Глава 41: Сейчас я уже не та, кем была раньше
8 марта 2023 г., 10:00
Примечания:
Раз уж день выкладки пришелся на 8 марта, то я для начала хочу поздравить всех девушек и женщин с Международным Женским днем и пожелать им всего самого наилучшего. Помните, каждая из вас прекрасна по-своему. Каждая из вас заслуживает любви и уважения. И я надеюсь, что вас будут окружать те люди, которые помогут вам почувствовать себя любимыми и желанными.
Что ж, а я, пожалуй, отмечу этот праздник по-своему. Выходом новой главой. Как я и говорила, в последних главах мною будут предприниматься попытки как-то остроумно пошутить и позволить героям расслабиться после всего, что им пришлось пережить. Да, на сюжет это не влияет, но если очень хочется чего-то забавного (здесь этого нет) и доброго, то вполне сойдет. Изначально данная часть была очень большой, но я разделила ее. Так что следующая глава будет продолжением этой части. А потом… А до «потом» еще доковылять надо. но я все-таки надеюсь, что приползу.
Проходит еще пара недель. Время около половины первого дня. Терренс и Ракель направляются куда-то вдвоем. Пока девушка сидит на пассажирском сиденье, мужчина управляет своей машиной и без спешки едет по дороге, которая сегодня оказывается менее загруженной, чем когда-либо.
— Жизнь начинает налаживаться, — крепко держа руль обеими руками и смотря за дорогой, бодро говорит Терренс. — Я бы сказал, становится намного лучше, чем раньше.
— Не могу не согласиться, — постукивая пальцами по дверце машины, уверенно отвечает Ракель. — Дышать стало намного легче.
— А еще я очень рад, что наконец-то помирился с отцом.
— Ну вот! А ты все бегал от него и говорил, что он плохой.
— Знаю, я должен был прислушаться к матери и поговорить с ним. Но я рад, что эта ситуация наконец-то прояснилась.
— Тем не менее я прекрасно понимаю твои чувства. И сама бы избегала человека, если бы думала, что он ужасно обращался с кем-то из моих близких.
— К тому же, я больше не чувствую себя наполовину сиротой.
— Эй, а что ты думаешь об отце? Ты общаешься с ним уже две недели, и я думаю, что у тебя уже сложилось какое-то мнение о нем.
— Он – отличный человек, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Терренс и переключает скорость с помощью коробки передач. — Такой же прекрасный, каким его всегда описывала мама.
— Полагаю, ты не скучал, пока я была занята работой.
— Ну да, мы с отцом встречались много раз. Пару раз выбирались в город вместе с Эдвардом и проводили отличное время. Узнали много нового друг о друге, немного поговорили о детстве, рассказали о каких-то забавных случаях… Пришлось немного покраснеть от стыда, когда отец рассказывал кое-какие вещи, связанные со мной и моим братцем, когда мы еще были совсем маленькими.
— Представляю, как рада твоя мама.
— О, она буквально на седьмом небе от счастья. Она ужасно рада, что мы оба начали общаться с отцом.
— А твой отец еще и согласился переехать к ней.
— Это так. Хотя поначалу отнекивался и говорил, что ему было неудобно. Но я убедил его, что буду помогать материально не только матери, но еще и ему. Ну и в итоге отец согласился. Уже на следующий день перевез свои вещи в дом матери.
— Значит, он квартиру мистера Джонсона?
— Да, он покинул то место. По-прежнему говорит, что ему очень неудобно, но сделал это ради того, чтобы быть поближе к семье. Больше не хочет разлучаться с нами… Однако если ему удастся вернуть свою компанию и доказать, что дядя намеренно лишил его работы, то отец сможет обеспечивать маму. Компания хоть и не добилась никаких успехов за время управления дяди Майкла, но к нашему удивлению он не разорил ее.
— Все-таки Майкл в чем-то преуспел, — усмехается Ракель.
— Это точно, — бросает мимолетную улыбку Терренс. — Наверное, мы все думали, что он полностью разорит ее, потому что его никто не учил всему, что он должен знать.
— Господи, да он там появлялся там от силы раз в неделю. Сотрудники компании делали за него всю работу и буквально сами были у руля. Без них она бы была в плачевном состоянии.
