Секреты, скрытые в шрамах

      Тем временем Ракель, Дарвин, Виктор, Джейми и полицейские приезжают в район, где располагается дом Майкла. Они не стали подъезжать слишком близко и оставили свои машины недалеко от нужного дома, дабы не привлекать к себе внимание столь опасного преступника. За все это время Ракель так и не смогла успокоиться. Она нервно дергает ногами, оттягивает рукава своей черной кожаной куртки и чувствует, что ею все больше начинает овладевать сильная паника. Дыхание затрудненное, в груди будто что-то давит, руки запотевают, а мысль, что все очень плохо, полностью овладевает ее разумом.       — Ну все, Ракель! — восклицает Дарвин, и вытаскивает ключ из замка зажигания после отключения мотора. — Мы приехали!       — Приехали? — удивляется Ракель и быстро осматривается вокруг.       — Да. — Дарвин указывает пальцем на дом Майкла, который виднеется где-то вдалеке. — Вон дом Майкла. Самый большой из всех, что здесь есть.       — Это его дом?       — Именно. Бывший дом Джейми.       — Ух ты… Красивый…       — Согласен. — Дарвин осматривается вокруг и замечает какую-то машину, стоящую напротив него. — О, смотри, а там не твоя машина стоит? Вон та красная!       — Э-э… — Ракель без эмоций смотрит туда, куда ей указывает Дарвин. — Да… Это моя машина… Терренс и Эдвард поехали к Майклу на моей.       — А почему так? У твоего жениха нет машины?       — Есть, но она в ремонте. Ну а поскольку Эдвард не воспользовался своей, то я позволила им ехать на моей.       — Ясно…       — Ох, боже мой… — тяжело вздыхает Ракель, приложив руку сначала ко лбу, а потом – на свое сердце. — Что же там сейчас происходит? Что Майкл там с ними делает? Мне даже страшно подумать…       — Пожалуйста, Ракель, успокойся, — мягко говорит Дарвин, погладив Ракель по плечу. — Я прекрасно понимаю твои чувства, но ты не должна позволять впадать в такую сильную панику. В дороге ты только об этом и говорила и ни разу не расслабилась, даже когда я говорил с тобой на другие темы.       — Я не могу отделаться от чувства, что все это может плохо кончиться, — с тяжелым дыханием дрожащим голосом признается Ракель. — Какое-то чувство подсказывает мне, что сейчас там творится ужасное. Может быть, даже кто-то кого-то пытается убить.       — Повторю еще раз, Майкл не станет никого убивать до тех пор, пока его люди не доставят тебя в его дом. Ему нужна ты, чтобы осуществить свою план. А раз те типы не застанут тебя дома и встретят только полицейских, значит, твоих жениха, будущего деверя и подругу не убьют.       — А если он передумает?       — Раз мы уже приехали, то начнем нашу операцию прямо сейчас, — уверенно отвечает Дарвин. — Я, мистер Джонсон и несколько полицейских проведем Джейми в дом и возьмем охранников дома. Сначала пойдет он, а потом, когда мы убедимся, что путь свободен, то в дом зайдет полиция и возьмет Майкла с поличным.       — Но вас же охрана дома не пропустит! — разводит руками Ракель. — Как вы собирайтесь провести Джейми в дом?       — Не волнуйся, Ракель, у нас уже все спланировано. Мы уверены в том, что наш план сработает. — Дарвин бросает взгляд на стоящих возле ворот Отто и Эндрю, болтающих о чем-то и громко смеющихся. — Самое главное – пройти мимо тех охранников, которые стоят у ворот. Майкл только пускает пыль в глаза, говоря, что в его доме на каждом углу стоят охранники. На самом деле из всей охраны там находятся только те двое. Хотя наш информатор говорил, что пока твою подругу держали здесь, то им на подмогу пришли еще двое.       — Ладно… Но что все это время буду делать я?       — Ты останешься в моей машине. Я попрошу двоих моих напарников постоять здесь и проследить, чтобы подозрительные люди не приблизились к ней.       — И ты думаешь, я выдержу? Я же не смогу сидеть спокойно, зная, что моей семье и подруге угрожает опасность!       — Я понимаю, но если ты войдешь, это будет катастрофа.       — И сколько мне сидеть?       — Пока я не дам сигнал. Как только Майкла и его сообщников посадят в машины и увезут в участок, я подойду к тебе и скажу, что можно выходить.       — Ох… — Ракель резко выдыхает с прикрытыми глазами. — Хорошо, Дарвин… Делайте что считайте нужным…       — Вот и прекрасно! — скромно улыбается Дарвин и осматривается вокруг себя, замечая, что Джейми, только что вышедшего из машины Виктора, и полицейских. — О, кажется, мистер Джонсон проводит инструктаж, а Джейми готовится сделать брату сюрприз. Я должен помочь.       — Пожалуйста, сделайте все, чтобы не позволить Майклу что-нибудь сделать с близкими мне людьми, — со слезами умоляет Ракель. — Клянусь, я буду всю жизнь обязана тебе и мистеру Джонсону, если вы спасете ребят.       — Все будет хорошо, подружка. — Дарвин с легкой улыбкой кладет руку на руку Ракель. — Мы сделаем все возможное и невозможное, чтобы восстановить справедливость. Майкл сделал достаточно грязных делишек. Настало его время получить то, что он заслужил.       — Желаю вам всем удачи, — отвечает Ракель. — Огромной удачи.       — Спасибо. Я дам тебе знать, когда можно будет выходить.       Дарвин забирает что-то с заднего сиденья и пулей выскакивает из машины, подозвав кого-то к себе и отойдя вместе со своим коллегой в сторону. Затем мужчина подходит к полицейским, Виктору и Джейми, выглядящий ужасно взволнованным, и начинает вместе с ними обсуждать план действий.       Ракель же остается в машине, откидывается на спинку кресла, прикрывает глаза и начинает молиться о том, чтобы Терренс, Наталия и Эдвард остались живы, а Майкл ответил за все, что сделал. От осознания того, что она ничего не может сейчас сделать и вынуждена просто ждать, паника только больше усиливается, а время начинает идти очень-очень медленно.       «Терренс, пожалуйста, держись! — с чувством сдавливания груди и учащенным дыханием взмаливается Ракель. — Ты всегда говорил, что надо бороться и верить в лучшее до самого конца, даже когда ситуация безвыходная. Я бы так хотела сказать тебе то же самое…»       Ракель складывает руки ладонями друг другу и подносит их ко рту.       «Умоляю тебя, борись до последнего. Как бы плохо тебе ни было, не позволяй Майклу причинить тебе вред. К сожалению, я не могу сказать тебе все это лично, потому что ты далеко. Но ты знаешь, что всегда находишься в моих мыслях. Знаешь, что я всегда верила в тебя и знаю, что ты сможешь сделать все. Я еще никогда не встречала столь сильного духом человека! Ты всегда будешь образцом для подражания. Ты – мой герой! Я всегда буду любить тебя и сильно гордиться тобой. Прошу тебя, не сдавайся. Помощь находится уже близко. Она уже идет к тебе. Просто держись, милый. Держись ради меня и тех, кого ты безумно любишь. Я рядом. Где бы ты ни был.»       Ракель на секунду приоткрывает глаза, тяжело вздыхает и осматривается вокруг, видя, что одни полицейские бегают и суетятся, а двое других стоят недалеко от той машины, в которой она сидит.       «Наталия, я знаю, что тебе сейчас очень тяжело. Знаю, как тебе сейчас страшно. Знаю, что ты сейчас чувствуешь. Но прошу тебя, не впадай в отчаяние. Не сдавайся. Найди в себе силы бороться. Да, я знаю, что это безумно сложно. Но я уверена, что ты сможешь! У тебя есть сила воли. Когда нужно, то ты умеешь быть сильной. Ты никогда не притворялась крутой и сильной. Ты всегда ею была. Когда это было необходимо.»       Ракель на пару секунд прикрывает глаза.       «Еще пару лет назад ты была девушкой, которая могла с достоинством ответить тому, кто оскорблял тебя, и не позволить другим обидеть близких тебе людей. Ты все еще такая же. Такая же сильная и уверенная в себе. Возможно, ты изменилась после того, что с тобой произошло. Но сейчас не время показывать слабость. Ты должна показать, на что ты способна пойти ради любви и дружбы. К сожалению, я не могу тебя утешить и успокоить… Хотя сейчас мне хотелось бы, чтобы ты меня успокоила. Сказала, что ты не винишь меня в том, что тебя едва не изнасиловали.»       Ракель тяжело вздыхает и задирает голову к верху.       «Да, мне до сих пор ужасно стыдно, что я однажды обвинила черт знает в чем, — с грустью во взгляде думает Ракель. — Если бы между нами не произошло той ссоры, то ты бы не пошла гулять неизвестно куда, не пережила попытку изнасилования и не рассталась с парнем, которого так любила. Это я виновата во всем, что с тобой произошло. Из-за моей глупости ты впала в такое отчаяние, что наплевала на все. Не подумала о последствиях… Может, я никогда не смогу сделать так, чтобы попытки изнасилования никогда не было. Но сейчас я все-таки могу помочь тебе спастись. И я сделаю это. Помощь уже здесь. Пожалуйста, подружка, держись. Верь, что все будет хорошо.»       Ракель тихо шмыгает носом и дрожащими руками проводит по волосам.       «Эдвард, за эти четыре дня, что мы были командой, я начала менять свое мнение о тебе. Начала думать, что ты на самом деле не такой уж и ужасный. Я видела, как ты раскаивался в том, как поступил со мной и Терренсом. Который является твоим братом… Видела, что ты ненавидишь себя за то, что бросил Наталию, не зная, что с ней произошло. Тот факт, что ты не отказался спасти ее, заставляет меня верить в твою любовь к ней. Я уверена, что ты сделаешь все, чтобы доказать свои чувства к Наталии и преданность и любовь к своей семье. Ты уже сделал много хорошего и все это время был честным. Почти… Но я не буду винить тебя в убийстве человека, пока не узнаю, что произошло на самом деле. Возможно, Дарвин был прав, и тебя обвинили по ошибке. Да и сейчас это не так важно.»       Ракель тяжело вздыхает и начинает оттягивать рукав свой кожаной куртки.       «Эдвард, прошу тебя, не бросай Наталию в беде. Если ты и правда любишь ее, то даже не вздумай предавать ее. Она нуждается в тебе. Защити ее от этих подонков и не дай им ничего с ней сделать. Также не предавай Терренса. Не разочаровывай того, кто и так страдает из-за вашего конфликта. Он не говорит и не показывает этого, но я уверена, что мой жених не может оставаться равнодушным. Пожалуйста, Эдвард, не забывай о том, что Терренс – твой близкий человек. Ты говорил, что любишь и уважаешь его. И сейчас ты должен сделать все, чтобы это доказать. Я хочу, чтобы между нами прекратились конфликты, которые приводили бы к оскорблениям, унижениям и дракам.»       Ракель тяжело вздыхает и с грустью во взгляде смотрит в одну точку.       «Я до сих пор вспоминаю те времена, когда мы вместе проводили время, с легкой улыбкой на лице. И мне грустно… Ибо этого больше никогда не произойдет вновь. Впрочем, сейчас не это важно! Самое главное – это спасение ваших жизней. И меня успокаивает тот факт, что полиция собирается провернуть операцию по аресту Майкла и его банды. А пока они готовятся, я прошу вас, дорогие мои… Держитесь! Не дайте им причинить вам вред и убить! Спасение уже близко. Ближе, чем вы думайте.»       Пока что единственное, что может делать Ракель – это сидеть в машине Дарвина, наблюдать за полицейскими, что-то обсуждающие между собой и с Джейми, и мысленно обещать Терренсу, Наталии и Эдварду, что с ними все будет хорошо. Что-то подсказывает ей, что они будто чувствуют ее. Умоляют ее о спасении и сейчас возлагают на нее большие надежды.       

***

      Наталия, Эдвард и Терренс продолжают противостоять Майклу, который только что едва не спровоцировал МакКлайфа-младшего на убийство своего брата. Как и предполагала Ракель, все трое каким-то чудесным образом чувствуют, что девушка не бросит их в беде, и возлагают на нее все свои надежды. И именно на своей вере в лучшее они и пытаются продержаться. Хотя как долго им удастся это сделать – никто не знает.       — Что ж, я по достоинству оценил старания этой девчонки, — с гордо поднятой головой уверенно говорит Майкл.       Терренс, Наталия и Эдвард, все еще держащий в руке пистолет, которым едва не убил этих двоих, резко разворачиваются к Майклу и бросают на него свои презрительные взгляды.       — Браво, мисс Рочестер, говоришь ты красиво, — низким голосом говорит Майкл, с ехидной улыбкой смотря на Наталию. — Мой племянник заслушался тебя и аж решил не убивать своего братца.       — Так вы же сами хотели, чтобы Эдвард отказался! — сухо напоминает Наталия. — Вы сказали, что вам это не нужно! Потому что не хотели делиться с ним деньгами. Вашей целью было вовсе не желание сделать этого человека правой рукой, а еще больше помучить его и заставить едва ли не самому застрелиться от стыда и ужаса.       — Не буду отрицать. — Майкл хитро улыбается. — Я даже рад, что так случилось. Ибо и правда не хотел отдавать ему свои денежки. Однако кто сказал, что я должен был отдавать? Этот щенок мог просто убить своего братца и ничего не получить. А потом бы все равно сдох! Помнится мне, ты как раз это сказала! Что все разговоры о деньгах – всего лишь прикрытие и желание заставить твоего бывшего грохнуть своего брата.       — Вот и подавитесь своими деньгами! — грубо бросает Терренс, уставив леденящий душу взгляд на Майкла. — Нам не нужен и цент из того, что вы украли!       — Тебе, может, и не нужен. Но вот этому безмозглому сопляку они могли бы очень пригодиться. — Майкл презренно усмехается и скрещивает руки на груди, качая головой и уставив свой взгляд на Эдварда, смотрящий на него с презрением. — Да, Эдвард… Разочаровал ты меня… Хотел я тебе немножко помочь… Так сказать, даровать с моего плеча помилование… Но ты отказался от такого щедрого подарка.       — Мне такой «подарок» и даром не нужен! — низким, грубым голосом заявляет Эдвард. — И цента не возьму в обмен на убийство того, кого вы ненавидите, и кого я люблю.       — Да-да, я все понял. Ты в очередной раз доказал, что никогда не сможешь стать смелым и уверенным в себе. Никогда не повзрослеешь и не выкинешь из головы всю дурь про счастливый конец добрых сказочек. Думал, что хотя бы деньги помогут тебе промыть мозги, но видно, что с твоей башкой все слишком плохо.       — Может, хватит уже оскорблять его! — сухо требует Терренс. — Надоело слушать, как вы унижайте Эдварда каждый раз, когда речь заходит о нем, и когда он только рот раскрывает.       — Ну прости, Терренс, если ты не хочешь признать, что твой братец – трусливый слабак, то я не боюсь говорить об этом откровенно. Я знаю этого сопляка намного лучше тебя и в курсе, какие у него тараканы в голове.       — А что, для вас смелость и решительность измеряются в способности убить человека или ограбить его? — сухо интересуется Наталия. — Если нормальный не решится на такое, то для вас он становится неуверенным, слабым и трусливым?       — Нет, блондиночка, не только в этом. Разве сильный мужик бы стал распускать нюни, позволять себе быть слишком сентиментальным и реветь? Настоящий мужик сильный и непробиваемый как камень! А не сюсечка, которая прячется за девичьи юбочки и трясется, словно трусливый заяц!       — Если бы вы прекратили оказывать на Эдварда такое психологическое давление и делать акцент на том, что он слабый, неуверенный, нерешительный и пугливый, то все было бы иначе. Человек очень быстро начинает верить в то, что постоянно слышит. Когда его называют трусливым и бездарным, то он верит в этом. Так же, как и верит, когда он становится для кого-то самым умным и лучшим на свете.       — Ну все, хватит уже! — резко бросает Майкл, махнув рукой. — Раз этот мудак отказался убивать своего брата, то ладно! Мне так даже лучше! В таком случае будем ждать, пока мои люди вернутся сюда и привезут вашу любимую Ракель. Тогда я уж точно прикажу им покончить СО ВСЕМИ ВАМИ.       — А вы так уверены, что она поедет с ними? — уверенно интересуется Терренс.       — Куда она денется, дорогой мой! Если будет царапаться как дикая кошка, как это было в случае с твоей белокурой подружкой, то мои люди просто усыпят ее или сделают успокоительный укольчик. У них есть все необходимое на случай, если эта чертовка окажется такой же боевой, как и ее подружка.       — Если думайте, что Ракель настолько глупа, чтобы позволить вашим сообщникам увести ее, то вы глубоко ошибайтесь, — сухо говорит Наталия. — Моя подруга – очень умная девушка, которая найдет выход из любой ситуации.       — Да, но только ее ум вряд ли ей поможет, — презренно усмехается Майкл. — Одной Кэмерон не удастся противостоять сразу четверым людям, которые поехали к ней домой. С трудом справится с одним, как другой скрутит ее, а третий отправит в страну волшебных снов.       — А я верю, что она не позволит этому случиться, — уверенно заявляет Терренс. — Ракель придумает, как избежать этого. Уж поверьте мне, у нее очень хорошая интуиция, а предчувствия еще ни разу не обманывали ее. Если моя невеста начнет из-за чего сильно переживать и быть одержимой какой-то мыслью, значит, скоро случится что-то ужасное.       — Ну и что? Ракель все равно не сможет ничего сделать! Мои люди уже должны были приехать к ней домой, забрать ее и быть в пути ко мне домой. Я послал туда самых крепких и сильных людей, какие есть в мой маленькой армии.       — Ракель не глупая девушка. Она сделает все, чтобы спасти нас и защитить себя. Я верю в нее.       — Ладно-ладно, — приподнимает руки Майкл. — Вы можете верить в свое спасение сколько хотите. Но не думайте, что от этого ваши шансы выбраться отсюда возрастут в разы.       — Ни один из нас не перестанет верить в наше спасение, — уверенно заявляет Эдвард. — Рано или поздно справедливость восторжествует, и вы и ваши мудаки отправятся туда, где вам самое место.       — Поддерживаю! — соглашается Наталия.       — Скоро придет ваш час расплаты, — уверенно заявляет Терренс.       — Пф! — фыркает Майкл, закатив глаза и скрестив руки на груди. — Какие громкие слова говорит мой маленький племянник… Более известный, как вечно тявкающий трусливый щенок. Даже после того, как он начал реветь на наших глазах из-за того, что его нежная психика не выдержала таких пыток, этот сопляк все равно продолжает строить из себя героя и надеется сделать хоть что-то полезное и услышать благодарность от своей семьи.       — Я не успокоюсь, пока не буду знать, что вы подыхайте за решеткой, — уверенно заявляет Эдвард. — И если у меня появится шанс сделать для этого хоть что-нибудь, то я не прозеваю его.       — Закрой уже свой рот, молокосос! — грубо бросает Майкл. — У тебя даже не хватило смелости прикончить брата и бывшую девушку, которая сама захотела умереть! А ты говоришь про желание покончить со мной! Не смеши меня, Эдвард! И прекрати выставлять себя на посмешище.       — Вы этого не дождетесь! — Эдвард мягко, но крепко приобнимает Наталию за плечи и уставляет на Майкла презренный взгляд. — У меня никогда хватит наглости убить своего брата, кого-либо из моей семьи или девушку, которая никогда не будет безразлична мне.       — А жаль. Мог бы получить все, что только пожелаешь.       — Только не с помощью убийства и грабежей! Что угодно ради близких мне людей, но только не то, чего я никогда не смогу себе простить!       — Ой-ой! — качает головой Майкл. — И давно твое мнение поменялось? А? С каких пор ты вдруг воспылал такой любовью к этим людям?       — Всегда пылал! И ничто не заставит меня возненавидеть их, предать и вычеркнуть из своей жизни.       — Так ты же уже когда-то вычеркнул их! Забыл, как ты разругался со своей семьей и друзьями, которые считают тебя плохим человеком? Забыл, как ты расстался с этой девчонкой чуть больше месяца назад, ибо верил, что она изменила тебе?       — Да, а вы уверены, что она мне изменила? — громко удивляется Эдвард. — Может, это мой «любимый» дядя решил подставить Наталию, воспользовавшись тем, что у вас на руках были фотографии этой девушки и одного больного ублюдка по имени Юджин! Который, блять, едва не свел ее в могилу!       Майкл ничего не говорит пару секунд и лишь слегка улыбается. А затем он аккуратно поправляет свой воротник и вопросительно смотрит на Эдварда со словами:       — То есть, ты обвиняешь меня в том, что это я стал причиной твоего расставания с этой блондинкой?       — У меня нет ни малейшего сомнения в том, что это ваша работа, — уверенно заявляет Эдвард. — Надо же было вам сделать все возможное, чтобы настроить всех против меня и испортить мне жизнь. Только вы не учли, что рано или поздно правда все равно всплывает наружу. Что однажды Наталия рассказала бы всю правду о том ублюдке, который оказался не ее любовником. Не уж-то вы думали, что она будет молчать до конца своих дней?       — А почему ты решил, что это сделал я?       — Кто же еще? Уэйнрайт не знал моего домашнего адреса! Но зато его прекрасно знали вы! Вот и получается: этот мудак дам вам фотографии моей полуголой девушки, а вы положили их в конвертик и отправили его мне.       — И было легко догадаться обо всем, когда мы увидели этого человека среди тех людей, которые хотели привести меня сюда, — добавляет Наталия. — Я еще тогда поняла, что вы и сюда засунули свой чертов нос. Где он только ни побывал: вы и были в курсе происходящего в жизни брата, сумели настроить Терренса против отца, заставили Эдварда считать себя слабаком, а меня выставили грязной шлюхой, которая изменяла своему парню и встречалась с другими.       Майкл тихонько хихикает, ничего не говоря пару секунд. Но затем он кивает и с гордостью смотрит на Эдварда и Наталию.       — Что ж, ладно… — задумчиво произносит Майкл. — Я расскажу вам кое-что…       — Вот и давайте! — грубо бросает Эдвард. — Я требую с вас объяснений!       — Видишь ли, Эдвард… — Майкл начинает наматывать круги по кабинету. — К случаю с твоей бывшей подружкой действительно причастен я. Но лишь частично.       — Пытайтесь переложить вину на других?       — Заткнись и послушай… Около трех-четырех месяцев назад в одно кафе зашла милая, но очень грустная блондинка по имени Наталия Эмили Рочестер. Она сидела за столиком одна, но потом к ней подошел парень. Высокого роста, с париком на голове и карими линзами. Был одет в те же джинсы, кожанку, ботинки и майку, которые сейчас одет наш дорогой Эдвард Роберт МакКлайф. Который и сейчас решил напялить на себя черный ошейник. Он спросил разрешения присесть, и она согласилась. После чего они разговорились и решили объединиться ради сами знайте чего. Однако так получилось, что в какой-то момент они полюбили друг друга.       — И зачем вы об этом нам говорите? — уставив на Майкла хмурый, презренный взгляд, скрещивает руки на груди Наталия. — Чтобы в очередной раз показать, что от вас ничего не утаишь?       — Ты отчасти права, — тихонько смеется Майкл и начинает поглаживать свой подбородок. — Кстати, а почему никто из вас не задается вопросом, откуда я все это знаю?       — Ну так расскажите! — восклицает Терренс. — Кто рассказал вам про них на этот раз?       — Дело в том, что в день знакомства Эдварда и Наталии в том кафе случайно оказался один человек. Он знал, кто эта девушка, хотя не был знаком с ней лично. Не буду говорить, кто он такой, но этот человек тут же узнал эту красавицу. И ему много известно о ее родителях. В Интернете полно их фотографий, на которых можно было увидеть Рочестеров в полном составе. Но суть не в этом.       — Что-то мне подсказывает, что этим человеком был тот, кто решил поиздеваться надо мной, — слегка хмурится Наталия.       — А ты не совсем глупая девчонка, иногда попадаешь в яблочко, — щелкает пальцами Майкл. — Это правда! Это действительно был Юджин. Он много знает про семью Рочестер, и ему очень понравилась эта милая и запоминающаяся девушка. Он быстро узнал в той блондинке Наталию Рочестер, а в черноволосом парне – Эдварда МакКлайфа. Конечно, он решил еще раз все проверить, дабы быть уверенным в том, что мой племянник познакомился с дочерью Энтони и Летиции Рочестер.       — Еще бы! Ведь Уэйнрайт назвал меня по имени, когда я столкнулась с ним в первый раз.       — Этот человек за чашечкой чая рассказал мне об этой встрече, но я не слишком был в этом заинтересован. Думал, что это просто очередная знакомая моего племяшки. Ну или красотка, с которой он бы захотел переспать. Однако спустя несколько недель Уэйнрайт рассказал мне, что он увидел Наталию поздним вечером в безлюдном месте, где он гулял со своими друзьями. Ну и тогда мой дорогой Юджин решил познакомиться с этой девушкой поближе… Ведь были у него знакомые, которые утверждали, что эта девчонка меняет мужиков как перчатки, и спит со всеми подряд. Ну мой друг тоже решил развлечься и поласкать красивое молодое тело. Однако белокурая красавица отказалась от такого заманчивого предложения, ударила его между ног и убежала. Впрочем, Юджин быстро догнал ее и показал, где раки зимуют. И… Ну а что было дальше, нам может рассказать звезда этой истории.       Майкл переводит взгляд на Наталию и немного надменно смотрит на нее с загадочной улыбкой. Девушка нервно сглатывает, будучи не готовой рассказывать о тех муках, через которые ей пришлось пройти. Эдвард прекрасно видит, как она начинает нервничать, и не может не вмешаться в этот разговор, приобняв задрожавшую и побледневшую блондинку за плечи и прижимая ее поближе к себе, пока та склоняет голову с грустью во взгляде.       — Мы уже знаем, что произошло, — уверенно говорит Эдвард. — Можете не утруждать себя.       — Что ж, ладно, — пожимает плечами Майкл. — Я не буду говорить о восторге, который испытал Юджин после того, как увидел, насколько у этой блондиночки шикарное тело. Говорит, что не понимает, как вообще можно прятать такую красоту под одеждой. И отмечу, что он прав. На фотографиях эта девчонка сногсшибательна. Особенно когда она почти обнаженная.       — И вам ОЧЕНЬ крупно повезет, если мы не узнаем о том, что вы лапали ее своими грязными старыми лапами, — грубо говорит Терренс.       — Нет, дорогой мой, хоть эта красавица очень привлекательная, ни я, ни мои люди и пальцем ее трогали все четыре дня, что она провела здесь. Конечно, мы могли бы, но нам не нужно было, чтобы у нее случился сердечный приступ. Вот я и пожалел эту чувствительную девочку.       — Вы снова и снова подтверждайте то, что родились ублюдком, — сквозь зубы цедит Эдвард. — Больным подонком, которого надо лечить. Таких людей, как вы или Уэйнрайт, нужно подвергать таким ужасным пыткам, о которых они даже и подумать бы не могли. А за то, что эта сука хотела изнасиловать мою бывшую девушку, его вообще надо кастрировать. НА ЖИВУЮ! Чтобы эта тварь чувствовала боль и видела ту кровь, что будет вытекать из него!       — Ой-ой-ой! — цокает Майкл, со скрещенными руками на груди качая головой. — Какой ты кровожадный, мальчик мой!       — Ну если для вас пытаться трахнуть девушку против ее воли – это нормально, то вам прямая дорога в психиатрическую клинику. А поскольку это случилось с Наталией, то я еще больше ненавижу ту волосатую гориллу. Которая посмела не просто полапать ее, но еще и раздеть до нижнего белья и облизать с головы до ног.       — М-м-м, надо же как ты бесишься! Ты же больше всех унижал Рочестер и поливал грязью. Считал ее шлюхой, не хотел ничего о ней слышать, проклинал день, когда познакомился с ней…       — Потому что я, блять, НЕ ЗНАЛ ПРАВДЫ! — громко, раздраженно отвечает Эдвард. — А знал бы, что Уэйнрайт находится среди вас, то я бы избил эту суку НАМНОГО РАНЬШЕ! НАМНОГО, ДЯДЯ!        — Ух ты! Не уж-то ты все еще любишь ее? А, дорогой мой? Сомневаюсь, что ты мечтал бы спасти и защитить ее, если бы она была тебе безразлична.       — А она мне действительно не безразлична, — уверенно заявляет Эдвард, гордо приподняв голову. — И вам никогда не понять того, кто испытывает ревность и разочарование в том, кто ему изменяет. У вас никогда не было женщины, которую вы бы любили так, что не могли бы представить свою жизнь без нее.       — Ошибаешься, парень, я знаком с этим чувством.       — Да что вы!       — Это правда! Не буду рассказывать подробности, но в моей жизни была женщина, которую я любил. Но которая не захотела быть со мной.       — Неудивительно! — грубо бросает Терренс. — Нормальная женщина не стала бы любить больного на голову эгоистичного, завистливого и мерзкого подонка, которого интересуют только деньги и для которого хорошие добрые люди слабые и трусливые.       — Тем не менее женщины в моей жизни были. И жениться я мог. И отцом стать. Все могло было быть. Просто так сложились обстоятельства. — Майкл прочищает горло. — Впрочем, сейчас не об этом. Мы ведь говорим о том, как нашу блондиночку бросил мой племянник…       Майкл на секунду бросает взгляд в сторону и хитро ухмыляется.       — Ну так вот, эти два голубка начали встречаться и казались счастливыми. Сначала я думал, что это мимолетное увлечение, и эти двое разбегутся через неделю или две. Полагал, что мой племянник просто поиграет с этой девочкой и бросит ее. Но нет. Этого не происходило…       Майкл начинает поглаживать свой подбородок.       — Шла первая неделя, вторая, третья, четвертая… Второй месяц… И после трех месяцев я понял, что у вас все серьезно, и вы не намерены расставаться. Ну… Тогда я решил немного «помочь» вам. Тем более, что я был абсолютно уверен, что Наталия никому не говорила о том случае. Юджин так запугал бедняжку, что она боялась ослушаться его. А наша блондиночка же такая пугливая и нежная… Слово плохое скажи ей – и она сразу в слезы.       Майкл с ехидной ухмылкой проводит рукой по своим волосам.       — Я вспомнил о том, как Юджин и его друзья встретили эту красавицу и пытались развлечься с ней, — говорит Майкл. — Позвал к себе этого парня и попросил его предоставить мне все фотографии, что у него были. Я просмотрел их, отобрал самые пикантные, на которых казалось, что Наталия получала удовольствие. У меня созрел план, который должен был точно сработать. И… Поскольку я знал, где на птичьих правах жил мой племянник, то отослал эти фотографии по тому адресу. Ну а дальше вы и сами можете продолжить эту историю, дорогие мои.       Терренс и Эдвард начинают понимать, что их предположения, которые они выдвигали по поводу этой ситуации, частично совпадали с тем, что оказалось правдой.       — Значит, я был прав, — тихо говорит Терренс. — Так и знал, что за вами могли следить в какой-то из дней. И у меня было предположение, что обидчик Наталии мог оказаться в том месте совершенно случайно.       — Ну а я предполагал, что этот отморозок показал дяде фотографии, и кто-то из них решил отправить их по тому адресу, где я жил до переезда к маме, — задумчиво отвечает Эдвард. — Кроме того, мне казалось, что Уэйнрайт мог знать про родителей Наталии.       — Почти все наши предположения подтверждаются!       — Думаю, мы и так это знали. Нужно было просто получить подтверждение.       — И мы его получили!       — Верно! Теперь мы точно знаем, что этот старый мудак причастен к истории с фотографиями.       — Ну и хорошо, что знайте! — тихонько усмехается Майкл и скрещивает руки на груди. — Если у вас заработала одна извилина на двоих, то я вас поздравляю. Либо вы приобрели мозги, либо ваши старые заржавевшие начали как-то работать.       — И как вам не было стыдно? — возмущается Терренс. — Как вы посмели поступить так с бедной девушкой? Которая не имеет никакого отношения к нашей семье! Вы не имели права ее трогать! Ни подставлять, ни делать шлюхой в глазах других и тем более похищать ее и держать здесь черт знает сколько!       — Ну надо же мне было заставить твоего братца почувствовать себя одиноким, — невинно улыбается Майкл. — Было бы несправедливо, если бы вся семья отвернулась от него, но его девушка продолжала защищать и поддерживать его. И мне подвернулся очень хороший шанс сделать это.       — И вы думали, я об этом не узнаю? — грубо интересуется Эдвард. — Не узнаю, как один старый хрыч обвел меня вокруг пальца!       — Зато я добился своего – ты бросил эту девчонку и целый месяц поливал ее грязью, веря, что она – местная шлюха, спящая со всеми мужиками подряд.       — УБЛЮДОК! — с вытаращенными глазами во весь голос вскрикивает Эдвард, подлетает к Майклу и со всей злостью смотрит на него, пока его ноздри сильно раздуваются. — НЕНАВИЖУ ВАС, СУКА! НЕНАВИЖУ! ТРОНУВ ЭТУ ДЕВУШКУ, ВЫ ПЕРЕШЛИ ВСЕ ГРАНИЦЫ!       — Не надо вопить, мальчик, — слегка морщится Майкл. — Уже поздно кого-то винить и орать на тех, кто не виноват в том, что ты такой тупой и наивный.       — ЗАТКНИТЕ СВОЙ ПОГАНЫЙ РОТ! — Эдвард со всей силы бьет свободной рукой по столу. — Вы вынудили меня расстаться с девушкой, с которой я даже и НЕ ДУМАЛ расставаться! Это из-за вас наши отношения были разрушены! Из-за вас я незаслуженно оскорблял и унижал ее. Хотя эта девушка НЕ ЗАСЛУЖИЛА всех услышанных оскорблений и всех выплаканных слез!       — Ты сам во всем виноват, дорогой мой, — разводит руками Майкл. — Ревность – это, конечно, вещь вполне естественная. Но надо было раньше думать, прежде чем приходить в бешенство от мысли, что твоя бывшая кувыркалась с Уэйнрайтом.       — Если бы только знали, как сильно я ненавижу вас, — сквозь зубы цедит Эдвард, уставив свой холодный взгляд на Майкла. — Вы всегда были мне противны, но теперь я еще больше возненавидел того мерзкого ублюдка, который ИСПОРТИЛ НАМ ЖИЗНИ! РАЗЛУЧИЛ МЕНЯ С ЛЮБИМОЙ ДЕВУШКОЙ! ВЫСТАВИЛ МЕНЯ ЧЕРТ ЗНАЕТ КЕМ! ПОЗДРАВЛЯЮ, БЛЯТЬ, ВЫ ДОБИЛИСЬ СВОЕГО!       — Раз те фотографии так легко заставили тебя поверить в предательство этой девушки, значит, не так уж сильно ты ее любил. Может, она была нужна тебе лишь для развлечения, но признаться ты в этом не хочешь. Потому что над тобой повиснет угроза наполучать кучу пощечин от разъяренной девушки. Которая совсем отчаялась выйти замуж и определенно завидует своей подружке Ракель, помолвленной с Терренсом.       — Что, испортили жизнь отцу и убили его и теперь решили сделать то же самое со всеми нами? — иронично усмехается Эдвард. — Решили разрушить мою жизнь в первую очередь? Лишили меня девушки, пытались настроить против моей семьи и заставили своего дружка напасть на моего брата и заявить ему, что я во всем виноват… А сколько всего вы сделали еще раньше! Задолбаюсь перечислять все причины, по которым я был вынужден страдать!       — Ты никогда не будешь счастлив. Пока трусишь и ведешь себя, как нерешительный слабак. Ты никогда ничего не добьешься сам и будешь все время ждать, когда за тебя все сделают.       — Ха, не уж-то вы наивно думали, что я побегу к вам просить о помощи? — громко ухмыляется Эдвард. — Отчаюсь получить помощь других и припрусь к вам? Пф! Да не дождетесь! Даже если у меня не будет НИКОГО на этом свете, то я все равно не пойду к вам. Я НИКОГДА в жизни ничего не попрошу у такой мерзкой, бессовестной, и эгоистичной суки, как вы!       — А я и не собираюсь тебе помогать, наивный балбес! Нужно мне было сдержать какую-то поганую шавку, которой самое место на улице. Скорее я удавлюсь, чем отдам тебе ХОТЯ БЫ ОДИН цент из того, что у меня есть.       — Хоть в чем-то мы похожи! — низким голосом бросает Эдвард. — Вот надо же было вам родиться именно в моей семье. В семье МакКлайфов! И травить жизнь своим родственникам едва ли не с пеленок! Кошмар в семье МакКлайф начался тогда, когда на свет появился Майкл Грегори МакКлайф! Мы все могли бы счастливы, если бы вас не было в нашей жизни!       — Кому нельзя было рождаться, так это твоему папаше, тебе и твоему братцу. Один отнял у меня все, что должно было принадлежать мне, а двое других выводят меня из себя тем, что просто живут. Ладно бы был от вас какой-то толк, но вы только рушите мои планы. ВОТ УЖЕ ДВАДЦАТЬ С ЛИШНИМ ЛЕТ!       — Можете даже не надеяться, что я стану бегать перед вами на задних лапках, как все ваши сообщники, — уверенно заявляет Эдвард. — Хоть миллиарды мне предложите – я не возьму ни цента ради того, чтобы грохать, грабить и лебезить перед вами, чтобы Его Поганое Высочество чувствовало себя хорошо.       — Ты ничего не получишь, оборванец! — со злостью во взгляде сквозь зубы цедит Майкл. — А все денежки, которые твой папаша завещал тебе и твоим братцам, перейдут в мои руки. Как бы усердно ты ни пытался бороться за свою часть наследства, тебе ни коим образом не удастся убедить меня отдать все тебе.       — ДА ПОДАВИТЕСЬ ВЫ, БЛЯТЬ, СВОИМИ ДЕНЬГАМИ И КОМПАНИЕЙ! — во весь голос вскрикивает Эдвард. — НЕ НУЖНО МНЕ ВСЕ ЭТО! ЗАСУНЬТЕ ЭТО СЕБЕ В ЗАДНИЦУ! Я с удовольствием откажусь от этого гребаного наследства, лишь бы вы наконец-то оставили меня и близких мне людей в покое!       — Мне тоже не нужны эти чертовы деньги и компания, — скрестив руки на груди и с гордо поднятой головой уставив на Майкла холодный взгляд, уверенно заявляет Терренс. — Давайте, дядя, выкладывайте на стол нужные бумаги, и мы их подпишем.       — С этого и нужно было начать! Так что давайте, уважаемый Майкл МакКлайф, сейчас же дайте нам отказ от наследства, и мы с Терренсом подпишем его. А после этого вы больше никогда не вмешивайтесь в нашу жизнь. Я понятно объясняю? Или повторить еще раз, если ваши старые мозги плохо работают?       Майкл сначала хитро улыбается, а потом с широко раскрытым ртом начинает истерически смеяться, будучи не способным остановиться какое-то время и крепко держась за живот. Этим он немного пугает Эдварда, Терренса и Наталию, которые слегка хмурятся и вопросительно переглядываются между собой. Но немного погодя мужчине все-таки удается чуть-чуть успокоиться, хотя он и продолжает смеяться.       — Дорогие мои… — сквозь смех произносит Майкл. — Скажите… Неужели вы и правда наивно думайте, что если вы откажетесь от наследства, то я отпущу вас и забуду о том, что произошло? Вот правда, ребятки! Вы действительно ждете, когда я дам вам документы и попрошу подписать их, чтобы затем жить себе спокойно?       Майкл резко перестает улыбаться и смеяться и с гордым видом презренно смотрит на Эдварда и Терренса.       — Нет уж! Даже если вы оба откажитесь от наследства в мою пользу, это не значит, что это спасет вас и других. Сколько бы ты, Эдвард, ни пытался убедить меня оставить всех в покое и говорить, что вы с Терренсом подпишете все бумаги, я не изменю своих планов. Все остается в силе! Вы все равно умрете, хоть отказываясь от денег, хоть нет. Надо лишь дождаться, когда Ракель Кэмерон составит вам троим компанию.       — Повторю еще раз, Ракель не такая глупая, чтобы позволить вашим людям поймать ее, — уверенно отвечает Терренс.       — Посмотрим, Терренс. И кстати… — Майкл слегка хмурится и смотрит на часы, которые он носит на правой руке, и проверяет свой дорогой мобильный телефон, лежащий на столе. — Очень странно, что мои люди до сих пор не вернулись… Хотя прошло уже почти три часа. Где болтаются эти лодыри? Не уж-то увидели по дороге кафе и решили заехать пожрать?       Внезапно осознав, что прошло уже и правда много времени, Наталия слегка хмурится и переводит взгляд на Эдварда и Терренса.       — Слушайте, а сколько прошло времени с тех пор как мы здесь оказались? — тихо интересуется Наталия.       — Возможно столько, сколько и сказал Майкл, — предполагает Терренс. — Я оставил свои часы дома.       — Но ведь и правда! — восклицает Эдвард. — Эти типы уже должны были вернуться! Полтора часа туда, полтора сюда – вот вам и три часа.       — Хочешь сказать, у них возникли проблемы с Ракель? — удивляется Наталия.       — Не знаю… Однако это вызывает некоторые вопросы.       — Да, это и правда странно… — задумчиво говорит Терренс. — Может, Кэмерон и правда что-то задумала?       Только Наталия собирается что-то сказать, как Майкл машет рукой и говорит:       — Ладно, подожду еще немного. — Майкл кладет телефон на стол и переводит взгляд на Эдварда, Терренса и Наталию. — Думаю, они с минуты на минуту появятся здесь и наконец-то приведут сюда Ракель. И уж потом я точно повеселюсь и наконец-то избавлюсь от нужды видеть ваши рожи, от которых меня уже до смерти тошнит.       — Хоть бы ваше веселье оборвалось! — хмыкнув с закатанными глазами, грубо говорит Эдвард.       — Хватить дерзить, тебе это не поможет! — сухо бросает Майкл. — Не могу дождаться, когда же я наконец-то расправиться с тобой раз и навсегда. Мелкий паразит! Чертова крыса! Поганый таракан, которого даже ногой не раздавишь!       — Ну знайте, это взаимно. Вы тоже жутко бесите меня, проклятие семьи МакКлайф. Настолько сильно, что я безумно хочу придушить вас своими собственными руками.       — Можешь подстрелить, если хочешь. Вот этим пистолетиком. Ты до сих держишь его в руках. Можешь направить его на меня и грохнуть. Грохнуть своего дядюшку Майки. Который был бы тебе союзником, если бы ты не был таким безмозглым трусливым мудаком.       Честно говоря, Эдвард уже давно отвлекся и как-то забыл, что до сих пор держит в руках пистолет. Но сейчас мужчина бросает на него свой взгляд и через пару секунд с хитрой улыбкой смотрит на Майкла.       — А что, хорошая идея! — хитро ухмыляется Эдвард, уставив свой презренный и холодный взгляд на Майкла.       Эдвард медленно, но уверенно направляет пистолет на Майкла, пока Наталия и Терренс слегка вздрагивают, тихо ахнув и округлив глаза. Они немного отходят назад, крепко взявшись за руки и с ужасом наблюдая за тем, что происходит.       — Слушайте, дядюшка, а я не думал, что буду так круто чувствовать себя с пушкой в руках, направленная на мерзкого гада, который испортил жизнь моим близким, — уверенно говорит Эдвард и широко улыбается, уставив свой хитрый взгляд на Майкла. — Всегда мечтал увидеть вас под прицелом оружия. Узнать, как вы будете вести себя. И вот моя мечта осуществилась!       — Смотришься комично, парень, — презренно хихикает Майкл. — Лучше опусти пушечку. А то твоя душенька не выдержит такого напряжения.       — Если я подстрелю вас случайно или намеренно, то никогда не буду об этом жалеть. Я никогда вас не любил и не считал близким себе человеком. Вы только и делаете, что оскорбляли, унижали и выставляли меня в дурном свете перед людьми. А уж после всего, что я только что услышал, можете не ждать от меня какой-либо пощады.       — У тебя не хватит смелости подстрелить меня, щенок, — уверенно отвечает Майкл. — Раз уж ты не смог подстрелить брата и бывшую подружку, то меня ты точно не убьешь.       — Вы так думайте?       — Сердечко не выдержит, малыш. Сейчас так разволнуешься, что мне не придется убивать тебя. Унесут тебя отсюда вперед ногами и потом закопают в земле.       — Одно дело – убивать людей, которых ты любишь и боишься потерять, — низким, грубым тоном уверенно говорит Эдвард. — А другое – пытаться прикончить человека, который сломал твою жизнь и жизни близких тебе людей. Поверьте, Майкл, если мне придется убить вас ради того, чтобы спасти семью, то я готов сделать это.       — Хватит пустых угроз. Над твоими попытками выпендриться с пушкой в руках можно только громко ржать.       — А за ваши попытки навредить всем можно дико ненавидеть вас и считать своим врагом, от которого надо держаться подальше. Вы никого не любите. Никогда не любили. Поэтому вас так легко убивать людей. Точнее, приказывать своим сообщникам делать это. Но я не сомневаюсь, что у вас бы и бровь не дрогнула, если бы вам пришлось убивать самому. Только это не сделает вас лучше. Закон осуждает не только тех, кто убивает, но и тех, кто приказывает убивать. За наем киллеров и попытки покушения вы все равно будете отвечать.       — Перед кем? Перед тобой что ли? — Майкл громко ухмыляется. — Не дождешься, мальчик! Тебя и этих двоих уже ничто не спасет!       — Может быть, что-то и спасет! — уверенно заявляет Эдвард, еще крепче сжав в руках пистолет. — Ведь сейчас у меня есть возможность прикончить вас и избавить себя и свою семью от страданий, которые вы нам принесли. Спасти тех, кого вы еще не успели убить.       — Ты прекрасно знаешь, что с тобой будет, если попытаешься прикончить меня, — грубо отвечает Майкл. — Тебя посадят за решетку на долгие годы! Никакие хорошие адвокаты не помогут тебе выбраться оттуда. А может, ты не отделаешься двадцатью годами в колонии строгого режима. Может, тебя вообще захотят подвергнуть высшей мере наказания и казнить.       — Знайте, а лучше я сяду в тюрьму и либо отсижу двадцать лет или буду казнен, чем смирюсь с мыслью, что на свете есть человек, который травит жизнь мне и моим близким. Надо будет – я пойду в тюрьму! Предстану перед судом и услышу свой приговор! Но я никогда не пожалею об этом. Потому что буду знать, что на свете нет одного ублюдка, который столько лет заставлял всех нас страдать. Я готов ответить за все свои ошибки и любые противозаконные действия. Если Боги считают, что я действительно заслуживаю строгого наказания, то они дадут его мне.       — Тогда чего ты ждешь? — удивленно смотря на Эдварда, разводит руками Майкл. — Стреляй в меня! Я стою перед тобой с пустыми руками. Без охраны. Без оружия. Нажимай на курок – и все! Я сдохну, а ты отправишься за решетку отбывать наказание за убийство.       — Вы слишком уверены в себе. Неужели не боитесь сдохнуть?       — Я не боюсь тебя. Сколько бы ты ни угрожал мне, от тебя можно не ожидать никакой опасности. Потому что ты ничего мне не сделаешь, трусливый щенок.       — А вот это зря, дядюшка, зря. Вы очень плохо меня знайте и не можете себе представить, на что я способен.       — Так докажи это! — Майкл разводит руками. — Давай, Эдвард, стреляй в меня! С оружием ты обращаться умеешь. Где находится спусковой крючок – знаешь. Так что вперед, малыш. Застрели меня с мыслью, что твоя семья больше не будет страдать.       — Как вы сказали некоторое время, надо немного растянуть удовольствие. Почувствовать этот момент каждой клеточкой тела. И сейчас я реально кайфую от того, что держу вас под прицелом.       — Трусишь, девочка… Пытаешься строить из себя крутого, а на деле боишься всего на свете. — Майкл тихо смеется. — Черт, Эдвард, прекрати уже выставлять себя на посмешище. Твои брат и бывшая сейчас мысленно смеются над твоими попытками сделать вид, что ты ничего не боишься.       — Не сомневайтесь, дядя, я выстрелю в вас. Просто хочу хорошо прочувствовать этот момент и осознать, что после одного выстрела все будет кончено.       — А может, ты с таким же удовольствием выстрелишь в себя? — хитро улыбается Майкл. — Убей себя, дорогой мой. Тебе слабо будет отдать свою жизнь ради этих двоих, ради твоей мамочки, и ради твоей невестки, которую мои балбесы никак не привезут сюда?       — Вы меня провоцируйте?       — Нет, просто предлагаю еще раз попробовать доказать, что ты пойдешь на все ради семьи. Что ты не такой уж и трусливый и слабый.       — Хотите лишиться удовольствия прикончить меня?       — Не хочу. Но я с еще большим удовольствием посмотрю на то, как ты приставишь пистолет к голове и сделаешь выстрел. — Майкл широко улыбается, на секунду отведя взгляд в сторону. — Вот здесь было бы море кровушки… Кровушка одного из моих врагов…       — Вы так этого желайте? — Эдвард медленно опускает пистолет вниз.       — Да. Выстрели себе в голову прямо сейчас. Без шуток. Я хочу, чтобы ты убил себя на глазах этих двоих.       — Вот как… — ехидно усмехается Эдвард.       — Давай, трус, сделай это. Раз ты любишь свою семью и готов что угодно сделать ради нее, так докажи это.       Майкл рукой указывает на пистолет в руках Эдварда, хитро улыбаясь и предвкушая момент, когда его племянник убьет себя. Сам же МакКлайф-младший пару секунд молчит, а затем приподнимает голову и, слегка прищурив глаза, негромко ухмыляется.       — Ну что ж, раз это ваше желание… — задумчиво говорит Эдвард. — Так и быть!       Терренс и Наталия резко переводят взгляд друг на друга и затем с ужасом уставляются на Эдварда, который звучит достаточно серьезно.       — Что? — в один голос ужасаются Терренс и Наталия.       — Погоди, это он сейчас серьезно? — дрожащим голосом интересуется Наталия, широко распахнув глаза. — Он серьезно? Эдвард собрался стрелять в себя?       — Нет, Эдвард, не вздумай это делать! — громко восклицает Терренс. — Совсем что ли сдурел? Не смей! Хватит уже слушать этого больного мудака!       — Давай, Эдвард, не теряй время, — с хитрой улыбкой говорит Майкл, скрестив руки на груди. — Может, у тебя хватит смелости грохнуть самого себя, раз уж ты не смог сделать это с Терренсом и Наталией. Даю тебе еще одну попытку доказать свою смелость и силу духа. Хоть ты и сдохнешь, но сдохнешь героем. К тому же, ты не сможешь жить с мыслью, что чуть не убил этих двоих. Я вижу – ты хочешь сдохнуть от стыда. Тебе стыдно смотреть этим людям в глаза. И после такого никто уж точно не станет хорошо относиться к тебе. Все начнут злословить про тебя, проклинать, оскорблять, унижать и желать тебе смерти. Ну а чтобы не слышать всего этого, я предлагаю тебе покончить с этим дерьмом.       — Раз вы так настаивайте, то, пожалуйста, — уверенно говорит Эдвард и, неотрывно глядя на Майкла, снимает пистолет с предохранителя. — Вы мечтали увидеть, как я подыхаю. Вы это увидите.       — Нет, Эдвард, нет! — с ужасом во взгляде душераздирающе вскрикивает Наталия, приложив сложенные ладони ко рту и широко распахнув глаза. — Не слушай его! Не вздумай стрелять в себя! НЕТ! УМОЛЯЮ, НЕ ДЕЛАЙ ЭТО!       — Я всегда говорил, что никогда не доставляю вам удовольствия, выполнив какое-нибудь ваше желание, — продолжает уверенно говорить Эдвард, выглядя спокойным и как будто не боясь ни держать оружие в руках, ни умирать. — Но на этот раз я сделаю исключение. Потому что мне не придется убивать близких. А своей жизнью я легко готов пожертвовать. И я сделаю это.       — Нет, Эдвард, хватит! — взволнованно требует Терренс, начав тяжело дышать и широко распахнутыми, полными ужаса глазами, смотря на Эдварда. — Приди в себя! Не делай глупостей!       — Попрощайся со своим братиком, который пытался тебя убить, Терренс, — хитро улыбается Майкл. — Этот трусливый слабак решил сам покончить с собой. Ему не хватает смелости убить других, и он мечтает сдохнуть от стыда. Но сейчас он все равно станет убийцей. Убийцей самого себя.       — ЗАТКНИТЕСЬ! — во весь голос вопит взбешенный Терренс, слегка дрожа от напряжения. — МНЕ НАДОЕЛО СМОТРЕТЬ НА ТО, КАК ВЫ ТРАВИТЕ ЭТОГО БЕДНОГО ПАРНЯ И НИ ВО ЧТО ЕГО НЕ СТАВИТЕ! ХВАТИТ, СУКА! ОСТАВЬТЕ ЭДВАРДА В ПОКОЕ! ПРЕКРАТИТЕ ОСКОРБЛЯТЬ И УНИЖАТЬ ЕГО! ВЫ ЕГО УЖЕ ЗАДОЛБАЛИ!       — Воу-воу, ну ты и разорался! Успокойся, дорогой, дыши глубже. И смотри на то, как Эдвард совершает первое благородное дело, которое поможет многим людям почувствовать себя лучше.       — Может быть, — хитро улыбается Эдвард. — Не думайте, что я блефую. А чтобы это доказать…       Эдвард уверенно подносит пистолет к своему виску, выглядя слишком спокойным для того, чтобы выстрелить в себя, но все же испытывая сильные волнения, страх и ужас внутри и чувствуя, как часто бьется его сердце.       — НЕТ, ЭДВАРД, ПОЖАЛУЙСТА! — во весь голос вскрикивает Наталия, прикрыв рот обеими руками и не сдерживая свои слезы, что катятся по ее щекам. — НЕ СТРЕЛЯЙ! НЕТ! Я ТЕБЯ УМОЛЯЮ!       — Остановись, приятель, пожалуйста! — с жалостью во взгляде отчаянно, громко умоляет Терренс, качая головой с широко распахнутыми глазами, и продолжает говорить уже гораздо тише. — Я не хочу потерять тебя…       — Жалкий трусливый щенок, — провоцирует Майкл. — Бесполезный кусок дерьма. Ни на что не пригодный. Никто не будет страдать, если ты сдохнешь. Ты никому не нужен. Тебе нет смысла жить в этом мире. К тому же, раз тебя начала мучить совесть из-за того, что ты пытался убить своего брата, то определенно мечтаешь умереть от стыда. Так сделай это. Покончи с собой прямо сейчас. А иначе чувство стыда не даст тебе спокойно жить. Неженке проще сдохнуть, чем всю жизнь страдать от стыда за совершенные грешки. Ты точно не выдержишь этого. Чувство стыда будет преследовать тебя всю жизнь. Рано или поздно ты все равно захочешь сдохнуть.       — Не поддавайся на его провокации, Эдвард! — взволнованно умоляет Терренс. — Он делает это специально! Не слушай этого мудака! Опусти пистолет и не делай глупостей.       — Пожалуйста, Эдвард, пожалуйста… — со слезами на полных жалости глазах отчаянно умоляет Наталия. — Не поступай так с нами…       — Смотрите и наслаждайтесь, дорогой дядюшка, — более низким голосом уверенно говорит Эдвард. — Сейчас здесь будет много крови. Как вы и любите.       Эдвард на полном серьезе хочет сделать выстрел себе в голову, готовясь умереть хотя потому, что вряд ли сможет жить с мыслью о том, что едва не убил двух близких людей. Палец мужчины собирается нажать на спусковой крючок, дабы пистолет произвел выстрел. Но пока Наталия начинает громко кричать от ужаса с широко распахнутыми глазами, горько плакать и сильно дрожать, плотно закрывая рот руками, Терренс издает громкий крик:       — НЕТ!       Терренс молнией подлетает к Эдварду, крепко сжимает его руку с пистолетом и резко опускает ее вниз, стараясь сделать это так, чтобы оружие случайно не выстрелило в него или этого парня. МакКлайф-младший не ожидал чего-то подобного и немного теряется. Но через пару мгновений он будто бы машинально оказывает сопротивление и пытается вырвать руку с оружием. Впрочем, МакКлайф-старший проявляет гораздо больше силы и насильно отводит руку младшего брата в сторону. После чего он начинает крепко удерживать ее с немного затрудненным дыханием, выглядя относительно собранным и спокойным и уверенно смотря на него, пока парень бросает на него неуверенный, полный испуга взгляд. Все это заставляет Майкла рассмеяться и медленно похлопать в ладони, слегка покачивая головой. Ну а Наталия выдыхает с облегчением, видя, как ее друг крепко удерживает ее бывшего возлюбленного за запястье руки, в которой тот держит пистолет.       — Браво, Терренс, браво! — ехидно ухмыляется Майкл. — Благородный поступок ты совершил. Не дал своему маленькому братику выстрелить в свою пустую башку. И это после того, как этот сопляк едва не прикончил тебя.       — Лучше заткните свой поганый рот, а иначе я за себя не ручаюсь, — все еще крепко удерживая удивленного Эдварда за запястье и буквально убивая Майкла своим леденящим душу взглядом, низким голосом грубо отвечает Терренс. — И если вы еще раз попытайтесь заставить Эдварда сделать что-то подобное, то клянусь, я сверну вам шею.       — Эх, вот странный ты, парень… В тебя тут чуть не выстрелил собственный братец, а ты не приходишь в бешенство и не разочаровываешься. Ты подходишь и обнимаешь его… А сейчас еще и спасаешь от попытки самоубийства… Ты же должен ненавидеть этого человека! Ненавидеть за то, что он посмел поступить с тобой так ужасно. На кой черт ты пытаешься защищать его?       — Я не собираюсь вам ничего объяснять. Но хочу, чтобы вы знали, что я не позволю вам так или иначе оскорблять и унижать моего брата и тем более провоцировать его на ужасные поступки.       — Ой-ой, тоже мне защитник нашелся! — закатывает глаза Майкл. — Прозрей, Терренс! Хватит заниматься глупостями! Вроде кажешься таким умным взрослым мужиком, но ведешь себя так, будто у тебя вообще нет мозгов. И засунь ты уже свою любовь к этому сопляку в задницу. Если после всего, что он с тобой сделал, Эдвард все еще остается для тебя близким человеком. Хватит уже беспокоиться об этом бесполезном куске дерьма и защищать его. Он не заслуживает такой любви и заботы.       — Этого не заслуживайте ВЫ! — уверенно заявляет Терренс. — А не этот человек. И если вы хотите знать, то я скажу вам одну вещь. Он никогда не будет мне безразличен. Чтобы между нами ни происходило. Я заботился, забочусь и буду заботиться об Эдварде.       — Бр-р-р, все хватит, а то меня сейчас вырвет, — сильно морщится Майкл. — Тошнит от того, как один братец переживает за другого. Как эта девчонка истошно орет и ревет каждый раз, когда ее бывший делает что-то, чтобы либо грохнуть кого-то, либо сдохнуть самому.       — А нам тошно от того, что вы незаслуженно поливайте его грязью, — уверенно заявляет Наталия, подходя поближе к Эдварду и положив руку ему на плечо. — Эдвард не заслужил ни одного оскорбления, которое он слышит от вас. И нам неприятно слышать, как вы пытайтесь унизить его. Противно знать, что вы видите в нем лишь одни недостатки.       — Я не виноват в том, что этот сопляк так подает себя. Что он не может сделать ничего хорошего и полезного и живет непонятно для чего. Кому такое бездарное чудо будет нужно? Что он может кому-то дать? Да ничего! Бесполезный кусок дерьма! Жалкое трусливое и слабохарактерное существо, которое вообще не должно было рождаться на этот свет.       — Этот человек нужен нам! — с гордо поднятой головой заявляет Терренс.       — Твоя жизнь была бы намного лучше, если твои мамаша с папашей не позволили ему родиться.       — А наша жизнь была бы лучше, если бы вы никогда не рождались, — низким, грубым голосом говорит Эдвард и резко направляет пистолет на Майкла, крепко держа его обеими руками. — Хотя я с удовольствием исправлю эту ужасную ошибку.       — Ой, не смеши меня, мальчик, — ехидно смеется Майкл. — Ты выглядишь ужасно глупо, держа пушечку в руках и пытаясь казаться устрашающим с таким смазливой детской рожей.       — Вы думайте, я с вами в игрушечки играю? Нет уж, уважаемый, я не блефую и сейчас с большим удовольствием выстрелю вам в вашу старую башку!       — Хватит играть в героя, щеночек. Лучше иди к своей мамочке под крылышко и оставайся рядом с ней. Можешь даже попросить у нее бутылочку с детской смесью или соску. Тебе еще рано покидать гнездышко, малыш. Оставайся там.       — Нисколько не сомневаюсь, что если бы отец был жив, он бы сейчас с радостью сделал то же самое, что хочу сделать и я. Он больше всех пострадал от ваших грязных рук и ваших сообщников. И теперь я хочу сделать то, чего он не сделал при жизни. Я сделаю это ради него. Ради моей семьи.       — Успокойся, ты не заставишь его гордиться тобой.       — Зато он был бы счастлив знать, что вы горите где-нибудь в аду, — грубо говорит Терренс.       — Пф! — ухмыляется Майкл и скрещивает руки на груди. — Ваш отец мертв! Он сейчас наблюдает за вами где-то на небесах и с нетерпением ждет встречи со своими сыновьями. До момента воссоединения осталось совсем немного.       Майкл задирает голову с широкой улыбкой на лице.       — Потерпи, Джейми! Твои сыновья уже идут к тебе! Скоро ты воссоединишься с этими уродами.       — Уверена, что он гордится своими сыновьями, — уверенно и гордо говорит Наталия. — Они стали настоящими мужчинами, за которых никогда никому не будет стыдно. Да, каждый из них совершал ошибки и когда-то поступал некрасиво. Однако ошибаются все. Делать ошибки полезно. На них можно учиться. Терренс и Эдвард стали лучше и умнее именно благодаря этому. Их родители безумно любят и гордятся ими. Парни выросли достойными людьми, которые могут любить, быть преданными, уважать, совершать благородные поступки и защищать тех, кого они любят.       — Не все матери или отцы гордятся своими детьми, — грубо отвечает Майкл. — Есть изгои, на которых родители вообще не обращают внимания. Не думай, что все родители обязательно будут любить своего ребенка и будут готовы отдать за него жизнь. Если тебя растили как принцессу, это еще не значит, что все росли в любви, окруженные заботой и вниманием.       — Любая мать и любой отец переживает за своего ребенка, даже если они не показывают этого. Да, есть те, кто не готов посвящать себя своим детям целиком. Но даже они в глубине души любят и желают им всего самого лучшего. К тому же… Иногда нужно прилагать хоть какие-то усилия, чтобы дать людям повод гордиться вами. А не ждать, что вас будут обожать и ставить в пример ни за что.       — Слушайте, вы что-то начинайте бесить меня, — раздраженно говорит Майкл. — Вы за эти три часа так задолбали меня, что я хочу заклеить ваши рты скотчем!       — А вы думали, мы будем сидеть и испуганно глазеть на вас, умоляя отпустить нас и не делать ничего плохого? — сухо интересуется Терренс. — Нет уж, дядюшка! Как сказал Эдвард, вы заткнете нас только тогда, когда грохнете. А до того момента мы будем говорить и без устали напоминать вам, какой вы бессовестный ублюдок, который должен ответить за все свои делишки.       — Если бы я знал, что вы станете такими говорунами, то приказал бы своим людям усадить вас на стулья, связать покрепче и заклеить скотчем ваши поганые рты.       — А чего вы ждете? — округляет глаза Наталия. — Сделайте это! Позовите своих дружков и прикажите им связать нас! Давайте, вперед! Или сами только чесать языком умейте? Вы хотите казаться устрашающим? Хотите, чтобы вас боялись, а сами ничего из себя не представляйте? Кто вы такой, чтобы все тряслись перед вами и ходили на цыпочках? Вы – мерзкая шавка, которая тявкает из-за угла и просит своих дружков делать грязную работу за вас!       — Ар-р-р, БЛЯТЬ! — рычит Майкл, закатив глаза и хлопнув себя рукой по лбу. — Как же мне надоело с вами возиться! Вы задолбали меня! ЗАДОЛБАЛИ! Почему я оттягиваю время и болтаю с вами непонятно о чем? Да я должен был прикончить вас еще тогда, когда мои люди привели сюда девчонку! Не дожидаясь, пока к вам присоединится еще и ее подружка!       — Ну да, что-то вы затянули с продлением удовольствия, — скрещивает руки на груди Наталия.       — Так все, хватит тянуть! Мое терпение лопнуло! Я не собираюсь ждать, пока эти мудаки приведут сюда Ракель! — Майкл резко срывается с места и уверенно надвигается на Эдварда, который тут же начинает идти задним ходом. — Отдал пистолет, паршивый щенок! Я сам прикончу вас! Отдай, я сказал! ОТДАЛ МНЕ ЭТОТ ГРЕБАНЫЙ ПИСТОЛЕТ!       Спустя пару мгновений Майкл мертвой хваткой вцепляется в пистолет в руках Эдварда и пытается отобрать его. Однако парень начинает сопротивляться и пытается оттолкнуть своего дядю подальше от себя, нанося ему больные удары коленями и локтями в самые уязвимые места, дабы выиграть немного времени. После нескольких секунд такой борьбы Майкл резко отталкивает Эдварда так, что тот едва не падает, и пытается наброситься на него с кулаками, даже если понимает, что в силу возраста может значительно проигрывать более юному парню. Но откуда ни возьмись раздается чей-то громкий, полный злости голос, принадлежащий мужчине, уверенно зашедший в кабинет Майкла с гордо приподнятой головой:       — Сначала со мной разберись, ублюдок. А уже потом ты тронешь моих детей! Только я сомневаюсь, что тебе удастся грохнуть меня. Потому что на этот раз ты за мной не угонишься.       Терренс, Наталия, Майкл и Эдвард резко оборачиваются и словно зачарованные смотрят на незваного гостя. Только если девушка понятия не имеет, кто этот черноволосый мужчина с серыми глазами, и просто смотрит на него, то остальные цепенеют от ужаса, уставив широко распахнутые ошарашенные глаза на того человека. Терренс и Эдвард мгновенно узнают человека, который так похож на них самих, и теряют дар речи. Пока старший из братьев качает головой, то младший плотно прикрывает рот рукой и негромко ахает. Ну а Майкл резко зеленеет не то от ужаса, не то от злости, когда видит этого человека, уставивший на него свой полный ненависти и презрения взгляд. Они выглядят довольно похожими. Но только если у мистера МакКлайфа черты лица очень грубые и отталкивающие, и он выглядит сморщенным и наполовину седым, то у незваного гостя они намного мягче и приятнее, а сам мужчина выглядит гораздо моложе и к своим годам не оброс ни одним белым волоском.       Пара секунд в воздухе царит гробовая тишина. Но затем резко побледневшие Терренс и Эдвард все же находят в себе силы прерывать ее.       — Отец?! — в один голос произносят Терренс и Эдвард.       Начавший сильно нервничать и слишком часто дышать Эдвард расслабляет руку и отпускает пистолет, который с грохотом падает на пол. Впрочем, никто этого не замечает, поскольку все шокированы появлением незваного гостя.       — Джейми?! — ужасается Майкл, широко распахнутыми глазами рассматривая того, кого он совсем не ожидал увидеть.       Джейми уверенно заходит в кабинет с гордо поднятой головой, полностью опустив руки и уставив на Майкла леденящий душу взгляд, которым можно было бы убить наповал любого, кто окажется под его прицелом.       — Что, братец, не ждал меня? — грубым низким голосом интересуется Джейми. — А я вот захотел и пришел! Пришел к себе домой! В которым ты так хорошо живешь!       — Я ничего не понимаю… — неуверенно произносит Наталия, будучи растерянной и не понимая, почему все пришли в такой глубокий шок после появления этого мужчины. — Что происходит? Парни, неужели это и правда ваш отец? Почему вы так занервничали?       Ответ Наталия получает где-то через секунды две-три. Именно Эдвард находит в себе силы ответить на него, хотя его голос очень сильно дрожит, а он сам кое-как шевелит губами, пока его ошарашенные глаза уставлены на Джейми.       — Д-да… — тихо произносит Эдвард. — Это он… Это мой отец…       — Но как? — недоумевает Наталия, переведя взгляд на Эдварда. — Как? Он же мертв! Ты это говорил! Твой дядя это говорил! Как?       — Понятия не имею… Но это отец… Мой отец…       — Значит, он не умер? — удивляется Терренс. — Отец выжил после того, как дядя попытался убить его?       — Получается, так… Так что можешь познакомиться, это наш отец Джейми МакКлайф. Тот, которого ты всю жизнь считал ужасным человеком.       — Черт, этого не может быть, — со злостью во взгляде говорит Майкл, рассматривая Джейми с головы до ног и качая головой. — НЕ МОЖЕТ!       — Как видишь, может! — уверенно заявляет Джейми.       — КАК, БЛЯТЬ? ТЫ ЖЕ СДОХ! СДОХ НА МОИХ ГЛАЗАХ! Я САМ ЭТО ВИДЕЛ!       — Сдох! Но восстал из мертвых! Чтобы начистить тебе морду и заставить заплатить за все, что ты со мной сделал!       — ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! ЭТИ МУДАКИ НЕ МОГЛИ ТАК ОБЛАЖАТЬСЯ! НЕ МОГЛИ ПОДВЕСТИ МЕНЯ!       — Но как? — едва шевелит губами Терренс. — Как так получилось? Мы же думали, что… Что ты мертв! Дядя сам сказал об этом!       — Мне рассказать полную версию того, что произошло со мной и этим ублюдком? — интересуется Джейми и подходит поближе к Майклу, от которого не отрывает своего презренного взгляда. — Или он уже рассказал вам большую часть?       — Разрази меня гром… — дрожащим голосом произносит Эдвард. — Это невозможно! Невозможно!       — В некоторых случаях даже «мертвые» способны ожить и явиться к тем, кто испортил им всю жизнь.       — Ты как прошел в дом, Джейми? — грубо интересуется Майкл. — ОТВЕЧАЙ, СУКА!       — Очень легко! — с невинной улыбкой разводит руками Джейми. — На своих ногах. Которые пока что, слава богу, здоровые. Я думал, что это будет трудно, но нет. Это оказалось намного легче, чем я предполагал.       — ТВОЮ МАТЬ! — ревет Майкл и бросает взгляд на раскрытую дверь. — УБЛЮДКИ, ПОЧЕМУ НИКТО НЕ СООБЩИЛ МНЕ, ЧТО ЭТОТ КУСОК ДЕРЬМА ПОЯВИЛСЯ В МОЕМ ДОМЕ? Я ЗА ЧТО ВАМ ДЕНЬГИ ПЛАЧУ, УРОДЫ? ДУМАЙТЕ, ЕСЛИ Я ТАК ЩЕДР С ВАМИ, ТО ВЫ ИМЕЙТЕ ПРАВО ТРАТИТЬ БАБКИ И НИХУЯ НЕ ДЕЛАТЬ? ПОЧЕМУ МНЕ НИКТО НЕ ОТВЕЧАЕТ? СУКИ! ВСЕХ ВЫГОНЮ ОТСЮДА!       — А ты думал, эти твари так сильно любят тебя? — Джейми презренно ухмыляется. — Думал, что отвалив им кучу бабла, они будут всецело преданы тебе и припираться к Его Величеству по первому требованию?       — ПРОВАЛИВАЙ ИЗ МОЕГО ДОМА! — Майкл резко указывает на раскрытую дверь. — ТЫ НЕ ИМЕЛ НИКАКОГО ПРАВА ПРИХОДИТЬ СЮДА И ВЕСТИ СЕБЯ ТАК, БУДТО ЯВЛЯЕШЬСЯ ХОЗЯИНОМ! ПРОВАЛИВАЙ, Я СКАЗАЛ!       — Пф! — Джейми подходит к Майклу еще на два шага ближе, с еще большей злобой посмотрев на него. — А ты уверен, что это твой дом, Майкл? Он никогда не принадлежал тебе! И я имею право приходить сюда в любое время!       — Только попробуй дотронуться до чего-нибудь, сволочь. — Майкл указывает на Джейми пальцем, с презренным оскалом уставившись на него. — Раздавлю, как горошину! ПОНЯЛ МЕНЯ, СУКА?       — Еще раз повторяю, это НЕ ТВОЙ дом! Ты наглым образом отобрал его у меня, заставив поверить, что отдашь мне МОЕ законное место в компании отца. Но ты не сдержал своего обещания, заплатив лишь часть суммы и отказавшись отдавать мое место в кресле управляющего.       — Не делай вид, что я украл у тебя этот дом. Тебе напомнить, как ты сам отдал мне ключи и документы на него? Все было законно! У тебя нет НИКАКИХ прав на этот дом!       — Да что ты! Если я захочу, то могу легко оспорить продажу и потребовать вернуть мне этот дом через суд.       — Еще раз повторяю, поганый кусок дерьма, этот дом МОЙ! — грубо заявляет Майкл, постукивая пальцем по поверхности стола. — Ты сам продал его мне! Я имею полное право взять тебя за шиворот и выставить за дверь!       — Нет, Майкл, это Я выставлю тебя за дверь! Ты отдашь мне ВСЕ, что так нагло украл у меня! Будешь до конца своей никчемной жизни скитаться по улицам и считать каждый цент. Ты, сука, только этого и заслуживаешь!       — Блять, ну ты и живучая падла! СКОЛЬКО У ТЕБЯ ЖИЗНЕЙ, РАЗ ТЫ СМОГ ВЫЖИТЬ ТОГДА, КОГДА ЭТО БЫЛО НЕВОЗМОЖНО?       — Ну да, здесь ты крупно просчитался. — Джейми скрещивает руки на груди, слегка прищурив глаза. — Надо было внимательнее следить за тем, куда ты выбрасываешь мой «труп». И по башке надо лупить гораздо сильнее.       — Эти балбесы ОТВЕТЯТ мне за это! — грубо бросает Майкл. — Я заставляю их объяснить, что ВСЕ ЭТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЗНАЧИТ! ПОЧЕМУ ОНИ НЕ ВЫПОЛНИЛИ МОЙ ПРИКАЗ!       — Ну я уже не виноват в том, что они такие безмозглые и думали лишь о МОИХ деньгах, которые ты хотел им отвалить.       — Это МОИ деньги! Компанией управляю Я, и она приносит доход МНЕ! А ты никак не связен с ней и не имеешь права говорить, что эти деньги твои!       — Они БЫЛИ МОИМИ! Пока ты не отобрал у меня все! Давай, сволочь, расскажи нам всем, как ты отобрал у меня все деньги, компанию с домом… Да еще и испортил мою личную жизнь! Причем дважды! Разрушил ОБА моих брака!       — Хочешь, чтобы твои детишки услышали об этом? — Майкл хмыкает и указывает пальцем на Терренса и Эдварда. — Так эти два придурка уже и так знают все. Знают, что их папаша отправил младшего сыночка к нашей матери, ударил Ребекку, забрал этого сыночка и куда-то с ним свалил, бросив своего старшего на произвол судьбы. Знают, как тебе было наплевать и на первого ребенка, о котором ты вспомнил лишь спустя много лет. И на второго, который никогда не был нужен.       — Да, а знают ли они, как мне и их матери пришлось тяжело жить? — грубо интересуется Джейми. — Знают ли, как ужасно мы жили из-за того, что ты лишил меня работы и обманом заполучил мой дом? Как нам пришлось пользоваться добротой двух замечательных людей! Как мы все время экономили на себе! Недоедали! Не покупали себе нужное! Все ради того, чтобы прокормить сначала одного ребенка, а потом двоих? Знают ли мои дети, что мне и их матери пришлось отдать нашего младшего сына его бабушке потому, что мы не могли ухаживать за двумя сыновьями сразу? Знают ли, что мы начали медленно сходить с ума, становиться агрессивными и мечтать выбраться из всего дерьма, в котором мы жили?       — Не строй из себя жертву, Джейми. И не надо сваливать все на бедную жизнь с женой и двумя детьми.       — Не надо снимать с себя ответственность за все, что произошло в моей жизни. Если бы ты, падла, не подложил мне свинью, то сейчас бы я жил в достатке и был окружен любимыми людьми.       — Однако я уж точно не виноват в том, что ты ударил Ребекку, забрал Эдварда и пропал неизвестно куда, оставив эту женщину и Терренса одних. Испугался оставаться с ними и сбежал, как нашкодничавший котяра.       — Я не собираюсь отчитываться перед тобой и объяснять, куда пропал и почему, — грубо отвечает Джейми. — Буду объяснять все это лишь тем, кто должен знать правду.       — Да я и так все знаю. Я знаю все, что с тобой происходило. Знаю, как после побега от своей жены и старшего сына ты познакомился с Изабеллой Торн, очень богатой и состоятельной женщиной. Заставил ее полюбить себя и женился на ней ради ее миллионов. Обзавелся еще двумя сыночками… И напрочь забыл про того сыночка, которого забрал с собой.       — Да знаю я, что от тебя не скроешься! — грубо бросает Джейми. — Хоть буду жить на Луне или отправлюсь куда-нибудь в Арктику или тайгу, ты все равно найдешь меня и там.       — Много лет ты жил себе спокойно с Изабеллой. Тратил ее денежки, работал в ее фирме, сделал ее матерью двух детей… Успел стать многодетным папашей… — Майкл скрещивает руки на груди и тихо усмехается. — Настрогал аж четверых сыновей! Уж что, но плодиться как кошка ты неплохо научился! Может быть, только не повезло в том, что у тебя нет дочки. Маленькой принцессы, как бы сказали сентиментальные мамочки.       — Для меня никогда не был важен пол ребенка. Главное, чтобы все мои дети были здоровы.       — Да, только не все твои детишки такие идеальные. Отличие между твоими сыновьями заключается в том, что старшие сыновья от первого брака – безмозглые, надоедливые мудаки, а младшенькие от второго – очень умные и послушные детки.       — Не смей оскорблять моих детей! — грубо требует Джейми. — Ты ненавидишь моих старших сыновей только потому, что они похожи на меня и фигурируют в моем завещании. Хотя в нем фигурируют и мои младшие, хотя к ним ты относишься нормально.       — Я люблю Уилла и Джера хотя бы за то, что они никогда не вмешивались в мои дела и всегда относились ко мне с уважением. Живут себе спокойно с Изабеллой, учатся, работают и занимаются своими делами. А что касается Эдварда и Терренса, то мне не за что их любить. Эти ублюдки только и умеют что грубить, оскорблять и проявлять полное неуважение к старшим. Думал, что хотя бы твой самый старший окажется более умным и вежливым. Но нет – Ребекка ничему не научила Терренса. Он такое же невоспитанное быдло, как и Эдвард, которым вообще никто не занимался.       — Прекрати оскорблять моих старших сыновей! Они будут в тысячу раз лучше тебя и никогда не сделают того, на что пойдешь ты.       — Пф, ты что ли ангел? — презренно ухмыляется Майкл. — Типа любишь своих сыночков и готов сделать для них все, лишь бы они чувствовали себя счастливыми?       — Ради своих детей я пойду на все. Разорву в клочи любого, кто посмеет хоть пальцем тронуть их или оскорбить.       — Что-то ты забыл об этом, когда забрал Эдварда с собой и женился на Изабелле. Тебя всегда волновали лишь Джереми с Уильямом, а Эдварда для тебя будто не существовало. Да, я понимаю, что этот мальчишка уже был достаточно взрослым, когда родились его братья, но факт – есть факт. Он никогда не получал отцовской любви и все время слышал, как собственный папаша посылал его куда подальше.       — Я всегда любил его, Майкл! — грубо говорит Джейми. — Я люблю всех своих детей одинаково! Только тебе никогда не понять этого, потому что ты не знаешь, что такое любовь.       — Верить твоим словам про любовь к детям так же бесполезно, как и ждать, что Эдвард повзрослеет, выкинет из головы все дурацкие мысли и станет взрослым, смелым и уверенным в себе мужиком.       — Ты лишь хочешь думать, что я никогда не любил Эдварда. Хочешь заставить его думать так же.       — Ну раз ты так любишь его, то какого хера обращался с ним так ужасно, что он начал считать себя твоей обузой? — сухо интересуется Майкл. — Что он тебе не нужен! Что тебя не волнует никто, кроме детей от Изабеллы и твоего самого старшего сыночка Терренса!       — Я не понимаю, о чем ты говоришь!       — Прекрати уже строить из себя святого! Знаешь, что все в курсе твоих грешков, но пытаешься сделать вид, что не понимаешь, о чем идет речь.       — Тебя это не касается, поганое животное!       — Однако это правда, — неуверенно говорит Эдвард.       Все удивленные взгляды тут же падают на Эдварда.       — Что? — широко распахивает глаза Джейми. — Что это значит?       — Дядя говорит правду, — спокойно говорит Эдвард. — Я действительно чувствую себя обузой. Лишним в твоей жизни.       — Но почему? Почему ты так думаешь?       — Пф, а он как будто не знает! — с закатанными глазами и скрещенными на груди руками буркает Майкл.       — Ты сам заставил меня так думать, — напоминает Эдвард. — Благодаря своему отношению ко мне. Ты никогда не уделял мне внимание, когда я в этом нуждался.       — Послушай, Эдвард, я… — пытается взять слово Джейми.       — Я всегда знал, что ты любишь Джереми и Уильяма больше. А я никогда не был тебе нужен.       — Что? — широко распахивает глаза Джейми. — Нет! Нет, это неправда! Клянусь!       — Я этого никогда не чувствовал. Такое впечатление, что меня не существовало. Как будто я ходил где-то словно призрак.       — Я никогда не любил кого-то из своих сыновей больше других. Моя любовь ко всем одинаково сильная.       — Да, но почему-то тебя любят лишь двое из четырех сыновей, — сухо говорит Майкл. — А что касается других, то один думал, что ты не любишь его. Из-за чего он свалил из дома и сменил не только имя, но и внешность. Ну а второй ненавидит тебя из-за того, что произошло между тобой и его матерью и наотрез отказывался говорить с тобой.       — Знаю! Но я пытался найти повод встретиться со своим старшим сыном и объясниться с ним. Хотя он наотрез отказывался встречаться со мной, так как ненавидел меня из-за мысли, что я якобы издевался над его матерью.       — Подожди, то есть, ты хочешь сказать, что это правда? — неуверенно интересуется Терренс. — Ты действительно никогда не избивал мою маму?       — Я никогда не посмею сотворить такое с женщиной, которого люблю всем сердцем, — уверенно заявляет Джейми. — Да, не отрицаю, я ударил твою маму, когда тебе только исполнилось три года. Это произошло на твоих глазах. Но вряд ли ты это помнишь.       — Я помню.       — Помнишь? Но как?       — Я всегда знал о том конфликте. Помню, как вы с мамой кричали друг на друга. Помню твою пощечину, помню ее слезы… Помню, как ты складывал вещи в чемодан, пока мама умоляла тебя остаться и обещала все простить…       — Боже… — качает головой Джейми. — Но как? Ты же был совсем маленьким! Как ты мог это запомнить?       — Запомнил же, — пожимает плечами Терренс. — Так что мне не нужно еще раз напоминать, что ты ударил мою маму.       — К сожалению. — Джейми на секунду отводит взгляд в сторону и затем снова смотрит на Терренса с еще большей жалостью. — Но это был единичный случай. Я больше никогда не позволю себе вновь ударить и тем более избить Ребекку.       — Но почему ты ударил ее? Что она тебе сделала?       — Я не думал, что все до такого дойдет. — с жалостью во взгляде смотря на Терренса, отвечает Джейми. — Мы с твоей матерью едва концы с концами сводили. Мы были на взводе… Могли не разговаривать неделями или кричать друг на друга целыми днями… Мы жили в квартире моего старого друга, а денег у нас катастрофически не хватало. Все уходило на необходимые вещи, стоящие очень дорого. Хорошо, что мой друг сам оплачивал воду, электричество и газ. Пока я пытался добыть хоть какие-то деньги, твоя мама сидела сначала с тобой, а потом уже и с Эдвардом. Мой друг помогал нам, но этого было недостаточно. Хотя мы не смели попросить у него больше, ибо он и так слишком много для нас сделал. Наши нервы были настолько сильно расшатаны, что при всей любви друг к другу мы уже просто не могли выносить друг друга.       — Мама говорила, что вы никогда не были богатыми и всегда жили в трудных условиях.       — Это правда. Я был настолько беден, что нам с Ребеккой пришлось просить у моего друга в долг, чтобы официально зарегистрировать брак. — Джейми на пару секунд замолкает. — Мы жили нормально. Даже после твоего рождения. Но начали выходить из себя после рождения твоего брата. Между нами часто стали возникать конфликты… Твоя мать настолько устала от домашних забот, что она была на грани нервного срыва и мечтала куда-нибудь сбежать от детских криков, подгузников, детских смесей и игрушек. Ну а я делал все, чтобы выжить и прокормить своих жену и детей, вкалывая на работе за гроши и потом приходя домой полностью измотанный с мечтой о тишине и покое.       Джейми снова замолкает на пару секунд, чтобы нервно сглотнуть.       — Ну и я тоже начал подходить к своей грани. А в один роковой день все накипевшее в душе привело к очень серьезной ссоре. Мы с Ребеккой буквально с цепи сорвались и не стеснялись в выражениях. Все зашло настолько далеко, что я в итоге не выдержал и всего этого и… Ударил твою маму. О чем очень сильно пожалел сразу же после того, как ты начал кричать и плакать, находясь в кроватке. Я испугался. Думал, что со мной опасно находиться. Полагал, что твоей матери будет лучше, если я уйду от нее. Поэтому несмотря на все ее слезы и мольбы, я собрал все свои вещи, ушел из дома, забрал у матери Эдварда, который тогда был с ней, и исчез. Тогда мне казалось, что это было лучшим решением. Но сейчас я уверен, что поступил как трус. Мерзавец, предавший жену и старшего ребенка.       Терренс чувствует, как у него начинает сжиматься сердце от мысли, что его родители жили в таких ужасных условиях и в итоге не выдержали эту проверку. А услышав, как его отец однажды поступил с Ребеккой, ему становится жаль этого человека.       — Это, конечно, все замечательно, — фыркнув со скрещенными на груди руками, грубо говорит Майкл. — Но все звучит так, будто ты оправдаешься перед своим сыночком за свою ошибку молодости. С надеждой, что он проникнется к тебе симпатией и начнет жалеть.       — А я не собираюсь перед кем-то оправдываться, — уверенно отвечает Джейми. — Я всего лишь честно ответил на вопрос своего сына.       — Но я очень сомневаюсь, что он так просто простит тебя, — усмехается Майкл. — Никто не становится хорошеньким в одно мгновение после многолетней веры в то, что человек ужасный и подлый.       — Только не в твоем случае, ублюдок! Тебя никто не простит, даже лет десять-двадцать спустя. Даже когда ты наконец-то откинешь копыта!       — Сейчас речь не обо мне, а тебе, мой дорогой братец. Не забывай, что Терренс всю жизнь считал тебя тираном, который избивал его любимую мамочку.       — Я уже сказал, что никогда не избивал Ребекку. Понятия не имею, с чего он решил, что я был тираном, но этого никогда не происходило, когда мы жили вместе.       — Этот парень ведь помнит, как ты ударил его мать. Думаю, он уже тогда сделал вывод и понял, что от тебя лучше держаться подальше.       — Да, а что же вы, дядюшка Майки, молчите о том, почему я так думал? — сухо интересуется Терренс, скрестив руки на груди. — Может быть, вы расскажете, как вы настроили меня против него? Думаю, отцу будет интересно узнать, кто виноват в том, что я бегал от него с мыслью, что он – мерзкий тиран.       — Закрой свой рот, мудак! — со злостью во взгляде огрызается Майкл. — А иначе я придушу тебя своими руками!       — А чего вы так нервничайте? Не хотите рассказать своему брату правду?       — Я сказал, ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ!       — Не понял… — непонимающе смотря на Терренса, недоумевает Джейми и переводит полный злости взгляд на Майкла. — О чем он говорит? Так значит, это ты постарался? Ты, сука, и здесь постарался?       — Я не понимаю, о чем идет речь! — грубо говорит Майкл.       — Что же вы молчите, дядя Майкл? — хмуро смотря на Майкла, сухо интересуется Терренс. — Сами же недавно рассказали мне кое-что, о чем отец явно не знает. Если вы хотите, то я и сам могу рассказать. Уж теперь я очень хорошо все помню и знаю, из-за кого был несправедлив к этому человеку.       — Что ты ему сказал, Майкл? — сквозь зубы цедит Джейми, резко хватает Майкла за шиворот и уставляет на него свой холодный, пронзающий взгляд. — ОТВЕЧАЙ, ПОДОНОК, ЧТО ТЫ ЕМУ СКАЗАЛ И КАК ЗАСТАВИЛ НЕНАВИДЕТЬ МЕНЯ?       — Так, убери от меня свои грязные руки, — грубо требует Майкл и резко отталкивает Джейми от себя. — Не смей трогать меня! А иначе ты очень сильно пожалеешь об этом!       — Не выводи меня из себя и заставляй придушить тебя собственными руками. Ты прекрасно знаешь, я очень легко выхожу из себя! СЕЙЧАС ЖЕ ГОВОРИ, ЧТО ТЫ СКАЗАЛ МОЕМУ СЫНУ!       — Хочешь расскажу я? — берет инициативу Терренс, неотрывно смотря на Майкла.       — Говори, Терренс. Что тебе сказал этот больной ублюдок?       — А все дело в том, отец, что когда мне было примерно шесть-семь лет, этот подонок заявился ко мне и моей матери домой. Она пыталась прогнать его, но он прошел в ту комнату, в которой я играл, да еще и запер дверь на замок. Мама еще долго стучала и громко требовала открыть дверь. Но дядя не слышал ее и начал говорить со мной. Я принял этого типа за отца, но он ответил, что он – мой дядя. Начал расспрашивать его об этом. Ну а затем дядя заявил, что ты бросил меня и маму и так легко забыл, потому что никогда не любил нас. Конечно, я в это не верил и утверждал, что мама всегда говорила иначе. И тут этот человек заявил, что ты никогда не любил меня и даже издевался над моей мамой и бил ее. Всегда. Даже когда она была беременна. Дядя повторял это много раз, пока мама стучала в дверь и угрожала вызвать полицию… Повторял до тех пор, пока у меня не началась истерика.       Джейми приходит в бешенство и переводит свой пылающий огнем взгляд на Майкла, которого он готов разорвать в клочья.       — Что? — громким басом возмущается Джейми, удивленно уставившись на Терренса. — Этот гад посмел сказать, что я бил твою мать?       — Даже когда она носила меня под сердцем, — подтверждает Терренс. — Дядя говорил об этом очень уверенно. А я был слишком маленьким, чтобы в чем-то разбираться и… Поверил ему… Правда, до сегодняшнего дня я не мог вспомнить, кто именно сказал мне это. Однако рассказ дяди Майкла расставил все на свои места. И… Вот почему я… Столько лет ненавидел тебя…       Джейми уставляет свой испепеляющий взгляд на Майкл и медленно начинает надвигаться на него, крепко сжимая руки в кулаки и начав дышать громко и часто.       — Ах ты подонок… — сквозь зубы шипит Джейми. — Тварь… УБЛЮДОК! Значит, я избивал беременную Ребекку? Никогда не любил своего ребенка и его мать?       — Было бы грехом не воспользоваться шансом навестить этого мальчишку и его мамашу, — хитро улыбается Майкл. — Хорошо, что с вами на одном этаже жил один мой знакомый и рассказал мне, что произошло в вашей семье.       — Ну ты и мразь, Майкл! Мразь! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — Джейми с раздраженным рыком со всей силы залупляет Майклу пощечину и начинает угрожать ему пальцем. — СУКА! Тварь, которая испортила мне всю жизнь! Это из-за тебя я стал нищебродом и не смог прокормить свою семью. Которую потерял опять же по ТВОЕЙ ГРЕБАНОЙ ВИНЕ! Я был обречен на страдания, потому что родился тогда, когда ты уже жил. Сначала ты делал все, чтобы испортить мне жизнь в детстве и унизить меня перед родителями и всеми нашими родственниками и близкими друзьями. А потом решил отобрать компанию, управление которой отец доверил МНЕ! Сделал все возможное, чтобы разлучить меня с женой и сыновьями! И ты даже умудрился разрушить и мой второй брак. Я лишен возможности видеться с ее детьми и не знаю, что сейчас с ними происходит.       — Ха, как будто ты никогда не путался у меня под ногами! — громко ухмыляется Майкл, расставив руки в бока. — Это из-за тебя родители никогда не любили меня. А когда родился ты, то они вообще позабыли обо мне, и я стал для них обузой. Меня не замечали так же, как ты не замечал Эдварда, когда он жил с тобой, Изабеллой, Уильямом и Джереми. Попал бы я под колеса машины или поезда – никто бы даже не сделал вид, что переживает за меня.       — Зная то, какой ты эгоистичный мудак, который только и умеет что гадить и вредить всем, я с тобой соглашусь. Наверное, впервые в жизни. Лично я бы даже не стал притворяться, что переживаю за тебя. И кроме того, даже пожелал бы тебе сдохнуть. Да, до того ты достал меня, что я не стесняюсь это говорить. Я до смерти ненавижу тебя, Майкл Грегори МакКлайф! Ненавижу так, как ненавидел еще никого в своей жизни. Страшно завидую тем, у кого есть любящие братья и сестры. К сожалению, мой братец – мерзкая гнида, лишившая меня моей семьи, моей работы, моего дома, моих денег… Всего!       — Это взаимно, Джейми Стивен МакКлайф! — со злостью во взгляде бросает Майкл. — Я всегда считал твое появление на этот свет глупейшей ошибкой наших родителей. Не понимаю, для чего они вообще родили тебя! Я ведь не просил у них брата и сестру и был доволен званием единственного ребенка. Причем мать родила тебя, когда я уже перестал бояться становиться старшим братом. И я проклял этот день, когда ты родился! Тебе всегда доставалось все самое лучшее, а я получал жалкие остатки. Родители делали для тебя все. Чтобы их любимое дитятко чувствовало себя хорошо. Чтобы окончило школу и университет с отличием. Я же с трудом окончил школу и получал отказ в оплате обучения хотя бы в самом ужасном университете.       — Да, а ты хоть раз показывал блестящие знания? Да с тем, что у тебя всегда было в твоей башке, тебя бы выгнали из университета уже после первых экзаменах. Там ты бы не смог никому заплатить, чтобы тебе засчитали сдачу экзамена.       — Ну и плевать! В школу я особо не рвался и был даже рад, когда окончил ее. Моей мечтой всегда была возможность работать в компании отца на престижной должности и однажды занять его место. Я ждал и верил, что однажды мне дадут шанс проявить себя. Но последней каплей стало заявление отца о том, что он назначил тебя управляющим, а меня посадил отвечать на звонки. Сделал меня секретуткой! Я, блять, делал бабскую работу! Вместо того чтобы вести переговоры с партнерами, я всем улыбался, разносил кофе и вел твои дела. И самое обидное, что я получал гроши. В то время как отец обеспечил тебе огромной зарплатой.       — И тебе в голову взбрела идея лишить меня работы. Настолько слетел с катушек со своей ревностью, что был готов выставить меня лохом в глазах других. Ты начал подделывать все мои документы, в которых было очень много ошибок и несоответствий. Выглядело так, будто я обворовывал компанию и присваивал часть денег себе. А люди-то поверили и начали считать, что я неспособен управлять детищем отца. И из-за тебя я потерял работу, а ты занял место в кресле управляющего.       — Сотрудники хотели видеть меня главным управляющим, — невинно улыбается Майкл. — Ну а я не мог отказаться от чести начать руководить компанией.       — И знаешь, я бы с легкостью мог доказать свою непричастность к подделке отчетов. У меня есть доказательства, которые я начал собирать после того, как догадывался, что ты что-то задумал. Однако мне не хочется к этому возвращаться. Мне не нужна эта компания. Раз ты так хотел управлять ею, то, пожалуйста, стой у руля! Я туда и носа своего не суну.       — Тогда отдай мне пятьдесят процентов акций, которые принадлежат мамаше этих двух мудаков. Чтобы я стал полноценным владельцем и не был вынужденным делиться с тобой, твоей женушкой или вашими деточками.       — Я только за. Думаю, и мои дети согласны со мной. — Джейми разворачивается к Терренсу и Эдварду. — Да, ребята? Мы должны отдать вашему дяде акции компании? Думаю, ваша мама любезно согласится подписать бумаги об их продаже.       — Да пусть подавится! — грубо бросает Эдвард, резко махнув рукой.       — Мне не нужна эта компания! — сухо заявляет Терренс. — И я не буду там работать, ибо у меня другие интересы.       — Ну вот и решили! — восклицает Джейми и переводит взгляд на Майкла. — Вот и все! Компания твоя, подонок! Подавись! Ты хотел разбогатеть и руководить компанией – ради бога! Руководи! И теперь, когда мы обо всем договорились, то будь добр, исчезни из нашей жизни. И оставь нас в покое РАЗ и НАВСЕГДА! Я ПОНЯТНО ОБЪЯСНЯЮ, ТУПОРЫЛЫЙ ОСЕЛ?       — Пф! — усмехается Майкл. — Неужели ты тоже думал, что ты, эти два придурка и их любимые девушки так просто от меня отделайтесь? Нет уж, братец, я вам такого удовольствия не доставлю! Я раздавлю вас как тараканов и отомщу за то, что потерял по ТВОЕЙ ВИНЕ! Помни, даже если у кошки девять жизней, это не значит, что ей вечно удастся избегать своей гибели. Рано или поздно они все равно кончаются. Ты и твои паршивые сыночки чудом избежали смерти в первый раз. Но на этот раз пощады не будет.       — Это мы еще посмотрим, ублюдок! — уверенно говорит Джейми, гордо приподняв голову.       Майкл качает головой с презренной усмешкой, а через пару секунд его взгляд останавливается на пистолете, который лежащий недалеко от него на полу. Мужчина некоторое время смотрит на оружие, резко отталкивает Джейми от себя и медленно отходит на пару шагов назад. Что замечает Терренс, делающий пару медленных шагов в сторону новенького пистолета, из которого так еще никто и не стрелял. А выбрав хороший момент, его дядя резко бросается к пистолету с целью подобрать его. Но Терренс пулей срывается с места, в последний момент подбирает пистолет и направляет его на Майкла, поднявшись с пола и смотря на пожилого мужчину холодным, презрительным взглядом.       — Только попробуйте что-нибудь сделать с отцом, — сквозь зубы шипит Терренс, крепко удерживая пистолет, направленный на Майкла. — А иначе я подстрелю вас, да так, что опомниться не успейте.       В этот момент Эдвард и Наталия слегка вздрагивают от неожиданности и медленно отходят назад, держась за руки и затем крепко приобняв друг друга одной рукой. Ну а Майкл, похоже, совсем не боится находиться под прицелом пистолета и остается абсолютно спокойным, лишь тихо усмехнувшись после поступка Терренса.       — О, кажется, я вижу что-то новенькое… — хитро улыбается Майкл. — Терренс МакКлайф, никогда не державший в руках пистолет, решил испытать новые ощущения и взять в руки холодное оружие.       — Хватит паясничать, ублюдок! — громко и раздраженно бросает Терренс. — А если не заткнете свой грязный рот, то клянусь, я сделаю дырку у вас на лбу.       — Будь осторожен, мальчик мой. Это тебе не игрушка! Пистолетик ведь может случайно выстрелить.       — Я умею обращаться с оружием, так как в свое время увлекался стрельбой в мишень, — холодным тоном отвечает Терренс, продолжая целиться пистолетом в Майкла без какого-либо чувства страха. — И я всегда попал прямо в яблочко каждый раз, когда брал в руку оружие и стрелял с дальнего расстояния.       — Опять начинаешь выпендриваться и доказывать всем, что тебе все под силу? — Майкл презренно усмехается. — Вот забавно! Ты слишком крутой и самоуверенный, а твой братец слишком трусливый и неуверенный в себе. Папаша с мамашей у вас одни, но вы такие разные люди.       — Не бесите меня, дядя. А иначе я выстрелю в вас, не задумываясь. Одуматься не успейте, как будете валяться на полу, обливаясь кровью.       — Неужели ты хочешь защитить своего папашу после того, как тебя он бросил на произвол судьбы? — с хитрой улыбкой качает головой Майкл. — Сначала начал защищать своего только что найденного братца, а теперь еще и воспылал любовью к папуле? Который испугался ответственности за свой ужасный поступок.       — По вашей вине, хочу заметить. Вы виноваты в том, что довели все до такого! Это вы превратили его жизнь в ад и заставили жить в бедности. И я уверен, что мама бы все равно осталась с отцом, как бы тяжело и невыносимо ей ни было. Она слишком добрая и верная женщина. И видно, что все еще любит отца, потому что все это время даже не думала о замужестве с другим мужчиной.       — А жаль! Раз эта женщина так легко забыла, как муженек залупил ей пощечину и сбежал словно подлый трус, то твоя мать – та еще слабачка!       — Не смейте оскорблять мою мать! — в один голос грубо требуют Терренс и Эдвард.       — АХ! — издает противный писк Майкл и кладет руку на сердце. — Черт, сколько драмы! Остановитесь, ребята! Меня же сейчас удар хватит! Я же не выдержу такого!       — Одной проблемой станет меньше, — низким голосом говорит Терренс. — Не надо будет пачкать руки в вашей грязной крови и грохать вас!       — Да ты все равно не сможешь прикончить меня так же, как и твой братец не смог прикончить ни тебя, ни твою лучшую подружку, ни даже самого себя. — Майкл начинает гладить подбородок, на секунду отведя задумчивый взгляд в сторону. — Хотя возможно, этот щенок и выстрелил себе в голову, если бы ты не рванулся спасать его.       — Что? — приходит в бешенство Джейми. — Что значит «не смог прикончить ни тебя, ни твою лучшую подругу, ни самого себя»? Ты что пытался заставить Эдварда убить Терренса?       — Предоставил ему шанс получить все, что есть у его братца, — с невинной улыбкой разводит руками Майкл. — Однако твой сыночек оказался трусом и не смог сделать это. Разревелся здесь, как баба и едва не в истерику впал… А твоя безмозглая копия еще и благодарна ему за это… Утешает его, защищает, спасает… Охренеть!       — И тебе, гад, ОЧЕНЬ ПОВЕЗЛО, что мои сыновья живы и здоровы, — сквозь зубы цедит Джейми, сжав руки в кулаки. — Потому что если бы хотя бы один из них погиб по твоей вине, я бы с тебя шкуру содрал. Клянусь, Майкл, ты бы ответил мне за это! Ради своих детей я любого разорву!       — Успокойся, братишка, твои сыночки все равно отправятся на тот свет. Вместе с тобой и их мамашей. Я совершенно не расстроен, что Эдвард не смог грохнуть Терренса. Наоборот – я счастлив. Ведь мне пришлось бы благодарить его деньгами, а я совсем не хочу давать этому щенку ни цента.       — Эдвард не сделал этого, потому что у него есть совесть. Он не лишен чувств, сожаления и сострадания. А вот ты никого, кроме себя, не любишь. Ты считаешь, что мир людей обязан крутиться вокруг тебя. Типичный эгоист, не знающий, что иногда нужно уметь делиться чем-то.       — Ха, а за что вас всех любить? — усмехается Майкл, скрестив руки на груди. — За то, что вы портите мне жизнь своим присутствием? Или за то, что у вас, как у кошек, по девять жизней, и вас, черт возьми, не прикончишь?       — По-моему, мы тебе НИКАК не мешали. Ты ненавидишь меня всю жизнь, хотя я НИКОГДА не травил тебе жизнь и не пытался тобой командовать. Скажу больше: ты мне тоже не был нужен как брат. У меня были и есть очень хорошие друзья, которых я могу назвать своими близкими людьми. Которые уж точно не предадут и всегда поддержат.       — Да уж, у тебя всегда была куча дружков! Ты, блять, был удачливым во всем! Да еще и живучий! И детишки тоже заполучили по несколько жизней и стали непотопляемым дерьмом. Сначала Эдвард остался жив после того, как мои люди ранили его. Также он не сдох после того, как его ударили об стенку головой. Он просто отключился на некоторое время, а потом встал и пошел, как ни в чем ни бывало! Мог бы запросто сдохнуть, но нет – живой, сука! — Майкл тихо хмыкает с закатанными глазами. — Потом Терренс затеял гонку, во время которой он мог сдохнуть со своей невестой. Захотел испытать немного драйва и гонял как сумасшедший. И сейчас ему удалось избежать угрозы сдохнуть, поскольку его спасла эта белобрысая девчонка, бывшая твоего младшего сыночка. А теперь выясняется, что и ты умудрился выжить там, где у человека НЕ БЫЛО БЫ шансов выжить!       Майкл с презрением во взгляде смотрит на Эдварда, Терренса и Джейми и Наталию, которая уже долгое время стоит в сторонке и ничего не говорит, испуганными глазами наблюдая за происходящим.       — Да у вас это, походу, семейное! — грубо добавляет Майкл.       — Да, я смотрю, ты тут еще кучу дел наворотил, — грубо говорит Джейми, дыша словно разъяренный бык, борясь со своим желанием прикончить Майкла и буквально краснея от гнева и напряжения. — Уже несколько раз пытался убить моих детей.       — А тебя это не удивляет? Ты реагируешь слишком спокойно.       — А я знал об этом. Знал обо всем, что ты замышляешь. Есть у меня один очень хороший источник, благодаря которому я смог оставаться в курсе всего, что происходило с моей семьей. И к слову, я также знал, что Эдвард сменил имя и долгое время выдавал себя за другого. Знаю, что он вошел в круг Терренса не как его брат, а как друг.       — Я так и подумал. А иначе бы ты бы придушил меня, если бы впервые услышал о том, как я пытался убить твоих деточек.       — Я и без этого до смерти хочу придушить тебя. И ненавижу тебя все больше и больше. Ты пытался отобрать у меня единственное, что у меня осталось – моих сыновей. Я готов закрыть глаза на все твои прошлые выходки и могу забыть о том, что ты нагло обокрал меня. — Джейми начинает угрожать Майклу пальцем. — Но не смей, слышишь, не смей трогать моих детей. Если с ними что-то случится, я тебя, сука, в порошок сотру.       — Ах, Джейми, как же у нас все взаимно, — с легкой улыбкой отвечает Майкл. — Я тоже до смерти ненавижу тебя. И ненавижу твою жену и твоих старших сыновей, которые похожи на тебя не только внешне. Они выросли невоспитанными грубиянами. В случае с Эдвардом это неудивительно, ибо ты вообще не занимался воспитанием этого сосунка. А вот что делала Ребекка, когда растила Терренса, я не знаю. Но видно, что она слишком уж залюбила его, раз он на каждом углу орет о своей неотразимости и ведет себя так, будто ничего не боится.       — Невоспитанный грубиян здесь только один – это ты, Майкл! А вот мои сыновья выросли достойными мужчинами, не лишенных чувств и эмоций. Даже если они совершают ошибки, но это их ничуть не портит. Я не считаю, что человек, который постоянно ошибается, должен стыдиться этого.       — Ох, да закрой ты свой грязный рот, — громко, раздраженно стонет Майкл. — Меня начинает тошнить от тебя и от того, что ты несешь.       — Я бы поспорил, у кого здесь грязный рот!       Майкл с презренным оскалом резко приподнимает руку, чтобы дать Джейми пощечину. Терренс хочет рвануться и не дать своему дяде сделать это, но его отец блестяще избегает удара, удержав ту руку, которая оказывается в нескольких сантиметрах от его щеки, и резко отталкивает своего брата от себя.       — Не смей трогать меня, животное! — грубо говорит Джейми. — Только попробуй еще раз ударить меня! Клянусь, я разорву тебя на кусочки!       — Блефуешь, братец, блефуешь, — хитро улыбается Майкл. — Ничего ты мне не сделаешь. Потому что ты – слабак.       — Да что ты! — Джейми решительно подходит к Терренсу. — Терренс, отдай мне пистолет!       Не дожидаясь ответа, Джейми забирает оружие из рук Терренса. Майкл пытается подкрасться к своему брату сзади и напасть на него. Однако Джейми резко разворачивается к нему и направляет на своего брата пистолет, заставив того наигранно охнуть с широко распахнутыми глазами. Пока Терренс подходит к стоящим в стороне Наталии и Эдварду, переглядывается с ними и вместе с ними начинает наблюдать за происходящим.       — Ох, надо же! — иронично смеется Майкл. — Да вы что решили все угрожать мне пистолетиком? Помахать им перед моим носом с грозным видом и сделать вид, будто вы вот-вот выстрелите? Наталия, не хочешь попробовать подержать пистолет в руках? Ты ведь еще не пробовала! Эти трое уже держали оружие – так почему бы и тебе не сделать это?       Может, Наталия что-то и ответила бы, однако Джейми опережает ее, целясь пистолетом в Майкла с неким наслаждением и широкой улыбкой на лице.       — Как же я долго ждал этого момента! — с наслаждением произносит Джейми. — Всегда мечтал это сделать! Мечтал взять пушку и прицелиться в тебя! И вот наконец-то я это сделал!       — Слушайте, ваши попытки угрожать мне выглядят смешно, — ехидно смеется Майкл, с гордостью пригладив свои волосы. — Но если я еще могу спокойно смотреть на то, как ты или твой старший сыночек угрожайте мне, то мне хочется впасть в истерику от смеха, когда это делает сопливый и трусливый мальчишка Эдвард.       — Заткни свой грязный рот, ублюдок! — со злостью во взгляде отрезает Джейми, крепко сжав пистолет в руках. — Ты уже и так вывел меня из себя так, как еще никто никогда не делал этого. Не вынуждай меня превращаться в зверя и убивать тебя.       — Неужели у тебя хватит смелости убить своего старшего брата? — презрительно ухмыляется Майкл.       — Еще как хватит! С большим удовольствием грохну мудака, который все эти годы травил мне жизнь и пытался лишить всего, что у меня было.       — Брось, Джейми, это же я, Майкл, твой любимый братец. Неужели у тебя поднимется рука на это? Хочешь, чтобы отец с матерью разочаровались в тебе и перестали считать своим любимым сыночком?       — Ты никогда не был моим любимым братцем. Если бы этот брат был нормальным, а не бессовестным ублюдком, который пользовался любым шансом вредить мне, то я бы не стал относиться к тебе так омерзительно. Будучи ребенком, я не понимал твоей агрессии и думал, что это пройдет, и мы подружимся. Но нет! Я и сам начинал ненавидеть тебя все больше и больше с каждым днем, поскольку ты травил мне жизнь и заставлял чувствовать себя дерьмом. Я терпел то, что ты лишил меня компании, дома и денег… То, что ты разрушил оба моих брака. Но последней каплей стало то, что ты начал покушаться на моих детей. На моих старших сыновей, которые не имеют НИКАКОГО отношения к нашему конфликту. Настраивал их против меня. Посмел предпринять несколько попыток убить их и настроить друг против друга! Хотел, чтобы они враждовали так же, как и мы с тобой! Хотя я всегда говорил себе, что если у меня будет много детей, то они никогда не будут врагами и станут друзьями. Я не позволил бы им завидовать друг другу и мечтать обокрасть или даже убить друг друга. И Ребекка тоже бы не позволила.       — Ну знаешь, я уже понял, что этих двух придурков не получится настроить друг против друга, — грубо говорит Майкл. — Стоит только начать угрожать одному, как другой тут же встает на дыбы и заступается за своего гребаного братца.       — И этого я тебя никогда не прощу. За то, что ты посягнул на неприкасаемое – на моих сыновей. Со мной ты мог сделать что угодно, и я бы закрыл на это глаза. Но не смей… Слышишь, сука, не смей трогать моих детей. Я ТЕБЕ ГОЛОВУ С ПЛЕЧ СНИМУ, ЕСЛИ ПО ТВОЕЙ ВИНЕ ПОСТРАДАЕТ ХОТЯ БЫ ОДИН! И также ты не посмеешь тронуть их мать. Если я только узнаю, что ты или работающие на тебя ублюдки что-то сделали с Ребеккой, то тебе придется очень дорого за это заплатить. ЯСНО ТЕБЕ, МУДАК?       — Кстати, о Ребекке… — загадочно улыбается Майкл, хитро посмотрев на угрожающему ему пистолетом Джейми. — Ты не хочешь рассказать своим сыновьям, что скрываешь? Какую тайну, имеющую отношение к тебе и моей невестке, они до сих пор не знают!       — Закрой рот, Майкл! — шипит Джейми. — ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! А ИНАЧЕ Я СДЕЛАЮ ТАК, ЧТО ТЫ ТОЧНО ЗАТКНЕШЬСЯ! РАЗ И НАВСЕГДА!       — Ну чего ты так разнервничался, братик? Уверен, твоим деточкам будет интересно узнать что-то, чему они верят с самого детства, не является правдой.       — Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ!       — О чем вы говорите? — недоумевает Эдвард.       — О чем мы не знаем? — слегка хмурится Терренс.       — Не слушайте его, ребята! — восклицает Джейми. — Этот мудак просто выжил из ума на старости лет и несет непонятно что!       — А чего ты боишься-то? — невинно улыбается Майкл. — Давай! Расскажи Терренсу и Эдварду о том, что ты был двоеженцем и все еще женат на Ребекке! Скажи им, что ваш брак находится в силе и по сей день, и ты не разводился с ней, как они думают.       В кабинете тут же воцаряется гробовое молчание. Терренс и Эдвард широко распахивают ошарашенные глаза и удивленно уставляются на Джейми, опустившего пистолет.       — Что? — одновременно ужасаются Терренс и Эдвард.       — Что? — более медленно произносит Наталия, будучи потрясенной услышанным.       — Мама с папой все еще женаты? — удивляется Терренс.       — Женаты! — хитро улыбается Майкл, скрестив руки на груди. — Скажу больше: поскольку ваш папаша был женат еще тогда, когда женился на Изабелле, то получается так, что его второй брак не имел никакой юридической силы. Вот и получается, что Джейми никогда не был женат на той женщине и все эти годы прожил с ней лишь в фактическом браке. Они просто жили вместе и воспитывали общих детей.       — Этого не может быть! — качает головой Эдвард. — Отец с матерью разведены! Никто бы не позволил отцу жениться во второй раз, если бы он не предоставил доказательств, что расторгнул первый брак.       — О, еще как может, дорогой мой! Разве тебя и твоего брата никогда не удивляло то, что ваша мать все еще носит фамилию вашего папаши? Девичья фамилии Ребекки – Джонас, но ее полное имя по-прежнему звучит как Ребекка Кэтрин МакКлайф. Да, конечно, при разводе женщина имеет право оставить фамилию. Но как правило ни одна не хочет, чтобы оставалось хоть что-то, связанное с мужем. Вот они и возвращают себе девичью фамилию.       — И чем вы докажете, что миссис МакКлайф все еще замужем за мистером МакКлайфом? — интересуется Наталия.       — Легко, радость моя… — Майкл начинает поглаживать свой подбородок. — Когда мой братец собрал вещи и пропал, то ни он, ни Ребекка не подавали на развод. Джейми, не расторгнув первый брак, заключил второй. Он как-то умудрился скрыть тот факт, что еще был женат. Изабелла знала про Ребекку, но думала, что она была его бывшей женой.       Майкл быстро прочищает горло.       — Однако через несколько лет мне удалось разыскать Джейми. А незадолго до этого я обнаружил, что брак родителей Терренса и Эдварда не был расторгнут, даже если они уже много лет жили порознь. С помощью своих знакомых мне удалось достать документы, подтверждающие, что Джейми МакКлайф и Ребекка Джонас все еще являются супругами. Они не были поддельными. Я добыл их благодаря сотруднику мэрии, в которую они и подавали документы на заключение брака.       Майкл хитро улыбается.       — А познакомившись с Изабеллой Торн и найдя с ней общий язык, я рассказал ей обо всем и показал эти документы. Естественно она была в шоке и подала в суд с требованием признать второй брак недействительным и лишить Джейми права на общение с Джереми и Уильямом. Этот процесс она выиграла. Конечно же, не без моей помощи. Второй брак Джейми признали недействительным, а их с Изабеллой общие дети остались с матерью и не имеют права видеться с отцом, по крайней мере, до совершеннолетия.       Майкл ехидно смеется.       — Так что вот такая вот история, дорогие мои. Я рассказал все как есть.       Потрясенные услышанным Терренс и Эдвард несколько секунд ничего не говорят и пытаются принять то, что их родители все еще женаты, в какой-то момент переглянувшись между собой и Наталией, которая качает головой.       — Отец, как ты мог? — недоумевает Эдвард.       — Клянусь, я не знал, что все еще был женат, — с жалостью во взгляде оправдывается Джейми. — Я думал, что Ребекка сама подала на развод. А я был так занят мыслями о деньгах и крыше над головой, что совсем забыл об этом!       — Разве мама не говорила, что не подавала на развод? — удивляется Терренс.       — Она призналась в этом, когда я рассказал ей о том, что узнал от Изабеллы, которая действительно бросила меня. Сначала эта женщина ушла из дома вместе с Джереми и Уильямом, а потом вернулась и потребовала, чтобы ушел я. Тогда и я понял, что это была не клевета моего братца, а чистая правда.       — Черт, я и подумать не мог, что все это время ты был двоеженцем! — восклицает Эдвард.       — Как тебе вообще удалось всех обмануть? — спокойно интересуется Терренс. — Никто не разрешит заключить брак, если предыдущий еще не расторгнут! Почему Изабелла не знала об этом раньше?       — Я не пытался сделать это намеренно, — отвечает Джейми. — Все произошло совершенно случайно. Так получилось, что незадолго до знакомства с Изабеллой я потерял все свои документы, подтверждающие личность. Из-за этого я не мог устроиться на работу и мог бы запросто иметь проблемы с законом. Однако когда я рассказал Изабелле, что потерял все свои документы, то она помогла мне получить новые. Пришлось собрать много бумаг… А чтобы все прошло быстро, эта женщина делала все через своих хороших знакомых, которые не стали ничего проверять. В новых документах не было записи о том, что у меня есть жена. Хотя если я докажу, что все еще женат на вашей матери, то эта метка появится во всех моих документах. Достаточно одного свидетельства о заключении брака.       — Я же говорил, что деньги решают все, — тихо усмехнувшись, уверенно говорит Майкл. — Готов поспорить, что Изабелле даже пришлось платить нужным людям, чтобы тебе побыстрее и без проблем сделали новые документы. Если дать некоторым людям денег, то они сделают для тебя что угодно за считанные дни.       — Значит, отец до сих пор женат на маме? — неуверенно интересуется Терренс.       — Ну вот! Очень интересно получилось, не правда ли? И как ты видишь, Терренс, твой отец далеко не ангел и сам совершил кучу грешков. Как, впрочем, и ты. Вы оба стоите друг друга. Ведь ты тоже подвергал свою невесту домашнему насилию. Так что яблоко от яблони недалеко падает.       — Вы не можете знать, что происходило у меня с невестой! Даже всеми известный ублюдок Саймон Рингер не мог знать всего! Потому что он не был свидетелем наших ссор и делал те выводы, какие ему хотелось сделать.       — По крайней мере, знакомый моего друга рассказывал, как видел, как вы с невестой ссорились в каком-то клубе, куда вы пришли порознь: она – в одиночестве, а ты – с миленькой блондинкой. Говорит, вы орали тогда как сумасшедшие и были готовы поубивать там друг друга. Вот на основании этого я и делаю вывод, что твоей невесте пришлось многого натерпеться от тебя в свое время.       — Это не ваше дело! — грубо бросает Наталия. — Все, что происходило между ними в то время – это их личное дело! И вам не следует совать свой нос в то, что НИКАК вас не касается!       — Да мне и неинтересно! Я просто говорю то, что знаю.       — А не слишком много вы знайте? — сухо интересуется Эдвард и презренно усмехается. — Неужели вам так понравилось следить за чужой жизнью, что вы решили совать свой нос во все дырки? Своей личной жизни у вас никогда не было – так решили за чужой понаблюдать и губить ее! Умно, Майкл, умно!       — А ты бы помалкивал, жалкий щенок! — фыркает Майкл и начинает угрожать Эдварду пальцем. — Не тебе судить меня, ибо ты сам далеко не идеальный!       — Может быть. Но я уже точно в ТЫСЯЧУ раз лучше вас. Я никогда не пойду на то, что вы сделайте с легким сердцем.       — Потому что ты трусливый слабак! Жалкий, бесполезный тявкающий щенок, от которого никогда не было никакого толка. Ты живешь только потому, что твои мамаша с папашей не захотели убивать тебя еще до твоего рождения.       — Не смей называть его щенком, ублюдок! — еще больше приходит в бешенство Джейми. — Я не позволю тебе оскорблять кого-то из моих сыновей!       — Как хочу, так и называю их!       — Ты напрашиваешься на ОГРОМНЫЕ неприятности. Так и хочешь, чтобы я прикончил тебя! ТЫ ЭТОГО ДОБИВАЕШЬСЯ?       — Да что мне сделаешь, безмозглый псих? — грубо интересуется Майкл. — Помашешь своими ветками и поорешь на меня! Ты даже убить меня не смог! Как и твои жалкие сыновья! Один из которых слишком смелый и крутой, а второй слишком трусливый и нерешительный.       — Это еще не конец, Майкл, я еще разберусь с тобой!       — Оставь свои угрозы при себе! Скоро все равно наступит конец для тебя, твоей жены, ваших сыновей и их девушек. — Майкл указывает пальцем на Терренса, Наталию и Эдварда. — Я бы с радостью убил этих троих сам и не стал дожидаться, пока мои балбесы привезут сюда твою невесту твоего старшего сыночка. Но тут появился ты и РАЗРУШИЛ ВСЕ МОИ ПЛАНЫ! ДУМАЛ, ЧТО ТЫ СДОХ, А ТЫ, СУКА, ЖИВОЙ!       — А чего вы этим добьетесь? — резко сорвавшись с места, грубо интересуется Эдвард и подходит к Майклу поближе. — Какой смысл в том, чтобы убивать нас? Наследство в ваших руках! Так что я считаю, что вы вполне можете оставить нас в покое и жить своей никчемной жизнью. Или же вы таким образом мстите отцу за то, что он якобы вам всю жизнь испортил? Так, по-моему, это ВЫ испортили жизнь ЕМУ и ЕГО БЛИЗКИМ, а не наоборот!       — Не я один, Эдвард, — хитро улыбается Майкл и скрещивает руки на груди, с презрением во взгляде смотря на Эдварда. — Ты ведь тоже испортил ему жизнь. И сейчас я говорю не о том, каким ты был сыном. А о том, какие ошибки ты сделал. О том, как ты заставил свою семью думать, что тебе нужны их деньги и богатства.       — Закройте свой рот.       — Да ладно, дорогой мой. Мы оба прекрасно знаем, что ты сделал, когда тебе было девятнадцать. Неужели уже забыл, что произошло девятнадцатого января две тысячи десятого года?       Эдвард резко бледнеет и начинает сильно нервничать с чувством, что его сердце начинает биться в разы чаще. Пока его глаза начинают бегать из стороны в сторону.       — Что? — возмущается Джейми, сжимая руки в кулаки настолько сильно, что его костяшки белеют. — О чем ты говоришь? Какую пакость ты еще хочешь сделать? В чем еще ты хочешь обвинить моего сына?       — Ничего особенного, — с невинной улыбкой пожимает плечами Майкл. — Всего лишь хочу сказать, что это Эдвард убил твоего лучшего друга Николаса Картера шесть лет назад.       В кабинете мгновенно воцаряется тишина, нарушаемая лишь тяжелым, громким дыханием каждого, кто впадает в ужас после подобного заявления.       — Что? — удивляются Наталия, Терренс и Джейми, широко распахнув полные ужаса глаза.       — Вы что такое несете! — возмущается Терренс и стучит пальцем по виску. — Совсем уже из ума выжили! Вы в очередной раз клевещите на Эдварда!       — Вы лжете! — отчаянно вскрикивает Наталия. — Эдвард не убийца! Этот человек не способен никого убить! И вы это прекрасно видели!       — Да как у тебя только язык повернулся такое сказать? — грубо возмущается Джейми, обнажая свой презренный оскал. — Как ты, сука, смеешь обвинять Эдварда в том, чего он не делал? Совсем, блять, берега попутал?       — Я не обвиняю, Джейми, а говорю правду, — невинно улыбается Майкл. — Неужели ты не хотел найти убийцу Ника? Своего лучшего друга, который был тебе как брат?       Майкл указывает на Эдварда, которому в очередной раз приходиться краснеть перед всеми, страшно боясь, что теперь он точно станет для всех ужасным человеком и навсегда потеряет их доверие.       — Я его нашел! Он стоит перед тобой! Вот убийца Николаса! Твой сыночек Эдвард, который, наверное, таким образом решил отомстить тебе за то, что ты всю жизнь плевал на него и считал своей обузой.       — Ты лжешь, ЛЖЕШЬ! — со злостью во взгляде вскрикивает Джейми. — Я не верю ни единому твоему слову! Эдвард не убивал Ника! ТЫ КЛЕВЕЩЕШЬ НА НЕГО!       — Прекратите уже позорить его! — громко умоляет Наталия. — Что бы вы ни сказали, я ни за что не поверю, что Эдвард кого-то убил! Я верю в него и знаю, что он не убийца!       — Мой брат не способен на такое! — уверенно заявляет Терренс. — Вы просто хотите заставить нас разочароваться в Эдварде и отвернуться от него.       — Ладно, тогда послушайте меня, — с хитрой улыбкой говорит Майкл. — Эдварду было девятнадцать лет, когда убили Николаса. Убийство произошло девятнадцатого января две тысячи десятого года. Этого парня поймали на месте преступления с поличным и арестовали по подозрению в убийстве. Тогда на месте преступления был также найден пистолет, на которым обнаружили отпечатки пальцев. Эксперты сравнили их с отпечатками пальцев Эдварда и выяснили, что они совпадают. Мальчишка отсидел в тюрьме две недели, и за это время его несколько раз допрашивали. Но мой племянник упорно отрицал свою вину и говорил, что никого не убивал. Правда, ему никто не верил, потому что на оружие были его отпечатки пальцев.       Майкл начинает медленно наматывать круги по всему кабинету перед глазами у потрясенных Джейми, Наталии и Терренса.       — Возможно, этот мальчишка стал бы дожидаться суда и получал свой приговор. Однако поговорив со следователем, который оказался моим знакомым, я решил немного похлопотать за Эдвард. Я внес залог на достаточно огромную сумму денег. После чего Эдварда отпустили. Но следователь заставил его подписать подписку о невыезде из страны и напомнил, что если доказательства его невиновности не будут найдены, то он сядет за решетку. Также я дал ему небольшую взятку за то, чтобы он приостановил расследование дела об убийстве Николаса. И получается так, что ваш любимый Эдвард все еще находится под подозрением и предстанет перед судом, независимо от того, убивал он Николаса или нет. Он – фигурант этого дела, а значит, либо его признают виновным, либо с него снимут все обвинения.       В этот момент Наталия вспоминает про запись в ежедневнике, который она однажды нашла, и разговор Юджина и Хавьера. Она убеждается в том, что те люди рассказали правдивую историю, а записи в дневнике принадлежали Джейми.       — О боже… — шепчет Наталия, проводя рукой по своему кулону, спрятанный под ее рубашкой. — Значит, запись в дневнике была сделана Джейми МакКлайфом, а разговор тех двоих был правдивым…       — Что? — слышит слова Наталии Терренс, слегка хмурится и переводит на нее свой взгляд. — Какой дневник? О чем ты говоришь?       — Дневник твоего отца. Я нашла его среди кучи всяких ненужных вещей, когда меня заперли в комнате. И прочитала его из любопытства… Там была запись, в которой как раз говорилось о том, что у владельца дневник умер друг. Некий Николас Картер. Запись была сделана двадцать четвертого января две тысячи десятого года.       — Спустя несколько дней после убийства?       — Именно! В тот день должны были состояться похороны. Я помню, что там говорилось про младшую сестру Николаса. И что полиция не слишком усердно работала над расследованием этого убийства. Мол, никаких подозреваемых не было.       — А как же Эдвард? Неужели в той записи не было сказано про него?       — Нет, про него не было сказано ни слова! Но зато на следующий день я услышала разговор Уэйнрайта с каким-то типом. Они говорили про планы Майкла привести тебя и Ракель сюда, а потом завели разговор о том, что Эдвард Локхарт на самом деле Эдвард МакКлайф, который убил человека.       — То есть, ты все это знала?       — Знала. Они сказали все то же самое, что и твой дядя. Правда, без этих подробностей. Юджин говорил, что Майкл типа сам рассказал об этом, но умолчал о подробностях.       — Черт! — возмущается Терренс. — Неужели дядя сам убил этого Николаса, но решил повесить убийство на Эдварда? Я не верю, что это сделал мой брат! Никогда не поверю! Человек, который убил бы кого-то, не стал бы так трястись при виде оружия.       — Я тоже не верю это, — уверенно соглашается Наталия. — И ни за что не поверю в это! Эдвард не похож он убийцу. И то, что он оказался на месте преступления, еще не доказывает его причастность к убийству. Вдруг этот парень просто схватил оружие как раз тогда, когда туда приехала полиция?       — Если убийство произошло в том месте, где не было свидетелей, которых, я так понимаю, не было, то было бы очень трудно доказать, что Эдвард убил того человека. Я не понимаю, почему полиция решила, что он убил того человека! Может, он просто проходил мимо и обнаружил труп Николаса и пистолет.       — Кстати, удивительно, что убийца оставил там оружие. По идее он должен был забрать его.       — Верно… Но в любом случае убийство совершил не Эдвард.       — Это подстава! Эдварда здорово подставили! Это откровенная клевета! Не могли найти настоящую убийцу и решили сделать подозреваемым именно его!       — Да, я согласен.       — Что же ты молчишь, Эдвард? — скрестив руки на груди, интересуется Майкл, пока Эдвард ничего не говорит и склоняет голову со страхом смотреть кому-то в глаза. — Неужели тебе нечего сказать? Или стыдно признаться своему отцу в убийстве? Будешь строить из себя невинную овечку даже после того, как все узнали о твоем секрете? Который ты скрывал столько лет! И делать вид, что ты едва ли не сознание теряешь от страха, когда у тебя в руках оказывается холодное оружие?       — Эдвард, как ты мог? — качает головой Джейми, смотря на Эдварда с жалостью в ошарашенных глазах. — Как ты мог так поступить? Как посмел убить человека, который ничего тебе не сделал? Почему?       — Да, этот мальчишка зашел слишком далеко в стремлении привлечь к себе внимание. Начал с невинных шалостей, а закончил вот таким жестоким убийством. Говорят, Николас получил серьезные травмы, спровоцировавшие его смерть. Его труп был окровавлен. Вряд ли скорая спасла его, даже если бы оказалась там сию минуту.       — Господи, что же ты наделал! — с ужасом во взгляде недоумевает Джейми. — Ты хоть понимаешь, что я потерял человека, который был мне как брат? Я мог доверить ему абсолютно все свои секреты! Николас был для меня одним из самых близких людей. Никто не понимал меня лучше него! Никто не мог дать мне лучшего совета или лучшей поддержки, чем он! Но ты лишил меня близкого человека! Ты убил его!       — Вот к чему приводит полное отсутствие внимания, заботы и любви отца и матери. Кто-то спивается, кто-то наркотиками балуется, а твой маленький сыночек стал убийцей. Кровожадной убийцей.       — Какой кошмар… Господи…       — Не понимаю, как он вообще живет с таким грехом столько лет. И не думал покончить с собой из-за стыда. Ну… Или же ему вообще не стыдно за то, что он лишил тебя твоего лучшего друга.       — Это было жестоко! Ты сильно разочаровал меня, Эдвард. И если это правда, то я уже действительно начну презирать тебя и жалеть о твоем рождении. Никогда бы не подумал, что мой сын… Мой собственный ребенок станет убийцей! Убийцей моего лучшего друга!       — Видишь, Джейми, какой у тебя сыночек. А ты все защищал его и говорил, какой он милый и невинный ангелочек. — Майкл бросает взгляд на Терренса и Наталию. — А как усердно его защищали вы двое. Теперь вам следует хорошенько думать, прежде чем говорить о любви к нему и о том, что вы гордитесь им. Эдвард вовсе не святой. И если честно, я жалею, что раньше не рассказал вам обо всем. Может, тогда бы ваши мозги встали на место, и вы бы не защищали этого убийцу.       — За что ты так поступил со мной, Эдвард? — недоумевает Джейми. — Неужели ты решил и правда отомстить мне за то, что я уделял тебе мало внимания? Ради того, чтобы отомстить своему отцу? Я мог ожидать от тебя чего угодно, но только не этого. Я никогда не думал, что ты станешь убийцей… Никогда…       — К сожалению, это правда, брат, — изображает сочувствие Майкл. — Я понимаю, что тебе очень обидно, и ты жалеешь о том, что вы с Ребеккой не пошли на аборт. Но раз твой сын молчит, значит, он не отрицает своей вины. Убийца Николаса Картера – твой младший сын от Ребекки.       — Нет-нет, отец, прошу тебя, не верь этому ублюдку, — умоляет Терренс, широко распахнутыми глазами смотря на Джейми. — Он настраивает тебя против Эдварда. Это неправда! Он никого не убивал! Я не верю в это! Мой брат не способен на это! Не верь ему, папа, прошу тебя…       — Эдвард, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь, — дрожащим голосом умоляет Наталия, прикрыв рот руками и сдерживая слезы, что подступают к ее слезам. — Докажи всем, что этот человек лжет. Не дай Майклу в очередной раз оскорбить и унизить тебя. Прошу тебя, не дай своему отцу поверить в эту ложь!       — Эдвард, ты будешь говорить что-нибудь или нет? — раздраженно спрашивает Джейми, все больше разочаровываясь в Эдварде. — Будешь, черт возьми, объяснять, что все это значит? Я с кем разговариваю? Эдвард!       — Ты думаешь, убийца будет признавать, что кого-то убил? — удивляется Майкл. — Брось, Джейми, ни один убийца не признает этого! Хоть ты побей своего сыночка и начни орать на него – он все равно будет все отрицать. Тем не менее я наконец-то рассказал всю правду, которую Эдвард так боялся раскрывать.       — Если ты сейчас же не объяснишь, почему так поступил, то клянусь, я больше никогда не назову своим сыном. И когда твоя мать узнает об этом, то тоже отвернется от тебя. Ты умрешь для нас, если выяснится, что наш ребенок стал убийцей. Мы будем говорить, что ты нам никто. Я не шучу, Эдвард! Клянусь памятью своих покойных родителей, если это правда, то ты можешь забыть о том, что у тебя есть семья.       Не то мольба Наталии, не то заявление Джейми оказывает на Эдварда шокирующий эффект. Довольно тяжело дыша и слишком сильно нервничая, бледный от ужаса мужчина поднимает полные ужаса, широко распахнутые глаза на отца и резко мотает головой.       — Нет! — высоким голосом отчаянно вскрикивает Эдвард. — Нет, отец! Клянусь жизнью, я никого не убивал! Это клевета! Я никого не убивал! Не убивал!       — Перестань отрицать это, Эдвард, — хмуро говорит Майкл. — Найди мужество признаться отцу, брату и бывшей девушке, что ты убил человека и можешь пойти в тюрьму на долгие годы, если полиция возобновит расследование дела. Хватит быть трусливой тряпкой, чертов ты молокосос!       — Это неправда! Я никого не убивал! Никого!       — Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я согласен с Майклом, — холодно говорит Джейми. — Хватит трусить и признайся во всем!       — Пожалуйста, папа, поверь мне, — с жалостью в полусухих глазах умоляет Эдвард. — Николаса убил не я! Я незаслуженно сидел в камере две недели!       — Однако тебя видели на месте преступления с пистолетом в руках. Отпечатки на оружии твои. Значит, ты – убийца! Убийца моего лучшего друга!       — Нет, не говори так, пожалуйста! — Эдвард с учащенным дыханием жалостливым взглядом смотрит на Джейми, Наталию и Терренса. — Прошу вас, не слушайте дядю Майкла! Я в жизни не смог бы никого убить! Терренс, Наталия! Вы – тому свидетели! Хотя бы вы поверьте в мою невиновность. Я ни в чем не виноват!       — Послушай, Эдвард, я понимаю, что признавать вину в таких вещах непросто, — спокойно говорит Джейми. — Но разве все, что мы сейчас услышали, – не прямое доказательство твоей вины? Обвинения с тебя до сих пор не сняты! Ты пойдешь под суд, если это ты убил Ника!       — Вы просто не знайте правду! — продолжая испуганно смотреть на всех присутствующих, отчаянно заявляет Эдвард. — Я могу доказать, что никого не убивал! У меня есть доказательства моей невиновности! Может быть, далеко не неопровержимые, но все же…       — Пф! — закатывает глаза Майкл. — И как ты это сделаешь? Начнешь рыдать, как сентиментальная девчонка? Ха! Сомневаюсь, что твои папаша, братец и бывшая девушка поверят тебе! Джейми уже начал разочаровываться в тебе и заявил, что откажется от тебя как от сына.       — Я могу рассказать, что произошло в тот день на самом деле. Рассказать, как я оказался на месте преступления, и почему полиция посчитала убийцей меня. Теперь скрывать это бессмысленно… И я готов раскрыть все карты… Раскрыть секрет, который мне было стыдно кому-то рассказывать.       — Ой, только не надо давить на жалость! — хмуро бросает Майкл. — Здесь только ты способен реветь, как слабая девчонка. На пару со своей чувствительной бывшей.       — А я и не давлю на жалость. И вообще, я не собираюсь рассказывать что-то именно вам. Я хочу рассказать все тем, кого люблю.       — Тебе все равно никто не поверит. Что бы ты ни сказал, все это будет выглядеть как попытка оправдать себя и скрыть всю правду. Которая заставила тебя на некоторое время подчиниться мне и направить пистолет на своего братца. Вот как испугался, что тайна про твое темное прошлое будет раскрыта. Раньше это было идеальным средством шантажа. А сейчас оно мне не нужно.       — Черт, да закройте вы свой поганый рот хотя бы на пять минут! — грубо требует Терренс. — Нам неинтересно, что вы хотите нам сказать. И скажу вам больше: мы не верим и не поверим в причастность Эдварда к тому убийству.       — Я правда невиновен, — кивает Эдвард и умоляюще смотрит на Джейми, Терренса и Наталию, повернувшись к Майклу спиной. — Отец, Терренс, Наталия, пожалуйста, выслушайте меня! Я все вам объясню! Можете отворачиваться от меня, если хотите, но только выслушайте меня и узнайте, кто на самом деле убил Николаса Картера.       Наталия уверенно подходит к Эдварду и мягко гладит его предплечья, смотря ему в глаза с едва заметной подбадривающей улыбкой.       — Рассказывай, Эдвард, — спокойно говорит Наталия. — Что бы тогда ни произошло, мы будем на твоей стороне.       — Не бойся, Эдвард, мы поймем тебя, — обещает Терренс, подойдя к Наталии и с грустью во взгляде смотря на Эдварда. — Не надо так нервничать. Постарайся успокоиться и спокойно обо всем рассказать.       Пока все замирают в ожидании, Эдвард, выглядя взволнованным и довольно сильно трясясь, нервно сглатывает и переводит свой испуганный взгляд на Джейми, который хмуро смотрит на него со скрещенными на груди руками. Майкл расставляет руки в бока, время от времени ехидно ухмыляясь с мыслью, что его племяннику не удастся доказать свою невиновность. Но через несколько секунд, собравшись с духом, Эдвард неуверенно смотрит на Наталию и Терренса, кивнувшие в разное время. Мужчина резко выдыхает и начинает неуверенно говорить, с учащенным дыханием и напряжением во всем теле крепко сцепив руки:       — Мне действительно было девятнадцать. Я работал курьером, развозя всякую всячину из онлайн-магазинов…       — Извини, прерву на секунду! — восклицает Терренс. — Мы ведь сегодня как раз говорили об этом! Значит, ты ушел от этого разговора, потому что не хотел говорить про убийство?       — Да, это правда, но я расскажу об этом позже. — Эдвард резко встряхивает головой, дабы убрать пару прядей с глаз. — Так вот… В тот день убийства я шел домой с работы… Со своим другом. Молодой парень, который съехал от родителей. Мы быстро наши общий язык и всегда уходили с работы вместе, несмотря на то, что жили в разных местах…       Эдвард пару секунд молчит, чтобы немного успокоиться, ибо его голос сильно дрожит, а затем он резко выдыхает и продолжает снова говорить:       — В тот день мы с другом также шли домой вместе. Шли там же, где и всегда. То место было тихим и безлюдным, но не такое уж опасное. Это было довольно позднее время… На улицах уже включили освещение… И в какой-то момент я посмотрел в сторону и увидел нескольких мужчин, стоящих недалеко от той дороги, по которой мы шли.       

