Секреты, скрытые в шрамах

      Прошло три дня. Великобритания. Лондон. Время около трех часов дня. Алисия проводит время у себя дома с Амелией, которая зашла к ней в гости, чтобы обсудить последние новости за чашечкой чая.       — Мне так и не удалось узнать ничего нового за все эти дни, — с грустью во взгляде говорит Алисия, сидя на небольшом диване напротив телевизора, работающий на низкой громкости. — Мистер Кэмерон также тоже молчит и ничего не говорит.       — Неужели ему так и не удалось ничего выяснить? — округляет глаза Амелия.       — К сожалению, да. Я вчера говорила с ним по телефону, но он сказал, что ничем не может меня обрадовать или огорчить.       — А Ракель с ним вообще видится или нет? Он ведь жаловался тебе, что эта девушка совсем про него забыла.       — В последний раз они виделись где-то неделю назад или чуть побольше, как сказал Мистер Кэмерон. Но он не настаивает, чтобы она была возле него все время. Мол, у нее своя жизнь, и она навестит его, когда посчитает нужным.       — Самое главное, чтобы она не забывала про него. Все-таки он вырастил ее и заботился о ней до того, как она переехала к жениху, который принял на себя данное обязательство.       — Разумеется Ракель не забывает о нем и старается навещать в любое свободное время… Иногда помогает ему по дому, что-то для него покупает, делает что-то еще по его просьбе… Если ему нужно – она все делает.       — Это хорошо… — Амелия с задумчивым лицом делает пару глотков чая из своей чашки. — Своя жизнь – это своя жизнь, но забывать о близких также нельзя.       — Нет-нет, слава богу, с этим все нормально.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Алисия выпивает немного кофе из своей чашки.       — Кстати, а тебе не удалось что-нибудь выяснить? — интересуется Алисия.       — Ох, прости, Алисия, но у меня практически нет времени этим заниматься, — с грустью во взгляде отвечает Амелия. — У меня очень много дел по дому… О ребенке надо заботиться, да и мужа нельзя оставлять без внимания. Только сегодня смогла ненадолго вырваться. У Рафаэля сегодня выходной, и он согласился посидеть с Хейли, пока я навещу тебя.       — Да нет-нет… — со скромной улыбкой пожимает плечами Алисия. — Нет, я не заставляю тебя это делать. Просто полюбопытствовала.       — Я все понимаю. И хочу, чтобы эта ситуация как можно быстрее разрешилась.       — Ох… — Алисия делает несколько глотков чая. — Знаешь, я вот до сих пор не могу забыть о подруге Ракель и о том, что с ней произошло.       — Ты имеешь в виду то, что ее едва не изнасиловали, по словам мистера Кэмерона?       — Да. У меня до сих пор в голове это не укладывается. Как подумаю об этом, так сердце начинает обливаться кровью.       — Согласна. — кивает Амелия. — Все просто ужасно… Меня сильно трясет от одной только мысли, что это могло случиться… С ужасом думаю о том, что чувствует девушка, когда какой-то подонок пытается сделать что-то против ее воли.       — По себе знаю, насколько это ужасно. — Алисия тяжело вздыхает, отставляет чашку с чаем в сторону и откидывается на спинку дивана. — Хорошо бы если бы тот подонок, который сотворил с ней такие вещи, нашелся и отправился за решетку. Такое преступление не должно оставаться безнаказанным.       — Найти этого подонка спустя почти полгода? — округляет глаза Амелия. — Вряд ли это будет возможным! К тому же, будет непросто доказать, что это произошло. Насколько я поняла, свидетелей изнасилования нет. Никто не может сказать, что это действительно случилось.       — Однако такой шанс был бы, если в этом был бы замешан кто-то из окружения дяди Эдварда.       — Ты думаешь, это сделал кто-то из круга того типа?       — Не берусь утверждать, но такое возможно.       — А я сомневаюсь. — Амелия отставляет свою чашку в сторону и откидывается на спинку дивана, заправив прядь волос за ухо. — Не знаю… Как-то сомневаюсь я, что обидчик Наталии и правда может быть связан с дядей Локхарта.       — По крайней мере, если привести Наталию на опознание ее обидчика, то она сможет узнать его, — отмечает Алисия, слегка поправив свои очки на переносице. — Мне кажется, эта девочка навсегда запомнит лицо того больного гада.       — Здесь трудно поспорить. Однако опять же нужно сначала найти этого человека.       — Но зато если бы он был найден и был опознан Наталией, то именно ее слово может сыграть важную роль в предъявлении обвинений. Ведь эта девочка не стала бы клеветать на совершенно невинного человека.       — Было бы здорово.       Алисия кивает и чешет затылок, пока Амелия потирает ладони и рассматривает их. В это время в гостиной на небольшой громкости работает телевизор, по которому сейчас транслируют выпуск новостей. Поначалу подруги не обращают на него никакого внимания, поскольку ведущий рассказывает о политических новостях, происходящих во всем мире. Но когда эти новости заканчиваются, то по телевизору начинают показывать уже совершенно другой репортаж.       «А теперь к криминальным новостям. Три дня назад полицией города Нью-Йорк был арестован управляющий судостроительной компанией ‘‘The MacClife Shipping, пятидесятидевятилетний Майкл МакКлайф по обвинению сразу в нескольких статьях уголовного кодекса Соединенных Штатов Америки…»       Услышав фамилию МакКлайф, Алисия и Амелия вопросительно переглядываются между собой.       — Майкл МакКлайф? — удивленно переспрашивает Амелия. — Он назвал фамилию МакКлайф?       — Да… — задумчиво произносит Алисия.       — Слушай, а он случайно не…       — Подожди-подожди, давай послушаем, что случилось.       Алисия и Амелия одновременно уставляют свой взгляд на телевизор и начинают слушать репортаж, который ведет серьезный мужчина, говорящий с чисто британским акцентом:       «…Этому мужчине предъявлены обвинения в попытке убийства своего младшего брата, пятидесятидвухлетнего Джейми МакКлайфа, приходящийся родным отцом двадцатисемилетнему Терренсу МакКлайфу, актеру и вокалисту группы «Against The System». Господину МакКлайфу также предъявлены обвинения в попытке убийства самого Терренса МакКлайфа и его младшего брата, двадцатипятилетнего Эдварда МакКлайфа. Кроме того, некоторые информационные агентства со ссылкой на проверенные источники сообщают, что Майкл планировал убийство невесты Терренса МакКлайфа и известной модели, двадцатипятилетней Ракель Кэмерон и ее подруги, двадцатипятилетней Наталии Рочестер…»       — Что? — ужасается Алисия, широко распахнув глаза. — В смысле, Эдвард МакКлайф? Брат Терренса? Он что, сменил имя? Выдавал себя за другого? Почему этот парень выглядит совсем иначе на фотографиях? С черными волосами и серыми глазами!       — Скорее всего, — пожимает плечами Амелия. — Ведущий же сам сказал про Терренса, Ракель, Эдварда и даже Наталию. И про какого-то Джейми, который типа отец братьев МакКлайф…       — Ничего себе… Значит, того Майкла уже арестовали! И Терренс – тоже его племянник… Соответственно, тот тип прикопался к нему не зря.       — Интересно… Его арестовали три дня назад, но известно об этом стало лишь сейчас.       — Да уж…       «…У нас есть информация, что Майкл МакКлайф предпринял попытку убить своего брата с помощью своих сообщников. А также он попытался убить и Эдварда МакКлайфа, младшего сына Джейми. Некоторое время они оба были мертвы для него, однако и Джейми, и Эдвард остались живы. Как именно мистер МакКлайф пытался убить этих двоих – пока что неизвестно…»       Алисия прикрывает рот рукой и начинает головой, все еще находясь в шоке от того, что услышала.       — Кошмар какой! — ужасается Алисия.       — Но как так получилось, что они оба остались живы? — задается вопросом Амелия. — Или их не собирались убивать?       — Мне и самой это интересно…       «… Известно, что Майкл МакКлайф долгое время вредил своему брату Джейми, обоим его сыновей и возлюбленным этих мужчин. Как капитан полиции Виктор Джонсон, Майкл отобрал у Джейми судостроительную компанию ‘The MacClife Shipping’, которая изначально принадлежала именно господину МакКлайфу-младшему. Также арестованный обманным путем забрал у брата дом, деньги и все, чем он владел… После этого Майкл попытался предпринять попытку убить своего младшего племянника Эдварда МакКлайфа, который сумел выжить так же, как и его отец. Тот факт, что Эдвард и Джейми остались живы, не помешал Майклу пойти дальше. Были предприняты попытки покушения на Терренса МакКлайфа и Ракель Кэмерон, которые, к счастью, никак не пострадали. Спустя время он организовал похищение Наталии Рочестер, дочери известных в узких кругах юриста модной индустрии Летиции Рочестер и фэшн-журналиста Энтони Рочестер. Известно, что мистер МакКлайф удерживал эту девушку в своем доме четыре дня, а затем он попросил Терренса и Эдварда приехать к нему домой, где попытался убить всех троих…»       — Так вот что случилось с этой девушкой, — задумчиво произносит Амелия. — Ее похитили… Похитили люди Майкла МакКлайфа!       — Боже мой, бедная девочка, — качает головой Алисия, ошарашенными глазами смотря телевизор. — У меня нет слов… Я в шоке.       — Этот Майкл и правда больной.       — Да уж… И как земля носит таких подонков? Не понимаю!       «…Эта история могла бы закончиться плачевно, если бы в дом Майкла вовремя не приехала полиция. Источник подтвердил, что полицию в дом мистера МакКлайфа привела Ракель Кэмерон, которая очень тесно сотрудничала с работниками правоохранительных органов. Вместе с ней и полицейскими прибыл также Джейми МакКлайф. Сначала он пошел в дом Майкла и пробыл там какое-то время, прежде чем полиция зашла и арестовала мистера МакКлайфа и всех тех, кто на тот момент был в его доме и помогал ему совершать противозаконные действия…»       — Господи, моя ж ты девочка… — с широкой улыбкой качает головой Алисия. — Какая же ты у меня решительная…       — Надо же, Ракель поступила так же, как когда-то поступил и Терренс, — задумчиво отмечает Амелия. — Когда она поехала на встречу с Саймоном, а он привел полицию.       — Верно… Неужели она, так сказать, отблагодарила его?       — Может быть…       — Ах, Амелия, как же я горжусь ею! — с гордо поднятой головой признается Алисия. — Моя девочка в прямом смысле спасла Терренса и всех остальных и сделала все, что было в ее силах для восстановления справедливости. Ради того, чтобы преступники получили то, что заслужили.       — Она никогда бы не бросила в беде тех, кто ей дорог, — уверено отвечает Амелия. — Эта девушка искренне любит свою семью и доказала это, воспользовавшись шансом спасти всех.       — Нисколько в этом не сомневаюсь, — с легкой улыбкой отвечает Алисия.       Ведущий все еще продолжает вести репортаж, в котором показывают какие-то фотографии и видео и записи интервью с сотрудниками полиции, кратко рассказывающие о ситуации.       «…Таким образом Майкл МакКлайф и его сообщники были отвезены в полицейский участок и посажены в следственный изолятор. Сейчас все участники этого происшествия находятся в полном порядке и ожидают первого судебного заседания, которое должно состояться примерно через месяц. На нем будут рассматриваться все дела, к которым причастен мистер МакКлайф и его сообщники. И как утверждает капитан Виктор Джонсон, одному из сообщников Майкла, тридцатиоднолетнему Юджину Уэйнрайту, предъявлены обвинения в совершении насильственных действий над Наталией Рочестер, которая указала на этого человека как на своего обидчика и также предъявила полиции неопровержимые доказательства его вины…»       От сильного волнения у Амелии и Алисии резко пересыхает в горле, и они в разное время берут свои чашки с чаем, чтобы увлажнить его.       — Господи, хоть бы этого Майкла посадили на долгие годы, — тяжело вздыхает Алисия. — Он должен ответить за все зло, которое причинил всем этим людям.       — Неужели он настолько ненавидел своего брата, что готов был убить его? — задается вопросом Амелия. — Не только его одного. Но и всю семью…       — Этому Джейми крупно повезло. Все могло бы быть гораздо хуже.       — Интересно, как Терренс и Эдвард отреагировали на появления их отца? Ведь у обоих далеко не самые хорошие отношения с ним. Один считает, что его отец бил его мать, а другой просто обижен на то, что ему не уделяли внимание.       — Да уж… Представляю, как им было неловко.       — А мне кажется, что в такой опасной ситуации они вряд ли вспоминали о конфликтах.       — А еще меня интересует то, как после той ужасной ссоры Терренс и Эдвард вообще смогли находиться вместе на одной территории. И как они отреагировали на новость о том, что являются братьями?       — Я тоже задаюсь этим вопросом, — задумчиво отвечает Амелия. — Неужели тоже забыли о ссоре в тяжелой ситуации?       — Для этого нужно было определенно иметь сильную выдержку. Учитывая, что Терренс плохо говорил про Эдварда и даже отказывался называть его своим другом.       — А как ты думаешь, мог ли Эдвард быть знать, что Терренс – его родственник? Что если именно поэтому он вызывал у всех такое подозрение? Может, этот парень…       — Тише-тише, давай послушаем, что они еще скажут! — перебирает Алисия.       «…По непроверенной информации Эдвард МакКлайф, брат Терренса МакКлайфа, также окажется на скамейке подсудимых. Двадцатипятилетний парень обвиняется в убийстве Николаса Картера, друга Джейми МакКлайфа, которого убили девятнадцатого января две тысячи десятого года. Сразу же после совершения убийства сотрудники полиции арестовали МакКлайфа. Рядом с трупом был найден пистолет, на котором обнаружили отпечатки пальцев этого парня. А тот факт, что Эдвард держал в руках оружие и был пойман полицией на месте преступления, то это стало еще одной причиной взять его под стражу. Сам мистер МакКлайф отрицает свою причастность к убийству и утверждает, что всего лишь видел, как убили Николаса, и схватил пистолет совершенно случайно. Кроме того, Эдвард обвинил тридцатипятилетнего Эрика Брауна, одного из сообщников Майкла МакКлайфа, в том, что это он убил мистера Картера, и заявил, что на оружии есть и другие отпечатки пальцев. Тем не менее полиция обещала проверить эту версию событий и сверить отпечатки пальцев Эрика с теми, что есть на пистолете…»       Потрясенные Амелия и Алисия широко распахивают глаза и в какой-то момент переглядываются между собой.       — Что? — ужасается Амелия. — Эдвард убил человека?       — Господи Иисусе… — качает головой Амелия, слегка побледнев от ужаса. — Не могу поверить… Эдвард… Убийца! Убийца!       — Ничего себе поворот!       — Конечно, я знала, что этот парень – далеко не ангел. Но это уже слишком!       — Судя по дате убийства, Эдварду было около девятнадцати-двадцати лет. Он был еще совсем юным парнем.       — Господи, и чем тот Николас так не угодил Эдварду, раз он убил его и решил свалить вину на кого-то другого?       — А может, он и правда никого не убивал? Может, полиция арестовала его по ошибке? Думаю, вряд ли убийца остался бы дожидаться полицию с оружием в руках рядом с трупом человека.       — Но ведь его арестовывали!       — Ну и что? Арестовать можно кого угодно, но ведь ведущий сказал, что есть и другие отпечатки. Раз так, пусть устанавливают, кому они принадлежат.       — Да, но почему этот парень на свободе? Почему Эдвард не получил никакого наказания? Почему дело так до сих пор не закрыли? Неужели его тогда отпустили?       — Трудно сказать… Может, кто-то внес залог. А может, они просто не нашли достаточно доказательств его вины. Кто знает…       Алисия тяжело вздыхает и проводит рукой по лицу, пока на экране телевизора показывают лицо ведущего.       «…Дело об убийстве Николаса Картера до сих пор не закрыто. Но его расследование будет возобновлено. Суд разберется и в этом деле и зачитает приговор убийце этого мужчины. И хоть Эдварда МакКлайфа отпустили на свободу под залог и подписку о невыезде из страны, он в любом случае предстанет перед судом в качестве обвиняемого. Если будут найдены доказательства его вины, а обвинения МакКлайфа в том, что убийца – господин Браун, окажутся ложными, то брат Терренса МакКлайфа отправится отбывать свое наказание. По нашим данным, ему грозит до двадцати лет лишения свободы. На данный момент это все что нам сейчас известно. Но мы будем следить за этой историей и сообщать о любой информации, которую смогут разузнать репортеры нашего канала.»       Ведущий заканчивает этот репортаж и начинает говорить уже о совершенно других преступниках. Что совсем не интересуют Амелию и Алисию, которые перестают слушать его.       — Как ты думаешь, мистер Кэмерон уже видел этот репортаж? — задается вопросом Алисия.       — Не знаю, — пожимает плечами Амелия. — Но думаю, этот репортаж теперь будут показывать еще много раз.       — Скорее всего уже видел. Сейчас в Нью-Йорке около десяти часов утра. А он всегда был ранней пташкой. Уверена, он уже успел увидеть этот репортаж и узнать про делишки этого Майкла и о том, что Эдварда… Будут судить…       — Теперь об этом будут говорить почти каждый день. Все, кому не лень, начнут говорить об этом. Уверена, в Интернете как раз развернулась бурная дискуссия по этой ситуации. Раз ведущий упомянул Терренса и Ракель, то эта история будет иметь широкий резонанс и станет одной из самой обсуждаемых.       — Да, скоро об этом случае будут знать все! А уж когда начнется слушание, то журналисты и репортеры будут собираться возле здания суда и собирать материал для репортажей.       — Им будет непросто… Но если Ракель и Терренсу не привыкать находиться в окружении репортеров, то Наталии с Эдвардом придется непросто. Как и Джейми МакКлайфу, свидетелям, адвокатам… Всем, кто захочет прийти поддержать своих близких.       — Их тоже могут достать с расспросами. А если они будут в шоке, то это давление только больше усугубит их состояние.       — Ох, непростые у них будут времена…       — Ты права… Совершенно точно будут обидные слова в сторону Эдварда и сотни вопросов для Наталии, Терренса и Ракель. Да и самого Джейми тоже будут расспрашивать обо всем. И уверена, что Ребекка, мать Терренса и Эдварда, также попадет под раздачу.       — Дело будет громкое, я уверена в этом.       — Мне кажется, тут даже и гадать не надо. Все это заберет у всех очень много сил. А когда суд вынесет приговор, то эти люди будут полностью измотаны. Им понадобится много времени на то, чтобы прийти в себя. А если их не устроит приговор, и они решат обжаловать его, то им будет еще хуже.       — А когда суд вынесет приговор, то, скорее всего, Терренс, Ракель и Наталия решат больше никогда не общаться с Эдвардом. Да, может быть, со временем они смогут начать нормально общаться, но теплых отношений между ними уже не будет.       — И если это случится, то им будет нелегко принять это. Все-таки они были очень близки с ним. Не так-то просто отпустить от себя человека, к которому ты успел привязаться. Хотя нет гарантий, что Эдвард сможет вернуть их доверие и любовь.       — Однако окончательно прощаться друг с другом им тоже не стоит. — Амелия делает небольшой глоток чая из своей чашки. — По крайней мере, сейчас. Ведь им еще предстоит видеться в суде.       — Вряд ли Наталия, Терренс и Ракель захотят общаться с преступником, если Эдвард все-таки убил того человека.       — Даже не знаю, кому будет труднее… Терренс хорошо ладил с Эдвардом до того, как они разругались. Наталия встречалась с ним… И я не могу не отрицать, что, по крайней мере, один из них все еще любит этого парня. Думаю, это Наталия. Вряд ли она хотела расставаться с ним. И возможно, она жалеет, что не рассказала ему правду о попытке изнасилования, которую Эдвард принял за измену.       — Да уж, бедные Терренс и Наталия… — с грустью во взгляде вздыхает Алисия. — Они оба пережили предательство… Один был предан своим братом, а другая – бывшим возлюбленным.       — По крайней мере, они поддерживают друг друга, а Ракель утешает их обоих.       — Нет, эти двое очень близки друг с другом. У них очень крепкая дружба. Терренс и Наталия – будто бы брат и сестра друг для друга.       — Я знаю, — скромно улыбается Амелия. — Судя по твоим рассказам о том, как они поддерживают друг друга, их дружба действительно крепкая.       — Уж в ком, но в Наталии сомневаться никак нельзя. Она предана своим друзьям, никогда их не предает и любит всем сердцем. Эта девушка всегда готова оказать им свою поддержку и помочь всем, чем она сможет. Может, даже она решилась бы пойти на какие-то жертвы ради любви к близким людям. Несмотря на все свои страхи.       — Со страхами нужно бороться, потому что иногда это крайне необходимо для твоего же блага. Возможно, Наталия тоже скажет себе что-то подобное и переборет себя, чтобы сделать то, что может сыграть важную роль и спасти кому-то жизнь.       — Кто знает… — пожимает плечами Алисия и приглаживает свои короткие волосы. — Мы же не до конца знаем, что произошло в этой истории. Может, в репортаже сказали не все.       — Может быть, Алисия… — тяжело вздыхает Амелия, и уставляет взгляд куда-то в сторону. — Пока что еще рано делать окончательные выводы. Лучше подождать, когда нам станет все известно, а там уже решать, кого записывать в жертвы, а кого – в подонки.       Алисия ничего не говорит и просто кивает, давая понять, что она полностью согласна со своей подругой, пока Амелия делает глоток чая из своей чашки.       