— Ты права. — Терренс снова меняет скорость с помощью коробки передачи. — Хотя отец уже предоставил необходимые доказательства фальсификации документов и собирается бороться за право стать полноправным владельцем.
— Здорово, — слегка улыбается Ракель. — Я рада, что он хочет бороться.
— Уверен, что рано или поздно отец исполнит волю дедушки Мануэля.
— Мануэль? Твоего дедушку звали Мануэль?
— Да. Мануэль МакКлайф. А бабушка – Маргарет МакКлайф. С ней я изредка общался еще в очень раннем детстве, а вот дедушку уже не застал. Знаю его только по фотографиям, которые мне показывала мама.
— Мистер Джонсон говорил, что когда твой отец взял управление компании в свои руки, то спустя какое-то время твой дедушка ушел из жизни.
— Может быть, я потом еще поспрашиваю отца о бабушке с дедушкой. Мне интересно узнать побольше об этих людях.
— Хорошая мысль. Очень хорошая…
Ракель переводит взгляд на окно, наблюдая за всем тем, мимо чего проезжает машина и слегка откинув голову назад. А Терренс на мгновение переводит взгляд на девушку, крепко держа руль одной рукой и положив другую на коробку передач.
— Кстати, мне очень интересно, как прошел разговор Эдварда с Джорджем, — с легкой улыбкой говорит Терренс.
— Думаю, что хорошо, — пожимает плечами Ракель, переведя взгляд на лобовое стекло. — Эдвард вполне способен поразить всех, если он того захочет.
— Надеюсь, он не откажется. Ведь для него это такой прекрасный шанс проявить свой талант, увидеть, что его ценят, и начать зарабатывать хоть какие-то деньги.
— Он может… Этот парень очень не уверен в себе и боится проявить свои таланты.
— Ну ладно, Эдвард хоть согласился поговорить с Джорджем. Мой менеджер назначил встречу, а я познакомил их и позволил им самим договариваться обо всем. Они уже сами назначали встречу друг с теми парнями, для которых мой братец должен что-то написать.
— А ты разве не спрашивал Эдварда об этом?
— Пока нет. Но поскольку сегодня мы решили собраться у Даниэля дома и отметить выписку Питера из больницы, то он обязательно все нам расскажет.
— Надеюсь, он все-таки обрадует нас новостью, что согласился на предложение Джорджа.
— Посмотрим. Вот только появится на пороге дома Перкинса под ручку с Наталией – так тут же всем нам выложит.
— Ах да, наши голубки… — слегка улыбается Ракель, посильнее вжавшись спиной в спинку дивана. — Эта милая парочка начинает нравиться мне все больше и больше. Уж слишком много позитива и радости они излучают…
— О да, а мой братик стал ходячим позитивом, — скромно хихикает Терренс и меняет скорость с помощью коробки передач. — Если не напоминать ему о суде и об истории с дядей, то этот сорванец пребывает в шикарном настроении. Много улыбается, смеется, шутит, веселится…
— Пусть парень отвлечется. Он и так слишком много пережил.
— Круто, что все эти события не превратили его в каменного и черствого ублюдка. Что он остался порядочным, добрым и дружелюбным парнем, у которого, правда, есть свои странности.
— Тем не менее в последнее время Эдвард начал меняться в лучшую сторону.
— Это точно. Наталия уж очень хорошо влияет на него. Да и отец здорово помогает ему обрести уверенность. Так сказать, пытается исправить ошибки прошлого.
— Мы с Наталией и Анной тоже заметили это. Ну и как ты уже знаешь, Наталия сказала, что Эдвард честно признал свою слабость и снял последнюю маску.
— Да, я знаю. И именно после этого я начал гораздо лучше понимать причины его поступков. В большинстве случаев Эдвард вел себя таким образом из-за нерешительности и страха. Жажда приключений и страхи перед плохими людьми боролись между собой и не давали ему решить, что делать.
— Да уж, а мы-то думали, что он завистливый и эгоистичный.
— Мы не можем закрыть глаза на его ошибки. Но раз парень жалеет, то почему бы не дать ему шанс.
— Согласна.