***

      Девятнадцатое января две тысячи десятого года.       По освещенной фонарями темной улице идут два молодых парня. Один – высокий, стройный с милым лицом и густой копной черных волос. Второй – крепкий, ростом чуть пониже своего друга с каштановыми волосами. Оба одеты в старые потертые джинсы: у одного из них они голубого цвета, а у второго – темно-синие. Черноволосый парень одет в темную футболку, на которую он накинул старую потертую джинсовую куртку. А обладатель каштановых волос одет в простой серый свитер с наполовину закатанными рукавами. Первый – обладатель густой челки, что делает его намного моложе, закрывает весь его лоб и достигает едва ли не его ресниц. А у другого короткие у висков и затылка волосы, но длинные и приподнятые у корней на макушке.       Молодые люди идут домой после долгого рабочего дня. Сегодняшний день выдался особенно сложным, так как они получили слишком много заказов и сильно утомились, пока все развозили. После такой огромной нагрузки им хочется как можно быстрее оказаться у себя дома, перекусить, принять душ и камнем упасть на кровать. Парни неторопливо идут по какой-то дороге, о чем-то говорят, много шутят и хихикают, даже не думая портить себе настроение рассказами о каких-то жалобах клиентов. Они всегда ходят по этой дороге, добираясь до центра города, где потом разминаются и уходят домой. И здесь всегда было очень тихо и спокойно. Только не сегодня…       В какой-то момент у молодого черноволосого парня лет девятнадцати от роду возникает желание отвлечься и посмотреть вперед. До этого он заливался смехом от шутки его друга и буквально не мог нормально дышать. Но как только юноша смотрит вперед, то его улыбка мгновенно сползает с лица, а он сам резко останавливается и уставляет свои широко распахнутые глаза куда-то вдаль.       — Эдвард, ты чего? — проявляет беспокойство парень с каштановыми волосами и машет рукой перед лицом человека по имени Эдвард. — С тобой все в порядке, чувак? Почему ты остановился?       — Посмотри туда, Кевин! — неотрывно смотря в даль и указывая рукой куда-то в сторону, с ужасом во взгляде просит Эдвард.       Кевин слегка хмурится, но все же смотрит туда, на что Эдвард уставил свои ошарашенные глаза. Сначала парень ничего не видит и уже хочет ответить своему другу, но потом он видит что-то ужасное и слегка прищуривается.       — Японский городовой! — ужасается Кевин. — Там что, человека убивают?       — Да, смотри, сколько мужиков окружили одного! Их трое! Трое!       Эдвард и Кевин видят, как прямо на их глазах какого-то мужчину невысокого роста окружают трое людей. Один из которых прижимает свою жертву к стене и со всей силы сдавливает его горло. От чего тот не может нормально дышать. Второй угрожает ему пистолетом, а третий – ножом. Жертве преступников с темными волосами и маленькими залысинами по бокам на вид сорок-сорок пять лет. Он одет в черные брюки, темно-красную рубашку и черную куртку с капюшоном. Выглядит далеко не бедным человеком и определенно неплохо зарабатывает.       — Интересно, чего им нужно от этого мужика? — задается вопросом Кевин. — Бабки что ли захотели спереть? На вид-то он вовсе не бедный. Лавы у него определенно есть.       — На вид в зрелом возрасте… — предполагает Эдвард. — А вот те бандиты молодые…       — Ну да, что-то совсем сопливые рядом с этим мужиком…       — Слушай, Кев… — задумчиво произносит Эдвард. — Мне кажется, я знаю этого человека.       — Какого человека?       — Того, которого душат. Я знаю его.       — Что? — Кевин переводит удивленный взгляд на Эдварда. — Но откуда?       — Это друг моего отца, — взволнованно заявляет Эдвард, переведя слегка ошарашенный взгляд на Кевина. — Его зовут Николас Картер. Этот человек очень часто бывал в том доме, где я раньше жил с отцом, мачехой и единокровными братьями.       — Э-э-э… — Кевин резко встряхивает головой. — Подожди-подожди, Эд… Ты точно уверен, что это друг твоего отца? Вдруг ты ошибся? Может, мужик просто похож на него! Как ты можешь видеть, если находишься далеко оттуда? Неужели у тебя зрение, как орла?       — Нет, чувак! — Эдвард нервно сглатывает, не отрывая потрясенного взгляда от того, что происходит в нескольких метрах от него. — Я знаю этого человека и не могу ошибаться.       — Ладно, а что насчет тех типов, которые угрожают ему?       — Не могу быть уверенным, но один из них кажется мне знакомым. Только никак не могу вспомнить, где я его видел.       — Он знает твоего отца?       — Понятия не имею. Могу только лишь сказать, что их жертва – друг отца. Довольно неплохой человек. Отец всегда очень тепло отзывался с ним. Да и мачеха нашла с ним общий язык, когда он представил их друг другу.       — Ясно…       В этот момент мужчина по имени Николас что-то говорит тем, кто ему угрожает, резко размахивая руками и будто бы вступив в жесткую перепалку с ними:       — Да отстань ты от меня! Я не собираюсь ничего делать! Оставь меня в покое! У МЕНЯ НЕТ И НЕ БЫЛО ТОГО, ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ!       Один из мужчин с очень грубой внешностью со всей силы кулаком наносит Николасу удар прямо в челюсть. Из-за чего тот едва не падает на землю. А затем преступник делает это еще несколько раз, смотря на Николаса бешеными, широко распахнутыми глазами. Видя, что ситуация опасная, Кевин быстро осматривается по сторонам и решает, что ему и его другу Эдварду лучше куда-нибудь спрятаться и не давать преступникам знать, что они здесь.       — Слушай, давай-ка спрячемся и понаблюдаем за ними, — предлагает Кевин. — Не хватало нам еще проблем. Сейчас заметят нас и тоже начнут дубасить нас.       Кевин крепко подхватывает Эдварда под руку и тащит его куда-то в сторону. Парни подбегают к какой-то почти что разрушенной кирпичной стенке, что находится рядом с ними, прячутся за ней и начинают испуганными глазами наблюдать за тем, что происходит в нескольких метрах от них.       — Интересно, чем Николас не угодил этим типам? — слегка хмурится Эдвард. — Что у них там происходит? Почему этому человеку кто-то угрожает?       — Похоже, у друга твоего отца серьезные проблемы, — предполагает Кевин, видя, как один из преступников ожесточенно бьет Николаса руками и ногами, а тот пытается как-то защититься от них, хотя он сам не может быть таким шустрым из-за своего далеко не юного возраста.       — ХВАТИТ! — раздается громкий, истошный голос Николаса, закрывающий лицо руками. — НЕТ! ОСТАНОВИТЕСЬ!       — Да уж… — с тревогой произносит Эдвард, резко выдохнув. — Влип он по полной…       — Кстати, а твой отец никогда не обсуждал свои проблемы с Николасом? — интересуется Кевин. — Может, он знал об этом и пытался как-то помочь?       — Я же говорил тебе про отца! Он лишний раз не удосуживался сказать мне «привет». А ты хочешь, чтобы я был в курсе его дел с Николасом.       — Ну может, что-то слышал краем уха? Ты же ведь играл в шпиона и подслушивал все разговоры отца и мачехи!       — Нет, об этом я ничего не знаю.       — Жаль… Могли бы узнать, что произошло.       — Отца волнует только одно – проблема с моим дядей Майклом. У них очень уж напряженные отношения. Помню, как каждый раз, когда он приходил к нам домой, отец все время собачился с ним и даже отдавал ему какие-то свои вещи.       — А Николас знает твоего дядю? Может, у них там были какие-то контры?       — Знает, но не очень хорошо с ним ладит. И… Секунду…       Эдвард резко замолкает и начинает получше рассматривать того человека, который забирает у одного из своих друзей пистолет и начинает угрожать им Николасу. Парню начинает все больше казаться, что он где-то видел того незнакомца в черной одежде, очень грубым лицом и налитыми кровью глазами.       — Чего замолчал? — слегка хмурится Кевин. — Продолжай, раз начал!       — Тот тип с пистолетом в руках! — взволнованно восклицает Эдвард. — Именно он кажется мне знакомым! Я где-то видел его! Уж больно у него рожа знакомая. Такая же ужасная, как и у моего дядюшки.       — Слушай, МакКлайф, если этот мужчина – друг твоего отца, то вдруг эти типы угрожают ему из-за Майкла? — задумчиво предполагает Кевин. — Ты говорил, что твои отец и дядя ненавидят друг друга настолько сильно, что не могут находиться на одной территории.       — С дядей? Почему ты так думаешь?       — Я не говорю, что они все связаны! Но вдруг среди них есть хотя бы один дружок твоего дяди? Возможно, у этого Николаса и правда есть какие-то контры с твоим дядей и его дружком.       — Но ведь они редко общаются. Знакомы, но не встречаются так часто, как отец встречается с Николасом.       — А что если я прав? Может, твоему дядюшке захотелось срубить немного бабла, а этот мужик явно далеко не бедный. И если Николас еще и влип в какую-то хрень и имеет проблемы с Майклом, то его денежки могли бы стать причиной того, что мы сейчас видим.       — Хочешь сказать, эти типы выбивают из него бабки?       — Сам же говорил, что твой дядюшка очень падок на денежки, несмотря на то, что у него их полно.       — Я бы поспорил, что это его деньги, — закатив глаза, бубнит Эдвард. — Я слышал, как отец сам говорил, что дядя тупее пробки и никогда не смог бы чего-то добиться в жизни своим умом.       — Типа его бабки вовсе не его?       — Я в этом не сомневаюсь. И я собираюсь это выяснить. Мне известно многое из этой истории, но я хочу знать все. Все, что отец никогда мне не рассказывал.       — И тебе оно надо?       — Надо! Если дядя и правда украл эти бабки, то он обязан вернуть их отцу. И его дружки, которые бегают перед ним на задних лапках, тоже вернут все до единого цента.       — Ох, Эд, лезешь ты на рожон…       — Моя семья мне потом скажет «спасибо» за то, что я… — Эдвард на пару секунд резко замолкает и вздрагивает так, будто через него проходит мощный электрический разряд. — Минуточку! Кевин, ты гений! Точно! Вот я дурень-то без мозгов! Почему же я сразу не подумал об этом?       — Так, что тебе еще пришло в голову? — хмуро интересуется Кевин, скрестив руки на груди. — Колись давай!       — Я только что вспомнил, кто этот мужик с пистолетом! Этот тип реально связан с моим дядей! Он – один из его сообщников!       — Че, правда что ли?       — Его зовут Эрик! Эрик Браун! Та еще гадюка, целующая дяде ноги и готовая сделать все ради его старой задницы!       — Ты что, знаешь всех, кто входит в банду твоего дядюшки?       — Не всех, но многих. А этот отморозок все время крутился возле дяди, когда я несколько раз бывал дома у Майкла. Прямо-таки служанка какая-то! Или личный телохранитель!       — Значит, этому Николасу угрожает тип, который связан с твоим дядей и буквально лижет ему задницу?       — Именно!       — Ну слышь, тогда все сходится! — Кевин слегка пихает Эдварда в бок. — Этот мужик просто не угодил твоему дядюшке, и Майкл решил избавиться от него, приказав Эрику припугнуть друга твоего отца.       — Да, но какие были дела у этого человека, моих отца и дяди?       — Кто знает. Но ты сам все видишь. — Кевин указывает рукой на банду преступников, которые угрожают Николасу пистолетом, душат его, избивают и кричат на него, пока он пытается защититься словесно. — Вон какие там страсти происходят.       — Да уж, нешуточные… Нет, я, конечно, в курсе, что отец с дядей собачатся, как кошка с собакой, но…       В этот момент Эдвард и Кевин слышат громкий выстрел, который сильно пугает их обоих. Мужчина с пистолетом по имени Эрик безжалостно стреляет в прямо в низ живота Николаса, которого его друзья прижимают к стене и пытаются задушить. Жертва с истошным криком искривляет лицо в мучительной гримасе, испытывая невыносимую боль, сильно морщась, крепко держась за живот и начиная сильно истекать кровью, и сразу же падает на землю.       — Твою мать! — с ошарашенными глазами ужасаются Эдвард и Кевин, закрыв рты обеими руками и едва сдерживая желание закричать от ужаса.       — Они подстрелили его, — дрожащим голосом произносит Эдвард.       — Да обрушится на меня небо! — Кевин качает головой с ошарашенными глазами, уставленные на истекающего кровью Николаса. — Я в шоке!       — Боже мой, что творят эти изверги! — ужасается Эдвард, крепко вцепившись в свои волосы и начав сильно дрожать. — Хотя я не удивлен… Этот Эрик – та еще сука. Такой же мерзкий бессовестный мудак, как и дядя.       — Черт, и бывают же такие твари! Нет, может, мне просто повезло, что меня не окружает всякое дерьмо, и я уверен во всех, с кем близко общаюсь. Но все же…       — Зато я всегда знал, что такие люди есть.       — К сожалению, это…       Видя, что Николас еще живой, лежа на грязной сырой земле, скручиваясь от адской боли в животе и истекая кровью, Эрик хватает истекающего кровью мужчину за шиворот и начинает что-то говорить ему, уставив на него свой озлобленный, полный ненависти и злости взгляд. Но того пронзает настолько сильная боль от пули в животе, что он не может ни думать, ни слышать, ни говорить. Все, что он может сейчас делать – это морщиться от боли, вскрикивать каждый раз, когда его обидчики наносят ему удары по всему телу, и держаться за живот, из которого кровь вытекает рекой, забирая с ней и все его силы.       — Хватит, Эрик… — умоляюще произносит Николас и выплевывает кровь, которой он захлебывается. — Умоляю… Прекрати…       — ЗАТКНИСЬ, СУКА! — во весь голос вопит Эрик, продолжая со всей силы дубасить Николаса руками и ногами вместе со своими друзьями.       — Бедный Николас… — ужасается Эдвард, довольно часто дыша от волнения. — Этот человек никогда не проявлял неуважение ко мне, отцу, Изабелле и моим братьям. Был очень добр ко мне и всегда интересовался, как у меня дела. Хоть кто-то интересовался. Представляешь… Совершенно чужой человек беспокоился обо мне больше, чем собственная семья.       — Не говори так, Эд! — возражает Кевин. — Твоя семья любит тебя! И беспокоится о тебе!       — Ну да, беспокоится…       — Кстати, ты зря не даешь своему отцу дать о себе знать. Наверняка он разыскивает тебя, а ты сбежал из дома и не хочешь разговаривать с ним.       — Не переживай, Кев, он сейчас до смерти рад, что избавился от меня. Отец мечтал о том дне, когда я свалю и позволю ему жить с его новой семьей. Для него я всегда был неким напоминаем о прошлом. Которое явно было не самым лучшим.       — Перестань, ты несправедлив к нему.       — Несправедлив? — Эдвард тихо ухмыляется. — Как будто он всегда был справедлив ко мне! Обращался со мной как с дерьмом и обращал внимание лишь тогда, когда я делал шалости. Чтобы наорать на меня и сказать, что я приношу ему одни проблемы.       — Ох, ну я не знаю…       Парни прекращают разговор, поскольку видят, как в этот момент Эрик, который схватил свою жертву за шиворот и пытается что-то узнать, становится взбешенным из-за молчания и безразличной реакции. Он во весь голос выкрикивает какие-то ругательства в сторону раненого Николаса. А затем, одной рукой продолжая держать мужчину за шиворот, залупляет ему сильную пощечину другой. Потом еще, еще и еще… Далее Браун начинает еще и бить свою жертву кулаками и ногами. Наносит крепкий удар ногой прямо в истекающий кровью живот. Однако даже это не заставляет его жертву произнести хотя бы слово. Мистер Картер продолжает мучиться от боли, истекая кровью, что вытекает не только из его живота, но еще и рта. А подождав немного, Эрик снова бьет раненого по лицу со всей силы и дубасит ногами еще несколько раз.       В какой-то момент Браун забирает у одного из своих друзей пистолет и еще раз выстреливает в жертву. Уже в предплечье. Раздается негромкий мучительный крик Николаса, пытающийся немного приподняться, но оказывающийся неспособный это сделать, одержимый сильными головокружением и чувствующий, что ему нечем дышать из-за того, что ему что-то давит в груди. К тому же, один из преступников снова со всей силы сдавливает ему горло. Николас все больше начинает чувствовать, как мир становится все менее четким, время от времени прикрывая практически пустые глаза.       — Блять, как же зверски они с ним обращаются! — ужасается Кевин, прикрыв рот рукой и покачав головой с широко распахнутыми глазами. — Никогда не думал, что увижу, как кто-то пытается убить человека.       — Походу, я сегодня точно не буду спать, — предполагает Эдвард, сильно трясясь от страха и будучи шокированным увиденным, пожалуй, чуточку больше из-за того, что он более чувствителен и впечатлителен нежели Кевин. — Такой фильм ужаса я еще долго не смогу забыть.       — Да уж, а мы думали, что эта улица спокойная. Хрен тебе! Поэтому нам теперь лучше выбирать другую дорогу. А то не дай бог сами окажемся в такой жопе и сдохнем от пулевого ранения в лоб.       — Это верно. — Эдвард, тяжело дыша, на секунду бросает взгляд на свои сильно дрожащие руки. — Но раз уж мы здесь, то надо что-то сделать. А иначе они точно доведут его до смерти! Николас не заслуживает такого!       Эдвард пытается покинуть убежище и рвануть к преступникам, чтобы помочь Николасу, но Кевин резко берет за запястье и тянет на себя.       — Ты куда собрался, безмозглый идиот? — с ужасом во взгляде интересуется Кевин. — А если они и тебя так грохнут? Хоть немного думай о том, что ты делаешь!       — Но мы не можем спокойно на это смотреть! — резко разводит руками Эдвард. — Этот человек – друг моего отца, и его пытается убить сообщник дяди! Этот гребаный Эрик, который должен гореть в аду вместе с моим дядей!       — Знаю, но если мы высунемся, то нам крышка. Эти типы будут дубасить уже нас с тобой. Ну а мне, знаешь ли, что-то не хочется помирать. Мне всего восемнадцать! Я не собираюсь отдавать свою жизнь из-за твоего гребаного безрассудства и желания вмешаться в реальную опасность.       — Я не могу сидеть тут и прятаться как трус! Этот человек умирает! Надо помочь ему! А иначе они убьют его!       — Давай лучше подождем, пока они свалят. А потом подойдем к мужику и вызовем скорую.       — Черт, черт, черт! — взволнованно ругается Эдвард. — На моих глазах убивают человека. Друга моего отца. А я сижу тут и ничего не делаю! Это несправедливо!       — Хватит, МакКлайф! Сиди и не высовывайся, если не хочешь, чтобы те типы надрали тебе задницу.       Эдвард стонет с прикрытыми глазами и продолжает взволнованно наблюдать за происходящим. А тем временем преступники заходят еще дальше и продолжают еще жестче бить свою жертву по лицу, ногам, рукам и животу. Пока он уже потерял сознание. Все трое несколько секунд избивают мужчину, который лежит на сырой земле и буквально тонет в собственной крови, что выливается из раны на руке и животе и рта. Они настолько увлечены этим занятием, что один из преступников роняет свой пистолет и напрочь забывает про него.       — Получай, сука, получай! — слышится разъяренные вопли Эрика, со всей силы дубася беспомощного, истекающего кровью Николаса руками и ногами. — Сдохни, тварь, сдохни!       Прикрывая рты руками или вцепляясь пальцами в свои волосы, шокированных и бледных Эдварда и Кевина начинает сильно трясти от страха. Их широко распахнутые глаза полны ужаса, а дыхание замедляется. В глубине души друзья ругают себя за то, что сидят здесь и не пытаются помочь бедному Николасу из страха, что с ними могут сделать то же самое. Точнее, Эдвард все еще очень хочет пойти и помочь, но Кевин не дает ему этого сделать, считая, что это может плохо кончиться для них обоих.       Но спустя какое-то время банда преступников прекращает избивать полуживого на первый взгляд Николаса и еще несколько секунд просто смотрят на него с презрением и ненавистью, крепко сжимая руки в кулаки. В какой-то момент Эрик опускается на корточки, бьет жертву по щекам, а затем резко поднимается и переводит взгляд на друзей.       — Все, мужики, сваливаем отсюда! — уверенно командует Эрик. — Пусть этот мудак подыхает здесь. Ему все равно недолго осталось.       Напоследок тот, который обронил свой пистолет с громким рыком со всей силы бьет бессознательного Николаса в живот, посылает ему свой презрительный взгляд и уходит вслед за своими друзьями с гордо поднятой головой. И уже через несколько секунд след преступников окончательно простывает.       Еще немного переждав и точно убедившись в том, что преступники ушли, Эдвард и Кевин с ужасом переглядываются между собой, выбегают из своего укрытия и бросаются к Николасу, перед которым падают на колени. Пока Эдвард пытается позвать друга своего отца и что-то у него спросить, Кевин начинает проверять пульс на шее и запястье жертвы.       — Мистер Картер! — взволнованно восклицает Эдвард, тряся Николаса за плечо. — Мистер Картер, вы меня слышите? Это я, Эдвард, сын вашего друга Джейми! Ответьте мне! Прошу вас! Мистер Картер! Скажите мне что-нибудь!       Эдвард безуспешно продолжает пытаться достучаться до друга своего отца. А спустя несколько секунд Кевин ошарашенными, широко распахнутыми глазами смотрит на своего приятеля, еще больше побледнев и как будто сам не веря тому, что хочет сказать.       — Он мертв, Эдвард! — с ужасом во взгляде сообщает Кевин. — Мертв! Пульса нет!       — Что? — широко распахивает глаза Эдвард и прикрывает рот обеими руками. — Что ты такое говоришь!       — Он мертв. Я не чувствую пульс ни на шее, ни на запястье.       — Нет-нет! — Эдвард руками крепко вцепляется в свои волосы. — Нет, этого не может быть! Они не могли избить его до смерти! Николас не может умереть! Отец не переживет этого! Этот человек очень близок ему! Он почти что как брат ему!       — Мне жаль, дружище, — с грустью во взгляде говорит Кевин. — Но мы уже больше ничем не можем помочь ему. К огромному сожалению. Николас мертв.       — Нет, я не верю! Отказываюсь верить!       Пока Кевин с неподдельной грустью на лице склоняет голову, Эдвард пытается сам нащупать пульс на шее у Николаса. Но к сожалению, он также не может его почувствовать и убеждается в том, что друга его отца уже не спасти.       — Нет, мистер Картер… — дрожащим голосом произносит Эдвард, покачав головой. — Отец будет убит горем, когда узнает о вашей смерти…       — Неудивительно, что он погиб, — тихо говорит Кевин, с ужасом осматривая окровавленный труп Николаса. — Ты только посмотри! Этот мужик весь в крови! Даже если бы скорая оказалась здесь сию минуту, врачи бы все равно не смогли ничего сделать.       — Знаю… И все это похоже на какой-то ночной кошмар! Я хочу проснуться и понять, что это все неправда! Что я не увидел, как Николаса убили! Это просто безумие! Я не могу!       Будучи едва способным нормально дышать из-за того, что в груди что-то очень сильно давит, Эдвард широко распахнутыми глазами смотрит то на мертвого Николаса, то на не менее шокированного Кевина, который выглядит чуть более собранным, чем его друг, сильно трясется от страха и чувствует, как все его тело довольно напряжено от страха и ужаса.       — Что будем делать, Эд? — неуверенно интересуется Кевин. — Бросим его здесь?       — Нет, мы не можем его бросить, — покачав головой, дрожащим голосом произносит Эдвард. — Знаю, что он мертв… Но мы не можем… Не можем…       — Можем позвонить в полицию и рассказать, что здесь произошло. Они уже приедут сюда, заберут труп и будут расследовать убийство.       — Я боюсь, Кев. Что если нам не поверят?       — Почему? Мы просто расскажем им все, что видели, а они пусть ловят эту шайку. Тем более, что ты знаешь хотя бы одного из них. Раз тот тип из банды твоего дядюшки, то ты просто укажешь на него, поможешь полиции составить фоторобот и будешь свободен.       — Не знаю… Мне страшно…       — Я тебя не понимаю, МакКлайф! То ты все порывался вмешаться и разобраться с теми отморозками, а сейчас уже хвостик поджал и боишься рассказать копам, что случилось!       — Нам просто могут не поверить. Думаешь, копы станут верить двум сопливым мальчишкам восемнадцати-девятнадцати лет и принимать к сведению то, что они говорят?       — Они обязаны нас выслушать! Если в полиции работают добросовестные люди, то они и десятилетнего ребенка выслушают. К тому же, мы с тобой вдвоем. Нам двоим поверят охотнее, чем если бы ты рассказал все сам.       — Ох, не знаю, Спенсер… — тяжело вздыхает Эдвард и останавливает свой взгляд на пистолете, лежащий рядом с трупом. — О, смотри! Кажется, они забыли здесь пистолет! Он был в руках Эрика!       Рука Эдварда сама тянется к оружию и хватает его. Сам парень начинает рассматривать его со всех сторон, видя на нем некоторое количество крови. Пока Кевин вздрагивает и еще шире распахивает свои ошарашенные глаза.       — Эй-эй, ты чего! — с ужасом тараторит Кевин, и резко хлопает Эдварда по рукам. — Сейчас же положи на место!       — Слушай, чувак, так это же круто, что они оборонили здесь пушку, — задумчиво говорит Эдвард и переводит взгляд на Кевина. — Вот доказательство того, что они убили Николаса! Пистолет!       — Идиот! Какого хера ты схватил оружие! На пистолете остались твои отпечатки пальцев! Тебя могут записать в подозреваемые!       — С чего ты взял, Спенсер? Как меня могут записать в подозреваемые, если я никого не убивал?       — Очень просто! Сейчас копы увидят тебя с пушкой в руках, загребут в участок, снимут твои отпечатки пальцев, сверят их и обнаружат, что они есть на этом гребаном пистолете. И все! Тебя посадят в обезьянник и предъявят обвинения в убийстве!       — Если мы расскажем им всю правду и скажем, что этот пистолет обронил Эрик Браун, то ничего со мной не случится.       — Ага, не случится! — закатывает глаза Кевин. — Ну и глупый же, МакКлайф! Глупый и чертовски наивный! Мозги-то у тебя должны быть! Не маленький мальчик уже!       — Черт, но почему же Эрик так обозлился на Николаса и убил его? — слегка хмурится Эдвард, рассматривая пистолет и крутя его в руках. — Нужно выяснить, что связывало этого человека, отца и дядю. И почему отец и дядя так ненавидят друг друга. Надо узнать обо всем секретах, скрытых в истории семьи МакКлайф. Я чувствую, что существует очень много тайн, которые должны привести всех в шок.       — Блять, не лезь в это дело, парень! Сомневаюсь, что это приведет к чему-нибудь хорошему.       — Ни к чему хорошему это не приведет, если сидеть без дела и ничего не делать.       — Не строй из себя героя. Раз уж ты свалил из дома только того, чтобы разыскать своего старшего брата и узнать что-нибудь о своей матери, то занимайся только этим.       — Я знаю, где его искать, но мне нужен повод, чтобы приблизиться к нему. Помни, я не могу просто так заявиться к нему и заявить, что он – мой брат.       — Ну да, я согласен. Только ты можешь и до конца своих дней не встретиться с ним.       — Рано или поздно я все равно приближусь к брату и матери. Может, хотя бы они будут относиться ко мне намного лучше, чем мой отец. Который всю жизнь скрывал от меня правду о моей матери, и о том, что у меня есть родной брат.       — Ох, Эдвард, я тебя совсем…       В этот момент откуда не возьмись раздается звук полицейской сирены, что становится все громче по мере приближения. А спустя несколько секунд Кевин и Эдвард могут услышать, как чей-то громкий мужской голос говорит что-то вроде: «Там что-то произошло! Я вижу какого-то мужчину! Быстрее туда! Узнаем, что произошло!». После чего друзья испуганно переглядываются между собой, начав часто дышать и еще больше побледнев.       — Блять, это полиция! — ужасается Кевин. — Слышишь вой?       — Да… — тихо произносит Эдвард. — Это они.       — Наверное, проезжали мимо, увидели труп и решили узнать, в чем дело.       — В любом случае они идут прямо к нам. Смотри! Копы выходят из машины!       — Ну вот и славно! Сейчас расскажем им, в чем дело, и дадим описание того самого Эрика.       Эдвард ничего не говорит пару секунд, а потом резко переводит ошарашенный взгляд на Кевина.       — Кевин, уходи отсюда, — взволнованно умоляет Эдвард.       — Что? — ужасается Кевин. — Уходить?       — Уходи. Брось меня здесь.       — МакКлайф, ты это сейчас серьезно?       — Да, Спенсер, пожалуйста, уходи отсюда как можно дальше! — все еще держа в руке пистолет, с жалостью во взгляде умоляет Эдвард.       — Ты совсем сдурел? Издеваешься что ли? Я никуда не пойду! Даже не надейся!       — Делай что я говорю! Вставай и убегай отсюда, если не хочешь, чтобы у тебя были проблемы!       — А ты как же? — с ужасом в широко распахнутых глазах интересуется Кевин.       — Я останусь здесь! Дам полиции наводку на Эрика и все им объясню.       — И кто тебе поверит?       — Я не позволю тебе ввязаться в это дерьмо. Не хватало, чтобы из-за меня у тебя были проблемы. Этот отморозок больной. Если он, его дружки или дядя узнают про тебя, то они могут сделать с тобой что-то ужасное. А я не хочу, чтобы ты пострадал из-за них.       — Но у тебя пистолет в руках! Копы подумает, что это ты убил его!       — Мне плевать. Я не могу отсюда уйти, а ты не должен попасть в полицию из меня! Вся эта ситуация касается только меня и моей семьи.       — Но, Эд…       — Уходи, Кев, я тебя прошу! — отчаянно умоляет Эдвард. — Уходи и не оглядывайся назад. Возвращайся домой и постарайся забыть об этом кошмаре.       — Ты больной, Эдвард! Ты реально хочешь ввязаться в это дерьмо? Кто тебя спасет, если ты станешь частью всего этого?       — Спасайся, Кевин. Пожалуйста. Уходи отсюда, пока не поздно. Пока копы не заметили тебя.       Еще какое-то время Кевин испуганно смотрит на Эдварда, который жестами уговаривает его бежать. Но потом Спенсер все же неуверенно поднимается на ноги и очень медленно отходит от трупа Николаса. После чего он начинает ускоряться и переходит на бег, иногда оглядываясь назад и сомневаясь в правильности своего решения. Эдвард же, будучи ужасно взволнованным, тяжело дыша от огромного волнения и сильно трясясь от страха, остается рядом с другом Джейми, все еще держа в руках пистолет и широко распахнутыми глазами смотря на труп.       