***

      Соединенные Штаты. Нью-Йорк. Время около одиннадцати часов утра. Все эти три дня Эдвард только и делал, что бродил в тех местах, где практически не бывает людей, или запирался дома в своей комнате и сидел там целыми днями, не желая с кем-либо разговаривать и делиться своими переживаниями. Но сегодня мужчина решил отправиться домой к своему другу Кристоферу. Морган безусловно рад видеть того, кого он знает как Джастина Леджера, но все же он не был готов к его визиту. И к счастью Эдварда, этот человек пока что не знает о ситуации с семьей МакКлайф. Не знает ничего о своем друге, который принадлежит этой семье. Хотя МакКлайф-младший и понимает, что рано или поздно ему придется раскрыть свою настоящую личность.       — Честно говоря, я не ожидал твоего визита, — признается Кристофер после того, как поприветствовал Эдварда пожатием руки и дружескими объятиями и пропустил его в квартиру.       — Хм… — слегка хмурится Эдвард и скрещивает руки на груди. — Это значит, ты не рад меня видеть?       — Нет-нет, вовсе нет! — Кристофер быстро закрывает дверь и вместе с Эдвардом в гостиную. — Я правда рад, что ты зашел. Но ты мог бы позвонить мне и спросить, можно ли зайти. А то вдруг я собираюсь уходить. Или нахожусь здесь с девушкой.       — А что, разве здесь кто-то есть?       — Сейчас – нет. Так что тебе крупно повезло.       — Хоть в чем-то везет.       — Надеюсь, в этот раз мы сможем нормально поболтать.       — Да… — низким голосом произносит Эдвард, немного поправив свой каштановый парик, который он надел вместе с карими линзами. — Мне бы сейчас хотелось поговорить с кем-нибудь… А то все в последнее время стали слишком занятыми, и не могут найти время поболтать со мной хотя бы пару минут.       К этому моменту Кристофер и Эдвард приходят в гостиную, где на маленькой громкости работает небольшой плоский телевизор, и садятся на диван рядом друг с другом.       — Что-то ты совсем подавленный, Джастин, — слегка хмурится Кристофер. — Даже более подавленный, чем в прошлый раз.       — Не отрицаю, — тихо отвечает Эдвард. — За это время случилось столько всего…       — Не хочешь рассказать?       — Долгая история. Но в моей жизни все стало еще хуже.       — Сочувствую. Но я надеюсь, ты не собираешься нажираться, как свинья, и устраивать дебош в каком-нибудь баре, как в прошлый раз?       — А знаешь, Крис… — задумчиво произносит Эдвард, почесывая затылок. — Это было бы неплохо… Давай и правда завалимся куда-нибудь и выпьем по стопке? Чего-нибудь крепкого! Что здорово бы шандарахнуло по башке!       — Да, а потом я опять буду вынужден тащить тебя к себе домой? Приводить в чувства и надрывать спину, пытаясь перетащить твою тушку на кровать после того, как ты проблюешься и отключишься? Нет уж, парень, даже не надейся! Я не собираюсь еще раз переживать такое! И не позволю тебе устроить то, что ты учудил в прошлый раз.       — Ох, ладно-ладно, — безо всяких эмоций на лице приподнимает руки перед собой Эдвард. — Не кипятись ты так. Я всего лишь сказал, что был бы не прочь.       — Ну вот когда научишься себя контролировать, тогда мы и поговорим о выпивке.       — Я все понял, можешь не продолжать. — Эдвард резко выдыхает, проведя руками по лицу. — Вообще-то, я пришел по одному делу. Хочу спросить у тебя кое-что и надеюсь, что ты сможешь помочь мне.       — Прости, чувак, но у меня нет знакомых девчонок, с которыми я бы мог тебя познакомить, — с легкой улыбкой разводит руками Кристофер. — Если хочешь заняться сексом с какой-нибудь куколкой, то тебе придется искать красотку самому.       — Пф! — тихонько усмехается Эдвард и проводит рукой по своим волосам. — Да угомонись ты! Не нужны мне твои девушки. И у меня нет паники от мысли, что мне некого трахнуть.       — Ладно. Тогда скажи, что ты хочешь узнать, а потом объяснишь, почему так категорично настроен против знакомства с девушками и шанса потрахаться с какой-нибудь милашкой.       — Ох, Крис… — тихонько стонет Эдвард.       — Колись уже давай, чего пришел.       — Ладно… Слушай, Морган, я тут хотел спросить… Можешь ли ты помочь мне подыскать жилье и работу? Какую-нибудь недорогую квартиру на аренду и местечко, где я смогу что-нибудь заработать, дабы не сдохнуть от голода.       — Жилье и работу? — Кристофер удивленно смотрит на Эдварда и слегка хмурится. — А зачем тебе это? Неужели хочешь начать жить самостоятельно?       — Что-то вроде того. Ты однажды уже помог мне с работой, и я благодарен тебе за это. И сейчас я снова обращаюсь к тебе с той же самой просьбой.       — Ну… — Кристофер начинает гладить подбородок. — Что касается жилья, то я могу предложить тебе переехать в мое холостяцкое жилище… Поживешь у меня какое-то время, пока я не найду кого-нибудь, кто сдает квартиру…       — Спасибо, но я бы хотел жить один. Не хочу обременять кого-то.       — Да ты не помешаешь мне. Наоборот – мне будет даже весело. Хоть будет с кем смотреть футбол, хоккей и баскетбол по телику. Листать свежий выпуск Playboy, смотреть порно… Квартирка у меня небольшая, но места хватит для нас обоих.       — Это все мы можем сделать и без переезда. Как захочешь – зови меня, и я составлю тебе компанию.       — Ну ладно… Как хочешь…       — Я хочу жить в недорогой съемной квартире. И иметь постоянную работу, чтобы отплачивать ее и тратить деньги на свои нужды.       — Насчет работы мне нужно немного подумать, ибо я не могу так сразу сказать тебе. Надо поспрашивать друзей и знакомых…       — Может, у тебя на работе требуются какие-то сотрудники?       — Нет, вроде бы все вакансии сейчас заняты. А если и освобождаются, то их очень быстро занимают.       — Я согласен на любую работу, — с некоторой долей отчаяния уверяет Эдвард. — Продавец, официант, курьер… Согласен даже мыть вонючие туалеты. Только прошу тебя, найди мне какую-нибудь работу. Мне нужны любые деньги, чтобы оплачивать аренду квартиры или комнаты и покупать еду и все необходимое.       — Ну что ж… Я подумаю над этим и поспрашиваю своих знакомых. Если будет какое-то предложение, то я дам тебе знать.       — Любое, Крис, сейчас я не могу быть придирчивым и согласен на все, лишь бы начать зарабатывать деньги и жить самостоятельно.       — Понимаю, — задумчиво произносит Кристофер. — Хочешь стать настоящим мужиком, который ни от кого не зависит?       — Да дело даже не в моей независимости, — задумчиво отвечает Эдвард, почесывая затылок. — Мне просто хочется что-то поменять. Я всю жизнь был как на вулкане, но сейчас хочу пожить спокойно. Слишком много приключений было в моей жизни. Хватит до дня моей смерти.       — Эй, я надеюсь, ты не собираешься становиться подобием овоща, который будет целыми днями валяться в кровати и плеваться в потолок? — слегка хмурится Кристофер и скрещивает руки на груди.       — Нет, Крис, я не собираюсь превращаться в овощ, — спокойно отвечает Эдвард. — Я просто хочу жить один. Хочу начать нормально зарабатывать, а не перепрыгивать с одного цветка на другой, перебиваясь лишь небольшими одноразовыми подработками. Пора кончать с этим!       — Как будто до этого ты не жил как тебе хочется.       — Я и правда не жил как хотел. — Эдвард уставляет бездонный взгляд куда-то в сторону. — Но сейчас хочу изменить все в своей жизни.       — Слушай, чувак, да не надо так переживать из-за расставания с девушкой, если тебя так колбасит из-за нее, — бодро говорит Кристофер, хлопая Эдварда по плечу. — На свете полно красивых девушек, которые смогут сделать тебя счастливым! Ну или с которыми ты просто можешь немного развлечься… Переспать… Пофлиртовать…       — Я уже говорил, что мне не нужны другие девушки. Мне нужна только одна.       — Блять, да прекрати уже зацикливаться на той девушке, которая тебя предала. Я прекрасно понимаю твои чувства, но раз она предала тебя, то наплюй ты на нее и живи своей жизнью.       — Все совсем не так, — спокойно говорит Эдвард. — Оказалось, что она не предавала меня.       — Что? — округляет глаза Кристофер. — Не предавала? Но ты же сам сказал, что она тебе изменила!       — Я так думал до тех пор, пока она сама не рассказала мне обо всем, — низким голосом хмуро признается Эдвард. — Все оказалось намного сложнее, чем я себе представлял.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Хочу сказать, что меня здорово надули. Заставили поверить в то, чего никогда не было.       — Так-так, подожди, Джас, подожди, — Кристофер резко мотает головой, быстро выпрямляется и уставляет непонимающий взгляд на Эдварда. — Подожди, я ничего не понимаю! Давай обо всем по порядку. Сначала ты говорил, что она тебя предала, и ты бросил ее, так как не хотел быть с предательницей. А теперь что получается, я не пойму?       — А получается то, Крис, что над этой девушкой жестоко поиздевались, — устало отвечает Эдвард. — А потом кое-какие мудаки воспользовались ситуацией и подставили ее, заставив меня поверить тому, чему я верил весь месяц.       — Прости, но я совсем не понимаю тебя. Каким образом над этой девушкой издевались? Кто ее подставил? Зачем? Как? Объясни ты все нормально, черт возьми!       — Это слишком сложно объяснить, — подавленным голосом отвечает Эдвард. — И мне противно вспоминать об этом… Но скажу тебе одну вещь. Я начал понимать, что поступил отвратительно по отношению к ней и уже больше не смогу быть с ней.       — Так, ладно, приятель, давай обо всем по порядку. Для начала скажи мне, изменяла ли тебе эта девушка или нет?       — Нет, она не изменяла мне, — покачав головой, низким голосом отвечает Эдвард. — И вряд ли хотела.       — Ладно. А теперь расскажи, откуда ты об этом узнал?       — Да говорю же тебе, она сама сказала мне об этом! — громко, взволнованно отвечает Эдвард. — Эта девушка сама рассказала мне всю правду!       — Тише-тише, приятель, не нервничай ты так, — мягко говорит Кристофер. — Говори спокойно и медленно.       — Я и так спокоен. Просто говорю то, что есть. Недавно я решил еще раз поговорить с ней и попытаться узнать причины, по которым она меня бросила. И эта девушка призналась со всем. Да, мне пришлось приложить много усилий, чтобы уговорить ее все рассказать. Но мне удалось узнать причину.       — И что же это за причина?       — Личного характера. Но скажу, что произошедшую ситуацию выставили так, будто бы она мне изменила с той волосатой гориллой, о которой я тебе говорил.       — Значит, измены все-таки не было? Эту девчонку просто кто-то подставил?       — Да, именно так!       — Точняк! — с широкой улыбкой щелкает пальцами руки Кристофер. — Так я и знал, что в этой истории что-то не так! Ну не могла она отреагировать на обвинения в измене подобным образом. Если бы эта девушка захотела бросить тебя, то уже давно сделала бы ноги. Точнее, если бы у тебя, например, были деньжата и куча домов, машин, пароходов и прочей лабуды, то тут я бы еще мог подумать.       — Может быть… — пожимает плечами Эдвард. — Ведь я не богач. У меня даже своего дома нет. Не то что денег или машины.       — Эй, а чего это ты решил поговорить с Эмили, или как там твою подружку звали?       — На этот разговор меня подтолкнула ее подруга. Она знала, что с ней произошло, но не говорила мне. Хотела, чтобы Эмили сама все рассказала. Хотя не буду отрицать, что я начал задумываться об этом еще раньше, когда люди в один голос начали говорить, что в этой истории что-то не так. Включая тебя. Я уже задумывался об этом, но не хотел верить, что это правда. Однако… Разговор с ее подругой подтолкнул меня на этот шаг.       — Не берусь тебя осуждать, но ты мог бы додуматься до этого без чьих-либо пинков под зад. Я прекрасно понимаю твои чувства и проходил через это. Ревность – шутка отвратительная, не спорю. Но даже в этот момент нужно уметь держать себя в руках и сохранять голову холодной.       — Ничего ты не понимаешь. — Эдвард сгибается пополам и опирается локтями о колени. — Когда ты влюбишься по-настоящему, то начнешь говорить по-другому. Когда тебя начнет распирать от того, что кто-то посмел посягнуть на то, что принадлежит тебе. Когда тебе начнет казаться, что твой любимый человек не ценит тебя и находится с тобой ради каких-то своих целей.       — Ну раз так, ты уверен, что все и правда кончено?       — К сожалению. Даже если я все еще безумно люблю ее.       — Но раз ты так сильно любишь ее, то почему бежишь от своих чувств?       — Потому что боюсь снова сделать ей больно, — низким подавленным голосом отвечает Эдвард. — Она заслуживает гораздо лучшего, чем у нее есть. И мне безумно стыдно перед за все оскорбления и унижения, что она услышала от меня.       — И ты готов так просто сдаться? — округляет глаза Кристофер. — Если любишь и хочешь быть с этой девушкой – борись за нее до самого конца.       — Нет, Морган, это исключено.       — Почему?       — Потому что я обидел ее!       — Давай-ка, дружок, будем рассуждать трезво. Ты не один виноват в вашем расставании. Эта Эмили тоже не святая. Уверен, твоя подружка прекрасно знала, что скрыв от тебя правду, она добилась бы именно расставания. И она наверняка это понимает.       — Во всем есть только моя вина. Я должен был понять, что в этой истории что-то не так. Не посметь сомневаться в ее верности. А вместо этого я показал себя с наихудшей стороны и начал бессовестным образом унижать и оскорблять ее. Говорить всем, что она – мерзкая шлюха, у которой куча мужиков, или нимфоманка, не способная насытиться сексом.       — Она должна была ожидать такого исхода. Рассказала бы эта девчонка всю правду раньше и доказала, что никакой измены не было, ничего бы не случилось.       — Не вини ее, чувак, эта девушка ни в чем не виновата. Она – жертва ситуации, в которой оказалась не по своей воле.       — По крайней мере, круто, что она во всем призналась. Значит, ты все еще небезразличен ей.       — Может, она и любит, но вряд ли простит меня. — Эдвард переплетает пальцы своих рук и уставляет взгляд в пол. — В данной ситуации у меня нет иного выхода, кроме как отпустить ее.       — Прости, Джастин, но сейчас ты ведешь себя как тряпка! Что тебе мешает? Упрямство? Трусость? Нерешительность? Боязнь быть отвергнутым?       — Ты сам ответил на эти вопросы.       — Неужели ты думаешь, что зарыв голову в песок, твои проблемы решатся, а та девушка придет к тебе и попросит вернуться к ней? Нет, приятель! Только ты можешь изменить все и повлиять на многое! Твоя жизнь в твоих руках! И только тебе под силу сделать ее такой, какой ты хочешь ее видеть.       — Ох, Морган… — Эдвард с тихим стоном устало переводит взгляд на Кристофера. — Ты вообще ничего не понимаешь… Я боюсь смотреть ей в глаза после того, как подло поступил с ней! Меня мучает это чертово чувство стыда! Страх быть отвергнутым! А иногда мне кажется, что я вообще не смогу пережить эту потерю… Потерять эту девушку для меня будет сравнимо с гибелью кого-то из близких людей. Хоть мы с Эм встречались всего три месяца, я уже успел привязаться к ней.       — Если есть шанс бороться, то надо бороться, а не пускать все на самотек. Сдаваться надо, когда уже вообще нет никакого выхода. Но тебе ведь не говорили открытым текстом, что все кончено, и попытки все исправить окажутся бесполезными. Верно?       — Да, но…       Кристофер резко выдыхает и с грустью на лице хлопает Эдварда по спине со словами:       — Послушай, Джас, я прекрасно понимаю тебя и знаю, что ты сейчас чувствуешь. Но пойми, ты не должен вести себя подобным образом. Ты же мужик! Сильный взрослый мужик! Разве мужики так себя ведут? Если они чего-то хотят, то должны идти к своей цели напролом. Да, тебе тяжело, и ты чувствуешь свою вину перед Эмили. Но я уверяю тебя, еще не поздно исправить свои ошибки.       — А что я могу сделать? — удивленно посмотрев на Кристофера, разводит руками Эдвард.       — Для начала поговори с ней и скажи, что тебе стыдно перед ней. Скажи о том, как сильно она нужна тебе. Да, она может отказаться что-то слушать, прогнать тебя и сказать, чтобы ты шел к черту и оставил ее в покое. Но если ты докажешь ей свою любви к ней, то она отметит это. Наверное, многие говорили тебе, что девчонки любят, когда парни играют рыцарей. Любили все это еще с древних времен. Не нужно бегать за ней и преследовать ее везде. Просто попроси ее о разговоре и объясни все. Если ты ей не безразличен, то она сама начнет давать знаки, что была бы не прочь вернуться к тебе.       — Как все легко, — фальшиво улыбается Эдвард и тихо усмехается. — Хотя я знаю почему. Просто ты сам никогда не сталкивался с подобным. Для тебя девчонки – всего развлечение. Захотел – потусовался с одной. Решил забыть – без проблем. Что-то вроде снятия какой-нибудь проститутки, которая ублажала бы тебя за деньги. Получила бы свои бабки, сделала тебе минет и свалила бы.       — Поверь, Леджер, в моей жизни тоже была сильная любовь. Да, было больно после того, как мы расстались. Но со временем боль прошла, и я почувствовал, что готов к чему-то новому и интересному. К новым отношениям, в конце концов.       — Что-то за эти почти полтора месяца мне не стало легче… После расставания.       — Потому что ты не очень-то этого хочешь. Серьезно, Джастин, ты как будто специально делаешь все, что помнить ее. И явно не собираешься избавляться от всего, что с ней связано. Кто реально хочет, тот безжалостно избавляется от всего, что напоминает о бывшей любви.       — Отчасти ты прав. Хотя я и понимаю, что мне придется смириться, забыть ее и избавиться от всего, что относится к ней. Потому что надежды на лучшее уже нет…       — Ох, Джастин, я не знаю, как мне уговорить тебя не вешать нос, — устало стонет Кристофер и проводит руками по своему лицу. — Мне реально не нравится видеть тебя таким подавленным. Соберись, приятель, чего ты так расклеился? Ведешь себя как мальчишка, влюбившийся в первый раз и потерявший сон, аппетит и голову! Влюбившийся в ту, с которой ему не суждено быть.       — Возможно, я и правда влюблен как мальчишка и потерял голову. Никогда не любил кого-то сильнее.       — И даже несмотря на такое, ты хочешь сложить лапки и отсиживаться в стороночке? Подумай, Леджер, подумай! Неужели ты всю жизнь собрался страдать из-за этой девушки и закрывать сердце для других только потому, что думаешь о той, с которой у тебя ничего не вышло? Ты – молодой парень, а уже хочешь погубить свою жизнь! Это неправильно, приятель! Совсем неправильно!       — Спасибо огромное за поддержку, Крис, — с легкой улыбкой дружелюбно отвечает Эдвард. — Я действительно ценю то, что ты беспокоишься обо мне. Но к сожалению, что сделано, то сделано. Бесполезно пытаться вернуть то, что навсегда потеряно.       — Не сдавайся, приятель. — Кристофер хлопает по плечу Эдварда, с сочувствием смотря на него. — Если ты чего-то хочешь, то нужно бороться до последнего. И я сейчас говорю не про твою бывшую девушку, а вообще. За все надо бороться. Не только за любовь девушки.       — С этим трудно поспорить.       — Уж ты очень хорошо должен знать, что не все в жизни просто. Жизнь – это борьба за выживание, в которой выживают лишь сильнейшие и самые стойкие. Стоит немного расслабиться и дать повод задеть тебя – ты тут же будешь потянут вниз и рухнешь на землю. Жизнь – это как движущаяся толпа, в которой выживает лишь тот, кто знает, как это сделать. Стоит оступиться и сделать неверный шаг, как тебя тут же повалят и затопчут. Люди не проявят никакого сочувствия и не помогут тебе подняться. Не позволяй себе упасть, потому что потом ты вряд ли сможешь подняться на ноги. Пока можешь стоять – стой. Пока можешь дышать – дыши. Пока можешь бороться – борись. Используй любой шанс, который тебе дает жизнь. Потому что кто знает, получишь ли ты его еще раз.       — Спасибо, Крис, — со скромной улыбкой искренне благодарит Эдвард. — Я постараюсь. Хотя ничего не обещаю.       — Не будешь унывать и продолжишь бороться, то будет тебе счастье, — уверяет Кристофер. — И девчонку свою вернешь, и работку найдешь, и квартирку классную снимешь.       В этот момент по телевизору показывают выпуск новостей. Девушка, которая ведет программу новостей, долгое время рассказывает о каких-то происшествиях, чьем-то аресте или каком-то судебном процессе. Но вскоре она начинает говорить про историю Майкла МакКлайфа.       «…А теперь о том, что волнует общественность больше всего! Три дня назад, двадцать третьего сентября, был арестован управляющий ‘The MacClife Shipping’ одной из самых успешных судостроительной компании, Майкл МакКлайф. Полиция предъявила ему обвинения сразу в нескольких статьях уголовного кодекса Соединенных Штатов Америки и собрала доказательства его вины сразу в нескольких происшествиях…»       Услышав знакомое имя, Эдвард резко переводит взгляд на телевизор, видит фотографии его дяди и начинает заметно нервничать с мыслью, что Кристофер сейчас узнает, кто он такой. И к его сожалению, Морган явно заинтересовывается тем, что говорит ведущая.       — О, кажись, опять какого-то мужика арестовали! — усмехается Кристофер. — Неужели поймали на принятии взятки или махинациях?       — Неужели тебя так это интересует? — слегка дрожащим голосом интересуется Эдвард, нервно перебирая пальцы.       — Черт, вот дедуся выжил из ума на старости лет!       — Ой, Крис, да наплюнь ты на них! Включи что-нибудь интересное. Может, сейчас какое-нибудь кино показывают?       — Нет, я хочу узнать, что натворил этот тип.       — Но, Крис…       — Брось, давай послушаем! Сейчас погромче сделаю.       Взяв пульт от телевизора, лежавший рядом с ним, Кристофер прибавляет громкость и начинает смотреть новости, проявляя неподдельный интерес к новости об аресте Майкла. Эдвард же резко бледнеет, начинает часто дышать и напрягает все свои мышцы, пока его глаза хаотично бегают из стороны в сторону.       «…Мистеру МакКлайфу предъявлены обвинения в попытке убийства своего младшего брата, Джейми МакКлайфа, отца известного актера и лидера группы «Against The System», Терренса МакКлайфа. Также Майклу предъявлены обвинения в попытке убийства младшего брата актера, Эдварда МакКлайфа. И у нас также есть информация, что Майкл готовил убийство Ракель Кэмерон, невесты Терренса МакКлайфа и известной модели, и Наталии Рочестер, дочери юриста сферы моды Летиции Рочестер и фэшн-журналиста Энтони Рочестер, и девушки Эдварда МакКлайфа…»       — Пф, ну не фига себе списочек преступлений! — ухмыляется Кристофер. — И кстати, фамилия МакКлайф мне очень даже знакома… Только где я мог ее слышать?       В этот момент на экране телевизора начинают показывать фотографии Терренса, Ракель и Наталии.       — Ух ты, да это же Терренс МакКлайф! — приоткрывает рот Кристофер. — Тот чувак из «American Love Affair»! Дочка одного мужика с работы все уши прожужжала ему про Мэйсона, которого играл Терренс. Точняк, это он! И невесту его я тоже знаю! Ракель Кэмерон! Настоящая красотка! Ну просто ходячий секс! Да и эта блондиночка ничего так…       Но когда Кристофер видит фотографии Эдварда, то ему становится уже не до улыбок. Он впадает в ступор, так как человек на снимках очень уж сильно похож на его друга Джастина Леджера, который сейчас сидит рядом с ним и выглядит ужасно взволнованным. Единственное отличие – на фотографии у Эдварда идеально гладкое и выбритое лицо, а у Джастина – сильно заметная щетина. Но в целом все одинаковое: прическа, цвет волос, лицо… И даже одежда.       — Ничего себе… — произносит Кристофер и начинает смотреть то на Эдварда, то на фотографии, которые показывают по телевизору. — Слышь, Леджер! Этот парень чем-то на тебя похож.       — Не знаю… — пожимает плечами Эдвард. — Мне кажется, нет…       — Да я тебе говорю, как будто по телику показывают тебя! Вот были бы у тебя такие же волосы и глаза, как и у него, то ты вообще был бы его копией.       И пока Кристофер продолжает удивляться сильному сходству Джастина и Эдварда, а МакКлайф-младший пытается оставаться спокойным, а ведущая продолжает вести репортаж:       «…У нас есть информация, что Майкл МакКлайф предпринял попытку убить своего брата с помощью своих сообщников, а также Эдварда МакКлайфа, младшего сына своего брата. Пока что неизвестно, как именно арестованный пытался убить их… Также мы знаем, что Майкл долгое время вредил всем своим родственникам, включая его брата Джейми, обоих его сыновей и возлюбленных этих мужчин. Как капитан полиции Виктор Джонсон, Майкл ради мести отобрал у Джейми судостроительную компанию ‘The MacClife Shipping.’ Также арестованный обманным путем забрал у брата дом, деньги и все, чем он владел… После Майкл попытался предпринять попытку убить Эдварда МакКлайфа, который сумел выжить так же, как и его родной отец. И тот факт, что Эдвард и Джейми остались живы, не помешал Майклу пойти дальше. Были предприняты попытки покушения на Терренса МакКлайфа и Ракель Кэмерон, которые, к счастью, никак не пострадали. Спустя время он организовал похищение Наталии Рочестер. Известно, что мистер МакКлайф удерживал эту девушку в своем доме четыре дня, а затем он попросил Терренса и Эдварда приехать к нему домой, где попытался убить всех троих.»       К этому моменту Кристофер начинает смотреть этот репортаж с такими же ошарашенными глазами, с какими сейчас смотрит и Эдвард, начинающий нервничать все больше по мере того, как на экране показывают фотографии и видео, на которых можно увидеть его вместе со всеми этими людьми.       «…Эта история могла бы закончиться плачевно, если бы в дом Майкла вовремя не приехала полиция. Источник подтвердил, что полицию в дом мистера МакКлайфа привела Ракель Кэмерон, которая очень тесно сотрудничала с работниками. Вместе с ней и полицейскими прибыл также Джейми МакКлайф. Сначала он пошел в дом Майкла и пробыл там какое-то время, прежде чем полиция арестовала мистера МакКлайфа и всех тех, кто помогал ему совершать противозаконные действия. Таким образом Майкл МакКлайф и его сообщники были отвезены в полицейский участок и посажены в следственный изолятор. Сейчас все участники этого происшествия находятся в полном порядке и ожидают первого судебного заседания, которое должно состояться примерно через месяц. И как утверждает капитан Виктор Джонсон, Юджину Уэйнрайту, одному из сообщников Майкла, предъявлены обвинения в совершении насильственных действий над Наталией Рочестер, которая уже подтвердила этот факт и также предъявила полиции неопровержимые доказательства его вины.»       С каждой секундой Кристофер все внимательнее и внимательнее слушает то, что говорит ведущая, и начинает подозревать, что человек, который сейчас сидит рядом с ним, является этим самым Эдвардом МакКлайфом, а не вовсе Джастином Леджером.       «… Также по непроверенной информации Эдвард МакКлайф, также окажется на скамейке подсудимых. Двадцатипятилетний парень обвиняется в убийстве Николаса Картера, друга Джейми МакКлайфа, которого убили девятнадцатого января две тысячи десятого года. Сотрудники полиции арестовали МакКлайфа по причине того, что рядом с трупом убитого был найден пистолет, на котором обнаружили отпечатки пальцев этого парня. А тот факт, что Эдвард держал в руках оружие и был пойман полицией на месте преступления, то это стало еще одной причиной взять его под стражу. Сам мистер МакКлайф отрицает свою причастность к убийству и утверждает, что всего лишь видел, как убили Николаса, и схватил пистолет совершенно случайно. Кроме того, МакКлайф обвинил Эрика Брауна, одного из сообщников Майкла МакКлайфа, в том, что это он убил мистера Картера, и заявил, что на оружии есть и другие отпечатки пальцев. И полиция обещала проверить эту версию событий…»       Кристофер широко распахивает глаза, время от времени пытаясь что-то сказать, но будучи настолько ошарашенным, что он не может произнести хоть слово.       «… Дело об убийстве Николаса Картера до сих пор не закрыто. Его расследование будет возобновлено, а суд зачитает приговор убийце. И хоть Эдварда МакКлайфа отпустили на свободу под залог и подписку о невыезде из страны, он в любом случае предстанет перед судом в качестве обвиняемого. Если будут найдены доказательства его вины, а обвинения МакКлайфа в адрес господина Брауна окажутся ложными, то брат Терренса МакКлайфа отправится отбывать свое наказание. Известно, что ему грозит до двадцати лет лишения свободы. На данный момент это все, что нам сейчас известно, но мы будем следить за этой историей и сообщать о любой информации, которую удастся выяснить репортерам нашей программы.»       После этого ведущая продолжает рассказывать о других преступниках. Однако Кристофер и Эдвард по-прежнему пялятся в телевизор своими ошарашенными глазами. Но через пару секунд МакКлайф-младший стыдливо опускает взгляд вниз, а Морган внимательно рассматривает своего друга.       — Вот это сходство! — восклицает Кристофер. — Чувак, этот парень на фотографии реально похож на тебя. Если тебе сбрить щетину, то ты будешь выглядеть точно так же, как и парень на этих снимках. Плевать на цвет волос и глаз!       Эдвард ничего не говорит, пока его широко распахнутые глаза начинают бегать из стороны в сторону.       — О, черт, не может ли это значить, что ты – младший брат актера Терренса МакКлайфа? — задается вопросом Кристофер. — Ты реально похож на Эдварда! Похож на Терренса МакКлайфа!       — Крис… — тихим, дрожащим голосом неуверенно произносит Эдвард.       — Так, секунду… Неужели ты – не тот, за кого выдавал себя все это время?       Резко побледневший Эдвард неуверенно переводит испуганный взгляд на Кристофера, начав довольно часто дышать.       — Ты не Джастин Леджер? — спокойно интересуется Кристофер. — Тебя зовут Эдвард МакКлайф? Это твое настоящее имя?       Эдвард ничего не говорит и продолжает смотреть на Кристофера так, будто в чем-то перед ним виноват.       — Я еще раз повторяю свой вопрос: как тебя зовут? — спокойно интересуется Кристофер.       Однако и на этот раз от Эдварда не следует никакого ответа на вопрос. И это начинает раздражать Кристофера, который скрещивает руки на груди и с подозрением смотрит на своего друга.       — Так, ну ты еще долго собираешься играть в молчанку? — раздраженно интересуется Кристофер. — Кто ты такой: Джастин Леджер или Эдвард МакКлайф? Что все это, блять, значит?       Эдвард снова ничего не говорит и лишь нервно сглатывает.       — Говори уже, твою мать! — громко, раздраженно требует Кристофер, крепко взяв Эдварда за плечи и встряхнув его. — Какие тайны ты от меня скрыл? Можешь объяснить, кто ты, черт возьми, на самом деле, и какое твое настоящее имя?       — Спокойно, Крис, спокойно, — решает заговорить Эдвард, пока его руки слегка трясутся от волнения. — Не надо так заводиться.       — Что все это значит? Кто ты вообще такой? Какого хрена все это происходит?       — Успокойся, пожалуйста, я сейчас все тебе объясню. Только не злись и просто выслушай меня.       — Ну ладно. — Кристофер скрещивает руки на груди, хмуря смотря на Эдварда. — Говори. Очень хотелось бы услышать твои объяснения всему этому дерьму.       — Ты их получишь. Обещаю.       — Ладно, тогда начнем с малого. Скажи мне свое настоящее полное имя.       — Мое настоящее полное имя – Эдвард Роберт МакКлайф, — спокойно признается Эдвард, вытаскивает линзы из глаз и снимает парик перед раскрывшим рот Кристофером. — Я не Джастин Леджер, как представился тебе. Меня зовут Эдвард.       — Ни хрена себе! Ну и зачем ты назвался чужим именем? Смысл был называть себя Джастином, когда ты вовсе не Джастин? И какого черта ты носил парик и линзы?       — Я просто не хотел говорить, кем являюсь на самом деле, и в какую ужасную историю влип. — Эдвард на секунду бросает взгляд в сторону. — Вот почему я назвал себя другим именем и скрыл всю информацию о своей семье… О своей жизни… Я соврал почти обо всем… Придумал некий образ и следовал ему.       — Значит, ты не жил в Атланте?       — Нет, я ни разу не был в Атланте. Никогда даже Нью-Йорк не покидал.       — И твои родители не умерли?       — Нет. Мать и отец живы и здоровы. Сейчас как раз увидел на фотографиях моего отца. Точнее, не только его. Но и всю мою семью. — Эдвард склоняет голову. — Терренс МакКлайф – мой родной старший брат, а Ракель Кэмерон – его невеста… Майкл МакКлайф – мой дядя… Джейми МакКлайф – мой отец… А Наталия Рочестер – та самая девушка, про которую мы говорили с тобой… Она – и есть та, с кем я встречался.       — Так получается, ее зовут не Эмили?       — Эмили – это второе имя Наталии. Наталия Эмили Рочестер. Так звучит ее полное имя.       — И в репортаже сказали, что Эдварду МакКлайфу двадцать пять лет. Значит, тебе не двадцать один год?       — Нет, мне двадцать пять. Скинул себе несколько лет, воспользовавшись тем, что я выгляжу намного моложе.       — Надо же… Я бы не подумал, что ты гораздо старше. Я реально верил, что ты только совершеннолетие отпраздновал. И на самом деле младше меня…       — Нет, двадцать пять лет – мой реальный возраст. И да, я старше тебя.       — Не фига себе поворот… — Кристофер мотает головой, пока его ошарашенные, слегка округленные глаза бегают из стороны в сторону. — Охренеть! Ты – Эдвард МакКлайф! Член семьи МакКлайф! Брат Терренса МакКлайфа!       — Поначалу они об этом не знали.       — В смысле?       — Эти люди знали меня как Эдварда Локхарта.       — Эдвард Локхарт?       — Я сменил имя еще в девятнадцать лет. И также немного изменил свою внешность с помощью этого парика и линз. Когда я познакомился со своей семьей, то они увидели меня кареглазым парнем с каштановыми волосами.       — Ну и на хера ты это сделал?       — Я сначала хотел завоевать доверие брата, матери и их знакомых. И поэтому не давал никаких намеков на то, что я на самом деле их родственник. Правда, недавно мне все-таки пришлось раскрыть настоящего себя. Избавиться от своего маскарадного костюма, как сказал однажды мой дядя.       — Ну и дела…       — Это долгая история. Но я обещаю, что как-нибудь расскажу тебе об этом.       — Ты меня реально удивляешь, парень.       — Знаю, тебе трудно все это принять и поверить мне. Но раз уж по телевизору показали репортаж, то бесполезно и дальше быть притворяться другим человеком. Точнее… Придерживаться одного из своих образов…       — А я-то думал, почему ты так сильно кого-то мне напоминаешь, — задумчиво признается Кристофер, поглаживая подбородок. — Когда мы с тобой познакомились, то ты кого-то мне напомнил, но я не мог понять, кого. Но сейчас я могу с полностью уверенностью сказать, что ты напоминал мне Терренса МакКлайфа. Уж я-то знаю этого актера, поскольку, как ты уже слышал, мелкая дочка моего коллеги по работе, прожужжала все уши о нем.       — Правда? — удивляется Эдвард. — А мне казалось, что каждая собака знает меня и признает во мне младшего брата Терренса МакКлайфа. Ведь все говорят, что мы очень похожи.       — И это правда. Ты реально очень похож на него. Может, выглядишь ты как ребеночек, и взгляд у тебя немного наивный, но так вы оба реально одинаковые.       — А благодаря парику и костюму, ко мне никто не подходил на улице и не спрашивал, не является ли Терренс моим братом. Хотя до смены внешности эти вопросы поступали со всех сторон.       — О, чувак, да после этого репортажа теперь тебя все будут узнавать! И если бы ты начал убеждать всех, что Терренс МакКлайф – тебе не родственник, никто бы не поверил. Только слепой не догадался бы о том, что вас связывает родство.       — Странно, что мои единокровные не похожи на нас.       — Ух ты, у тебя есть еще братья?       — Да, двое младших от второго брака отца. Но я с ними уже много лет не общался после того, как отец расстался с мачехой, которая забрала их с собой.       — М-м, да, дружище, а оказывается, у тебя тут полно родственников! — хитро улыбается Кристофер. — А ты все строил из себя бедного несчастного парня, у которого никого не осталось.       — Это была сторона Джастина Леджера. Та сторона, которую я придумал, чтобы скрыть свою настоящую жизнь. Скрыть все, что произошло со мной и моей семьей. Я хотел хотя бы ненадолго отвлечься ото всего этого и побыть Джастином. А не Эдвардом.       — Надо же… А я-то думал, что знаю о тебе все… — Кристофер на пару секунд замолкает, пока Эдвард рассматривает свои руки, но затем снова переводит взгляд на своего черноволосого друга. — Кстати, а что это за история с арестом Майкла МакКлайфа? Как ты оказался втянут в это? Неужели он реально сделал то, о чем сказала репортерша?       — Ох, Крис… — Эдвард с тихим стоном откидывается на спинку дивана и прикладывает руку ко лбу. — Я даже не знаю, с чего начать. Как рассказать, как много страданий причинил этот человек. Эта гнида. Проклятие всей семьи МакКлайф.       — Начни сначала…       — Хорошо, — резко выдыхает Эдвард и быстро выпрямляется. — Расскажу все парой слов… В общем, отец и дядя с детства ненавидели друг друга. Мой дядя сделал все возможное, чтобы превратить жизнь отца в ад. Из-за него у отца не осталось почти ничего. Да, кое-что он смог уберечь, но дядя хотел отобрать даже это. Этот тип был одержим мыслью отомстить отцу и уничтожить всю семью, которая якобы виновата в том, что его жизнь не удалась. Вскоре дядя Майкл предпринял попытку убить сначала меня, а потом и отца. Но мы выжили и долгое время скрывались ото всех. Но дядя все-таки узнал, что я остался в живых. А то, что еще и отец выжил, мы узнали лишь три дня назад. Когда случилось то, из-за чего мы все едва не погибли.       — Кто все?       — Мой брат, отец, бывшая девушка и я. Дядя действительно похитил Наталию. Точнее, ее из-под носа увели его людишки. Ну а спустя четыре дня он заманил меня и брата в ловушку, попросив приехать в его дом.       — Какую еще ловушку? О чем ты говоришь?       — Терренсу пришлось оставить одну свою невесту Ракель. А это было на руку дяде, который хотел послать своих людей в дом брата и невестки, дабы те привезли к нему эту девушку. Поскольку мой брат готов любого порвать за нее, он не позволил бы им увести Кэмерон… И дядя все это просчитал.       — Ох… Ну и дела…       — Я всегда страшно боялся дядю, ибо он мог выдать всем то, что мне приходилось скрывать долгое время. То убийство Николаса Картера… Боялся, что этот тип выставит все так, будто я действительно убил человека.       — Значит, ты не убивал этого Николаса?       — Нет, Крис, клянусь, я никого не убивал! Я всего лишь увидел, как убили Николаса. А когда убийца сбежал, то мы с другом, который тогда был со мной, уже ничем не смогли ему помочь. — Эдвард нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы рук. — А я, идиот, еще схватил пистолет, оставленный убийцей и оставил на нем свои отпечатки. Я был так шокирован увиденным, что забыл о том, что мои отпечатки пальцев окажутся на оружии. И… Это стоило мне двух недель ареста и жестоких пыток, которым меня подвергали следователь и мои сокамерники.       — Жестоких пыток? — ужасается Кристофер. — Тебя что били?       — Намного хуже. Из тюрьмы я вышел полуживой. Меня вытащил дядя. Который заплатил за меня залог и дал взятку следователю за то, чтобы расследование дела временно приостановили. Меня отпустили после того, как заставили подписать подписку о невыезде из страны. И потом дядя поставил условие: либо я становлюсь его правой рукой, пляшу под его дудку и отрабатываю те деньги, которые он за меня заплатил, либо подыхаю в тюрьме или по вине его дружков. Я долго тянул время, не желая работать на этого больного мудака, но страшно боясь, что мои близкие все узнают. И со временем это становилось сложнее, так как дядя сильно давил меня. Он очень хорошо знал все мои слабости. Знал, на что надо надавить, чтобы сломать волю.       — Но почему ты не рассказал полиции всю правду? — недоумевает Кристофер. — Ты ведь сидел в тюрьме ни за что!       — Я пытался! — отчаянно отвечает Эдвард. — Но мне никто верил! Следователь отказывался верить мне, девятнадцатилетнему парню, и насилием пытался заставить меня признаться, что я убил Николаса. Однако если бы я сделал это, то откровенно соврал бы. Уверен, что и сейчас мне мало кто верит… Когда отец услышал об этом, он заявил, что откажется называть меня своим сыном, если это правда.       — Да?       — Я не виноват, клянусь! Но у меня нет возможности это доказать! Только лишь один человек мог бы спасти меня…       — Но почему он ничего не сделал? И что вообще произошло с ним после того, как все это случилось? Он что, тоже был арестован?       — Нет, я уговорил его убежать с места преступления. Не хотел впутывать его в дела, связанные с моей семьей.       — И что случилось с ним?       — Не знаю, я не общался с ним со дня убийства. Уже шесть лет.       — В репортаже сказали, что убитый был другом твоего отца Джейми.       — Да, Николас был лучшим другом моего отца. И ко мне этот человек относился очень тепло и всегда интересовался мной и моей жизнью. Намного больше, чем собственный отец, который всю жизнь ненавидел меня и обращал на меня внимания лишь тогда, когда я был в чем-то виноват.       — А с твоим дядей?       — Не могу сказать, что они были врагами, но дядя недолюбливал его.       — И тот, кого ты назвал убийцей, работал на Майкла?       — Да, я точно знаю, что Николаса убил Эрик Браун, главный жополиз дядюшки, который буквально в рот ему заглядывал. Я видел этого человека и его дружков, которые избивали и подстрелили Николаса дважды.       — Значит, это Майкл стоит за приказом убить Николаса?       — Дядя Майкл отрицает все обвинения и утверждает, что не поручал никому убивать Николаса. Хотя не исключаю, что это правда, и у Эрика были какие-то свои счеты с другом отца.       — Ну… Раз он виноват, то он обязан отправиться за решетку. Полиция должна снять с тебя все обвинения.       — Я заявил о своих обвинениях тому капитану Виктору Джонсону, которого показывали по телику. И он пообещал мне принять это к сведению. Сказал, что у Эрика возьмут отпечатки пальцев, чтобы сверить их с теми, что есть на пистолете. Это будет небольшой шанс на мое освобождение. Но в любом случае я буду вынужден предстать перед судом в качестве обвиняемого. Наравне со всеми теми тварями, которых поймала полиция.       — А ты не думал попытаться разыскать человека, который может доказать твою невиновность?       — Я хочу разыскать этого человека, но понятия не имею, где и как, — разводит руками Эдвард. — Прошло уже столько лет с того момента, как мы виделись. Многое могло измениться. Это я болтаюсь как дерьмо в проруби и никуда не могу рыпнуться. А мой друг уже давно мог сменить номер, переехать в другой город или другую страну и вообще забыть о моем существовании.       — Разыщи этого человека, парень! — уверенно восклицает Кристофер. — Он – свидетель убийства, который сможет подтвердить твои слова. Убийца вряд ли признает свою вину и будет придерживаться версии, что ты убил его. Даже если будут найдены неопровержимые доказательства. А если у тебя будет свидетель, то твой шанс быть признанным невиновным возрастет в разы. Не гарантия, конечно, но все же какая-то надежда.       — Я постараюсь, но не уверен, что смогу разыскать его, — неуверенно отвечает Эдвард. — Пока что есть только одна мысль – позвонить ему на мобильный. У меня все еще есть его номер.       — Очень хорошая идея! Не думаю, что люди будут часто менять свои номера. Только если они не потеряли его или их не задолбали какими-нибудь звонками. Если он все же не существует, то робот так тебе и скажет. А если ты попадешь, куда надо, то есть шанс, что тот парень ответит тебе. Объяснишь ему всю ситуацию и попросишь о помощи. Думаю, он не откажет тебе, когда узнает, в какой беде ты оказался, и сделает все, чтобы спасти тебя от тюрьмы.       — Думаю, я непременно сделаю это. В самое ближайшее время. Ведь неизвестно, когда состоится судебное слушание.       — Ты не знаешь?       — Нет, не знаю, — мотает головой Эдвард и запускает руку в свои волосы. — Нам пока что не сказали конкретную дату.       — Ну тогда действуй, парень, — уверенно отвечает Кристофер. — Для тебя этот человек может оказаться спасением. Ты же ведь не хочешь всю свою жизнь провести за решеткой за то, чего не делал?       — Боюсь, меня точно доведут до желания покончить с собой, если я все же вернусь туда.       — Тогда не вздумай сидеть, сложа руки. Делай все, что можешь. А иначе никакие опытные адвокаты не помогут тебе. Даже обжалование приговора не поможет тебе, если ты не найдешь способ доказать свою невиновность. Того факта, что на оружии есть твои отпечатки, может оказаться достаточно для того, чтобы тебя посадили лет на двадцать.       — Я постараюсь. Обещаю.       — Ох, ладно, давай думать, что это ты разъяснил… — задумчиво говорит Кристофер. — А что насчет попытки убийства твоего брата, его невесты и твоей бывшей? Каким образом твой дядя хотел их убить?       — В репортаже сказали правду. И я уже говорил, как дядя сначала похитил мою бывшую девушку, а потом заставил меня и моего брата приехать к нему, планируя отправить своих людей за Ракель.       — Неужели она и правда привела полицию в дом твоего дяди, как сказала ведущая?       — Да, ей повезло в некотором смысле, — неуверенно отвечает Эдвард. — Потому что она начала искать способы покончить с этой историей за некоторое время до того, как все это случилось. Ракель втайне обратилась за помощью к своему другу и знакомому моего отца, которые работают в полиции. С их помощью полиция вместе с моими отцом и той девушкой приехали к дому дяди, где я тогда был с братом и бывшей девушкой. Если бы не Кэмерон, то вряд ли бы нам удалось остаться в живых. Она буквально спасла нас всех! Спасла от того, что могло с нами случиться.       — И я так понял, она узнала о том, что твой отец жив, намного раньше?       — Именно! Она знала, но молчала и хотела, чтобы мы с Терренсом сами все увидели. А отец сотрудничал с полицией еще до того, как Ракель обратилась за помощью. Кроме того, в дом дяди Майкла специально был заслан человек из полиции… Девушка, которая втерлась в доверие моего дяди, всегда была в курсе его планов и передавала всю информацию полиции, а они сообщали новости моему отцу.       — Вау! Вот это история!       — Это история могла закончиться плачевно, но к счастью, сейчас все живы и здоровы. Правда, я уже три дня ни с кем не разговариваю и не знаю, что происходит со всеми этими людьми.       — Да-а-а, приятель… — Кристофер неуверенно хлопает Эдварда по плечу. — Не завидую тебе… Удивляюсь, что ты живешь со всем этим дерьмом уже много лет.       — Родители натерпелись от дяди намного больше меня или брата. Хотя этот подонок умудрился испортить жизнь и нам еще тогда, когда мы были мелкие. Например, дядя настроил еще маленького Терренса против отца, которого он ненавидел всю свою жизнь. Потому что верил лжи о том, что его отец ужасно обращался с матерью. Лишь три дня назад он узнал всю правду.       — Ничего себе…       — И это только малая часть того, что он совершил. Если я начну рассказывать обо всем, что он сделал, это займет много времени.       — Да уж… Теперь я понимаю, почему ты пытаешься сбежать ото всего этого. И догадываюсь, почему ты решил выдать себя за другого человека. Я бы и сам предпочел бы сделать все, чтобы перестать быть частью таких криминальных драм и жить спокойной жизнью.       — В какой-то степени, да… — задумчиво отвечает Эдвард. — Ради спокойной жизни я готов изменить в своей жизни все. Даже готов перестать называться Эдвардом и стать кем-то, кто не имеет отношение к семье МакКлайф. Стать тем же Джастином Калебом Леджером, за которого я себя выдавал для тебя.       — Неужели за все эти годы ты никому не рассказывал о том, что стал подозреваемым в убийстве Николаса и можешь пойти за решетку?       — Никому. Никто не знал, что я в скором времени стану подсудимым наравне с дядей и его стадом баранов. Но когда дядя выдал мою тайну отцу, Терренсу и Наталии, то мне пришлось во всем сознаться. Правда, дядя не знал, что именно Эрик убил Николаса и искренне верил, что я сделал это. Я мог бы сказать правду, но мне бы не поверили, даже если бы у меня были доказательства.       — И что ты будешь делать, если тебя признают невиновным?       — Исчезну. Навсегда пропаду для своей семьи и перестану называть себя ее частью. Я безумно люблю ее, но будет лучше, если меня в ней не будет. После всего, что произошло, я больше не могу называться одним из МакКлайфов.       — Хочешь скрыться только из-за того, что на тебе будет клеймо человека, сидевшего в тюрьме?       — На самом деле причин очень много. Дело не только в стыде признаться в том, что я находился в окружении зэков.       — Ну… — слегка хмурится Кристофер. — Я уже понял, что ты боишься показываться своей бывшей девушке на глаза после того, как ты бросил ее. Но мне кажется, что не стоит бежать от семьи только из-за того, что ты сидел в тюрьме. Ты же никого не убивал! Чего тебе стыдиться? Многих могут взять под стражу без причин, но потом полиция снимает с них все обвинения. Ошибка! С кем не бывает!       — Я хочу убежать, потому что мне стыдно перед братом, родителями, и будущей невесткой, — неуверенно признает Эдвард. — Произошло кое-что, из-за чего мои отношения с ними резко испортились.       — Думаешь, они осуждают тебя за то, что ты бросил свою девушку? — округлив глаза, удивляется Кристофер.       — Не только. Получилось так, что они неправильно поняли мое желание бороться с дядей. Посчитали, что я якобы хочу ограбить и убить их ради денег.       — То есть, как это?       — Я сам дал повод так думать. Мне пришлось многое недоговаривать и даже лгать, потому что не мог рассказать о настоящих причинах своей борьбы с дядей. Точнее, не так… Я боролся с ним ради того, чтобы забрать хотя бы свою часть наследства, которое мне оставил отец, и которое дядя хотел присвоить себе. Правда, я не делал почти ничего, ибо жутко боялся этого больного хрыча, который постоянно оскорблял и унижал меня. Я мог бы пойти в полицию или обратиться к нотариусу, адвокату или еще кому-то, чтобы быть уверенным в том, что деньги останутся при мне. Но я трусил.       — Значит, ты только создавал видуху, что боролся? А на самом деле только языком чесал?       — Будем считать, что я просто хотел привлечь к себе внимание. Поэтому и устроил все это шоу. Впрочем, в этом есть некоторая доля правды. Я реально хотел получить те деньги, которые мне завещал отец. Но после того, как я узнал всю правду о том, что произошло с Наталией, и когда люди дяди увезли ее, это желание сошло на нет. Я был готов отказаться от чего угодно, чтобы она осталась жива и здорова. Меня уже не волновали деньги, и я пожелал дяде подавиться ими. Лишь бы знать, что девушка, которую я люблю, и мои близкие не пострадали.       — Ну и дела!       — Да. Знаю, что я не должен был влезать в конфликт отца и дяди. Но… Я не мог оставаться равнодушным… Не мог… Хотел добиться справедливости и доказать всем свою полезность. Ибо никто не считал меня нужным. А я хотел, чтобы меня благодарили. Чтобы мне говорили приятные вещи. Чтобы видели, что я чего-то стою. На меня никто никогда не обращал внимания. Я всегда был словно тень. Да и родился я чисто случайно. Просто потому, что родители отказались от аборта, когда узнали, что моя мать беременна мною.       — Ну… Отчасти я тебя понимаю…       — Правда, желание попытаться заполучить деньги и покончить с дядей привело к тому, что я разругался со всеми членами своей семьи. Сначала рассказал им часть истории, а потом так разругался с Наталией, что перестал контролировать себя и дал понять, что мне нужны деньги и богатства моей семьи. Ну… Они на меня обиделись, а я был так зол, что не отрицал ничего подобного. В итоге я сильно разругался не только с бывшей девушкой, но еще и с Терренсом, который набросился на меня с кулаками, и Ракель, которая горой стояла за своих жениха и подругу. Было уже поздно пытаться что-то объяснять. И мне стоило огромных усилий уговорить их забыть об обидах, чтобы помочь Наталии.       — Но ты ведь и правда не хотел убить и ограбить их?       — Нет, ты что! Мне не нужны чужие деньги! Я хотел получить лишь то, что принадлежало мне. У меня и мысли не было поступать так с теми, к кому я сильно привязан. И я только больше убедился в этом, когда по вине дяди поддался своему страху и едва не убил своего брата, которого спасла моя бывшая девушка. Она… Еще больше надавила на меня и попросила выстрелить в нее.       — Что-что? — резко мотает головой Кристофер, широко распахнув глаза. — Так, минуточку… Подожди… Что значит ты чуть не убил своих брата, а твоя бывшая попросила тебя выстрелить в нее?       — Мне очень жаль, что все так получилось.       — Неужели ты реально хотел убить их?       — Ни в коем случае, Крис, клянусь! — отчаянно отвечает Эдвард. — Во всем виноват дядя Майкл! Он насильно засунул пистолет мне в руку, направил его на Терренса и приказал выстрелить, угрожая, что мои брат и бывшая девушка узнают об аресте. Я страшно боялся осуждения. Боялся, что люди поверят этому ублюдку, а не мне, если бы я рассказал, что никого не убивал. Мне было страшно от мысли, что я не смог бы доказать всем, что был арестован по ошибке. И все было еще хуже еще и потому, что моя нерешительность мешала мне пойти против дяди. Этот тип все время делал акцент на том, что я трусливый, бездарный и ни на что не годный кусок дерьма, думая, что он сможет вынудить меня выстрелить в Терренса.       — И ты был готов убить родного брата из трусости? Твой дядя брал тебя на слабо, а ты поддался ему!       — Возможно, я бы и правда совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. Но как я уже говорил, в дело вмешалась Наталия и пыталась остановить меня словами, когда дядя продолжал давить. Но потом она направила пистолет в моих руках на себя и начала умолять убить ее. И именно это стало моей последней каплей. Я понял, что больше не могу вести себя, как трусливый заяц. Начал понимать, что надо было прекращать прогибаться под дядю. Когда моя бывшая девушка начала умолять меня выстрелить в нее, мне было уже наплевать на то, что дядя со мной сделает. И я сдался.       Кристофер медленно выдыхает и молчит еще несколько секунд, тщательно обдумывая ситуацию, пытаясь сформулировать какую-то точку зрения и проводя рукой по своему лицу.       — Ух ты… — тихо произносит Кристофер. — Вот это да…       — Ты себе не представляешь, какой ужас я испытал в тот момент, — слегка дрожащим голосом признается Эдвард. — Мне хотелось самому застрелить себя, лишь бы не испытывать стыд и ужас… Я страшно боялся посмотреть в глаза брату и бывшей девушки, которых… Которых едва не убил собственными руками… Даже если совсем не хотел этого. Клянусь, Кристофер, я не хотел никого убивать! Не хотел!       — Знаешь, приятель… С одной стороны, я хочу осудить тебя за то, что ты сделал. Ведь ты поступил омерзительно по отношению к своей семье. Но с другой… Я реально сочувствую тебе… Ты пережил такой ужас, который никому не пожелаешь пережить. Это и правда ужасно…       — Ты не веришь мне?       — Нет… Я верю тебе… И рад, что ты все-таки смог пойти против воли дяди и спасти себя, брата и ту девушку от гибели. Несмотря на все, что было до этого, тогда ты смог проявить какую-то силу.       — Я не буду обижаться, если ты начнешь осуждать меня. — Эдвард виновато склоняет голову, лишь иногда испуганно поглядывая на Кристофера. — Ты вправе считать меня ужасным человеком.       — Не буду делать вид, что все твои поступки правильные. Хоть ты – мой друг, я не могу закрыть глаза на все твои делишки.       — Если хочешь, то я могу уйти из твоей квартиры и больше не общаться с тобой. Только дай мне знать. И не беспокойся, с жильем и работой я что-нибудь придумаю. Я найду другие способы устроиться в жизни… Ведь мне не привыкать жить в тяжелых условиях. Я с семнадцати лет так живу. Ничего страшного.       — Нет-нет, все в порядке, — спокойно говорит Кристофер, выставив руку ладонью к Эдварду. — Не надо никуда уходить.       — Ты тоже возненавидишь меня так же, как и вся моя семья и некоторые мои друзья?       — Если бы дело касалось меня, и ты поступил так отвратительно со мной, то я бы однозначно начал ненавидеть тебя и разорвал бы нашу дружбу. Я не буду вмешиваться и вставать на чью-то сторону. Разбирайся со своей семьей сам. А я буду сохранять нейтралитет. Но скажу одно: самое главное – тебе вовремя удалось понять свои ошибки и хоть как-то исправить некоторые из них.       — Это определенно дает мне облегчение, — тихо говорит Эдвард, чуточку успокоившись, но все еще выглядя очень напряженным.       — Возможно, со временем другие тоже поймут тебя. По крайней мере, поймут, что ты не хотел вредить своей семье и вел себя так лишь из страха перед своим дядей.       — Ах, Крис… — Эдвард сгибается пополам и опирается локтями о колени. — Может, ты и понял, но другие точно не поймут. Они никогда не простят мне всего, что я сделал. Уверен, что все снова вспомнили о моих грехах и начали осуждать меня.       — А может, они все поймут, когда немного успокоятся? Ведь теперь твоя семья знает всю правду и только лишь должна принять ее.       — Сомневаюсь. Больше никто не захочет разговаривать со мной: ни отец с матерью, ни брат и его невеста, ни бывшая девушка, ни их общие друзья… Уж на прощение Терренса и Наталии я точно не могу рассчитывать. Один считает, что я предал его и наплевал на его чувства, а другая злится из-за всех моих оскорблений и унижений.       — Нет, ну обиду Наталии я еще могу понять, хотя, как уже было мною сказано, она сама должна была понимать, к чему привело бы ее молчание. Но неужели ты реально думаешь, что Терренс не сможет простить тебя?       — Теперь я не могу говорить, что не предавал брата. Когда я попытался убить Терренса, то уже предал его. Даже если я сказал брату о желании дяди заставить меня сделать это задолго до той встречи.       — Но ведь ты сам сказал, что с трудом уговорил его и свою невесту своего брата помочь тебе, когда твою бывшую похитили.       — Ракель было проще уговорить. Ради подруги она была готова забыть обо всем. А вот с Терренсом все было гораздо сложнее. Он был готов вышвырнуть меня из дома, как собачку. И сделал бы это, если бы Кэмерон не приструнила его. Правда, это не остановило его от того, чтобы наброситься на меня с кулаками. Но я не отвечал ему. Потому что знал, что был виноват перед ним. Не имел права что-то отрицать. Не хотел провоцировать еще один скандал.       — Но ведь он согласился.       — Сомневаюсь, что он хотел помочь мне. Его просто уговорила Ракель. А уж ради нее мой брат готов на все. Даже переступить через гордость и обиду. Он обожает эту девушку и по уши влюблен в нее. До сих пор помню, как Терренс страдал, когда они едва не расстались. Эта долгая и неприятная история, но она закончилась хорошо, и они спасли свои отношения.       — Мне кажется, ты ошибаешься, приятель. Если бы Терренс не хотел видеть тебя и мечтал выгнать из дома, то Ракель не была бы для него указом. Он бы схватил тебя за шиворот и выставил за дверь. Твой брат не стал бы кого-то слушать, особенно девушку. Будучи в состоянии ярости, он бы просто заткнул ей рот и приказал стоять в сторонке, и она бы ничего не смогла сделать.       — Нет, Крис, все это время он терпел меня только ради своей невесты. Даже мама, которая переживает из-за того, что мы разругались, не смогла бы вразумить его.       — А как вы с братом общались до того, как поссорились?       — Очень хорошо. Мы прекрасно ладили и отлично понимали друг друга. Это человек всегда был для меня лучшим другом, которого я высоко ценю и уважаю за то, кто он есть, и чего ему удалось добиться. Однажды он принял меня как друга и позволил мне стать ему близким человеком. Но я реально сомневаюсь, что Терренс примет меня и как своего брата.       — А как он себя вел после того, как ты сдался и не стал убивать его?       — Удивительно, но слишком хорошо. Он ничуть не обиделся на то, что я чуть не выстрелил в него. Не поверил дяде, когда тот обвинил меня в убийстве Николаса. Терренс даже не позволить мне выстрелить в самого себя, когда дядя предложил мне сделать это, мотивируя это тем, что я не смогу жить спокойно после того, что произошло.       — Не фига себе! — удивляется Кристофер. — И после этого ты продолжаешь утверждать, что твой брат сделал тебе и своей невесте одолжение? Да еще и спас от самоубийства!       — Это был момент отчаяния. Момент, когда мы думали только лишь о том, чтобы выжить. А чтобы выжить, мы все должны были быть вместе. Терренс – не единственный, кто поддался этому чувству. Мы с Наталией и отцом тоже были одержимы им.       — Нет, парень, я так не думаю. Терренс сделал это, потому что ты ему далеко не чужой. Ты – его родной брат, которого он в глубине души искренне любит. Сколько бы вы ни ругались, это чувство не станет слабее. Если вы всегда были привязаны друг к другу, то эта привязанность никуда не денется. Особенно после того как ему стало о родстве с тобой.       — Раньше – любил, а сейчас – уже нет. Я не заслуживаю прощения после всего, что сделал.       — Перестань, приятель. Если бы Терренсу было наплевать на тебя, то он бы не простил тебе того, что ты едва не убил его, и не стал бы спасать от попытки застрелить себя. Даже несмотря на обиду, он помнит, что ты – его младший брат, и по-прежнему беспокоится о тебе.       — Ох, младший, старший – какая разница! — с тихим стоном разбитым голосом отвечает Эдвард. — Терренс с трудом переносил меня, когда нам пришлось объединиться. А сейчас он, наверняка, рад, что избавился от нужды видеть меня.       — И ты хочешь, чтобы все так и осталось? Хочешь, чтобы в итоге твой брат и правда возненавидел тебя за твою трусость?       — Не хочу. Но к сожалению, уже ничего не изменить.       — Ошибаешься, у тебя еще есть шанс. Просто поговори с ним, когда будешь готов, и извинись. Уверен, что получить его прощение будет легко, ведь он – мужик. А как правило, мы не такие обидчивые, как девочки. Есть, конечно, исключения, но их не так много.       — Нет, Крис, я не могу, — качает головой Эдвард. — Знаю, что в такой ситуации нам будет очень сложно находиться на судебном заседании. Но когда все успокоятся, то уже никто не станет слушать мои оправдания. И тем более спасать и защищать от больных мудаков вроде дяди Майкла.       — Если ты будешь прятаться, то тебя охотнее посчитают трусом. Трусом, которому уже никто не будет верить. Сколько бы ты ни говорил про свое сожаление, никто не станет принимать твои слова за правду. Если хочешь доказать свою вину – надо показывать это, а не прятаться в кустах.       — А я и есть трус. Жалкий неуверенный в себе трус, который родился на свет совершенно случайно. Отец с матерью никогда не ждали меня и говорят, что после моего рождения их жизнь стала хуже некуда.       — Они разве сказали тебе это прямо?       — Отец… Сказал, что мое рождение ухудшило и без того тяжелую ситуацию в их семье.       — Да, но они вовсе не ненавидели тебя и не считали проклятием. Это уже ты сам себе придумал.       — Я говорю то, что есть. Ко мне относились так, будто я и правда никому не был нужен.       — Уж не знаю, как там к тебе относились, но я уверен, что ты многое себе напридумал. И считаю, что ты не должен бежать от своей семьи. Глупо отказываться от близких людей лишь из страха посмотреть им в глаза. Ладно бы ты собачился с ними как кошка с собакой. Но ты же нормально ладил со всеми. Так что ты должен откровенно поговорить со всеми: с братом, его невестой, бывшей, отцом, матерью и друзьями…       — Даже если бы я и захотел, этого не произошло бы сейчас. Потому что сейчас я не готов никого видеть. Не хочу сталкиваться со всем, что напоминает мне о том, что случилось. Все это окончательно выбило меня из сил. Я так сильно переживал за свою бывшую девушку, что сейчас чувствую себя опустошенным. Как будто у меня забрали все силы.       — Ну ладно, — пожимает плечами Кристофер. — Тогда подожди немного. Говорят, время может разрешить многие проблемы и залечить многие раны. Возможно, это как раз тот случай. Пока что живи своей жизнью, занимайся своими делами… Расслабься немного… Ну а когда придет время, ты поговоришь со всеми и разберешься в этой ситуации.       — Подождать-то я могу, но сколько мне придется ждать? Все это может занять очень много времени!       — По крайней мере, постарайся найти в себе мужество поговорить со всеми до суда. А иначе тебе будет очень тяжело морально. Ты будешь сидеть на скамейке подсудимых, а на тебя будет уставлена целая куча глаз.       — Бр-р-р, я даже думать об этом боюсь, — слегка вздрагивает Эдвард. — Как представлю себе это, так мне становится плохо. Особенно страшно за родителей… Я боюсь представать перед ними в качестве подсудимого наравне с дядей и его баранами.       — Все будет хорошо, дружище, не переживай. — Кристофер хлопает Эдварда по плечу. — Только не опускай руки и делай все, чтобы спасти себя от незаслуженного наказания. И я обещаю, что приду на заседание, если оно будет открыто для всех желающих.       — Спасибо, Крис, — едва заметно улыбается Эдвард, — Мне определенно понадобится поддержка, когда я буду находиться в зале заседания.       Эдвард медленно переводит грустный взгляд в сторону. Кристофер несколько секунд наблюдает за ним и резко выдыхает, с легким хлопком по коленям бодро сказав:       — Ладно, чувак, давай не будем говорить о плохом. Раз уж ты зашел ко мне, то я предлагаю нам провести время вместе… Киношку посмотреть, завалиться куда-нибудь… Или достать пару билетиков на какой-нибудь товарищеский матч по футболу.       — Или выпить по стаканчику?       — Ну я-то с удовольствием выпил бы стаканчик чего-нибудь крепкого… Только учитывая, что произошло в прошлый раз, я даже не знаю, подпускать тебя к выпивке или нет. Потому ты вообще не умеешь себя контролировать в этом деле. И пьянеешь после первого же бокала. А уж после трех ты вообще превращаешься в неадеката.       — Ох, Крис, не начинай, пожалуйста, — закатив глаза, тихонько стонет Эдвард. — В тот раз я так много выпил, потому что был слишком подавлен из-за очередной ссоры с бывшей девушкой, драки с братом и бесполезным разговором с дядей. А ты позвонил как раз вовремя и буквально спас меня.       — Ну да, спас… — хмуро бубнит Кристофер, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана. — Если бы меня не было рядом, ты бы нажрался до того, что оказался бы в больнице или сдох прямо в баре. Или устроил бы такой дебош, что тебя бы в полицию загребли.       — Ой, ну все, хватит уже! — стонет Эдвард, проведя руками по лицу. — Обещаю, я больше не буду так нажираться. И в тот раз я не планировал это делать. Просто так получилось. Я был в отчаянии… Был так потрясен всем пережитым, что мне захотелось хотя бы ненадолго забыться.       — Верится с трудом.       — Да ладно тебе, Морган, я уже не ребенок и сам знаю, что мне делать. Не надо так беспокоиться обо мне.        — Ох… — резко выдыхает Кристофер, расслабив плечи. — Ладно, твоя взяла! Так и быть, я подпущу тебя к выпивке. Но только если ты пообещаешь, что будет тянуть стакан весь вечер.       — Обещаю! — уверенно отвечает Эдвард. — Торжественно клянусь, уважаемый Кристофер Морган!       — О, вау! — Кристофер тихонько хихикает. — Ну раз ты назвал меня полным именем, то тебе можно поверить.       — Теперь можешь верить всему. Больше я не буду скрывать правду о себе.       — Ну спасибо, Джастин!       — Да ладно, забудь ты про Джастина, — скромно улыбается Эдвард. — Называй меня Эдвардом. Моим настоящим именем. Ведь это тот, кто я есть на самом деле.       — Заметано… Эдвард… — Кристофер тихо усмехается. — Мне определенно понадобится время, чтобы привыкнуть к твоему имени. К одной из твоих личностей.       — Если я захочу отречься от МакКлайфов, то возьму себе именно это имя. Так что можешь не забывать о нем навсегда.       — Ох, парень…       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Эдвард и Кристофер тихо усмехаются, а затем последний медленно встает с дивана со словами:       — Ладно… В таком случае давай начнем спасать тебя от уныния и тоски.       — Предлагаешь посмотреть кино? Или сгонять на товарищеский матч по футболу или хоккею?       — Посмотрим. — Кристофер направляется в свою комнату. — Но мы с тобой однозначно отправимся в какое-нибудь классное местечко.       — Хочешь побыстрее избавиться от меня, да? — скромно хихикнув, громко интересуется Эдвард.       — Как же я посмею избавиться от своего друга! Который хоть и немного сумасшедший, но довольно прекрасный компаньон.       — Ну спасибо за искренность и любезное отношение, мистер Морган.       — Спасибо, что раскрыл свою темную личность… Джа… То есть… Эдвард МакКлайф… Да… Эдвард…       — Привыкай к моей настоящей личности, приятель.       — Уж постараюсь. Тем не менее я рад, что теперь знаю твое настоящее имя, и то, кто ты такой. Ну… Еще и вздохнул с облегчением от того, что мне не грозит опасность быть убитым младшим братом Терренса МакКлайфа.       — Ох, Крис… — устало стонет Эдвард, и на пару секунд закрывает лицо руками. — Заткнись, пожалуйста. И больше никогда не напоминай мне о том, что я чуть не прикончил своего брата. Мне и так чертовски плохо… А то, что у меня дохренища проблем со всей моей семьей, бывшей девушкой и даже законом, только больше заставляет меня мечтать удавиться.       — Нет, давиться не надо. Я уже сказал, что все будет хорошо.       — Давай просто вообще не будем вспоминать об этом в ближайшее время. А иначе я точно свихнусь… Мне осталось совсем чуть-чуть, чтобы взорваться.       — Все-все, приятель, я молчу!       Кристофер с приподнятыми руками возвращается в гостиную, помимо черной рубашки, темно-синих джинсов и черные ботинок нося еще и темно-синюю куртку.       — С этой минуты мы больше не вспоминаем о твоей проблеме. — Кристофер берет свой мобильный телефон с небольшого столика, стоящего рядом с диваном. — Вместо этого мы будем развлекаться и получать удовольствие от жизни. Так что, Эдвард, поднимай свой зад с дивана и следуй за мной, пока я не передумал играть роль человека, который не позволит тебе впадать в уныние.       — Ах, чувак, чтобы я без тебя делал… — скромно улыбается Эдвард и лениво встает с дивана, прихватив свой парик и свои линзы.       Эдвард следует за Кристофером, который начинает рассказывать что-то смешное, надеясь, что это заставит его друга улыбнуться и ненадолго забыть то, что с ним произошло. И когда парни покидают квартиру, Моргану все-таки удается заставить МакКлайфа-младшего рассмеяться и улыбнуться, даже если тому по-прежнему грустно и паршиво от мысли, что он может потерять абсолютно все.       

***

      Терренс предпочел посвятить свободное время Ракель. Молодые влюбленные отправились на заброшенный пляж, в свое любимое место, которое когда-то примирило их. Из-за всех этих проблем им никак не удавалось провести время там, где они любят гулять вместе. Но сейчас им наконец-то представился отличный шанс вспомнить о том, что они есть друг у друга. Они оба одеты в похожие джинсовые костюмы и белые кроссовки. Девушка, сделавшая в меру яркий макияж, надела светло-голубую клетчатую рубашку, небольшие серебристые серьги, тонкую цепочку из розового золота и распустила свои волнистые волосы. А мужчина выбрал простую темно-синюю футболку и наручные часы, подаренные его невестой на их первую годовщину отношений.       Терренс и Ракель сидят на песке напротив бушующего океана и наблюдают за ним. Пока девушка сидит между согнутыми в коленях ног мужчины и прижимается к своему жениху как можно ближе, слегка касаясь макушкой его щеки, он утыкается подбородком в ее плечо, обвивает руками ее талию и крепко прижимает к своей груди. В крепких, но нежных руках любимого человека она чувствует себя полностью абсолютно расслабленной и всей душой наслаждается тем, чего ей в последнее время не хватало.       — Боже, как же давно мы здесь не были, — с легкой улыбкой наблюдая за волнами, которые приносит и уносит бушующий океан, тихим, мягким голосом говорит Ракель. — Мы позабыли об этом месте, которое многое для меня значит. Я так мечтала о том, чтобы мы приехали сюда вдвоем.       — Я тоже, радость моя, — крепко обнимая и прижимая Ракель к себе, обвивая руками ее талию и наблюдая за океаном, соглашается Терренс. — Это была и моя мечта. Хотя я уже бывал здесь некоторое время назад. Правда, всего один раз. Подумал об этом месте и решил просто пройтись здесь.       — Да, я тоже была здесь один раз. И тоже одна. Правда, уже не помню, когда именно.       — Однако мы наконец-то исправили это недоразумение и приехали сюда вместе, — нежно улыбается Терренс, утыкается лицом в волосы Ракель и мило целует ее висок. — Я намерен полностью посвятить ближайшее время тебе.       — Мечтала об этом уже очень давно, — не сдерживает легкой улыбки Ракель, когда Терренс проводит рукой по ее мягким волосам, и на секунду прикрывает глаза. — Очень давно…       — Я полностью твой, детка. — Терренс оставляет пару поцелуев на одной щеке Ракель и нежно проводит тыльной стороны руки по другой. — Готов сделать для тебя все что угодно.       Терренс покрепче обнимает Ракель обеими руками, носом приоткрывает небольшой участок ее плеча, нежно целует его и проводит по нему губами, заставив девушку скромно хихикнуть.       — Я полагаю, тебе уже лучше, раз ты настроен немного поиграть, — сквозь скромных смех говорит Ракель.       — Рядом с такой девушкой я знаю, что смогу быстро прийти в себя, — мягким, низким голосом отвечает Терренс, нежно проводя губами по ушу Ракель и на пару секунд слегка обхватив его мочку, решает оставить ее волосы в покое и просто крепко обнимает и прижимает девушку к себе. — Когда ты находишься рядом, мне намного легче. И благодаря тебе я могу забыть о том кошмаре хотя бы на время.       — Согласна, сейчас нам крайне необходимо забыться, — тяжело вздыхает Ракель и на мгновение лицом утыкается в шею Терренса, почувствовав изумительный запах его кожи, заставляющий ее чувствовать легкое головокружение. — Кто знает, сколько времени и сил отнимет у нас судебный процесс…       — Ах да… — Терренс перестает улыбаться и сильно хмурит лоб. — Судебный процесс… Меня передергивает, когда я слышу эту фразу…       — Меня тоже. Уже представляю себе, каким терпением нам придется запастись, чтобы выдержать это испытание.       — Очень не хотелось появляться в суде. Хочется просто дожидаться вынесения приговора и встречаться с адвокатами, которые рассказывали нам о ходе дела. Но, к сожалению, это невозможно… Раз мы заявлены в качестве свидетелей, то придется говорить за себя.       — Вроде кажется, что ничего сложного: пришел в суд и рассказал все, что с тобой произошло, и что тебе известно. Но на самом деле все определенно будет намного сложнее.       — И нам придется отвечать на вопросы не только нашего адвоката, но и вопросы адвоката дяди и его дружков. А он определенно будет сильно давить на нас.       — Надеюсь, нам хватит сил выдержать это… — Ракель тихо вздыхает и откидывается голову назад, затылком уткнувшись Терренсу в грудь. — Но, по крайней мере, во всем этом есть один плюс… Теперь мы можем быть спокойны, что нам никто не угрожает. Что никто не преследует нас… Ну если не говорить о папарацци, репортерах и журналистах…       — О да, с этими ребятами придется трудно. А если будут слишком наглыми, то придется проявить немного жесткости. До тех пор, пока история дяди Майкла не закончится, они будут очень наглыми. Еще наглее, чем раньше. Будут рассматривать каждый прыщик, лишь бы раздуть скандал. Им нужна сенсация! Нужно внимание! Ведь они получают огромные деньги за какой-нибудь эксклюзив. Расскажут какую-то тайну звезды, которая тщательна ото всех скрыта, – и получат свое вознаграждение.       — Что правда, то правда… — задумчиво отвечает Ракель и убирает с глаз тонкую прядь волос. — Кстати, а ты уже знаешь, что все только и говорят об аресте Майкла МакКлайфа? Все журналы, газеты, сайты в Интернете, выпуски новостей…       — И даже и читал, что там написали. Сегодня с утра смотрел кое-что на ноутбуке и почитал новости в Интернете. Правда, ничего нового они не написали… И к тому же, там написана только половина из того, что произошло с нами на самом деле.       — Да, я тоже не обнаружила ничего нового. Хотя заметила, что сейчас люди активно обсуждают эту ситуацию во всех соц. сетях и в комментариях под постами об аресте Майкла.       — Сразу прознали, что этот тип – мой родственник. Нигде о нем не было ни слова, но журналисты все равно смогли узнать, что я – его племянник.       — Может, об этом знали давно, но всем было как-то все равно. К тому же, где-то он все равно святился. Ведь фирма «The MacClife Shipping» не была такая уж безызвестная. А поскольку твоя фамилия очень редкая, то любого человека с такой же можно записать в твои родственники.       — Ну не знаю… — задумчиво отвечает Терренс.       — Зато теперь о Майкле будут говорить все. И они и с нетерпением ждут суда над ним и момента вынесения приговора.       — А как ты думаешь, сколько будет длиться этот процесс?       — Ну… Не одну и не две недели – точно! А так ничего не могу сказать, ведь я никогда не была в суде. Хотя насколько я помню, суд огласил приговор Саймону очень быстро.       — Я почему-то думаю, что это продлится около месяца. А то и больше. Пока всех выслушают, пока получат доказательства… Все это займет много времени… К тому же, рассматривать будут несколько дел, к которым причастен дядя и его дружки. Не знаю, рассмотрят ли они их по отдельности или все объединят. Но в первом случае процесс затянется на месяцы.       — Не могу не согласиться, — спокойно говорит Ракель. — В ближайший месяц нас всех будет трясти от мысли, что нам опять придется увидеть Майкла и его дружков и находиться с ними в одном помещении.       — О да, сдержаться будет очень сложно. Придется взять волю в кулак, чтобы не сказать ему пару язвительных фразочек. Правда, в ответ ты получишь целый букет оскорблений моей семьи.       — Да уж… Сильно он ненавидит всех МакКлайфов…       — А во всем виновата всего лишь ревность дяди к моему отцу и бабушке с дедушкой. Он совсем слетел с катушек только из-за того, что все лучшее доставалось его брату. Правда, не вспоминал, что просто так никто не собрался его хвалить.       — Возможно, я сейчас скажу безумную вещь, но в какой-то степени мне даже жалко Майкла, — неуверенно признается Ракель.       — Что? Жалко? — Терренс резко переводит удивленные, широко распахнутые глаза на Ракель, слегка ослабив свои объятия. — Ракель, ты это серьезно? Ты жалеешь человека, который за всю свою жизнь никому не сделал ничего хорошего?       — Я жалею его из-за того, что он стал жестоким не по своей воле.       — А если он всегда таким был?       — Дети не рождаются плохими. Все они добрые и хорошие с самого рождения. Просто некоторые обстоятельства делают кого-то хуже. Какие-то люди пробуждают в них все самое худшее. Да и чье-то отношение тоже может превратить их в монстров.       — То есть, ты считаешь, что дядя стал таким жестоким, потому что бабушка и дедушка уделяли ему мало внимания и отдавали любовь и заботу только лишь моему отцу?       — В какой-то степени… Да…       — Ну… — задумчиво произносит Терренс. — В принципе это разумное объяснение… Хотя я думаю, что любой ребенок показывает свой характер еще в новорожденном возрасте. Кто-то спокойный и послушный, а кто-то кричит во всю глотку по любому поводу и отказывается слушаться родителей… Сомневаюсь, что дядя был милым и кротким, будучи малышом.       — Возможно, ты так или иначе прав. Но мне кажется, все зависит от воспитания.       — Думаю, Майкл всегда был таким. — Терренс снова обнимает и прижимает Ракель к себе, уставив свой немного грустный взгляд на океан. — Но ревность к родителям еще больше усугубила ситуацию. Ведь всегда обидно, когда родители любят тебя меньше, чем твоих братьев или сестер.       — Вот Майкл и начал настолько сильно ненавидеть твоего отца, что они стали заклятыми врагами.       — И думаю, дело также в его характере. Ведь по жизни дядя – барин. Барин, которому все должны приносить на блюдечке. Он хочет, чтобы все бегали перед ним на цыпочках, ублажали его и говорили, какой мистер МакКлайф хороший…       — Этот тип слишком сильно любит себя и всегда был очень эгоистичным. Он уже обрадовался, что у него не будет братьев и сестер, но тут родители преподнесли ему «подарок» в виде рождения твоего отца. И это сильно взбесило его.       — Да, все так и было.       — Хоть я знаю, что он не сделал ничего, чтобы заслужить похвалу, мне все равно не понять, почему иногда родители любят одного ребенка больше другого. Неужели родители Майкла и правда никогда не любили его? Они думали лишь о благополучии твоего отца?       — Возможно, дедушка с бабушкой любили его, но не показывали этого, потому что понимали, что его не за что хвалить. Если бы дядя был хорошим сыном, то он получил бы то, что хотел.       — Но тогда почему они совсем наплевали на него? Я понимаю, что он далеко не ангел, но нельзя же так обращаться с собственными детьми. Любить детей нужно одинаково, сколько бы у тебя их ни было.       — Только бабушка с дедушкой могли бы ответить на этот вопрос. Но к сожалению, их уже давно нет на этом свете.       — А твой отец?       — Ну… Может, он что-то мог бы сказать… Объяснить, почему дядя все это время делал то, что привело к ужасным последствиям. Для нас всех.       — Таким ужасным, что мы еще долго не сможем забыть их, — с грустью во взгляде отвечает Ракель.       — Согласен, — кивает Терренс и со скромной улыбкой переводит взгляд на Ракель. — Но радует, что все уже позади. Сейчас мы можем немного расслабиться и уделить время некоторым людям, которых любим.       — Не могу с этим поспорить. — Ракель с милой улыбкой прижимается к Терренсу еще ближе, а тот щекой соприкасается с макушкой девушки, которую в какой-то момент нежно целует. — Наконец-то можно прожить одни из самых лучших моментов в жизни.       — Любой момент для меня прекрасен, если ты находишься рядом со мной. — Терренс покрепче обнимает Ракель, сцепив руки у нее на груди, губами нежно проводит по изгибу ее шеи и оставляет пару поцелуев у нее на задней части шеи, пока та с широкой улыбкой прикрывает глаза, чувствуя, как по ее телу проходит приятная дрожь. — Любой…       — Ах, игривый ты мой… — Ракель, приложив ладонь к щеке Терренса, хочет мило чмокнуть его в губы, но в итоге целует кончик его носа и проводит рукой по его волосам, смотря ему в глаза с нежной улыбкой.       Терренс отвечает Ракель широкой улыбкой и кончиком носа мягко трется об ее нос, заставляя девушку скромно смеяться.       — Кстати, милая… — задумчиво говорит Терренс, отстраняется от Ракель и убирает с лица некоторые пряди ее волос. — Я все еще думаю о том, какой поступок ты совершила ради нас всех. О том, как ты спасла нас, обратившись в полицию. Если бы ты не сделала этого, то вряд ли мы остались в живых.       — Помощь сама меня нашла, когда я встретила своего приятеля и друга твоего отца, — скромно отвечает Ракель.       — Да, оказывается, отец довольно умный. Быстро понял, как обратить попытку убийства в свою пользу. Ты бы видела, как позеленел дядя Майкл, когда отец появился в кабинете живой и здоровый! Я думал, он взорвется от злости!       — На то и ставил мистер МакКлайф – на то, что его появление спутает Майклу все карты. И он не прогадал и блестяще все спланировал.       — Несмотря на то, что он потерял практически все, этот человек остался верным себе и продолжал делать все, чтобы отомстить дяде.       — Не только отомстить ему, но и спасти свою семью от худшего. И… Загладить свою вину за свои поступки.       — Мне так неловко перед ним… — с грустью во взгляде признается Терренс. — Я был так несправедлив к нему все эти годы. А все из-за дяди, который настроил меня против него.       — Уверена, что он все понимает.       — Мне стоило послушать маму и поговорить с отцом гораздо раньше. Я не должен был возражать против этой встречи. Кто знает, может нам удалось бы избежать, по крайней мере, большей части проблем. Хотя бы отец был для меня хорошим человеком.       — У тебя еще будет шанс поговорить с ним и извиниться. Вы ведь не распрощались навсегда. Рано или поздно вы все равно захотите поговорить о сложившейся ситуации.       — Даже не знаю… — задумчиво говорит Терренс. — За эти три дня от отца не было никаких известий. Я ничего не слышал про него со дня ареста дяди.       — Мы ни о ком ничего не слышали, потому что прячемся дома как мыши.       — Он ушел очень тихо и незаметно. Отец как будто сквозь землю провалился после того, как все закончилось.       — Зато твой отец нанес Майклу прекрасный удар, — тихонько ухмыляется Ракель. — Во всех смыслах. И планы все спутал, и отправил в нокаут.       — О да, тот удар был блестящий! — с легкой улыбкой уверенно кивает Терренс. — И отец находится в великолепной форме. Он отлично дрался с дядей и не выглядел старым немощным стариком. Если бы не признаки старения на лице, я бы точно не сказал, что ему около пятидесяти.       — Возможно, у вас, МакКлайфов, просто чудесные гены.       — Род МакКлайфов уникален. Это тебе не какие-нибудь Смиты, Миллеры или Сандерсы. — Терренс мягко берет Ракель за подбородок и поворачивает ее голову к себе, уставив свой взгляд в ее глаза. — Так что тебе очень повезло, красотка. Ты скоро станешь частью неповторимой семьи.       — А кто сказал, что мне не повезло? — мило хихикает Ракель.       — И вообще тебе повезло вдвойне. — Терренс кончиками пальцев нежно водит по шее Ракель, продолжая смотреть на нее с легкой улыбкой на лице. — Потому что ты отхватила настоящий лакомый кусочек.       — Ну знаешь, поначалу он мне и даром не был нужен.       — Но ты, умничка, поняла, что могла потерять. — Терренс гладит Ракель по щеке. — Такого уникального и неотразимого мужчину, как я, ты больше нигде не найдешь.       — М-м-м, кажется, мой любимый МакКлайф возвращается, — загадочно улыбается Ракель и игриво шлепает Терренса пальцем по носу. — Узнаю того красавчика, который слишком уверен в том, что он идеален.       — Вообще-то, он никуда не пропадал. Просто… Было не слишком подходящее время, чтобы хвастаться своей уникальностью. Но так-то я никогда не забывал, как сильно мне повезло иметь то, чем так щедро одарила меня природа, — Терренс большим пальцем мягко проводит по приоткрытому рту Ракель. — И гордиться тем, что мне досталась шикарная красавица под стать.       Терренс пережидает пару секунд, прежде чем он мягко соприкасается своими губами с губами Ракель и ртом нежно сжимает верхнюю и нижнюю, чувствуя, что ее дыхание стало более громким и более частым.       — Которая еще и очень смелая и решительная, — мурлыкает Терренс, теплой ладонью нежно гладит Ракель по щеке и оставляет короткий чмок на ее губах. — Сколько бы времени ни прошло, я всегда буду благодарен тебе за то, что ты спасла нас всех. Дядя бы покончил с нами сам лично, потому что мы трое так довели его, что он уже не выдержал и взорвался.       — Да брось, Терренс, — скромно отвечает Ракель. — Я ничего сверхъестественного не сделала. Нет ничего такого, чтобы быть настолько восхваленной.       — Не скромничай, солнце мое. Если бы не ты, то сейчас ты бы не сидела здесь со мной.       — Я просто сделала то, что посчитала нужным… Что нужно было сделать еще очень давно. Чего требовала моя совесть. Что я хотела сделать ради того, чтобы доказать свою любовь к тем, кто попал в беду.       — Если бы ты не захотела расспросить своего приятеля про дело семьи МакКлайф и не встретилась с другом отца, то нам бы не удалось отделаться от этого больного старого подонка.       — А еще я бы не узнала, что Майкл специально выманил тебя из дома, чтобы разлучить со мной.       — И опять же я оказался идиотом, что не послушал тебя, — виновато говорит Терренс и утыкается в макушку Ракель сначала носом, а потом – щекой. — Не прислушался к твоим опасениям…       — Перестань, дорогой, не надо винить себя. Ты ни в чем не виноват.       — Нет, Ракель, виноват. В последнее время ты всегда оказывалась права, и твои предчувствия появлялись по причине. Уже сколько раз с нами случались случаи, когда ты просила меня не делать то или иное, а я все равно шел и делал и в итоге оказывался втянут в какую-то беду.       — Думаешь, это неправильно – постоянно совершать ошибки?       — Просто каждый раз, когда я допускал какую-то ошибку, мне становилось не по себе, — неуверенно отвечает Терренс. — Когда даже несмотря на твои предупреждения, я все равно делал все по-своему.       — Ну делал и делал – неужели стоит так убиваться из-за этого? Не надо казаться идеальным и страшиться любой малюсенькой ошибки. На свете нет никого, кто ни разу не ошибается. Никто не святой. И я в том числе.       — Я стал замечать, что в последнее время слишком часто проявляю упрямство. Не прислушиваюсь к тебе. Считаю что поступаю правильно. Я могу спокойно кого-то выслушать, но все равно иду наперекор здравому смыслу.       — Ну вот, а еще говоришь, что я упрямая! — тихо усмехается Ракель.       — От тебя заразился!       — Я заразила тебя своим упрямством? — Ракель резко отстраняется от Терренса и наполовину разворачивается к нему лицом.       — Да, ты! Правильно говорят, что с кем поведешься, от того и наберешься. Вот повстречался с тобой полтора годика и стал таким же упрямым и своенравным, как ты.       — Правда? — округляет глаза Ракель. — А я думала, ты всегда таким был! Таким неукротимым мустангом, которого невозможно приручить. Слишком упрямым и слишком наглым и очень самоуверенным в себе.       — А что плохого в том, чтобы быть самоуверенным? Уверенность еще никому не вредила. Когда человек всем видом показывает, что полностью уверен в себе, то его начинают уважать и бояться. Знают, что с ним лучше дело не иметь.       — Надо было хорошо подумать, прежде чем соглашаться выходить за тебя замуж.       — Зато я не теряю надежду однажды укротить тебя и сделать милой и покорной девочкой, которая никогда бы не отбивалась от рук и всегда делала бы то, о чем ее просят.       — Да? — Ракель по-доброму усмехается. — Ну надейся, милый, надейся. Трать время зря.       — Ничего, красотка, я еще займусь тобою вплотную. — Терренс крепко обнимает Ракель обеими руками, прижимает к себе и целует в макушку. — Все равно будешь делать то, что я скажу.       — Да иди ты к черту, ощипанный петух! — закатив глаза, бубнит Ракель.       — Я все слышу!       — Ну все, угомонись! А то ты что-то слишком возбудился.       — Как я могу оставаться спокойным, когда рядом со мной сидит такая привлекательная девушка? Которая может свести с ума, ничего для этого делая.       — Ну ты уж постарайся, красавчик, — с хитрой улыбкой низким голосом отвечает Ракель и пальцем проводит по щеке и подбородку Терренса. — Постарайся…       — Напрашиваешься на неприятности? Если да, то ты их получишь.       — То же самое могу спросить тебя.       — О да, я…       Терренс не договаривает свою мысль, потому что Ракель берет его за затылок, резко притягивает его лицо к себе и одаривает нежным поцелуем в губы, каждую из которых она затем мягко обхватывает ртом, чувствуя его частое горячее дыхание. А отстранившись, девушка смотрит на мужчину с невинной улыбкой на лице.       — Сам напросился, — говорит Ракель и приглаживает волосы Терренса. — Вот еще одно доказательство того, что ты обожаешь напрашиваться на неприятности и делать все по-своему.       — В этом случае я знаю, что ни за что не пожалею, — с хитрой улыбкой отвечает Терренс. — Знаю, что напросившись на неприятности, мне будет очень хорошо и приятно.       Терренс чуть крепче сжимает Ракель в своих объятиях и перестает улыбаться.       — А вот из-за того, что я поступал по-своему и так или иначе подставлял себя и даже тебя под удар, то об этом точно буду сильно жалеть, — добавляет Терренс и мило целует Ракель в щеку, об которую мило трется своей. — Очень сильно…       — Боже… — тихо вздыхает Ракель и откидывается назад, прижимаясь спиной к груди Терренса. — Только не говори, что теперь тебе будут сниться ночные кошмары уже о том, как ты совершаешь эти ошибки.       — Ничуть не удивлюсь, — задумчиво говорит Терренс. — Тем более, что я только недавно перестал видеть те ночные кошмары, о которых ты уже знаешь.       — Надо же… Не знала, что ты такой впечатлительный и нежный парень.       — Просто этому парню нужно немного любви и тепла. — Терренс сначала носом трется об один из изгибов шеи Ракель, а оставляет на нем парочку поцелуев. — Чтобы его пригрели под своим крылышком, прижали к себе и заставили почувствовать себя маленьким мальчиком.       — Как будто тебя сильно недолюбливают и не дают достаточно внимания, — скромно хихикает Ракель.       — Но хотелось бы еще больше. Ведь как можно оставлять такого неотразимого и уникального человека без внимания, любви и забот?       — О, черт, только не надо становиться похожим на своего дядюшку и требовать, чтобы все внимание доставалось лишь тебе.       — Может, в этом плане мы так или иначе похожи. Не буду скрывать – мне станет очень плохо, если никто не будет замечать меня. Никто не пожалеет, не приласкает как щеночка или котенка…       — Да, а может, тебе еще сказочки на ночь рассказывать? Накупить детских сказок и каждый день читать тебе по одной?       — Я бы не возражал, — с хитрой улыбкой низким голосом произносит Терренс. — Может, так я буду лучше спать и видеть только хорошие сны. После которых я не буду просыпаться в холодном поту и думать, где реальность, а где вымысел.       — Просто надо меньше думать об этом. Особенно когда ты ложишься спать.       — Стараюсь, но не получается.       — Старайся, дорогой мой, старайся.       — Если ты приласкаешь своего любимого мужчину, то я буду чувствовать себя еще лучше.       — Только если будешь хорошо себя вести.       — Буду, милая, буду, обещаю.       — Ну ладно. Сделаю все, что в моих силах, чтобы мой котик чувствовал себя хорошо.       — Ах, моя ж любимая девочка…       Терренс с широкой улыбкой покрепче обнимает Ракель и на пару секунд кладет голову на ее плечо, всей душой наслаждаясь обществом любимого человека. А затем он несколько секунд наблюдает за океаном, пока девушка с прикрытыми глазами полной грудью вдыхает свежий воздух. Теплый, с нотками осенней прохлады ветерок приятно обдувает ее лицо, а тепло мужского тела расслабляет каждую ее мышцу и дарит ощущение легкости. Но в какой-то момент МакКлайф-старший все-таки отрывает от океана свой взгляд и смотрит на свою невесту, которая в этот момент с легкой улыбкой наблюдает за приходящими и уходящими волнами.       — Ракель, скажи мне правду… — задумчиво просит Терренс, пока Ракель переводит на него свой взгляд. — Когда тобою было принято решение помочь полиции арестовать дядю и его дружков, ты вспомнила о встрече с Саймоном, на которую я поехал вместе с полицейскими?       — Не буду скрывать – я думала об этом почти все время, — спокойно признается Ракель.       — Ты как бы решила отблагодарить меня?       — Да. Я всегда хотела сделать что-то, чтобы отблагодарить тебя за тот поступок, который спас мне жизнь. Доказать свою любовь и преданность тем, кого люблю. Особенно тебе. К сожалению, у меня долгое время не было подходящего случая сделать что-то грандиозное, чтобы дать понять, что ты очень многое для меня значишь. Ну… А когда мне представился шанс спасти тебя и мою подругу, я не могла его упустить.       — Приятно это слушать.       — Только не думай, что я сделала это из чувства долга перед тобой. Это было сделано во имя любви. Ради желания проявить заботу и любовь.       — А я нисколько не сомневаюсь в этом. Я ведь знаю, что ты любишь меня.       — Всем сердцем, — скромно улыбается Ракель.       — Только я хочу еще раз сказать тебе, что ты на самом деле не раз спасала меня.       — Да, я знаю, но мне казалось, что этого было недостаточно, чтобы доказать, что моя любовь настоящая. Я хотела сделать что-то грандиозное, что никого не смогло бы оставить равнодушным.       — Мне кажется, этот поступок был поистине грандиознее. Хоть полицию вполне мог бы привести лишь отец, вряд ли бы он успел это сделать… Если бы ты не встретилась с другом отца, то не узнала бы о том, что для нас с тобой готовится ловушка.       — Да, если бы не мистер Джонсон, то я бы никогда не узнала, что в тот раз могла видеть тебя в последний раз, — с грустью во взгляде отвечает Ракель. — Когда длилась вся эта операция, я не могла ничего делать. Единственное, что мне оставалось, – это молиться о благополучном исходе событий.       — Тогда ты была единственной, кто был свободен. Поэтому все наши надежды были лишь на тебя. Мы хотели верить, что ты обязательно что-нибудь придумаешь. Это чувство стало намного сильнее после того, как мы вспомнили о твоем странном поведении. И ты реально спасла нас.       — Тогда я просила каждого из вас не сдаваться… Умоляла бороться до последнего и верить, что помощь была уже рядом. Ожидание казалось вечным… Но зато когда мне разрешили выйти и увидеть вас троих, то я была готова прыгать от радости. Что вы все живы и здоровы. Я страшно боялась, что кто-то из вас пострадает по вине Майкла.       — Однако все закончилось хорошо, — слегка улыбается Терренс, берет Ракель за руку и начинает нежно поглаживать внутреннюю часть ее запястья, все еще обнимая ее за плечи свободной рукой.       — Да… И я безумно рада…       — Знаю, это звучит немного нелепо, но мне казалось, что я слышал твой голос в голове, — признается Терренс. — Как будто ветер доносил до меня твои слова, говорящие мне не сдаваться и верить в спасение.       — Правда? — приоткрывает рот Ракель.       — Да. И благодаря этому я находил в себе силы держаться.       — Боже мой… Я действительно думала об этом! О том, что ты – мой герой! Образец для подражания! Я представляла себе, что разговариваю с тобой и говорила тебе все эти вещи.       — В это трудно поверить… Но это определенно правда.       — Мне казалось, ты мог бы почувствовать это, и решила попробовать донести до тебя свои мысли.       — Именно это дало мне уверенности в себе и желание не сдаваться до конца. Дали веру и надежду, что были со мной все то время.       — Я никак не могла избавиться от ужасного предчувствия, которое не покидало меня ни на секунду. Мне казалось, что пока я нахожусь в пути, Майкл делает с тобой, Наталией или Эдвардом что-то ужасное… Или что там происходит что-то более ужасное, чем я себе представляла. — Ракель тяжело вздыхает с грустью на лице. — И тогда я не ошиблась…       — Да, надо мной несколько раз висела угроза умереть от выстрела, — отвечает Терренс, переведя взгляд на океан, вспомнив те моменты, когда на него было направлено холодное оружие, и нервно сглотнув с чувством напряжения во всем теле. — Это ужасно, когда в тебя кто-то целится, и ты понимаешь, что твоя жизнь висит на волоске. Мне было очень страшно.       — Не хочу даже думать об этом…       — Но знаешь, что еще ужасно? — Терренс переводит взгляд на Ракель. — Это тот момент, когда на твоих глазах умереть могут близкие тебе люди.       — Я понимаю. Гибель близких – это всегда ужасно.       — Но еще тебе становится ужаснее, когда ты начинаешь думать, что тебе придется увидеть это. Увидеть чью-то гибель.       — Не важно, видишь ли ты или нет. Это в любом случае пугает и заставляет чувствовать себя ужасно. — Ракель опускает взгляд вниз и тяжело вздыхает. — Уж я-то прекрасно знаю, что значит – потерять близких людей… И знать, как именно они погибли.       Ракель с грустью во взгляде вспоминает про Элизабет и Джексон Кэмерон, своих покойных родителей, которые погибли много лет назад в автокатастрофе по вине Саймона Рингера. Терренс же каким-то образом читает мысли Ракель, притягивает девушку к себе, упирается подбородком в ее плечо, время от времени носом касаясь ее щеки и виска, на которых он пару раз оставляет короткие поцелуи.       — Я все понимаю, радость моя, — мягко говорит Терренс и убирает пару прядей волос со лба Ракель. — Потеря родителей – это огромная боль. Но еще ужаснее, когда они умирают не своей смертью, а спровоцированной чем-то или кем-то. От этого боль становится еще более сильной.       — Наверное, я никогда не смогу смириться с тем, что все так произошло, — тихо отвечает Ракель и резко выдыхает. — Этого не должно было случаться. Если бы не этот подонок Рингер, мои родители сейчас были бы живы и здоровы.       — К сожалению, иногда люди сходят с ума от любви и готовы на все ради нее, не задумываясь о том, что кому-то она вообще не нужна. Вот и Рингер наплевал на чувства твоей матери и отказался смириться с тем, что она выбрала другого.       — Ах, Терренс… — Ракель обеими руками обхватывает руки Терренса, пока тот обнимает ее за плечи, и гладит их. — Как же тебе повезло, что у тебя есть оба родителя. Даже если ты не общался с отцом, у тебя все равно есть и он, и мать.       — Согласен, мне и правда повезло, что у меня есть оба родителя. Что я еще не одинок и могу обратиться к более опытным людям за помощью или советом.       — Цени их, милый. Цени сейчас, пока они живы. И не забывай о них, когда придет их время умирать. Делай все, чтобы сделать их счастливыми. Потому что никогда не знаешь, что может случиться завтра.       — Знаешь, Ракель… — задумчиво произносит Терренс. — После того, как Эдвард сказал, что отец якобы погиб, то я уже начал задумываться о том, что несправедливо поступил с этим человеком. Я правда начал жалел о том, что не успел попрощаться с ним и думал, что буду до конца своих дней сожалеть об этом.       — А ты согласился поговорить с ним, если бы тогда знал, что он находился при смерти?       — Думаю, что да. Если бы я сделал это, то уже вряд ли бы пожалел о том, что не послушался свою мать и не пошел на контакт с отцом. — Терренс на пару секунд замолкает, с грустью во взгляде смотря на океан. — Впрочем, я начал думать об этом еще тогда, когда Эдвард намекнул на то, что меня могли обмануть. Когда я рассказал ему про конфликт родителей. А лже-смерть отца заставила меня еще больше задуматься об этом…       — А сейчас ты по-прежнему не хочешь видеть его?       — Хочу, но мне нужно настроить себя на это. Я все еще не готов видеть его и хочу немного прийти в себя. Хотя знаю, что у меня осталось не так много времени. Хотелось бы как-то решить этот вопрос до начала судебного слушания, чтобы не чувствовать себя неловко.       — Ну в этом случае ты уже сам должен принять решение. Все зависит только от тебя, Терренс. К сожалению, я не смогу повлиять на тебя.       — А вот я не думаю, что ты не сможешь повлиять на меня. Иногда ты попадешь прямо в яблочко и говоришь правильные вещи. Поэтому я просто не могу не посоветоваться с тобой, когда мне нужно знать чужое мнение.       — Да, я знаю, но именно в этом случае все зависит лишь от твоего желания. От того, хочешь ли ты общаться с отцом. За тебя это решение никто не примет. На этот раз ты должен сам все обдумать и решить.       — Я знаю, Ракель. Но я уже сказал, что думаю об этом.       — Никто тебя и не торопит. Думаю, теперь и твоя мама не будет настаивать и подождет, когда ты будешь готов к этому разговору. Раз теперь ты знаешь всю правду, которую она хотела донести до тебя, значит теперь нет смысла торопиться.       — Конечно.       — И помни, что какое бы решение ты ни принял, лично я все равно поддержу тебя. Захочешь начать общаться с отцом – я буду рада. А решишь, что не сможешь простить его, – дело твое.       — Спасибо огромное, солнце мое, — скромно улыбается Терренс и нежно целует Ракель в лоб, придерживая ее за затылок. — Спасибо, что поддерживаешь меня.       — Иначе и быть не могло бы, — широко улыбается Ракель.       Терренс, чуть крепче обняв Ракель, носом утыкается в ее плечо, а она сама нежно гладит его по голове и мило целует в висок. В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, нарушаемая лишь звуками морского прибоя.       — Слушай, а может, хватит уже говорить о плохом и грустном? — с легкой улыбкой предлагает Терренс. — Я вообще-то намеревался забыть обо всем плохом.       — Ну раз ты так хочешь, то я готова немного помочь тебе, — с легкой улыбкой низким приятным голосом отвечает Ракель.       — Немного? — Терренс загадочно улыбается, глядя на Ракель. — Жаль… А я-то, наивный дурачок, надеялся, что ты поможешь мне полностью забыться… Покажешь мне, насколько жизнь может быть прекрасной. Особенно когда рядом с тобой находится твой любимый человек.       — Говоришь так, будто я против.       — Ну я не знаю, что в твоей прекрасной головушке. — Терренс нежно гладит Ракель по голове и легонько шлепает ее по носу. — Может, ты что-нибудь задумала.       — О, дорогой мистер МакКлайф, я скажу больше! Я уже давно задумала что-то грандиозное. Что-то, что вам точно должно понравиться.       — И что же это?       — Ага, так я все тебе и сказала!       — Ну хотя бы намекни, чего мне ждать от тебя, — жалостливо просит Терренс и убирает некоторую часть волос с плеча Ракель. — Красавица… Не будь вредной…       — Ничего не скажу!       — Но почему?       — Будешь много знать!       — Пожалуйста…       Ракель не дает Терренсу договорить и мягко затыкает его с помощью нежного, продолжительного поцелуя в губы. Но когда она отстраняется, то откидывает голову назад, затылком оперевшись о его плечо, и смотрит на него с хитрой улыбкой, пока тот тихонько ухмыляется.       — Не думай, что если ты заткнешь меня поцелуем, то я забуду то, что хочу знать, — низким, приятным голосом говорит Терренс.       — А я и не собираюсь скрывать это, — задумчиво отвечает Ракель. — Ты узнаешь. Позже. Когда я захочу.       — Хочешь, чтобы я показал все, на что способен и напомнил, кто всем руководит? — Терренс кончиками пальцами нежно гладит переднюю часть шеи Ракель, пользуясь тем, что ее голова откинута назад и лежит у него на плече, пока его другая опускается к ее промежности, которую он ласкает кончиками пальцев. — Если ты забыла, кто я такой, то очень быстро об этом вспомнишь.       — Скорее это ты вспомнишь, с кем связался. Вспомнишь, что связался не с той девушкой, которая будет плясать перед тобой на задних лапках и как собачка заглядывать тебе в глаза. — Ракель нервно сглатывает и громко выдыхает, когда Терренс берет ее за горло и губами едва касается ее губ. — Я, конечно, безумно люблю тебя… Но признаться честно, мне будет скучно подчиняться тебе и быть хорошей девочкой. А я не хочу помирать со скуки, знаешь ли…       — Да, вот это моя девочка! — с хитрой улыбкой восклицает Терренс, со спины обнимает Ракель за талию и нежно проводит губами по ее приоткрытому уху. — Вот за что я тебя люблю, так это за твою непокорность. Меня всегда привлекали плохие неукротимые сучки. С ними безумно интересно. Классно, когда ты не знаешь, чего ожидать от девушки: то ли она будет скромной и невинной милашкой или же станет уверенной в себе роковой женщиной, способной сразить любого наповал.       — А вот в этом уже ты виноват, любимый, — невинно улыбается Ракель. — Получил то, что хотел получить.       — Разве я виноват в том, что природа сделала тебя такой горячей штучкой? Которая любит действовать мне не нервы.       — Вообще-то, я планировала провести жизнь со скромным и порядочным парнем. И никогда не мечтала о вулкане страстей.       — Это планировал твой дедушка. Но в глубине души ты хотела другого.       — О да, я мечтала о том, чтобы незнакомый мужик облапал меня на первой же встрече и полез целоваться!       — Но тебе же понравилось! — Терренс оставляет короткий поцелуй на губах Ракель и одной рукой нежно сжимает ее грудь, заставив ту томно выдохнуть с чувством замирания сердца. — Понравилось то, как я приласкал твое шикарное тело.       — Да, ну и что?       — Я сразу понял, что ты еще более горячая и сексапильная, чем казалась. — Терренс запускает руку в волосы Ракель, чувствуя, какие они мягкие и приятные на ощупь. — Поэтому просто не мог упустить шанс. И вот ты стала моей девочкой. А скоро станешь моей уже по закону.       — О боже, прошло уже полтора года, а ты все такой же.       — Надеюсь, этого времени тебе хватило, чтобы понять, как сильно тебе повезло.       Терренс вовлекает Ракель в нежный продолжительный поцелуй, на который та отвечает с чувственным стоном. Его рука сначала крепко держит ее за горло, а затем по-хозяйски сжимает обе груди. Из-за чего она чувствует тепло между ног и инстинктивно еще ближе прижимается к теплому мужскому телу.       — Ты еще не забыла, что все еще являешься причиной, по которой я все еще живой? — низким голосом интересуется Терренс, оставив несколько поцелуев на изгибе шеи Ракель.       — Никогда не забываю, — с легкой улыбкой отвечает Ракель, мягко гладит Терренса по щеке и прикрывает глаза, когда его губы нежно касаются кожи на передней части ее шеи. — Ты тоже причина, почему я живу…       — Ах, любимая… — Терренс с легкой улыбкой запускает в волосы Ракель свои пальцы и пропускает их сквозь мягкие пряди. — Ну а я всегда буду гордиться тобой, потому что ты можешь быть очень смелой и решительной, когда дело касается родных тебе людей.       — Кажется, я слышу безумно приятную для ушей музыку, — с легкой улыбкой закатывает глаза Ракель и макушкой трется об щеку Терренса. — М-м-м…       — Тот случай, когда в человеке есть все самое лучшее: и красота, и ум, и доброта, и смелость. А уж какой преданной ты можешь быть. На что ты готова пойти ради близких.       — Ну да, правда забыл упомянуть, что я жутко упрямая, немного капризная и совсем неукротимая.       — Я все равно люблю тебя, даже несмотря на эти недостатки. Все твои достоинства полностью затмевают их. А твою неукротимость я вообще не считаю недостатком. Как я уже сказал, это то, что мне безумно нравится в тебе.       — Терренс… — заливается краской Ракель.       — Это правда, любовь моя. — Терренс крепко обнимает Ракель обеими руками и на пару секунд утыкается носом в ее плечо. — Если бы мне пришлось умереть за тебя, то я бы сделал это без всякого сомнения.       — Я бы тоже, — скромно улыбается Ракель, берет Терренса за руку и начинает выводить на его ладони какие-то бессмысленные узоры. — Тоже отдала бы свою жизнь за тебя, если бы это было нужно. Я готова пойти на любые жертвы ради тех, кого люблю. Даже подставила себя под удар.       — Я верю тебе.       — Семья и друзья для меня очень важны. И до смерти я боюсь потерять хоть кого-то из близких мне людей. Рядом со мной находятся только те, в ком я уверена. Кто никогда не предал бы меня. Никогда не пошел бы против меня ради своих целей.       — И я, разумеется, в их числе?       — Несомненно. — Ракель широко улыбается. — Неужели ты мог подумать, что нет?       — А я и не думал. И никогда не сомневался, что ты обожаешь близких всем сердцем. Кто бы что ни говорил, для меня ты самая лучшая и самая любимая. И я люблю тебя, независимо от того, что ты делаешь и говоришь.       — Хоть ты порой ведешь себя как самовлюбленный павлин и проявляешь чрезмерную агрессию, я все равно люблю тебя. Кем бы ты ни был. Твои ошибки ничуть не уменьшают силу тех чувств, живущих в моем сердце. Кроме того… Мне кажется, чем больше времени проходит, тем сильнее я начинаю любить тебя. Не знаю, есть ли предел силе любви, но сейчас я понимаю, что не смогу жить без тебя. Не будет тебя – не будет другой части меня.       — Ты описала все, что я чувствую по отношению к тебе, — с легкой улыбкой отвечает Терренс. — Но ты и так прекрасно это знаешь. Мне не нужно напоминать о своей любви, которая растет день ото дня.       — Зато тебе это нужно. И я с удовольствием выполняю твое желание и не даю забыть, что ты неотразимый и любимый мной.       — Ну да, я такой… — гордо приподнимает голову Терренс. — Возможно, однажды я смогу стать спокойнее. Но что точно не изменится, так это мое желание быть кому-то нужным и слышать, что меня считают горячим жеребцом, который может все.       — Не могу это не признать.       — Куда ты денешься! — загадочно улыбается Терренс, проведя рукой по щеке Ракель и изгибу ее шеи. — А не захочешь осуществлять мое желание, так я быстро это исправлю, и ты еще назовешь меня своими королем.       — Да уж, твоя роковая сущность всегда вылезет наружу. Стоит тебе проявить немного сентиментальности, как ты вскоре опять становишься слишком страстным.       — Ты недооцениваешь меня, потому что я умею быть разным. Совершенно разным. Несомненно, моя страстная сторона всегда будет доминировать. Но если я захочу, то могу легко показать что-то другое.       — Ну так докажи это, — с неким вызовом во взгляде предлагает Ракель. — Покажи, насколько нежным ты умеешь быть.       — Да легко! Я умею говорить красиво и всегда знаю, что сказать, чтобы заставить любую девушку улыбнуться.       — Не словами, дорогой мой, а действиями. — Ракель кончиками пальцами проводит по щеке Терренса и затем уставляет свои полузакрытые глаза на его губы, слегка прикусывая свои. — Или ты заставишь меня взять все в свои руки? Правда, если доминировать буду я, то не могу обещать, что останусь скромной и милой лапочкой.       — Ну раз ты так хочешь, то я с радостью покажу тебе все, на что способен, — низким приятным голосом отвечает Терренс, нежно погладив Ракель по щеке. — Сегодня мне как раз хочется оттянуться по полной и забыть обо всем…       — Так вперед! — Ракель кладет голову Терренсу на плечо, оперевшись об нее затылком, и с легкой улыбкой пристально смотрит ему в глаза. — Я вся твоя.       Терренс и Ракель еще несколько секунд смотрят друг другу в глаза. Она крепко держит мужчину за руки, которые он сцепляет у нее на груди, а он в какой-то момент убирает с ее лица прядь волос. Но немного поколебавшись, МакКлайф-старший мягко берет девушку за шею и уверенно сокращает расстояние между их лицами. Та же в этот момент сначала гладит своего жениха по щеке, а потом нежно трогает его волосы на макушке. А получше рассмотрев ее лицо, Терренс мягко касается губ Ракель своими губами, нежно сжимая, оттягивая и посасывая их обе. Девушка же, откинув голову назад, нежно проводит пальцами по мужским волосам и тихонько постанывает от удовольствия, чувствуя, как у нее уже начинает слегка кружиться голова и сжиматься все мышцы ее тела. Поначалу этот поцелуй кажется очень нежным и милым. Но постепенно они все больше углубляют его и начинают забывать о той нежности, которую проявляли изначально.       Некоторое время мужчина мягко придерживает девушку за горло и кончиками пальцами нежно гладит его переднюю часть и слегка выпирающие ключицы. Пока его другая рука ласкает ее волосы, плечи и руки и располагается на внутренней части женских бедер. А затем Ракель разворачивается к Терренсу лицом, уверенно закидывает одну руку вокруг шеи мужчины и прикладывает еще больше давления к тому поцелую, который она продолжает. В этот момент она гладит его по спине, играет с волосами на голове, гладит его по щеке и перекладывает одну из рук ее на широкое мужское плечо.       Терренс же пока что не спешит выпускать наружу всю свою животную страсть и буквально съесть эту девушку, что все больше сводит его с ума и является причиной, почему сейчас его сердце бьется в разы чаще, а дыхание становится более частым и неровным. Его руки пока что всего лишь ласкают и обхватывают ее лицо и шею, проходят сквозь пряди волос и гладят плечи и предплечья, делая все это очень медленно и плавно ради желания побольше насладиться этим моментом и получше изучить каждый сантиметр своей любимой девушки.       — Черт, ты просто неподражаема, — с широкой улыбкой мурлыкает Терренс, перейдя к поцелуям не только губ Ракель, но и некоторых частей лица, плеч и рук. — Сногсшибательна… Просто богиня…       — Ты как всегда знаешь, как сделать мне приятно, — со скромной улыбкой закатывает глаза Ракель, пока ее пальцы проходят сквозь черных прядей волос Терренса, и тихо выдыхает, когда тот оставляет парочку поцелуев чуть ниже подбородка. — Да…       — И ты еще посмела попросить меня быть нежным и забыть о страсти. — Терренс тихо усмехается и одаривает Ракель коротким, но напористым поцелуем в губы. — Да как такое вообще может быть? Как я могу оставаться спокойным, когда рядом со мной находится такая красотка, которая способна пробудить все инстинкты и эмоции? Я уже хочу съесть тебя целиком и полностью!       — Ну а если бы ты научился сдерживать их и выпускать наружу в нужный момент, то мог бы получить еще большее удовольствие.       — Не хочу сдерживаться. Хочу тебя. Только тебя.       С тяжелым дыханием Терренс, крепко взяв лицо Ракель в руки, вовлекает ее в страстный поцелуй, перестав сдерживать себя и осуществляя любое свое желание. Хочет поласкать рот девушки языком – спокойно делает это. Прикусить одну губу или обе – без проблем. Немного пососать их – с большим удовольствием. Запах ее тела и аромат цветочных духов все больше дурманят его разум, вызывают легкое головокружение и заставляют сердце биться в разы чаще. А по мере как возрастает его возбуждение, мужчина все больше развязывает себе руки и к этому моменту начинает ласкать уже и изгибы талии девушки и ее упругие бедра, которые с большим удовольствием крепко сжимает. Сама Ракель также не сдерживает эмоции и сама расширяет зону ласк, начав водит руками по рукам, плечам, шее, лицу, голове и крепкой широкой груди Терренса, время от времени тихонько постанывая от удовольствия и чувствуя, как ей сейчас тяжело дышать.       — И это только начало, детка, — с загадочной улыбкой говорит Терренс и губами проводит по щеке Ракель. — Чем дальше я зайду, тем лучше ты себя будешь чувствовать.       — Да что ты! — скромно ухмыляется Ракель.       — Не волнуйся, я никуда не спешу. — Терренс оставляет парочку коротких поцелуев на изгибе шее Ракель и проводит по коже на ней приоткрытым ртом. — Тебя я могу ласкать часами.       — Опять включил режим самоуверенного петуха? Начал считать, что стоит тебе только посмотреть на меня, то я буду валяться у тебя в ногах?       — Не провоцируй меня, Кэмерон. Ты знаешь, чем это кончится для тебя.       — Могу сделать вид, что я испугалась и поджала хвостик. — Ракель с хитрой улыбкой начинает медленно водить руками по груди Терренса, пристально смотря ему в глаза. — Я много чего могу… Могу сделать так, что ты никогда это не забудешь.       — Я еще дам тебе шанс покомандовать мной. Ну а пока что всем руковожу я. — Терренс крепко, но мягко берет Ракель за горло и гордо приподнимает голову, демонстрируя безоговорочную уверенность в себе. — И тебе придется делать то, что я скажу.       — Сам же сказал, что я неукротимая. Так что, красавчик, ты только зря потратишь время.       — А это мы еще посмотрим. Как я уже сказал, у меня все еще есть надежда сделать тебя послушной девочкой. И я добьюсь своего любой ценой.       Терренс резко валит Ракель на песок, возвышается над ней и не дает ей время понять, как он жадно впивается в ее губы. Та сначала сильно напрягается, что-то тихо мычит и сопротивляется, но вскоре ее тело резко расслабляется, а она сама отвечает взаимностью на это горячее проявление страсти. Мужчина крепко берет ее за запястья, прижимает их к песку, чтобы она была полностью обездвижена, и ласкает губы девушками ртом и языком, посасывая их, нежно покусывая и слегка оттягивая. А спустя некоторое время он крепко берет лицо издающей чувственные вздохи брюнетки и продолжает целовать ее губы и языком исследовать рот. Ракель же обвивает руками шею Терренса, гладит или легонько царапает ему спину и копается в его слегка взъерошенных волосах. Ее дыхание становится более учащенным и прерывистым. Сердце начинает стучать в разы чаще. Его звук отдается легким эхом где-то в голове. Мышцы тела сильно напряжены. А в голове появляется какая-то легкость. Уходят все тревоги и плохие мысли. Все внимание – на эмоции, что дарит ей любимый человек.       В какой-то момент Терренс утыкается носом в изгиб шеи Ракель и слегка трется об него. Из-за чего та чувствует легкую щекотку и скромно хихикает. Но ее смех почти сразу же сменяется тихими стонами и громкими выдохами, когда мужчина просто проводит губами по изгибу ее привлекательной шеи и покрывает нежными поцелуями уже каждую ее часть. А чуть позже он оставляет на ней легкие укусы и щипки и проводит языком по некоторым частям, на которые он дышит холодным и горячим воздухом попеременно. Все ее эмоции, чувства и реакции тела становятся более сильными, а она чувствует себя расслабленной и всей душой наслаждается происходящим.       Немного погодя Терренс с учащенным дыханием покрывает поцелуями ключицы Ракель, вместе с этим нежно сжимая и лаская девушке грудь. Из-за чего ее стоны становятся более громкими и чувственными, а она сама с прикрытыми глазами выгибает спину. Одного прикосновения мужских губ к любой части женского тела достаточно для того, чтобы заставить ее испытывать неземное наслаждение. Его искусные ласки сводят ее с ума, и пробуждают в ней острое желание оказаться ближе к этому человеку. Который заставляет ее задрожать и почувствовать мучительное напряжение где-то внизу живота, когда тот носом приоткрывает некоторую часть ее живота, который он нежно наглаживает обеими руками.       — О боже… — на одном дыхании хриплым голосом произносит Ракель и с чувственным выдохом невольно напрягает бедра. — Черт… Ох… Ты просто неподражаем…       — Неужели ты смела во мне сомневаться? — с хитрой улыбкой низким голосом интересуется Терренс, оставляет на животе Ракель несколько легких поцелуев, пока его руки ласкают ее бедра.       — Конечно, я не сомневалась. Не сомневаюсь, что ты когда-нибудь доведешь меня до остановки сердца.       — А я не сомневался, что ты все равно мне сдашься. — Терренс с наслаждением выдыхает, проводя губами по коже на животе Ракель, придерживая ее за изгибы талии. — Черт, ты малышка, сводишь меня с ума… Твой запах чертовски головокружительный… О да…       — Вот гаденыш… — резко выдыхает Ракель, довольно тяжело и громко дыша. — Знает мои слабые места… Ах… Твою мать…       — Ты, сучка, тоже хороша! — Терренс нежно массирует грудь Ракель, проводит губами по той части, что выглядывает из-под рубашки, и с тяжелым дыханием покрывает поцелуями один из изгибов ее шеи и ее переднюю часть. — Делаешь все для того, чтобы свести меня с ума. Лежала бы ты как бревно, тебе бы все равно удалось свести меня с ума одним лишь своим видом.       — Только я не… — Ракель с прикрытыми глазами издает громкий стон и слегка выгибается, когда Терренс оставляет поцелуй на впадине в ее горле. — Ах, черт!       — Ар-р-р, я бы хоть сейчас снял с тебя шмотки и трахнул! — Терренс одаривает Ракель продолжительным поцелуем в губы, одной рукой по-хозяйски лаская ее грудь и без стеснения просунув ее под женскую рубашку. — М-м-м… Да, крошка…       — О, да… Делай со мной все что хочешь. — Ракель закатывает глаза с чувством дрожи, когда Терренс губами ласкает ее ухо и оставляет нежный поцелуй за ним. — Черт… Ох… М-м-м… Ай!       — Тише-тише, красавица, не надо так кричать, — тихо говорит Терренс, мягко закрыв рот Ракель одной рукой, пока его другая еще сильнее задирает ее рубашку и гладит женский оголенный живот. — Ти-и-и-и-ше…       Терренс перемещает руку на промежность Ракель и нежно гладит внутреннюю часть ее бедер…       — Вот так… Вот так…       — М-м-м… — издает громкий, чувственный стон Ракель, начав медленно двигать бедрами и прогнув спину с чувством, что по ее телу пропускают удар тока.       — Тс-с-с-с, расслабься, милая, расслабься, — шикает Терренс и уверенно ласкает ее промежность, ненадолго просовывает руку в женские джинсы, чтобы раздразнить девушку медленной стимуляцией клитора. — Тс-с-с-с…       Ракель снова издает громкий стон с прикрытыми глазами и чувством, что ее сердце на мгновение остановилось. То, как она извивается словно кошка буквально завораживает Терренса. Он всей душой наслаждается процессом и не скрывает своей гордости, видя реакцию девушки, которую охватывает всеобъемлющий экстаз.       — Дыши спокойно, не напрягайся, — продолжает с хитрой улыбкой приговаривать Терренс, нежно помассировав каждую из грудей Ракель, немного поласкав ее живот в тот момент, когда она приподнимает нижнюю часть тела, положив на него руку и почувствовав, насколько ее мышцы напряжены. — Давай же, детка, расслабься! Чего ты такая напряженная?       Ракель не может ответить, поскольку Терренс все еще затыкает ей рот рукой, и может лишь постанывать, выгибаться, словно кошка, и покачивать бедрами, довольно тяжело дыша с чувством головокружения и вздрагивает после каждого прикосновения мужских рук. А он еще больше раззадоривает девушку, нежно лаская ее промежность и внутреннюю часть ее бедер и большим пальцем стимулируя твердые женские соски.       — Все хорошо, я не делаю ничего плохого, — низким мягким голосом говорит Терренс, довольно тяжело дыша и чувствуя себя несколько напряженным, но уверенным в себе, и нежно шлепает Ракель по бедрам. — Расслабь ягодицы… Не надо так напрягаться.        Терренс кончиками пальцев проводит по ключицам Ракель, передней части ее шеи и впадине на ней, пока та тихонько постанывает и закатывает глаза, чувствуя, как приятное тепло медленно распространяется по всему телу.       — Т-с-с-с… Расслабься и получай удовольствие… — Терренс оставляет нежный, волнительный поцелуй на передней части шеи Ракель и ласкает ее губами. — Ты еще недостаточно мокренькая, чтобы брать тебя сейчас. Еще не готова…       Терренс, не давая ей времени опомниться и что-то сказать, резко впивается в меру пухлые алые губы Ракель, придерживая ее лицо ладонью. От чего девушка вздрагивает с чувством замирания сердца, но сразу же отвечает ему взаимностью, положив одну руку ему на плечо, а другую – запустив в его волосы и начав слегка оттягивать их. Она первая с чувственным придыханием начинает ласкать его рот с помощью языка, лаская мужской слух своими тихими стонами, как можно ближе притягивая к себе жениха, от тела которого исходит тепло, и водя руками по его спине.       В какой-то момент Терренс оставляет пару поцелуев за ухом Ракель, которое он нежно обхватывает ртом, и на подбородке. А затем он просто проводит по изгибу шеи сначала только ртом, а потом еще и кончиком языка, слегка прикусывает некоторые места и зацеловывает буквально каждый сантиметр. Его руки в этот момент все еще ласкают девушке грудь и живот. А пальцы проходят сквозь ее покрытые песком волосы и стимулируют ей соски. Позже он снова возвращается к поцелуям в низ живота и подключает кончик языка, которым скользит по некоторым частям этой красивой части женского тела. Пока его обладательница лохматит мужские волосы и ласкать его слегка покрасневшее лицо, никак не сдерживая себя в проявлении удовольствия.       Когда в какой-то момент Терренс хочет снова поцеловать Ракель в губы, то она, все еще лежа на песке, резко притягивает к себе разгоряченного мужчину и сама вовлекает его в жаркий поцелуй, сильно оттягивая мужские волосы, пропуская пальцы сквозь мягкие пряди, поглаживая его по спине обеими руками и придерживая или лаская лицо и шею своего жениха. А когда тот теряет контроль над ситуацией и сдается этой роковой красавицы, она легким толчком валит его на песок, садится на него и еще более страстно и жадно целует его в губы, начав покусывать, оттягивать, посасывать и сжимает каждую из них, ведя себя очень уверенно и действуя настойчиво. МакКлайф даже не думает сопротивляться той, что заставляет кровь бурлить в его жилах, водя руками по ее спине и уверенно наглаживая ей бедра и сжимая ягодицы. Он не сдерживает тихий стон, стоит ее языку оказаться у него во рту и начать искусно им работать.       Им обоим сносит крышу от сильного возбуждения и невероятных эмоций. Ни один из них не пытается сдержать себя и даже не думает сопротивляться. Невозможно остаться равнодушными к столь умелым ласкам самых чувствительных мест. Их дыхание сбивчивое, лица покрасневшие, улыбка искренняя и широкая, а волосы выглядят взъерошенными. Сердце продолжает отбивать сумасшедшие ритмы, голова все еще кружится, а тело охватывает сильный жар и дрожит после любых действий того, кто знает, что с ним делать.       — Черт, да ты просто безумная! — во время короткого перерыва резко выдыхает Терренс и широко улыбается, когда Ракель нежно смотрит на него сверху вниз.       — Да, я безумная, — с хитрой улыбкой отвечает Ракель и слегка прикусывает губу, пока ее руки в этот момент уверенно растирают крепкую грудь Терренса. — А все из-за тебя. Ты сделал меня такой.       — Я сделал? — Терренс негромко ухмыляется и невинно улыбается. — Да я вообще ничего не делал! Лежу себе спокойно на песочке, получаю удовольствие… А ты умудрилась возбудиться так, будто я ласкал тебя часа два и затрагивал все твои самые чувствительные места.       — Мне достаточно одного лишь твоего взгляда, чтобы мечтать порвать на тебе одежду.       — Верно. Мне нужно ласкать тебя всего пять минут, чтобы ты была готова сделать для меня все что угодно.       — Сейчас ты так возбудишься, что будешь громко скулить и умолять прекратить все это. — Ракель обхватывает ухо Терренса губами, нежно целует место за ним и приближает к нему лицо, чтобы кое-что шепнуть. — Готовься снимать штаны, детка. Скоро тебе будет очень хорошо.       Ракель снова впивается Терренсу в губы, крепко держа его лицо в руках, пока он держит свои на ее ягодицах и иногда поглаживает ее бедра. Ну а после небольшого страстного поцелуя с языком девушка немного покусывает, посасывает и облизывает обе его губы. После чего она с томными стонами, слегка прогнув спину, оставляет несколько поцелуев на изгибах его шеи и ее передней части. От чего тот с тяжелым дыханием закатывает глаза и чувствует, как он несильно вздрагивает, а его сердце замирает после каждого прикосновения женских нежных губ к тонкой чувствительной коже на этом участке тела.       — О да, детка, ты знаешь, как свести своего повелителя с ума… — с наслаждением и широкой улыбкой закатывает и прикрывает глаза Терренс и резко выдыхает, когда Ракель легонько прикусывает место у него на изгибе шеи. — Продолжай в том же духе, продолжай…       — Ну так ты так хочешь этого и еще способен справиться с этим, то пожалуйста, — загадочно улыбается Ракель. — Мне будет даже в радость.       Ракель опускается немного ниже, покрыв поцелуями приоткрытые ключицы Терренса, просунув руки под его футболку и начав с большим удовольствием наглаживать его живот. Она хорошо чувствует крепкий пресс и понимает, насколько его мышцы напряжены. Покрасневший от возбуждения мужчина начинает дышать гораздо громче и чаще, когда его невеста задирает его футболку и начинает покрывать поцелуями весь его живот, уделяя особое внимание его нижней части. Что заставляет его тело сильно задрожать и еще больше напрячься. А самим МакКлайфом-старшим овладевает волна жара и легкого головокружения.       — Черт, иногда жизнь может быть прекрасна, — слегка хриплым голосом говорит Терренс, пока Ракель решает уделить внимание другим частям мужского торса, покрывая их поцелуями и лаская руками или губами. — Ах, блять… Вот сучка… Я сейчас сдохну… Если ты не прекратишь...       — Как ты часто любишь говорить, подожди, малыш, я только начала, — с хитрой улыбкой отвечает Ракель, оставляет парочку поцелуев на груди Терренса и медленно проводит языком по месту ниже его пупка.       — О, твою мать… — бросает в дрожь Терренса.       — Ты такой сексуальный и горячий. — Ракель оставляет несколько поцелуев на шее Терренса, на его щеках и местах за ушами. — Конечно, я могу начать с конца и как следует поласкать твой член. Ведь он такой напряженный… А ты у меня такой нетерпеливый и становишься горяченьким буквально через пару минут. Но я хочу помучить тебя подольше. Чтобы ты, сука, скулил и умолял потрахаться с тобой.       — Любой бы был бы нетерпеливым, если бы имел дело с такой сногсшибательной сексапильной красоткой, перед которой не сможет устоять даже бездарное в делах любовное бревно.       — Может быть… — Ракель с хитрой улыбкой начинает легонько тереться ягодицами об пах Терренса, видя, как он заметно напрягается и начинает неровно дышать, пока его глаза пристально смотрят на нее. — Как я уже говорила, ты не сможешь укротить меня, но зато тебе удается сводить меня с ума за считанные минуты.       — Секрет прост – я просто невероятно способен в этих делах, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс, пока руки Ракель скользят по его груди, а она сама покрывает поцелуями каждую часть его лица. — Меня никто не учил этому искусству. Я сам освоил его методом проб и ошибок.       — Охотно верю. — Ракель оставляет парочку поцелуев на губах Терренса. — Верю…       — А вообще у меня никогда не было ошибок. Я всегда знал, как завести любую девчонку. Как заставить ее вздрагивать и стонать от одного только прикосновения моего пальца. Любая была бы готова стать моей всего через пять минут, а то и меньше. Любые ласки и любой секс со мной всегда приводили девчонок восторг…       — Все, МакКлайф, хватит болтать и нахваливать себя, — уверенно отрезает Ракель. — У меня нет времени слушать все это.       Только Терренс хочет сказать что-то еще, как Ракель тут же затыкает его с помощью страстного поцелуя, крепко держа его лицо в руках, действуя с достаточно сильным давлением и время от времени тихонько постанывая. Руки мужчины играют с волосами девушки, гладят ее плечи и по спине, проскользают под рубашку, уверенно гладят бедра и крепко сжимают и массируют ее ягодицы. Она же щедро одаривает его различными поцелуями в губы, лицо и шею: от нежных и невинных до агрессивных и напористых. Снова спускается вниз до его живота, по которому водит своими мягкими губами, и который также не оставляет без волнительных поцелуев. Кроме того, брюнетка уделяет немного внимание его крепкой груди и соскам. Что заставляет его еще тяжелее дышать, гораздо чаще стонать и более остро ощущать непреодолимое влечение к своей невесте.       Чуть позже Ракель снова возвращается к животу Терренса и медленно доходит до его низа. Она оставляет на нем всего лишь несколько поцелуев и внезапно прекращает это делать, медленно выпрямившись и с расправленными плечами и выпяченной вперед грудью смотрит на мужчину.       — Нет-нет-нет, не останавливайся, прошу тебя, — с тяжелым дыханием скулит Терренс. — Пожалуйста, продолжай.       — Ты уверен, что хочешь этого? — с загадочной улыбкой низким, мягким голосом интересуется Ракель, кончиками пальцами медленно водя по низу животу Терренса.       — Очень хочу… Не прекращай… Продолжай…       — Правда? Ну ладно… Будет тебе удовольствие… — Ракель плавно перемещает руку к паху Терренса, который предвкушает что-то грандиозное, но к его разочарованию она резко убирает ее. — Но не сейчас!       — Что? — широко распахивает глаза Терренс, удивленно уставившись на Ракель, которая резко сползает с него. — Эй, я не понял! Что это значит? Ракель!       — Я немного устала. — Ракель обессиленно ложится на песок рядом с Терренсом и с тяжелым дыханием переводит на него свой взгляд. — Тяжело с тобой возиться, солнце мое. Всего несколько минут – а я уже без сил.       — Неужели ты собралась на этом и закончить?       — Если я в ближайшие пять минут не приду в себя, то тебе придется забыть об удовольствии. Прости.       — Ну ты и сумасшедшая! Как у тебя рука дрогнула?       — Пф, тебе, значит, можно обламывать мне кайф, а мне – нет? — приоткрыв рот, возмущается Ракель. — Тебе, твою мать, можно все?       — Да!       — Ха! Тоже мне нашелся господин!       — Вообще-то, я и есть твой господин, Кэмерон, — с гордостью напоминает Терренс и теплой ладонью ласкает оголенный живот Ракель. — Забыла что ли, с кем связалась? С человеком, которого должны обслуживать по высшему разряду.       — А не пойти ли тебе к черту, самопровозглашенный господин с огромным самомнением! — Ракель уставляет свой взгляд на ясно-голубое небо с облаками в виде различных форм, все еще продолжая тяжело и часто дышать, как будто она пробежала длинный кросс и только сейчас добралась до финиша и без сил упала на землю. — То, что тебя зовут Терренс МакКлайф еще не означает, что все обязаны припасть к твоим ногам и говорить, какой ты прекрасный.       Терренс несколько секунд как-то хитро смотрит на Ракель, прежде чем он с гордым видом немного приподнимается на локтях и говорит:       — Хорошо, можешь немного отдохнуть. — Терренс хитро улыбается, когда Ракель переводит на него свой взгляд. — Но уж потом я с тобой разберусь. Ты ответишь мне за каждое подобное слово и хорошо запомнишь, кто такой Терренс МакКлайф. Поймешь, что о таком мужчине, как я, нужно заботиться, как о самом дорогом драгоценном камне на свете.       — Расслабься, МакКлайф, лучше посмотри, какое красивое небо, — переводит тему Ракель, снова посмотрев на небо и слегка прикусив губу. — И согласись, что это классно – валяться на песочке напротив океана и наслаждаться теплым ветерком и солнечной погодой.       — Вот вредная сучка! — тихо ухмыляется Терренс. — Ну ничего, сейчас я немного передохну и хорошо займусь тобой.       Ракель ничего не отвечает и лишь скромно хихикает и кладет одну руку себе на живот, продолжая глазами рассматривать голубое небо и облака. Терренс же несколько секунд наблюдает за ней и медленно окидывает взглядом все женское тело, которое он находит невероятно привлекательным. А видя, как она изящно сгибает одну ногу в колене, он сглатывает, ибо находит это несколько возбуждающим. Да и каждое движение этой красавицы кажется соблазнительным. Например, его завораживает то, как поднимается и опускается ее небольшая, аккуратная грудь при вздохе и выдохе. Но потом он все-таки ложится на песок и уставляет свой взгляд на небо, сложив руки на животе. Правда, в какой-то момент МакКлайф-старший снова переводит взгляд на свою невесту, пальцами нежно проводит по ее щеке, запускает руку в ее густые волосы на макушке и некоторое время перебирает их, рассматривая каждую прядь. Это заставляет Ракель скромно улыбнуться и прикрыть глаза с чувством полного расслабления.       — Боже, как же хорошо… — с наслаждением произносит Ракель. — Иногда из-за проблем мы совсем забываем о том, какую радость может испытывать человек. И не замечаем, сколько всего интересного находится вокруг нас.       — Согласен, — скромно улыбается Терренс и большим пальцем медленно проводит по губам Ракель, завороженно рассматривая их.       — Порой забот бывает так много, что мы забываем, какого это – быть по-настоящему счастливыми. Хотя каждый миг, проведенный с любимыми людьми, поистине бесценен.       — Лично сейчас я очень счастлив. — Терренс берет Ракель за руку и несильно сжимает ее в своей. — Намного счастливее, чем хотелось бы. А все благодаря тебе. Человеку, который стал лучшим, что когда-либо происходило в моей жизни. Наверное, я не был так счастлив с кем-то еще, как с тобой.       — Будто бы озвучиваешь все мои мысли.       — Может, раньше я не так сильно ценил время, проведенное с тобой. Но сейчас все совсем иначе. Я ценю все те моменты, которые мы проживаем. И… Не стану скрывать – это самое лучшее время в моей жизни.       — Эй, прекрати говорить о том, о чем я думаю! — со скромной улыбкой восклицает Ракель и легонько хлопает Терренса по руке.       — Я говорю правду, любимая. Почему я должен молчать, когда хочу сказать, как мне повезло найти человека, который так здорово вдохновляет меня и поддерживает, когда мне это необходимо?       — Ну знаешь… — Ракель немного лениво переворачивается на живот, пока Терренс приподнимается на локтях. — А вот мне безумно повезло встретить человека, который смог заставить меня чувствовать то, чего я никогда раньше не чувствовала. Который заставил меня ощущать себя любимой и желанной. Еще более уверенной. Красивой. И… Окончательно убедиться в том, что люди видят то же, что и я.       — Только не вздумай сказать, что ты не уверена в себе и считаешь себя некрасивой. Такая чертовски красивая и сексапильная девушка просто не может быть таковой.       — Теперь у меня нет никаких сомнений.       — Их не должно быть. — Терренс снова принимает лежачее положение и кончиками пальцев проводит по щеке Ракель. — Я выбрал себе ту, которая знает себе цену и умеет сражать всех наповал своими красотой, обаянием, сексуальностью и умению подать себя.       — Это определенно музыка для моих ушей… — скромно улыбается Ракель.       Терренс отвечает такой же улыбкой, подползает поближе к Ракель, тоже переворачивается на живот, приобнимает ее за плечи одной рукой, крепко прижимает к себе и мило целует в висок, пока она кладет голову ему на плечо. Через некоторое время мужчина снова переворачивается на спину, подкладывает одну руку под голову и слегка сгибает ноги в коленях, а девушка прижимает поближе к нему, крепко обняв его обеими руками, положив голову ему на грудь и отчетливо слыша его частое сердцебиение. Пока МакКлайф-чувствует приятное тело во всем теле, а в голове нет ни одной плохой мысли.       Влюбленные лежат в таком положении напротив океана еще несколько секунд, рассматривая небо и слыша приятные для ушей звуки морского прибоя. Но потом Ракель медленно принимает сидячее положение, поднимается на ноги и стряхивает некоторый песок со своей одежды и запускает руки в свои волосы, чтобы убрать песчинки и из них. Затем девушка медленными шагами подходит поближе к океану и с легкой улыбкой наблюдает за волнами, наслаждаясь легким ветерком, который приятно обдувает ее лицо и волосы.       — Какая же красота… — тихо произносит Ракель и улыбается намного шире.       В какой-то момент Ракель приседает на корточки и проводит рукой по водной глади, видя, как на воде появляется рябь, что в скором времени исчезает полностью. Девушка повторяет это еще несколько раз до того, как она поднимается на ноги и начинает прогуливаться вдоль берега. А в этот момент Терренс, все еще лежащий на песке со согнутыми в коленях ногами и рукой, подложенной под голову, с легкой улыбкой рассматривает небо и то, что находится по обеим сторонам от него. А позже он переводит взгляд на девушку, которая вприпрыжку ходит возле края океана с широкой улыбкой на лице. Мужчина начинает с интересом наблюдать за ней и увлекается сканированием женского тела, представляя себе, с каким удовольствием сейчас бы зацеловал и заласкал его.       — У тебя хорошее настроение? — интересуется Терренс.       — Даже слишком хорошее, — бодро отвечает Ракель. — Ты себе не представляешь, как я сейчас счастлива! Я! Счастлива! Да-а-а!       Радостно выкрикивая это, Ракель с чувством легкости поворачивается лицом к океану, скромно улыбается с прикрытыми глазами и поднимает руки и голову к верху. Ей нравится то, как легкий прохладный ветерок нежно ласкает ее лицо и обдувает распущенные, взъерошенные волосы. Терренс все это время наблюдает за ней, оперевшись о песок локтями и не сдерживая сдержать скромной улыбки и тихого смешка.       — Чему ты так радуешься? — интересуется Терренс, заострив внимание на кусочке оголенного живота Ракель, что выглядывает из-под одежды, когда она задирает руки к верху. — Вроде бы наши проблемы еще разрешены, а ты радуешься так, будто все плохое осталось в прошлом.       — Но ведь самое ужасное действительно позади, — радостно отвечает Ракель и начинает спокойным шагом и вприпрыжку попеременно прогуливаться вдоль берега туда-сюда, иногда поправляя свои обдуваемые ветром волосы. — Мы можем не бояться, что нас могут убить где-нибудь в темное время суток. Все близкие мне люди живы, здоровы и наконец-то начали жить спокойной жизнью. Мой жених со мной… Чего еще я могу пожелать?       — Ах, дорогая моя, по-моему, ты слишком веселая. — с легкой улыбкой качает головой Терренс. — Конечно, я безумно рад, что ты сейчас счастлива, но пока что нам не стоит расслабляться, ведь самое худшее еще впереди.       — Боже, МакКлайф, о чем ты говоришь? — Ракель поворачивается к Терренсу лицом и вопросительно смотрит на него. — Что с тобой не так? Ты же сам сказал, что хочешь немного отвлечься!       — Да, но… — Терренс ложится на песок, подложив под голову обе руки, и хмурым взглядом начинает рассматривать облака на небе. — И о проблемах я не хочу забывать.       — Черт, только не говори, что мы сейчас начнем говорить обо всем, что произошло за последнее время.       — Нет, конечно. Просто я считаю, что нам стоит выражать свою радость только лишь тогда, когда суд вынесет вердикт в нашу пользу.       — И из-за этого ты позволишь себе быть грустным и унылым? — Ракель, сложив руки за спиной, с широкой улыбкой направляется к Терренсу. — Нет, милый, так дело не пойдет! Раз ты захотел отвлечься, так сделай это. Позволь себе расслабиться. Забудь обо всех этих проблемах! А иначе у тебя и правда крыша поедет. Знаю это по себе.       Ракель изящно расстегивает одну из верхних пуговиц своей рубашки и с гордо поднятой головой и загадочной улыбкой выставляет вперед свою грудь, по которой медленно проводит руками, низким, бархатистым голосом говоря:       — Неужели ты смог бы отказаться от этого? Отказаться от такой красоты? — Ракель обеими руками приподнимает свою грудь и нежно массирует ее. — Поцеловать… Поласкать… Сделать все, что ты захочешь… А, Терренс?       — Думаешь, такая красота может оставить меня равнодушным? — удивляется Терренс и слегка прикусывает губу, похотливым взглядом окидывая Ракель с головы до ног. — Такая сексапильная сучка…       — Можешь пока посидеть, а я немного поласкаю себя. Вот так… — Ракель продолжает нежно сжимать свою грудь и с томными стонами стимулирует твердые соски, выставляя свою тонкую изящную шею и держа спину идеально ровной. — М-м-м… Вот так…       — Не беспокойся, крошка, я еще увижу твое роскошное тело во всей красе, — более низким и глубоким голосом говорит Терренс. — Ты так просто от меня не отделаешься…       — Разумеется ты получишь такой шанс, — хитро улыбается Ракель и как бы невзначай приподнимает край рубашки, пока широко распахнутые глаза Терренса тут же останавливаются на оголенной части живота, а он сам нервно сглатывает. — Но пока что я не разрешаю тебе раздевать меня прямо сейчас. Любуйся на то, что есть, радость моя.       — Ну тогда устрой для меня небольшое дефиле. — Терренс опять опирается локтями о песок, с загадочной улыбкой смотря на Ракель. — Пройдитесь здесь для меня так, как ты делаешь это на подиуме. Как там говорят? Походкой от бедра! И не буду возражать, если ты добавишь в свою модельную походку немного секса или что-то вроде.       — Пройтись как на подиуме? — начинает наматывать прядь волос на палец Ракель.       — Хотя бы разочек. А то вдруг у меня еще нескоро появится шанс вновь увидеть тебя идущей по подиуму в кутюрном платье на каком-нибудь модном шоу.       — Ну раз ты так хочешь этого, то я не могу отказать. — Ракель гордо приподнимает голову и изящным движением убирает волосы назад. — Такому красавчику, которого так и хочется съесть.       — Потом съешь меня. А сейчас пройдись здесь, покачивая бедрами.       — Хорошо.       Ракель со скромной улыбкой отходит на некоторое расстояние, чтобы у нее было больше места для прогулки, и затем, вспомнив все что она умеет и представив, что она будто находится на модном показе, начинает идти по прямой так, словно пляж – это подиум. Она не забывает расправить плечи, поднять грудь и втянуть живот, держа подбородок строго под прямым углом и выглядя абсолютно расслабленной. При ходьбе она делает широкие шаги и ставит ноги внахлест и слегка покачивает бедрами, чтобы свести Терренса с ума. Пока он наблюдает за ней с широкой улыбкой на лице и не скрывает своего восхищения той, что добавляет в свою походку немного сексуальности, огонька и изящности.       А дойдя до определенной точки, Ракель останавливается и принимает три позы, ведя себя так, будто она находится на модном показе: кладет одну руку на талию, засовывает один палец в ремень на джинсах и с легкой, кокетливой улыбкой поворачивается немного боком. После чего она под негромкие аплодисменты своего жениха разворачивается и начинает идти по прямой уже в обратную сторону.       — Великолепно! — с восхищением восклицает Терренс. — Просто изумительно!       — Все для тебя, дорогой, — остановившись напротив Терренса и отведя бедро в сторону, скромно отвечает Ракель.       — А пройдись так же еще раз. Пожалуйста, красавица, сделай это для меня.       — Ради тебя я хоть десять раз пройдусь.       Ракель еще раз проходит по прямой вдоль океана туда-сюда, на этот раз решив сделать свою походку более зажигательной и позитивной. Терренс неотрывно смотрит на темноволосую красавицу и слегка прикусывает губу, пока его глаза блуждают по всему телу девушки, особое внимания уделив ее покачивающимся бедрам, которые он в своих желаниях нежно ласкает и крепко сжимает.       — Ар-р, хороша чертовка! — с тихим рыком произносит Терренс. — Моя невеста слишком горячая… Так бы и оттрахал эту сучку прямо здесь!       — Прекрати пялиться на мой зад! — восклицает Ракель, когда она доходит до определенной точки, разворачивается и идет обратно. — А если хочешь поберечь свои нервы, то лучше не пялься вообще.       — Просишь невозможного, красотка.       — Да что ты? — округляет глаза Ракель, как бы случайно приподняв край рубашки, показав уже чуть больше своего обнаженного живота, и пальцами медленно проведя по своей груди, и хитро улыбается, когда видит, как напрягается Терренс, и мягко касается своих губ. — Я же не делаю ничего такого, чтобы ты сидел и был таким беспокойным.       — Нет, Ракель, ты делаешь… — с затрудненным дыханием слегка хриплым голосом отвечает Терренс. — Очень даже делаешь… Ты специально делаешь все для того, чтобы спровоцировать меня… Так и хочешь, чтобы я избавил тебя от одежды и овладел твоим телом прямо здесь.       — Ах, Терренс… — скромно хихикает Ракель, проведя обеими руками по оголенному животу и груди. — Если бы я хотела, чтобы ты оттрахал меня, то мы сейчас уже лежали голые и приходили в себя. После того как ты поласкаешь мне грудь, бедра, ягодицы… Зацелуешь все что можно… После незабываемого секса…       — Ты попала по адресу, детка. Я могу осуществить все твои желания. Даже те, о которых ты боишься говорить. А поскольку твое тело очень отзывчиво к моим ласкам и дрожит от одного только моего прикосновения пальца, то небывалое удовольствие тебе обеспечено.       — Ну все, хватит уже болтать! — бодро отвечает Ракель. — Пора немного взбодриться!       — Я знаю только один способ взбодриться. Позволить любимому мужчине поласкать твое тело и сделать то же самое с его телом. — Терренс с гордым видом приглаживает волосы. — Если за дело берется человек с умелыми руками, то можно получить небывалое удовольствие.       — Да, но начала я хочу немного поиграть… Пошалить… Почувствовать себя ребенком хотя бы на какое-то время…       — Ладно… И какие у тебя есть предложения?       — Есть у меня одна идея… — Ракель с загадочной улыбкой немного отходит от океана и начинает идти задним ходом медленными шагами, смотря на Терренса так, будто она зовет его за собой. — Давай, МакКлайф, поднимайся! Будем выбить из твоей головы все мысли о плохом.       — Ох, неужели ты решила устроить забег по всему побережью?       — Может, и решила, — продолжая идти задним ходом с загадочной улыбкой и призывом для Терренса, более низким, глубоким голосом отвечает Ракель. — Это и для здоровья полезно, и придает немного бодрости…       — М-м-м… — Терренс, слегка прищурив глаза, медленно принимает сидячее положение и начинает удерживать вес своего тела на одной руке. — Зря ты затеваешь эту игру, Ракель Кэмерон. Ведь ты прекрасно знаешь, кто бегает лучше. Знаешь, что я догоню тебя за считанные секунды.       — А я готова рискнуть! — уверенно заявляет Ракель и закатывает рукава на своей джинсовой куртке до четверти. — И сделаю все, чтобы ты немного помучался.       — Ну что ж… Ладно… Ты сама напросилась на крупные неприятности. Так что иди-ка ты сюда, моя сладкая девочка.       Терренс быстро поднимается на ноги, стряхивает с себя песок, который все равно остается на его одежде, и делает шаг вперед. Ракель же ускоряет шаг, а затем и вовсе переходит на бег, когда мужчина начинает преследовать ее. Она не перестает задорно хихикать и время от времени оглядывается назад, видя, что ее жених не отстает. Он поставил себе цель любой ценой догнать свою невесту и разобраться с ней по-своему. Впрочем, они получают массу позитивных эмоций, с удовольствием носятся по всему побережью и играют в догонялки.       Ракель пробегает небольшое расстояние по прямой, а затем начинает бегать кругами и совершать крутые повороты, широко улыбаясь Терренсу, пока что безуспешно пытающийся поймать свою невесту, которая только больше раззадоривает его и пробуждает в нем азарт. Каждый раз, когда ему удается догнать ее, она резко срывается с места и со смешком убегает в другую сторону, а порой брызгается водой из океана или швыряться песком. Однако девушка отмечает, что мужчина стал менее хмурым, будучи не в силах противостоять звонкому смеху и ослепительной улыбке этой красавицы.       Этот забег продолжается еще некоторое время до того, как Ракель замедляет шаг, чтобы немного передохнуть. Но когда она оборачивается назад, то не видит Терренса, который будто бы испарился в воздухе. Хотя это невозможно, ибо кругом только океан, да песок.       — МакКлайф! — с затрудненным, частым дыханием громко произносит Ракель. — Куда ты делся? Давай выходи уже! Терренс! Где ты, повелитель петухов?       Однако Терренс так и не появляется спустя несколько секунд.       — Так, ну и куда делся этот похотливый самец? — расставив руки в бока, тихо усмехается Ракель. — Терренс, где ты, черт возьми? Ох… Ну погоди, красавчик, только попробуй появиться здесь… Так задницу надеру, что мало не покажется! Ты никуда от меня не денешься.       Ракель еще несколько секунд смотрит в одну сторону до того, как Терренс, прятавший все это время за большим камнем, который находится далеко отсюда, тихонько подкрадывается к ней со спины, на несколько секунд закрывает ей рот рукой и крепко обхватывает руками ее талию. Хоть девушка и издает негромкий писк и слегка вздрагивает, она ничуть не пугается и улыбается, когда чувствует, что крепкие и теплые руки уверенно обнимают ее, и когда ее любимый человек сначала кладет голову ей на плечо, а потом утыкается носом в изгиб ее шеи и нежно трется им об него.       — Ах вот ты где! — восклицает Ракель.       — Ты проиграла, Ракель Кэмерон… — с хитрой улыбкой низким, глубоким голосом говорит на ухо Ракель Терренс. — Я же говорил тебе, чтобы ты не связывалась со мной.       — Ага, это не считается! Ты обманом заставил меня отвлечься! Это нечестно!       — Ничего не нечестно! Просто не забывай, что когда ты заставляешь меня бегать за тобой, я все равно смогу легко догнать тебя.       — Пф, да ты в этот раз бегал как улитка! — по-доброму ухмыляется Ракель. — Как черепаха! У меня было очень много шансов поймать тебя и надрать твой зад. Который заслуживает хорошей порки.       — О-о, какие мы грубые… — Терренс просовывает одну руку под рубашку Ракель и нежно гладит ей живот, а второй – массирует ей грудь. — Будь осторожнее со словами, малышка. А иначе ты напросишься на неприятности.       — Ах, ради такого я бы раз сто напросилась на неприятности… — с прикрытыми глазами медленно выдыхает Ракель, откинув голову назад и задрожав, когда Терренс нежно целует ее за ухом, дышит на поцелованное место горячим воздухом и просто касается его губами. — О, боже… Ах…       — Что, нравится? — Терренс губами медленно проводит по изгибу шеи Ракель, кончиками пальцев одной руки нежно гладит ей переднюю часть горла, а вторую запускает в ее джинсы и ласкает промежность, не скрывая своей широкой улыбки, когда он видит, как девушка заметно напрягается и издает чувственные стоны. — Ну я же говорил, что прекрасно владею искусством соблазнения и ласки женского тела. Ни одна девчонка не сможет устоять против такого наслаждения.       — Черт, какая же ты сука, — с тихой усмешкой низким, слегка хриплым голосом отвечает Ракель, довольно тяжело дыша и чувствуя сильное напряжение во всем теле из-за того, что Терренс умело ласкает ей грудь и нащупывает клитор, который он медленно стимулирует. — Ненавижу тебя… Просто ненавижу…       — Знаешь, красотка, а мне стало лучше. — Терренс чуть крепче сжимает Ракель грудь, а затем начинает активно стимулировать ее твердые соски и оставляет несколько поцелуев на изгибе ее шеи и месте за ухом, по которому он проводит слегка приоткрытым ртом.       — Да что ты? — Ракель издает тихий стон с учащенным дыханием и прикрывает глаза, чувствуя, как мышцы ее живота сильно сжимаются.       — А все благодаря тебе. Благодаря тому, что ты отвлекаешь меня.       — У меня была задача – взбодрить тебя. И я своего добилась, как мне кажется…       — Еще как добилась. — Терренс обеими руками берет Ракель за бока и оставляет пару поцелуев уже на другом изгибе ее шеи, пока та откидывает голову назад. — По крайней мере, сейчас я могу послать все свои проблемы к черту и вспомнить о том, что в жизни есть маленькие вещи, которые могут приносить огромное удовольствие.       — Приятно это слышать, — с легкой улыбкой отвечает Ракель и негромко стонет, когда Терренс оставляет несколько нежных поцелуев на передней части ее шеи, пока его руки расположены на ее животе.       — И надеюсь, ты поможешь мне провести самый лучший за долгое время день. — Терренс ласково гладит Ракель по щеке. — Правда, красавица?       — Не захотела бы помочь, то села бы в машину и поехала домой, — с хитрой улыбкой хихикает Ракель и на секунду замолкает, закатив глаза. — А тебя оставила бы здесь!       — Оставила бы меня здесь? — Терренс резко переводит удивленный взгляд на Ракель и отстраняется от нее свое лицо. — В смысле?       — Если будешь себя плохо вести, то мне придется это сделать, — низким, мягким голосом отвечает Ракель, поправив прическу Терренса, которая окончательно испортилась из-за сильного ветра и слишком бурных ласк. — А ты у меня мальчик непослушный, и мне нужно хотя бы немного приструнивать тебя. Чтобы совсем от рук не отбился.       — Чего это я непослушный мальчик? Да я же самый хороший и самый послушный! Спроси любого – все это подтвердят!       — Я спрашивала. И все в один голос говорят, что ты очень плохой мальчик, которому нужно регулярно надирать задницу.       — Сказала девушка, которую и саму пора немного наказать. — Терренс резко разворачивает Ракель к себе лицом, на секунду соприкасается кончиком носа с ее носом и приоткрытым ртом медленно проводит по каждой части ее лица, крепко обняв ее за талию, пока та кладет свои ладони на его предплечья. — Хотя я бы не назвал это наказанием, ибо она просто тащится, когда к ней проявляют страстную грубость.       — Возможно, в этом есть доля правды…       — Я не ошибся, когда подумал, что ты окажешься чертовски страстной и горячей. — Терренс одной рукой крепко, но мягко берет Ракель за горло, а второй – крепко вцепляется в ее волосы, пока та остается спокойной и продолжает уверенно смотреть ему в глаза. — Ну а мои невероятные навыки помогли тебе раскрыть то, что было заперто где-то глубоко в тебе.       — Не отрицаю… Тебе, ублюдок, удается сделать меня такой же наглой и самоуверенной, как и ты сам.       — Ар-р, как же сексуально звучат плохие слова в мою сторону из твоих уст, — с наслаждением рычит Терренс, отпустив волосы Ракель, проведя свободной рукой по ее спине и остановившись на ее ягодицах, которые он крепко сжимает. — Меня это та-а-ак заводит…       — Другого от сумасшедшего я ждать не могла, — невинно улыбается Ракель, мягко отстраняется от Терренса, разворачивается к нему спиной и отходит на несколько шагов. — Больной похотливый самец…       — Не больной, детка, а горячий, страстный и пылающий огнем жеребец. — Терренс подходит к Ракель и одной рукой обвивает ее талию, а другой – плечи, обняв ее как можно крепче, нежно поцеловав в изгиб шеи и слегка прикусив тонкую кожу на нем. — Хоть я и умею быть романтиком, моя страстная натура все-таки доминирует намного больше.       — Именно поэтому ты никогда не будешь хорошим парнем, — уверенно отвечает Ракель, обхватив руки Терренса, которыми он ее обнимает.       — Не хочу быть хорошим парнем. Это скучно. Быть плохим – круче и интереснее!       Терренс запускает руку под рубашку Ракель и гладит ее мягкий плоский живот, уверенно смотря девушке в глаза, пока она понимает, как ее сильное сердцебиение эхом отдается в голове. — Ар-р-р, черт, ты все больше сводишь меня с ума… Твой запах… Он просто невероятен…       — Выкинь из головы все свои похабные мысли. Что бы ты там ни захотел, я не собираюсь участвовать в твоих извращенных фантазиях.       — Ты уверена в этом? — Терренс свободной рукой крепко сжимает Ракель грудь, а другую просовывает под ее джинсы и нащупывает клитор, который он начинает медленно стимулировать, чувствуя, что тихо стонущая девушка слегка сжала свои бедра. — Тебя могло бы ждать намного больше, чем это… Неужели ты бы смогла отказаться от такого? Лично я бы отдал все на свете ради того, чтобы мягкие губки зацеловали меня, а умелые нежные ручки поласкали моего «приятеля».       — Мне даже не надо смотреть на тебя, чтобы быть уверенной в том, что ты замышляешь что-то извращенное. — Ракель переводит взгляд на хитро улыбающегося Терренса и внимательно смотрит на него. — Ну точно, я так и думала.       — Ну да, согласен… — закатив глаза, задумчиво отвечает Терренс. — Теперь уже и я хочу немного пошалить и развлечься.       — А если я скажу тебе «нет»?       — Ты просто не посмеешь. — Терренс одним легким движением откидывает голову Ракель назад, несколько раз целует переднюю часть ее шеи и столько же раз – ее привлекательные ключицы, также проводя по этим частям приоткрытым ртом, а где-то оставив за собой и влажные дорожки с помощью кончика языка. — Только сумасшедшая может отказаться от такого удовольствия.       — Считай, что я сумасшедшая! — Ракель с загадочной улыбкой мягко отстраняется от Терренса. — Можешь облизать и обцеловать меня хоть сто раз, но этого будет мало, чтобы я была готова выполнять любые твои желания.       А стоит Ракель сделать пару шагов назад и продолжать идти задним ходом, как Терренс начинает идти на нее, не переставая улыбаться и пристально смотря ей в глаза.       — Я уверен в своем успехе как никогда, — уверенно заявляет Терренс.       — И я уверена в своем не меньше тебя, дорогой, — не менее уверенно отвечает Ракель.       — Прекрати уже играть в эти игры и строить из себя недотрогу.       — Угомонись, Терренс, я не собираюсь играть с тобой.       — Так ты сама же все это начала! И раз так, то я намерен довести дело до конца и разобраться с одной вредной сучкой, которую надо немного отшлепать за непослушание.       Только Терренс делает резкий шаг вперед, как Ракель с хитрой улыбкой резко убегает в сторону. Мужчина с тихой ухмылкой качает головой и начинает преследовать девушку, не перестающая заливаться громким смехом. А немного позже МакКлайф-старший оглядывается по сторонам, загребает в руку немного воды из океана, за считанные секунды догоняет свою невесту и обрызгивает ее. Правда, та с веселым вскриком уворачивается. Тогда он делает то же самое еще пару раз, когда вода все-таки попадает на нее. В ответ девушка загребает в руку немного воды и также разбрызгивает ее на мужчину. Но Терренс резко отскакивает в сторону будто бы кипятком ошпаренный. Так они все больше обливают друг друга водой, не сдерживая желание громко визжать. Им почти всегда удается увернуться. Лишь пару-тройку раз вода попадает на их джинсовые костюмы и оставляет на них мокрые следы. Хотя влюбленным как-то все равно, и они больше увлечены самим процессом игры.       В какой-то момент Терренс загребает воду в обе руки и разбрызгивает ее на Ракель, сильно намочив ее джинсовую куртку. Из-за чего девушка громко вскрикивает и слегка приоткрывает рот.       — Ах, так? — расставив руки в бока и состроив обиженное лицо, возмущается Ракель. — Ну все, облезлый котяра, сейчас я тебе устрою освежающий душ! Посмотрим, как ты завопишь после этого!       Ракель загребает как можно больше воды в обе руки и обливает ею Терренса, который совершенно спокойно уходит от атаки прекрасной противницы и сам обрызгивает ее водой с головы до ног. Правда, чуть позже он и вовсе решает убежать, сначала звонко засмеявшись, а потом состроив пару смешных рожиц и показав девушке язык.       — Стоять, я сказала! — громко выкрикивает Ракель. — МакКлайф! Остановись сейчас же! Я с тобой еще не закончила! Иди сюда! Слышишь, что я говорю! Тащи свой прекрасный зад ко мне!       — Не догонишь, не догонишь! — весело восклицает Терренс, снова показывает Ракель язык и с помощью рук изображает уши на голове, легонько покачав бедрами и пару раз радостно подпрыгнув. — Ля-ля-ля-ля…       Как бы быстро Ракель ни бегала за Терренсом, ей никак не удается поймать его. Она не может сдержать своего смеха, когда тот время от времени строит ей смешные рожицы. Правда, чуть позже мужчина так увлекается игрой в шута, что не успевает отреагировать на то, как девушка догоняет его и шлепает по ягодицам. Впрочем, МакКлайф-старший быстро опоминается и со всей силы дает деру, снова вынудив свою невесту ловить его и выкрикивать угрозы разобраться с ним, когда она доберется до него.       — Что, красотка, ножки устали? — подшучивает Терренс. — Чего так медленно? Давай, прибавь газу! Покажи мне все, на что ты способна!       — Я еще доберусь до тебя, ты, сукин сын! — угрожает Ракель. — Только дай мне малейший повод – и я с тобой разберусь!       — Ну попробуй! — Терренс одним движением руки обрызгивает Ракель водой из океана.       — МакКлайф! — визжит Ракель.       — Давай, чего ты ждешь!       Еще раз обрызгав Ракель водой, Терренс опять убегает со всей ног, совершая крутые повороты и заставляя девушку думать, что он хочет пойти в одну сторону, но в последний момент убегая совсем в другом направлении. Они несколько раз успевают обрызгать друг друга водой или кинуть немного песка. Только лишь пару-тройку раз влюбленным удается попасть в яблочко, и даже падают из-за того, что не всегда смотрят под ноги и слишком сильно вошли во вкус, сосредоточившись только лишь на своей цели.       Но вскоре Терренс решает пойти на небольшой обман и все-таки поймать Ракель, за которой теперь бегает уже он сам. В какой-то момент мужчина резко останавливается и начинает ждать, когда девушка добежит до него. Ну а она начинает радоваться, что мужчина, как ей кажется, решил сдаться, и хитро улыбается, предвкушая то, что собирается сделать с ним. Однако когда ей остается совсем немного до того, чтобы повалить своего противника на землю, тот резко обхватывает ее так, что руки его невесты плотно прижаты к телу. Кэмерон же громко вскрикивает и начинает брыкаться, пытаясь освободиться из крепкой хватки своего жениха и чувствуя себя беспомощной из-за того, что ее руки обездвижены.       — Эй, опусти меня! — со звонким смешком требует Ракель. — Терренс! Отпусти меня! Слышишь!       — Что, солнце мое, захотела потягаться со мной? — тихо мурлыкает Терренс, губами нежно касаясь уха Ракель. — Не на того напала! Ты глубоко ошибалась, если наивно думала, что тебе было под силу поймать меня и повалить на землю.       — Я не собираюсь сдаваться! Клянусь, я еще доберусь до тебя! Доберусь!       Ракель каким-то чудом удается вырваться из хватки Терренса. Она начинает лупить его руками и обрызгивать водой из океана. Тот с громким смехом и писками пытается увернуться от подобных атак и начинает обороняться точно так же. Правда, в какой-то момент девушка со звонким смехом дает деру и сама показывает ему пару смешных рожиц. Это немного подзадоривает Терренса, и он легко ловит Ракель спустя какое-то время, крепко обхватив ее талию со спины и притянув ее поближе к себе.       — Нет, не надо! — вскрикивает Ракель и начинает тихонько хихикать, поскольку Терренс щекочет ей шею с помощью носа. — Не надо щекоток! Не надо! Нет! МакКлайф!       — В следующий раз будешь слушаться, — хитро улыбается Терренс и легонько прикусывает кожу на изгибе шеи Ракель. — И не подумаешь о том, чтобы идти против воли своего жениха.       — Да иди ты к черту! — по-доброму ухмыляется Ракель. — Я буду делать все что хочу! И никто меня не остановит!       Стоит Ракель только отстраниться от Терренса, как он снова крепко прижимает ее к себе и щекочет ей изгиб талии, пока она громко вскрикивает и извивается.       — Ах так значит! — восклицает Терренс. — Ну ладно, сучка! Раз не хочешь слушаться, то я займусь твоим воспитанием вплотную.       Терренс несколько раз легонько шлепает Ракель по ягодицам, пока та заливается смехом и пытается вырваться из крепкой мужской хватки.       — Хватит! — сквозь смех восклицает Ракель.       — Плохая девочка, плохая! — добавляет Терренс, получая огромное наслаждение от того, что он шлепает Ракель по крепким ягодицам. — Будешь слушаться меня? Будешь слушаться, я спрашиваю?       — Не буду! — уверенно заявляет Ракель. — Я – птица вольная! Не люблю, когда кто-то ограничивает мою свободу.       — Я научу тебя слушаться своего будущего мужа. Научу!       — Эй, хватит шлепать меня по заднице! Хватит, говорю! Эй! МакКлайф! Слышишь, ты, петух промокший!       — Ничего, я сделаю тебя хорошей девочкой. — Терренс крепко сжимает ягодицы Ракель, легонько шлепает по ним и затем нежно гладит их, пока его свободная рука обвита вокруг ее талии. — Хорошо запомнишь, что с Терренсом МакКлайфом шутки плохи.       — Ой, смотри, а там кто-то приехал! — взволнованно восклицает Ракель, указывая куда-то в сторону.       — Кто?       Когда Терренс переводит взгляд в сторону, Ракель тут же убегает от него. Возмущенный мужчина тут же бросается в погоню, догоняет девушку за несколько секунд, со спины хватает ее за талию и крепко прижимает ее к себе, пока она снова брыкается и лупит его по рукам. Тогда МакКлайф-старший резко разворачивает свою невесту к себе, ловко закидывает ее себе на плечо и направляется прямо к океану, не боясь намочить свои кроссовки и края джинсов.       — Нет, нет, только не в воду! — громко вскрикивает Ракель, кулаками дубася Терренса по спине и дрыгая ногами. — Нет, Терренс, не надо! МакКлайф! Я с кем разговариваю! Поставь меня на землю! Не вздумай бросать меня в воду! Клянусь, ты пожалеешь об этом!       — Быстрее намокнешь – быстрее избавишься от одежды и доставишь мне удовольствие, — с широкой улыбкой отвечает Терренс, стоя по щиколотки в воде и нежно гладя Ракель по ягодицам, пока та дрыгает ногами и пытается сопротивляться, даже если понимает, что в этой ситуации ей никуда не деться. — А ты так заводишь меня, крошка.       — Ты сумасшедший! — Ракель еще сильнее начинает дубасить Терренс по спине кулаками. — Сейчас же поставь меня за землю!       — Спокойно-спокойно, Кэмерон, не надо так дубасить меня по спине.       — Я сказала, немедленно отпусти меня!       — Ни за что.       Только Терренс делает пару шагов вперед, как Ракель начинает еще сильнее бить его кулаками по спине и кричать гораздо громче, не слишком желая оказаться мокрой по вине своего жениха.       — Ты совсем сдурел? — громко вопит Ракель. — МакКлайф! Опусти меня немедленно! СЕЙЧАС ЖЕ! Я КОМУ ГОВОРЮ! ОТПУСТИ МЕНЯ, ПРИДУРОК! ПОСТАВЬ НА ЗЕМЛЮ!       — Ну ладно-ладно, красотка, чего ты так развоевалась, — скромно хихикает Терренс, крепко помассировав ягодицы Ракель и погладив ее бедра. — Я пошутил. Никто тебя не собирается бросать в воду. Трусишка.       Терренс выходит на сухой берег и аккуратно ставит Ракель на ноги. И сразу же после этого она мгновенно набрасывается на него с кулаками и со всей силы бьет куда ее глаза глядят. Впрочем, мужчина, который был готов к подобной реакции, перехватывает обе ее руки и крепко удерживает их, пока она сопротивляется и пытается вырваться.       — Ну все-все, успокойся, красавица, успокойся, — со смешком говорит Терренс.       — Сейчас тебе устрою хорошую встряску, — угрожает Ракель, безуспешно пытаясь вырвать руки из хватки Терренса. — Пусти меня, придурок. Пусти, кому говорю! МакКлайф, не беси меня!       — Бесполезно сопротивляться, побереги свои силы. — Терренс быстро окидывает Ракель своим немного похотливым взглядом. — Вон смотри, как ты раскраснелась от злости. Аж ноздри раздулись. А ты похожа на помидорку.       — Зато ты похож на похотливого козла, которому хочется врезать между ног. Чтобы в следующий раз думал, что делает.       — А знаешь, что чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее меня это заводит? Ну а если ты еще и оскорбляешь меня, то мне только больше сорвать с тебя всю одежду и оттрахать как можно жестче.       — Если хочешь, я могу высказать все, что думаю о тебе.       — Выскажи. — более низким, глубоким голосом произносит Терренс, отпускает руки Ракель, берет ее за подбородок и уставляет в ее глаза свой уверенный взгляд, на секунду переведя его на ее слегка приоткрытый рот. — Давай, сучка, скажи, как сильно ты хочешь меня. Как сильно ты жаждешь это шикарное тело.       — Не хотела, не хочу и не захочу! — с гордо поднятой головой заявляет Ракель, довольно тяжело дыша.       — Хочешь, я это знаю… — Терренс прикладывает свободную ладонь на низ живота Ракель, чувствуя, какой он напряженный, и кончиками пальцев другой медленно проводит по ее шее. — Твое тело говорит само за себя и дрожит, когда к нему прикасаются мои руки и пальцы. Говорит, что ему нужно немного, чтобы быть готовым испытать мощный оргазм.       — Каждый верит в то, во что хочет верить.       Только Ракель разворачивается спиной и собирается отойти в сторону, как она резко вздрагивает, когда Терренс со спины крепко хватает ее за горло одной рукой, а другой нежно гладит ее живот и бедра.       — Мы оба хотим одного и того же, — уверенно говорит Терренс, пока его рука пролезает в джинсы Ракель, а пальцы ласкают ей клитор.       — Ха, еще чего… — с дрожью усмехается Ракель, чувствуя легкое напряжение и приятную щекотку внизу живота.       — Тебе всего лишь надо выключить режим недотроги. — Терренс нежно целует Ракель в шею и полной грудью вдыхает запах на ней. — И отдать свое тело человеку, который умеет обращаться с ним не хуже, чем с музыкальным инструментом.       — Ну да, я прямо-таки разбежалась и…       Ракель приходиться замолчать, потому что Терренс резко разворачивает ее к себе лицом и тут же жадно впивается в ее губы, взяв ее за волосы, крепко обняв за талию свободной рукой и вложив в этот поцелуй как можно больше страсти и огня. Хоть девушка поначалу и сопротивляется и что-то мычит, вскоре она обмякает в его руках и с удовольствием отвечает на его поцелуй, запустив одной руку в волосы мужчины, начав водить другой по его груди, просунув ее под мужскую футболку и активно используя язык. Тот оттягивает, прикусывает и облизывает обе ее губы. А поняв, что он снова одержал верх, брюнет широко улыбается и с еще более тяжелым дыханием продолжает умело ласкать женские губы. Одна рука Терренса скользит по изящному изгибу талии Ракель, а другая – по бедру.       А пока девушка проводит своими губами по его лицу и кончиком языка по месту у него за ухом, которое она также нежно целует, и на которое дышит горячим и холодным воздухом по очереди, мужчина переходит к ее шее, которую он с большим удовольствием покрывает поцелуями и легкими укусами, позволяя рукам массировать ей грудь, блуждать по ее животу, сжимать ягодицы и ласкать бедра. Ракель не может сдержать полных наслаждения стонов, вздрагивая после каждого действия Терренса, чувствуя щекотку в низу живота и легкое напряжение во всем теле. А в какой-то момент она откидывает голову и очень чувственно выдыхает, когда тот проводит губами по передней части ее шеи и сильно выпирающим ключицам. Он также покрывает поцелуями и открытую часть ее груди, которая выглядывает из-под кофточки, параллельно умело массируя каждую и почувствовав, насколько твердыми стали ее соски.       А пока девушка, крепко держа его лицо в руках, с долей жадности целует его в губы, которые слегка покусывает, мужчина в этот момент быстро расстегивает все пуговицы на ее рубашке и откидывает ее края в стороны, увидев темно-красный бюстгальтер, хорошо поддерживающий ее грудь и приподнимающий ее так, что она кажется чуть больше. Его зрачки тут же расширяются, когда он останавливает свой взгляд на завораживающей части тела, а дыхание заметно учащается. Терренс не сдерживает желание еще раз хорошенько помассировать и поласкать роскошный женский бюст. От столь невероятных ласк у Ракель начинает кружиться голова и перехватывать дыхание. Она понимает, что едва может стоять на ногах, но все же не забывает гладить мужчину по голове, лицу, животу и спине и располагает свои руки у него на ягодицах, которые слегка сжимает.       Чуть позже разгоряченный Терренс с тяжелым, прерывистым дыханием снова возвращается к шее Ракель и в этот момент снимает с ее плеч джинсовую куртку, которая тут же падает на песок. А затем она остается и без своей рубашки, оставшись только лишь в одном бюстгальтере и скинни джинсах, так идеально сидящих на ее тонкой фигуре. Осознавая это, девушка скромно улыбается и выпячивает грудь вперед, пока мужчина широко распахнутыми глазами сканируют верхнюю часть ее тела, нервно сглотнув, почувствовав прилив жара и забыв о том, как дышать.       — Блять, вот это женщина… — низким голосом тихо произносит Терренс, ладонью медленно проводит по ключицам Ракель и затем опускает ее на женскую грудь, которую слегка сжимает, слегка вздрогнув и почувствовав мучительное напряжение в области паха. — Просто нереальная красотка…       — Ну чего завис-то? — с тихим смешком интересуется Ракель. — Реагируешь так, будто никогда не видел мою сиськи!       — Подожди, дай мне полюбоваться такой красотой… — Терренс улыбается намного шире и кончиками пальцами ведет вниз по животу Ракель до ее промежности. — На которую хочется смотреть вечно…       — Неужели хочешь, чтобы теперь я взяла дело в свои руки? — Ракель с загадочной улыбкой просовывает обе руки под футболку Терренса и нежно наглаживает его обнаженный живот и крепкую грудь. — А, красавчик? Предоставляешь мне право выбора?       — А попозируй для меня топлес… — Терренс медленно переводит взгляд в глаза Ракель. — Сними лифчик и позволь мне сделать несколько фотографий.       — Э-э-э… — заливается краской Ракель. — Что, прости?       — Я хочу сфотографировать тебя топлес. Каждый раз, когда я вижу тебя полуобнаженной или полностью обнаженной, то у меня появляется желание сделать пару снимков. А сейчас – такой прекрасный для этого момент… Мы находимся в таком шикарном месте, где никто никогда не бывает… И… Я уже представляю, насколько прекрасными будут кадры с полуобнаженной тобой.       — Вот как?       — Покажи все, чему ты научилась за годы модельной карьеры и попозируй для меня. Я буду любоваться на фоточки, когда тебя не будет рядом, и когда мне захочется секса…       — Да? А минет тебе прямо здесь не сделать?       — Нет, этим ты займешься потом. — Терренс проводит большим пальцем по губам Ракель. — А сейчас позволь мне запечатлеть такую красоту на столь прекрасном фоне.       — А если я откажусь?       — Неужели ты стесняешься?       — Нет!       — Брось, Ракель! Неужели это плохо, когда мужчина хочет сделать несколько снимков своей полуобнаженной невесты?       — Этот мужчина слишком много хочет.       — Раздеваться в постели и сниматься для рекламы нижнего белья – для тебя проще простого. А когда я попросил тебя снять бюстгальтер и показать мне нежность и чувственность, так ты засомневалась.       — Я не засомневалась.       — Не надо стесняться такого шикарного тела. — Терренс мягко берет лицо Ракель в руки. — Ведь оно просто изумительное и было буквально создано для того, чтобы его фотографировали обнаженным.       Терренс одаривает Ракель нежным, продолжительным поцелуем в губы, переместив руки на ее плечи и нежно погладив ее предплечья. Пока она придерживает его под локти и чувственно постанывает с легкой дрожью во всем теле. А немного погодя мужчина, придерживая одну сторону шеи девушки, оставляет несколько поцелуев на другой. Из-за чего она прикрывает глаза и прижимается поближе к его горячему телу. Далее Терренс перемещает свои руки на изгибы талии Ракель, гладит по спине, нащупывает застежку бюстгальтера, расстегивает ее, снимает с нее этот предмет и выпускает из рук. Пока девушка остается в одних лишь джинсах, ее жених с большим удовольствием ласкает обнаженную женскую грудь. Он не отказывается от соблазна оставить на ней несколько поцелуев, обхватить ртом ее соски, облизать их и немного пососать, заставив эту красавицу еще громче застонать, выгнуться словно кошка и чувствовать, как дрожь распространяется по всему телу.       — Ну что? — мягко интересуется Терренс, крепко обнимает Ракель обеими руками, одаривает ее длительным в губы.       — М-м-м… — тихо постанывает Ракель, ногтями вцепившись в заднюю часть шеи Терренса.       — Осуществишь мое желание? — Терренс начинает щедро покрывать шею Ракель нежными поцелуями.       — Да… — Ракель откидывает голову назад и издает еще более громкий стон, когда Терренс целует переднюю часть ее шеи. — Хорошо…       — Вот и прекрасно! — широко улыбается Терренс и целует Ракель в губы. — Подожди здесь, я возьму камеру из машины.       — Что? Ты взял камеру?       — Взял!       — Так ты, красавчик, и планировал это сделать?       — Подумал, что снимки на фоне океана были бы просто великолепны.       — Ох, МакКлайф, ты безумный, — скрещивает руки на груди Ракель.       — Ладно, я сейчас вернусь. А ты готовься, детка.       Терренс быстрым шагом направляется к машине, которая стоит неподалеку отсюда, пока Ракель остается совсем одна. Она не испытывает никакого дискомфорта от того, что ходит по побережью с оголенной грудью. Кроме того, девушка даже решает снять с себя кроссовки и оставляет их вместе с джинсовой курткой и рубашкой, которые аккуратно складывает недалеко от себя. А к этому моменту сюда возвращается Терренс с дорогой профессиональной фотокамерой в руках, желая поскорее увидеть снимки своей невесты в столь прекрасном, по его мнению, виде.       — Ну что, моя королева, готова показать мне все, что на ты способна? — интересуется Терренс, повесив ремешок от фотокамеры себе на шею и начав менять какие-то настройки. — Сегодня я буду твоим фотографом.       — Выглядишь как профессиональный фотограф, — с легкой улыбкой отмечает Ракель. — Мог бы поработать на фотосессии.       — Пока что просто потренируюсь и сделаю пару снимков столь роскошного тела. — Терренс заканчивает настраивать фотоаппарат, и с легкой улыбкой переводит взгляд на Ракель. — А теперь покажи мне все то, чем тебя одарила природа. То, что досталось лишь мне одному.       Ракель быстро осматривается вокруг и присаживается на песок спиной к океану, постаравшись принять красивую позу, показывающую все ее достоинства, прикрыв грудь одной рукой и уставив свой взгляд в фотокамеру, с помощью которой Терренс как раз начинает делать снимки девушки. Он старается снимать с разных ракурсов и ловит моменты, когда она принимает лучшие позы. Девушка выглядит вполне уверенно и не кажется негнущимся бревном, стараясь выбирать разнообразные позы, которые подчеркнули бы красоту ее тела. Не забывает она пользоваться и глазами, что сейчас выглядят особенно привлекательно благодаря яркому макияжу, сделанному в черно-серой гамме.       — Да, малышка, ты просто неподражаема, — с наслаждением произносит Терренс, делая снимки стоя, сидя и лежа. — Продолжай в том же духе. А повернись ко мне спиной и выпяти попку.       Ракель делает то, что говорит Терренс, продемонстрировав свою изящную, идеальной прямую оголенную спину, и опускает взгляд вниз. Мужчина снова приходит в восторг и делает сразу несколько кадров, не уставая нажимать на кнопку затвора и крутить объектив, чтобы не получить размытое изображение.        — Великолепно! — восклицает Терренс. — А как насчет нежности и чувственности?       Пока Ракель позирует и демонстрирует свои разные стороны, ее волосы красиво развиваются ветром. Из-за чего снимки получаются еще более красивыми и живыми. Они не выглядят как-то неприлично. Да, снимки эротичные. Потому что девушка позирует жениху полуобнаженной. Но все же они не переходят грань и не могут быть названы откровенно пошлыми. Терренс прекрасно справляется с ролью фотографа, получает неплохие снимки и находит нужные моменты и ракурсы, чтобы сделать по-настоящему шикарный кадр, работая с профессиональным фотоаппаратом не хуже любого фотографа. Он успевает сделать много очень хороших фотографий и воспользоваться моментом рассмотреть свою красавицу-невесту со всех ракурсов, которая с удовольствием, безо всякого стеснения позирует для него и время от времени улыбается прямо в камеру или тогда, когда смотрит куда-то вниз.       — Чудесно! — восклицает Терренс. — Изумительно! Ладно, давай сделаем последние пару кадров. Покажи мне сексуальность и нежность одновременно. Давай, крошка, ты можешь.       Терренс еще пару раз нажимает на кнопку затвора.       — Все, ты просто молодец, любовь моя, — с широкой улыбкой говорит Терренс. — Отличная работа.       — Ты разрешишь мне взглянуть на то, что получилось? — скромно интересуется Ракель, вставая на ноги и стряхивая песок со своих джинсов.       — С удовольствием. Иди сюда.       Пока Терренс начинает просматривать все полученные снимки, Ракель решает надеть на себя джинсовую куртку и только тогда подходит к мужчине, в этот момент восхищающийся красотой молодой девушки.       — Ах, какая красавица, — с наслаждением произносит Терренс, внимательно вглядываясь в каждый снимок. — Я просто без ума…       В этот момент Ракель подходит к Терренсу и, обвив руками его талию и уткнувшись носом в его предплечье, смотрит на полученные снимки, которые вызывают у нее легкую улыбку.       — Какая же ты у меня красавица, — восхищенно говорит Терренс. — Моя прекрасная богиня! Богиня, на которую хочется смотреть вечно.       — Думаю, что идея сфотографироваться полуобнаженной была очень даже неплохой, — задумчиво отвечает Ракель.       — Зато теперь у меня есть великолепные снимки, на которые я буду постоянно любоваться. Отберу самые лучшие и, может быть, даже распечатаю их. А если ты не будешь возражать, то я с радостью опубликую их в своем Instagram и покажу всему миру, как сильно мне повезло иметь такую роскошную невесту.       — Не боишься, что тебя загрызут из ревности?       — Нет, не боюсь. Не моя вина, что я такой удачливый и вовремя забрал лучшее.       — Если их хорошо отретушировать, то можно получить изумительный результат.       — Эти снимки не нуждаются в ретуши, ибо ты и без этого просто бесподобна. Вон какая шикарная фигурка: грудь, попка, ножки… М-м-м… Чувствую, как у меня все сильно напрягается внутри…       — Да уж, а оказывается, ты здорово фотографируешь.       — Ах, детка, да все, за что я берусь, буквально горит у меня в руках, — с гордостью отвечает Терренс. — Даже если бы я был полным нулем в каком-то деле, то все равно бы нашел способ сделать его идеально. Я не фотограф, но все равно умею обращаться с камерой.       — Опять нахваливаешь себя?       — Я думал, ты уже давно поняла это. Поняла, что ты имеешь дело с невероятно талантливым человеком, который хорош во всем и умеет не просто чесать языком и выпендриваться.       — Это я не могу не признать.       — Ладно, приедем домой – я перекину все фотки на ноутбук и посмотрю на них получше. — Терренс выключает фотоаппарат и с легкой улыбкой переводит нежный взгляд на Ракель. — К тому сейчас у меня есть прекрасная возможность не только полюбоваться тобой, но и потрогать и поласкать твое роскошное тело.       — Что, собираешься раздеть меня?       — Было бы неплохо. — Терренс снимает ремешок со своей шеи, кладет фотокамеру на рубашку Ракель, и, подойдя поближе к девушке, с хитрой улыбкой рассматривает ее с головы до ног. — Черт, ты себе не представляешь, как меня заводит один только взгляд на твое тело.       — Заводит, говоришь?       — И ты хочешь, чтобы я оставался спокойным и учился сдерживать себя! Да я буквально умираю от желания заласкать и зацеловать всю эту красоту!       — Я понимаю. Все прекрасно понимаю… — Ракель с загадочной улыбкой слегка обнажает свою грудь, по которой нежно проводит своей ладонью, и кончиками пальцев проходится по своему животу. — Тяжело просто стоять и смотреть, верно?       — Да… — низким голосом произносит Терренс, нервно теребя ремешок своих часов и с учащенным дыханием наблюдая за движениями рук Ракель. — Верно…       — Ах… Признаться честно, иногда мое тело также сводит меня с ума. — Ракель с прикрытыми глазами издает сексуальный стон, обеими руками массируя свою грудь. — Когда я ласкаю свою грудь… Свою шею… Свой живот… М-м-м…       — А можно я поласкаю все это? — более низким, хриплым голосом интересуется Терренс, оставив несколько поцелуев на изгибе шеи Ракель, немного подышав на нее горячим и холодным воздухом, пока его руки нежно сжимают и ласкают ее обнаженную грудь. — И зацелую…       Терренс оставляет парочку поцелуев на груди Ракель, обсасывает ее соски губами и полной грудью вдыхает головокружительный запах кожи на ее шее, в порыве страсти крепко обняв ее за талию.       — Черт, еще немного, – и я перестану себя контролировать… Ты, сучка, сейчас доведешь меня…       — Я тоже… — на одном дыхании тихо произносит Ракель, чувствуя, как у нее перехватывает дыхание, и начав цапать Терренсу спину ногтями, и сильно вздрагивая после каждого прикосновения губ мужчины к любой части ее тела. — Черт… Терренс… Ты что… Решил убить меня? Я не выдержу этого…       — Мне тоже плохо… — Терренс опускает руки на живот Ракель, а затем одна из них мягко сжимает и гладит ей ягодицы и бедра, а вторая – нежно ласкает внутреннюю часть ее бедер. — Но не могу устоять против такого наслаждения…       — Ох, Терренс… — громко выдыхает Ракель, чей голос стал очень тихим, хриплым и низким, и крепко вцепляется в волосы Терренса, когда он одаривает ее волнительным поцелуем в губы. — Ну ты сукин сын… Который сводит… Меня с ума…       — Ты, сучка, тоже сейчас доведешь меня до сердечного приступа… — Терренс ловко берет Ракель на руки, уверенно смотрев ей в глаза, пока она закидывает руку вокруг его шеи. — Невозможно устоять против той, что заставляет меня делать то, о чем она даже не думает.       — Знал бы ты, сколько всего я еще могу сделать с тобой. — Ракель нежно гладит Терренс по щеке, пока ее глаза медленно сканируют его лицо и задерживаются на его губах, которые она ласкает большим пальцем. — В этом случае моя фантазия очень богатая.       — Ар-р-р, моя ж ты ненасытная тигрица! — игриво рычит Терренс.       — Тигрица хочет чего-то страстного и безумного. Чтобы надолго это запомнить.       — Твое желание для меня закон, малышка, — низким, мягким голосом отвечает Терренс и проводит губами по изгибу шеи Ракель, полной грудью вдыхает ее запах, что вызывает у него широкую улыбку и чувство блаженства. — Для тебя я буду кем угодно и сделаю все, что ты пожелаешь.       — Продолжим то, на чем мы остановились… — Ракель губами проводит по всем частям лица Терренса, оставляет пару поцелуев у него на шее и проводит языком по мочке его уха и месту за ним. — Обещаю сделать все, чтобы ты был в восторге.       — С таким специалистом, как я, ты будешь более, чем просто довольна.       — Я полностью твоя, красавчик. Делай со мной все, что хочешь. Только не будь слишком нежным. Потому что я все-таки предпочитаю огонек. Предпочитаю страстного, горячего и немного грубого кобеля по имени Терренс.       — Как скажешь, сучка.       Еще пару секунд Терренс и Ракель смотрят друг другу в глаза, вдыхая такой изумительный запах, который вряд ли спутаешь с каким-то другим. В какой-то момент их лица оказываются настолько близко, что кончики их носов слегка соприкасаются. А затем их губы медленно соприкасаются, и они одаривают друг друга нежным, невинным поцелуем, что стремительно становится более напористым и немного грубым. Они не обращают внимание на ветер, что сильно обдувает их волосы и одежду. В какой-то момент Терренс ставит Ракель на землю и крепко обхватывает обеими руками ее талию, погладив ей поясницу, пока та запускает пальцы в его мягкие волосы, ласкает лицо одной или двумя руками, просто держится за его плечи или нежно растирает его твердую грудь.       Пока Терренс с придыханием покрывает всю шею девушки поцелуями, оставляет на ней легкие укусы и щипки, придерживая ее за заднюю часть шеи, лаская ее обнаженную изящную ровную спину и не забывая про грудь, соски и живот, Ракель снимает с него джинсовую куртку, которую откидывает в ту сторону, где лежат и ее вещи. Ну а когда она тянет его за собой и заваливается на песок, то избавляет его еще и от футболки, что также отлетает в сторону за ненадобностью. В ответ на это мужчина, с гордостью демонстрируя шикарный пресс и идеальное полуобнаженное тело, снимает с нее джинсовую куртку, дабы получить доступ к тому, что принадлежит ему.       Игриво хихикая и загадочно улыбаясь, Ракель принимает лежачее положение, а Терренс возвышается над ней, крепко берет ее за запястья и прижимает руки к песку. Он продолжает жадно целовать ее в губы, покрывать поцелуями всю ее шею, ключицы, живот и грудь, которую также крепко мнет. Не отказывается запустить пальцы в ее покрытые песком взъерошенные волосы, пососать и полизать ее твердые соски, поласкать изгибы женской талии и внутреннюю часть бедер и уделить внимание ее клитору. Все это сводит Ракель с ума и заставляет громко стонать и выдыхать и выгибаться, словно кошка. Она чувствует, как между ног становится тепло, а каждую мышцу приятно сводит от удовольствия. Звук частого сердцебиения отдается эхом во многие части ее полностью расслабленного тела. Глаза полностью застилает пелена чувственности, а мысли сосредоточены только на том, чтобы получить удовольствие.       В какой-то момент Ракель переворачивает Терренса на спину, усаживается на него и одаривает мужчину безумно страстным поцелуем в губы, уверенно лаская его рот с помощью языка. Также она оставляет нежные поцелуи, легкие укусы и щипки на его шее, ключицах, плечах, животе и груди, которую она растирает руками. Кроме того, девушка не забывает поласкать его соски с помощью языка и нежно обсосать их. Внимание получают и его бедра, пах и мужское достоинство. Ее жениху остается лишь расслабиться, широко улыбаться и с покрасневшим лицом наслаждаться каждой минутой. Его тело покрывается мурашками от любого действия красавицы, что прекрасно знает его слабые места и не строит из себя неопытную девицу. А еще ему доставляет огромное удовольствие самому ласкать свою невесту или просто держать руки на какой-то части ее роскошного, полуобнаженного тела.