— И не буду скрывать… — с хитрой улыбкой уверенно говорит Терренс. — Меня подкупает то, что мой братик открыто говорит о восхищении мною. Он считает меня своим примером для подражания.
— Ох, Терренс, кто бы в этом сомневался! — скромно хихикает Ракель. — Любой, кто скажет тебе подобное, автоматически попадет в твой белый список.
— Я серьезно, Ракель! Это безумно приятно, когда тобой гордятся и когда с тебя берут пример. Эдвард может сколько угодно смеяться надо мной и отрицать, что я неотразим и уникален. Но я-то знаю, что малой признает мою важность и горд называть себя моим младшим братом.
— О, боже, с тобой бесполезно спорить в этом вопросе… — устало стонет Ракель, на пару секунд прикрыв глаза. — Я даже не буду пытаться.
— Вот и правильно, детка, — хитро улыбается Терренс. — Потому что ты тоже признаешь это и чувствуешь невероятную гордость, когда называешь меня своим женихом. Который, между прочим, стал первым мужчиной в твоей жизни. А для меня это еще один способ гордиться собой.
— Ну здесь уже трудно поспорить.
— Просто невозможно.
— О, МакКлайф, МакКлайф…
В салоне автомобиля снова воцаряется тишина, во время которой он продолжает спокойно вести машину, а Ракель осматривается по сторонам, сложив руки перед собой и крепко сцепив пальцы.
— Черт, я все еще не могу поверить, что моя группа не распалась, — с легкой улыбкой говорит Терренс. — Сейчас еду домой к Перкинсу и не верю, что мы снова сыграем вместе впервые за долгое время.
— Я очень рада, что Питера выписали из больницы, — уверенно отвечает Ракель. — И он молодец – довольно быстро поправился. Я думала, ему придется пробыть под наблюдением врачей гораздо дольше.
— Тем не менее его борьба продолжается. Теперь Питеру придется бороться с самим собой, своими эмоциями, своими чувствами… Учиться обходиться без самовредительства.
— Главное, чтобы он перестанет обращать внимания на оскорбления и унижения. И понять, что ни один человек не может нравиться абсолютно всем.
— Уверен, что он научится игнорировать подобные вещи. Знаю, что они могут сильно ранить, но это не стоит никакого внимания и никаких жертв.
— Благо, у него есть прекрасные друзья, которые помогут ему пережить этот непростой этап.
— Согласен. Мы с Даниэлем делаем для этого все возможное. Да и Эдвард начал помогать нам.
— Мы с девчонками тоже делаем все, что можем.
— Благодаря нашим совместным усилиям мы поможем Питу прийти в себя. Наша группа также сможет вернуться в студию и продолжить работу над альбомом. Конечно, из-за суда у меня не получится полностью сконцентрироваться на нем, но мы можем просто попытаться что-то написать… Сделать какие-то заметки, чтобы потом не забыть.
— Главное, чтобы Даниэль и Питер опять не нашли причину поубивать друг друга, — задумчиво отвечает Ракель, проводя рукой по своим волосам.
— Нет, красавица, это вряд ли случится, — тихонько хихикает Терренс. — Эти двое начали хорошо общаться сразу же после примирения. Снова начали сочинять свои дурацкие шуточки и смеяться над всем как полные идиоты. Конечно, я еще присматриваюсь к ним, но они и без меня неплохо справляются.
— Успокойся, дорогой, ты им уже вряд ли понадобишься.
— Еще чего! Пусть даже не думают отделаться от меня! Раз Роуз и Перкинс сами пригласили меня в группу, то я уже никуда не уйду по своей воле.
— Даже если тебя будут выгонять пинками?
— Без моего уникального таланта эта группа развалится. Конечно, Пит с Дэном тоже хороши, но они не вытянут группу. Потому что они не обладают тем, что есть у меня.
— Ох, они бы сейчас настучали по твоей прекрасной головушке за такие слова, — скромно хихикает Ракель.
— Не посмеют. Уж кареглазый знает, что я не остаюсь в долгу и отомщу за любую шалость, адресованную мне.
— О да, в последнее время вы с Даниэлем обожайте издеваться друг над другом. Анна говорила мне, что он жалуется ей на тебя и не знает, куда от тебя не деться.