***

      — После этого мы увидели полицию, — рассказывает Эдвард, не зная, куда делать дрожащие руки и будучи ужасно взволнованным. — Я с трудом уговорил своего друга бежать, а сам остался. И вскоре ко мне подошли полицейские. К счастью, они не видели этого парня. Он успел вовремя скрыться. Они спросили меня, что произошло, и я сказал, что прямо на моих глазах убили человека. Правда, тогда я держал пистолет, который забыли те отморозки. Полицейские это видели… Видели, что я с оружием в руках находится рядом с трупом.       Эдвард бесшумно выдыхает, немного расслабив напряженные плечи.       — Мой друг был прав, когда предупреждал меня о том, что полиция может арестовать меня. Все действительно все так и произошло… Они вызвали еще нескольких полицейских и скорую. Осмотрели труп, выдвинули предположение, что он погиб после пулевого ранения в живот и руку, спровоцировавшее огромную потерю крови. Нашли в карманах куртки покойного документы на имя Николаса Картера… Какие-то деньги, карточки, телефон и еще что-то… А пока одни осматривали труп, другие спрашивали меня о том, что случилось, как я здесь оказался, и что делал. Я спокойно объяснил им, что оказался там случайно, проходил мимо и видел, как этого мужчину убивали. Однако они не поверили мне. Мол, в моих руках был пистолет… Я сказал, что взял его совершенно случайно и никого не убивал. Но поскольку никто не мог это подтвердить, а единственный свидетель сбежал, то меня забрали в полицейский участок. Я не стал выкручиваться и назвал настоящие данные: имя, фамилию, дату и место рождения… А вследствие этого выяснилось, что следователь, которому поручили вести это дело, очень хорошо знает Майкла МакКлайфа. Он даже спросил меня, не приходится ли мне этот тип родственником, и я ответил, что являюсь его племянником. Тот тип и до этого был очень груб со мной, но после того, как услышал это, то начал проявлять еще большую агрессию.       Эдвард замолкает, чтобы нервно сглотнуть, понимая, что ему слишком сложно рассказывать обо всем, но понимая, что должен сделать это.       — Этот следователь допрашивал меня и не стеснялся проявлять ко мне неуважение… Даже успел пару раз ударить меня по лицу… Оскорблял, унижал… Хотел, чтобы я признался в том, что совершил убийство. Но если бы я подтвердил сей факт, это было бы ложью… Ибо я никого не убивал… Хотя мне никто не верил… И тем более перестали верить, когда они взяли мои отпечатки пальцев. Сверили их с теми, что были на пистолете… И… Они оказались идентичны… Это стало поводом посадить меня в камеру… Я тогда так и не вернулся домой и с тех пор больше не появлялся на работе… Отчаянно пытался доказать свою невиновность… Но это сделало мне лишь хуже… Следователь грозился посадить меня не только за убийство, но еще и за сопротивление полиции…       Эдвард с дрожью вздыхает, крепко сцепив пальцы рук и выглядя заметно напряженным.       — За решеткой я просидел две недели. Эти дни казались мне нескончаемой пыткой. Время шло очень медленно… Меня несколько раз успели допросить, но мне никто не верил, хотя я всегда говорил одно и тоже. Следователь начал оказывать на меня сильное психологическое давление, дабы выбить из меня признание… И даже поднимал на меня руку… Избивал настолько сильно, насколько возможно… Я постоянно ходил в синяках… К тому же, мне еще и доставалось от моих соседей по камере. Я просто им не понравился. Все эти люди избили меня так, что через пару недель на мне уже живого места не было. Я едва мог ходить… Был истощен морально и физически… Все эти люди высосали из меня все соки и сделали буквально полуживым трупом. Я каждый день думал, что вот-вот сдохну. Все эти люди были намного сильнее меня… Я до сих пор помню все, что произошло за те две недели, и не могу оправиться после такого. Чувствую, что моя психика все еще расшатана после такого насилия, которое мне пришлось пережить…       Эдвард на пару секунд обхватывает горло рукой, немного тяжело дыша и понимая, как что-то сильно давит в груди. Джейми, Наталия и Терренс приходят в ужас после всего услышанного, качая головой, прикрывая рот рукой и широко распахнутыми глазами смотря на бедного парня. А девушка еще и тихонько плачет, не обращая внимания на слезы, что катятся по ее щекам и чувствуя, как ее сердце больно сжимается.       — К концу тех двух недель я потихоньку начал мириться с тем, что меня так и будут дубасить каждый день, — тихо говорит Эдвард. — Но был в таком отчаянии, что хотел найти тихое место и покончить с собой. Повеситься, наглотаться таблеток, порезать вены, застрелиться… Как угодно! Мне уже было просто невыносимо! Я был на грани! На грани нервного срыва! И я с ужасом думал, что с моим другом могло бы случиться то же самое. Мысль, что я спас его чуточку успокаивала меня. Тогда я предпочел сам стать жертвой, чем позволить другу пострадать.       Тяжело дышащий Эдвард медленно переводит взгляд на Майкла, которого ничуть не трогает рассказ племянника.       — А спустя пару недель в полицию пришел дядя Майкл. Он довольно долго разговаривал с тем больным следователем. А потом ко мне подошли и сказали, что этот тип приказал привести меня в его кабинет. Я думал, что он снова начнет пытать и избивать меня. Но нет… Визит дяди в полицию стал для меня сюрпризом. Однако еще больше я был шокирован, когда следователь заявил, что дядя Майкл внес за меня огромный залог, и меня освободят. Он заставил меня подписать подписку о невыезде из страны и напомнил, что я все еще нахожусь в списке подозреваемых и окажусь за решеткой, когда состоится суд по делу об убийстве Николаса Картера. Я дал понять, что все понял, и покинул то адское место… А потом отправился домой… Будучи полудохлым… В синяках, с болями во всем теле, с расшатанной психикой и ужасными воспоминаниями… Мне понадобилось очень много времени, чтобы прекратить думать о суициде и найти в себе силы жить дальше. И я все еще живу… Хотя все те ужасные воспоминания все еще свежи в моей памяти… И я часто вижу ночные кошмары о том периоде… Да еще и потерял работу. Не потому, что сидел в тюрьме. А потому, что якобы халатно отнесся к своим обязанностям.       Эдвард нервно сглатывает и медленно выдыхает с прикрытыми глазами, довольно сильно дрожа и чувствуя, как все его тело напряжено.       — Наверное, вы спрашивайте, почему я все еще на свободе. Все просто! Дядя Майкл действительно дал тому следователю взятку за то, чтобы тот приостановил расследование. Таким образом настоящий убийца Николаса так и не ответил за это… И поскольку дело до сих пор не закрыли, то я по-прежнему нахожусь под подозрением. Под подпиской о не выезде… Не имею права покинуть Штаты… И если расследование дело возобновят, то я могу получить срок. Даже если убийцу арестуют, меня все равно будут судить. Тут уже ничего не поделаешь… Потому что я – фигурант данного дела… И… Если вам интересно, то я сменил внешность и имя на Эдвард Локхарт как раз после того как вышел из тюрьмы. Думал, что так никто не узнает об этом случае. Ведь… Арестовали МакКлайфа… Но я стал Локхартом. Все было официально. Мои документы не поддельные. Да, пришлось потрудиться, чтобы найти нужную сумму для оплаты смены имени, но мне это все-таки удалось.       Эдвард испуганно смотрит на Джейми, Терренса и Наталию с надеждой, что они поверят ему. И в ошарашенных глазах каждого из них мужчина может видеть огромное потрясение. Он видит, как его бывшая девушка тихонько плачет и, дрожа, закрывает рот рукой. Видит, как его старший брат качает головой с широко распахнутыми глазами. Видит, как его отец становится более мягким и начинает понимать, что к убийству его лучшего друга причастен вовсе не его сын.       — Не могу поверить… — низким голосом произносит Терренс.       — Господи, это ужасно! — с мокрыми глазами дрожащим голосом произносит Наталия.       Джейми медленно приближает к Майклу, буквально просверливая дырку во лбу старшего брата своим свирепым взглядом и крепко сжимая руки в кулаки.       — Подонок… — со злостью во взгляде шипит Джейми. — Сука! Так значит, это ты причастен к убийству Николаса? Ты убил его? Твой дружок убил его по твоему приказу!       — Что ты несешь, полоумный! — презренно усмехается Майкл. — С дуба рухнул?       — Нет, Майкл, это ТЫ с дуба рухнул! ТЫ убил моего лучшего друга и свалил вину на моего сына! Заставил его пережить такие ужасные пытки! Меня всего трясло, пока Эдвард рассказывал о том, каким пыткам его подвергали полицейские и сокамерники! ПО ТВОЕЙ, МАТЬ ЕГО, ВИНЕ! Вон он даже имя сменил, чтобы ничто не напоминало ему о том кошмаре.       — Остынь, братец. Не надо так заводиться.       — Не надо затыкать мне рот! НЕ СМЕЙ! ЗАТЫКАТЬ! МНЕ РОТ! ПОНЯТНО, МУДАК?       — Да, дядя, натворили вы дел, — качает головой Терренс, скрестив руки на груди и презренно смотря на Майкла. — Как у вас только наглости хватило упрятать Эдварда за решетку, обвинив его в убийстве и позволив тем людям устраивать ему такие пытки! Мало того, что вы портили жизнь отцу, матери, мне, брату и двум невинным девушкам, так еще и совершили убийство. Вину за которое вы свалили на моего младшего брата.       — Мразь, как вам не стыдно! — возмущается Наталия. — Как вы посмели сделать такое с Эдвардом? Убили человека и свалили всю вину на него! Наверняка еще и подговорили того следователя пытать бедного парня и сделали так, чтобы его посадили в камеру к самым больным и опасным преступникам, против которых он не смог бы выстоять.       — Я НЕ ПОНИМАЮ, О ЧЕМ ВЫ ГОВОРИТЕ! — взрывается Майкл и резко указывает на Эдварда. — Этот мальчишка заморочил вам голову, а вы верите ему, как наивные идиоты!       — Я заморочил? — удивляется Эдвард, тыча в себя пальцами. — Вообще-то, я рассказал правду! Вы отрицайте все, потому что не знайте, кто убил Николаса. Не знайте, что все это время настоящий убийца был рядом с вами и лизал вам задницу. Вас настроили на то, что это я убил его! Хотя это неправда! Может быть, вы и не приказывали убивать его. Но его убил именно ваш самый главный жополиз.       — Ну и что, что ты рассказал эту сказочку? — ухмыляется Майкл. — Тебе все равно никто не поверит.       — Да, а может, вы позовете сюда своего любимого Эрика и спросите у него, что произошло девятнадцатого января две тысячи десятого года? Странно, что этот мудак, который так вас обожает, не рассказал вам о том, как безжалостно избивал Николаса, а потом два раза выстрелил в него.       — Прекрати уже отрицать вину и морочить всем голову, Эдвард. Ты – убийца! Можешь в любой момент оказаться за решеткой снова, пойти под суд и получить свое наказание. Может, за то, что ты проявил такую неслыханную жестокость, тебе вообще определят высшую меру наказания. И лично я бы с радостью сделал все, чтобы ты уж точно получил ее.       — А может, это ты нам голову морочишь, ублюдок? — грубо интересуется Джейми. — Хочешь скрыть то, что приказал этому Эрику взять своих дружков и убить Ника! Хочешь заставить нас думать, что это Эдвард убил его!       — Я бы в жизни не убил человека, который так хорошо относился ко мне, — заявляет Эдвард. — Николас всегда был очень добр ко мне и много разговаривал со мной, когда приходил домой к отцу и Изабелле.       — Однако ты все равно убил его! — продолжает настаивать Майкл.       — ДА НЕ УБИВАЛ Я ЕГО! — надрывает глотку Эдвард, резко подходит к письменному, одним движением сметает с него практически все, что с грохотом падает на пол, и швыряет на него настольную лампу. — НЕ УБИВАЛ! СКОЛЬКО ЕЩЕ РАЗ Я БУДУ ЭТО ПОВТОРЯТЬ! НЕ УБИВАЛ! ПРЕКРАТИТЕ ВЫСТАВЛЯТЬ МЕНЯ УБИЙЦЕЙ! Я НЕ ВИНОВАТ! Я НИКОГО, БЛЯТЬ, НЕ УБИВАЛ!       — Не надо уподобляться своим психованным братцу и папаше и вести себя как пациент психбольницы, — ехидно усмехается Майкл.       — ДА ВЫ ЛЮБОГО ВЫВЕДЕТЕ ИЗ СЕБЯ! — Эдвард швыряет в стену небольшую стеклянную подставку для ручек, и бросает на пол несколько книг, которые берет с книжной полки. — И НИ ХЕРА НЕ СОБИРАЙТЕСЬ ПОДЫХАТЬ! ПОРТИТЕ НАМ ВСЕМ ЖИЗНЬ! ВЫ ВСЕХ ЗАДОЛБАЛИ! СКОРЕЕ БЫ ВЫ УЖЕ СДОХЛИ!       — Тише-тише, Эдвард, успокойся, — мягко говорит Наталия, подойдя поближе к напряженному, часто дышащему Эдварду, гладит его по плечу и крепко обнимает обеими руками. — Все хорошо, все хорошо…       — Раз ты так бесишься, значит, ты и правда виноват, — хитро улыбается Майкл.       — Да заткните вы свой поганый рот! — сквозь зубы раздраженно цедит Терренс. — Хватит мучить бедного парня и еще больше доводить его! Мы не верим ни одному вашему слову. А уж после того, что нам рассказал Эдвард, мы тем более не посмеем усомниться в его невиновности. Мы и до этого не верили, а сейчас отпали все малейшие сомнения.       — Вы просто хотите заставить себя верить. Если бы ваша чертова любовь не затуманивала ваш разум, то вы бы разули глаза и поняли, что этот сопляк не такой уж не невинный, каким хочет казаться.       — Хватит рассказывать нам ложь! — грубо требует Джейми. — ПРЕКРАТИ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, КЛЕВЕТАТЬ НА МОЕГО СЫНА! Это ты убил Николаса! Ты приказал Эрику убить его! Это ТВОИХ рук дело! Ты никогда не будешь убивать людей сам. Это делают другие люди. Уж меня пытался убить не ты, а ублюдки, которые лижут тебе задницу. Они же и пытались убить Эдварда. Пытались покушаться на Терренса и его невесту. И они же похитили бывшую девушку моего сына. Они делали ВСЕ. Ты только сидел в кресле, словно барин, и раздавал всем приказы, попивая дорогущее вино или шампанское.       — Я не поручал убивать Николаса, несмотря на то, что никогда не любил этого человека, — грубо заявляет Майкл. — И несмотря на то, что он дружил с тобой. Этот тип не представлял для меня никакой угрозы. Пользу он тоже не мог мне принести. Так что я не собирался его трогать.       — Однако его убили твои люди! Твой самый верный дружок! Который всегда крутится возле тебя. Неужели по-прежнему продолжишь отрицать свою вину в том, что приказал ему убить моего лучшего друга?       — Да, продолжу! Потому что этого человека я не трогал! Хотя и рад, что этот придурок сдох.       — То есть, вы теперь пытайтесь свалить всю вину на другого человека? — интересуется Терренс. — Во всем виноват ваш дружок!       — Даже если это и сделал Эрик, то я рад, что он избавился от того, кто обожал твоего папашу. Его личные дела меня не касаются, и я в них не вмешиваюсь.       — Да уж, а я думал, у этого больного прихвостня нет от вас никаких секретов, — немного успокоившись, хмуро говорит Эдвард. — Оказалось, Эрик не был честен с вами и проворачивал свои делишки у вас за спиной. А поскольку вы не знали, что именно он был убийцей Николаса Картера, вы решили свалить всю вину на меня. Угрожая, что вы все расскажите моим близким с надеждой опозорить меня. С мыслью, что я не смогу доказать свою невиновность.       — А ты и не докажешь свою невиновность, паршивый щенок! — грубо бросает Майкл. — Тот пистолет держал ты! А значит, ты и убил дружка своего папаши!       — На пистолете были отпечатки пальцев Эрика. Если полицейские гораздо лучше проверят их и не будут зациклены на мысли, что я убил Николаса, то смогут найти отпечатки пальцев Брауна и его дружков, которые тоже держали оружие. А если я найду своего свидетеля и попрошу его выступить в мою защиту, то у меня будут очень хорошие шансы убедить суд, что моей вины в этом убийстве нет.       — Никто не станет слушать какого-то мелкого щенка! Будешь отрицать вину – тебя опять посадят за решетку, и ты будешь ждать судебного заседания. Если, конечно, не решишь сдохнуть и повеситься где-нибудь поздней ночи. А то твоя психика намного нежнее, чем бабская.       — Если будет нужно, то мы все выступим в его защиту! — уверенно заявляет Терренс. — Да, мы не свидетели убийства. Но мы можем убедить суд в том, что Эдвард не способен и мухи обидеть. И мы это сделаем. Мы не позволим этому парню вновь пережить все те ужасные пытки, из-за которых он запросто мог умереть или на всю жизнь остаться калекой.       — Если бы я знал, что этот сопляк хотел сдохнуть, то подождал бы еще немного. Может, Эдвард бы точно спер веревку и табурет и повесился бы. Не пришлось бы тратить свои бабки на то, чтобы вносить залог за этого мудака. Хотя он бы еще несколько лет пахал на меня за бесплатно, чтобы отдать весь долг. Этот щенок отдал бы мне все до последнего цента.       — Если ты еще раз скажешь что-то подобное, то клянусь, я сверну тебе шею! — угрожает Майклу пальцем Джейми. — Я не шучу, Майкл! Только попробуй сказать что-то подобное еще раз. И ты труп! ТРУП!       — Уверяю тебя, Джейми, твой сыночек закончит свою жизнь именно за решеткой. У Эдварда нет доказательств его невиновности и вины Эрика в убийстве твоего дружка.       — Кстати, у меня уже много лет есть один вопрос: почему вы вообще вытащили меня из тюрьмы? — удивляется Эдвард. — У вас же была возможность засадить меня туда! Если бы вы заплатили своему дружку, он бы запросто нашел липовые доказательства, чтобы мне дали пожизненное.       — А я тебе отвечу. Узнав, что ты был арестован по подозрению в убийстве, то я решил, что ты не такой уж безнадежный. Мне всегда казалось, что ты трусливый, жутко неуверенный в себе слабак. Но в тот раз я начал верить, что в маленьком ангелочке скрывался огромный демон, способный пойти на многое. И решил помочь тебе. В обмен на службу мне. Если бы ты согласился стать моим личным киллером и расправляться с неугодными так же, как это делают мои люди, то я сделал бы все, чтобы с тебя бы сняли все подозрения, в убийстве обвинили кого-то другого. Буду честен, я был шокирован, когда полицейские привели тебя в день твоего освобождения. Ты и правда выглядел как полуживой мертвец. Я не думал, что все окажется настолько ужасно.       — Надо же! — саркастически ухмыляется Эдвард. — Неужели вам все-таки знакомо чувство жалости? Или мне начинает так казаться?       — Почти шесть лет я ждал, когда ты решишься стать одним из армии Майкла МакКлайфа. У тебя была отличная возможность стать богатым и властным и избежать наказания. Но ты променял ее на либо смерть в тюремной камере, либо гибель от пули в сердце. Долгое время отказывался от нее. А сегодня отказался уже окончательно, когда не смог убить своего братца, не выстрелил в свою бывшую и не смог выстрелить в самого себя.       — И ради этого вы и подкупили того следователя? Надеялись, что я стану очередным вашим прихвостнем и буду делать все ваши грязные делишки?       — Я запросто могу сделать так, что ты снова окажешься в тюрьме, — уверенно заявляет Майкл, скрестив руки на груди и с презрением во взгляде смотря на Эдварда. — Одно мое слово – и ты будешь арестован и посажен за решетку на долгие годы. Могу прямо сейчас договориться с нужными людьми, чтобы они возобновили расследование, снова арестовали тебя и держали в обезьяннике до самого суда. И я также могу заставить тебя заплатить мне те деньги, которые я внес за залог. Если я захочу, то ты немедленно вернешь мне все. До единого цента. И мне по хер, где ты их достанешь. Отрабатывал бы своей задницей.       — Если за дело возьмется нормальный человек, которого нельзя подкупить, то он сможет найти доказательства того, что я ни в чем не виноват, и посадить Эрика за решетку.       — Хватит мечтать, мальчик. Ты просто так от меня не отделаешься. Или будешь стоять на моей стороне и делать то, что я говорю, или подохнешь от выстрела в сердце или в самой гнилой камере. В одиночестве или с преступниками, которые изобьют тебя до смерти.       — Даже если Эдвард и попадет за решетку, то мы сделаем все возможное, чтобы вытащить его, — уверенно заявляет Терренс. — Найдем самых лучших адвокатов и добьемся его освобождения.       — Попробуй, — невинно улыбается Майкл. — Только я сомневаюсь, что у вас это получится. Ни один из вас не сможет помочь этому мальчишке. У него был шанс избежать наказания, но поскольку он отказался от него, то есть только один путь – смерть. А какая смерть будет предпочтительнее для него – я, так и быть, позволю ему выбрать.       — Делайте что хотите, — низким голосом говорит Эдвард. — Хоть в тюрьму сажайте, хоть убивайте из пистолета или зарезайте ножом. Мне все равно.       — Что, дорогой мой, начинаешь потихоньку понимать, что тебе никуда от меня не деться, и ты сдохнешь, независимо от твоих действий? Понимаешь, что тебе грозит либо перспектива провести за решеткой всю свою жизнь, либо сдохнуть в самое ближайшее время? Полиция тебе не поверит. Я могу найти сговорчивых ребят и дать им немного денежек, чтобы они сделали то, что мне нужно.       — Только есть одна вещь, — уверенно заявляет Наталия. — У вас не будет так много денег, чтобы подкупить абсолютно всех полицейских, ибо в городе их очень много.       — Дорогая моя, я уже говорил это, но не поленюсь сказать еще раз. — Майкл гордо приподнимает голову. — Когда у тебя есть деньги, то ты – Бог! Бог, которому все под силу! Перед которым открываются все двери, что раньше были закрыты. И у которого появляется возможность взять под свою власть тех людей, которых нужно заставить молчать или служить себе.       — Конечно, для нас не секрет, что найдется много продажных тварей… Но не думайте, что их много. Только лишь самые испорченные будут плясать перед вами на задних лапках.       — Да-да, я уже понял, что вы все здесь очень правильные и не берете чужого. Даже твой бывший умудрился убедить вас всех в том, что он не собирался никого обчищать, раз вы так яростно защищайте этого сопляка.       — Интересно, как много вы платите своим сообщникам, чтобы заставить их ходить перед вами на задних лапках? За какую сумму они готовы кланяться вам в ноги и носиться с вами, как курица с яйцом?       — А это тебя не касается, деточка, — хитро улыбается Майкл и аккуратно поправляет воротник рубашки. — Я никому не собираюсь разглашать суммы, которые плачу тем, кто работает в моем доме и в моей компании.       — Это МОЙ дом и МОЯ компания, сволочь! — со злостью во взгляде ревет Джейми, крепко сжав руки в кулаки.       — Здесь ничего твоего нет, Джейми! Место в компании ты потерял давным-давно. А дом ты продал мне по своей воле.       — Да я бы не продавал его, если бы мне не нужны были деньги! Это был подарок отца на мое совершеннолетие. Он мечтал, чтобы я жил здесь с женой и детьми и принимал в гостях своих внуков. Но я лишился его подарка. А все из-за тебя! Это по твоей вине я стал нищим и был вынужден продавать последнее! У меня была возможность продать этот дом человеку, который согласился заплатить за него отличные деньги. Но тут ты начал обещать, что в обмен на продажу дома ты вернешь мне мою компанию. — Джейми хлопает рукой по своему лбу. — Господи, каким же я был идиотом! Думал, что рано или поздно мой брат будет если не любить меня, так хотя бы просто уважать. НЕТ! Он испортил мне всю жизнь и навредил моим близким.       — Если надеешься, что я верну тебе свой дом и компанию, ты глубоко ошибаешься, — презренно хмыкнув, грубо заявляет Майкл. — Тебе это больше не понадобится, когда ты сдохнешь со своими любимыми сыновьями и их девушками.       — Серьезно? — Джейми фыркает, все еще держа в руках пистолет. — Скорее, я прикончу тебя быстрее, чем ты – меня.       — Это мы еще посмотрим. А иначе ты повторишь судьбу своего сыночка и сам сдохнешь в гнилой тюремной камере.       — Мне чихать! Ради своих близких, особенно ради своих детей, я готов на все. Даже пожертвовать собой. Но я ни за что не пожалею об этом. Буду знать, что человек, который отравил жизнь мне и моей семье, получил по заслугам.       — Ты не посмеешь тронуть меня! — держась очень уверенно, с хитрой улыбкой качает головой Майкл. — Я сейчас позову охрану, и тебя немедленно вышвырнут из дома, как собачку. Или прикажу им грохнуть тебя вместе с этими двумя дебилами и этой глупой блондинкой.       — Ха, и как же ты собрался это сделать? — презренно усмехается Джейми. — Прикажешь огреть меня палкой по башке и опять выбросишь меня в море? Эти ублюдки ударят так слабенько, что можно будет полностью все осознавать?       — Опять? — удивленно переспрашивает Эдвард.       — Выбросили в море? — округляет глаза Терренс.       — Может, ты расскажешь нам, как твои дружки пытались избавиться от меня? — предлагает Джейми. — Или мне самому это сделать, если твой длинный язык отсох?       — Расскажи ты, — просит Эдвард. — Что он с тобой сделал в тот день, когда думал, что убил тебя?       — С удовольствием! — Джейми с гордо приподнятой головой разворачивается лицом к Эдварду и Терренсу с Наталией. — Пару месяцев назад Майкл позвонил мне и попросил о встрече, чтобы якобы обсудить возвращение моей компании. Поначалу я отнекивался, но этот человек умеет хорошо заговаривать зубы, и я сам не понял, как согласился. В шесть часов вечера я приехал туда, где находится личная яхта этого гребаного воришки. Поначалу этот жалкий актер строил из себя хорошенького, предлагал выпить, поесть и всякое такое. Но в какой-то момент этот ублюдок снова показал свое нутро и дал понять, что это была ловушка. Когда я понял, что он обманул меня, то попытался сбежать с яхты. Но его дружки быстро догнали меня и ударили по голове. Как я уже сказал, не очень сильно. Хотя подняться и бороться я все равно не смог. Ну и в итоге я оказался где-то в море. Недалеко от порта, где находилась яхта Майкла.       — Ты помнил, как тебя выбрасывали в воду? — удивляется Терренс.       — Да. А если бы я был без сознания, то мог бы утонуть. Но через какое-то время я все же потерял сознание и пришел в себя уже в больнице. Мне сказали, что меня нашел какой-то человек… Рыбак, вытащивший меня на берег и отвезший в больницу. Я пару раз беседовал с тем человеком и узнал, что он видел, как люди Майкла выкидывали меня в воду, но решился подплыть только тогда, когда этот барин и его свита свалили оттуда. И да, этот человек очень хорошо запомнил, по крайней мере, одного из тех подонков. Я знаю этого ублюдка. Юджин Уэйнрайт. Такой же мудак, как и Эрик, и Майкл. Эта троица всегда вместе. Везде.       — Вы сказали, Юджин Уэйнрайт? — широко распахивает глаза Наталия, немного занервничав.       — То есть, ты хочешь сказать, что этот больной ублюдок еще и причастен к твоей попытке убийства? — ужасается Эдвард.       — Он ударил меня по голове и помогал остальным ребятам скидывать меня в море, — объясняет Джейми.       — Вот сука! Мерзкая тварь, которой так и хочется набить морду…       — Да, но как тебе удалось не дать никому узнать, что ты живой? — удивляется Терренс.       — Придя в себя в больнице, я быстро все вспомнил. Но я решил воспользоваться тем фактом, что у меня не было документов, и мою личность не установили. Чтобы заставить поверить всех поверить в свою смерть, я просто назвал врачам ложные данные: имя, фамилию, дату и место рождения. Просто ляпнул наобум первое, что пришло в голову, и был совершенно другим человеком, пока долгое время лежал в больнице с сотрясением мозга.       — И что, никто не догадался об этом?       — Нет. В больнице никто не узнал мое настоящее имя. Я звался другим до тех пор, пока не покинул больницу. Потом нашел одно надежное местечко, в котором долгое время скрывался и планировал сделать своему братцу сюрприз. И сегодня настало время прекратить эту игру. И я считаю, что шоу получилось просто великолепное!       — Надо же… — тихо произносит Эдвард. — Я тоже провел в больнице какое-то время…       — Что ты имеешь в виду? — удивляется Джейми, переведя взгляд на Эдварда.       — Дядя говорил, что меня пытались убить. И это правда.       — Этот подонок правда пытался убить тебя?       — Да, месяц назад. Сообщники дяди побили меня и серьезно ранили ножом. А решив, что мне осталось недолго, то бросили там. Правда, мне повезло, что какой-то мужик вызвал скорую, и меня отвезли в больницу. И там меня знали уже как Эдварда Локхарта. Поскольку я сменил имя официально.       — Господи…       — Кстати, а у тебя не остались никакие отметины на теле после того, что случилось?       — Нет, а что?       — А у меня остались. Шрамы на спине, полученные из-за того, что врач допустил какую-то ошибку. Я так и не понял, какую, но возможно, что эти шрамы уже никогда не заживут.       — Правда?       — Могу показать, хочешь?       Джейми кивает, не отводя взгляд от своего сына. Ну а Эдвард приподнимает край футболки и поворачивается спиной к отцу, показывая ему те две пары перпендикулярных ярких шрамов в разных местах на пояснице.       — О, боже… — ужасается Джейми, с ужасом в широко распахнутых глазах смотря на эти раны. — Какие большие…       — Да, — тихо произносит Эдвард, опускает край футболки, поворачивается лицом к Джейми, бросив быстрый взгляд на Терренса и Наталию, стоящих рядом с ним. — О существовании этих шрамов знали только Терренс, его невеста Ракель и эта девушка. Это Наталия, моя бывшая девушка.       — Вы всегда это знали? — обращается к Терренсу и Наталии Джейми.       — Нет, — качает головой Наталия. — Узнали лишь чуть больше недели назад.       — А твоя мать? Ребекка знает об этих шрамах?       — Нет, мама не знает про них, — отвечает Эдвард. — Я никогда не говорил ей об этом.       — Ар-р-р… — Джейми крепко сжимает руки в кулаки, переведя налитые кровью глаза на Майкла. — Чтоб ты сдох, Майкл МакКлайф! Ты посягнул на самое святое! НА НЕПРИКАСАЕМОЕ! НА МОИХ ДЕТЕЙ! Тебе КРУПНО повезло, что они стоят живые. Будь они мертвы, ты бы, сука, сдох немедленно.       — Ой, да вас столько ни грохай, вы все выживайте и возвращайтесь снова и снова, — фыркает Майкл. — Это у вас, походу, семейное.       — Просто во всем виноваты ваши бездарные дружки, которые не могут сделать то, что им велено, — уверенно заявляет Эдвард. — Если бы они захотели, то мы бы уже давно были мертвы. И не узнали всех секретов семьи МакКлайф.       — Только жаль, что они вам уже не понадобятся, ибо они уйдут вместе с вами.       — Да, по-моему, вы это говорите нам уже почти три часа. Сначала хотели немного потянуть время, чтобы ваши дружки привезли сюда Ракель. А потом из-за появления отца вы будто бы забыли о том, что хотели сделать.       — Ошибаешься, щенок, я ничего не забыл. Ни один из вас не уйдет отсюда живым. Не для того я ждал столько лет, чтобы просто так отпустить вас.       — И я вас поздравляю, вы своего добились, — сухо говорит Терренс, скрестив руки на груди. — Вы испортили жизни каждого из нас. Сначала вы настроили меня против отца, потом начали поддерживать в Эдварде веру, что его никто никогда не любил. Что он никому не нужен и всегда был бездарен и родился из-за того, что родители не стали убивать своего ребенка. Вы подставили Наталию, выставили ее проституткой, спящей со всеми подряд, и сделали все, чтобы спровоцировать ее расстояние с моим братом. Ну а напоследок вы решили поссорить Эдварда со всеми нами… И вам это неплохо удалось! Мы начали думать, что он завидует нам, хотел покончить с нами и лишь притворялся хорошим. Хотя на самом деле этого человек всего лишь защищал свое право на то, что принадлежит ему. А проявлял он такую агрессию, потому что вы настроили его против нас. Своими постоянными разговорами о том, какие его родственники успешные, и какой он жалкий нищеброд, ничего не добившийся в своей жизни. У бедного парня и так психика расшатана, а вы добивали его. И помните, дядя, если Эдвард не выдержит и захочет покончить с собой, то это будет на вашей совести.       — Не психика у него расшатана, милый мой, а у твоего братика просто характер слабый, — хитро улыбается Майкл. — Эдвард – жалкое подобие девчонки. Если бы вместе члена у него были сиськи, то этот человек был бы своим среди девчонок. Только девчонки могут вести себя так, как этот щенок. Возможно, если бы он снова оказался за решеткой, то сокамерники сделали бы из него настоящего мужика.       — Тебя бы подвергнуть пыткам, какие Эдварда пережил из-за тех больных извергов, сука, — сквозь зубы цедит Джейми.       — Неудивительно, что столько раз слыша о своих недостатках, Эдвард начал верить, что он такой и есть, — сухо добавляет Наталия. — Это насилие! Психологические насилие! Этот мужчина до последнего держал все в себе… Но когда уже наступил предел терпению, он и взорвался и перестал следить за тем, что делает и говорит. И я не оправдываю его. А говорю правду. Правду о том, до чего довели постоянные напоминания о том, что он слабый, неуверенный и трусливый.       — На это и был ваш расчет? — интересуется Терренс. — На то, чтобы Эдвард предстал в ужасном свете и настроил нас против себя? Да, вы добились своего! Только вы забыли одну вещь. Время проходит так же, как и обиды. Как и воспоминания, сменяющиеся желанием забыть обо всем и начать все сначала. Гнев рано или поздно проходит, а вы понимаете, что то, во что вы верите, не может быть правдой.       — Напомню вам еще раз, Эдвард влез в это дело по своей воле, — уверенно говорит Майкл и с презрением осматривает каждого. — Этот мальчишка просто хотел привлечь к себе хоть какое-то внимание и стать для всех героем. Вот он и устроил все это шоу ради того, чтобы о нем заговорили. И да, я не заставлял его молчать. Он скрывал все по доброй воле. Только лишь когда мои люди припугнули моих родственников, и те решили прижать мальчишку к стене и выбить все признания, он во всем признался.       Майкл хитро улыбается и начинает поглаживать свой подбородок.       — Ты, Терренс, и твоя невеста вряд ли бы узнали обо всем, если бы я не начал давать вам некоторые знаки. Те письма, которые написал один из моих помощников, заставили вас призадуматься. Вы получили письма одновременно, хотя и находились в разных местах: Терренс – дома, а Ракель – на фотосессии за городом. Мой помощник, следивший за ней и командой, с которой она ехала на съемки на своей машинке, сказал, что она снималась с тигром.       — Вы меня не удивили, — сухо отвечает Терренс. — Мы с Ракель и так это знали.       — Ну раз уж вас поперло на откровения, то вы не хотите рассказать, как смогли узнать номер Наталии, прислать ей кучу сообщений с угрозами и звонить? — интересуется Эдвард, хмуро смотря на Майкла и держа руки скрещенными на груди.       — А все очень просто, Эдвард. В тот день, когда тебя ранили, один из моих людей вытащил из твоего кармана мобильный телефон. Он просмотрел список контактов и нашел в нем номер твоей бывшей подружки, который ты, держу пари, до сих пор не удалил. Ну вот он быстро переписал номерочек на бумажку и потом принес ее мне.       — Ясно. Я об этом догадывался. Но теперь вы сами все подтвердили.       — Ну молодец, я за тебя рад! Иногда ты все-таки демонстрируешь некоторые проблески знаний.       — Продемонстрируйте нам свои знания. Которые находятся в вашей пустой башке. И мы посмотрим, кто здесь безмозглый и бездарный.       — Ты слишком много болтаешь, сопляк, — низким, грубым голосом говорит Майкл. — Был бы ты моим сыном, то я бы тебе каждый день надирал задницу ремнем.       — А я без вас разберусь, как мне разговаривать. Я уже сказал, что мне не за что уважать вас.       — Не беси меня, поганая ты козявка! — сквозь зубы цедит Майкл, сжав руки в кулаки. — НЕ БЕСИ!       — Господи, Майкл, откуда в тебе столько злости? — недоумевает Джейми, с презрением смотря на Майкла. — Почему ты всегда был таким невоспитанным мудаком? Наши родители же никогда не были такими подлыми людьми! Я всегда помнил их чудесными людьми с огромным сердцем и чистой душой. В кого ты пошел?       — Зато я могу сказать, что по наследству передается не только что-то из внешности, но также и черты характера. Например, отец. Он был так похож на тебя. Такой же цвет волос и глаз… Очень похожие черты лица… Тоже мог вспылить на ровном месте и накричать на кого-то… А сейчас у тебя подрастает замена. — Майкл бросает взгляд на Терренса. — Самый старший сыночек – твоя копия. Он такой же вспыльчивый и агрессивный… Да и младший сыночек тоже не подарок… Этот так вообще вырос невоспитанным хамлом, который лезет не в свои дела. Да еще и жутко трусливый и неуверенный в себе…       — Завидно, что у тебя нет таких подлых сыновей, как и ты? — презренно усмехается Джейми. — Нет детей, вместе с которыми ты бы делал всем гадости! Которых ты сделал бы своей заменой, чтобы не переживать о том, кто примет на себя роль проклятия семьи МакКлайф после твоей смерти.       — Если у меня были дети, я бы воспитал их настоящими мужиками. А не такими хлюпиками, вроде Эдварда. Они были бы уверенными в себе, как Терренс. Уж этот мужик ни на секунду не усомнится в своих привлекательности и успешности. Вот это черта мне нравится! Я глубоко уважаю таких людей.       — Не восхваляй только одного. Все мои дети достойные люди. Для меня они все равны. К тому же, у меня нет причин стыдиться моих старших сыновей. Потому что у них есть мать. Чудесная, добрейшей души женщина, которая смогла вырастить настоящим мужчиной одного из них. А второй, практически не получая родительской любви, смог вырасти прекрасным человеком, которым я всегда буду гордиться. Буду гордиться ими обоими. За то, кто они есть.       — Ну ты и наговорил чуши! — ехидно смеется Майкл. — Да, Джейми… Ты поражаешь меня, брат…       — Тем, что я люблю своих детей? Свою плоть и кровь? Ну да, тебе не понять, что такое отцовские чувства. И никогда этого не поймешь. Не узнаешь, какого это – гордиться их талантами и достижениями.       — Да что ты? И какие же таланты могут быть у этих отморозков?       — Например, талант к музыке. Которую я и сам обожаю.       — О да, — с закатанными глазами рычит Майкл. — Ты целыми днями пиликал на своей гребаной гитаре, от звуков которой у меня голова болела. Да еще и напевал песни, от которых меня тошнило! А отец и сам играл и пел с тобой! Ты себе не представляешь, как сильно я так хотел выбросить твою гитару в окно. Но я знал, что родители все равно купят тебе новую, и ты, блять, продолжишь испытывать мои нервы.       — Ну извините, мистер МакКлайф! — закатывает глаза Джейми. — Простите, что я мешал вашим раздумьям о том, как испоганить мне жизнь. Не моя вина в том, что вас раздражало все, что было связано со мной. Я не заставлял своего братца бегать за мной и быть моим другом. Не такая уж большая потеря!       — Так все, мне надоело с вами возиться! — с презрением смотря на Джейми, Терренса, Эдварда и Наталию, которые держатся рядом друг с другом, резко бьет рукой по столу Майкл. — Вы все уж до смерти надоели мне! Я больше не могу слышать весь ваш бред! Мне плевать, что здесь находятся не все, кто мне нужен! Я прикончу вас прямо сейчас!       Майкл резко переводит взгляд на открытую дверь кабинета.       — ПАРНИ! — во весь голос ревет Майкл. — ЭРИК! ХАВЬЕР! ТРЕНТОН! ЮДЖИН! ВСЕ! ТАЩИТЕ СЮДА СВОИ ЗАДНИЦЫ!       Однако никто не реагирует на крик Майкла и не приходит даже спустя несколько секунд.       — ВЫ СЛЫШИТЕ МЕНЯ, УРОДЫ? — приходит в бешенство Майкл. — Я СКАЗАЛ, НЕМЕДЛЕННО ПОДОШЛИ СЮДА! ЕСЛИ НЕ БУДЕТЕ ВЫПОЛНЯТЬ МОИ ПРИКАЗЫ СИЮ МИНУТУ, Я ПРЕКРАЩУ ТРАТИТЬ НА ВАС СВОИ БАБКИ И ПОШЛЮ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!       В какой-то момент Джейми начинает тихонько ухмыляться с прикрытым рукой ртом. Это начинает только больше злить Майкла, который смотрит на него таким устрашающим взглядом, что он невольно может запросто убить им.       — Что ты ухмыляешься, мудак? — грубо интересуется Майкл. — Неужели рад, что скоро сдохнешь? Хватит ржать! УГОМОНИСЬ, Я СКАЗАЛ! ТУПОЙ, ЧТО ЛИ? Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ!       — Да, Майкл… — сквозь смех произносит Майкл, покачивая головой. — Я всегда знал, что ты умеешь лишь выпендриваться… Пытаешься казаться устрашающим, как лев, но самом деле выглядишь как пищащий котенок, обнажающий свои молочные зубы.       — Ничего, сейчас ты сдохнешь! По-настоящему! ЭРИК! МНЕ ДОЛГО ТЕБЯ ЖДАТЬ, МУДИЛА?       — Говоришь, охранники находятся на каждом углу… — Джейми быстро осматривается вокруг себя. — Но что-то я не вижу этого. Здесь есть всего два охранника с одной извилиной в голове, стоящие у ворот. И служанка, которая только и делает что язвит. Я-то думал, твою старую задницу охраняет едва ли целая армия с автоматами в руках. Ходят за тобой по пятам, закрывают тебя собой… Но на самом деле это все одни лишь понты.       Джейми качает головой и скрещивает руки на груди.       — Да, не удивил ты меня, брат. Не удивил… Вот говоришь, что Эдвард притворяется крутым и смелым. Но на самом деле это ты притворяешься. Считаешь, что едва ли не весь мир в твоих руках и что ты способен подчинить себе любого благодаря своим обаянию и деньгами. Но на самом деле ты – никто. Обычное дерьмо. Ты и сам хочешь, чтобы на тебя обратили внимания. Чтобы тебя восхваляли. Чтобы тебе все прислуживали. Да, какая-то шайка бегает за тобой. Но поверь мне, братец, они никогда не любили тебя по-настоящему. Они на твоей стороне лишь ради денег. Моих денег.       — ЗАТКНИ ПАСТЬ, ЖИВОТНОЕ! — возмущается Майкл. — ОХРАНА! СЮДА! ЖИВО!       — Успокойся, крутыш, не придут твои прихвостни сюда, — уверенно заявляет Джейми. — А все потому, что в доме появился я и сделал все, чтобы они не преградили мне путь к твоему телу.       — Что? — еще больше звереет Майкл, со злобой в налившихся кровью глазах смотря на Джейми. — Что ты сделал с моими людьми? Отвечай! ОТВЕЧАЙ, МУДИЛА! ГДЕ МОИ ЛЮДИ? ГДЕ, БЛЯТЬ?       — С ними все в порядке, — спокойно отвечает Джейми. — Просто пришло их время ответить за то, что они работали на тебя и выполняли твои грязные делишки. Твой любимый Эрик пойдет за решетку не только не за это, но еще и за убийство Николаса. Юджин Уэйнрайт ответит также за попытку убить меня. Ну а твоя дорогая и неподражаемая Кэтрин Хадли наконец-то покинет этот дом и будет работать там, где она не будет окружена всякими ублюдками вроде вашей троицы.       — Полиция… Полиция! ПОЛИЦИЯ! — Майкл вцепляется в шиворот футболки Джейми. — Ты притащил сюда полицию? ТЫ ПРИТАЩИЛ СЮДА КОПОВ? КОГО ТЫ ЕЩЕ ПРИВЕЛ С СОБОЙ! ОТВЕЧАЙ, МРАЗЬ!       — Спокойно, Майкл. — Джейми грубо отталкивает Майкла и с гордым видом поправляет воротник футболки. — Не надо трогать меня своими грязными лапами. А иначе мне потом придется долго смывать с себя говно.       — Ну все, сволочь, сейчас я тебе покажу, где раки зимуют, — тяжело дыша и буквально покраснев от злости, сквозь зубы шипит Майкл. — Ты заплатишь мне за все! СЕЙЧАС ЖЕ!       Майкл больно берет Джейми за волосы и валит на пол. Впрочем, тот, выронив державший в руке пистолет, тут же принимается защищаться, со всей силы ударив ногой прямо в пах противника. Затем он резко поднимается и несколько раз со всей силы бьет его кулаком по лицу. Разъяренный Майкл с громким рыком отвечает ему тем же, но все время промахиваясь из-за того, что его брат ловко уворачивается от ударов и сам наносит еще более сильные и безжалостные. Спустя несколько секунд Джейми толкает Майкла на письменный стол, на который тот заваливается, и с которого потом затем камнем падает на пол. После чего он нависает над ним и начинает с утроенной силой бить его по лицу, пока противник пытается сопротивляться и сам начинает избивать своего брата, когда сбивает того с ног.       Когда Майкл и Джейми начинают ожесточенно избивать друг друга, Эдвард, Наталия и Терренс отходят в другую сторону кабинета и начинают с ужасом во взгляде наблюдать за происходящим. Девушка, прикрывая рот руками и качая головой, прячется за спину своего бывшего возлюбленного и слегка трясется от страха и волнения. А оба брата МакКлайфа думают об одном и том же, пока ошарашенными, широко распахнутыми глазами смотрят на то, как их отец и дядя сцепились как буйволы. О том дне, когда сами подрались. Каждый из них представляет себя на месте Майкла и Джейми и думает, что если бы они ненавидели друг друга так же сильно, то в их случае все могло бы быть точно также.       Ожесточенная драка между Майклом и Джейми продолжается несколько секунд. Они оба не жалеют рук и ног, которыми жестоко избивают друг друга. А в какой-то момент МакКлайф-старший переводит взгляд на пистолет, который выронил его брат, и резко отталкивает Джейми в сторону. Превозмогая боль в ногах, Майкл поднимается, параллельно подобрав с пола пистолет и прицеливается в брата. Однако Джейми крепко хватает руки брата и пытается убрать их от себя, со всей силы врезав ему ногой в низ живота и заставляя того морщиться и скрутиться от боли. Правда, он не выпускает из рук пистолет и пытается устоять на больных ногах, понимая, что возраст и все его болезни дают о себе знать и не позволяют ему драться, как молоденький мальчишка. На его фоне Джейми, также находящийся в солидном возрасте, обладает куда лучшей формой. Его удары намного сильнее, хватка – крепче, реакция – лучше, а сил – больше, и он намного чаще избегает атак своего брата.       — Чего так слабенько, братец? — издевательски насмехается Джейми и со всей силы залупляет Майклу несколько пощечин. — Совсем не умеешь драться! И бьешь ничуть не больно! Теперь я понимаю, почему все твои делишки за тебя делают более молодые и шустрые ребята.       — Ты слишком недооцениваешь меня, псина, — сквозь зубы цедит Майкл, тяжело дыша и со всей ненавистью смотря на Джейми. — Может, я уже и старый, и у меня полно болячек и больные ноги… Но я все равно еще могу врезать ПО ТВОЕЙ ГРЕБАНОЙ ХАРЕ!       Когда Майкл пытается со всей силы ударить своего брата кулаком в лицо, Джейми блестяще избегает удара, резко перехватив его руку, вывернув ее в другую сторону и вынудив противника вскрикнуть от боли. А после мужчина с большим удовольствием наносит своему старшему брату еще несколько больных ударов кулаками по лицу, рукам, ногам и животу, не скрывая свой радости, пока он наблюдает за тем, как тот сильно морщится, и слыша его громкие истошные крики. Но в какой-то момент Майклу удается поймать момент и со всей силы так сильно врезать Джейми кулаком по лицу, что тот камнем падает на пол. После этого он резко направляет на него пистолет, из которого собирается выстрелить.       Но Терренс и Эдвард одновременно набрасываются на Майкла и грубо отталкивают его Джейми, как раз в тот момент, когда тот делает выстрел, который заставляет Наталию громко вскрикнуть и прикрыть рот обеими руками. К счастью, пуля попадает в потолок, так как Майкл задирает руку вверх и заваливается рабочий стол. Пока разъяренный мужчина, в уголках рта которого проступает малюсенькая струйка крови, громко рычит, Эдвард крепко хватает его за шиворот, наносит ему очень сильную пощечину и бьет кулаком в челюсть, обнажая свой презренный оскал. А стоит Майклу направить на него свой пистолет, как Терренс резко заламывает ему руку и силой выхватывает оружие, отбрасывает его как можно дальше и наносит ему несколько ударов кулаком в солнечное сплетение. Из-за чего у того временно перехватывает дыхание. А пользуясь моментом, Терренс бьет Майкла еще и в нос, из которого вскоре начинает вытекать тонкая струйка крови.       — Вот так, получай, мразь! — сквозь зубы цедит Эдвард, нанеся Майклу очередной удар кулаком прямо в челюсть, крепко хватает его за шиворот и затылком бьет прямо об поверхность рабочего стола, на котором находится лишь компьютер, что также может оказаться на полу и разбиться вдребезги. — Ты, сука, ответишь, нам за все, что сделал нашей семье! ЗА ВСЕ! ЖЕЛАЮ ТЕБЕ СДОХНУТЬ! СДОХНУТЬ!       — Сколько крыльями ни маши, ты все равно не станешь смелее, — презренно отвечает Майкл и сплевывает кровь, которую чувствует у себя во рту. — Ты навсегда останешься трусом, который никогда не будет кому-то нужен.       — Ошибаешься, старый мудак, сейчас я намного сильнее, чем ты думаешь. — Эдвард резко приподнимает Майкла за шиворот и уставляет в его хитрые глаза свой презренный, полный ненависти взгляд. — Ты заплатишь за все, что сделал. ЗАПЛАТИШЬ, УБЛЮДОК! ЗАПЛАТИШЬ!       Эдвард с громким рыком валит Майкла со стола прямо на пол и несколько секунд дубасит его ногами в бока, живот, руки, ноги, нос и челюсть. Он одержим таким сильным гневом, что уже мало способен думать о том, что может случиться. Ему лишь важно причинить отомстить своему дяде за все унижения и оскорбления в свой адрес и причиненные его близким страдания. Безжалостно избивая своего врага, мужчина получает огромное удовлетворение и буквально чувствует, как становится сильнее и увереннее в себе. Однако через несколько секунд истекающий кровью Майкл резко хватает Эдварда за ногу и дергает ее так, что тот заваливается на пол. Мужчина возвышается над племянником, наносит ему пару не слишком сильных ударов и пытается сдавить ему горло настолько сильно, насколько возможно. Однако молодой парень не теряется и со всей силы отталкивает противника от себя ударом ногой в грудную клетку. Ему на подмогу приходит Терренс, кулаком со всей силы ударив Майкла прямо по хребту и заставив того истошно вскрикнуть от боли. После этого мужчина ногой наносит своему дяде удар в бок такой силы, что противник заваливается на спину. Он не успевает отреагировать, как он сначала получает крепкий удар прямо в низ живота, а затем еще несколько по всем частям лица.       В глубине души Майкл понимает, что бесполезно бороться с парнями, которые моложе и сильнее. Однако злость затуманивает его разум и все равно заставляет держаться и превозмогать боль. Ради того, чтобы бороться с ненавистными племянниками, которые, по его мнению, слишком живучие и буквально непотопляемые.       — Да, Майкл, прав был отец, когда сказал, что ты заставляешь всех своих дружков грохать других и драться с ними, потому что сам ни черта не умеешь, — с ехидной ухмылкой сухо говорит Терренс, борясь с Майклом в рукопашную, пока он возвышается над ним. — Умеешь только выпендриваться и строить из себя крутого. Но понимаешь, что ты уже давно не мальчик, который может резво бегать.       — Ты и сам не будешь вечно молодым, — грубо отвечает Майкл, безуспешно попытавшись ткнуть пальцами Терренсу в глаза. — Вечно молодым, вечно красивым, вечно привлекательным… Скоро ты уже никому не будешь нужен. Никто не будет восхвалять тебя и удовлетворять твою потребность в каждодневных комплиментах. Как бы сильно ты ни пыжился, рано или поздно твоя звездочка потухнет.       — Зато тебе, сволочь, осталось недолго. — Терренс крепко сдавливает Майклу горло, буквально просверливая дырку у него во лбу. — Зависть и злость сведут тебя в могилу намного раньше, чем мы думаем. И ты, наконец-то, ответишь за все, что СДЕЛАЛ МНЕ И МОЕЙ СЕМЬЕ!       Довольно тяжело дыша, Терренс со всей силы, что у него есть, врезает Майклу кулаком прямо в челюсть. Пока его дядя, кажется, начинает уставать быть грушей для битья. Поэтому собрав всю волю в кулак, мужчина больно вцепляется в волосы своего племянника и резко отшвыривает его в сторону. Терренс сильно ударяется локтем о пол, чувствуя, как резкая боль мгновенно отдается эхом во всем теле, и не успевает отреагировать на то, как его дядя нависает над ним и начинает с утроенной силой дубасить его по лицу. Правда, недолго. Потому что Эдвард одним ударом ногой в нос сваливает дядю на пол, наносит ею удар по его грудной клетке и успевает надавать ему несколько пощечин до того, как противник с раздраженным криком грубо отталкивает его от себя и резко поднимается на ноги. После этого Майкл больно хватает Эдварда за волосы и под громкий крик ошарашенной Наталии бьет его затылком прямо об поверхность письменного стола. А затем, держа его за шиворот, мужчина наносит ему несколько крепких пощечин подряд. Но в какой-то момент парень со всей силы вцепляется своему дяде в волосы и тянет их на себя, мотая противника из стороны в сторону.       Они несколько секунд борются в ожесточенной рукопашной схватке до того, как Майкл врезает Эдварду между ног, хватает парня за горло и сильно сдавливает его, мечтая собственными руками придушить этого человека, на которого он уставляет свой дикий, озлобленный взгляд.       — Ты умрешь первым, чертов паразит, — сквозь зубы цедит Майкл. — ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС! Я УБЬЮ ТЕБЯ!       Эдвард тут же лишается доступа к кислороду и не может нормально дышать из-за того, что Майкл слишком сильно сдавливает ему горло. Из-за этого он не может начать защищаться и думает только лишь о том, чтобы глотнуть немного воздуха, пытаясь любым способом убрать руку, мертвой хваткой вцепившейся в его шею.       — НЕТ, ЭДВАРД! — со слезами в широко распахнутых глаза вскрикивает Наталия. — Не трогайте его! ОТПУСТИТЕ!       Однако Майкл продолжает со всей силы сдавливать Эдварду горло, широко, ехидно улыбаясь, когда видит, как его племянник задыхается и безуспешно пытается освободиться. Видя это, Терренс немедленно подлетает к своему дяде и набрасывается на него с кулаками. А через несколько мгновений и Джейми приходит на помощь, чтобы спасти своего сына.       — Отпусти моего сына, Майкл! — грубо требует Джейми, силой пытаясь разомкнуть мертвую хватку Майкла. — Сейчас же отпусти Эдварда, я сказал! ОТПУСТИ, МРАЗЬ!       — Наконец-то этот щенок сдохнет! — с широкой улыбкой злорадствует Майкл и еще крепче сдавливает Эдварду горло уже обеими руками. — СДОХНЕТ! Я УБЬЮ ЭТУ СУКУ! УБЬЮ!       — Ты пожалеешь, если с моим братом что-то случится по твоей вине, — сухо угрожает Терренс, так же как и Джейми пытаясь сделать все, чтобы помочь Эдварду. — Я САМ ПРИДУШУ ТЕБЯ СВОИМИ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ!       — Ты следующий, мудак! Разберусь с этим ублюдком – примусь за тебя! Пусть ваш папаша посмотрит на вас в последний раз и станет свидетелем того, как вы подыхайте.       — ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ, СУКА! — во весь голос ревет Джейми. — ЗА СВОИХ ДЕТЕЙ Я ГЛОТКУ ТЕБЕ ПЕРЕГРЫЗУ!       — И я не позволю тебе что-то сделать с Эдвардом, — уверенно заявляет Терренс. — Никто не смеет причинять вред моему брату. ПОНЯЛ МЕНЯ, СТАРЫЙ ХРЫЧ?       — ЗАТКНУЛИСЬ ОБА! — вскрикивает Майкл. — ВАМ НИЧЕГО НЕ УДАСТСЯ СДЕЛАТЬ! ВЫ НЕ СМОЖЕТЕ СПАСТИ ЭТОГО СОПЛЯКА! ОН СДОХНЕТ! СЕЙЧАС ЖЕ!       — НЕТ, ОСТАНОВИТЕСЬ! — во весь голос со слезами на глазах отчаянно вскрикивает Наталия. — ОТПУСТИТЕ ЕГО! ПРОШУ ВАС!       Эти несколько секунд, что Джейми и Терренс безуспешно пытаются спасти Эдварда, кажутся Наталии целой вечностью. Девушка не может пошевелиться и трясется от ужаса, широко распахнутыми, полными ужаса глазами смотря на все происходящее. Сейчас она ничего не сможет сделать. И поэтому страшно нервничает и усердно молится о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился, заливаясь горькими слезами и чувствуя, как ее сердце обливается кровью.       — Господи, сделай что-нибудь… — тихо умоляет Наталия, проведя пальцами по кулону на шее. — Я не хочу, чтобы Майкл убил Эдварда… Я не переживу этого… Этот человек слишком важен для меня… Пожалуйста, господи, спаси его… Спаси всех нас… Пусть этот кошмар закончится… Пожалуйста…       Даже спустя несколько секунд Майкл не ослабляет свою хватку. Эдвард с каждой секундой все больше задыхается и чувствует, как он становится все ближе к потере сознания от нехватки воздуха. Он не способен постоять за себя и попытаться так или иначе защититься и безо всякого желания позволяет своему дяде душить его. Но в какой-то момент Терренсу все-таки удается освободить Эдварда из крепкой хватки Майкла и позволить ему глотнуть немного воздуха. Правда, в следующий же момент Майкл грубо хватает младшего племянника за волосы и снова бьет его головой об поверхность письменного стола. Парень сильно морщится от боли и камнем падает на пол, громко кашляя и пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха.       Пока Наталия со слезами на глазах бросается к Эдварду и приземляется рядом с ним на колени, Джейми и Терренс набрасываются на Майкла с кулаками. Старший сын мистера МакКлайфа наносит своему дяде такую сильную пощечину, что тот падает на пол, схватившись за щеку, по которой пришелся удар. А после этого Терренс, буквально убивая его своим холодным, озлобленным взглядом, сочетающийся с тяжелым и частым дыханием, некоторое время избивает его ногами, а затем еще несколько раз бьет кулаком в челюсть, нос и виски. К этому моменту на Майкле уже буквально не остается живого места. Его лицо покрыто темно красной кровью, а все тело страшно болит после сильных ударов тех, кто моложе и сильнее него. Однако он все равно не позволяет себе сдаться и с раздраженным рыком залупляет своему племяннику крепкую пощечину, хватает его за шиворот и головой бьет прямо об ножку письменного стола. После чего тот слегка морщится от боли и энергично натирает больной место. Видя это, Джейми с еще большей злостью начинает бороться со своим братом в рукопашную.       — Можешь перестать защищать своих сыночков, — с тяжелым дыханием грубо говорит Майкл. — Они все равно сдохнут. Я не позволю им уйти отсюда живыми.       — А я не позволю тебе тронуть их ХОТЬ ПАЛЬЦЕМ, — сквозь зубы цедит Джейми. — И ТЫ, СУКА, ИХ НЕ ТРОНЕШЬ! ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ РАЗОБРАТЬСЯ СО МНОЙ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ТЫ ДОБЕРЕШЬСЯ ДО НИХ.       — До тебя тоже очередь дойдет, мразь. КЛЯНУСЬ!       Майкл кулаком бьет Джейми прямо в челюсть. После чего тот не может удержаться на ногах и падает на пол. А стоит старшему из братьев попытаться напасть на своего врага, как Терренс грубо отталкивает его от отца и наносит несколько ударов по лицу и в низ живота, слишком часто дыша и выглядя таким же разъяренным, как и бык.       — Не смей… — угрожающим, низким произносит Терренс. — Не смей даже пальцем трогать этих людей. А иначе тебе придется иметь со мной. А СО МНОЙ ШУТКИ, ТВОЮ МАТЬ, ПЛОХИ! Я НЕ ПОТЕРПЛЮ ОСКОРБЛЕНИЙ СВОИХ БЛИЗКИХ И ПОПЫТОК ПРИЧИНИТЬ ИМ ВРЕД!       — Защищаешь скотов, которые совершили кучу грешков? — презренно усмехается Майкл. — Папаша бросил тебя с голоду подыхать, а братец в любой момент может отказаться за решеткой. Даже девчонка не святая! У нее тоже рыльце в пушку! Трахается со всеми мужиками подряд!       — Все наши ошибки несравнимы с той кучей ошибкой, которую ты совершил ты. И я считаю, что пора бы тебе ответить за все, что ты сделал. Дядюшка Майкл.       Терренс в очередной раз наносит пару сильных ударов кулаком в челюсть Майкла, обеими руками вцепляется в его волосы и толкает его к одной из книжных полок, в которую тот врезается спиной, и с которой затем ему на голову падает огромное количество книг. А в какой-то момент тот отвечает своему племяннику тем же. Вследствие чего брюнет бьется головой об одну из полок и получает небольшую рану на щеке после того, как край упавшей на нее книги сильно царапает ее. К этому моменту кабинет мистера МакКлайфа выглядит полуразрушенным. Все, что раньше лежало на полках или рабочем столе, сейчас разбросано на полу, а некоторые вещи безнадежно испорчены. Впрочем, сейчас их всех мало заботит порядок в этом месте. Они одержимы злостью и ненавистью к своему врагу, который не собирается останавливаться.       Майкл заставляет себя держаться, несмотря на то, что у него болит все тело, на лице много кровоподтеков, а на ногах трудно стоять из-за возраста и слабости. И когда Терренс с легкостью валит его на пол и продолжает бороться с ним в рукопашную, его дядя пытается защититься и дотянуться до пистолета, который лежит недалеко от него. Вскоре ему это удается, и он одним крепким ударом в грудную клетку своего племянника отталкивает его от себя и направляется на него свое оружие. Параллельно они оба поднимаются на ноги, а Терренс пытается снова наброситься на Майкла, но вынужден резко отпрянуть назад, поскольку тот грубо хватает своего племянника за шиворот и приставляет пистолет к низу его живота, выдерживая холодный взгляд глаза в глаза.       — Только попробуй рыпнуться, сука, а иначе я выстрелю, — угрожающим тоном заявляет Майкл. — НЕ РЫПАЙСЯ, Я СКАЗАЛ!       Несмотря на то, что Терренс кажется спокойным и непоколебимым, в глубине души ему страшно, пока Майкл держит пистолет плотно приставленным к его животу. Правда мужчина не показывает этого и уставляет уверенный, холодный взгляд на своего дядю, не решаясь двигаться, ибо понимает, что он и правда может выстрелить.       Тем временем Эдвард находит в себе силы стиснуть зубы, несмотря на жуткую слабость и боль во всем теле. Наталия все это время была рядом с ним и как могла помогала мужчине забыть о любом дискомфорте. Она и Джейми, который также находится рядом со своим сыном, помогают ему подняться, крепко подхватив под руки. К этому моменту его волосы полностью разлохматились, а от стоячей челки ничего не осталось. Черные пряди упали на его лоб и почти что касаются его ресниц. Это только больше подчеркивает его сходство с Терренсом, челка которого растрепалась, и волосы которого торчат в разные стороны.       — С тобой точно все в порядке? — проявляет беспокойство Джейми, держа руку на плече Эдварда.       — Да, все нормально, — кивает Эдвард, все еще немного тяжело дыша. — Не беспокойтесь.       — Ты уверен? — с испугом в глазах переспрашивает Наталия.       — Уверен.       Эдвард переводит взгляд в сторону и уже в следующую секунду вынужден мгновенно забыть о дискомфорте. Он видит, как Майкл вот-вот собирается выстрелить Терренсу в живот, вцепившись в его взъерошенные волосы так крепко, что тот сильно морщится от боли. В какой-то момент его дядя перенаправляет пистолет ему на лицо и заставив его вздрогнуть и широко распахнуть полные ужаса глаза. Терренс со страху оказывает попытку сопротивления, но это только больше провоцирует Майкла, который со всей силы сдавливает ему горло и плотно приставляет пистолет к его лбу. Но стоит этому человеку захотеть нажать на спусковой крючок, как Эдвард наносит ему такой сильный удар в висок, что тот резко шатается на месте и выпускает из рук и своего старшего племянника, и пистолет, который с грохотом падает на пол. А затем молодой парень хватает первую попавшуюся тонкую книгу, бьет своего дядю по лицу и начинает отбиваться ею словно мечом, когда противник нападает на него с кулаками.       Через несколько секунд Эдвард отбрасывает книгу в сторону, кулаком со всей силы бьет Майкла в солнечное сплетение и применяет к нему удушающий прием со спины, чуть наклонив на себя и начав держать его в такой мертвой хватке, чтобы тот не смог выбраться. Иногда выплевывая свою кровь, которой покрыто его лицо, и которая вытекает у него изо рта, Майкл начинает задыхаться от нехватки воздуха и лупить своего племянника по руке, дабы тот отпустил его. Пока Терренс ногой отшвыривает пистолет как можно дальше и со всей силы наносит Майклу крепкую пощечину.       — Расслабься, дядюшка, ты проиграл, — грубо и сухо сквозь зубы цедит Эдвард и ехидно улыбается, с особым удовольствием сдавливая Майклу горло. — Зря ты с нами связался. Знал ведь, что мы так отделаем тебя, что потом вообще пожалел бы об этом.       — Или ты хочешь, чтобы мы и дальше продолжили тебя дубасить? — с презрительным оскалом интересуется Терренс и кулаком со всей силы врезает Майклу в низ живота. — Чтобы ты орал от боли и истекал кровью? Прогнившей кровью!       — Это еще не конец, мудаки, — едва ловя маленькие глотки воздуха, произносит Майкл. — Я… Не из тех… Кто сдается просто так… Считает, что… Нет выхода… Даже в безвыходной ситуации… Я УМЕЮ ВЫБИРАТЬСЯ… ОТКУДА УГОДНО!       Майкл со всей силы бьет Эдварда по лодыжке. От чего тот резко отпускает его со сморщенными от сильной боли лицом. А затем Терренс получает от дяди пощечину и резко хватается за щеку. Оба брата МакКлайф быстро приходят в себя и набрасываются на него с кулаками. Впрочем, Майкл вскоре находит момент и сталкивает Терренса и Эдварда лбами, схватив обоих за волосы. После чего оба падают на пол, сильно морщась от боли и растирая ладонью больное место. Бросив презренный взгляд на двух парней, у которых и самих на лице проступает пара небольших кровяных струек, пожилой мужчина находит и подбирает пистолет с пола и собирается решить, кого он хочет подстрелить первым. Но затем подвергается нападению Джейми, который сильно толкает мужчину в спину. Майкл немного поддается вперед, резко разворачивается и приставляет оружие к его лбу. Однако если бы Джейми МакКлайф не был Джейми МакКлайфом, он бы не отреагировал вовремя и не смог выбить пистолет из рук противника. После этого одержимый гневом мужчина обеими руками вцепляется старшему брату в волосы и с раздраженными рыком несколько секунд оттаскивает его по всему кабинету, а затем еще несколько секунд борется с ним в рукопашной.       А в какой-то момент Джейми берет Майкла за шиворот одной рукой и под вскрик стоящей в сторонке Наталии со всей силы наносит ему настолько сильный удар в челюсть, настолько он может. Этого оказывается достаточно для того, чтобы Майкл пошатнулся и камнем упал на пол. После этого он больше не встает, чувствуя жуткую слабость и с трудом дыша после того, как его так отдубасили трое людей. А когда пришедшие в себя Эдвард и Терренс поднимаются на ноги, крепко взявшись за руки, и уставляют свой потрясенный взгляд на отца и дядю, Майкл пытается приподняться, но резко падает, закрывает глаза и перестает двигаться.       Некоторое время в кабинете стоит напряженная тишина, нарушаемая лишь частым и громким дыханием тех, кто находится здесь. Терренс, Эдвард и Джейми неуверенно смотрят на лежащего на полу бессознательного Майкла, чувствуя себя ужасными вымотанными после такой ужасно тяжелой борьбы, что отняла у них все силы. Никто не собирается расслабляться, так как они не уверены, что Майкл не встанет. Однако даже через некоторое время мужчина продолжает неподвижно лежать на полу весь в крови и проступившими на всем теле синяками.       Наталия, чувствуя бешеное сердцебиение, звук которого эхом отдается едва ли не в каждом части ее тела, становится первой, кто нарушает эту тишину. Девушка медленно, неуверенно подходит поближе к Эдварду, Джейми и Терренсу, с тяжелым дыханием переглядываясь между собой, и бросает испуганный взгляд на Майкла, тихо, неуверенно спросив:       — О-он… Он… Он мертв?       — Было бы неплохо, — хмуро бросает Эдвард.       Джейми осторожно присаживается на корточки перед Майклом и пытается нащупать пульс у него на шее, ничего не говоря несколько секунд.       — Жив гад! — сообщает Джейми и тихо усмехается. — Говорит, что мы все живучие, хотя и сам не тонет как дерьмо. Думал, он откинет кони. Но нет… Пульс есть…       — И… — неуверенно произносит Терренс. — Что нам теперь с ним делать?       — Он же скоро придет в себя, — тихо добавляет Эдвард. — И опять начнет метаться, словно молния, по всему кабинету!       — Теперь он не опасен, — уверенно заявляет Джейми, поднимается на ноги и переводит взгляд на ошарашенных Эдварда и Терренса. — Больше он никому не причинит вреда.       — Вы в этом уверены? — тихо интересуется Наталия, уставив свой ошарашенный взгляд на Джейми.       — Уверен. Наша борьба с ним закончилась.       — В смысле? Вы хотите сказать, что…       — Пора этому ублюдку и его дружкам ответить за то, что они сделали. Думаю, можно звать сюда тех, кто заберет этого красавчика туда, где ему самое место.       Джейми уверенно подходит к выходу из кабинета, приподнимает руку вверх, делает какой-то жест, подозвав кого-то к себе, и быстро поворачивается лицом к остальным. Терренс, Эдвард и Наталия, неуверенно подошедшая к братьям, непонимающе переглядываются друг с другом, с ужасом думая, какие сюрпризы их ждут. А через пару секунд в кабинет заходят несколько человек, одетые в… Полицейскую форму. И пока почти все направляют свои оружия в сторону бессознательного Майкла, один из них сначала направляет пистолет на Эдварда, Наталию и Терренса, а затем достает удостоверение и демонстрирует его со словами:       — Спокойно, полиция! Сержант Маркл! Никому не двигаться!       Увидев всех этих полицейских, Эдвард, Наталия и Терренс приоткрывают рты и широко распахивают глаза. Также они удивленно переглядываются между собой и разводит руками или пожимают плечами.       — Боже мой, как полиция узнала о том, что здесь будет происходить? — удивляется Наталия и переводит удивленный взгляд на Терренса и Эдварда. — Разве вы двое просили их приехать сюда?       — Нет-нет, мы даже не обращались в полицию, — качает головой Эдвард. — Поехали сюда одни.       — Черт, ничего не понимаю… Неужели…       — Что здесь вообще происходит? — недоумевает Терренс и переводит удивленный взгляд на Джейми. — Отец! Неужели это ты привел сюда полицию?       — Да, полицию привел я, — уверенно заявляет Джейми, подойдя ко всем троим поближе. — Они же и помогли мне проникнуть в этот дом.       — Но как? — удивляется Эдвард. — Как ты узнал, что мы здесь?       — Да, кто вам сказал об этом? — неуверенно интересуется Наталия.       — Это долгая история, — спокойно отвечает Джейми. — Но я могу сказать, что оказал полицейским огромную помощь в аресте этого подонка и его банды. И мне также помогали некоторые очень надежные люди. Без них я бы вряд ли справился.       — А где все его дружки? — интересуется Эдвард. — Неужели в доме нет никого, раз эти прихвостни не прибежал на вопли этого старого хрыча?       — Всех, кто был здесь, полиция уже арестовала и увезла в участок. Поэтому никто и не пришел. А все эти ребята ждали за дверью моего сигнала, чтобы зайти и забрать с собой и этого паразита.       — И… — тихо произносит Наталия, качает головой и ошарашенными глазами окидывает всю комнату. — Получается, что… Что мы свободны?       — Вы все свободны. Больше этот подонок не причинит никому вред. Я сделал для этого все, что смог.       Пока Эдвард, Терренс и Наталия неуверенно переглядываются между собой и пытаются осознать происходящее, Джейми переводит взгляд на полицейских, надевающие на Майкла наручники после того, как помогают ему прийти в себя после блестящего нокаута.       — Вы арестованы, Майкл МакКлайф! — сообщает один из полицейских. — Вам придется пройти с нами!       — Что? — возмущается Майкл, когда один из полицейских уже застегнул на нем наручники. — Нет! Я никуда нее пойду! Вы не имейте права! Это произвол!       — Вы имейте право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Следуйте за нами.       — Нет! Не смейте меня трогать! НЕТ!       Полицейские насильно сопротивляющегося Майкла к выходу, крепко держа его под руки и приводя к выходу из кабинета. А по дороге мужчина посылает Джейми, Терренсу, Эдварду и Наталии, стоящих всех вместе, свой презрительный, полный ненависти взгляд.       — НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ, МУДАКИ! — во весь голос вскрикивает Майкл. — ОСОБЕННО ТЕБЯ, ДЖЕЙМИ! КЛЯНУСЬ, ВЫ ОТВЕТИТЕ МНЕ ЗА ВСЕ! ВАМ НИКУДА ОТ МЕНЯ НЕ ДЕТЬСЯ! ЭТО ЕЩЕ НЕ КОНЕЦ! ВЫ НЕ ВЫИГРАЛИ! Я ДОСТАНУ ВАС! ТЕБЯ, ДЖЕЙМИ! ТЕБЯ, ТЕРРЕНС! ТЕБЯ, ЭДВАРД! ТЕБЯ, НАТАЛИЯ! И ВАШУ ЛЮБИМУЮ РАКЕЛЬ! ДАЖЕ ЕСЛИ ВЫ СБЕЖИТЕ НА ДРУГОЙ КОНЕЦ ЗЕМНОГО ШАРА, Я НАЙДУ ВАС. СУКИ! ВЫ ТАК ПРОСТО ОТ МЕНЯ НЕ ОТДЕЛАЙТЕСЬ!       Пока его выводят из кабинета и дома, Майкл продолжает истошно вопить и проклинать всех членов своей семьи, которых до смерти ненавидит. С ним идут несколько полицейских, которые не спускают с него взгляда и следят за каждым его взглядом, шагом или действием, понимая, что они имеют дело с опасным преступником, который может натворить чего угодно. Однако в самом кабинете все еще находятся несколько полицейских, которые что-то записывают и осматривают все вещи, разбросанные на полу или все еще находящиеся на своих местах.       И пока Джейми отходит в сторону, чтобы поговорить с полицейскими, Терренс, Эдвард и Наталия потрясенным взглядом наблюдают за происходящим, будучи неспособными поверить, что эта пытка наконец-то закончилась. Все происходящее происходит для них будто бы в тумане. Они мало что осознают, находясь в некоторой прострации и не понимая грань между реальностью и выдумкой. Но через некоторое время все трое начинают понимать, что им все-таки удалось остаться в живых. Да, они разбиты морально, а парни еще и сильно избиты. Но все же живы.       — Не могу поверить… — тихим, дрожащим голосом произносит Наталия. — Неужели все кончено? Кто-нибудь скажите мне, что все уже позади! Или что это сон!       — Да… — задумчиво произносит Терренс, устало смотря на все происходящее, тяжело дыша и запустив руку в свои взъерошенные волосы. — Кажется, все уже позади… Но я не могу сказать, что это сон…       — Не могу с этим поспорить, — низким голосом задумчиво отвечает Эдвард, тоже испытывая проблемы с дыханием, окидывая кабинет совершенно пустым взглядом, проводя рукой по своим всклокоченным волосам и поправляя свою челку.       Все трое настолько шокированы событиями, что произошли с ними за эти три часа, что никто не хочет говорить. Каждый погружен в свои раздумья и пытается внушить себе мысль, что все это произошло не с ними. А спустя некоторое время Наталия начинает медленным шагами ходить по кабинету, осматривая и проводя руками по всему, что видит перед собой. Терренс и Эдвард поначалу остаются там, где они стоят, и думают о чем-то своем, а потом младший из братьев МакКлайф отходит в сторону и обеими руками облокачивается на письменный стол, медленно выдохнув с опущенной вниз головой, начав довольно тяжело и часто дышать и чувствуя, как все его тело болит и сильно напряжено. Старший же некоторое время с жалостью во взгляде наблюдает за ним со стороны и успевает бросить взгляд на девушку, определенно пребывающая в сильном шоке и потихоньку отходящая от действия адреналина, под которым была все это время.       А тем временем Джейми, выглядящий довольно измотанным, находит в себе силы что-то обсудить с полицейскими и поблагодарить их за помощь в этом непростом деле.       — Господи, наконец-то все закончилось, — с облегчением выдыхает Джейми. — Пожалуй, это один из самых лучший день в моей жизни.       — Не беспокойтесь, теперь вашим братом займутся сотрудники полиции, — уверенно отвечает полицейский. — Вы свое дело сделали – а теперь дело уже за нами и за судом, который определит его судьбу.       — Я знаю. В любом случае спасибо вам огромное. Эта история никогда бы не закончилась, если бы не ваша помощь.       — Благодарим вам за содействие, мистер МакКлайф. — Полицейский крепко пожимает руку Джейми. — Вы сделали очень многое и помогли нам задержать особо опасного преступника.       — Чтобы посадить этого гада за решетку, я был готов на все.       — В любом случае мы поздравляем вас с успешным завершением дела.       — Спасибо огромное, господин полицейский.       — Вы можете выходить на улицу. Капитан Джонсон и офицер Остин уже ждут вас. Не беспокойтесь, я сейчас доложу им, что мисс Кэмерон может выйти.       — Конечно. — устало улыбается Джейми. — Я сейчас подойду к ним.       — Хорошо. А сейчас простите, мне нужно помочь коллегам. Мы конфискуем имущество вашего брата и опечатаем этот дом.       Полицейский отходит от Джейми и направляется к своим коллегам, которые что-то между собой обсуждают, заполняют какие-то бумаги и осматривает все имеющиеся здесь вещи. В этот момент один из них подходит к стоящих недалеко друг от друга Эдварда и Терренса, которые никак не могут прийти в себя и чувствуют себя полностью опустошенными и измотанными. Мужчина с грустью во взгляде смотрит на своих сыновей, которые не замечают его и без эмоций на лице разговаривают с полицейским. Джейми понимает, что он наконец-то может успокоиться, поскольку сделал то, что должен был сделать. Он несколько секунд наблюдает за парнями, а потом тяжело вздыхает и медленным шагом направляется к выходу из кабинета, оставшись незамеченным для сыновей.       — Вы уверены, что с вами все хорошо? — проявляет беспокойство полицейский.       — Не беспокойтесь, с нами все в порядке, — вяло отвечает Терренс.       — Может быть, вам вызвать скорую? У вас на лице много кровоподтеков. Вам должны обработать раны.       — Нет-нет, все в порядке. — Терренс медленно проводит рукой по волосам. — Всего лишь пара царапин.       — А вы нормально себя чувствуйте? Майкл МакКлайф ничего с вами не сделал?       — Нет-нет, господин полицейский, с нами все в порядке. Просто мы очень устали. Очень тяжелое было испытание. Мы вымотаны психологически.       — Ну хорошо, я не буду настаивать. Думаю, вам лучше выйти на улицу. Вас уже ждет человек, который сможет ответить на все ваши вопросы. Мы сейчас опечатаем этот дом и конфискуем все вещи. Вы больше не сможете оставаться здесь.       — Спасибо большое, мы сейчас подойдем к нему, — без эмоций отвечает Эдвард.       — Если что-то понадобится, то дайте нам знать.       Полицейский подходит к своим напарникам, которые что-то записывают в каких-то бумагах, изучают все, что есть на столе, и что-то обсуждают между собой. Эдвард и Терренс же продолжают стоять там же, где и стоят, и еще несколько секунд думают о своем. Но в какой-то момент они неуверенно переглядываются между собой и молчат еще какое-то время, до того как Терренс решает первым нарушить эту неловкую паузу, подойдя поближе к Эдварду и положив руку ему на спину, пока тот продолжает опираться руками о стол.       — Ты и правда в порядке? — интересуется Терренс.       — Все нормально, — без эмоций отвечает Эдвард. — А сам-то как?       — Тоже в порядке. Хотя ужасно измотан.       — Понимаю. Самому не лучше в психологическом плане.       — Думаю, нам лучше уйти отсюда. Чем быстрее мы свалим из этого адского места, тем скорее нам станет легче.       — Да… — Эдвард тихо выдыхает, резко выпрямляется и обхватывает горло рукой. — Ты прав… Лучше побыстрее уйти отсюда… А иначе меня начнет выворачивать наизнанку от этого места… Точнее, уже выворачивает…       Только Эдвард и Терренс хотят уйти отсюда, как вдруг они останавливаются, смотрят друг на друга и одновременно переводят взгляд на Наталию. Девушка стоит ко всем спиной у огромного окна, в которое она смотрит своим пустым взглядом, крепко обняв себя руками и думая о чем-то своем. Братья наблюдают за ней пару секунд и снова переглядываются друг с другом, а потом Эдвард медленно, но уверенно направляется к Наталии, пока Терренс следует за ним, но в какой-то момент останавливается.       — Наталия… — тихо произносит Эдвард.       Наталия медленно поворачивается к Эдварду и поднимает на него свои тусклые, заплаканные и красные глаза, испуганно смотря на него и все еще обнимая себя руками. Честно говоря, мужчина не знает, что сказать. А точнее, его будто заклинивает. Он не может заставить себя раскрыть рот и сказать хоть что-нибудь. Брюнет лишь с грустью во взгляде смотрит на свою бывшую возлюбленную до тех пор, пока девушка первая не заговаривает с ним:       — Все в порядке? Как ты себя чувствуешь?       — Да, со мной все хорошо, — тихо отвечает Эдвард. — А ты как?       — Более-менее, — устало улыбается Наталия. — Спасибо, что проявил интерес.       — Это самое главное.       Наталия на несколько секунд опускает глаза, а потом неуверенно поднимает их на Эдварда, выглядящий таким же усталым, как и она сама.       — Я знала, что ты не бросишь меня, — мягко говорит Наталия. — Не зря верила, что ты придешь за мной.       — Я не мог бросить тебя, — тихо отвечает Эдвард. — Спасти тебя было моим долгом. Не знаю, выполнил ли я его или нет. Но… Я сделал, что все было в моих силах. Ты сама все видела.       — И мне этого было достаточно. По крайней мере, мне ты доказал, что никогда не был таким, кем тебя считали.       — Возможно, когда-нибудь в это поверят и остальные. Но сейчас моя совесть спокойна хотя бы потому, что я не трусил. Делал все, чтобы доказать обратное. Я должен был действовать, чтобы дать повод призадумываться.       — Ты молодец, Эдвард, — слегка улыбается Наталия. — Правда! Ты поступил как мужчина. Действительно не струсил и показал себя с наилучшей стороны. Я правда горжусь тобой и высоко оценила все, что ты сделал для меня и своей семьи. Которую, как я понимаю, ты все-таки нашел.       — Спасибо огромное, — благодарит скромной улыбкой Эдвард, не зная, куда деть свои руки и довольно часто дыша из-за волнения. — Рад, что ты оценила это.       — Мне многого было не нужно. Достаточно было всего лишь прийти сюда с намерением забрать меня. И ты пришел.       — Повторюсь еще раз: я не мог бросить тебя.       Наталия со скромной улыбкой подходит поближе к Эдварду и мягко гладит его плечи, с теплой добротой смотря ему в глаза. Именно этого взгляда хватает обоим, чтобы через несколько секунд заключить друг друга в дружеские объятия и уткнуться друг другу в плечо. Девушка время от времени издает тихие всхлипы, а мужчина не может расслабиться в ее объятиях, даже если они все равно помогают ему почувствовать себя чуточку легче. Эдвард и Наталия не могут найти в себе смелости сказать о том, что они благодарны друг другу за все сделанное. Им вообще стало как-то неловко находиться друг перед другом. Несмотря на огромную любовь, что они испытывают друг к другу, у бывших влюбленных все еще остался осадок от обиды и чувства вины из-за той боли, которую каждый из них причинил друг другу. Впрочем, они рады, что могут общаться как друзья, что все остались живы, и что этот кошмар все-таки остался позади.       Когда Эдвард и Наталия медленно отстраняются друг от друга, к ним медленно, неуверенно подходит Терренс, сочувствием смотрящий на девушку. А через пару мгновений он по-дружески обнимает ее с легкой улыбкой на лице.       — Я не сказал… — тихо произносит Терренс. — Большое спасибо, что спасла меня. Не дала мне умереть…       — Я должна была это сделать, — спокойно отвечает Наталия. — Это был мой долг.       — Хоть ситуация была очень опасная, ты вела себя очень достойно и держалась стойко. Молодец, Наталия.       — Вряд ли бы так и было, если бы я осталась одна. — Наталия медленно отстраняется от Терренса и устало улыбается ему. — Осознание того, что со мной кто-то был, придавало уверенности и внушало мысль, что мне нечего бояться.       — Я понимаю.       — И не обесценивай свои заслуги. Ведь ты тоже вел себя достойно! — Наталия бросает недолгий взгляд на Эдварда. — Вы оба. Вы оба проявили себя с наилучшей стороны. И я горжусь вами. Вы – молодцы, ребята.       — Самое главное, что все уже позади, и мы живы, — слегка улыбается Терренс.       Наталия ничего не говорит и просто скромно улыбается, наконец-то начиная понимать, что больше ей не придется сидеть взаперти и ждать скорой смерти. А пока девушка на пару секунд бросает взгляд на полицейских, все еще занимающихся здесь своими делами, Терренс смотрит на Эдварда, слегка склонившего голову, и мягко хлопает его по плечу с ободряющей улыбкой.       — Ты тоже молодец, Эдвард, — дружелюбно говорит Терренс. — Вел себя достойно. Не струсил и боролся до конца.       — Чего не сделаешь ради того, чтобы покончить с этой историей, — без эмоций на лице пожимает плечами Эдвард. — И я рад, что все наконец-то закончилось. Рад, что… Все-таки рассказал правду о себе. О том, кто я такой.       — В любом случае ты можешь не стыдиться, потому что сделал, что было в твоих силах.       — Рад это слышать.       Терренс с легкой улыбкой заключает Эдварда в дружеские объятия, похлопав его по спине и голове. Тот отвечает на этот жест немного неуверенно, боязливо, еще больше напрягшись и чувствуя себя ужасно неловко. А отстранившись, они оба переводят взгляд на Наталию, которая в этот момент поправляет свои спутанные распущенные волосы.       — Ох, ладно, давайте уже уходить, — устало предлагает Наталия. — Я больше не могу здесь оставаться… Я хочу выйти на улицу…       — Согласен, давайте уже уйдем, — кивает Эдвард. — Полицейский сказал, что нас уже ждет какой-то человек, который все объяснит.       — Да, пошли отсюда, — уверенно произносит Терренс.       Терренс медленно разворачивается и направляется к выходу из кабинета. Эдвард и Наталия переглядываются между собой и направляются вслед за ним, стараясь держаться поближе друг к другу, как будто так им становится чуточку легче. Мужчина мягко приобнимает девушку за плечи, а та прижимается к нему посильнее и кладет голову на его плечо. Они полностью измотаны и опустошены, но теперь им стало многое ясно. Хотя никому не становится от этого легче.       

