы спасти их. А в какой-то момент блондинка проводит рукой по шее, на которой у нее висит цепочка с буквой «N» – ее талисман, внушающий веру в лучшее и скрытый под ее рубашкой, застегнутой на все пуговицы. Хоть парни не видят ее любимое украшение, которое будто бы защищает ее от плохого, оба отмечают, что она держится за шею, но оправдывают это тем, будто ей просто тяжело дышать.       

***

      Тем временем Ракель и Дарвин направляются в дом Майкла. Взволнованная девушка нервно дрыгает ногой, слишком часто дышит и постоянно оттягивает рукава своей черной кожаной куртки, чувствуя, как ее трясет от сильного волнения, а сердце вот-вот готово выпрыгнуть из груди.       — Черт, я не могу так больше! — откинувшись на спинку пассажирского кресла в машине Дарвина, резко выдыхает Ракель. — У меня очень нехорошее предчувствие! Не могу перестать думать, что Майкл убьет их гораздо раньше, чем мы доберемся до его дома.       — Послушай, Ракель, я прекрасно понимаю твои чувства, но прошу тебя, успокойся, — мягко отвечает Дарвин, внимательно следя за дорогой и крепко держа руль. — Майкл не убьет ни одного из них до тех пор, пока его люди не привезут тебя в его дом. По моим расчетам Терренс и Эдвард уже должны были приехать туда, а Майкл послал своих дружков за тобой.       — Думаешь, у нас еще есть время?       — Эти типам нужно минимум три часа, чтобы проделать путь туда и обратно.       — Ох… — Ракель начинает слегка оттягивать воротник свой рубашки, чуть позже обхватив рукой горло. — Я знаю, что там происходит что-то ужасное. Что может быть очень опасно для ребят. Меня до сих пор не покидает это чувство.       — Ты слишком напряжена, подруга. — Дарвин бросает короткий взгляд на Ракель, стараясь сохранять спокойствие. — Я все понимаю, но если ты позволишь этим чувствам овладеть тобою, то можешь сделать то, что может если не разрушить все, то подпортить что-то.       — Я стараюсь. Но стоит мне подумать, что Майкл вот-вот покончит с этими людьми, как меня начинает трясти. Я ничего не могу с собой поделать. А осознание того, что я никак не могу им помочь и вынуждена рассчитывать на других людей, только больше убивает меня.       — Неужели ты не доверяешь мне и мистеру Джонсону?       — Конечно, доверяю. Просто боюсь, что что-то может пойти не так.       — Все будет хорошо, Ракель, я обещаю, — уверенно отвечает Дарвин. — Мы с мистером Джонсоном слишком долго готовились к этой операции и очень хорошо все продумали. Полицейские, которые едут с нами, прекрасно проинформированы и справятся со своей задачей. Каждый знает, что ему делать, и не станет заниматься тем, о чем мы не договаривались.       — А если нет?       — Прошу тебя, не теряй надежду. Мы поймаем этого негодяя и его дружков и спасем твоих близких.       — В доме Майкла много охранников. Чтобы попасть к нему, нужно избавиться от них.       — Не беспокойся, об этом мы уже давно подумали и не позволим всем полицейским сразу зайти в дом. Наша главная задача – незаметно провести Джейми в его собственный дом. А потом кто-то из полицейских по сигналу Джейми зайдет в дом и арестует Майкла и его дружков. Избавится от любого оружия, которое у него может быть, конфискует все имущество и опечатает дом.       — Это будет непросто, — тяжело вздыхает Ракель, скрещивает руки на груди и склоняет голову. — При виде полиции Майкл запросто может начать угрожать оружием Джейми, Терренсу, Эдварду или Наталии. Возьмет любого в заложники и будет угрожать убить.       — Мы знаем. Но даже в этом случае мы найдем выход и спасем ребят.       — Представляю себе, что они сейчас чувствуют, зная, что они не могут уйти из дома и оказались в ловушке этого гада. — Ракель опять вздыхает и переводит взгляд на дорогу. — Уж я-то знаю, что все это такое. Знаю, что чувствуешь, когда к твоей голове приставляют пистолет и пытаются убить.       — Правда? — округляет глаза Дарвин. — Тебе разве приходилось такое переживать?       — Уже два раза. Мне пришлось ехать на встречу с людьми, которые угрожали мне и моим близким людям. В первый раз я пошла на это ради спасения своей тети, которую похитила женщина, мечтавшая отомстить за то, что произошло с ее отцом. А во второй раз мне пришлось поехать на встречу уже ради самой себя. Ради того, чтобы покончить с той историей, в которой я оказалась по его вине.       — Ого! Не знал этого…       — В первый раз мне повезло, что со мной тогда поехала полиция и не позволила той женщине что-нибудь со мной сделать. — Ракель нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы рук. — А во второй раз я чудом избежала гибели, потому что Терренс сам привел полицию.       — Эй, а ты сейчас говоришь не про мужика по имени Саймон?       — Да, про него. По его вине я потеряла своих родителей, когда была совсем маленькой. Много лет никто в моей семье не знал, что произошло, но Саймон сам рассказал обо всем.       — А что произошло с твоими родителями?       — Погибли в автокатастрофе. Саймон перерезал тормоза в машине отца. Папа не смог затормозить и справиться с управлением и в итоге на полной скорости врезался в огромный грузовик. Они с мамой получили много серьезных травм, и никто не мог помочь им. Поэтому они и погибли. Не знаю, почему полиция сразу не выяснила, что авария произошла вследствие неисправности тормозов и свалила всю вину на родителей. Но мы верили этому очень много лет.       — Да, кажется, я что-то слышал про этот случай, — задумчиво говорит Дарвин. — Этот Саймон провернул очень много грязных делишек.       — Это правда. Сначала он только лишь едва не разрушил мою карьеру модели, заплатив какому-то человеку, который писал про меня лживые статьи. А потом уже принялся мстить мне всерьез: несколько раз угрожал моей семье и друзьям и в итоге сделал так, что почти все отвернулись от меня, мол, я больная на голову. Тогда дедушка и тетя были единственными, кто остался на моей стороне.       — А Терренс?       — Мы с Терренсом в то время были на грани расставания. Были слишком заняты своей работой и забыли друг о друге. Нас тогда связывала лишь страсть. Речи о каких-то глубоких чувствах не было. А Саймон подбавил масла в огонь и сумел настроить моего жениха против меня. Конечно, со временем все наладилось, но мне до сих пор неприятно вспоминать тот случай.       — Ты оценила то, что он пришел тебе на помощь и привел с собой полицию?       — Высоко оценила. Не знаю, что со мной было бы, если бы этот мужчина не оказался там. Сама бы я ни за что не справилась с тем больным человеком, сошедший с ума от любви к моей маме, которую она в свое время отвергла. И предпочла моего отца.       — Говорят, он упал с крыши пятиэтажного здания, получил серьезные увечья и сейчас прикован к инвалидному креслу.       — Это правда. Я не присутствовала на судебном заседании – мои интересы представляли мои адвокаты. Но они сообщили мне, что Саймону дали очень большой срок за все его дела. Он еще нескоро выйдет на свободу. А может, вообще не выдержит и погибнет. Не знаю. Но самое главное, что эта история, которую я до сих пор вспоминаю с содроганием, навсегда закончена.       — Во многом благодаря твоему жениху.       — Да… — Ракель тяжело вздыхает. — И я до конца своих дней буду обязана Терренсу за то, что он спас мне жизнь. Вряд ли бы я сейчас была жива и готовилась бы сама привести полицию в дом его дяди, чтобы спасти его.       — Ты хочешь таким образом отблагодарить Терренса?       — Не совсем. Я иду на этот шаг не только потому, что обязана ему жизнью и хочу отблагодарить его за свое спасение. Я делаю это ради моей любви к нему. К человеку, без которой теперь не представляю свою жизнь. Ради крепкой дружбы с лучшей подругой, которой я тоже многим обязана. Эта девушка сделала для меня столько всего, что мне и жизни не хватит, чтобы отплатить ей за все. И я делаю это ради спасения всех членов семьи МакКлайф. Я – практически часть этой семьи и успела крепко к ним привязаться. А когда дело касается близких мне людей, я не могу сидеть, сложа руки. — Ракель бросает грустный взгляд в окно. — А Наталия для меня почти как сестра. Я знаю, что она поддержит меня в любой ситуации и никогда не предала бы. Однажды я совершила глупость, когда поверила Саймону, заявившему, что она якобы работала на него. Но после того случая я совсем перестала сомневаться в своей подруге и знаю, какая она на самом деле чудесная.       — Отчасти это звучит как попытка искупить свою вину перед ними за прошлые проступки.       — В какой-то степени – да. Но все же мною руководит любовь. Любовь к близким. Я должна сделать все, чтобы спасти их. — Ракель тяжело вздыхает и заправляет прядь волос за ухо. — Возможно, Терренс и Эдвард уже начали догадываться, что я что-то знала. Может быть, они с Наталией сейчас ждут спасения… Надеются на мою помощь… Умоляют меня найти способ спасти их. Они думают, что я сейчас нахожусь дома и не знаю, что за мной вот-вот должны приехать. И страшно боятся за меня…       — Может быть, и так. И я уверен, что они будут безумно благодарны тебе за помощь.       — Я просто делаю то, что должна. — Ракель локтем опирается о дверцу машины и запускает пальцы в свои волосы. — Многим раньше казалось, что я будто бы волновалась только за свою карьеру. Кто-то думал, что я завела с ним роман под давлением семьи, которая беспокоилась, что у меня даже парня не было. К сожалению, тогда никто не объяснил мне, что нужно заботиться о своем мужчине и не забывать о нем. В свое время я сделала эту ошибку и едва не потеряла его. Но теперь я смогу доказать, что готова пойти на все ради близких мне людей.       – Все будет хорошо, Ракель, — уверенно отвечает Дарвин. — Обещаю, мы сделаем все возможное, чтобы спасти их. Ты сделала все, что от тебя требовалось. А сейчас тебе нужно лишь верить и ждать, пока полиция сделает свое дело. Просто верь в нас и жди, когда твои близкие появятся на пороге дома.       — Если бы полиция не отговорила меня, я бы точно пошла в тот дом и осталась с ними до конца.       — Нет, ты даже близко не появишься у того дома до того, как Майкла увезут в участок. Это решено.       — К сожалению, у меня нет выбора.       — Уверен, что когда Майкл увидит перед собой своего живого брата, то у него просто челюсть отвиснет, и он забудет о том, что хотел сделать. Это собьет его с толку и спутает все карты.       — Надеюсь… — Ракель откидывается на спинку кресла и, тихо выдыхая, прикрывает глаза. — Ох, хоть бы Майкл не поубивал их… Пусть того времени, что у нас есть, окажется достаточно для того, чтобы добраться до дома Майкла и спасти МакКлайфов и мою подругу…       — Мы уже почти приехали, — уверенно сообщает Дарвин и смотрит в зеркало заднего вида, видя, что за ним едет обычная машина и несколько полицейских машин. — Мистер Джонсон едет за нами вместе с Джейми, а полицейские следуют за ними. Мой напарник держит связь с нашим информатором, который докладывает ему о ситуации.       Ракель ничего не говорит и тяжело вздыхает, продолжая быть ужасно взволнованной и мысленно молиться о том, чтобы с Терренсом, Наталией и Эдвардом не случилось ничего плохого, и чтобы полиция, Джейми и она успели приехать к дому Майкла и спасти всех троих.       

***

      Эдвард, Наталия и Терренс сидят в кабинете Майкла, который буквально захватил их в заложники. Пока все трое пытаются надеяться, что им удастся выбраться отсюда живыми и невредимыми, мужчина с хитрой широкой улыбкой гордой походкой ходит перед ними и размахивает пистолетом, желая немного помучить своих жертв перед тем, как безжалостно убить их.       — Да, дорогие мои… — задумчиво произносит Майкл. — Хочу напомнить, как много ошибок каждый из вас совершил за свою короткую жизнь.       — Уж точно не вам судить нас за ошибки, — держа Наталию за руку, грубо отвечает Эдвард. — Вы совершили намного больше грехов в своей жизни, чем мы трое.       — Ну что касается тебя, то для нас не секрет, каких делишек ты натворил. Ты никогда не был прилежным мальчиком и всегда вел себя как грубое, невоспитанное быдло, которое не хочет ни учиться, ни работать.       — По-моему, это вы не хотите этого. Вот сколько раз вы появлялись в компании отца? Что вы там делайте? Или заставляйте своих работников приносить денежки к вам домой? Сидите в кресле управляющего, но даже не притрагивайтесь к документам и не проводите никакие переговоры.       — Я появляюсь в компании регулярно и внимательно слежу за тем, что делают ее работники. Если кто-то допускает какие-то непростительные ошибки, то я немедленно увольняю их и ищу замену.       — Ха, как будто вы что-то понимайте в работе компании! У вас никогда не было нужного образования и необходимых навыков. Неудивительно, что вы даже не вмешивайтесь в это дело и все доверяйте другим людишкам.       — А вот это, малыш, тебя не касается. Уж ты бы точно ни за что не справился с работой, потому что у тебя нет мозгов. Управлял бы ты компанией, она бы разорилась за несколько дней.       — Как будто у вас есть мозги! И желание работать и развиваться! Хотя какой может быть прогресс, когда в вашем возрасте наступает необратимый регресс.       — Ты не дерзи мне, облезлая шавка! — грубо говорит Майкл и облокачивается на рабочий стол. — Лучше давайте мы с вами вспомним все ошибки, которые вы совершили. У нас с вами очень много времени, чтобы все обсудить.       — Да, а может, мы лучше поговорим об ошибках, которые совершили ВЫ? — сухо предлагает Терренс. — Лично мне будет очень интересно узнать обо всех грехах, которые вы совершили за всю свою жизнь. Начиная с того, как вы вредили своему брату в детстве, и заканчивая тем, как собирайтесь убить всех нас.       — Нет, Терренс, сначала мы поговорим об ошибках, которые совершил ТЫ, — злостно смеется Майкл, указав пальцем на Терренса. — А в своей жизни ты совершил очень много ошибок. Начиная с того дня, когда ты родился. Твое рождение было твоей самой огромной ошибкой.       — То же самое могу сказать про вас, уважаемый.       — Мало того, что у тебя с детства были проблемы с головой, так ты еще больше слетел с катушек после того, как стал всемирно известным и начал слышать, как всякие сопливые школьницы восхищаются тобой и визжат при твоем присутствии.       — Не завидуйте. Ваше время ушло еще лет тридцать-сорок назад. А если бы не было упущено, на вас бы не посмотрела даже женщина, которая отчаялась выйти замуж.       — Речь сейчас идет не обо мне, милый мой. А о тебе. О том, что про тебя говорят. Что пишут. Что знают. О чем молчат. Что еще никому не известно.       — Если вы узнали о чем-то из газет, я советую вам меньше верить им, — холодно, но сухо говорит Терренс. — Они могут очень часто писать ложь. На которую иногда, к сожалению, многие ведутся.       — Ты прав, не буду спорить. Но ведь согласись – в каждом утверждении может быть некоторая доля правды. Например, все газеты писали о твоем грядущем расставании с чертовски сексуальной и прекрасной Ракель Кэмерон. И это правда.       — А какое ваше собачье дело до того, хотели ли мы с Ракель расставаться или нет? — грубо интересуется Терренс. — Я не собираюсь вспоминать то, что уже давно осталось в прошлом!       — Да, но факт остается фактом. Даже такая безумно сногсшибательная красотка не смогла удержать тебя и сделала так, чтобы ты потерял к ней интерес. Вот все мужики в мире во весь голос завизжали от радости, что их соперник расстался с этой девчонкой! И какое же было их разочарование, когда вы сообщили, что решили сохранить свои отношения.       — И что? Подумаешь, оступились один раз! Как будто любые отношения такие идеальные и нерушимые.       — А давай-ка мы с тобой вспомним, что именно привело к этому. Эта красотка забыла про тебя. Увлеклась своей карьерой, которую она восстанавливала после того, как кое-что чуть не испортил ее. Перестала удовлетворять тебя в сексуальном плане. Уж про заботу я молчу, ибо тогда ты так и не дождался ее. Девчонке в принципе было по хер на тебя. Она просто воспользовалась моментом, чтобы ее семейка отвалила от нее.       — Вы не можете этого знать.       — Однако я знаю. — Майкл призадумывается на пару секунд. — И знаю, что долгое время на тебя работал мужчина по имени Саймон Рингер, который мечтал уничтожить Ракель. Это он сделал все, чтобы карьера этой девчонки пошла под откос. Она даже думала, что за этим стоял ты. Ибо ты сам орал, что уничтожишь ее карьеру, поскольку она стала первой девчонкой в твоем списке, которая дала тебе отставку. Ну а тебя это задело. Сильно задело.       — Надо же, сколько всего вы знайте!       — Но я бы не удивился, если бы ты знал о его планах превратить жизнь Кэмерон в ад.       — Я ничего не знал о его планах. А когда узнал – немедленно уволил!       — В любом случае ты был очень решительно настроен завоевать Ракель. Ты не скрывал своего сексуального интереса по отношению к ней и не стеснялся откровенно проявлять это. Многие люди видели, как ты лапал и даже целовал эту красотку, которая на тот момент была еще невинной девственницей.       — Я не хочу говорить о Саймоне! Этот ублюдок в тюрьме. И я сто раз поблагодарил высшие силы за то, что Рингер получил свое наказание и оставил меня и мою невесту в покое! А если бы по его вине Ракель тогда бы упала с крыши и умерла, я бы сам прикончил эту мразь.       — Да, этот человек в тюрьме, — кивает Майкл. — Говорят, он совсем беспомощный из-за того, что полностью парализован. Ему даже наняли специального человека, который ухаживает за ним.       — Меня не волнует, что сейчас происходит с этим человеком, — грубо заявляет Терренс. — Живой он или мертвый – мне плевать! Я никогда не прощу его за то, что он едва не разлучил меня с девушкой, которую люблю больше жизни. Из-за него едва не разрушилось то, что можно было исправить. Лишь чудо помогло нам спасти отношения.       — Да-да, я знаю о чем ты говоришь, — хитро улыбается Майкл и задумывается на пару мгновений. — Саймон заставил тебя поверить в измену твоей невесты, которая тогда была к тебе очень холодна. Ты легко поверил в это и даже не захотел разобраться в ситуации. Это стало концом ваших отношений, которые и так трещали по швам.       — А вам-то какое дело до того, что между ними происходило? — грубо интересуется Эдвард. — Это их личная жизнь, которая касается только их двоих! Оставьте жизнь моего приятеля и его невесты личной и не лезьте в нее!       — Мне – никакого! Я просто напоминаю то, что твои друзья пытаются отрицать. Каждый раз, когда пресса задает им вопросы о расставании, эти двое отказываются что-то объяснять. Потому что рыльце-то в пушку. И это я еще не знаю, что происходило за закрытыми дверями. А то вдруг мой племянник избивал свою невесту. Так сказать, быть самым настоящим тираном и подвергал ее домашнему насилию. Зная то, что Терренс страдает от несдержанного характера и проблем с психикой. В таких случаях жертва обычно терпит из страха перед насильником. Но эта девчонка оказалась бы смелой, если бы действительно пережила насилие.       — Это уже ваша больная фантазия, — сухо заявляет Терренс. — Я никогда не подвергал Ракель домашнему насилию!       — Я бы не удивился, если бы это была правда. И твоя невеста просто сумасшедшая, если она решила вернуться к тому, кто оскорблял, унижал и избивал ее. Да еще и обнимался и целовался с другой девчонкой.       — Ну у вас и воображение, — хмыкает Эдвард и слегка хмурится. — И вообще, позвольте спросить, откуда вам вообще известно, что между ними произошло? Откуда знайте ВСЕ, что должно быть известно лишь узкому кругу людей?       — Ах, парень, — ехидно смеется Майкл. — Не забывай, что у меня очень много знакомых, которые могут поделиться со мной интересной информации и быть связанными с теми, кто мне нужен. Или с теми, кто знает тех, кто мне нужен. Всем известно, чем больше у тебя связей, тем больше возможностей узнать любую мелочь.       — Так, может, вы поделитесь с нами своими секретными источниками? — прищурив глаза, скрещивает руки на груди Терренс. — Вдруг нам тоже захочется что-нибудь узнать! Нам не помешает знакомство с людьми, которые также обожают совать свои носы не в свои дела.       — Думаю, вам они не понадобятся. Но я могу сказать только одну вещь: про твою ситуацию с Ракель мне рассказал человек, который очень давно знаком с Саймоном. Он знает все, что тогда произошло, поскольку Рингер делился с ним всей информацией и несколько раз даже просил о помощи. Однако ты уж никогда не узнаешь, кто этот человек, и откуда я его знаю.       — Пф, а мне прямо так интересно это знать! — закатывает глаза Терренс.       — Вот и здорово! Поэтому попрошу никого не удивляться, что я так много знаю не только про возможное расставание Терренса и Ракель, но еще и очень-очень многое.       — Вы еще скажите, что знайте все, что происходило с ними до того, как они начали встречаться, — сухо говорит Наталия.       — А я знаю. — Майкл на пару секунд призадумывается, с загадочной улыбкой поглаживая подбородок. — Мне очень много известно про их жизнь. Известно, что когда Ракель и Терренс впервые встретились, они не поладили из-за того, что эта девчонка стала первой, кто не восхвалял его. И он с одной стороны, разозлился на эту красотку, но с другой – не мог сопротивляться сексуальному влечению. Терренс привык, что все девушки заглядывают ему в глаза, но тут ему пришлось столкнуться с такой неожиданностью.       — Надо же…       — Также я знаю, что Ракель легко добилась большого успеха в модельном бизнесе благодаря сексуальной притягательности и шикарными внешними данные, которые грех скрывать. Возможно, над ее внешностью поработали стилисты. Но даже без всех этих прикрас от нее так и прет бешеной сексуальной энергетикой. Я проследил, как она менялась с годами, и отметил, что чем старше, тем краше становится Ракель. Тот тип женщин, которые становятся только лучше с каждым годом.       — Если думайте, что она добилась всего просто так, то вы глубоко ошибайтесь, — уверенно заявляет Наталия. — Ракель очень много работала, чтобы добиться признания. Вы не знайте, какой долгий и тяжелый путь ей пришлось пройти. Как ей пришлось учиться быть уверенной в себе, подавать себя, прекрасно выглядеть… Сколько она плакала, когда у нее совсем ничего не получалось, впадала в отчаяние и порывалась бросить это дело. А после скандала с Саймоном Рингером, моя подруга работала еще усерднее ради того, чтобы снова завоевать любовь своих поклонников и дать повод заговорить о ней в положительном ключе.       — Да-да, я знаю, — улыбнувшись уголками рта, кивает Майкл. — Ах, бедная Ракель Кэмерон! Ее так усиленно поливали грязью из-за того, что про нее строчили позорные статьи. Саймон Рингер заплатил своему другу, который работал редактором какого-то малоизвестного журнала. Признаюсь вам честно, я также покупал каждый выпуск вплоть до прекращения его выпуска. А почему его прекратили выпускать? Потому что какой-то фотограф смог доказать, что все написанное, было ложью, и вывести Рингера и его дружка на чистую воду.       — Может быть, вы знайте, что произошло, — сухо говорит Терренс. — Но вы-то уж точно не знайте, что ей пришлось пережить из-за того, что все считали ее ужасной и верили всем тем лживым заметкам, оскорбляющих ее честь.       — Я догадываюсь. Раз Ракель каким-то чудесным образом сбежала в Лондон так, что никто об этом долгое время не знал, она страшно боялась показываться всем на глаза. Вы знайте, что Нью-Йорк – это огромный город, где жизнь не стоит на месте. Здесь можно встретить знаменитость и попросить ее дать автограф или сделать фото. И папарацци здесь очень много, и они не дают проходу известным людям. Зато в Лондоне обстановка более-менее спокойная. Лично я что-то не припоминаю моментов, когда папарацци фотографировали кого-то в Великобритании: Лондон, Манчестер, Ливерпуль… Эта девчонка знала, куда сбежать.       — Да будет вам известно, что она поехала не отдыхать! — сухо бросает Наталия. — Даже там ей удалось сосредоточиться на себе и своих мыслях.       — Об этом я тоже прекрасно знаю, — кивает Майкл, с легкой улыбкой поглаживая свой подбородок. — Похищение бывшего известного в узких кругах модельера и по совместительству родной тетушки Ракель. Кстати, в молодости она была проституткой и содержанкой богатого мужчины, которого убила много лет назад. Но была каким-то чудесным образом оправдана.       — Это вышло случайно! — восклицает Терренс. — Эта женщина защищалась от своего обидчика, который пытался изнасиловать ее.       — И могла бы очень дорого поплатиться за это. Не села бы в тюрьму, так была бы убита его дочкой, которая не простила этой женщине убийства ее отца. Правда, эта женщина погибла по вине полицейских, которые выстрелили в нее. — Майкл тихонько хмыкает и кладет пистолет на стол. — Да уж, Кэмерон везучая девчонка! Ей чудом удалось избежать смерти! Да не один раз, а целых два! Первый раз ее спасли полицейские, а второй раз – Терренс МакКлайф. Договорился с полицией и отправился на встречу своей невесты и Саймона.       Майкл с презренной ухмылкой хлопает в ладони, пока Терренс качает головой и закатывает глаза.       — Браво, дорогой мой, браво! Ты поступил как герой! Наверное, тебя замучила совесть после того, как ты выгнал Ракель из дома. Понял, что тебе все-таки плохо без нее, и решил попробовать удивить ее своим появлением. Забыв, правда, что сама Ракель была виновата в том, что ваши отношения едва не закончились расставанием.       — Я не выгонял ее из дома! — возражает Терренс. — Ракель ушла по своей воле. Я не собирался удерживать ее. Она поступила так, потому что ей было обидно. И я прекрасно понимаю ее чувства.       — Ну конечно… Понимаешь… А чем ты вообще думал, когда ссорился с ней? Когда оскорблял и унижал ее? Когда решил закрутить роман с той блондиночкой, с которой ты обнимался и целовался у всех на виду? Между прочим, фотографии до сих пор гуляют по Интернету. Их очень легко можно найти.       — Я не собираюсь говорить вам, о чем думал в тот момент, потому что это не ваше чертово дело, — низким, грубым голосом отвечает Терренс.       — А и не надо! Я и так все знаю.       — Тогда заткнитесь и прекратите спрашивать меня об этом.       — Ох, какой ты грубый мальчик… — Майкл, качая головой, тихо цокает. — Нехорошо, Терренс, нехорошо. Вот мамка сейчас бы отругала тебя, услышав, как ты разговариваешь со старшими.       — Вас не за что уважать.       — Как и тебя тоже. — Майкл замолкает на пару секунд. — Не сделал ничего стоящего, но при этом стал для всех едва ли Богом, которому все поклоняются. Жаль, что никто не знает и не вспоминает обо всех грешках, который совершил этот типа невинный мужчина.       — Не буду лукавить – я считаю себя неотразимым во всех смыслах человеком, — уверенно заявляет Терренс. — Не будь я таким талантливым, привлекательным и уверенным в себе, мне бы не удалось добиться всего, что у меня есть. Несмотря ни на что, я считаю, что моя жизнь удалась. Я – молодой, красивый, успешный, удачливый, богатый, преданный, любимый, желанный и уверенный в себе мужчина.       — Ох, ну ты расхвалил себя! — презренно смеется Майкл. — Но, по крайней мере, ты не притворяешься. В отличие от своего сопливого дружка. Я бы сказал, ты прямо-таки кайфуешь от самого себя. Хотя несмотря на всю твою идеальность, у тебя все равно полно недостатков и грешков. Про поступки в отношении твоей невесты мы уже поговорили, а теперь можно перейти и к разговору про твоего папашу. Которого ты так ненавидел.       — Решили вспомнить все моменты из жизни нас троих? — иронично усмехается Терренс.       — Может быть. И кстати, ты знаешь, что сделал твой отец, когда тебе исполнилось три года? Если нет, то я могу с радостью рассказать тебе один интересный случай! Из-за которого твои родители расстались.       — Можете не утруждать себя, уважаемый. Я знаю, что отец ударил мою маму и после этого ушел из дома вместе с моим братом. И скажу вам больше, я даже помню, как это произошло, несмотря на то, что тогда был еще очень маленьким.       — Что ж, понятно. Но вот знал ли ты, как бедно жили твои родители до и после того, как родился ты? И как ситуация только ухудшилась после рождения твоего братика!       — Всегда знал. Мы с матерью всю жизнь жили в бедности. Пока она работала и зарабатывала гроши, которых едва хватало на все необходимое, я учился в школе и мечтал вырасти, чтобы помочь ей.       — И тебе это неплохо удавалось. Любой школьник может найти себе легкую не пыльную работку, чтобы заработать денег на пару конфеток. Но зато когда тебе исполнилось четырнадцать, то тебя заметил какой-то человек, который ездил по всей Америке и искал новые лица для съемок в фильме. Ты сразу же принял предложение и снялся в нем. Пусть даже твоя роль была совсем малюсенькой, именно она стала для тебя отправной точкой в мир звезд. Режиссеры так оценили твою игру, что вскоре тебя начали замечать довольно известные люди и приглашать либо прийти на пробы, либо сразу же сняться в кино. И ты получал за каждую роль бешеные деньги, благодаря которым твоя с матерью жизнь начала налаживаться. Ну а в восемнадцать лет ты снялся в фильме «American Love Affair», который люди до сих пор вспоминают.       — Ну уж точно вы не можете знать этого. Вряд ли вы увлекайтесь кино, потому что вас больше волнует отмывание денег и месть всем, кто связан с моим отцом.       — Ошибаешься, дорогой племянник. Я видел этот фильм. Хотя он мне не понравился, ибо был до жути банальным и сопливым. Сразу видно, что его снимали для подростков, любящие все эти банальные истории про крутых парней из школы и невзрачных мышек, в которых они влюбляются. Однако твоя игра, должен признаться, впечатлила меня. Хотя поскольку тебе пришлось играть самоуверенного в себе петуха, а в жизни ты такой же, то для тебя это было проще простого.       — Ну я как бы горд, что вы оценили мою игру, — закатив глаза и скрестив руки на груди, саркастично говорит Терренс.       — Только посмотрев этот фильм в первый раз, я не знал, что в нем играл ты. Но когда я посмотрел его еще раз, увидел титры и прочитал твое имя, то сразу же понял, почему внешне ты кого-то очень сильно напомнил мне.       — Ну и прекрасно, что еще могу сказать.       — После этой роли ты проснулся всемирно известным и начал получать еще более заманчивые предложения о съемках, за которые тебе платили немалые деньги. Тебя обожали создатели фильмов, уважали твои коллеги, боготворили твои поклонники… А девочки были готовы разорвать друг друга ради возможности быть с тобой. Но через какое-то время что-то пошло не так, и ты перестал сниматься. Поклонники продолжают восхищаться тобой, но новых фильмов с твоим участием до сих пор нет.       — По крайней мере, я добился всего сам. И через все трудности приходилось проходить именно мне.       — Терпение и труд все перетрут, как говорят в народе. — Майкл опирается рукой о поверхность стола. — Верно, ты зарабатывал столько денег, чтобы позволить себе купить не только свой собственный дом, но и обеспечивать мать. Ты обеспечивал Ребекку и даже купил для нее большой дом, в то время как сам долгое время жил в съемной квартире. Но зато когда ты втюрился в Ракель, то приобрел тот дом, в котором живешь до сих пор… И служанок себе нанял… Хотя об охране ты как не задумывался, так и не собираешься. Однако зря, Терренс. Ты ведь считаешь себя едва ли бриллиантом. А бриллианты должны быть под надежной охраной.       — Вы думайте, все это досталось мне только за красивые глазки или связи с дочками влиятельных людей? Нет уж! Я добивался всего сам! Мне никто не помогал! Даже менеджеры появились у меня лишь со временем! Я сам выбирал то, что казалось мне интересным и вел переговоры. А уж на какие жертвы мне порой приходилось идти ради съемок. Иногда условия были просто невыносимы, люди – несправедливы и грубы, а роли – настолько сложные, что к концу съемочного дня я чувствовал себя полностью измотанным.       — Ну знаешь, милый, мне тоже пришлось пройти через многое, чтобы заполучить все, что я имею. Сколько всего мне пришлось запомнить, чему пришлось научиться! Просто получить прибыльное дело было недостаточно. Нужно было знать, как продолжать получать огромную прибыль.       — Да, вы получили все это нечестным путем! — отмечает Эдвард. — Большая часть всего, что находится в ваших руках, на самом деле принадлежит отцу.       — Однако он мертв, и все, что было его, теперь принадлежит мне.       — Как можно быть таким бессердечным? — недоумевает Наталия. — Как у вас только совести хватило пойти на все это? Не представляю, как можно до такого докатиться! Что должно быть в голове, чтобы слететь с катушек от ненависти к собственному брату?       — Братцу повезло намного больше, чем мне. Всегда везло больше. Наши родители любили его намного больше, чем меня. Даже когда этого ублюдка не было на свете, я все равно не получал столько любви, сколько мне хотелось. А уж после его рождения я вообще стал для них некой грушей для битья. Этому подонку доставалось все самое лучшее. Мне приходилось выклянчивать нужное мне у собственных родителей, которые всегда ненавидели меня и считали своей обузой. — Майкл от злости и напряжения во всем теле начинает сжимать руки в кулаки. — Меня всегда наказывали, если я обижал братика. А когда он что-то вытворял, то ему все прощали. Мать зацеловывала его, а отец всегда обсуждал все волнующие его темы.       Майкл на секунду бросает взгляд на окно.       — Это с их помощью этот козел окончил школу с отличием, поступил в самый лучший университет Нью-Йорка и закончил его с красным дипломом. А потом отец решил устроить его на работу в свою судостроительную компанию. Он считал, что у братца всегда были задатки лидера и хорошего руководителя. И начал обучать его. Он дал работу и мне. Вспомнил, что мне нужны были деньги. Только я был вынужден отвечать на звонки и любезничать с людьми, которые сотрудничали с фирмой. Улыбаться им… Быть ходячим ежедневником для братца и планировать его встречи с партнерами… Делать все то, от меня, блять, тошнило.       — А чем вас не устраивала работа секретаря? — удивляется Эдвард. — По крайней мере, это не чистильщик туалетов. Сидели бы себе спокойно, разговаривали с людьми и получали свои денежки.       — Я терпеть не мог эту работу! — грубо заявляет Майкл. — Я всегда мечтал быть у руля компании отца! Именно поэтому я решил сделать все, чтобы заполучить место главного управляющего.       — И я так понимаю, вам удалось отобрать место главного управляющего у отца?       — М-м-м… — широко улыбается Майкл. — А щенок-то, оказывается, иногда может сказать что-то умное.       Эдвард ничего не говорит и лишь передразнивает мимику Майкла и произносит его же слова более писклявым голосом.       — Да, мне действительно удалось отобрать работу у вашего отца, — уверенно заявляет Майкл. — Сначала я владел лишь двадцатью пятью процентами акций компании, но как только Джейми был отстранен от работы, то ко мне перешли еще двадцать пять.       Майкл хмыкает и слегка оттягивает воротник.       — Но я не знал, что остальные пятьдесят процентов акций принадлежат его бывшей жене. В то время мой брат встречался с этой женщиной и уже планировал жениться на ней. И несмотря на трудные времена, они поженились. Он купил самое дешевое колечко и сделал ей предложение. Свадебного торжества не было – только лишь официальная регистрация брака и небольшой ужин для каких-то друзей. Ну а зная их бедствующее положение, я любезно предложил братику продать мне его дом. Поначалу он отказывался, но потом все же согласился. И если вы не знали, то тот дом, в котором вы трое сейчас находитесь, когда-то принадлежал этому человеку.       — Ну и страсти… — будучи немного растерянным, задумчиво говорит Терренс.       — Значит, мы сейчас находимся в том доме, который раньше принадлежал отцу Эдварда, — задумчиво добавляет Наталия. — Ну… Как бы я могла предположить это, ибо Майкл сам сказал, что отобрал у своего братца все. Но… Я не задумывалась об этом всерьез.       — Постойте… — тихо произносит Терренс и резко переводит взгляд на Майкла. — Так значит, этот дом принадлежит не вам?       — Принадлежал, Терренс, — уточняет Майкл. — Не путай, пожалуйста.       — И я так понимаю, вы обманным путем отобрали этот дом у законного владельца? Украли еще одну вещь, которая принадлежала отцу?       — Дорогой мой, никто ни у кого ничего не отбирал, — невинно улыбается Майкл. — Твой отец сам согласился продать мне дом. Тогда он был очень наивен и согласился продать мне свой дом, когда я сказал, что взамен отдам ему его место в компании. Но это был всего лишь предлог, чтобы братец согласился заключить со мной сделку.       — Не верю! — восклицает Эдвард. — Я не верю, что он мог додуматься до такого и поверить такому ублюдку, как вы!       — Вы обманули его! — возмущается Терренс. — Украли у него ЕГО же дом!       — Я уже сказал, что отец Эдди сделал это по доброй воле, и никто его не принуждал, — спокойно отвечает Майкл. — Я всего лишь предложил ему сделку.       — Да, но вы НИЧЕГО ему не отдали! — отмечает Эдвард. — НИЧЕГО!       — Ну в этом он сам виноват. Пока ему не настучали по башке несколько раз, он так и не мог понять, когда с ним играют как с котенком и разводят как дурака.       — Мразь… — со злостью во взгляде шипит Терренс. — Ну мразь… Ни грамма совести! Ни грамма! Прекрасно знали, как жили его родители, но только больше испортили им жизнь.       — Полагаю, все было не так уж плохо, раз они планировали стать родителями. Через полгода после свадьбы невестка узнала, что ждала ребенка. Ждала старшенького, которому было суждено стать любимчиком семьи. Ну а когда ему исполнился год, то она снова забеременела, и тут на свете появился бесполезный щенок Эдвард. Которого мамочка с папочкой вообще не ждали. Которого могли бы убить еще до его рождения, если бы она пошла на вынужденный аборт. Этот мальчишка стал проклятием своих родителей, чья жизнь только усугубилась после его рождения.       Майкл с хитрой улыбкой начинает поглаживать свой подбородок, пока Эдвард нервно сглатывает, понимая, как неприятно ему слышать что-то подобное.       — Денег его родителям катастрофически не хватало. И чтобы хоть немного сэкономить, они стали время от времени отдавать Эдварда моей матери. Они не могли прокормить двоих сыновей. Которым требовалось много жратвы. Одного материнского молока им было мало. Они требовали все больше с каждым разом. Ну а моя мать была рада понянчиться с Эдди. Да и про старшенького внучка не забывала. Как же – он был для всех любимым и желанным. Правда, его отправляли к бабушке очень редко. Большую часть времени она проводила именно с этим сопливым отродьем.       Майкл на пару секунд замолкает, чтобы прочистить горло.       — Ну а потом нервы его мамаши с папашей сдали. Между ними произошел конфликт, во время которого братец ударил женушку по лицу. А затем он собрал свои вещи, забрал Эдварда и куда-то исчез, оставив старшего сына и его мать одних. Уж не знаю, что так сильно разозлило братца, раз он ударил ее, но могу предположить, что это как-то связано с ситуацией с деньгами. Однако у них был сосед, которого я хорошо знал. Он также хорошо общался с этими двумя, а я как бы ради интереса спрашивал его, что происходило. Ну этот человек и выкладывал мне абсолютно все. И как раз тогда, когда она осталась одна, мой знакомый решил переехать в другой район, и я с тех пор больше не общался с ним. Это так, на случай, если вам интересно, откуда я знаю эти подробности.       — Так вот почему меня отправили к ней, — тихо говорит Эдвард. — Родители не могли прокормить двух детей сразу. Они решили отправить меня к бабушке, чтобы хоть немного облегчить себе жизнь. Сэкономить деньги, как сказал дядя.       — Ты как-то сказал, что она была не слишком разговорчива, когда дело касалось происходящего между твоими родителями, — вспоминает Наталия.       — Да. Отец просил ее не говорить. Мне удавалось что-то вытянуть из нее, но бабушка все равно о многом умалчивала. Однако теперь многое начинает проясняться. — Эдвард на пару секунд призадумывается и слегка хмурится. — И я не пойму… Неужели отец женился на мачехе только из-за денег? Чтобы не остаться без крыши над головой! Чтобы не голодать!       — Тем не менее мы знаем точно, почему тебя разлучили с братом, — заключает Терренс. — У твоих родителей была трудная жизнь задолго до вашего рождения. Да и нам с мамой было непросто. Я верил, что мы всегда были такие бедные.       — А ты знал, что твой отец из семьи именно тогда, когда тебе было три года? — интересуется Наталия.       — Я лишь предполагал, что мне было два-три года. Хотя помню, как родители разругались на моих глазах. Их крики до сих пор стоят у меня в ушах.       — Вот как…       — И вот что… — Терренс на пару секунд задумывается. — Если отец пропал на несколько лет, то как это может быть связано с тем, что он издевался над мамой? Неужели отец делал это до моего рождения? До рождения моего пропавшего брата?       — А ты уверен в том, что он бил ее? Ты делаешь выводы по одному лишь воспоминанию!       — Нет, я…       Хоть Терренс, Эдвард и Наталия говорят шепотом, Майклу все же удается расслышать, что говорят его племянники и эта девушка, и он вмешивается в разговор, скрестив руки на груди.       — Что касается женитьбы на другой женщине… — задумчиво говорит Майкл. — Мой братец женился на ней ради денег. Он никогда не любил эту женщину и не смотрел на нее, как на мать Эдварда. Даже будучи женатым во второй раз, она все равно была в его мыслях. Однако этот человек наплевал на любовь и был одержим лишь расчетом. А когда ему на пути встретилась эта богачка с собственным бизнесом, он очень быстро сделал так, что она начала делать ради него все. И пошла за него замуж с большим удовольствием. И у отца и мачехи Эдварда родились два пацана. Которые оказались более достойными ребятками, чем этот сопляк и его братец.       — А откуда вы можете знать, что он не любил ее? — интересуется Эдвард. — Он сам говорил вам об этом?       — Проговорился малой однажды. В пылу нашей с ним ссоры, что произошла тогда, когда я смог найти его спустя много лет, братик выпалил, что женился на той женщине ради ее миллионов. Хотел найти теплое местечко и начал доить эту женщину, как корову, вытягивая из нее деньги на свои нужды и нужды своего младшего сыночка от первой жены. — Майкл усмехается и качает головой. — Да уж, дорвался до роскошной жизни, которой его лишил собственный братец.       — Хотя на его месте должны были быть вы! — уверенно заявляет Эдвард. — Вы должны были жить, как нищеброд, и считать дни до мизерной зарплаты.       — Увы, дорогой, в нашем мире побеждает не самый умный, а самый хитрый и шустрый. А уж наивные людишки и вовсе никогда не смогут достичь чего-то хорошего.       — Все было бы совсем иначе, если бы вы не сделали все, чтобы разрушить отцу жизнь и стать так или иначе причастным к тому, что он бросил маму.       — Кстати, об этом! — Майкл замолкает на пару секунд, переведя взгляд на окно. — Что касается издевательств Джейми над Ребеккой, то здесь все немного иначе.       — Хм, вот и расскажите нам об этом, раз уж вы решили взять нас в заложники, — скрестив руки на груди, предлагает Терренс.       — Расскажу персонально для тебя, Терренс. Поскольку ты больше всех ненавидишь своего отца. — Майкл на пару секунд замолкает и подходит поближе к Терренсу, почесывая висок. — Но для начала скажи-ка мне, пожалуйста, по какой причине ты не любишь своего отца и отказываешься идти с ним на контакт?       — Это имеет значение?       — Имеет.       — Ну допустим, потому что он поднимал руку на маму, — сухо отвечает Терренс. — Бил ее. Регулярно.       — А ты видел это? Или твоя мать сама говорила тебе о том, каким жестоким был твой отец?       — Видел. Когда отец ударил мать по лицу и сбежал как трус. Зато потом приполз на коленях и начал умолять нас простить его. Если мама простила, то я никогда не прощу ему такого предательства.       — И сколько раз это происходило? Всего один раз?       — А разве вы решили устроить мне допрос с пристрастием? Я вроде бы не в полицейском участке. Не арестован. А вы не следователь, который пытается вытянуть из меня признание!       — Тогда почему ты решил, что твой отец был таким жестоким и избивал твою любимую мамочку, если ты помнишь только об одном случае? Неужели ты сделал выводы лишь по одному случаю, который произошел тогда, когда ты еще соску сосал?       — Потому что мне так сказали! — громко и грубо бросает Терренс. — Теперь вы довольны?       — Не совсем. А теперь скажи, кто сказал тебе об этом?       — А я помню что ли?       — Ясно… Ну что ж, я вполне доволен…       — Черт, только не говорите, что вам что-то известно об этой истории, и вы успели и сюда засунуть свой поганый нос, — холодно говорит Эдвард.       — Может быть. — Майкл отходит немного подальше от Терренса, с тихо ухмылкой скрестив руки на груди. — Видишь ли, Терренс, дело в том, что эта информация не соответствует действительности. Тебя в очередной раз развели и заставили поверить в то, чего на самом деле никогда не было.       — Никогда не было? — в один голос удивляются Терренс и Эдвард, округлив глаза.       — Не было, — невинно улыбается Майкл. — Да, Джейми действительно поднимал руку на Ребекку. Но это произошло всего один раз. Когда тебе, Терренс, исполнилось три года. Твоему маленькому братику был год, но он не знал об этом, потому что в тот день его отправили к бабушке. И как мы уже поняли, Терри запомнил тот случай. Что, конечно, удивительно, ведь дети не помнят, что происходило с ними и перед их глазами до определенного возраста.       — Не понял… — приходит в ступор Терренс, с подозрением уставившись на Майкла. — Что вы хотите этим сказать?       — А я хочу сказать, что тебя обманули, глупец, — уверенно заявляет Майкл и приподнимает голову. — Твой отец никогда не избивал твою мать. Он всего лишь один раз поднял на нее руку.       — Что?       — Ну а человеком, который сказал тебе эту ложь, был я.       Резко побледневший Терренс цепенеет и широко распахивает полные ужаса глаза, которые он уставляет на Майкла. Несколько секунд в воздухе царит тишина, во время которой мужчина качает головой и вцепляется руками в свои волосы, слегка оттягивая их и чувствуя, что на него накатывает волна паники. Пока не менее потрясенные Эдвард и Наталия с жалостью наблюдают за ним.       — Нет… — дрожащим голосом произносит Терренс, начав тяжело дышать. — Нет… Этого не может быть! Не может!       — Джейми никогда не занимался домашним насилием в отношении Ребекки, — уверенно сообщает Майкл. — А поскольку та пощечина стала первой и, возможно, последней, то эта женщина так легко смогла простить его, когда встретилась с моим братцем впервые после расставания спустя очень много лет. Мне известно, что с тех пор они регулярно встречались. И да, Изабелла знала об этой ситуации со слов самого Джейми и не возражала против его встреч с первой женой. Понимала, что она – мать его сына, и не запрещала ему встречаться с ней.       — Вы врете! — громко вскрикивает Терренс, уставив на Майкла озлобленный взгляд. — ЛЖЕТЕ! Я НЕ ВЕРЮ ВАМ! НЕ ВЕРЮ НИ ОДНОМУ ВАШЕМУ СЛОВУ!       — Тс-с-с… — шепчет Наталия, дотронувшись до плеча Терренса и погладив его, чтобы успокоить взволнованного мужчину. — Успокойся, Терренс, не нервничай.       — Я не лгу, а говорю правду, — спокойно отвечает Майкл. — Правда, которую твоя мать не хотела рассказывать сама. Она хотела позволить тебе услышать это от отца. Именно поэтому она так и настаивала на вашей встрече. Если бы ты не был таким упрямым, то узнал бы правду намного раньше.       — Да, и как вы это докажете? — интересуется Эдвард. — Как докажете то, что действительно настроили Терренса против его отца?       — Легко. Когда твоему дружку было пять-шесть лет, я в последний раз поговорил с их соседом по телефону, и он сказал мне, где искать Терренса и Ребекку. После чего я нанес ей визит. Она наотрез отказывалась говорить со мной и пыталась выставить меня. Однако ее попытки оказались тщетны, и я все равно прошел в квартиру. Зашел в комнату и увидел малыша Терренса. Тогда он сидел на полу и играл с какой-то безделушкой. Пока Ребекка бесилась и даже грозилась вызвать полицию, я запер ту комнату на замок и подошел к твоему дружку. Я помню его удивленные глаза, которыми он на меня посмотрел. Тогда он принял меня за своего отца, а я сказал, что папа долгое время избивал его маму.       — Что? — широко распахивает глаза Терренс.       — Все это время Ребекка страшно бесилась и тарабанила в дверь! Но Терренс все равно вопил громче, требуя позвать папу и говоря, что он не верил моим словам. И как мы видим, мои слова до сих пор застряли в его голове и до сего времени заставляли ненавидеть отца. Которого он просто обожал, будучи малышом. К которому тянулся намного больше, чем к матери.       Поначалу Терренс слушает Майкла и не верит ему, считая, что тот все выдумывает. Однако по мере того, как этот человек говорит, у него в голове начинают всплывать все более яркие воспоминания из детства, связанные как раз с тем, что заставило его возненавидеть отца. Он вспоминает, как будучи совсем маленьким, сидел на полу в маленькой комнате и игрался. Но вскоре перед ним предстал очень похожий на его отца мужчину. Не слишком молодой, но не слишком старый.       

***

      — Папа? — раздается тоненький детский голосок. — Папа, это ты? Ты вернулся? Вернулся ко мне и маме?       — Нет, малыш, я не твой папа, — говорит грубый мужской голос.       — Но как же? Ты – папа! — радостно восклицает мальчик. — Я тебя узнал! Папа! Папа! Ты не бросил меня!       — Я не твой папа, Терренс. Да, возможно, я выгляжу похожим на него, но ты спутал меня с ним.       — Но если вы не папа, то кто же?       — Старший брат твоего папы. Твой дядюшка. Можешь называть меня дядей Майки.       — Дядя Майки?       — Да. Но если хочешь, то можешь звать меня дядей Майклом. Меня зовут Майкл.       — А где папа, дядя Майки? Я хочу увидеть его! Приведете мне его! Я постоянно спрашиваю маму о том, где он, но она не хочет ничего говорить.       В этот момент кто-то сильно стучит кулаком по закрытой двери, а затем раздается громкий женский голос:       — Майкл! Майкл, сейчас же открой дверь! Открой, я сказала! Не вздумай трогать Терренса! Слышишь, не вздумай? Только пальцем тронь моего сына! Я не знаю, что с тобой сделаю! МАЙКЛ!       — Секунду, Ребекка, подожди немного! — громко отвечает Майкл.       — МАЙКЛ!       — Дядя, где папа? — детским, тонким голоском интересуется Терренс, широко распахнутыми глазами смотря на Майкла. — Я хочу видеть папу! Мне плохо без него! Я очень люблю маму, но хочу видеть папу! Почему он до сих пор не вернулся?       — МАЙКЛ, ОТКРОЙ СЕЙЧАС ЖЕ! — громко кричит возмущенная Ребекка, со всей силы стуча по двери.       — К сожалению, папа бросил тебя и твою маму, — с сожалением говорит Майкл. — Он уехал очень далеко и больше не вернется к тебе.       — Уехал? Но почему? Почему папа не взял меня с собой? Он ведь всегда говорил, что любит меня и никогда не бросит!       — Увы, малыш, но мой братик не любит тебя. — Майкл гладит маленького Терренса по голове. — Твоя мама не говорит тебе этого, потому что не хочет расстраивать и считает, что ты еще маленький для таких признаний.       — Нет, вы врете! — возражает Терренс. — Мой папа любит меня! Мне так мама всегда говорила! Говорит, что несмотря ни на что, они с папой очень сильно любят меня!       — К сожалению, это неправда, дорогой мой. Твой папа на самом деле никогда не любил тебя и твою маму.       — Но почему? Почему папа не любит маму?       — Так бывает. С этим ничего не поделаешь.       — Майкл, не напрашивайся на неприятности! — громко требует Ребекка. — Немедленно открывай дверь! Что ты там делаешь с моим сыном?       — Кроме того, я скажу тебе больше, только это будет наш с тобой секрет, — тихо говорит Майкл и переходит на шепот. — Мой брат даже избивал твою маму до твоего рождения. Он делал это даже тогда, когда твоя мама носила тебя под сердцем.       — Что? — дрожащим голосом интересуется Терренс, уставив свои широко распахнутые, полные ужаса глаза на Майкла. — Папа бил маму?       — Бил, радость моя. Твой папа всегда был ужасным.       — Нет! — вскрикивает Терренс, будучи близок к тому, чтобы устроить истерику. — Нет, это ложь! Вы врете! Папа не стал бы так поступать! Он любит нас с мамой! Любит! Я знаю – он вернется! И мы будем жить вместе!       — МАЙКЛ! — громко возмущается Ребекка, продолжая тарабанить в дверь. — НЕМЕДЛЕННО ОТКРОЙ ДВЕРЬ! ИЛИ Я ВЫЗОВУ ПОЛИЦИЮ!       — Прости, Терренс, — с грустью во взгляде отвечает Майкл, игнорируя громкий крик Ребекки. — Как бы тяжело мне ни пришлось это говорить, но это правда. К сожалению, твой папа не любит ни тебя, ни маму. Он очень много раз поднимал на нее руку без причин. А ты вообще был его нежеланным ребенком. Не зря ведь Джейми издевался над ней даже тогда, когда она была беременна тобою.       — Вы врете! ВРЕТЕ!       — Поверь, дорогой, я был свидетелем того, как он ужасно обращался с теми, с кем встречался до твоей мамы. Как старший брат, я пытался вразумить его, но этот человек оказался настоящим подонком. Избивал твою маму много лет, а потом бросил ее и тебя.       — НЕТ, ЭТО НЕПРАВДА! — во весь голос вскрикивает Терренс и начинает громко плакать, отбросив в сторону свою игрушку. — А-А-А-А-А!       Слыша истерический плач Терренса, Ребекка еще сильнее начинает тарабанить по двери и требовать, чтобы Майкл, который как-то ехидно улыбается, немедленно впустил ее в комнату. Впрочем, мужчина никак не реагирует на возмущение разъяренной женщины, которая не может подойти к своему сыну, потому комната закрыта.       

***

      Это воспоминание заставляет Терренса сильно вздрогнуть с широко распахнуть глазами. Если раньше мужчина просто помнил то, как ему сказали, что его отец избивал маму, то сейчас он вспоминает весь диалог и лицо человека, столько лет заставивший его верить лжи.       — Твою мать! — резко выпрямляется Терренс, уставив взгляд в одной точке, пока его полные ужаса, широко распахнутые глаза бегают из стороны в сторону. — Это правда!       — Правда? — округляет глаза Эдвард. — Ты вспомнил?       — Да. Теперь я все знаю… — Терренс замолкает на пару секунд, довольно тяжело дыша и продолжая смотреть в одну точку своими ошарашенными глазами. — Все…       — Значит тебе действительно кто-то соврал насчет твоего отца?       — Я… Я никак не мог вспомнить, кто сказал, что отец избивал маму. Однако теперь я отчетливо помню лицо человека, который это сказал. Помню весь диалог. Помню где, как и когда это произошло.       — И кем он был? — держа руку на плече Терренса и с грустью во взгляде смотря на него, тихо интересуется Наталия. — Кто настроил тебя против отца?       — Это был он! Майкл…       — Дядя Майкл? — ужасается Эдвард. — Он и здесь постарался?       — Он сказал мне, что отец регулярно бил маму. Даже когда она носила меня под сердцем.       — Какой ужас! — Эдвард прикрывает рот рукой и качает головой, ошарашенным взглядом смотря на Терренса. — Нет, это невозможно…       Терренс же спустя пару секунд резко поднимает голову и смотрит на Майкла со всей злостью и ненавистью.       — Падла! — сквозь зубы цедит Терренс. — СУКА! Как вы, черт возьми, посмели это сделать? КАК? ЗАЧЕМ?       — Что, парень, все-таки вспомнил меня? — усмехается Майкл и скрещивает руки на груди. — Вспомнил, что ты встретил меня намного раньше, чем твой братец?       — И вы заявились к нам с матерью домой, чтобы заявить мне ТАКОЕ? НАСТРОИТЬ МЕНЯ ПРОТИВ СОБСТВЕННОГО ОТЦА!       — Маленьким детям гораздо проще внушить то, что тебе хочется. В таком юном возрасте психика ребенка очень нежная и восприимчивая. Поэтому многие родители до последнего не говорят своим детям о том, что собираются развести. Они боятся, что это навредит их психике. Хотя обычно дети чувствуют, что им врут, и начинают проявлять только больший интерес к тому, что от них пытаются скрыть. Вот и ты постоянно спрашивал, где твой папа, но твоя мать отказалась отвечать. А я рассказал про него. Без страха и сомнений. И такое признание мгновенно перевернуло все с ног на голову. Папочка перестал быть твоим любимчиком. У тебя на первом месте стояла лишь твоя мамочка. Где-то на подсознательном уровне ты понимал, что должен яростно защищать ее, ибо она якобы много страдала.       — Ну вы и сука, — со злостью во взгляде низким голосом говорит Терренс, слишком тяжело дыша. — Просто настоящая сука! СУКА! МРАЗЬ! Поверить не могу, что я столько лет считал своего отца ублюдком в то время, как им были вы. ВЫ! ЭТО ИЗ-ЗА ВАС, Я НЕЗАСЛУЖЕННО НЕНАВИДЕЛ ОТЦА! ВЫ ДОБИЛИСЬ СВОЕГО! ПОЗДРАВЛЯЮ!       — Однако не я виноват в том, что ты не хотел даже слушать свою мать, которая знала всю правду и слышала наш с тобой разговор. Ты не хотел выслушать и своего отца, который мог бы рассказать тебе, что произошло на самом деле. Кто-то из них вправил бы тебе мозги намного раньше, если бы ты не был таким упрямым, как безмозглый осел.       — Будьте вы прокляты! — сквозь зубы цедит Терренс. — ЗА ВСЕ, ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ! За то, что заставили меня всю жизнь ненавидеть отца и считать маму его жертвой! За то, что по вашей вине мы с моим младшим братом не росли вместе и были разлучены тогда, когда не могли помнить друг о друге!       — Ну это уже не ко мне претензии, — невинно улыбается Майкл. — Это Джейми решил забрать с собой Эдварда. Решил, блять, сделать благородный поступок и облегчить Ребекке жизнь. Хотя ему самому этот второй ребенок на хрен не был нужен. Женился на Изабелле, переехал в ее дом и забыл о своем сыночке, решив, что ему надо радоваться просто иметь крышу над головой.       — Теперь я начинаю понимать, почему мама так легко простила его и все время хорошо отзывалась о нем. Вряд ли женщина стала бы говорить приятные вещи про того, кто постоянно дубасил ее и подвергал угрозе потерять ребенка. Дело было не только в том, что мама слишком добрая и мягкая, чтобы долго злиться. На самом деле отец не был виноват в том, что вы заставили меня думать.       — Ну да, эта женщина всегда была слабохарактерная. Пошла замуж за моего брата, зная, что у него осталось лишь его шмотье. Захотела родить ему ребенка. Не сделала аборт, когда забеременела вторым. Была с ним до самого конца, до тех пор, пока этот мудак сам не собрал свои манатки и не свалил с младшеньким ребеночком. Уверен, Ребекка осталась бы с ним даже после пощечины, если бы Джейми не ушел из-за стыда.       — ПОДЛЕЦ! — во весь голос вскрикивает Терренс. — УБЛЮДОК! Я НЕНАВИЖУ ВАС! НЕНАВИЖУ! Вы себе представить не можете, как паршиво я себя чувствую! Как виноват перед человеком, которого всю жизнь ненавидел из-за того, что вы мне внушили! И я удивляюсь, что отец сам не обиделся на меня! Хотя у него было право перестать умолять меня о прощении!       — Ну а поскольку твой папочка сдох, то ты всю жизнь будешь об этом жалеть.       — Секунду… — Терренс, сильно нахмурив брови, переводит вопросительный вопрос на Майкла. — А откуда вы вообще знайте моих родителей? Знайте, что их зовут Ребекка и Джейми? Какое отношение вы к ним имейте? И откуда знайте, что мою мачеху зовут Изабелла? Почему в тот раз вы назвали себя братом моего отца и моим дядей? И какого черта вы говорите, что он умер?       — О, Терри, миленький мой… — загадочно улыбается Майкл. — Я знаю столько всего, что тебе и не снилось…       — Мне все больше начинает казаться, что вы рассказывайте две истории, которые на самом деле связаны между собой.       — М-м-м… Возможно…       — Что вам нужно от МакКлайфов? Какого хрена вы преследуйте тех, кто не имеет к вам никакого отношения? Ладно, у вас с Эдвардом какие-то контры. Но я-то, черт возьми, как с этим связан?       — О нет, дорогой, ты очень даже имеешь отношение.       — Почему? — громко спрашивает Терренс. — Почему вы все это затеяли? Кто вы такой?       — Конечно, я без проблем могу ответить на все твои вопросы. Но лучше пусть это сделает Эдвард. — Майкл с хитрой улыбкой смотрит на заметно напрягшегося Эдварда. — Спроси у него, что все это значит.       — В смысле, спроси у Эдварда?       — Заодно пусть этот мальчишка расскажет тебе и Наталии, кто он такой на самом деле.       — Закройте рот, дядя… — сквозь зубы цедит Эдвард.       — В чем дело, малыш? Неужели ты думал, что сможешь вечно играть роль человека, которым не являешься? Ведь всем известно, что рано или поздно вся правда всплывает наружу.       — О чем он говорит, Эдвард? — недоумевает Терренс. — Этот старик что ли совсем из ума выжил?       — Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что с этим парнем что-то не так. Чувствуешь какой-то подвох. Все еще удивляешься, зачем он так усердно напрашивался тебе в друзья.       — То есть, вы хотите сказать, что тот тип сказал мне правду? О том, что Эдвард – действительно не тот, за кого себя выдает!       — И то, что у него есть интересная информация о твоем пропавшем младшем брате.       — Сомневаюсь, что это может быть правдой, — уверенно вставляет Наталия.       — Нет, миленькая моя, — возражает Майкл. — То, что ты уже успела узнать за это время, является чистой правдой.       — Что Наталия знает? — сильно хмурится Терренс. — Я вообще ничего не понимаю! Что здесь вообще происходит? Какую дичь вы хотите мне рассказать?       — Пусть Эдвард нам всем и расскажет. — Майкл решительно подходит к Эдварду, берет его под руку, поднимает с дивана и разворачивает лицом к Терренсу и Наталии. — Уверен, вы будете в шоке, когда узнайте его настоящую личность.       — Ну же, Эдвард, скажи хоть слово! — настаивает Терренс. — Объясни, что все это значит.       — Э-э-э, я… — запинается Эдвард, слегка побледнев и начав немного тяжело дышать.       — Какие секреты ты, крысеныш, еще скрываешь? — Терренс резко встает с дивана и подходит к Эдварду. — Кто ты вообще такой? Что тебе от меня надо? Какого черта ты так усердно набивался мне в друзья?       — А правда в том, Терренс, что Эдвард Локхарт вовсе не Эдвард Локхарт, — с гордо поднятой головой уверенно сообщает Майкл. — Ну и соответственно, я тоже на ношу эту фамилию.       — Что? Ты не Эдвард Локхарт?       — Его настоящее имя – Эдвард Роберт МакКлайф. Он и есть твой пропавший младший братик, о котором ранее шла речь.       Резко замерев от ужаса и побледнев, Терренс широко распахивает глаз, пока Наталия приоткрывает рот и неуверенно покачивает головой.       — Что? — не веря, произносит Терренс и запускает обе руки в свои волосы. — Мой пропавший брат? Эдвард?       — Познакомься с парнишкой, с которым тебе не суждено было расти вместе, — с хитрой улыбкой уверенно говорит Майкл. — Ну и позволь мне назвать свое полное имя. Раз уж я не сделал это раньше. Майкл Грегори МакКлайф. Старший брат твоего папаши Джейми. И, соответственно, твой родной дядя.       — Нет… — Терренс качает головой. — Нет, этого не может быть! Вы врете!       — Почему же? Все это чистая правда. Эдвард – твой брат. И я скажу тебе больше, мальчишка все прекрасно знал. Знал о своем родстве с тобой.       — В смысле? — Терренс резко переводит взгляд на склонившего голову Эдварда. — Ты все знал? Знал, кто я такой, с самого начала? Знал, что моя мать – и твоя мать тоже?       — Именно, Терренс. Именно. Эдвард прекрасно знал, кого ему надо искать. А тут подвернулась такая удача в виде встрече с твоей подружкой, которая согласилась ему помочь.       — Мы вам не верим! — восклицает Наталия, встав с дивана и подойдя к Терренсу. — Эдвард не может быть братом Терренса! Они ведь совсем не похожи!       — Еще как может. Они братья. Родные братья. Твой бывший на самом деле принадлежит семье популярного во всем мире актеришки.       — Эдвард, блять, ты будешь что-нибудь говорить? — громко спрашивает Терренс и трясет Эдварда за плечи. — Дай объяснение всей этой ситуации! Какого хера ты молчишь как рыба в воде? КТО ТЫ, БЛЯТЬ, ТАКОЙ?       — Да, Эдвард, скажи, что это не так, — просит Наталия. — Скажи, что Майкл просто выжил и ума.       — Нет… — спокойно произносит Эдвард, приподнимает голову и окидывает Наталию и Терренса взглядом. — Это правда. Я не Эдвард Локхарт. Мое имя при рождении – Эдвард МакКлайф.       — Что? — широко распахивает глаза Терренс.       — Полагаю, больше нет смысла скрывать правду. Дядя сдал меня с потрохами. Так что… — Эдвард неуверенно пожимает плечами. — Да… Я скрывал свою настоящую личность.       — Так значит, твой дядя сказал правду? — округляет глаза Наталия.       — Да… Дядя не солгал.       — И ты действительно знал, кто я такой, когда мы познакомились? — уточняет Терренс.       — Знал, — кивает Эдвард. — Когда я познакомился с Наталией и узнал о ее дружбе с тобой, то просто не мог упустить такой прекрасный шанс. Я знал, кого мне нужно искать. И знал, что твоя мама – это и моя мама тоже. А все те имена, которые все слышали, были выдуманы. И имя мачехи, и имена родителей, и имена детей от второго брака отца.       — Охренеть… — Терренс прикладывает руку ко лбу. — Просто охренеть… Мой братец… Мой младший братец все это время находился у меня под носом. Ближе, чем я думал. Как и говорил тот мудак!       — Здесь все прекрасно знали, кто этот мальчишка такой, — признается Майкл. — Знали, что Эдвард все это время выдавал себя за другого. И ржали, когда он называл тебя своим другом.       — Почему, Эдвард? — недоумевает Наталия. — Почему ты скрыл правду? Почему не сказал, что Терренс – твой брат?       — Клянусь, у меня не было никакого злого умысла! — оправдывается Эдвард. — Я сначала хотел подружиться с Терренсом и завоевать его доверие! Хотел, чтобы мы сблизились. Я не мог просто так подойти к нему на улице и сказать: «Привет, я – Эдвард, твой брат, давай дружить!». Он бы мне не поверил и принял за сумасшедшего. Как и моя мама.       — И когда ты собирался рассказывать правду?       — Я думал, что признаюсь во всем в ближайшее время. Но постоянно откладывал, потому что мне доверяли не все. Ракель вон и вовсе устроила мне допрос с пристрастием, когда мы познакомились. Все смотрели на меня косо, даже если никто не отверг мою дружбу.       — Так оно и было очевидно, милый мой! — отмечает Майкл. — У кого бы не возникли подозрения из-за того, что ты так яро хотел подружиться с Терренсом. Все сразу смекнули, что тебе что-то от него нужно.       — Я уже сказал, что просто хотел сделать все, чтобы он доверял мне. Чтобы моя мама прониклась ко мне доверием.       — Но ведь ты показывал нам свои документы! — напоминает Терренс. — Ты дал Ракель водительские права, в которых было написано, что твое имя – Эдвард Дилан Локхарт.       — По документам моя фамилия действительно Локхарт. Я сменил имя по определенным причинам. Но до этого я был Эдвардом МакКлайфом.       — Но как? — недоумевает Наталия. — Как ты можешь быть МакКлайфом? Ты же совсем не них не похож! Посмотри на Терренса и посмотри на себя! Вы же совершенно разные люди!       — Наверное, вы двое просто не видели его без вот этого маскарадного костюма, который он носил все это время, — с хитрой улыбкой отмечает Майкл.       — Вы это о чем? — хмурится Терренс.       — Давай, Эдвард, яви нам себя настоящего! Сними со своей башки парик и вытащи из глаз линзы! Покончи с этим маскарадом, который был нужен только лишь тебе одному!       — Парик и линзы?       — Он носит их даже тогда, когда приезжает сюда. В то место, где все прекрасно знают настоящего его.       — Господи, Эдвард… — качает головой Наталия.       — Хорошо, — спокойно произносит Эдвард. — Я сниму парик и линзы. Сейчас вы увидите меня настоящего.       Эдвард поворачивается спиной к переглянувшемся Терренсу и Наталии и аккуратно вытаскивает из глаз линзы, которые он кладет на письменный стол. После чего он избавляется от парика, встряхивает головой и медленно переводит взгляд на своего брата и свою бывшую возлюбленную. Которые резко бледнеют и широко распахивают глаза в тот момент, когда перед ним предстает молодой, привлекательный мужчина с густыми черными волосами и круглой формы, немного наивными серыми глазами. Поразительно похожий на Терренса, имеющий некоторые сходства с Майклом и сильно напоминающий Джейми.       Увидев этого парня, Терренс округляет глаза и удивленно уставляется на того, кто так сильно похож на него самого. В Эдварде есть достаточно много черт лица, которые напоминают тому самого себя в более младшем возрасте. Цвет волос, некоторые черты лица – все абсолютно одинаковое! За исключением цвета и разреза глаз: у одного голубые и более узкие, а у другого – серые и более круглые. А также у них разные прически: у Эдварда небрежная прическа со стоячей челкой, а у Терренса аккуратные, хорошо уложенные волосы с убранной назад челкой, из которой выпадает лишь пара тонких прядей. Также их различает небольшая разница в росте: Терренс где-то на три-четыре сантиметров повыше Эдварда. Хотя разница не очень сильно заметна, а издалека они и вовсе кажутся одинакового роста.       — Разрази меня гром… — слегка дрожащим голосом произносит Терренс.       — Господи… — не верит своим глазам Наталия. — Какое сходство… Вы так похожи…        — Обалдеть… Я… Я как будто увидел себя в зеркале… Еще бы немного – и я бы мог сказать, что только что встретил своего близнеца.       — Ну что, милые мои? — скрещивает руки на груди Майкл. — Убедились в том, что я прав? Увидели настоящего Эдварда?       — То есть, ты ходил с этим париком и с этими линзами все время? — удивляется Наталия. — Никто никогда не видел тебя настоящего?       — Никто, — качает головой Эдвард. — Хотя и ходил без парика, когда мне надо было помыть голову. Когда никого рядом не было. И линзы регулярно снимал и менял.       — Но зачем тебе это понадобилось? Зачем, Эдвард?       — Просто не хотел, чтобы ко мне были лишние вопросы. Многие и так отмечали мое сильное сходство с Терренсом МакКлайфом и спрашивали, не являюсь ли я его родственником. Так что в какой-то момент я решил немного сменить внешность. И после этого меня переставали узнавать. Правда, в какой-то момент я начал задумываться о покраске волос. Потому что парик начал мне немного надоедать…       — Если честно… — неуверенно произносит Терренс. — Мне… Порой казалось, что… В тебе есть что-то, что… Есть у меня…       — Я тоже, — признается Наталия. — Иногда я невольно сравнивала тебя с Терренсом. Думала, что если бы у тебя были светлые глаза и черные волосы, то вы были бы очень похожи.       — Да, наш мальчик Эдди совсем заврался и чуть было не потерял настоящего себя, — задумчиво говорит Майкл. — Но я никогда не давал ему забыть об этом. Напоминал, что он – часть семьи МакКлайф.       — Так вот почему… — качает головой Терренс. — Вот чем объясняется моя столь сильная привязанность к тебе. Наличие стольких общих интересов… Немало совпадений во всем, что мы слышали.       — И теперь понятно, почему миссис МакКлайф буквально влюбилась в него, — добавляет Наталия. — Почему она воспринимала его как своего пропавшего сына. Она видела в нем Эдварда МакКлайфа, которым он и является.       — Черт… Я должен был догадаться! Догадаться, что столько совпадений одновременно просто не может быть. Маминого сына звали Эдвардом, ему было столько же лет, сколько и этому парню…       — Да, малой буквально загипнотизировал вас всех своей смазливой мордашкой, — вставляет Майкл. — До последнего водил вас всех за нос.       — Рано или поздно я бы все им рассказал! — восклицает Эдвард. — Я не собирался молчать до конца своих дней! Просто мне нужно было выбрать подходящий момент!       — Что ж, теперь я начинаю понимать свою причастность к вашим делишкам, — уверенно говорит Терренс. — Понимаю, какого черта вы все это затеяли. Вы – мой дядюшка. Дядюшка, который, блять, испортил моей семье всю жизнь!       — И если бы ты знал, как сильно я ненавижу тебя, — отвечает Майкл. — Как сильно ненавижу своего самого старшего племянника. Который вырос полной копией моего мертвого, как ты уже знаешь, братца Джейми.       — Сука… — сквозь зубы цедит Терренс, уставив на Майкла леденящий душу взгляд. — СУКА! БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ! ЗА ВСЕ, ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ!       — А чего ты разорался, милый? Ты и твоя мамочка же хотели найти ее младшенького ребеночка. Считай, что я сделал для тебя доброе дело и помог в этом.       — Серьезно? Да вы, блять, РАЗРУШИЛИ ВСЮ НАШУ ЖИЗНЬ! Если бы вас не было в нашей жизни, НИЧЕГО бы не случилось! НИЧЕГО!       — И мне мало того, что я сделал. Мало было разрушить семью своего братца, отобрать у него компанию и дом и настраивать на него старшего сыночка. Я хочу большего! Хочу видеть вас в могиле. Чтобы никто из моей семьи никогда не стоял у меня на пути. Не смел посягать на то, что должно было быть моим. МОИМ, слышишь! МОИМ!       — ТВАРЬ! НЕНАВИЖУ ВАС! НЕНАВИЖУ! СДОХНИТЕ! СДОХНИТЕ! СДОХНИТЕ!       Взбешенный Терренс резко присаживается на диван, закрывает лицо руками и сгибается пополам, тяжело дыша и начав сильно трястись от того напряжения, которым одержимо все его тело. Пока Наталия приземляется рядом с ним и мягко гладит МакКлайфа-старшего по спине, Эдвард с жалостью во взгляде смотрит на своего брата, будучи также потрясенным тем, что услышал, а чуть позже смотрит на Майкла своим презренным взглядом, полным ненависти и злости.       — Да уж… — сквозь зубы цедит Эдвард. — Я, конечно, подозревал, что вы могли быть причастными к тому, что мой брат отказывается общаться с отцом, но не верил, что все это оказалось правдой.       — Ты сам все прекрасно услышал, — разводит руками Майкл. — У тебя вряд ли должны остаться вопросы. Надеюсь, и у твоего братика с бывшей теперь осталось намного меньше вопросов к тебе.       — Мразь! Вы испортили нам жизнь! Если бы вас не было в жизни отца, то у нашей семьи все было бы хорошо! Мы могли жить НОРМАЛЬНОЙ жизнью и не быть ни с кем разлучены и против кого-то настроенными. Вы разлучили меня с братом и матерью. И вы же отобрали у моего отца абсолютно все и разрушили его семью, разлучив с моей мамой и заставив чувствовать себя виноватым перед его старшим сыном за то, чего он НИКОГДА не делал. НИКОГДА, БЛЯТЬ!       — Зато я добился своего – этот мудак был одинок, беден, голоден… У него не было дома, денег, работы… Все то, что он заслужил.       — И вот все, что пришлось пережить ему, должны были пережить ВЫ! — Эдвард резко указывает на Майкла пальцем. — ТОЛЬКО ВЫ! НЕ ОТЕЦ ДОЛЖЕН БЫЛ СКИТАТЬСЯ ПО ГОРОДУ С РЕБЕНКОМ НА РУКАХ! БЕЗ ДЕНЕГ, ДОМА, РАБОТЫ И БЛИЗКИХ ЛЮДЕЙ! ВЫ НЕ ХОТЕЛИ ЖИТЬ ТАКОЙ ЖИЗНЬЮ И ПОЭТОМУ СДЕЛАЛИ ВСЕ, ЧТОБЫ ЕЕ ПРОЖИЛ МОЙ ОТЕЦ!       — Это все равно бы не удовлетворило меня целиком. Мне нужно было, чтобы он вообще сдохнул. И вот теперь, когда его труп лежит где-то на дне моря, я наконец-то почувствовал огромное облегчение. А уж когда я покончу еще и с тобой и твоим братцем, то буду самым счастливым мужчиной на свете.       — Больная скотина! Ублюдок! ВАМ, БЛЯТЬ, ЛЕЧИТЬСЯ НАДО! Совсем чокнулись на старости лет! Из-за своей поганой ненависти вы испортили жизнь не только отцу, но еще и многим людям, которые УЖ ТОЧНО не виноваты в том, что У ВАС, СТАРЫЙ ХРЫЧ, НЕ ВСЕ В ПОРЯДКЕ С ГОЛОВОЙ!       — Ох, мальчик мой, а что же ты так яро защищаешь своего отца? — злостно смеется Майкл. — Он же тебя не любил! Ты всегда был нежеланным ребенком своих родителей, от которого они едва не избавились. Ты живешь только потому, что тебе крупно повезло. Хотя та ситуация сильно сказалась на твоих отношениях с отцом. Который каждый раз, когда ты пытался подойти к нему и что-то спросить, всегда просил тебя уйти. Кричал на тебя. Говорил, какой ты бездарный, неблагодарный и ужасный. Этот человек никогда не уделял тебе достаточно внимания. И после всего этого ты все еще говоришь о своей любви к нему и пришел в бешенство, когда услышал, что мой братец не вредил твоей матери.       — Каким бы он ни был, я никогда не ненавидел отца, — уверенно заявляет Эдвард. — Мне отец не делал ничего плохого.       — Не делал? Да неужели, малыш! Неужели ты уже забыл, что он обращался с тобой, как с тряпкой? Оскорблял, унижал, стыдил и никогда не говорил, что любит тебя и гордится тобой!       — Отец никогда не говорил мне хороших вещей, потому что я не давал ему повод гордиться мной и лишь доставлял ему проблемы. Поэтому я не имею права говорить, что я ненавижу его. Это неправда. Я любил и всегда буду любить своего отца. Он навсегда останется в моем сердце и моих мыслях. Этот человек – часть моей семьи! А я люблю свою семью всем сердцем и готов пойти ради нее на все.       — Ох, какие громкие слова, Эдвард Роберт МакКлайф! — смеется и громко хлопает в ладони Майкл. — Как ты усердно защищаешь своего папашу и делаешь вид, что он не виноват в том, что ты вырос таким грубым и невоспитанным, но жутко трусливым и неуверенным в себе идиотом, который до сих пор пытается привлечь чье-то внимание и сделать что-то, чтобы о тебе сказали что-то хорошее.       — Говорите все, что хотите. Но повторю еще раз: несмотря ни на что, я люблю своего отца.       — Да, а что же ты бросил его, когда от него ушла Изабелла и забрала Джереми с Уильямом?       — Что за бред! Изабелла не бросала моего отца и жила с ним, когда я ушел из дома!       — Ошибаешься, дорогой мой. За день-два до твоего ухода между ними произошел кое-какой скандал, после которого Изабелла ушла из дома вместе с твоими братьями. Но вернулась, когда ты уже ушел, и попросила твоего отца покинуть ее дом. Ну а что оставалось сделать человеку, который столько лет жил за ее счет? Собрать свои манатки и свалить в неизвестность!       — В любом случае я не знал об этом. То, что происходило там после моего ухода из дома, меня не касалось. И я не слишком хотел это знать. И сейчас не очень хочу знать. Я не любил Изабеллу настолько сильно, чтобы страдать от того, что она бросила моего отца.       — Жаль, хотя тебе было бы интересно узнать, что же между ними произошло.       — Можете не говорить. Мне это неинтересно.       — Ну хорошо, раз не хочешь, так пожалуйста, — пожимает плечами Майкл. — Хотя если бы ты не ушел из дома, то тебе пришлось бы тоже покинуть дом Изабеллы. Она не позволила бы тебе жить за ее счет. У нее уже были свои дети, и она заботилась только о них.       — Я ушел из дома, потому что давно хотел это сделать, — сухо отвечает Эдвард. — Хотел найти свою мать и своего брата.       — М-м-м, да, я знаю. Как и папаша, ты скитался по городу до тех пор, пока тебя не забрала к себе какая-то старушка, живущая в старом доме, построенный еще в восьмидесятых-девяностых годах. Однако твои поиски все-таки увенчались успехом! Несмотря на то, что у тебя они заняли целых восемь лет. Почти столько же, сколько твой папаша пытался встретиться со своим старшим сыночком.       — Я знал, где искать по крайней мере Терренса. Был в курсе, что он живет в Нью-Йорке и снимается в кино. И я бы уже давно познакомился с ним. Только у меня не было повод подойти к нему! Я бы выглядел глупо, если бы подошел к нему и прямо заявил, что он – мой брат. Мне казалось, что лучший способ сблизиться с ним, это знать человека, который мог бы помочь мне познакомиться с ним и объяснить ему, кто я такой.       – Да-да, знаю я, кого ты имеешь в виду. — Майкл бросает взгляд на Наталию и слегка улыбается. — Ту, которая с радостью согласилась помочь тебе. Ту, которую знают не все, но многие. Она – дочь хорошо известного юриста модной сферы и популярного фэшн-журналиста. И эта девушка связана с такими личностями, как Терренс МакКлайф и Ракель Кэмерон. Папарацци не спят и следят за каждым шагом этих двоих. И вот однажды в объектив камер попали эти двое и милая блондиночка по имени Наталия Рочестер. И не забывайте, что также существуют мобильные телефоны. Кто-то сделает пару фотографий на свой iPhone, а потом выложит в сеть.       — И насколько я понимаю, вы уже посмотрели все эти фотографии? — сухо интересуется Наталия.       — Конечно, посмотрел! Возможно, ты уже догадалась, что я внимательно следил за твоей жизнью и жизнью твоих друзей, если вдруг на досуге полистала те газеты и журналы, что лежали в той комнате, где я приказал тебя запереть.       — Это было сделано специально?       — Просто подумал, что тебе было бы не так скучно.       — Тогда понятно, как вы так хорошо изучили наши жизни.       — Про твоих друзей было очень легко узнать, ибо они известные люди. Хотя и ты тоже далеко не безызвестная. К тому же, у тебя настолько яркая и запоминающаяся внешность, что любой обратил бы внимание на такую красавицу. Неудивительно, что ты меняла мужиков как перчатки. Но не потому, что ты – шлюха, а потому, что отчаялась выйти замуж. Твоя подружка вон отхватила популярного мачо, а тебя все используют лишь для того, чтобы переспать с тобой. Уже столько парней бросило тебя. Не только в Америке. Говорят, ты и за границей многих свела с ума. Есть много людей, которые рассказывают о тебе другим. Вот один из моих людей знает того, с кем ты некоторое время мутила, и узнал тебя, когда к тебе подошел мой племянник Эдвард в кафе. Мой мальчик тоже попался в твою ловушку и запал на твою нереальную красоту. Уверен, что с самого начала он также надеялся немного развлечься с тобой. Короче говоря, Эдди воспользовался тобой по-полной программе.       — Ну конечно же! — хмыкает Наталия, скрестив руки на груди. — Как бы вы еще узнали о том, что ваш племянник познакомился со мной.       — Я знаю не только это, лучезарная моя. — Майкл замолкает на пару секунд и хитро улыбается. — Например, мне также известно, что ты полетела в Великобританию к своей лучшей подружке Ракель Кэмерон вместе с моим старшим племянником Терренсом. Который мечтал завоевать ту, что его отшила.       — Мы ни о чем не договаривались, — уверенно отвечает Наталия. — Терренс и я случайно оказались в одном самолете.       — А может, и неслучайно? Я нисколько не удивлюсь, если вы все-таки о чем-то договорились.       — Нет, уважаемый, ничего этого не было.       — Что, дорогая моя, неужели ты поняла, что доброту ценят не все люди? И что иногда она может выйти тебе боком!       — Если это происходит с вами, это не значит, что так происходит со всеми.       — Отрицай – не отрицай, но сейчас доброта и великодушие никому не нужны. Хорошо будет жить тот, кто умеет быть шустрым, хитрым и смелым.       — Я никогда не стану дружить с теми, кто не ценит дружбу и не знает, что значит быть добрым и справедливым. Мне не нужны друзья, которые будут предавать меня и оскорблять и унижать за моей спиной.       — Ну знаешь, твои лучшие друзья далеко не самые хорошие люди. Твоя подруга обвиняла тебя в том, чего ты не делала, поскольку Саймон Рингер настроил ее против тебя. Прямо как Терренса, который бросил Ракель в трудный момент. А уж что говорить про твоего бывшего, который сейчас крепко держит тебя за руку, то об Эдварде всем и так все известно.       — И что же про него известно? Что он стал вашей жертвой и вынужден постоянно слышать, какой он трусливый, неуверенный в себе и слабый человек?       — Жертвой? — широко распахивает глаза Майкл. — Нет, Наталия, ты ошибаешься. Эдвард предпочтет подставить других под удар, чем самому вступить в схватку. Он всегда был жутко трусливым. Всегда комплексовал по поводу своего слабого характера. А может, этот мальчик даже не верит в свою привлекательность, хотя все и считают его смазливым.       — Это вы хотите так думать!       — Я вовсе не думаю так! Я в этом не сомневаюсь! Уж поверь мне, я знаю этого парнишку намного лучше тебя и в курсе того, какой он на самом деле. Твой бывший притворяется для всех героем, желая скрыть свои страхи и неуверенность в себе. Правда, это привело к стольким ошибкам, что ему и жизни не хватит расплатиться за все сполна.       Эдвард резко поднимается с дивана и, уставив свой презренный взгляд на Майкла, уверено подходит к нему.       — Ну знайте, не бывает на свете идеальных людей, — уверенно заявляет Эдвард. — Каждый человек совершает ошибки, за которые рано или поздно расплачивается. Хотя лично я считаю, что совершая ошибки, мы можем усвоить некоторые уроки, набираться жизненного опыта и не наступать на одни и те же грабли дважды.       — Тебя это не касается, щенок, — грубо отвечает Майкл. — Из твоей башки всю дурь не выбьешь никакими способами.       — Да что вы говорите!       — Вот интересно, что же должно произойти, чтобы ты наконец-то признал, что всегда был противоположностью своего братца, который слишком уверен в себе и считает себя неотразимым и привлекательным? Что если твой папаша прекрасно это понимал и видел, что ты был бездарен и ни к чему не стремился? Какова твоя цель в жизни, а? О чем ты мечтал, когда был маленьким? О том, как будешь строить из себя героя и пытаться всех спасти? Насмотрелся всяких мультиков и фильмов про Суперменов и тоже захотел побыть одним из них?       — Неужели вам становится лучше каждый раз, когда вы унижаете меня? Думайте, что оскорбляя меня, вы заставите других думать точно также? Но нет, дядя Майкл, вы ошибайтесь! Тот, кто не считает меня слабым и безмозглым, ни за что не поверит вашим бредням и будет оставаться на моей стороне.       — О, Эдвард! — ухмыляется Майкл, негромко хлопая в ладони. — И это говорит человек, который отвратительно поступил со своей семьей, хотя и продолжает кричать о своей огромной любви к близким.       — Вы прекрасно знайте, что меня просто не так поняли.       — Да? А я что-то не верю в твою преданность, дорогой мой. Не верю, что найдется хоть один, кто захочет защищать тебя. Может быть, только твоя бывшая еще подумает об этом. Но больше никто не станет стоять за тебя горой.       — У меня еще шанс доказать своим близким, что я всем сердцем люблю их и никогда не посмел бы предать их. А вот вы уже давно потеряли все свои шансы. Когда разрушили жизнь моих родителей и вынудили отца стать бездомным нищебродом.       — Прямо как ты – сейчас. У тебя ведь ничего нет. И в этом случае я уже не виноват. Ты сам не стремишься что-то менять. Не учишься, не работаешь… Ничего не делаешь! Только лишь шляешься по городу, играешь на своей гребаной гитаре и напеваешь глупые песенки, которые иногда сам же сочиняешь.       — И что? Пойти пореветь?       — Если только очень хочешь. Хотя уверен, что ты делаешь это, пока тебя никто не видит. Впадаешь в отчаяние от того, что у тебя все плохо. Что твои подвиги никому не нужны. Что никто не ценит тебя, не любит и не хочет говорить тебе что-то приятное. Столько лет пытался в одиночку спасти свою семью от дядюшки Майки, но так ничего и не смог добиться.       — Вы хотите так думать. — Эдвард еще ближе подходит к Майклу, с еще большим презрением смотря на него. — Да, я оказался втянутым в вашу чертову авантюру, из-за которой пострадала моя семья. Но это не значит, что я не пытался защитить своих родственников.       — И ты только недавно понял, что все это было зря. Хотя понимаешь, что раз ты начал эту игру, то уже не можешь остановить ее после того, как так далеко зашел.       — В этом вы правы. Но раз я начал эту игру, то буду играть в нее до самого конца. Пока не одержу победу. Не вырву ее зубами. Не истрачу последние силы и не свалюсь на пол.       — Ох, тоже мне герой нашелся! — закатив глаза, скрещивает руки на груди Майкл. — Ну ладно, Эдвард, раз хочешь пойти еще дальше, то иди. Иди, пока не зайдешь в тупик. Пока я не загоню тебя в угол и не заставлю либо сдаться, либо сделать то, что поможет тебе отвязаться от меня.       — Не надейтесь, дядя Майкл. Я ни за что не сдамся и доведу эту гребаную игру до конца. Если хотите доказательства того, что я не трусливый, то вы их получите.       — Хорошо. В таком случае предлагаю тебе прямо сейчас доказать, что ты не трус. — Майкл хитро улыбается, гордо смотря на Эдварда. — И сделать то, о чем мы с тобой уже однажды говорили. То, за что я заплачу тебе огромные деньги в случае, если ты сделаешь это.       Эдвард сразу же догадывается о том, что имеет в виду Майкл. Резко побледнев, мужчина нервно сглатывает и начинает часто дышать, пока его глаза бегают из стороны в сторону.       — Нет, дядя! — взволнованно тараторит Эдвард. — Нет! Вы не заставите меня это сделать! Ни за что! Я не сделаю этого! Даже не мечтайте!       Сидящие на диване Терренс и Наталия испуганно переглядываются друг с другом. А Майкл начинает загадочно улыбаться, так или иначе надеясь, что Эдвард все-таки не станет делать то, что может навсегда лишить его доверия и любви семьи.       — Ты так думаешь? — более низким голосом интересуется Майкл. — Неужели не хочешь доказать, что ты не трусливый неуверенный в себе мальчишка? Сделал бы одно дело, и я бы начал верить, что в твоем случае не все безнадежно.       — Нет, дядя, НЕТ! — крепко сжав руки в кулаки, отчаянно вскрикивает Эдвард. — ДАЖЕ НЕ ДУМАЙТЕ!       — Брось, милый мой, это совсем не сложно. Неужели ты не готов убить своего брата ради шикарной жизни, которую я могу тебе дать, если тебе удастся доказать свою смелость?       — Вы знайте, что я об этом думаю!       — Не спеши, Эдвард, подумай хорошенько. Подумай о том, что я могу тебе дать. То, что позволит тебе и сделать себе жизнь лучше, и облегчить мне задачку. Дядюшка Майки не бросает слов на ветер и делает то, что обещает. Раз я сказал, что сделаю тебя богатым и властным, значит, так оно и будет. Надо сделать лишь одно дело – убить Терренса.       Довольно часто дыша, сильно побледнев и почувствовав, как ее сердцебиение учащается, Наталия уставляет свои полные ужаса глаза на Эдварда. Ну а Терренс резко выпрямляется и слегка прищуривается, рассматривая то своего брата, стоящий к нему спиной, то Майкла.       — Нет! — схватив Терренса за плечо, вскрикивает Наталия. — Нет, Эдвард, нет! Не смей идти у него на поводу! Ты будешь очень жалеть об этом! Не вздумай даже думать о том, чтобы убить Терренса! Не слушай этого человека, Эдвард, не слушай!       — Успокойся, Наталия, не надо так истошно кричать и впадать в истерику, — с ехидной ухмылкой холодно отвечает Майкл. — Я ведь говорил тебе, что Эдварду придется сделать выбор: грохнуть братца и остаться в живых или выбрать тех, кто никогда не будет любить его, и сдохнуть, как подзаборная крыса.       — Неужели вы действительно хотите заставить Эдварда убить меня? — низким голосом интересуется Терренс, уставив на Майкла свой презренный взгляд и скрестив руки на груди. — Сами не хотите пачкать руки в крови? Перекладывайте все на этого парня?       — От его решения будет зависеть то, дарую ли я ему жизнь, — хитро улыбается Майкл, с гордо поднятой головой смотря на Терренса. — Если твой братец, о котором ты только что узнал, убьет тебя, то он станет единственным из МакКлайфов, кого я не трону. Кого сделаю своим союзником. Кому до конца дней обеспечу шикарную жизнь. Если, конечно, будет и дальше вести себя хорошо.       — Вы больной! — вскрикивает Наталия. — БОЛЬНОЙ! ПСИХУШКА ПО ВАМ ПЛАЧЕТ!       — К тому же, тут нарисовалась такая идеальная причина взять в руки пистолет и выстрелить. Мой племянник будет так же счастлив после убийства своего братца, как я счастлив после того, как грохнул Джейми.       — Не равняйте свои отношения с отцом и мои отношения с Эдвардом, — грубо говорит Терренс. — Вы сами виноваты в том, что всю жизнь были врагом для отца. Если ваши отношения с братом были ужасными, это не значит, что и мы с Эдвардом должны ненавидеть друг друга.       — Не защищай этого сопляка, Терренс, — хитро улыбается Майкл. — Эдвард всегда завидовал тебе. Потому у тебя есть все: деньги, шикарный дом, замечательная невеста… Тебя всегда все любили, уважали, боялись и ставили в пример. А вот твоему маленькому братику не повезло, так как его отец вообще не заботился о нем.       — И что? Если для вас любовь измеряется тем, настолько толстый у человека кошелек, и как много циферок присутствует в сумме баланса карты, это не значит, что теперь все должны так поступать.       — Тем не менее Эдвард ненавидит тебя просто за то, что ты намного богаче, круче, умнее, успешнее, образованнее и вообще – лучше в тысячу раз. Ты – уважаемый человек, которого все любят, несмотря на твои проблемы с головой. А этот мальчишка – бездомный, нищий бездельник, который умеет только жить за чей-то счет. К своим двадцати пяти годам Эдвард так ничего и не добился. А вот ты, Терренс… Мне придется признать, что твои успехи впечатляющие. Хоть ты и жутко бесишь меня, я так или иначе признаю твое превосходство.       — Это ВАМ хочется думать, что Эдвард ненавидит своего брата, — уверенно говорит Наталия. — На самом деле он любит Терренса и никогда даже не подумал бы предать его. И тем более убивать денег!       — Увы, девочка, но его желание стать таким же богатым, как и братец, одержит верх. Никакие твои сопли и мольбы не помогут тебе сделать то, что хочешь ты. А уж мысль о том, что ты изменила ему с Юджином только больше подтолкнет его к решительным действиям. Злость. Вот что будет его подпитывать.       — В том, что Эдвард бросил меня, есть только моя вина.       — Тем не менее… Раз Эдвард зубами вцепился в денежки отца и не хочет отдавать их, значит, у него определенно есть желание разбогатеть. Чтобы не пришлось пахать сутками.       — Он имел право бороться за те деньги, которые ему оставил его отец! Не делайте вид, будто ваш племянник позарился на чужое добро и собрался украсть его!       — А может, позарился? — хитро улыбается Майкл. — Может, этот мальчишка думает, что убив своего братца, ему удастся заполучить все, что принадлежит Терренсу.       — Слушайте, дядя, прекратите уже обращаться с Эдвардом как с половой тряпкой и пытаться настроить нас против него, — сухо требует Терренс. — У вас все равно ничего не получится. Вы не сделайте ни меня, ни Наталию его врагами.       — Да что ты говоришь! Ну если ты так просто забыл о том, как этот безмозглый щенок однажды поступил с тобой, то сейчас он вновь даст повод усомниться в его преданности и любви к семье. Когда об этом станет всем известно, то у Эдварда появится куча врагов… М-м-м…       Майкл с гордо приподнятой головой подходит к Эдварду, держащий руки опущенными, склонивший голову и слегка сутулившийся, разворачивает своего племянника лицом к Терренсу и Наталии и приобнимает его за плечи с хитрой улыбкой на лице.       — А что мы делаем с врагами? — интересуется Майкл, пока Эдвард бросает на него напряженный взгляд и нервно сглатывает, чувствуя, как мороз сковывает его тело. — А, Эдвард? Правильно! Убиваем! Вот прямо сейчас ты и сделаешь это! Убьешь своего врага, из-за которого на тебя никто никогда не обращал внимания. Который не стал помогать тебе найти даже самую ужасную работу. Который все это время притворялся хорошим старшим братом. У тебя появился шанс разбогатеть, дорогой мой! Для тебя самый простой способ стать богатым – это убить кого-то, у кого есть огромные деньги. Твоя добыча сейчас сидит перед тобой.       — Это не самый простой способ, а самый подлый, — грубо заявляет Наталия. — Если вы убиваете всех подряд и радуйтесь, то Эдвард может очень сильно пожалеть об этом. Как и любой нормальный человек, который не посмел бы пойти на убийство.       — Я потрясу перед ним огромной пачкой долларов, и он мгновенно забудет о всякой жалости, — уверенно отвечает Майкл. — Ну и желание доказать свою смелость тоже будет подталкивать его к тому, что я от него ожидаю.       — Эдвард не сделает этого, — уверенно заявляет Терренс. — Если он и выстрелит в кого-нибудь, то только в вас. В мерзкого ублюдка, который отравил нам жизнь и превратил ее в сущий ад.       — Готовься разочароваться, милый мой.       — Хватит уже мучить бедного человека, мистер МакКлайф! — взволнованно требует Наталия. — Чего вы добивайтесь? Чтобы он совсем слетел с катушек и в итоге что-нибудь с собой сделал? Вы этого добивайтесь?       — Я ничего не добиваюсь, — невинно улыбается Майкл. — Просто предоставляю этому парнишке шанс начать жить красивой жизнью. Пусть убьет своего братца, и я сделаю все, чтобы он жил так, как всегда мечтал.       — Он знает, что человека нельзя воскресить после смерти.       — Ты ничего не сможешь сделать, дорогая моя. — Майкл переводит хитрый взгляд на Эдварда, который по-прежнему смотрит в пол и не решается поднять взгляд на кого-то из присутствующих в этой комнате. — А тебе, Эдвард, предоставляется прекрасный шанс сделать свою жизнь прекрасной и стать моей правой рукой. Нужен всего один выстрел. Один выстрел в твоего жалкого брата.       — Просто заткнитесь! — довольно часто дыша и чувствуя огромное волнение и сильную тряску во всем теле, сквозь зубы цедит Эдвард. — ЗАТКНИТЕСЬ! ЗАКРОЙТЕ СВОЙ ПОГАНЫЙ РОТ! МЕНЯ УЖЕ ТОШНИТ ОТ НЕГО! Я НЕ МОГУ ЕГО БОЛЬШЕ СЛЫШАТЬ! ХВАТИТ! ЗАТКНИТЕСЬ! ЗАТ-КНИ-ТЕСЬ!       — Тише-тише, мальчик, тише, не надо так нервничать. — Майкл массирует плечи взволнованного и напряженного Эдварда. — Лучше настройся на то, чтобы полностью изменить свою жизнь.       — ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ, МУДАК! — Эдвард резко отстраняется от Майкла и с громким криком со всей силы залупляет ему огромную пощечину, крепко хватает его за шиворот и уставляет свой леденящий душу взгляд в его глаза. — Повторяю в первый и последний, блять, раз. Я никогда и ни за что не пойду на это! Даже не мечтайте заставить меня пожалеть об этом и ПРЕВРАТИТЬСЯ В УБИЙЦУ! Я НЕ СДЕЛАЮ ЭТОГО, ДАЖЕ ЗА ОГРОМНЫЕ ДЕНЬГИ! МНЕ ПЛЕВАТЬ НА НИХ И НА ВСЕ, ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ ПРЕДЛОЖИТЬ! ПОДАВИТЕСЬ ВСЕМ ЭТИМ! МНЕ ОТ ВАС НИЧЕГО НЕ НУЖНО!       — Ты что совсем не хочешь доказать всем свою смелость? — невинно улыбается Майкл. — Не хочешь заставить меня поверить, что ты вовсе не маленький хлюпик, способный лишь притворяться крутым и тявкать из-за угла?       — Меня, блять, не интересует, что вы думайте обо мне. Мне важно, что думают обо мне мои близкие люди. И Я НЕ СОБИРАЮСЬ ТЕРЯТЬ ИХ ДОВЕРИЕ И ЛЮБОВЬ ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ЗАСТАВИТ МЕНЯ ВСЮ ЖИЗНЬ НЕНАВИДЕТЬ СЕБЯ!       — Ну ты и трус, — с хитрой улыбкой качает головой Майкл и отстраняется от тяжело дышащего Эдварда. — Самый настоящий трус. А еще хочешь быть для всех смелым и крутым. Да как ты им будешь, если не можешь сделать то, что от тебя требуется. Черт! Я и бровью не повел, когда на моих глазах убили твоего папашу. А ты даже попробовать не хочешь убить своего брата.       — НЕ РАВНЯЙТЕ МЕНЯ С СОБОЙ! Я – НЕ ВЫ! НЕ ВАШЕ ОТРАЖЕНИЕ! СЛАВА БОГУ, НЕ ВАШ СЫН! МЫ РАЗНЫЕ И ПО-РАЗНОМУ ДУМАЕМ ОБ ОДНОМ И ТОМ ЖЕ!       — Перестань, Эдвард, в этом нет ничего сложного. Просто возьми пистолет со стола, прицелься в Терренса и нажми на курок. Проще простого!       — ОТВАЛИТЕ ОТ МЕНЯ!       Прокричав это во весь голос, Эдвард снова залупляет Майклу еще более сильную пощечину и, тяжело дыша, толкает его так, что тот почти заваливается на письменный стол, пока сидящие на диване Терренс и Наталия с ужасом во взгляде наблюдают за происходящим.       — Довольно! — восклицает Эдвард. — Я еще раз уверенно заявляю вам, что отказываюсь от этого. Так что можете выстрелить в меня прямо сейчас. Давайте, блять, стреляйте! Я ведь не собираюсь выполнять ваше желание! Вы сами сказали, что я сдохну, если не сделаю это. Так давайте, дерзайте!       — Подумай еще раз, дорогой мой, — хитро улыбается Майкл, стряхивает соринки с костюма и покрепче приобнимает Эдварда за плечи. — Подумай о том, что ты можешь получить взамен. Подумай о том, какую поддержку в моем лице ты приобретешь. Твой дядюшка знаком с такими людьми, которые вытащат тебя из любой передряги. Он не оставит тебя без денег и жилья.       — ПРЕКРАТИТЕ! НЕ ВЫВОДИТЕ МЕНЯ ИЗ СЕБЯ! ИЗ-ЗА ВАС У МЕНЯ И ТАК НЕРВЫ НИ К ЧЕРТУ! Я УЖЕ УСТАЛ ОТО ВСЕГО ЭТОГО! ХВАТИТ! Я ПО ГОРЛО СЫТ ВСЕМ ЭТИМ!       — Ты все равно сделаешь это. — Майкл резко хватает Эдварда под руку и уставляет на него свой холодный взгляд, начав говорить очень тихо, практически шепотом. — А иначе готовься краснеть перед своими братцем и бывшей после того, как я раскрою ту тайну, которую ты много лет скрываешь ото всех. Они узнают, что ты убил человека и можешь отправиться за решетку.       Эдвард резко бледнеет и широко распахивает глаза, начав довольно часто дышать и почувствовав, как мороз пробегает по его коже. Его истерика мгновенно проходит, а он становится все более неуверенным в себе, до смерти испугавшись, что эта тайна и правда будет раскрыта.       — Что, договорились? — ехидно смеется Майкл. — Готов убить Терренса взамен на то, чтобы твой секрет не стал известен абсолютно всем?       Эдвард ничего не отвечает и лишь испуганно глазеет на Майкла, начав ругать себя за то, что позволяет своему дяде шантажировать себя.       — Что ж, вижу ты испугался, что все узнают об этом, — говорит Майкл. — Боишься стать убийцей в их глазах. Ну а поскольку мы с тобой знаем, что ты убил друга своего папаши, то я уверен, что убийство брата дастся тебе еще легче.       Майкл замолкает на пару секунд, с еще более хитрой улыбкой отпускает руку Эдварда и легонько хлопает его по щеке со словами:       — Ну а поскольку тебе трудно сделать первый шаг в связи с твоей нерешительной, то я с радостью помогу тебе и подтолкну к решительным действиям.       — Нет, Эдвард, нет… — с ужасом в мокрых, широко распахнутых глазах тихо произносит Наталия, смотря на внезапно замолчавшего, склонившего голову и все еще продолжающего тяжело дышать Эдварда. — Не делай этого, умоляю тебя…       — Черт, держись, Эдвард, не дай этому ублюдку засунуть пистолет тебе в руку, — взволнованно шепчет Терренс, оставаясь внешне спокойным, но на самом деле будучи напряженным. — Не поддавайся на его провокации. Ты можешь, я знаю это.       Майкл с особым удовольствием и гордостью берет со стола свой пистолет и с широкой улыбкой проводит по нему рукой. А затем мужчина медленно, но уверенно приближается к жутко взволнованному, напряженному и тяжело дышащему Эдварду, встает у него за спиной и медленно засовывает пистолет в руку брюнета. Правда он тут же встречается с сильным сопротивлением. Из-за страха холодного оружия на парня начинает накатывать волна паники, и его начинает трясти еще сильнее прежнего.       — Держи крепко! — командует Майкл, пытаясь засунуть пистолет в руку Эдварда. — Держи крепко, говорю! Раз хочешь доказать, что ты не трус и действительно способен на многое, то делай что я тебе говорю. Хватит уже сопротивляться! Хватит, я сказал! Держит пистолет крепко!       Эдвард словно окаменевший стоит на месте, стыдливо скрывая взгляд от тех, кого так боится предать. Резко ослабевшие ноги едва удерживают его собственный вес, а сердце начинает биться в разы чаще из-за нарастающей волны страха и паники. Он не может заставить себя просто посмотреть на перепуганную, горько плачущую и тяжело дышащую Наталию. Не может спокойно стоять напротив внешне спокойного Терренса, который и сам тяжело дышит. Как бы сильно Эдвард ни пытался сопротивляться попыткам Майкла запихнуть пистолет ему в руку, ему не удается ничего сделать. Его дядя, пользуясь его подавленным состоянием и оказывая сильное психологическое давление, легко находит способ контролировать своего племянника.       — Давай, трус, покажи все, на что ты способен, — с гордо поднятой головой уверенно говорит Майкл. — Жалкий неуверенный в себе мальчишка, который боится всего на свете! Рыдает как девчонка! Ни на что не годный кусок дерьма! Который всегда был нежеланным ребенком своих родителей. Не сделал ничего, чтобы тобой гордились. Ты заставил всех ненавидеть себя и проклинать тот день, когда ты родился.       Майкл крепко берет Эдварда за шиворот, пока тот сильно трясется с огромным желанием прятаться ото всех и горько разрыдаться от собственной трусости.       — Слабак! Трус! Маменькин сыночек! Пора уже взрослеть, блять! Становиться мужиком! А ты все еще в игрушки играешь! Хватит! Тебе уже двадцать пять! Начни делать хоть что-нибудь нормальное! Или всю жизнь так и будешь прятаться за девичьи юбки или мужские спины, трясясь, как зайчик, и находясь на грани сердечного приступа?       Эдвард был бы безумно рад отшвырнуть пистолет куда подальше, но жуткая неуверенность в себе и страх буквально парализуют его. Он не может ничего с собой поделать и мысленно проклинает себя за то, что под влиянием трусости забыл о том, что ему нужно быть сильным и уверенным в себе. Именно поэтому Майклу все-таки удается засунуть пистолет в руку своего дрожащего племянника. Он заставляет парня держать пистолет обеими руками, приподнимает их и медленно, с особым удовольствием направляет дуло оружия на Терренса, который выглядит настолько шокированным, что не может ничего сказать или сделать. В глубине души он страшно боится быть убитым. Как бы усердно мужчина ни сохранял спокойствие, вскоре он начинает заметно нервничать и слишком часто дышать от страха, который особенно остро он начинает испытывать, когда пистолет в руках Эдварда прицеливается прямо в него.       — Ну вот, — с наслаждением произносит Майкл, медленно встает за спиной дрожащего Эдварда и кладет руки на его плечи, начиная их слегка массировать. — Хорошо, дорогой мой. Я рад, что ты начал слушать меня и прекратил вести себя как трус. Уверен, ты справишься с поставленной задачей. От тебя требуется сделать всего лишь одну вещь – убить брата. Выстрелить в него так, чтобы он умер мгновенно. Без шансов на выживание.       Майкл будто испытывает огромное удовольствие, издеваясь над Эдвардом, который настолько сильно боится своего дядю, что ему не хватает мужества сдаться и уверенно заявить, что этот план никогда не будет воплощен в жизнь.       — Если ты сделаешь это, твоя жизнь станет прекрасной. А я перестану называть тебя трусливым щенком и поверю, что ты действительно умеешь быть храбрым и уверенным в себе. Я с удовольствием помогу тебе стать таким же богатым и властным человеком, как и твой любимый дядюшка. Вместе мы станем прекрасной командой. Ты присоединишься к армии Майкла МакКлайфа и станешь главным. Ты знаешь, как много я плачу тем, кто работает на меня. У тебя будет такая же возможность. Только для этого тебе нужно сделать один выстрел, который попадет в сердце Терренса. Одно нажатие на курок, Эдвард. И ты обеспечишь себе идеальное будущее!       Майкл медленно отходит от Эдварда, облокачивается о стол и с хитрой улыбкой скрещивает руки на груди.       — Ну вот, дальше давай сам, — говорит Майкл, с гордо поднятой головой смотря на Эдварда, стоящего к нему спиной с пистолетом, крепко сжатый в руках. — Как будешь готов – нажимай на курок.       Майкл ехидно смеется.       — Давай, щеночек, сделай это! Покажи, на что ты способен ради денег и власти.       Эдвард с радостью бы перевел пистолет на Майкла и выстрелил в него, отомстив ему за все страдания, что пережили он и его близкие. Однако он будто цепенеет и не может сдвинуться с места и убрать от Терренса пистолет. Кажется, что Майкл будто бы превратил своего племянника в полуживую статую, способную лишь моргать красными, полусухими глазами. Руки Эдварда сильно дрожат, ноги все больше слабеют, сердце бьется как у испуганного зайчика, а он сам отчаянно пытается сдержать слезы из страха показать слабость. Сил сопротивляться Майклу становится все меньше, но желание провалиться сквозь землю от трусости – все сильнее.       — Прочувствуй этот момент, — с гордо поднятой головой говорит Майкл. — Почувствуй его каждой клеточкой своего тела. Пусть это приятное чувство останется с тобой побольше. Избавься ото всех страхов! Перестань сомневаться в том, что это будет неправильно. Это будет ПРАВИЛЬНО! Ты же не хочешь остаться в глазах людей трусливым безмозглым щенком. Не хочешь, чтобы тебя и дальше продолжали называть трусом, говоря, что ты ни на что не годишься, и что твое рождение было огромной ошибкой. А раз не хочешь – так докажи это! Давай, Эдвард, не будь трусливым слабаком.       Каждый раз, когда Майкл называет его трусливым и неуверенным в себе слабаком, Эдвард все больше чувствует, как каждая мышца его тела сильно напрягается, а им овладевает чувство отвращения. Отвращения к этим словам. К оскорблениям, которые опускают его ниже плинтуса и заставляют еще больше засомневаться в том, что он может быть сильным, смелым и уверенным.       Терренс знал, что подобное могло произойти. И видит, что Эдвард действительно не хочет этого и ни за что не взял бы даже оружие, если бы Майкл не оказывал на него такое мощное давление, под влиянием которого он не может совладать с собой и оказать сопротивление. Мужчина даже хочет предпринять попытку убедить брата найти в себе силы наплевать на дядю, но что-то всеми силами удерживает его не позволяет встать. Терренс может лишь наблюдать за своим братом, который не может отвести от него свой ошарашенный взгляд. Его глаза не стеклянные. Они довольно красные и мокрые. В них можно заметить огромное сожаление. Взгляд МакКлайфа-младшего буквально кричит: «Я не хочу тебя убивать, но у меня остается все меньше сил на сопротивление. Пожалуйста, прости меня за то, что я такой трусливый и нерешительный.». Именно этот полный жалости взгляд сильно трясущегося и тяжело дышащего Эдварда заставляет Терренса верить, что парень действительно хотел этого меньше всего.       Наталия потрясена не меньше самого Терренса или Эдварда. Возможно, даже больше. Девушка, прикрыв рот рукой, тихонько плачет, тяжело дышит, сильно дрожит и нервно ерзает на диване. Она крепко держит Терренса за руку и мокрыми глазами смотрит на Эдварда, мечтая спасти друга и даже прикрыть его собой. Но не сомневается – эмоции на лице ее бывшего возлюбленного настоящие. Блондинка искренне верит, что тот не хочет убивать своего старшего брата. Знает, что если бы этот человек был гораздо решительнее, он бы точно опустил пистолет. Наталии кажется, что Эдварду не хватает решительности и уверенности, а Майкл умело пользуется этим и оказывает на племянника огромное психологическое давление, постоянно указывая на его недостатки.       Через несколько секунд взволнованный Терренс находит в себе силы отвести взгляд от Эдварда, смотрящего на него широко распахнутыми, ошарашенными глазами. Он переводит взгляд на тяжело дышащую Наталию, тихонько плачущую от отчаяния. Ну а Майкл просто стоит и с хитрой улыбкой наблюдает за происходящим, радуясь, что его племянник вот-вот убьет того, кто так сильно напоминает ему брата Джейми.       — Это безумие, — со слезами на глазах дрожащим голосом говорит Наталия и шмыгает носом. — Просто безумие!       — Он не хочет этого делать, — тихо говорит Терренс. — Я знаю, что Эдвард не пошел бы на это. Если бы не дядя, он бы даже пистолет в руки не взял. Ты только посмотри, как его трясет. И того гляди, сейчас заплачет…       — Нет, я уверена, что Эдвард не пошел бы на это, — взволнованно тараторит Наталия. — Этот больной Майкл слишком сильно давит на него. Провоцирует, указывая на его недостатки. Но если дать Эдварду хороший толчок в спину, то он может найти в себе силы остановиться.       — Кстати, ты заметила, как дядя что-то сказал ему на ухо? После чего Эдвард резко затих и прекратил кричать на него! Интересно, что же он такого сказал?       — Да ясно что – еще больше унизил бедного парня. Твой дядя слишком хорошо знает его слабые места и давит на них настолько сильно, насколько возможно. Майкл постоянно делает акцент на том, что Эдвард – трус, Эдвард не уверен в себе, Эдвард – неудачник, Эдвард нерешительный… Это похоже на какое-то насилие. Психологическое насилие.       — Верно… За все это время он уже раз двести сказал это про Эдварда. — Терренс качает головой. — А парень ведется на его провокации…       — Этого я больше всего боялась. Что Майкл так сильно надавит на него, что Эдвард сделает все что угодно. Этот тип слишком хорошо манипулирует и пудрит мозги.       — Знаю. Но боюсь, мы уже ничего не сможем сделать.       — Нет! — взволнованно восклицает Наталия, широко распахнув полные слез глаза. — Я не хочу в это верить! Не хочу потерять тебя, Терренс! Не хочу, чтобы Ракель потеряла тебя! И больше всего я не хочу, чтобы Эдвард совершил самую огромную ошибку и встал на тот путь, по какому идет и Майкл. Он не может кончить свою жизнь таким образом.       — Я тоже не хочу, чтобы Ракель страдала, но… — обреченным голосом отвечает Терренс. — Но похоже, что это конец.       — Нет, МакКлайф, не говори так!       — Да, Рочестер, это конец. — Терренс сгибается пополам, запускает руки в свои волосы и начинает слегка оттягивать их. — Черт, за что? Неужели у этой истории будет плохой конец? Неужели дядя победит и уничтожит нас всех?       — Так не должно быть! — отчаянно восклицает Наталия. — Мы не можем позволить этому больному подонку убить нас и получить все! Не должны!       — Однако выхода никакого нет! — Терренс переводит пустой взгляд на Наталию, сидя согнутым пополам. — Сейчас Эдвард выстрелит – и все! Я умру!       — Нет, приятель, нет…       — Хотя я совсем не хочу умирать! Не хочу оставлять Ракель одну! Она будет страдать, если со мной что-то случится. Кэмерон и так не хотела отпускать меня из страха, что здесь мне придет конец. Но я не послушал ее…       — Я знаю, что ты сделал это ради меня. — Наталия мягко гладит Терренса по плечу. — Ради того, чтобы спасти меня.       — И я знал, на что шел. Знал…       — Послушай, Терренс, может…       — Нет, Наталия. Мы уже ничего не сможем сделать. Дядя Майкл вот-вот расправится с нами. Сначала я, потом ты с Ракель, мама… Возможно, он еще и с Эдвардом захочет покончить! Не исключаю, что все эти разговоры о деньгах – полная туфта!       — Терренс…       — Все МакКлайфы умрут! Мы отправимся вслед за отцом… Перед которым я так и не успел извиниться за то, что был несправедлив к нему… Твою мать…       Терренс резко закрывает свое бледное лицо руками и проводит ими по нему, чувствуя, как сильно его начинает трясти, и понимая, как напряжена каждая мышца его тела. Возможно, он и мог бы пустить слезу от отчаяния, но мужчина изо всех сил старается держаться. Хотя ему очень страшно. Страшно осознавать, что он вот-вот может умереть. Умереть по вине Эдварда, чувствующий себя маленьким, беззащитным ребенком, пока Майкл смотрит на него таким ледяным взглядом, от которого все его тело съеживается.       Пока Терренс в какой-то момент впадает отчаяние с мыслью, что ситуация безнадежна, Наталия чувствует, как что-то сильно щемит в сердце. Ей становится очень тяжело дышать, в груди начинает что-то давить, а все тело овладевает сильной тряской. Девушка несколько секунд о чем-то думает, напряженно смотря на своего друга и гладя его по спине, голове и руке. Она тихо плачет, испытывая невыносимую боль и отказываясь принимать то, что вот-вот может случиться. Это чувство становится триггером, побуждающий ее задуматься о чем-то гораздо серьезнее и приобрести больше уверенности в себе. А в какой-то момент Наталия слегка хлопает Терренса по спине и с гордо поднятой головой уверенно говорит:       — Нет, Терренс! Это не конец! Мы еще можем победить. И мы победим!       — Как будто у тебя есть план спасения, — без эмоций усмехается Терренс, уставив свой пустой взгляд в одной точке.       — Есть! Может быть, сейчас у меня ничего не получится, но я готова пойти на риск.       — Что? — Терренс переводит взгляд на Наталию, оставив в покое свои слегка взъерошенные волосы. — Э-э-э… Ты что там задумала? Что ты собираешься сделать?       — Остановить Эдварда и убедить его пойти против воли Майкла.       — Ты наивно думаешь, что сможешь справиться?       — Эдвард хотел доказать нам, что ему можно доверять, — уверенно говорит Наталия. — Так пусть докажет это! Если он действительно любит и уважает нас, то он ни за что не пойдет на то, что я хочу ему предложить. Это будет что-то вроде проверки для него.       — Э-э-э, ты что такое говоришь, Наталия? Что ты собралась, черт возьми, делать?       — Сейчас увидишь. Это будет рискованно, и я могу лишиться жизни. Но если я хотя бы не попробую, то никогда не прощу себя за это.       Наталия собирается с дивана, однако ее тут же останавливает Терренс, крепко схватив за запястье и уставив на нее ошарашенный взгляд.       — С ума сошла? — ужасается Терренс. — Ты хоть соображаешь, что сейчас делаешь?       — Соображаю, — уверенно заявляет Наталия. — И я готова!       — Нет, Рочестер, не вздумай! Не делай глупостей! А вдруг Эдвард выстрелит в тебя? Сейчас дядя сто процентов начнет давить на него в три раза сильнее! И получится так, что жертвой буду не я, а ты.       — Я осознаю все риски, — положив руку на плечо Терренса, с испугом во взгляде отвечает Наталия. — Но я готова сделать это. Я делаю ради не только ради Ракель. На этот рискованный шаг я готова пойти также ради тебя. И раз у меня появился шанс повлиять на ситуацию, я обязана воспользоваться им.       — Наталия, пожалуйста, не делай этого! — с жалостью во взгляде умоляет Терренс. — Я тебя умоляю…       — Прости, Терренс, но я должна это сделать.       — Уж лучше умру я, чем ты. Ты должна жить.       — Я поклялась себе, что больше не буду прятаться за спинами других и подставлю себя под удар ради спасения своих близких. — Наталия медленно выдыхает с прикрытыми глазами. — Я готова рискнуть ради Эдварда, чтобы спасти его от Майкла и не дать ему превратиться в подобие своего дяди. Однако если будет нужно, то я готова пожертвовать собой и умереть ради тех людей, которых я люблю. После всего, что я пережила, мне уже ничего не страшно.       — Нет, Наталия… Пожалуйста…       Наталия мягко высвобождает руку из хватки Терренса, встает, решительно подходит к Эдварду и встает напротив него, посмотрев прямо в его ошарашенные, широко распахнутые глаза. Пока Майкл презренно усмехается, будучи уверенным в том, что ей ничего не удастся сделать.       — Нет, Эдвард, остановись! — отчаянно умоляет Наталия. — Не делай этого, я тебя прошу! Не стреляй в Терренса! Пожалуйста, не совершай ошибку, о которой ты будешь жалеть. За которую будешь расплачиваться до конца своей жизни. Неужели ты этого хочешь? Тебе не станет лучше, если ты выстрелишь в своего брата!       — Не слушай ее, Эдвард! — начинает давить Майкл. — Делай, что я тебе говорю! Эта «ошибка» обернется в твою пользу, и ты станешь очень богатым и властным человеком. Ты больше никогда не будешь вынужденным быть бездомным нищебродом. Никто не посмеет обращаться с тобой, как с говном, потому что у тебя наконец-то появятся деньги. Много денег. Они избавят тебя от твоих комплексов.       — Нет, это не принесет тебе никаких благ, — будучи уверенной в себе снаружи и ужасно испуганной внутри, игнорирует слова Майкла Наталия. — Ты будешь настолько сильно ненавидеть себя, что тебе не будут нужны никакие деньги. Невозможно воскресить умершего человека. У тебя не получится что-то изменить, потому что мертвые никогда не восстанут из загробного мира. Ты никогда не избавишься от того груза, который будет на твоих плечах, если убьешь кого-то. Особенно своего брата, которого ты всегда любил всем сердцем. Сам же говорил, как сильно ты привязался к нему! Неужели твоя любовь к нему не имеет для тебя никакого значения?       — Забудь о любви, Эдвард, на кану стоят огромные деньги! — мягко, но уверенно говорит Майкл. — Ты получишь большую часть наследства, которое завещал тебе отец. А в качестве поощрения я хорошо заплачу тебе из своих личных средств. Ты останешься жив, если убьешь своего брата. Которого ты обязан убить. Он всегда был намного успешнее и богаче тебя. Ты не имеешь права любить того, кто должен был быть твоим конкурентом. Кого всегда любили намного больше. Кому досталась вся любовь, которую тебе никто никогда не давал. Терренс никогда не был твоим другом. Он – твой враг! Ненавистный враг, который должен умереть прямо сейчас.       — Нет-нет, даже думать об этом не смей! Терренс – твой друг! Самый близкий человек, который всегда придет тебе на помощь. Потеряв его, ты лишишься того, кому мог бы рассказать то, чего не сказал бы кому-то другому. Деньги не сделают тебя счастливым. Ты не можешь излить им душу, рассказать, что тебя беспокоит, и попросить совета. С их помощью ты можешь лишь удовлетворить свои потребности. Есть вещи, которые ты не сможешь купить. Искреннюю любовь или воскрешение мертвого… Даже если у тебя есть миллионы или миллиарды, они не смогут дать тебе этого. Да, в наше время без денег никуда. Но количество денег не самое главное в жизни. Есть люди, которые умеют быть счастливыми даже с одним центом в кармане.       — Ну что за бред! — презрительно ухмыляется Майкл. — Со своим центом – ты гребаный кусок дерьма! Только огромные деньги могут дать тебе все! Благодаря долларам ты сможешь иметь все, что тебе захочется. Перед тобой откроются все двери! Стучись в любую – тебя везде примут с распростертыми объятиями! Стоит только помахать пачкой долларов перед носом, как тебя будут буквально на руках носить. Без денег ты – никто! А с деньгами ты – самый настоящий бог, которому под силу сделать даже невозможное.       — Смысл жизни не в деньгах. Смысл жизни в том, чтобы быть окруженными теми, кто любит тебя, и кого любишь ты. Нельзя быть счастливым, если ты одинок, но твой сейф забит толстыми пачками денег. Кому достанутся все эти доллары, когда ты умрешь? Как ты выберешь кого-то, если у тебя никого нет? Если ты убьешь кого-то и после этого потеряешь доверие тех, кто любит этого человека. Ты не станешь счастливее после убийства кого-либо, даже если ненавидишь его. Если у тебя есть душа и сердце, то тебе будет ужасно стыдно за свой поступок. Ты можешь быть готовым провалиться сквозь землю от стыда. Может быть, тебе даже самому захочется взять пистолет и застрелиться, ибо ты не сможешь смириться и забыть. Это может случиться сейчас, через пять, десять, и даже через тридцать лет. Неважно! Рано или поздно тебя все равно будет мучить совесть.       — О, дорогой, если ты прекратишь быть трусливым неженкой, то через пять-десять лет у тебя будет абсолютно все, — уверенно заявляет Майкл. — Ты забудешь обо всякой жалости и будет счастлив жить шикарной жизнью, о которой ты мог бы только мечтать. Если ты убьешь Терренса, то я сделаю все возможное, чтобы обеспечить твое будущее и всегда буду помогать тебе в материальном плане. Дядюшка Майки не бросает слов на ветер и всегда делает то, что обещает. Спроси любого из моих людей, и они подтвердят это.       — Если ты убьешь Терренса, то причинишь боль не только себе, но также и Ракель, — уверенно, с жалостью во взгляде говорит Наталия. — Неужели ты хочешь, чтобы моя подруга страдала из-за потери любимого жениха? Ты ведь также любишь невесту своего брата! И знаешь, что она возненавидит тебя, если по твоей вине с Терренсом что-то случится. Впрочем, не она одна будет презирать тебя. Я тоже не смогу простить тебя за убийство моего близкого друга и человека, который все еще очень многое значит для меня. Я говорю про тебя, Эдвард. Убив брата, ты убьешь и самого себя. Убьешь того доброго милого парня, с которым я познакомилась несколько месяцев назад. Его для меня больше не будет существовать. Он умрет. Я потеряю человека, который никогда не был безразличен мне.       — Никто не будет долго страдать, потому что Ракель тоже умрет, — хмыкнув и скрестив руки на груди громко заявляет Майкл. — Твоя бывшая девушка тоже умрет. Сначала мои люди оттрахают ее, а потом безжалостно грохнут. Никто не успеет наслать на тебя слишком много проклятий и обвинить в убийстве собственного брата. А если тебе никто не будет напоминать об убийстве, то скоро ты и сам забудешь об этом и начнешь любить свою новую жизнь. В которой будет все что ты пожелаешь.       — Ты прекрасно знаешь, что твой брат всегда любил тебя и сразу же согласился подружиться с тобой. Он не отверг тебя, когда ты предложил дружбу. Возможно, в глубине души Терренс все еще любит тебя и искренне беспокоится даже после вашей серьезной ссоры. Может, спустя время вы снова начнете общаться. Вас объединяют не только кровные узы, но и любовь к музыке. Вы – два невероятно талантливых человека с великолепными голосами и навыками игры на гитаре. А уж как ты здорово умеешь писать песни! Вспомни, как ты помогал ему и Даниэлю с Питером работать над песнями. Ты получал удовольствие и был счастлив, что эти ребята так тепло тебя приняли и попросили о помощи. И вспомни те времена, когда твой брат, моя подруга, я и ты проводили время. Как нам было весело! Да… Я понимаю, что мы вряд ли сможем повторить это. Но я вспоминаю все те моменты с легкой улыбкой на лице. Тогда мы были как семья. Я чувствовала себя как одна из МакКлайфов. Потому что безумно люблю всех вас.       — Бла-бла-бла-бла! — с закатанными глазами произносит Майкл. — Один словесный понос одной безмозглой блондинки! Пф… Эдвард! Не слушай ты эту глупую девчонку! Делай то, что от тебя требуется! Растянул удовольствие немного – и хватит! Давай, блять, стреляй уже! Прекрати быть неуверенным в себе трусливым щенком! Мне надоело смотреть, как ты трясешься и порываешься зарыдать. Тоже мне мужик! Да у тебя от мужика только член и остался!       — Подумай еще и о маме, — смотря на Эдварда более грустным взглядом, но по-прежнему оставаясь уверенной в себе, говорит Наталия. — Какого ей будет узнать, что ее сын, которого она столько лет искала, стал жестоким? Стал убийцей своего родного брата! Еще одного ребенка, которого она растила! Ты причинишь ей двойную боль, встав на путь зла. Миссис МакКлайф потеряет сразу обоих сыновей. Ты тоже умрешь для нее! И она будет лишена, пожалуй, единственного смысла в своей жизни! У нее ведь нет никого, кроме детей. Неужели ты хочешь этого? Неужели у тебя хватит смелости позволить дяде растоптать тебя в грязи? А если он тобой манипулирует? Вдруг разговоры о деньгах – всего лишь отмазка? Я уверена, что он ничего тебе не даст и убьет так же безжалостно, как хочет убить всех нас! Прошу тебя, Эдвард, не поддавайся на его провокации! Остановись, пока не поздно!       Ни Майкл, ни Наталия не намерены так просто сдаваться. Они всем силами пытаются склонить бедного Эдварда на свою сторону, пока он все еще стоит на одном месте, страшно трясется и громко, тяжело дышит от огромного волнения.       — Не волнуйся, Эдвард, я не сдам тебя полиции и подкуплю нужных людей, чтобы этому убийству не предали огласки, — уверенно обещает Майкл. — Может, об убийстве Терренса и Ракель и их лучшей подруги люди все-таки и узнают. Но в полиции уж точно не будут расследовать его. Поговорят об этом немного, да заткнутся. Всему свойственно забываться со временем. Скоро никто и не вспомнит, что ты убил кумира всех сопливых девочек. Эти пигалицы найдут себе новых кумиров и будут восхищаться им. На свете полно смазливых мальчиков, к которым девки липнут, как пчелы – к меду.       К глазам Наталии начинают подступать слезы, но она не пытается таким образом разжалобить Эдварде. Она плачет от отчаяния. От страха, который ей приходиться прятать глубоко в себе… От осознания того, что ситуация слишком напряженная. От мысли, что ее бывший парень поддастся на провокации Майкла и выстрелит в Терренса, который с ужасом во взгляде смотрит на нее, мысленно умоляя ее прекратить все это.       — Эдвард, ты говорил, что любишь свою семью и готов пойти на все ради нее, — спокойно говорит Наталия. — Сказал, что жалеешь о произошедшем между тобой, Терренсом и Ракель. Не знаю, что насчет остальных, но я верю тебе. Верю в твое раскаяние и знаю, что ты делаешь все, чтобы вернуть их любовь и доверие. Тебе бы не пришлось это делать, если бы мы с тобой не разругались. Ты был разгорячен из-за нашей ссоры и не следил за тем, что делал и говорил. Уверена, что если бы я не пришла в дом Терренса, то этой драмы вполне можно было бы избежать. В том, что случилось, была только лишь моя вина. Мне следовало уйти, увидев тебя в гостиной. Но я не сделала этого… И вот, во что это превратилось.       Наталия на долю секунды опускает взгляд вниз и замолкает, чтобы шмыгнуть носом и резко выдохнуть.       — Тогда я шла к Терренсу и Ракель, чтобы либо попрощаться с ними, либо все-таки рассказать то, что скрывала. Мне было невыносимо тяжело. Я не знала, что делать: поступить, как эгоистка, или наплевать на страхи. Поначалу я думала, что после разговора с этим двумя уйду и покончу с собой. Я чувствовала себя настолько плохо, что мне правда хотелось умереть. Но слава богу, что друзья оказались рядом и спасли меня от этого поступка.       Наталия нервно сглатывает.       — Может, если бы я рассказала тебе обо всем гораздо раньше, то нам удалось бы найти какое-то решение этой проблемы. Возможно, ты бы помог мне пережить то, что до сих пор не дает мне покоя. Но тогда я поступила, как трусиха и сама разрушила то, чего совсем не хотела терять. Поверь, я правда очень жалею, что не рассказала обо всем раньше. Знаю, ты злишься на меня и хочешь избавиться от нужды видеться со мной. Я прекрасно понимаю твои чувства, ведь тебе наплевали в душу. Ты верил, что я была ужасной, оскорблял и унижал… Но я не имею права злиться. Потому что сама во всем виновата. Будь я смелее и решительнее, все могло бы быть иначе.       Наталия тяжело вздыхает и бросает взгляд на свои руки.       — Поскольку мы уже не встречаемся, я не прошу тебя опустить пистолет ради меня, — тихо говорит Наталия. — Я не прошу делать что-то ради меня. Однако я хочу попросить тебя кое о чем… Не делай глупостей! Не поддавайся на провокации Майкла хотя бы ради матери, отца, брата, невестки. Они все будут разочарованы, если ты убьешь Терренса. Никто не хочет с тобой разговаривать и слышать твое имя. Но если ты опустишь пистолет, то сможешь доказать свою любовь к своей семье. Это будет еще один шаг к примирению с теми, кого когда-то обидел. Пожалуйста, Эдвард, остановись! Ради своей семьи! Ради близких друзей! Будь смелее и увереннее! Это не так сложно! Любовь поможет тебе справиться с этим. Любовь побеждает всегда и везде. Если бы ее не было, то не было бы и нашего мира. До тех пор, пока жива любовь, будет жить и все живое.       — Куча бесполезных слов, — закатив глаза с раздраженным рыком, сухо говорит Майкл. — Даже не вздумай вспоминать об этой чертовой любви! Забудь о ней! Закопай ее в землю! Отключи все свои чувства и начни вести себя, как и должен! Хватит уже вести себя, как трус, и выглядеть так, будто ты сейчас разревешься! Ты – мужик, Эдвард, а не девочка! У тебя есть яйца, а не сиськи! Пора уже взрослеть и выкидывать всю эту дурь из башки! Не слушай эту девчонку и выстрели в своего брата! Это единственное, что от тебя требуется.       Эдвард прекрасно слышит все, что говорят и Майкл, и Наталия. Мужчина очень хочет послушать девушку, страшно боясь разочаровывать ее, Ракель, Ребекку и Терренса и навсегда потерять их любовь и доверие, которые он отчаянно пытается вернуть. Но нерешительность полностью парализует МакКлайфа-младшего каждый раз, когда начинает говорить его дядя. Страх перед столь ужасным человеком, который так усиленно давит на него, заставляют мужчину продолжать стоять на одном месте, буквально застыв словно статуя. Его все еще сильно колотит, ладони вспотевают, сердце бьется как сумасшедшее, а сильный страх вызывает у него легкое головокружение.       Даже если ситуация не становится лучше, Наталия не хочет не сдаваться и собирается сделать все, чтобы спасти Терренса от гибели и Эдварда – от ужасного поступка. Девушка видит, что он находится очень близко к тому, чтобы сдаться. Но все же она намерена использовать все имеющиеся у нее аргументы и пойти до конца в желании сделать то, что покажет настоящее отношение Эдварда к его семье и к ней самой.       — Пожалуйста, Эдвард, опусти пистолет, — изо всех сил сдерживая желание впасть в истерику, со слезами на глазах умоляет Наталия. — Не слушай своего дядю. Не убивай в себе того хорошего парня, которого я знаю. Которого мы все любим. Которого не хотим потерять. Который ни за что не пошел бы на что-то ужасное. Пусть Майкл хоть миллион раз скажет, что ты трусливый, безмозглый и неуверенный в себе. Я ни за что не поверю ему! Для меня ты – поистине храбрый, очень умный, безумно талантливый, решительный, вежливый, добрый… Самый лучший человек на свете. Я всегда любила тебя именно за твой прекрасный характер. За то, как нежен и добр ты относился ко мне. А если в тебе и есть какие-то недостатки, то они у всех есть. Нет совершенно идеальных людей. Впрочем, меня не волнуют твои недостатки. Я ценю тебя за твои достоинства.       Наталия шмыгает носом и сквозь слезы скромно улыбается.       — Я все еще помню, как ты пытался защитить меня от людей Майкла, — с гордо поднятой головой говорит Наталия. — Мне безумно это нравилось! В тот раз ты был сильным и уверенным. Не боялся подставлять себя под удар. Прятал меня за своей спиной. Был готов разорвать всех тех подонков… Может, ты и не смог защитить меня. Но ты пытался. И сильно впечатлил меня своей смелостью. Я горжусь тобой! Тем, как достойно ты тогда себя вел. И я буду гордиться еще больше, если ты пошлешь своего дядю подальше.       Наталия качает головой.       — Ты сможешь это сделать! Тебе просто нужно взять всю свою волю в кулак и сказать: «Я должен сделать это ради моей семьи!». Ты сильный, Эдвард! Ты намного сильнее, чем тебе кажется. Просто ты еще этого не понял. Не знаешь пределы своих возможностей. Хотя ты силен телом и духом. Трусливый человек никогда не вмешался бы в такое опасное дело и держался бы подальше от таких типов, как Майкл и его друзья. А раз ты решил сделать это, значит, в тебе сидит маленький бесстрашный человечек. Твоя сила может быть невероятно огромной. Просто нужно позволить ей проявить себя. Не прячь ее в себе. Покажи то, что скрыто глубоко в твоем сердце, в твоей душе. Я верю в тебя и знаю, что ты можешь абсолютно все.       Наталия медленно подходит к Эдварду поближе, неуверенно, но мягко берет его лицо в руки и нежно гладит его щеки.       — Да, возможно, сейчас тебе нелегко, потому что твой дядя давит на тебя и твои слабые места. Может быть, ты не уверен в себе и боишься чего-то. Но я уверена, у тебя обязательно получится. Потому что ты сильный! Сильнее, чем ты думаешь. Перестань слушать того, кто хочет раздавить тебя, как горошину. Кто видит в тебе только лишь недостатки. Я понимаю, что ты настолько часто слышал это, что начал верить в это и считать себя трусливым и нерешительным. Но поверь, те, кто любит тебя, видят все твои достоинства. Знают, что при желании ты бы добился всего. Не считают тебя маленьким щенком. Ценят тебя таким, какой ты есть.       — Блять, как же мне все это НАДОЕЛО! — возмущается Майкл и с раздраженным рыком ударяет рукой по столу. — ЭДВАРД, БЛЯТЬ! Хватит тянуть эту драму, как резинку, ты, чертов слабак! Просто сделай этот гребаный выстрел! Подстрели Терренса к чертовой матери! ВСЕ! БОЛЬШЕ ОТ ТЕБЯ НИЧЕГО НЕ ТРЕБУЕТСЯ!       — Пожалуйста, Эдвард, не убивай Терренса… — Наталия громко шмыгает носом. — Не убивай в себе того хорошего парня, что живет в тебе.       — СТРЕЛЯЙ, ТРУС! СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ТРУСЛИВЫЙ ТЫ ЩЕНОК? СТРЕЛЯЙ, Я СКАЗАЛ! ХВАТИТ СЛУШАТЬ БРЕДНИ ЭТОЙ БЕЗМОЗГЛОЙ КУРИЦЫ! МЕНЯ УЖЕ ТОШНИТ ОТ ЕЕ ГЛУПЫХ РАССУЖДЕНИЙ! СТРЕЛЯЙ, СУКА, СТРЕЛЯЙ!       В это момент Наталия понимает, что ее аргументы почти что заканчиваются. Из-за этого девушка начинает нервничать, часто дышать, не зная, что ей еще сказать. Она на некоторое время теряется из-за того, что больше не способна противостоять Майклу словесно. Блондинке начинает казаться, что она уже проиграла. Однако через несколько мгновений ее рука тянется к позолоченной цепочке с подвеской в форме блестящей буквы «N», спрятанной под застегнутой почти на все пуговицы рубашкой. Наталия медленно проводит рукой по своему талисману, будто бы приобретая второе дыхание и еще большую уверенность в том, что у нее получится сделать желаемое. Поскольку весь ее словесный запас закончился, то она решается пойти на очень рискованный поступок.       Чувствуя некую положительную энергию, исходящую из ее кулона, Наталия немного отходит от все еще тяжело дышащего и сильно сутулившегося Эдварда и переводит уверенный взгляд в его глаза, полные страха и боли. Девушка секунду колеблется, резко выдыхает, чтобы снять напряжение, обхватывает обеими руками пистолет в руках мужчины и резко направляет его… На себя. Точнее, на свое сердце. Что заставляет Терренса приоткрыть рот и вздрогнуть от ужаса.       — Нет, Наталия! — с ужасом в широко распахнутых глазах вскрикивает Терренс, довольно тяжело дыша и начав нервно ерзать на диване. — Не вздумай!       — Выстрели в меня, прежде чем ты убьешь Терренса, — начав дышать еще чаще прежнего и смотря на Эдварда с жалостью в мокрых глазах, решительно просит Наталия.       Наталия качает головой и тихо шмыгает носом.       — Стреляй в меня, Эдвард! — изредка косясь на пистолет, нацеленный на ее сердце, чуть громче просит Наталия. — Прежде чем ты убьешь Терренса, убей сначала меня. Пистолет направлен на мое сердце. Если ты выстрелишь, то меня уже ничто не спасет. Я умру. Без шанса на спасения.       — Рочестер, остановись! — взволнованно умоляет Терренс. — Ты совсем сдурела?       — Раз уж тебе нужно кого-то убить, пусть это буду я. Я готова пожертвовать собой. Терренс должен жить. У него есть смысл жизни. А мне нечего терять. Меня ничто не держит в этом мире. У меня нет никого, ради кого мне стоило бы жить. Я совсем одна. Одна, потому что у меня нет любимого мужчины. Который заботился обо мне и был рядом в трудные времена.       Наталия нервно сглатывает.       — Может, когда-то и я побуждала тебя быть лучше, — дрожащим голосом говорит Наталия. — Но сейчас все изменилось. Мы уже не вместе! И раз так, то ты можешь избавиться от человека, который разочаровал тебя. И… Избавить меня от страданий. Один выстрел, Эдвард. Всего один выстрел – и ты уже никогда не увидишь меня. Я больше не буду страдать от того, что со мной произошло. Сделай это, умоляю… Я хочу умереть…       — Нет, Наталия, заткнись! — громко, взволнованно вскрикивает Терренс, уставив свои широко распахнутые ошарашенные глаза на Наталию. — Сейчас же прекрати! Остановись!       