— Да он достал меня за эти две недели! Даниэль не дает мне покоя!
— Ну а ты ему повод не давай – и он тебя не тронет.
— Пф, больно мне надо трогать Его Величество, — с гордо поднятой головой тихо усмехается Терренс. — Это он пристает ко мне и обожает издеваться надо мной. Сначала делал это в одиночку, а теперь спелся с Роузом и выносит мне мозг уже с помощью блондина.
— Господи, МакКлайф… — с тихой усмешкой качает головой Ракель, глядя на Терренса. — Ты умудряешься достать абсолютно всех: Эдварда, Даниэля, Питера, Бена… Взрослые люди, а ведете себя как дети, которые либо не могут поделить игрушку, либо сильно обижаются, когда их обзывают.
— Да ладно тебе, Ракель, — с невинной улыбкой отвечает Терренс. — Хочется же лишний раз пошалить и надрать зад некоторым людям, которые совсем отбиваются от рук. Вот я наконец-то взялся за воспитание Эдварда, который совсем от рук отбился, пока мы с ним не разговаривали. И Даниэля приструню, чтобы он знал свое место. А если придется, то и с Питером разберусь.
— Ох, какой грозный папочка, собирающийся наказать непослушных мальчиков, — скромно хихикает Ракель.
— А что поделать, если эти детишечки совсем меня не слушают, устраивают заговоры и норовят поиздеваться?
— Смотри, МакКлайф, наступишь ты однажды на те же грабли, что и Перкинс. Вот обидится кто-нибудь и врежет тебе пару раз.
— Не переживай, детка, меня никак не оскорбляют шутки этих ребят. Это вы, девочки, обижайтесь на любой безобидный подкол и сразу говорите, что вас не любят. У нас, мужиков, в этом плане все проще. Получишь тортом в лицо – посмеешься вместе со всеми.
— Ну… — Ракель слегка прикусывает губу. — Да… Я даже не знаю, что могло бы реально опустить твою самооценку ниже плинтуса и заставить усомниться в себе.
— Это невозможно, — с гордо поднятой головой отвечает Терренс и снова меняет скорость, немного сильнее нажав на педаль газа. — Пусть эти охламоны пытаются сколько хотят. Я все равно не поверю им и только лишь посмеюсь над их жалкими попытками заставить меня усомниться в своей уникальности.
— Да уж… Как же интересно наблюдать за всеми метаморфозами, что с тобой происходят… Наблюдать за тем, как ты становишься скромной лапочкой перед мной или мамой с папой. Или же обнаглевшим и слишком самоуверенным павлином перед братом и друзьями.
— В любом случае все эти люди все равно для меня самые любимые и близкие.
— Умеешь красиво выкрутиться.
— Говорю правду, красотка.
— Хорошо-хорошо, честный ты наш, — с легкой улыбкой хлопает Терренса по плечу Ракель. — Я верю тебе.
— Иначе и быть не может.
Ракель тихо стонет с закатанными глазами. После чего в салоне на несколько секунд воцаряется тишина, во время которой Терренс с легкой улыбкой продолжает вести машину и следить за дорогой.
— И вообще, мы сначала говорили про Питера, — отмечает Терренс. — О том, как здорово знать, что он живой и здоровый.
— И по-настоящему счастливый, — слегка улыбается Ракель. — Если он смеется или улыбается, то это искренне.
— Согласен, его эмоции наконец-то стали настоящими.
— Все благодаря нашей поддержке. Каждый из нас дал ему понять, что мы всегда будем на его стороне и никогда не бросим в беде.
— И сейчас мы не имеем никакого права предать его. У Питера нет семьи, которая помогла бы ему. Мы – единственные близкие ему люди. Мы все поможем побороть привычку причинять себе вред.
— Как можно не помочь такому чудесному человеку! Бедный парень пережил такой ужас… К сожалению, он находился в окружении очень жестоких и несправедливых людей.
— Зато сейчас у него есть много настоящих друзей, которые никогда не будут пользоваться им и играть на его чувствах. Питер может полностью доверять нам и не бояться предательства с нашей стороны. Его не бросят ни друзья, ни девушка, в которую он влюблен.