***

      Время близится к вечеру, но пока что на улице еще не очень темно. Погода пасмурная, небо затянуто серыми тучами, а в воздухе воцарилась прохлада. Возле дома Майкла МакКлайфа, которого посадили в полицейскую машину и увезли буквально несколько минут назад, сейчас очень много полицейских. Они все бегают туда-сюда и занимаются каким-то своим делом. Кто-то заполняет какие-то бумаги. Кто-то осматривает дом. Кто-то внимательно наблюдает за происходящим и любым прохожим, любой машиной и любым велосипедистом. А кто-то просто разговаривает со своими коллегами.       Спустя какое-то время из дома медленно выходит Терренс, окидывая пустым взглядом все происходящее и удивляясь такому большому количеству полицейских. После этой встречи он выглядит не самым лучшим образом: растрепанные волосы, одна яркая царапина на щеке, кровяная струйка под носом и в уголке рта и местами порванная испачканная одежда. А через несколько секунд из дома выходят Наталия с Эдвардом, крепко приобнимающие друг друга. Бывшие влюбленные тоже удивлены огромным количеством полицейских и с непониманием смотрят на все происходящее. На блондинке нет ни одной царапины и ни одного синяка, и она просто чувствует ломоту вор всем теле от того, что все эти четыре дня спала на жесткой кровати, выглядит сильно уставшей и мечтает принять теплый душ, помыть голову и хорошенько выспаться. А на лице и теле МакКлайфа-младшего также можно заметить следы крови, множество царапин и синяков. Ветер слегка обдувает всклокоченные волосы мужчины, в частности его опущенную на лоб челку, и сильно испачканную одежду, что еще больше порвалась.       Эдвард, Терренс и Наталия переглядываются между собой, немного отходят от выхода из дома Майкла и некоторое время молча наблюдают за тем, что делают все эти полицейские. А потом к ним уверенно подходит Дарвин, который замечает их и сразу понимает, кто они такие.       — Добрый вечер, мы ждали, когда вы выйдете из дома, — вежливо здоровается Дарвин и окидывает Терренса, Эдварда и Наталию взглядом. — Насколько я понимаю, вы – Терренс МакКлайф, Эдвард МакКлайф и Наталия Рочестер?       — Да… — кивает Наталия. — Все правильно.       — Надеюсь, с вами все хорошо? Вам не нужна врачебная помощь или что-то еще?       — Нет-нет, спасибо, с нами все в порядке, — немного потерянно отвечает Терренс. — Нам ничего не нужно.       — Вы уверены?       — Да, — тихо произносит Эдвард. — Нам уже предлагали помощь, но мы отказались.       — Что ж, хорошо… Тогда я обязан доложить вам, что несколько минут назад Майкла МакКлайфа посадили в машину и увезли в полицейский участок.       — Дядю Майкла увезли?       — Да. И всех, кто был в этом доме. Можете быть спокойны. Эти люди больше никому не причинят вреда. Ими займется полиция.       — Конечно, мы не ожидали этого, но хорошо, что все закончилось, — спокойно отвечает Терренс.       — Вы очень рисковали, молодые люди. Вы были обязаны обратиться в полицию и попросить о помощи.       — Мы бы обратились, — неуверенно говорит Эдвард. — Но дядя постоянно говорил нам, что вся полиция находится в его руках. Говорил так часто, что мы и сами поверили, что нам не стоит рассчитывать на их помощь.       — Ну и зря. Вы ведь сами должны прекрасно понимать, что невозможно подкупить абсолютно всех полицейских. К тому же, у нас есть статья, по которой человек может получить срок за попытку дачи взятки.       — Мы знаем, — задумчиво говорит Терренс.       — Тем не менее этот человек знал, как с вами обращаться, — задумчиво говорит Дарвин. — Не хотел идти за решетку по обвинению сразу в нескольких статьях. Могу перечислить вам целый список обвинений, по которым уже доказана его вина. И рассказать, по каким обвинениям нам не составит труда найти доказательства вины.       — Да, дел он натворил немало… — задумчиво произносит Наталия. — Он сам рассказал нам обо всех своих делишках…       — Тогда я не буду повторяться. Скажу только то, что мы уже несколько лет пытались поймать Майкла, но этот тип оказался хитрым лисом, который умел выкрутиться из любой ситуации. Однако нам наконец-то представилась возможность арестовать этого человека и отдать в руки правосудия.       — То, чего мы и сами добивались долгие годы, — спокойно говорит Эдвард.       — Верно.       В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, после которой Терренс бросает короткий взгляд на полицейских и интересуется у Дарвина:       — Скажите, господин полицейский, а кто привел сюда полицию? Никто из нас ведь не обращался к вам за помощью!       — Да, нам сказали, что вы можете все объяснить, — добавляет Эдвард.       — Вы не обращались, но за вас это сделали другие люди, — разводит руками Дарвин.       — Стоп, так это получается, что именно отец привел полицейских сюда? Но тогда как он узнал, что здесь будет происходить? И где он был все это время? Как ему удалось притворяться мертвым? Дядя Майкл ведь до последнего думал, что отец погиб, и был в таком же шоке, как и мы все, когда он предстал перед нами!       — Ваш отец не приводил полицию, хотя именно он обратился к нам за помощью и очень тесно сотрудничал с нами. В полиции работает его старый друг, который и помог ему организовать эту операцию.       — Ладно… — задумчиво произносит Терренс. — А как вы узнали, что здесь происходило, и как сообщали об этом отцу?       — Его старый друг держал его в курсе всего, что происходило в вашей семье и с его старшим братом.       — Я так полагаю, ему приходилось скрываться ото всех, чтобы никто не узнал о том, что он жив, — предполагает Наталия.       — Верно, мисс Рочестер. Мистер МакКлайф действительно скрывался ото всех там, где его никто не мог найти. Он не хотел, чтобы кто-то из вас раньше времени узнал о том, что он жив. Лишь несколько человек, в том числе полиция, знали, как с ним связаться, и где этот мужчина был все это время.       — Да, но как именно он узнавал о том, что с нами происходит? — разводит руками Эдвард. — И как об этом узнавал человек, который информировал отца?       — Все очень просто, молодой человек. Мы заслали в дом Майкла нашего человека. Он стал нашим тайным агентом и информировал обо всем, что было в вашей жизни.       — Тайным агентом? — слегка хмурится Терренс.       — Да. Этот человек должен был заставить Майкл полностью доверять ему и рассказывать все свои планы и секреты. И он попался в нашу ловушку! Ваш дядя доверял этому человеку на все сто и сам себя выдавал, когда, будучи убежденным в его преданности, рассказывал ему обо всем. А когда у нашего информатора было время, он передавал всю информацию мне и моему коллеге, который потом рассказывал все вашему отцу. И я считаю, что наш человек блестяще справился с поставленной задачей.       — Значит, в доме дяди все это время был ваш человек? — неуверенно интересуется Эдвард.       — Да, именно так мистеру МакКлайфу и удавалось узнавать обо всем, что происходило в жизни Майкла и его родственников.       — Получается, вы все хорошо продумали, — слегка хмурится Наталия.       — Мы очень хорошо все продумали. Нам лишь нужен получить сигнал, чтобы начать операцию по аресту Майкла и всех его друзей. Поначалу все узнавали, складывали пазлы, искали нужные улики, а потом просто стали ждать хорошего момента.       — Вы говорили, что отец не приводил сюда полицию, — задумчиво произносит Терренс.       — Верно, он не приводил. Полицию привел совершенно другой человек. Который оказал нам не менее огромную помощь. Можно сказать, что именно благодаря ему мы и получили шанс арестовать Майкла.       — И кто же это? — интересуется Наталия, удивленно смотря на Дарвина.       — Думаю, вы все будете приятно удивлены, — загадочно улыбается Дарвин. — Потому что этого человека вы очень хорошо знайте.       — Знаем? — удивленно переспрашивают Терренс, Эдвард и Наталия.       — Одну секунду. — Дарвин разворачивается спиной к Эдварду, Наталии и Терренсу, поднимает руку и делает какой-то жест кому-то из полицейских. — Брайан, уже можно! Пусть выходит из машины!       Полицейский, стоящий возле одной из личных машин, быстро направляется к ней. Он тихонько стучит в стекло, делает какой-то жест, позволяющий кому-то выйти из машины и вынужден повторить, потому что кто-то не реагирует с первого раза. Только после этого дверь машины быстро открывается, а полицейский отходит назад. Из нее выходит девушка с каштановыми волосами, одетая в светло-голубые джинсы, темные сапоги и черную кожаную куртку. Терренс, Наталия и Эдвард мгновенно раскрывают рты и широко распахивают глаза, когда видят Ракель, которую никак не ожидали увидеть здесь. И про которую, честно говоря, успели подзабыть.       — Ракель?! — удивленно произносят Терренс, Эдвард и Наталия.       На пару мгновений все трое теряют дар речи и уставляют свои ошарашенные глаза на Ракель, пока что стоящая возле открытой двери машины, об которую она опирается рукой, и с искренней улыбкой смотрит на Терренса, Наталию и Эдварда, не веря, что все наконец-то закончилось, и они живы и невредимы.       — Подружка… — с широкой улыбкой произносит Наталия, и прикрывает рот обеими руками со слезами на глазах. — О, господи…       — Не могу поверить… — качает головой Терренс. — Она же должна была остаться дома!       — Но как? — недоумевает Эдвард. — Как она узнала, где мы находимся? Кто ей сказал?       — Думаю, эта милая девушка сама вам все расскажет, — слегка улыбается Дарвин и бросает короткий взгляд на Ракель. — Теперь, когда опасность миновала, она может встретиться с вами.       — С трудом верится, что это она помогла нам, — все еще не верит Терренс.       — Ладно… А сейчас простите меня, я вынужден оставить вас. Чуть позже я приведу к вам человека, который держал мистера МакКлайфа в курсе всей ситуации и сможет рассказать вам то, что не успеет рассказать Ракель. Извините.       Дарвин направляется к полицейским, которые оживленно говорят между собой, и присоединяется к их беседе. Первые несколько секунд Терренс, Эдвард и Наталия не могут сдвинуться с места, так как слишком потрясены неожиданным сюрпризом от Ракель. Троица с улыбкой, что становится все шире, переглядывается с брюнеткой. Однако спустя какое-то время Терренс становится первым, кто решается сдвинуться с места, пока Эдвард и Наталия продолжают стоять на одном и том же месте. После чего мужчина уверенно начинает приближаться к Ракель, которая быстрым шагом направляется ему на встречу.       Когда между ними остается совсем немного, Ракель одним рывком преодолевает его и со слезами на глазах бросается Терренсом на шею так, что он поддается назад. Тот с широкой улыбкой принимает их и сам обнимает брюнетку за талию настолько крепко, насколько это возможно, пока его переполняют эмоции. На радостях МакКлайф-старший отрывает невесту от земли на несколько секунд и раскачивает в обе стороны, пока та сгибает ноги в коленях. Оба чувствуют невероятное облегчение, когда оказываются в объятиях друг друга, хотя Ракель начинает плакать намного сильнее, чем раньше, и не чувствует себя лучше даже после того, как утыкается носом в плечо любимого человека и чувствует тепло его тела.       Но несмотря на то, что ее все еще трясет, и она чувствует себя морально измотанной, Ракель немного успокоилась и мысленно поблагодарила высшие силы за то, что все ее близкие люди остались живыми. Она все больше верит в это, крепко обнимая Терренса, крепко обвивая руками его шею, запустив руки в мягкие, всклокоченные волосы своего жениха и наслаждаясь его нежными прикосновениями. Его запахом. Его теплом. Его телом. Всем, что он может ей дать.       Хоть Терренсу и ужасно стыдно за то, что он подвергнул ее опасности, он безумно счастлив прижать Ракель к себе, трогать ее длинные шелковистые волосы, чувствовать присутствие и вдыхать ее особенный для него аромат. Эта девушка делится с ним своей энергией, которой ему сейчас катастрофически не хватает. С ней он впервые за несколько часов чувствует облегчение, хотя и продолжает слегка дрожать и тяжело дышать. А еще ему приходиться успокаивать издающую громкие всхлипы девушку, которая крепко обнимает его, водит дрожащими ладонями по спине и гладит по голове.       — Прости меня… — дрожащим голосом произносит Терренс и запускает пальцы в волосы Ракель и гладит ее по голове. — Я не должен был делать этого… Не должен был оставлять тебя одну. Клянусь, я не знаю, о чем думал! Я был обязан остаться дома и защищать тебя. Пожалуйста, милая, прости меня, я не хотел подергать тебя опасности.       — Не вини себя, Терренс, — низким голосом отвечает Ракель, все еще утыкаясь носом в плечо Терренса, прижимаясь к мужчине покрепче, обвивая руками его шею и время от времени всхлипывая. — Ты ни в чем не виноват. Ты не мог знать, что тебе угрожала опасность… А я не могла сказать…       — Я должен был прислушаться к твоим словам о плохом предчувствии. Ведь ты всегда оказываешься права, когда начинаешь говорить, что должно случиться что-то плохое.       — Если бы я не попросила у полиции о помощи, то пошла бы на крайние меры, чтобы не пустить тебя. Но поскольку я знала, то была так или иначе уверена в том, что все обойдется.       — Любимая… — слегка улыбается Терренс, выдыхает с огромным облегчением и нежно целует Ракель в макушку, придерживая ладонью ее затылок. — Ты спасла меня! Спасла нас всех! Поверить не могу, что ты решила сделать это ради нас. Ради нашего спасения.       — Я сделала это ради любви к тебе и семье и дружбы, — скромно улыбается Ракель и кладет голову на плечо Терренса, на пару секунд прикрыв глаза. — Я боялась, что потеряю кого-то из вас… Для меня это был бы тяжелый удар… Мне было очень страшно… Страшно подумать, что полиция могла не успеть приехать вовремя. Что Майкл убьет вас раньше…       — Все кончено. Дядю уже арестовали. Больше нет никакой угрозы. Мы пережили это испытание.       — Слава богу! — Ракель целует Терренса в одну щеку и нежно гладит другую, а затем уже и макушку. — Слава богу…       Спустя несколько секунд Ракель и Терренс немного отстраняются друг от друга. Мужчина с широкой улыбкой мягко обхватывает лицо девушки руками и смотрит в ее серые заплаканные глаза.       — Спасибо, — мягко благодарит Терренс. — Спасибо большое за то, что ты сделала это. Если бы не ты, вряд ли кому-то из нас удалось бы выжить. Тебе лучше не знать всего, что мы пережили. Это было ужасно!       — Даже думать об этом не хочу, — чуть дрожащим голосом отвечает Ракель, с тяжелым дыханием поправляя Терренсу прическу, едва дотронувшись до яркой раны на его щеке чуть ближе к глазу и аккуратно убрав кровь у него под носом и в уголке рта. — Самое главное, что ты живой.       — Мысли о тебе помогали мне держаться. — Терренс мягко целует Ракель в лоб и кончиком носа касается ее носа с более широкой улыбкой, все еще держа ее лицо в ладонях и смотря ей в глаза. — Бороться… Верить, что все будет хорошо. Что спасение уже близко…       — Оно и было близко. — Ракель мягко гладит Терренса щеки и голову обеими руками, ни на секунду не отрывая от него своего счастливого взгляда. — Ты уже был под защитой, когда ехал сюда. Хотя даже не догадывался об этом.       — Не буду скрывать, что мне было страшно. Страшно от того, что в этом доме со мной могли сделать что угодно.       — Тем не менее я уверена, что ты вел себя достойно. Точнее, я нисколько не сомневаюсь в этом. Потому что ты никогда не сдаешься и умеешь постоять за себя.       — А я уже говорил, что ты – моя героиня? — Терренс убирает пару прядей с глаз Ракель. — Героиня, которая готова пойти на риск ради тех, кого она любит.       — А знаешь, что ты – мой герой и образец для подражания, с которого я всегда беру пример? — Ракель перекладывает руки на плечи Терренса, не прекращая улыбаться хоть и устало, но искренне. — В котором нисколько не сомневаюсь. И которого я просто не могла не спасти, когда у меня появился такой прекрасный шанс.       — Ах, Ракель…       Терренс берет лицо Ракель в руки и одаривает ее милым поцелуем в качестве благодарности за все, что она сделала. Молодые люди чувствуют, как он буквально вдыхает в них жизнь и заставляет почувствовать себя гораздо лучше и осознать, что с их любимым человеком все хорошо. А когда Терренс и Ракель разрывают поцелуй и с легкой улыбкой просто смотрят друг другу в глаза, к ним немного неуверенно подходят Наталия и Эдвард. Ранее они стояли в сторонке и приобнимали друг друга, наблюдая за подругой девушки и братом мужчины с легкой, но усталой и измотанной улыбкой, которой несколько раз поделились друг с другом. Ракель скромно улыбается Эдварду и Наталии и со слезами на глазах крепко обнимает свою подругу, пока парни с легкой улыбкой наблюдают за ними. Блондинка отвечает такими же крепкими объятиями, уткнувшись в плечо брюнетки и начав тихонько плакать от счастья и огромного облегчения.       — Все хорошо, подружка, все хорошо, — шепчет Ракель, с мокрыми глазами гладя Наталию по голове, пока та издает частые всхлипы и слишком уж тяжело дышит. — Все кончено. Все кончено.       — Не могу поверить… — дрожащим голосом произносит Наталия, издает еще несколько всхлипов и покрепче обнимает Ракель. — Господи! Ты спасла нас, Ракель! Спасла! Услышала наши молитвы и пришла на помощь!       — Да, дорогая, пришла.       — Спасибо тебе огромное! Спасибо, подружка! Я не знаю, как нам благодарить тебя!       — Я не могла бросить вас в беде. И не бросила, когда получила шанс покончить с этой историей.       — Ты – наше чудо, Ракель! Чудо, которое помогло нам спастись!       — Нет, чудо – это то, что вы сейчас стоите передо мной живые и здоровые.       — Я знаю. — издает тихий всхлип Наталия.       Ракель чуть крепче обнимает Наталию и сама утыкается в ее плечо, в какой-то момент шмыгнув носом.       — С тобой все хорошо? — беспокоится Ракель. — Эти гады сделали тебе что-нибудь плохое?       — Нет-нет, слава богу, меня никто не трогал, — отвечает Наталия, отстраняется от Ракель и устало улыбается. — Да, оскорбляли и унижали, но избивать, пытать и насиловать никто не пытался.       — И слава богу! Хотя ты выглядишь так, будто с тобой вытворяли ужасные вещи.       — Нет, я в порядке. Просто я ужасно устала и хочу вернуться домой. Привести себя в порядок, съесть то, что я люблю, и поспать в своей кровати. Если честно, то здесь готовили то, к чему я не привыкла. Было совсем не вкусно. А от жесткой кровати, на которой я спала, у меня все тело болит.       — Теперь так и случится. Ты свободна, дорогая.       — С трудом в это верится.       Ракель слегка улыбается и в очередной раз выдыхает с облегчением. А спустя пару секунд девушка переводит взгляд на Эдварда, мысленно отмечая, какой он измотанный и подавленный.       — Рада познакомиться с тобой, — спокойно говорит Ракель. — Эдвард МакКлайф.       — Ты уже все знаешь? — догадывается Эдвард.       — Знаю. Мне уже рассказали о твоей настоящей личности. И вижу, ты сам себя раскрыл. — Ракель повнимательнее присматривается к Эдварду, которого она невольно начинает сравнивать с Терренсом. — Ни парика, ни линз…       — Да, пришлось немного поменять внешность… — Эдвард проводит рукой по своим волосам.       — В любом случае я рада, что мы наконец-то узнали, кто ты на самом деле. И что мы все-таки нашли пропавшего младшего сына Ребекки МакКлайф.       — Повторю еще раз, у меня не было никакого злого умысла. Сначала я просто хотел подружиться с Терренсом перед тем как говорить ему, что он – мой брат.       — Понимаю.       — Полагаю, теперь у тебя больше нет ко мне вопросов?       — Нет. И надеюсь, что теперь мы знаем о тебе все.       — Да, больше никаких секретов.       — Ох… — Ракель резко выдыхает. — Ну ты хоть как себя чувствуешь? С тобой все в порядке?       — Да, со мной все хорошо, — кивает Эдвард и проводит рукой по лицу. — Не беспокойся.       — Что-то ты совсем плохо выглядишь… Боюсь представить, что там происходило.       — Лучше тебе не знать. Лично я устал не сколько физически, сколько морально. Дядя здорово потрепал нам нервы. Он умеет давить психологически.       — Я вижу…       — Не переживай. Скоро нам станет легче.       Ракель с сочувствием смотрит на Эдварда и на несколько секунд заключает его в дружеские объятия. Пока мужчина в очередной раз удивляется, что люди проявляют желание обнять и поддержать его. Но все же не отказывается от того, что ему определенно необходимо. А когда девушка отстраняется от мужчины, она окидывает всех взглядом и скромно улыбается.       — Но подожди, Ракель, — качает головой Терренс. — Я не понимаю… Как тебе удалось организовать эту операцию? Когда ты все это начала? Кто тебе помог? Как убедила полицию помочь тебе?       — И как ты нашла нас и узнала, что мы поедем именно сюда? — удивляется Эдвард. — Мы же с Терренсом не говорили тебе адрес этого дома.       — А он мне и не был нужен, — пожимает плечами Ракель. — Меня просто отвезли сюда.       — Но как? Как нам все это понять?       — Да, подруга, объясни нам все, — добавляет Наталия.       — Обещаю, я все расскажу, — обещает Ракель, пока три пары глаз уставлены на нее. — Теперь-то я могу рассказать вам то, о чем была вынуждена молчать.       — Так говори! Мы тебя слушаем.       — Я тоже думала, что полиция нам не поможет. Хотя у меня была идея попробовать обратиться за помощью к Хантеру, который помог мне арестовать Саймона. Но в день похищения Наталии я была в одном кафе, куда зашла после съемок. И думала над тем, что Терренс ранее узнал от своей матери. Это касалось ситуации с отцом Эдварда, который, по ее словам, где-то скрывался. И который, как мы теперь знаем, еще и отец Терренса.       — Я не врал про его смерть! — восклицает Эдвард. — Дядя Майкл сам думал, что отец мертв.       — Я знаю, но сейчас не об этом. — Ракель прочищает горло. — Так вот, пока я стояла в очереди в кафе, в меня кто-то врезался. Один мужчина. Он извинился, оправдался… А потом я обнаружила, что знаю этого человека. Мы вместе учились в университете. Я быстро подружилась с ним, когда поступила на первый курс. Но наши пути разошлись уже через год, поскольку мне пришлось бросить учебу, а он проучился еще два года и ушел, чтобы стать полицейским.       — Полицейским? — удивляется Терренс.       — Да. И кстати, до того, как я подошла к вам, вы все общались именно с тем человеком.       — С тем самым? — удивляется Наталия. — То есть, тот молодой человек в джинсах и голубой рубашке – твой приятель из университета?       — Да, это он. Его зовут Дарвин. Этот человек пока что носит звание офицера, но скоро станет сержантом.       — Ясно… И что было дальше?       — Мы сели за столик и немного разговорились. А потом мой друг упомянул о деле, которое полиция расследовала не первый год. В нем фигурировали имена Майкла и Джейми МакКлайфа.       — Да-да, дядя рассказывал, как он завладел домом и компанией отца, и о том, как бедно жили наши с Терренсом родители, — уверенно отвечает Эдвард.       — И вы знайте, что этот дом, в котором жил Майкл, на самом деле принадлежит вашему отцу?       — Да, мы знаем, — подтверждает Терренс.       — Ладно. В общем Дарвин рассказал мне лишь часть истории, так как он многого не знал. И уже тогда многое казалось мне запутанным. Но сказал, что он работает с одним человеком. Он – хороший старый друг Джейми МакКлайфа, который знал все об этой истории. Но самое главное, что я узнала, – это то, что ваш отец жив и скрывался ото всех того, чтобы притвориться мертвым для своего брата.       — Минуточку, то есть ты знала, что отец жив? — широко распахнутыми глазами посмотрев на Ракель, интересуется Эдвард. — Но ничего нам не сказала?       — Да, я знала об этом, — спокойно подтверждает Ракель. — Знала, что после того, как Майкл пытался убить его, он провел какое-то время в больнице, а потом скрывался в квартире покойных родителей своего друга до сегодняшнего дня. Дарвин также сказал, что был человек, который постоянно информировал коллег обо всем, что происходит в жизни Майкла. И в наших жизнях тоже. И передавал информацию Джейми.       — Этот полицейский сказал нам, что у них действительно был информатор, — задумчиво говорит Терренс.       — Об Эдварде у них тоже была некоторая информация. Они знали и про Локхарта, и про МакКлайфа. А когда Дарвин и друг мистера МакКлайфа приехали в больницу после того как узнали о его ранении, то у них состоялся разговор с врачами. Они попросили разрешения взглянуть на тебя. Дарвин сказал, что ты не видел этого, потому что то ли спал, то ли еще был без сознания, то ли под наркозом… Виктор Джонсон, тот самый коллега Дарвина, тогда нахмурился и явно что-то заподозрил. И в разговоре со мной он признался, что сопоставил все факты и догадался, что Эдвард Локхарт и Эдвард МакКлайф – один и тот же человек. В этом ему помогло его личное дело в полиции.       — Значит, полицейские узнали… — задумчиво произносит Эдвард, начиная понимать, почему полицейские могли так легко узнать его. — Да… А что насчет человека, который нашел меня?       — Этот человек не знал о тебе ничего, поскольку у тебя не было документов. Увидел, что ты был ранен, вызвал скорую и все им рассказал.       — Это все тебе рассказал тот полицейский? — интересуется Наталия.       — Да. Я рассказала другу все, что знала сама, и попросила его свести меня с другом Джейми. Дарвин пообещал поговорить с ним. Он дал мне свой номер, я написала ему свой, и мы попрощались. А пока я принимала все, что узнала, ко мне подошел Эдвард.       — О, а разве вы встречались?       — Он сам ко мне подошел. Мы говорили о том, что произошло несколько дней назад. Я сказала Эдварду все, что хотела, и потом ушла. — Ракель бросает взгляд в сторону. — А где-то спустя два часа Эдвард приехал к нам с Терренсом домой с синяками и кровью на лице и сказал, что тебя увезли люди Майкла. Тогда мне пришлось выступить в роли миротворца, чтобы мы смогли объединиться и помочь тебе. И после всего этого мы отправились на место похищения. А пока мы осматривались, я получила сообщение от Дарвина. Он написал мне, что друг Джейми согласился встретиться со мной. Встреча должна была состояться на следующий день в половину четвертого дня.       — В половину четвертого дня? — уточняет Терренс. — Так, стоп! Правильно ли я понимаю, что ты действовала в тайне? Решила скрыть от нас с Эдвардом то, что ты хотела встретиться с человеком, который знает отца?       — Да, это правда, — подтверждает Ракель.       — Но почему ты ничего нам не сказала?       — Сказать, что ваш отец живой и прятался от своего брата? Или что Эдвард – твой пропавший много лет назад брат? Нет уж! Я не хотела выглядеть как лгунья! Я решила сначала найти доказательства или позволить вам увидеть это своими глазами.       — И именно поэтому ты так сильно нервничала на следующий день после похищения Наталии?       — Не только из-за этого. Я очень беспокоилась за Наталию и до смерти боялась, что те люди что-нибудь сделают с ней. И я очень много думала над тем, что мне нужно узнать от друга Джейми… Прежде всего я хотела рассказать ему о том, что случилось с Наталией. Нужно было что-то делать ради ее спасения, и я не могла упустить шанс.       — Значит, когда мы приехали в то место, откуда увезли Наталию, ты получила сообщение от того полицейского и договорилась о встрече с другом отца? — уточняет Эдвард.       — Да. Когда мы уже пришли к тому месту, где тебя ударили по голове.       — Я тогда заметил, что ты спряталась за стенкой и выглядела слишком взволнованной. Правда, я не предавал этому значения и подумал, что ты просто замыкалась в себе. Переживала за подругу. Хотела уединиться.       — Это тоже. Но я спряталась, чтобы написать сообщение своему приятелю, дабы он знал, что мое желание встретиться с Виктором все еще было в силе.       — Теперь-то нам все ясно.       — Я продолжу… — Ракель прикладывает палец к губе. — На следующий день Эдвард приехал домой ко мне и Терренсу и сказал, что Майкл приказал своим людям не пускать его в дом.       — Боже, значит, Эдвард правда приезжал сюда в тот день? — округляет глаза Наталия. — Майкл говорил, что его племянник получил его сообщение и пытался забрать меня!       — Это правда, — подтверждает Эдвард. — Я хотел забрать тебя и приехал сюда, но люди дяди даже на порог меня не пустили и прогнали, как собачонку. А потом они доложили ему обо всем, и он снова написал мне, дав понять, что пока он не захочет, то я не смогу даже близко подобраться к его дому.       — Надо же…       — Мы тогда втроем обсуждали это до того момент, как к нам домой пришли еще Даниэль с Анной, — говорит Ракель. — Он хотел предложить Терренсу сходить куда-то, а она думала поехать к тебе домой вместе со мной, ибо ты не отвечала на ее звонки. Ну… Нам троим пришлось рассказать им, что с тобой произошло.       — Значит, Анна и Даниэль уже знают, что со мной произошло? — слегка хмурится Наталия.       — Да, знают. Было бессмысленно это скрывать.       — Что ж, ладно…       — А в какой-то момент у меня зазвонил телефон. Я отошла в сторону, чтобы поговорить. Это был звонок от Дарвина, который напомнил мне о том, что вместе с Виктором ждет меня в кафе. И поскольку я не могла ничего сказать, то мне пришлось соврать. Мол, мой менеджер попросил меня приехать в агентство, чтобы уехать из дома и не вызвать подозрений. Терренс и Эдвард старались находиться возле меня, чтобы не допустить того, что произошло с тобой. Но мне нужно было уйти. Ради вашего спасения.       — А я подозревал, что ты поехала вовсе не в агентство, — уверенно признается Терренс. — Сначала думал, что ты просто хотела вырваться на улицу, так как хотела побыть одна из-за того, что в тот день мы разругались. А потом Серена сама сказала мне, что не назначала никаких встреч и попросила сообщить тебе о ее желании встретиться.       — Ну да, отчасти это правда. Эта встреча была отличным предлогом для того, чтобы уйти из дома. Однако мне некогда было гулять по городу, ибо меня ждал Виктор Джонсон, друг Джейми. Он очень подробно рассказал мне про детство Майкла и Джейми. Про компанию, которой должен был управлять Джейми по воле своего отца. А также про половину акций, которые должны принадлежать Ребекке.       — И наверняка рассказал о том, как дядя обманом забрал компанию, дом и деньги, — задумчиво предполагает Эдвард.       — Верно. Ваши родители были настолько бедны, что им пришлось просить у Виктора и его жены в долг на свадьбу и после нее и жить в квартире его покойных родителей. Поначалу как-то держались, но после рождения вас двоих все стало очень сложно. Даже помощь вашей бабушки, по его словам, была мизерной.       — И все это привело к тому, что родители сильно поругались, отец ударил маму, испугался, собрал вещи и ушел, забрав с собой Эдварда и пропав на много лет, — продолжает Терренс. — А потом женился на Изабелле и стал отцом Джереми и Уильяма.       — Верно, Джейми жил с Изабеллой Торн очень много лет. А Майкл управлял компанией своего отца и получал неплохие деньги с ее доходов. Хотя как сказал Виктор, дела обстояли ни лучше, ни хуже. Все было ровно.       — Но через несколько лет объявился дядюшка с заявлением о том, что отец был двоеженцем, — продолжает Эдвард. — Что его второй брак с Изабеллой не имел никакой силы, потому он не развелся с мамой.       — Именно! Изабелла получила доказательства, подала иск с требованием о признании второго брака недействительным и запрет на общение Джейми с Джереми и Уильямом. И выиграла его не без помощи Майкла.       — Мы знаем.       — А потом Майкл узнал от Изабеллы о существовании завещания. — Ракель бросает взгляд в сторону. — И был в курсе, что Ребекка владела пятьюдесятью процентами акциями компании, а Терренс, Эдвард, Джереми и Уильям должны были разделить между собой лежащие на банковском счете четыре миллиона долларов. Ну и Майкл захотел завладеть акциями компании и все этими деньгами. В то же время Эдвард узнал про Терренса… А Джейми был в ярости из-за того, что Майкл снова ворвался в его жизнь и испортил ее.       — Странно, но я не знал, что произошло между отцом и Изабеллой, — задумчиво говорит Эдвард, поглаживая подбородок. — Когда я уходил из дома, они очень хорошо между собой общались. Да, Изабелла уехала куда-то вместе с Джереми и Уильямом, но я думал, что они поехали куда-то по делам или захотели навестить ее родственников. Сестру, например.       — Ничего не подозревал, потому что они жили хорошо? — интересуется Терренс.       — Да. Я слышал много их разговоров, но ни разу не замечал, чтобы они ругались между собой. Даже по работе никогда не спорили и всегда обо всем договаривались. И когда дядя Майкл объявился, он, скорее всего, еще какое-то время мотал нервы отцу, потому что и Изабелла знала его, и я уже встретил его и даже бывал у него дома.       — Кстати, твой отец знал, что ты подслушиваешь его разговоры с Изабеллой, но не придавал этому значения, — признается Ракель.       — Правда?       — Правда. По крайней мере, Виктор так сказал, а ему говорил твой отец.       — И куда ушел отец после того, как Изабелла выгнала его? — интересуется Терренс.       — Джейми снял квартиру и нашел работу, почти все деньги за которую уходили на оплату аренды и необходимые вещи, — отвечает Ракель. — Это происходило в то же время, когда мы с тобой начали встречаться. Как сказал Виктор, Майкл не знал, что Ребекка и Джейми поддерживали связь и пытались уговорить тебя встретиться с отцом. Но уже тогда этот тип разрабатывал план, который помог бы ему завладеть деньгами и остальными акциями компании. Первый пункт – убить вашего отца. Ему это удалось, но его план провалился.       — Да, мы знаем, — кивает Эдвард.       — Джейми попал в больницу, где ему диагностировали сотрясение мозга, и решил притвориться мертвым и назвал врачам ложные данные. А как только он вышел из нее, то обратился за помощью к Виктору. Который согласился помочь и сделал так, чтобы он скрывался от Майкла и его людей, но был в курсе всех планов своего братца.       — Кстати, а правда, что в доме дяди Майкла был человек, который тайком передавал Виктору информацию о том, что он замышлял?       — Да. Дарвин сказал мне, что полиция заслала своего человека. Молодую девушку, которая якобы хотела работать служанкой. Майкл дал объявление в газете о поиске горничной, и полицейские решили, что это прекрасный шанс подобраться к нему. Они послали туда ту, которая смогла бы постоять за себя и быть острой на язык. Она заставила этого типа и всех его приближенных полностью доверять ей и знала обо всех их секретах и планах, которые потом передавала Виктору.       — Девушка? — округляет глаза Эдвард. — Прислуга?       — От Виктора я знаю, что в доме Майкла был человек из полиции. Но по дороге сюда Дарвин рассказал мне побольше про эту девушку.       — Постой-ка… — Эдвард удивленно смотрит на Ракель. — Кэтрин! Черт! Неужели Кэтрин работала под прикрытием?       — Да, ее зовут Кэтрин. Кэтрин Хадли. Она вроде бы еще офицер полиции, но Дарвин сказал, что ей могут повысить звание. По его словам, она лучше всего подходила на эту роль. Поэтому именно Кэтрин и пошла работать горничной в дом Майкла.       — Ничего себе! — удивляется Эдвард. — Я бы не подумал… Эта девушка так здорово притворялась… Было невозможно догадаться, что она работала в полиции и была в сговоре против дяди. Он едва ли не мечтал жениться на ней. И определенно сделал бы это, если бы у Кэтрин не было парня. Хотя… Возможно, про возлюбленного она могла соврать. Не знаю. Я ни разу его видел.       — И если уж она кого-то обидела, то не обижайтесь на нее. Это была ее работа. Кэтрин была обязана играть свою роль до конца.       — Да я и не обижаюсь… Конечно, Кэт была очень наглой и невоспитанной, но я никогда не слушал все, что она говорила. Эта девушка просто повторялась за дядей как попугай.       — Ладно… — задумчиво произносит Терренс. — И как я понимаю, решив, что он устранил отца, дядя принялся за Эдварда?       — Но и в этот раз его затея провалилась. Да, Эдвард скрывался от дяди какое-то время, но он все-таки узнал, что его племянник не погиб.       — Да уж… — резко выдыхает Эдвард, проведя рукой по лицу. — Хорошо, что в больнице не оказалось тех, кто знал бы дядюшку и рассказал ему обо мне.       — Кстати, а ведь полицейские узнали тебя не только потому, что Виктор знает твоего отца, — отмечает Ракель, хмуро посмотрев на Эдварда, и скрещивает руки на груди. — Есть одна вещь, которую ты скрываешь ото всех нас.       — Одна… Вещь?       — Будь добр объяснить, за что ты убил мужчину по имени Николас Картер?       — Что? — широко распахивает глаза Эдвард, начав сильно нервничать и переминаться с ноги на ногу и вспоминая те ужасные дни, когда он переживал самые худшие в своей жизни пытки. — Нет! Нет, Ракель, я никого не убивал, клянусь тебе! Николас погиб не по моей вине…       — Да, но ты сидел за решеткой по подозрению в убийстве! — резко перебивает Ракель. — Как Эдвард МакКлайф!       — Меня арестовали по ошибке! Я просто проходил мимо вместе с другом. Мы видели, как один из сообщников дяди издевался над Николасом вместе со своими дружками. Они выстрелили ему в живот и руку и сильно избили до того, как он умер. Когда они ушли, было уже поздно спасать друга отца. Мой друг предложил вызвать полицию и рассказать им правду, но я боялся, что нам не поверят. А когда туда неожиданно приехала полиция, то я с трудом уговорил друга бежать, а сам остался и был пойман полицейскими с оружием в руках. Они решили, что это я убил его. Я пытался опровергнуть это. Но мне никто не поверил, и в итоге полиция отвезла меня в участок. Меня допрашивал какой-то больной тип, тоже не поверивший моим рассказам. Я просидел в тюрьме пару недель и почти каждый день меня допрашивали. Но я как на автомате твердил о своей невиновности. Даже несмотря на то, каким ужасным пыткам меня там подвергали… И тот следователь, и мои сокамерники… А потом дядя пришел в полицию и внес за меня залог, и меня выпустили. К тому же, он еще и дал следователю взятку за то, чтобы расследование дела приостановили. Ну а с меня взяли подписку о невыезде.       — Откуда мне знать, что ты говоришь правду?       — Клянусь, Ракель, я говорю правду! Я могу в любой момент сесть за решетку, если кто-то снова начнет расследовать дело и передаст материалы в суд. Даже несмотря на внесение залога, я – все еще подозреваемый и запросто могу быть осужден на долгие годы. И все эти годы дядя шантажировал меня этим. Чтобы скрыть ото всех мой арест и не сесть в тюрьму, я должен был делать то, что он хотел. А иначе он либо грохнул бы меня, либо отправил в тюрьму. Где меня бы точно сожрали с потрохами. Или я бы не выдержал этой пытки и повесился…       — То есть, ты хочешь сказать, что не убивал Николаса?       — Нет! Его убил Эрик Браун, главный прихвостень дяди. Тот самый, который вместе с Уэйнрайтом пытался привести сюда Наталию.       — Значит, это Майкл стоит за убийством того человека?       — Трудно сказать. Но дядя упорно отрицает свою вину и утверждает, что не приказывал убивать Николаса. Возможно, это правда, и у Эрика были какие-то недопонимания с Николасом, из-за которых он и убил друга моего отца.       — Но почему Майкл вообще решил вытащить тебя из тюрьмы? С чего он решил, что ты будешь работать на него?       — Просто обожал оказывать на меня психологическое давление. Знал, какую травму мне нанесли те две недели, проведенные за решеткой, и решил окончательно довести. Дядя не хотел, чтобы я работал на него. Он всего лишь мечтал поиздеваться надо мной и свести с ума.       — Но почему ты не рассказал об этом? Как ты мог скрыть этот факт? С тех пор как ты вошел в нашу жизнь, мы ни разу не слышали даже намека на твои проблемы с законом.       — А ты думаешь, мне было приятно говорить людям, что я незаслуженно сидел в тюрьме? Думаешь, мне было приятно вспоминать те пытки, после которых я много раз думал о суициде? Да любой человек пытается скрыть такой факт из своей биографии! Ради этого я даже имя сменил! И любой сошел бы с ума после всех тех пыток, которые мне устраивал следователь с надеждой выбить из меня ту правду, которую он хотел услышать. После того как какие-то зэки со всей силы дубасили меня так, что на мне не оставалось живого места, и я не мог даже пошевелиться, ибо каждое движение причиняло невыносимую боль.       — Я все понимаю, но об этом нужно было рассказать!       — Я не хотел, чтобы кто-то поверил в мою причастность! — с жалостью во взгляде оправдывается Эдвард. — Посчитал меня убийцей! Возненавидел и начал оскорблять. Да, я не виновен, но боялся, что вы все не поверите мне. Как не поверили и полицейские, которые заподозрили меня лишь потому, что поймали меня с пистолетом в руках, который там оставил Эрик.       — А этот Эрик знал о твоем аресте? И что насчет Майкла?       — Возможно, Эрик знал, но никак не выдавал себя и вместе со всеми поддерживал веру в то, что убийцей был я. А вот дядя Майкл не знал всей правды и думал, что я действительно убил. Я никогда не рассказывал ему, что произошло в тот вечер на самом деле.       — И ты никак не пытался доказать свою невиновность?       — А смысл? — пожимает плечами Эдвард. — Если тот следователь не верил мне, то поверят ли другие? Даже если я приведу в полицию своего друга, который может подтвердить мои слова!       — И где же твой свидетель? Почему ты позволил ему сбежать? Он мог бы спасти тебя от ареста, если бы подтвердил твои слова!       — Не факт, Ракель. Нас, сопливых парней, могли запросто посадить в обезьянник вместе. А я не хотел, чтобы мой друг был как-то связан с этим. Поэтому я буквально умолял его бежать.       — И неужели ты собираешься до конца своих дней оставаться под подпиской о невыезде и носить на своих плечах эту тяжелую ношу? — удивляется Ракель. — Будешь готов отправиться за решетку и быть осужденным на долгие годы! Эдвард! Ты хоть понимаешь, что тебе светит реальный срок, если суд посчитает тебя виновным?       — Я знаю, Ракель! Но только лишь мой друг мог бы спасти меня и доказать, что я не убивал Николаса. И если бы полиция проверила другие отпечатки, то у меня также было бы больше шансов избежать наказания!       — Тогда разыщи его!       — Но как? Я не общался с ним с того самого дня! Как я могу найти этого парня, если у меня нет никаких контактов с ним?       — Не знаю. Но если ты хочешь доказать свою невиновность, то просто обязан разыскать свидетеля. Если дело об убийстве Николаса будет возобновлено, и материалы дела будут у судьи на руках, то ты можешь попасть в тюрьму. Если не доказать вину Эрика в том убийстве, то уже не он будет отвечать за все, а ты, Эдвард.       — Я не могу ничего обещать, — тихо говорит Эдвард. — Но я попробую разыскать его.       — Уж постарайся, если хочешь избежать незавидной участи.       — Ладно.       Ракель кивает и пару секунд ничего не говорит, а затем Терренс переводит на нее свой взгляд и хмурится.       — Да, но я все еще не могу понять… — задумчиво говорит Терренс. — Как ты смогла привести сюда полицию? Почти все, что ты рассказала нам, мы уже знаем со слов дяди или отца. Ну… Может быть, не знали только про служанку.       — Да, Ракель, лично я пока что ничего не поняла, — говорит Наталия. — Неужели ты каким-то образом причастна к тому, что отец Эдварда и Терренса пришел в кабинет, когда Майкл чуть не прибил нас?       — Отчасти – да, — подтверждает Ракель. — Я рассказала Виктору и Дарвину, что тебя похитили, и объяснила, как ты связана с семьей МакКлайф. И мне даже не пришлось умолять их о помощи, потому что они прекрасно все поняли и согласились помочь, заявив, что пора покончить с этой историей.       — Вот как… — задумчиво произносит Терренс.       — Кстати, я забыла кое-что рассказать… Я узнала, что Юджин Уэйнрайт виновен не только в попытке изнасилования Наталии, но еще и в попытке убийства Джейми.       — Что? — в один голос произносят Наталия и Эдвард.       — Юджин Уэйнрайт? — широко распахивает глаза Наталия. — Причастен к попытке убийства отца Терренса и Эдварда?       — Он – один из подозреваемых, — подтверждает Ракель.       — То есть, ты хочешь сказать, что отец сказал правду? — интересуется Эдвард. — Этот ублюдок правда ударил его по голове и выбросил его тело в море?       — Да. У меня с собой были документы Юджина, которые мы нашли на месте похищения. И я показала их Виктору и Дарвину.       — Так вот куда они пропали… — заключает Терренс. — А я-то думал, почему не видел бумажник после того как мы нашли его…       — Они тут же узнали этого человека и сказали, что свидетель, который видел, как Джейми пытались убить, и потом отвез его в больницу, узнал в нем того самого Уэйнрайта.       — Вот больной мудак! — со злостью во взгляде бубнит Эдвард, крепко сжав руки в кулаки. — Кишки бы ему все вырвать за то, что он сделал! И я сделаю это с огромным удовольствием, если увижу его в метре от себя.       Несмотря на то, что Эдвард говорит очень тихо, Ракель, Наталия и Терренс все равно прекрасно слышат его, но ничего не говорят, переглядываются друг с другом и пожимают плечами.       — И Виктор также рассказал о том, что Майкл приготовил ловушку для Терренса и Эдварда, — неуверенно говорит Ракель. — Ловушка для Терренса заключалась в том, чтобы он оставил меня одну в доме, а люди Майкла – привести меня сюда. А ловушка для Эдварда – это попытка заставить его совершить убийство моего жениха.       Терренс и Эдвард немного неуверенно переглядываются друг с другом, начиная понимать, почему Ракель была так категорична настроена против их поездки к Майклу.       — Так вот почему ты не хотела отпускать меня и умоляла остаться дома, — задумчиво заключает Терренс. — Значит, ты знала, что дядя готовит для меня ловушку?       — Знала, — кивает Ракель.       — И решила промолчать? Позволила мне подвергнуть тебя опасности? И то шоу ты устроила лишь ради того, чтобы не вызвать подозрений!       — Прости меня, Терренс. — Ракель виновато склоняет голову, с грустью во взгляде смотря вниз. — Но я не могла сказать тебе этого. Ты бы все равно мне не поверил и захотел бы сделать что-то, чтобы помешать мне сделать то, что я хотела. И к тому же, я обещала Виктору и Дарвину, что буду хранить наш план в секрете до тех пор, пока Майкл не будет арестован.       — А если бы что-то пошло не так? Если бы план провалился? Люди дяди нашли тебя дома и привезли сюда!       — Прошу, пойми меня, — с жалостью во взгляде умоляет Ракель, смотря на явно не слишком довольного Терренса. — Я делала все это ради вас всех. Чтобы спасти вас. Да, это было отчасти опасно. Но я полностью доверяла полицейским и знала, что они не подведут меня, хотя и переживала, что они могут не успеть и приехать поздно. Я молчала не из вредности или желания помучить тебя. Так было нужно. Я знала, что ты начнешь отговаривать меня вмешиваться в это дело.       — Я понимаю… — более спокойно отвечает Терренс, на секунду бросив взгляд в сторону. — И должен был прислушаться к тебе… Ведь все произошло так, как ты сказала. Дядя действительно заманил меня в ловушку…       — Не злись на меня, дорогой, я правда хотела как лучше.       — Все в порядке. — Терренс едва заметно улыбается уголками рта. — Хоть ты и поступила плохо, скрыв свой план от меня, я понимаю причины, по которым ты пошла на это.       — Знаю. — Ракель тяжело вздыхает и окидывает Терренса, Эдварда и Наталию взглядом. — Ладно… Короче говоря, когда Виктор и Дарвин согласились помочь, они попросили меня дать им знать, когда Майкл объявится с требованиями насчет освобождения Наталии. И вот сегодня Терренс и Эдвард рассказали мне о его звонке. Для меня это был знак! Я взяла телефон и набрала сообщение своему приятелю, дабы дать ему понять, что можно действовать.       — Я так и думал! — Терренс скрещивает руки на груди. — Был уверен, что ты не просто так сидела с телефоном в руках, пока разговаривала с нами.       — А я видел, как ты набирала какой-то текст, — добавляет Эдвард, на пару секунд замолкает и пожимает плечами. — Прости, случайно заглянул в твой телефон! Но опять же не придал этому значения. Мы начали что-то подозревать лишь тогда, когда вспомнили о твоем странном поведении в последние несколько дней.       — Где-то так, — спокойно отвечает Ракель. — Ну… И после этого единственное, что я должна была сделать – это проводить вас обоих и перезвонить Дарвину. И я сделала это.       