Когда Наталия направила пистолет на себя, то Эдвард буквально остолбенел от ужаса, который его окатил, и еще шире распахнул свои ошарашенные глаза. Мужчина едва не вскрикивает от ужаса, когда он понимает, что теперь уже целится в девушку. Он, словно статуя, застыл на месте и не может пошевелиться и произнести хотя бы слово. Единственное, чем Эдвард может двигать – это глаза. Которыми шокированный мужчина смотрит на свою бывшую девушку. Он видит неподдельный ужас в ее заплаканных глазах, даже если она изо всех сил старается не показывать, что на самом деле ей страшно быть под прицелом холодного оружия.       — Отлично, Эдвард! — восклицает Майкл, с ехидной улыбкой радостно потирая руки. — Раз она хочет сдохнуть первой, то вперед! Стреляй в эту девчонку! Пистолет направлен прямо на ее сердце… Один выстрел – и твоя бывшая девушка умрет на твоих глазах. Тебе будет некого любить.       — Пожалуйста, Эдвард, убей меня! — с жалостью в мокрых глазах отчаянно умоляет Наталия, будучи решительно настроенной довести свой план до конца. — У меня больше нет сил это терпеть! Умоляю, выстрели в меня! Позволь мне умереть…       Из-за услышанного Эдвард буквально перестает дышать и с широко распахнутыми глазами ахает и качает головой, будучи близким к нервному срыву и бесконтрольной истерике.       — Не надо бояться! — призывает Наталия и шмыгает носом. — Просто нажми на курок. И все закончится! Навсегда! Пожалуйста, Эдвард, дай мне умереть! Выстрели… Я тебя прошу! У меня нет сил больше жить! Меня уже ничто больше не держит на этом свете. Убей меня…       Наталия играет свою роль настолько правдоподобно, что Терренс всерьез начинает верить ей. Мужчина приходит в ужас от мысли, что Эдвард может податься на ее провокации и выстрелить в девушку. Или же выстрелить в нее случайно.       — Нет-нет, Наталия, пожалуйста, остановись… — отчаянно умоляет Терренс, качая головой с прикрытым рукой ртом. — Прекрати так говорить! Неужели ты не понимаешь, что Эдвард может повестись на твои провокации и выстрелить в тебя? Не делай себе хуже, подруга, прошу тебя! Я не хочу потерять тебя! Ракель не хочет потерять тебя. Твои родители не переживут твоей смерти. Пожалуйста, Наталия, хватит! Хватит!       — Ну? — все больше приходит в бешенство Майкл. — Я долго буду наблюдать эту чертову драму? Эдвард, чертов ты паразит! Мне, черт возьми, надоело смотреть, как эта безмозглая девчонка уговаривает тебя убить ее! Будь ты мужиком и выстрели в нее! Не будь тряпкой и сделай, что ты должен! Хватит, блять, быть трусом!       — Нет, Эдвард, не смей это делать! — вскрикивает Терренс. — Не смей! Слышишь! Остановись!       — Жалкий сосунок! Ничего тебе доверить нельзя! Ты должен был родиться бабой, а не мужиком! Ибо ты мужиком быть НЕ УМЕЕШЬ! Ты – слабак! Трусливый слабак, который никогда ничего не добьется в своей жизни! СТРЕЛЯЙ, ГОВОРЮ, СУКА! ЕСЛИ Я СКАЗАЛ ПОТЯНУТЬ ВРЕМЯ, ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ТЫ ДОЛЖЕН СТОЯТЬ С ПУШКОЙ В РУКАХ ДО НОЧИ!       Эдвард и сам все больше начинает терять терпение. Ему все меньше и меньше хочется поддаваться на провокации Майкла. Из-за сильного стресса, которому его подвергают дядя и Наталия, мужчина чувствует, что у него вот-вот начнется паническая атака. Его руки сильно запотевают, зрачки сильно расширены, рот слегка приоткрыт, сердцебиение становится слишком быстрым и отдается эхом буквально в каждой части напряженного тела, а дыхание – слишком частым. Он едва может стоять на ногах и чувствует такую сильную слабость, что сейчас запросто рухнул бы на пол. Его тело сильно дрожит не только потому, что сейчас прохладно. А его широко распахнутые глаза бегают из стороны в сторону, смотря то на Терренса, то на Наталию.       — Твой дядя прав, Эдвард, — со слезами на глазах говорит Наталия. — Не будь слабаком. Выстрели в меня. Прямо сейчас. Покончи с этим дерьмом раз и навсегда. А потом делай что хочешь. Тебя уже никто и ничто не остановит.       У Наталии и самой буквально начинается паническая атака. Ей очень тяжело вдыхать и выдыхать из-за того, что что-то сильно давит в груди. Сердце стучит так быстро, что может вот-вот выпрыгнуть из груди. А на ватных ногах очень трудно стоять. Нет сил сдерживать слезы, что медленно текут по щекам. Тем не менее она не сдается и решает идти до конца, будучи готовой даже получить пулю в сердце. Руки Эдварда уже с трудом удерживает пистолет, направленный на плачущую девушку. Мужчина совсем не хочет убивать девушку, потому что безумно любит и до смерти боится потерять ее. Одна лишь мысль о том, что с ней что-то случится, приводит его в ужас. И даже просто держа пистолет направленным на нее, он уже сгорает от огромного стыда и мечтает провалиться сквозь землю.       Однако спустя некоторое время Эдвард понимает, что так больше продолжаться не может. Он должен любой ценой перебороть свою нерешительность и набраться смелости пойти против Майкла, которого больше не желает слушать. Которому не хочет подчиняться. Из-за которого не хочет портить свою жизнь. Понимая, что он уже достиг своего лимита и даже зашел за грань, Эдвард буквально собирает себя по кусочкам и пытается пересилить себя. Наплевать на оскорбления и унижения Майкла. На угрозу, что он раскроет еще одну страшную тайну. Сейчас ему уже все равно. Он хочет лишь одного – не убивать ни Терренса, ни Наталию. Ее попытка заставить его выстрелить в нее становится последней каплей, которая толкает его к решительным действиям и помогает набраться смелости.       Эдвард не перестает смотреть на тихо плачущую и жалостливо смотрящую на него Наталию и мысленно говорит себе, что просто обязан перебороть свои страхи ради этой девушки и своей семьи. Ради того, чтобы доказать им свою любовь. Ради того, чтобы заставить их прекратить считать его ужасным человеком, который хочет получить их деньги. Ну и доказать Наталии, что она все еще небезразлична ему, и он готов пойти на все ради того, чтобы искупить свою вину перед ней.       Пока Эдвард пытается пересилить себя, он вспоминает слова своих близких, которые слышал на протяжении нескольких дней. Вспышки воспоминаний, произошедших за последнее время еще больше побуждают мужчину опустить пистолет. Воспроизводя в голове голоса тех, кто грозился стать его врагом, у мужчины сердце сжимается и обливается кровью. Он понимает, что он просто обязан доказать всем, что всегда стоял на стороне своих близких. В какой-то момент ему становится настолько тяжело дышать, что Эдвард буквально задыхается от нехватки воздуха. Его начинает еще сильнее колотить, а он сам все больше чувствует себя маленьким, беззащитным ребенком, которому очень хочется прижаться к кому-то с надеждой, что его утешат и успокоят.       Эдвард очень долго смотрит Наталии в глаза, а потом переводит взгляд на Терренса, с учащенным дыханием испуганно смотрящий на него и буквально умоляющий: «Эдвард, прошу тебя, не делай глупостей! Ты пожалеешь об этом! Прошу тебя, одумайся». На пару секунд он задерживает свой взгляд на своем брате, виновато смотря на него и подумав, что тот определенно просит его остановиться. А потом мужчина качает головой, довольно тяжело дыша и очень тихо впервые за долгое время сказав дрожащим голосом:       — Нет… Нет… Нет-нет… Я не хочу это делать… Нет… Я не пойду на это! Нет! Не заставляйте меня это делать! Я не хочу никого убивать! Никого!       — Чего-чего он там бормочет? — приходит в бешенство Майкл, резко уставив свой вопросительный взгляд на Эдварда. — Этот мудак решил сдаться?       — Ни за что… — едва шевелит дрожащими губами Эдвард. — Ни за что не пойду на то, из-за чего я захочу повеситься. Если я потеряю кого-то из вас… То мне не будет спокойной жизни. Никогда. Я не выдержу этот тяжелый груз. Мне приходиться носить на своих плечах и так слишком много. А убив вас, я окончательно прогнусь.       Пока Наталия и Терренс с едва заметной улыбкой тихо выдыхают, то Майкл приходит в бешенство. Его лицо от злости становится каким-то зеленым. На нем читается полное разочарование. А глаза настолько широко вытаращены, что могу выскочить из орбит.       — Я не хочу становиться убийцей, — дрожащим тихим голосом говорит Эдвард и неуверенно переводит свой ошарашенный взгляд сначала на Наталию, а несколько секунд спустя – на Терренса. — А уж тем более у меня нет ни малейшего желания убивать тех, к кому я успел привязаться. Обещаю, я не убью ни одного из вас. Я не собирался этого делать и не сделаю.       Эдвард качает головой и нервно сглатывает.       — Да, я струсил и смог сдаться лишь в последний момент, — неуверенно говорит Эдвард. — Но клянусь, у меня никогда не было злого умысла против моей семьи. Я всегда делал все возможное, чтобы защитить ее, но в итоге крупно просчитался. Не смог ничего сделать. Ничего.       Эдвард с дрожью медленно выдыхает, все еще задыхаясь от сильного волнения.       — Единственное хорошее, что я мог сделать пару часов назад, – это не позволить брату ехать сюда. Я должен был проявить намного больше жесткости и настоять на своем. Чтобы… Чтобы он не оказался в ловушке… Мне нужно было ехать сюда одному. И сделать все, чтобы все-таки спасти девушку, которую не смог спасти от похищения. Которая значит для меня слишком многое. Я не готов так легко пожертвовать жизнями близких мне людей. Никогда не буду готов.       Эдвард немного приподнимает голову и поворачивает ее в сторону Майкла, который начинает буквально закипать от злости и крепко сжимать руки в кулаки.       — Может, в своей жизни я совершил много ужасных проступков и не лишен своих недостатков, — более уверенно говорит Эдвард. — Но у меня никогда не хватит смелости пойти на убийство родных мне людей. Я никогда не подумаю об этом. Уж лучше я умру сам: застрелюсь, повешусь, наглотаюсь таблеток, выпью яда или спрыгну с крыши… Неважно! Больше ничто не заставит меня пойти на то, что лишит меня покоя. Плевать что будет дальше. Мне уже нечего терять. Я не убийца и никогда ею не буду! Ни-ког-да!       Наталия скромно улыбается сквозь слезы, почувствовав облегчение с мыслью, что она добилась своего. Да и на лице Терренса проскальзывает легкая улыбка. Только лишь одно все еще напрягает мужчину – пистолет, направленный на девушку. Иногда он косится на него и мысленно просит о том, чтобы его брат случайно не выстрел в девушку и не поранил и тем более не убил.       После того как Эдвард сказал все, на что у него хватило сил, он на несколько секунд замолкает, не отводя взгляда от Наталии, но все еще держа оружие направленным на нее. Как будто с ее помощью набирается решительности, которой ему сейчас так не хватает, чтобы пойти против воли Майкла и не совершить ошибку, что заставит его всю жизнь проклинать себя. И через несколько секунд МакКлайфу-младшему удается избавиться от того оцепенения, что охватило его в тот момент, когда дядя засунул пистолет ему в руки. После чего он медленно, но верно начинает опускать оружие вниз. А чем ниже, тем шире улыбается Наталия. Тем большее облегчение испытывает Терренс. И вот спустя несколько мгновений Эдвард окончательно опускает пистолет, а буквально краснеющий от злости Майкл сжимает руки в кулаки и едва сдерживает себя, чтобы не закричать во всю глотку.       Эдвард ошалевшими глазами смотрит на пистолет в своей руке, опустив и расслабив вторую и немного склонив голову. Мужчина успевает несколько раз поблагодарить Наталию за то, что она не позволила ему сделать это и буквально спасла его от ужасного поступка, хотя и с ужасом думает о том, что ей пришлось подставить себя под удар и дать понять, что она готова пожертвовать собой. Первые несколько секунд ему ужасно стыдно смотреть на Терренса и Наталию, которых только что едва не убил собственными руками под давлением Майкла. Но потом мужчина все-таки набирается смелости и медленно поднимает виноватый, но благодарный взгляд на голубоглазую блондинку, смотрящую на него красными и мокрыми глазами, устало улыбающуюся сквозь слезы, тяжело дышащую и выглядящую ужасно напуганной.       Пару секунд Эдвард смотрит на Наталию жалостливым взглядом, успев нервно сглотнуть и начав дышать еще чаще и прерывистее. Но затем бледный и измученный мужчина свободной рукой притягивает ее к себе и жадно заключает в крепкие объятия, на которые та отвечает мгновенно, крепко обвив его шею руками, уткнувшись лицом ему в плечо, начав издавать тихие всхлипы и чувствуя, как все ее напряженное тело сильно дрожит. Эдвард в какой-то момент также утыкается носом в плечо блондинки, чувствуя себя опустошенным после такого сильного нервного перенапряжения, нежно гладя ее по спине и издав пару тихих всхлипов. Хоть от этих объятий ему становится чуточку легче, даже столь желанная ласки девушки, которая гладит его по голове, не может заставить его мгновенно забыть то, что едва не сделал из-за своей трусости.       Где-то секунд пять бывшие влюбленные не говорят ни слова и продолжают крепко обнимать друг друга с очень тихими всхлипами. Но потом Эдвард все-таки решает нарушить тишину, дрожащим голосом едва произнеся:       — Спасибо… Большое спасибо… Ты спасла меня! Спасла меня и моего брата.       — Я сделала то, что должна была сделать, — отвечает Наталия и тихо шмыгает носом. — Это был мой долг.       — Ты спасла меня, Наталия! — Эдвард, гладя Наталию по голове, мило целует ее в макушку. — Спасла! Я… Я не знаю, как мне благодарить тебя! Я теперь всю жизнь буду тебе обязан! Клянусь! Проси чего хочешь – я все для тебя сделаю.       — Я знаю, — сквозь слезы улыбается Наталия и, тихо шмыгнув носом, покрепче обвивает шею Эдварда руками. — И теперь я искренне верю, что ты действительно не тот, кем все тебя считали. По крайней мере, мне ты это доказал. Я увидела твои настоящие чувства.       — Теперь только так и будет. Я докажу всем, что всегда был хорошим человеком и любил своих близких. Что ради любви к ним я пойду на все.       — У тебя все получится. — Наталия утыкается носом в плечо Эдварда и издает тихий всхлип. — Я верю в тебя. Всегда верила.       — Я больше никого не подведу, — уверенно обещает Эдвард. — Не заставлю усомниться в своем отношении к близким.       — Ты обещаешь забрать меня отсюда? Пожалуйста, Эдвард… Я не хочу больше здесь оставаться!       — На этот раз я точно сделаю все, чтобы уйти из этого проклятого дома живым. С тобой и братом. Мы уйдем втроем. Теперь у меня уже не будет права на проигрыш. Потому что я уже однажды потерпел поражение. Теперь пан или провал.       — Сделай это, — слегка улыбается Наталия и на мгновение закрывает глаза, пытаясь сдержать подступающие слезы. — Просто сделай это, и я до конца своих дней буду гордиться тобой. Буду всю жизнь благодарна и обязана тебе. Я не прошу много. Просто забери меня отсюда.       — Заберу. — уверенно кивает Эдвард, отстраняется от Наталии и сначала мягко берет ее за плечо, а потом свободной ладонью мягко гладит ее по щеке, уверенно смотря в ее красные заплаканные глаза. — Клянусь своей жизнью! Если я проиграю, то пусть меня убьют прямо здесь. И сделают это, если я еще раз посмею взять пистолет и направить его на тебя или Терренса.       — Я верю, Эдвард, верю. — Наталия издает тихий всхлип, нежно гладит Эдварду щеки и приглаживает его сильно взъерошенные волосы. — Ты сильный. Ты все сможешь.       Эдвард слегка улыбается уголками рта, на пару мгновений опустив взгляд вниз. Он смотрит на Наталию до тех пор, пока к ним медленным шагом не подходит Терренс. Девушка переводит на него свой взгляд, а тот крепко обнимает ее, выдохнув с огромным облегчением и с едва заметной улыбкой погладив ее по голове. Мужчина отстраняется от нее через несколько секунд и затем переводит взгляд на своего брата, который виновато склоняет голову и лишь время от времени переводит свой стыдливый взгляд на него, снова задрожав после того, как сумел чуть-чуть успокоиться в объятиях бывшей девушки.       Впрочем, Терренс едва заметно улыбается, кладет руку ему на плечо и хлопает по нему. А затем он без слов заключает своего брата в крепкие объятия, будто бы сразу поняв, что тому сейчас это необходимо как воздух. Эдвард, округлив глаза и вздрогнув, немного теряется, но все же неуверенно отвечает на столь неожиданный жест Терренса.       — Прости… — дрожащим голосом с жалостью во взгляде произносит Эдвард и тихо шмыгает носом. — Прости… Мне очень жаль… Я не хотел, чтобы все так получилось… Я ничего не мог с собой поделать… Прости меня…       — Все в порядке, — мягко отвечает Терренс, хлопает Эдварда по спине и гладит его по голове. — Я верю тебе. Я видел все в твоих глазах.       — Я не хотел этого, клянусь… Мне очень жаль, Терренс! Это все дядя… Он… Он…       — Не надо ничего объяснять. — Терренс отстраняется от Эдварда, легонько хлопает его по щеке и крепко берет за плечи, пока тот тяжело дышит и сильно трясется. — Не оправдывайся за то, что произошло не по твоей воле.       — Но…       — Я не злюсь на тебя на это. — Терренс на пару секунд замолкает и несильно сжимает плечо Эдварда, смотря на него с легкой улыбкой. — И считаю, что ты молодец. Правда, Эдвард, я горжусь тобой. И рад, что ты пересилил себя.       — Прости… Пожалуйста…       — Ладно! Поговорим об этом позже! — Терренс отходит на пару шагов назад и с приподнятой головой бросает взгляд на Наталию. — Надо думать, как выбраться отсюда и отвязаться от этого больного мудака.       — Но как? — разводит руками Наталия. — Мы можем проторчать здесь еще черт знает сколько.       — Верно, — соглашается Эдвард. — Но мы должны выбраться отсюда…       Эдвард неуверенно поднимает голову и смотрит на Терренса и Наталию.       — Вместе! — более уверенно добавляет Эдвард. — Если и уходить, то только втроем. Ни один из нас не может остаться.       — Мы не останемся, — уверенно отвечает Терренс. — Даже если придется прятаться от дяди и его ублюдков, мы все равно уйдем.       — Скоро люди Майкла должны привести сюда Ракель, — задумчиво говорит Наталия.       — Она не бросит нас! Не знаю, почему, но я уверен, что Ракель что-нибудь придумает. Раз эта девушка знала, что здесь будет происходить, значит, есть шанс, что она найдет способ помочь нам выбраться.       — Да, но если люди дяди приедут к тебе домой и найдут Ракель, то она тоже не сможет нам помочь, — отмечает Эдвард.       — Ракель не должна позволить этому случиться. Уверен, сейчас она одержима кучей ужасных предчувствий и начнет думать, что делать, и у кого просить помощи.       — Я тоже думаю, что она не бросит нас, — уверенно отвечает Наталия. — Не знаю… Но что-то подсказывает мне, что мы можем ожидать ее помощи в нужный момент.       — Ах, Ракель, прошу тебя, помоги нам… — на секунду прикрыв глаза, тихо умоляет Терренс. — Сейчас вся наша надежда на тебя… Ты – единственная, кто может спасти нас. Пожалуйста, не позволь сообщникам дяди увести тебя. Ты очень умная и находчивая. Я верю, что ты что-то придумаешь. Помоги нам, милая, не бросай нас… Ты нужна нам…       — Было бы здорово, если бы она услышала твои молитвы.       — Пока что предлагаю тянуть время. Делать все, чтобы не дать этому старому ублюдку покончить с нами.       — Думаю, мы сможем продержаться еще какое-то время, — вполне уверенно говорит Эдвард. — Пока что будем оттягивать время, а там посмотрим.       — Тогда решено! Готовы держаться до последнего?       — Готовы! — в один голос уверенно проявляют Наталия и Эдвард, переглядываются, кивают друг другу и делают то же самое, глядя на Терренса.       — Хорошо, — приподнимает голову Терренс.       Терренс, Наталия и Эдвард прекрасно понимают, что сейчас они смогут выжить только в том случае, если будут держаться вместе. Да, они знают, что не смогут вечно оттягивать время. Но они хотят искренне верить, что Ракель и правда придет им на выручку и сделает все, чтобы покончить с этим кошмаром, который они уж точно никогда не смогут забыть.