***

      Примерно три с половиной часов назад.       Как только Терренс и Эдвард покидают дом, Ракель быстро подходит к окну, видит, как Терренс и Эдвард садятся в ее машину и уезжают через несколько секунд. Девушке приходиться потратить несколько секунд на то, чтобы совладать со своими эмоциями. И когда она понимает, что может говорить, Ракель достает свой мобильный телефон из кармана на джинсах, набирает номер Дарвина и ждет ответа, все еще смотря в окно даже после того, как братья уехали.       — Дарвин, привет! — взволнованно произносит Ракель. — Это Ракель Кэмерон!       — Да-да, Ракель, — спокойно отвечает Дарвин. — Ну так что? Эдвард и Терренс уже уехали?       — Да… Только что сели в машину и уехали. Я смотрела в окно и видела, как они покинули территорию дома.       — Отлично! Значит, мы можем действовать!       — О. Господи! — тяжело вздыхает Ракель, отворачивается от окна и немного отходит от него, чувствуя, как сильно напряжено ее тело. — Мне так страшно за них!       — Так, Ракель, держи себя в руках, — спокойно отвечает Дарвин. — Ты не должна впадать в панику! Особенно сейчас! Что-то может пойти не так, если ты не сможешь контролировать свои эмоции.       — Я знаю… Просто с ужасом думаю о том, что с ними может сделать Майкл до того, как мы приедем туда.       — Не думай об этом, подруга, мы все сделаем как нужно. Пока что просто жди, пока мы приедем к тебе.       — Да, конечно… — кивает Ракель, нервно ходя по гостиной и держа руку на лбу. — Я… Жду…       — На всякий случай спрячь все ценные вещи и постарайся найти способ сделать так, чтобы в твоем доме никого не было. Если у вас с Терренсом есть служанки, то отправь их домой. Это ради их же безопасности и спокойствия.       — Я все поняла, Дарвин. Все будет сделано. Только, пожалуйста, приезжайте как можно быстрее. Мне очень страшно оставаться одной. Люди Майкла могут в любой момент приехать сюда за мной. А охрана территории может с ними не справиться.       — С тобой ничего не случится, я тебе обещаю, — уверенно отвечает Дарвин. — Мы с мистером Джонсоном и полицейскими уже выезжаем.       — Да, я буду ждать вас…       — Жди, мы скоро будем.       — Спасибо…       Ракель отключает звонок и кладет телефон в карман своих джин. А после этого она еще какое-то время нервно ходит по гостиной, приложив руку ко лбу. Но потом тяжело дышащая девушка разворачивается и направляется в свою комнату, все еще понимая, как ее трясет, и как часто бьется ее сердце.       

***

      — Я подошла к Кристиане, Блер и Виолетте и сказала им, что хочу отпустить их по домам. Они быстро собрались и ушли. Да, полиция прибыла до того, как они покинули дом, но я не стала ничего им объяснить и просто попросила приехать завтра после обеда.       — Надо же! — восклицает Наталия. — Да я смотрю, ты все предусмотрела, Кэмерон.       — Просто выполняла инструкции полицейских: спрятала ценные вещи, отпустила служанок и поехала вместе с ними сюда. И где-то минут через двадцать к дому приехали мистер Джонсон, Дарвин и несколько полицейских. Мы договорились, что они будут охранять дом до тех пор, пока Майкла не арестуют, или пока его сообщники не проберутся туда. Я поехала сюда в машине своего друга, а Виктор и Джейми ехали следом за нами. Ну а за ними поехали все эти полицейские.       — Значит, отец видел ваш с Терренсом дом? — интересуется Эдвард.       — Да. И я успела перекинуться с ним парой слов. Он очень нервничал, но хотел поскорее сделать Майклу сюрприз.       — Вот это история! — восклицает Терренс, с легкой улыбкой смотря на Ракель. — Да ты целую операцию организовала ради нашего спасения! Помогла отцу и полиции!       — Сделала все, что смогла, — невинно улыбается Ракель. — И риск был оправдан.       — В глубине души я знал, что ты не бросишь нас в беде… Думал, ты поймешь, что с нами происходит что-то плохое.       — Я не могла отделаться от этого чувства до тех пор, пока мне не позволили выйти из машины и увидеть вас всех. Если бы вы только знали, в каком напряжении я была, пока была вынуждена сидеть в машине и ждать.       — Нам показалось странным, что ты сидела с телефоном в руках и кому-то писала сообщения, — признается Наталия. — Все, что видели ребята, сразу показалось мне подозрительным. Оказалось, что не зря мы заподозрили, что что-то нечисто. Ты, хитрая лисичка, всех перехитрила.       — Ну да, можно и так сказать, — с легкой улыбкой закатывает глаза Ракель. — Тем не менее я сделала это ради близких… Ради любви и дружбы. Чтобы позволить этой истории закончиться. Чтобы спасти свою подругу. Не дать своему жениху погибнуть по вине ужасного человека…       — Да, но какой ценой нам пришлось ждать помощи, — тяжело вздыхает Наталия и проводит рукой по своим волосам. — Ты себе не представляешь, что мы пережили за эти три часа. Сколько раз нам приходилось спасать друг друга от этого больного человека! Хотя тяжелее всего пришлось именно Терренсу и Эдварду. Меня Майкл не особо трогал и ни разу не пытался напасть. Только лишь оскорблял. Он надеялся, что отдаст меня Юджину и позволит ему поиздеваться надо мной. Но слава богу, этот подонок так и не появился там.       — Ты заслуживаешь огромной похвалы, Наталия, — дружелюбно отмечает Терренс, положив руку на плечо Наталии. — Ты вела себя достойно и смело и не боялась отвечать дяде так грубо, как и он. И ты также и подвергла себя огромному риску, чтобы спасти нас с Эдвардом.       — Я должна была это сделать. Если бы я не попробовала сделать это, то всю жизнь жалела бы об этом. К тому же, за пару часов до встречи я пообещала себе, что, грубо говоря, засуну свою трусость в задницу и прекращу на кого-то надеяться. Прекращу быть трусихой и докажу, что умею постоять за себя. На самом деле.       — И ты это доказала. Держалась более, чем просто достойно и совершила поистине благородный поступок. Была готова пожертвовать собой и говорила совершенно правильные слова. Ты была просто великолепна.       — Не могу не согласиться, — с легкой улыбкой говорит Эдвард. — Наталия у нас правда молодец. Не испугалась этого больного отморозка. И проявила огромную мудрость, решив не оказывать сопротивление, когда она оказалась в этом доме. Даже боюсь представить, что произошло бы, если бы она попыталась сбежать или воевала с этими мерзкими тараканами.       — Просто понимала, что это было лучшее, что я могла сделать, — пожимает плечами Наталия. — Уже не было смысла орать, драться и кусаться.       — Ты и правда молодец, дорогая, — скромно улыбается Ракель, взяв Наталию за руки. — Стойко выдержала все эти испытания. Была просто великолепна, как сказал МакКлайф.       — Не менее великолепна, чем ты, радость моя, — с легкой улыбкой говорит Терренс, переведя взгляд на Ракель. — Именно твоя решительность спасла нас от смерти. Вряд ли мы сейчас стояли здесь все вместе, если бы ты вовремя не обратилась в полицию. Ты спасла жизнь мне, Наталии и Эдварду.       — Рада это слышать.       — Отныне я в долгу перед тобой до конца своих дней, моя смелая героиня. — Терренс прикладывает руку к сердцу. — За то, что ты спасла меня.       — Ура! — скромно улыбается Ракель и тихонько хихикает. — Наконец-то я сделала что-то, чтобы не чувствовать себя неловко!       — Неловко? Боже, о чем ты говоришь?       — Чтобы не чувствовать себя некомфортно от того, что ты все время спасаешь меня и приходишь на помощь тогда, когда мне это необходимо.       — Ты должно быть шутишь! — дружелюбно смеется Терренс. — Да ты даже не представляешь себе, как много раз ты меня спасала! Не дала мне сделать то, что привело бы к катастрофе!       — По крайней мере, теперь я не буду чувствовать себя неловко. Потому что знаю, что сделала хоть что-то, чтобы доказать свою любовь и проявить искреннюю заботу.       — Ах, Ракель, глупенькая ты моя…       Терренс с широкой, усталой улыбкой заключает Ракель в свои нежные объятия и мило целует ее в щеку, пока та кладет свои руки ему на спину. Они не обращают внимания на Наталию и Эдварда, скромно приобнимающие друг друга и не скрывающие своей легкой улыбки. Которой они успевают поделиться друг с другом. Правда, бывшие влюбленные довольно быстро переводят взгляд на МакКлайфа-старшего, который нежно гладит свою невесту по голове одной рукой и по спине – другой. Но через несколько секунд Терренсу и Ракель приходиться отстраниться, так как к ним и Наталии с Эдвардом подходят Виктор и Дарвин.       — Ну что? — интересуется Дарвин. — Обо всем поговорили?       — Да, мы все знаем, — приобняв Ракель за плечи, дружелюбно отвечает Терренс. — Ракель обо всем нам рассказала.       — Вот и хорошо.       — Простите, сэр, а вы – тот самый, кто посвящал моего отца во все происходящее? — переведя взгляд на Виктора, немного неуверенно интересуется Эдвард.       — Да, это я, — вежливо отвечает Виктор. — Если Ракель вам еще не сказала, то позвольте представиться – капитан Виктор Джонсон. Старый друг Джейми МакКлайфа, которого я очень давно знаю. Еще с тех времен, когда мы были молодые.       — О, кстати, я только что вспомнил, что не представился, когда разговаривал с вами, — округляет глаза Дарвин. — Офицер Дарвин Остин, к вашим услугам.       — Значит, это вы – тот самый друг Ракель, с которым она училась в университете? — интересуется Наталия.       — Да, это я. И думаю, она уже рассказала вам, как мы встретились и договорились о проведении операции.       — Конечно, рассказала.       — Мы действительно очень рады, что Майкл наконец-то арестован, — уверенно говорит Виктор. — Эта история длилась слишком долго и должна была закончиться рано или поздно.       — Нам сказали, что дядю и его дружков уже увезли отсюда, — задумчиво говорит Эдвард.       — Да, всех усадили по машинам и увезли в отделение полиции. Майклу пора ответить за все, что сделал. Вы себе представить не можете, как сильно этот человек испортил жизнь моему другу. Джейми всю жизнь страдал и достаточно натерпелся от него. Если бы не этот гад, то он не потерял бы практически все.       — Да, делов он натворил очень много, — кивает Терренс. — Причем он умудрялся узнавать даже то, что, по идее, должно быть личным.       — У этого гада много знакомых, которые могли посвятить его в любые дела. И иногда могло случаться так, что у его знакомых могли оказаться еще какие-то друзья, которые были так или иначе связаны с вами.       — Мы уже поняли, — тихо говорит Наталия.       — Но теперь можете не переживать: Майкл и его дружки находятся в руках полиции, а мы будем очень внимательно наблюдать за ним.       — Спасибо вам большое! — с легкой улыбкой благодарит Эдвард. — Спасибо, что провернули эту операцию. За то, что согласились помочь отцу и не бросили его в такой тяжелый момент.       — Наше дело – поймать и добыть доказательства. А огромную помощь нам оказала вот эта милая девушка. — Виктор указывает рукой на Ракель и рядом стоящего Дарвина. — Если бы мой напарник Дарвин не встретил ее и не узнал, что она – наша последняя надежда, то нам бы не удалось поймать Майкла. Именно она помогла нам сдвинуться с мертвой точки.       — Но хочу отметить, что это получилось совершенно случайно, — скромно добавляет Дарвин. — Я уже и думать забыл про Ракель. Но зато когда мы встретились, то я быстро вспомнил и узнал ее.       — В любом случае спасибо вам большое за все, что вы сделали, — дружелюбно отвечает Терренс. — Полагаю, мы можем выдохнуть с облегчением. Ведь дядя арестован, и мы больше никак не связаны с этим делом.       — Ну не совсем…       — Да, к сожалению, вам пока что рано радоваться, — с грустью во взгляде сообщает Виктор. — Дело в том, что Майкла и его сообщников будут судить по обвинению сразу в нескольких статьях. И вам четверым нужно будет присутствовать на этом судебном слушании, чтобы каждый из вас рассказал все, что знает. Вы будете заявлены в качестве свидетелей.       — Конечно, мы понимаем, — спокойно отвечает Ракель. — Если будет нужно, то мы придем.       — А только мы будем присутствовать в зале суда или кто-то еще? — интересуется Наталия.       — Нет, не только вы, — отвечает Виктор. — Будет приглашено много людей. Например, свидетели попытки убийства Джейми и Эдварда МакКлайф. Да и я тоже буду заявлен в качестве свидетеля. Джейми будет там. Возможно, что Ребекку тоже пригласят туда. А из подсудимых, кроме Майкла, в зале также будут все его сообщники. В частности Эрик Браун и Юджин Уэйнрайт, самые главные его помощники.       — И когда состоится судебный процесс? — неуверенно интересуется Терренс.       — Каждый из вас получит повестку в суд, когда придет время. Но думаю, что не раньше, чем через месяц. Пока что у вас немного времени прийти в себя и приготовиться к долгому и тяжелому процессу.       — Понятно… — кивает Наталия.       — И да… — Виктор переводит взгляд на Эдварда и пару секунд смотрит на него. — Простите, молодой человек, а вы случайно не Эдвард МакКлайф? Тот, кто выдавал себя за Эдварда Локхарта?       — Э-э-э, да, это я… — растерянно отвечает Эдвард.       — Я так и понял. Ваше лицо мне знакомо, потому что я знаю, что вы фигурируйте в деле об убийстве Николаса Картера, хорошего друга вашего отца. Судя по материалам дела, вас арестовывали и держали под стражей некоторое время.       — Да, вы правы, — кивает Эдвард, с грустью во взгляде смотря на Виктора. — Но это произошло по ошибке! Я не убивал этого человека. Я лишь стал свидетелем его убийства.       — Я верю, что вы не убивали его, — спокойно отвечает Виктор. — Однако на пистолете, из которого выстрели в убитого, есть ваши отпечатки пальцев. Полиция установила, что ваши отпечатки и отпечатки на оружии полностью совпали.       — Я схватил его случайно, клянусь вам! Мне и в голову не приходила мысль, что увидев меня с оружием в руках, полиция подумает, что это я убил Николаса. Да и согласитесь, стал бы убийца оставаться возле трупа с оружием в руках? Он бы дал деру, не оглядываясь назад!       — В этом вы правы, да. Но к сожалению, все подозрения падают на вас. Да, вы были выпущены под залог, и вам не вынесли приговор. Однако это не означает, что вы не должны предстать перед судом.       — Да, я все понимаю. Но есть человек, который подтвердит, что я никого не убивал. Он был со мной в тот день, когда произошло убийство.       — Отлично! И где же этот человек? Насколько я помню, в деле нет ни единого упоминания о том, что кроме вас был арестован еще кто-то.       — Я уговорил его бежать. Не хотел впутывать в это дело. Боялся, что он пострадает по моей вине. Однако именно мой друг может подтвердить, что Николаса убил другой человек.       — Тогда советую вам разыскать этого человека как можно быстрее. Не знаю, как, но это в ваших же интересах. Раз вы утверждайте, что никого не убивали, вы должны доказать это. Пользуетесь моментом, мистер МакКлайф. Вы сейчас на свободе, и у вас есть достаточно времени, чтобы найти доказательства своей невиновности и всех возможных свидетелей данного убийства.       — Не могу быть уверенным в том, что я смогу разыскать свидетеля, потому что не общался с ним со дня убийства. А оно произошло шесть лет назад… Но я попробую сделать все возможное.       — Делайте все, что можете. А иначе вы не сможете доказать суду свою невиновность и в день вынесения приговора услышите не обвинительный вердикт. И вас посадят за решетку на много-много лет. Уж поверьте мне, я – сотрудник полиции и хорошо знаю все наши законы. Я не пугаю вас. Я говорю то, что вас ждет, если вы не сможете доказать, что не убивали Николаса. Помните, одним вашим словам никто не поверит. Суду будут нужны реальные доказательства. Или же признание настоящего убийцы. Только так вы сможете избежать наказания и быть признанным невиновным.       — Я все понимаю, мистер Джонсон, — с грустью во взгляде говорит Эдвард. — Однако есть кое-что, что должно так или иначе повлиять на ход дела. Отпечатки пальцев. Полиция должна проверить оружие еще раз, потому что на нем остались отпечатки пальцев еще нескольких людей. Среди них и есть те, что принадлежат настоящему убийце.       — Ну это еще надо доказать. От одних ваших слов почти ничего не зависит. Это не означает, что ваше заявление может снять с вас подозрения. Да, полиция, конечно, еще раз проверит все отпечатки пальцев после того, как дело будет возобновлено, и, возможно, даже снова вызовет вас на допрос. Но не надейтесь на удачу.       — Тем не менее я могу уверенно указать на убийцу, — уверенно заявляет Эдвард. — Я знаю человека, который убил Николаса. Он работал на моего дядю и в момент убийства, и до настоящего времени. Не могу утверждать точно, но есть предположение, что дядя приказал ему убить Николаса, даже если он сам все отрицает.       — То есть, вы хотите сказать, что за убийством стоит Майкл МакКлайф.       — Да.       — И вы даже можете назвать имя убийцы?       — Да, могу! Это Эрик Браун. Тот самый тип, который был дядиным любимчиком. Это он убил Николаса в тот день. Я абсолютно уверен в этом, потому что видел его лицо. Видел, как он выстрелил из пистолета дважды. Видел, как он избивал друга моего отца. А потом сбежал, как нашкодничавший кот.       — Эрик Браун? — Виктор призадумывается, поглаживая свой подбородок и сильно нахмурившись. — Хорошо, мы примем ваши обвинения к сведению и возьмем его отпечатки пальцев, чтобы узнать, есть ли они на том оружии.       — Не сомневайтесь, это сделал он. По приказу дяди Майкла или нет, но он – настоящий убийца, который должен ответить за убийство Николаса Картера. И если я найду своего свидетеля, то он подтвердит мои слова и легко узнает Эрика.       — Хорошо, я вас понял. И раз дело, возможно, касается, истории с Майклом МакКлайфом, то я лично возьмусь за дело об убийстве Николаса. Возможно, это дело будет рассматриваться судом одновременно со всеми делами, в которых замешан ваш дядя и его друзья. — Виктор прочищает горло. — Все дела будут рассматриваться по очереди, а потом судья вынесет приговор каждому подсудимому. Что касается Майкла, то с доказательствами его вины у нас не будет никаких проблем. Ну а вот насчет вашей ситуации… Здесь все намного сложнее… Снять с вас обвинения я, к сожалению, не в силах, даже если получу доказательства вашей невиновности. И поэтому вам придется быть подсудимым наравне с вашим дядей и его друзьями.       — Я понимаю. И готов рассказать все, что произошло, столько, сколько нужно. Если мне придется сотрудничать с полицией, то вы также можете рассчитывать на меня.       — Хорошо, что вы согласились помочь следствию. Даже если вас и обвинят, этот факт может немного скостить вам срок. Условный срок вряд ли дадут, но просидеть за решеткой вы определенно можете чуть меньше.       — Конечно, — кивает Эдвард.       — Если полиция выяснит, что отпечатки пальцев Эрика совпадают с одними из тех, что есть на пистолете, то он также станет подозреваемым. На данный момент Брауна арестовали за сообщничество, но он может стать фигурантом дела об убийстве Николаса. Если удастся поймать его друзей, которые были с ним, то подозреваемых станет еще больше. Следовательно, у вас будет чуть больший шанс быть оправданным.       — А разве Эрика уже арестовали?       — Вам вроде бы уже говорили, что мы арестовали всех сообщников Майкла. По крайней мере, всех, кто был в этом доме, и попытался проникнуть в дом Ракель. Включая Эрика Брауна и Юджина Уэйнрайта, который причастен к попытке убийства Джейми. И который, по словам Ракель, причастен к попытке изнасилования ее подруги Наталии Рочестер.       — Это правда, — кивает Наталия.       — Ваши обвинения также будут учтены. Чуть позже вас вызовут в полицию для допроса, чтобы вы рассказали подробнее о том, что он с вами сделал, а я добавлю ваши показания к материалам дела.       — Я готова… Теперь мне уже нечего бояться, и я сделаю все, чтобы заставить его ответить за то, что он со мной сделал.       — Не переживайте, мисс Рочестер, этого человека мы точно посадим надолго. Если вы расскажите судье обо всем, что он с вами сделал, и как это отразилось на вашей дальнейшей жизни, это послужит хорошим доказательством его вины. А если у вас есть какие-то более весомые доказательства, то я буду рад взглянуть на них и приобщить к материалам дела.       — Я расскажу, — с мокрыми глазами уверено кивает Наталия. — Обо всем. Не сомневайтесь. И отдам вам фотографии, которые докажут это. Они все еще у меня.       — Ну в таком случае ваш обидчик точно сядет надолго, — уверенно отвечает Виктор.       — Кстати, а его тоже уже арестовали?       — Да. Он вместе с несколькими друзьями Майкла как раз отправился в дом вашей подруги, чтобы привести ее сюда. — Виктор на пару секунд замолкает и поворачивается к Ракель, приложив палец к губе. — Ах да, Ракель, буквально несколько минут назад мне доложили, что в ваш дом недавно пытались проникнуть люди Майкла. Но так как там были сотрудники полиции, то им удалось поймать всех сообщников, среди которых и был Юджин Уэйнрайт.       — А как давно они туда приехали? — интересуется Терренс.       — Где-то полчаса-час назад, точно не могу сказать. Однако вам не стоит об этом думать, потому что все сообщники Майкла уже арестованы.       — И полиция до сих пор находится в моем доме?       — Нет, несколько людей подождали еще какое-то время, а потом один из ребят связался со мной и по моему приказу вместе со всеми приехал сюда. Когда мы с Дарвином, Ракель и Джейми приехали сюда, то нас сопровождало всего две полицейские машины. А сейчас их стало около восьми, если вы уже успели заметить. Поскольку сообщников у Майкла было много, то нам пришлось вызвать подкрепление.       — И я рад, что все так сложилось, — с легкой улыбкой отвечает Терренс. — Рад, что вы догадались увести Ракель.       — Мы знали, что они захотят проникнуть в ваш дом. И поэтому было принято решение забрать эту девушку с собой и быть рядом с ней до тех пор, пока мы не получим сообщение об аресте всех сообщников вашего дяди и его самого.       — Спасибо вам огромное, мистер Джонсон, — Терренс крепко приобнимает скромно улыбающуюся Ракель за плечи. — Еще раз спасибо вам, что вы арестовали дядю и обеспечили безопасность моей невесты.       — Это ей огромное спасибо за столь тесное сотрудничество. Благодаря ей семья МакКлайф была спасена от гибели.       — Вы правы.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а потом Виктор повнимательнее присматривается к Терренсу, мысленно отмечая его сильное сходство с Джейми.       — Кстати, насколько я понимаю, вы – тот самый Терренс МакКлайф? — задумчиво интересуется Виктор. — О котором мне так много рассказывал Джейми?       — Да, это я, — спокойно отвечает Терренс.       — Ваш отец очень часто говорил, что все считают вас его копией. И вы действительно очень похожи на него. Джейми выглядит точно так же, когда он был в вашем возрасте.       — Вы давно знакомы с отцом?       — Очень давно. Ему был двадцать один год, когда мы познакомились, а я старше его на два года. Джейми также знает и мою жену и мою дочь. Я женился рано, по большой любви, и живу в браке с этой женщиной уже много лет. А наша дочка является крестницей вашего отца. Мы сами выбрали его, потому что Джейми сразу нашел общий язык с ней и был привязан к это девочке. Да и она любила играть с ним.       — Правда?       — Да. А поскольку у ваших родителей была очень трудная ситуация, то мы с женой все время помогали им деньгами и отдавали какие-то ненужные вещи. Кроме того, я до сих пор помню вас еще совсем маленьким мальчиком. Эдварда я тоже помню, но тогда он был грудничком, а вот вас я видел и более в старшем возрасте.       — А вы знайте мою маму?       — Конечно! Ребекка – чудесная женщина. Очень добрая, заботливая и справедливая. Она совсем не умеет злиться и может быстро простить любого. Когда ваш отец познакомил меня с ней и сказал, что они встречаются, то я одобрил его выбор. Ваша мать сразу мне понравилась. Мы с женой подружились с ней, а она привязалась к нашей доченьке.       — Насколько я помню, дядя Майкл не сказал про вас ни слова. Неужели вы с ним не знакомы?       — Лично – нет. Но Джейми очень много рассказывал про него. Жаловался, как всю жизнь страдал из-за Майкла. Я искренне сочувствовал вашему отцу, которому не повезло с таким ужасным братом. Было неприятно осознавать, что по его вине была разрушена семья Джейми. Из-за бедности, в которой он оказался по вине своего брата, ваши родители так разругались, что мой друг ударил Ребекку и бросил семью.       — Ах да, отец… — тихо выдыхает Терренс, отведя стыдливый взгляд куда-то в сторону. — Черт, поверить не могу, что все это время я считал его подонком и избегал его…       — Я в курсе. Но за что вы его не любили? Джейми ведь так хотел наладить с вами контакт и все объяснить.       — Это все дядя Майкл. Он настроил меня против отца, когда я был еще маленьким.       — Майкл и здесь постарался?       — Да, он сказал мне, что отец никогда не любил меня и мою маму и даже избивал ее, когда та была беременна мной. Однажды дядя пришел к нам с матерью домой, запер комнату, в которой я играл с игрушкой, и рассказал мне эту ложь. Пока мама тарабанила в дверь и кричала, угрожая вызвать полицию.       — Господи… — ужасается Виктор, покачав головой с широко распахнутыми глазами. — И вы все это время верили этому?       — К сожалению. Слова дяди так глубоко засели в мою голову, что я всю жизнь не мог забыть их. И не мог вспомнить человека, который сказал мне о том, что папа избивал маму. Я вспомнил лишь сейчас, когда дядя Майкл сам в этом признался. Он сказал, что отец якобы постоянно бил мать и не жалел ее, даже когда она носила меня под сердцем.       — Это ложь, Терренс! — уверенно заявляет Виктор. — Ваш отец никогда не избивал Ребекку! Особенно когда она была беременна вами и Эдвардом. Наоборот, Джейми всегда был очень заботлив в тот период, делал все, чтобы ваша мама ни в чем не нуждалась, ходил с ней по врачам и сам отвозил в больницу в день родов. Да, один раз мой друг ударил вашу маму. Но потом он безумно жалел об этом и еще долго боялся смотреть Ребекке в глаза. Только лишь спустя несколько лет Джейми нашел в себе мужество извиниться перед вашей матерью. А она была готова простить его даже в тот роковой день и умоляла, чтобы он не уходил. Я до сих пор помню, в какой депрессии она была после ухода Джейми. Нам с женой с трудом удалось заставить ее взять себя в руки хотя бы ради вас. Ведь вы были еще совсем маленьким и нуждались в ее заботе.       — Да, дядя во всем признался. — Терренс опускает взгляд вниз. — И мне очень стыдно перед отцом. Мне жаль, что я был несправедлив к нему и отказывался слушать его и свою мать… Которая знала всю правду, но хотела, чтобы я узнал ее от того, кто должен был сам во всем признаться.       — Рад, что вы это понимайте. И я советую вам поговорить с ним и обсудить все, что вас беспокоит. Дайте Джейми шанс все объяснить. Теперь вы знайте правду и вполне можете забыть о своей гордости. Однако если вам нужно время, чтобы все обдумать, то у вас оно будет. Ваш отец будет ждать столько, сколько нужно.       — Спасибо большое за совет, мистер Джонсон, — вежливо отвечает Терренс. — Я обязательно им воспользуюсь.       — Хорошо, — кивает Виктор, и переводит взгляд на Эдварда. — И вас это тоже касается, Эдвард. Вы тоже должны поговорить со своим отцом. Хоть вы жили с ним, у вас были очень напряженные отношения. И Джейми тоже хотел бы обсудить это с вами. Хотя и вам необязательно делать это прямо сейчас. Можете взять время, чтобы принять все произошедшее и что-то для себя решить.       — Конечно, — тихо отвечает Эдвард. — Возможно, однажды я смогу заговорить с ним об этом. Узнав о его якобы смерти, я немного иначе стал относиться к нему. Если раньше я и слышать ничего о нем не хотел, то теперь… Теперь мне жаль… Его…       — Поверьте, молодой человек, ему тоже стыдно перед вами за то, что он вел себя так несправедливо и не дал вам все, в чем вы нуждались. Я не лгу ни вам, ни вашему брату. Мне прекрасно известно, что происходило в жизни ваших родителей, которые были разлучены из-за козней Майкла. Я осуждаю многие поступки Джейми, но понимаю его и причины, по которым он так поступил. И мой друг прекрасно знает это.       — Кстати, а где сейчас отец? — интересуется Терренс. — Он как-то незаметно ушел из кабинета, и я больше не видел его после того, как дядю увели полицейские?       — Он разговаривает с одним из полицейских, — спокойно отвечает Виктор. — А потом, скорее всего, отправится отдыхать от всего этого кошмара.       — Неужели он останется в своем убежище до конца своих дней? — удивляется Эдвард.       — Кто знает. Может, с временем он найдет работу и будет снимать недорогую квартиру. Джейми и сам не знает, что будет делать после окончания этой истории.       — Но он ведь должен бороться за то, чтобы вернуть себе дом, компанию и все деньги, которые украл дядя, — отмечает Терренс.       — Я думаю, он все-таки поборется. Однако для Джейми это не столько важно, сколько попытка посадить своего брата за решетку. Он хотел спасти свою семью – он ее спас. Хочет посадить Майкла – посадит любой ценой.       — Ясно…       Терренс кивает и начинает думать о чем-то своем, бросив взгляд на полицейских, которые все еще находятся возле дома Майкла, а Виктор с грустью во взгляде смотрит на него, Эдварда, Наталию и Ракель.       — Ладно, думаю, вы все очень устали, — задумчиво говорит Виктор. — Вам четверым лучше вернуться к себе домой и как следует отдохнуть. Полиция пока занимается конфискацией имущества и опечатает дом, когда ребята закончат свою работу.       — Хорошо, — кивает Ракель.       — Если нам что-то понадобится, мы тут же позвоним вам.       — Спасибо вам большое, — вежливо говорит Терренс и пожимает руку Виктору.       — Да, спасибо вам большое, — тихо благодарит Эдвард и тоже пожимает руку Виктора, делая это скромнее Терренса.       — Это вам всем спасибо за то, что вы проявили мужество и смелость, — отвечает Виктор после того, как он пожимает руку Наталии и Ракель. — Помните, парни, ваш отец в любом случае гордится вами обоими и любит вас одинаково. Несмотря ни на что, вы оба равны для него.       Терренс и Эдвард ничего не говорят, а лишь скромно улыбаются, чувствуя гордость перед Джейми и двумя девушками, что стоят рядом с ними, что-то приятное, что так или иначе согревает их.       — Знайте, хоть и говорят, что девушки – слабый пол, лично я считаю, что есть и сильные личности, которые могут постоять за себя и пожертвовать собой ради других, — уверенно говорит Виктор. — Оставаясь верными себе, веря в лучшее, не впадая в панику даже в самой опасной ситуации и умея выйти из своей зоны комфорта и покинуть свое убежище, вы можете сделать благородные поступки и доказать преданность своим близким, которые сделали столько всего ради вашего блага.       Виктор медленно переводит взгляд на Ракель.       — А еще есть девушки, которые даже находясь в безвыходной ситуации, могут верить, ждать чуда и быть готовыми пойти на все, лишь бы все закончилось хорошо. Именно это позволяет им получить все, чего они хотят. Даже несмотря на огромное волнение, такие люди готовы пойти на все, лишь бы спасти близких людей и доказать свою любовь и преданность к ним. А огромный ум, хитрость и чуткость могут помочь предугадать что-то плохое и найти способ этого избежать.       Ракель и Наталия, будучи невероятно гордыми за себя и друг друга, не скрывают своих пусть и усталых, но искренних, широких улыбок и переглядываются между собой.       — Каждая из них совершила поистине благородный поступок, несмотря на то, какому огромному риску они подвергались, — с гордо поднятой головой говорит Терренс, обеими руками крепко обняв Ракель.       — Мы все помогали друг другу, — уверенно добавляет Эдвард, приобняв Наталию за плечи. — Сделали все, что было в наших силах, чтобы защищать друг друга.       — Я верю, — кивает Виктор. — Джейми уже сказал мне, что вы трое вели себя достойно. Он видел и слышал все ваши слова и рад, что вы были такими сплоченными.       — Как говорится, беда объединяет людей. — Эдвард на пару секунд замолкает и свободной рукой поправляет свою челку. — Может, кто-то сделал, как ему кажется, недостаточно для того, чтобы им гордились… Чтобы его искренне полюбили и начали глубоко уважать. Но я бы хотел верить, что рано или поздно это будет высоко оценено. Ну а если не будет… То ничего страшного…       Хоть Наталия, Ракель и Терренс догадываются, что Эдвард имеет в виду, они ничего не говорят и просто скромно улыбаются.       — Уверен, что у вас все будет хорошо, — дружелюбно говорит Дарвин. — Вы должны ценить друг друга, несмотря на все свои обиды. Но как бы то ни было, каждый из вас сумел доказать, что вам небезразличны другие. Возможно, пройдет довольно много времени, прежде чем вы поймете это, но рано или поздно это случится. Сейчас не нужно говорить, что ваши пути могут разойтись. Лучше подождите некоторое время, успокойтесь, придите в себя… А там будет что-то ясно.       — Уверена, что все так и будет, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — Сейчас еще слишком рано о чем-то говорить. Главное, что мы объединились и вместе покончили с этой историей.       — Ты права. Пока что просто отдыхайте и приходите в себя. И да, эта история еще не закончена. Вы лишь покончили с самым сложным ее этапом. Впереди будет еще один.       — Знаю. Тем не менее спасибо за столь огромную помощь.       — Нет, спасибо тебе, Ракель, — скромно улыбается Дарвин. — Если бы не ты, то нам бы никогда не удалось получить шанс поймать преступников и сдвинуться с мертвой точки. Мы уже начали думать, что никогда не покончим с этим. Или покончим тогда, когда Майкл умрет своей смертью. Он ведь уже старый, и у него куча болячек. Наш информатор Кэтрин сказала, что к Майклу очень часто приходили врачи, которые могли лишь немного облегчить его состояние. Возможно, он и в тюрьме не просидит долго и умрет прямо в камере.       — Я никогда не желаю смерти даже самым худшим врагам. Самое худшее, что я могу им пожелать, – это сидеть за решеткой или же просто страдать до конца своих дней.       — Ему недолго осталось. Поживет еще пару-тройку лет – и точно умрет. Если до этого его окружала куча опытных врачей, то теперь их уже не будет.       — Кто знает, Дарвин… — пожимает плечами Ракель и скромно улыбается. — Тем не менее спасибо еще раз… Спасибо за то, что буквально с небес свалился. Я буду благодарна и обязана тебе и мистеру Джонсону до конца своих дней.       — Я правда рад, что мы снова встретились.       — Ты обещал мне встретиться как-нибудь, чтобы мы поболтали о студенческих годах и вспомнили ребят из нашей группы.       — Я помню, подруга! — восклицает Дарвин. — Как только будет свободное время – обязательно встретимся.       — Заметано, приятель!       Ракель и Дарвин с легкой улыбкой дружески обнимают друг друга.       — Желаю тебе удачи, — дружелюбно отвечает Дарвин, отстраняется от Ракель и переводит взгляд на Эдварда, Наталию и Терренса. — И вам троим тоже. Будьте счастливы.       — Спасибо, — в разное время говорят Терренс, Эдвард и Наталия.       Все трое пожимают Дарвину руку с легкими улыбками на лице.       — Ладно, господа, нам пора идти. — Виктор поправляет свои очки на переносице. — Мы должны обсудить кое-что с нашими коллегами и все проконтролировать. Поезжайте домой, отдыхайте и… Подлечите свои раны, молодые люди… Я смотрю, вы серьезно пострадали.       — Хорошо, — в разное время отвечают Терренс, Ракель, Наталия и Эдвард.       — Счастливо оставаться.       Дарвин и Виктор медленно разворачиваются и уходят, а последний по дороге достает из кармана пиджака небольшую коробочку и зажигалку, которой поджигает одну из тонких сигарет. Пока Терренс, Ракель, Эдвард и Наталия усталым взглядом провожают обоих сотрудников полиции, уже почувствовав себя чуточку получше.       — Ладно… — задумчиво произносит Ракель, неуверенно посмотрев на Терренса, Наталию и Эдварда. — Нам больше нечего здесь делать. Давайте поедем домой ко мне и Терренсу и выпьем кофе. А там посмотрим.       — Верно… — медленно выдыхает Эдвард и проводит рукой по своим взъерошенным волосам. — Давайте поедем… Хоть куда! Больше никогда не хочу возвращаться туда, где обитал этот старый хрыч.       — Да, давайте уедем отсюда, — тихо и неуверенно соглашается Наталия, приглаживая свои взъерошенные волосы. — Если я останусь здесь еще дня на два, то точно сойду с ума.       — Хорошо, — кивает Ракель, выставляет руку ладонью вверх и переводит взгляд на Терренса. — В таком случае верни ключи от моей машины.       Быстро смекнув, о чем идет речь, Терренс засовывает руку во внутренний карман куртки, достает ключи от машины Ракель и кладет эту вещь на ее ладонь, которую она несильно сжимает.       — Благодарю, — с едва заметной улыбкой произносит Ракель. — Раз машина моя, значит, вести ее буду я.       — Без проблем, — пожимает плечами Терренс.       Ракель слегка улыбается и жестом просит Эдварда, Наталию и Терренса идти за ней. Все четверо покидают территорию этого дома, где по-прежнему остается много полицейских, направляются к машине брюнетки, стоящей недалеко от этого места, думая о том, что будет с ними после того, как самое ужасное осталось позади. После того как Майкла МакКлайфа арестовали. После того как суд решит судьбу этого человека и его сообщников и поставит точку в истории, что длилась на протяжении многих лет.