Терренс замолкает и переключает скорость с помощью коробки передач. А затем тишину нарушает Ракель, когда переводит на мужчину свой взгляд и слегка хмурится:
— Кстати, а почему ты, Питер и Даниэль ни разу не говорили мне, Анне и Наталии про ту девушку?
— Э-э-э… — запинается Терренс, слегка прикусив губу. — Что, прости?
— Почему мы ничего не знаем про подружку Питера? Нам с девочками кажется странным, что вы никогда не говорили про ту загадочную девушку. Мы ни разу не видели ее в больнице.
— Она приезжала к Питеру в больницу каждый день. Просто эта девушка приезжала в то время, когда кто-то из нас уже покинул больницу. Та девушка работает и не могла целыми днями сидеть с блондином.
— Да, но мы ведь вообще ничего не знаем про нее! Ни ее имени, ни ее историю знакомства с Питером! Нам известен лишь сам факт ее существования!
— Только не говори, что ты решила устроить мне допрос.
— То, что ни один из вас ничего не говорил про ту девчонку, сильно настораживает.
— Эй, ты что, ревнуешь? — тихо усмехается Терренс.
— Нет, не ревную. Просто хочу узнать побольше про эту девушку.
— Не беспокойся, милая, она очень хорошая девушка. Симпатичная, добрая, преданная… Она сразу понравилась мне и Даниэлю, когда мы с ней познакомились. Вряд ли бы Питер стал дружить с плохой девчонкой и тем более влюбляться в нее. Ему уже хватило того, как его предала та королева школы.
— Ну а кто она такая? Откуда родом? Чем занимается? Как познакомилась с Питером?
— Родом она из маленького городка. Не из Нью-Йорка. Чем занимается – я не знаю, но она говорила, что где-то работает. Ну а с Питером эта девушка познакомилась через общую подругу, которая была единственной в классе, кто не издевался над ним, и по сей день поддерживает с ним связь.
— Из маленького городка, говоришь…
— Вспоминаешь прошлое?
— Кое-что…
— Наверное, ты бы так и осталась жить в Кингстоне, если бы не твоя карьера.
— Если бы я осталась там, то не смогла бы добиться успеха в модельной карьере. К тому же, я не могла постоянно ездить из Кингстона в Нью-Йорк.
— Понимаю.
— Знаешь, Терренс… — с грустью во взгляде произносит Ракель, рассматривая свои руки. — Вот прошло уже столько лет с тех пор как я узнала об их смерти, но так и не смогла смириться с этим… Временами мне их очень не хватает, хотя я практически не помню ни маму, ни папу. Только лишь фотографии в альбоме и на кладбище не дают мне забыть их.
— Я понимаю, что ты чувствуешь, — бросив Ракель грустный, короткий взгляд, тихо отвечает Терренс. — И начал много думать над тем, что будет со мной, когда мои родители погибнут. Знаю, что это рано или поздно случится, но понимаю, что мне будет очень тяжело смириться с этим.
— Полагаю, ты испытал что-то подобное, когда узнал о якобы смерти своего отца.
— Я всерьез посчитал это правдой. Переживал, что так и не смог увидеться с ним, объясниться и рассказать всю правду… В глубине души мне было очень плохо от мысли, что этого человека больше нет.
— Временами мне хочется обнять своих родителей и сказать им, что я люблю их. — Ракель тяжело вздыхает. — Но прекрасно понимаю, что это невозможно… Я могу поговорить с ними лишь на их могиле. Правда, они никогда мне не ответят.
— А когда я верил в смерть отца, то думал, что потерял его и даже не смогу прийти на могилу и попросить у него прощения. Да, я считал его ужасным человеком, но никогда не желал ему смерти.
— Полагаю, слова Эдварда о твоем младенческом воспоминании заставили тебя призадуматься.
— Заставили. Я призадумался, даже если называл это бредом. Боролся с противоречивыми мыслями… И мой брат был отчасти прав. Он предполагал, что здесь что-то нечисто, и это оказалось правдой.
— Думаю, для тебя это будет уроком. Если твоя мать упорно настаивает на чем-то, то тебе лучше сделать это. Кто знает, может, ты бы гораздо раньше наладил отношения с отцом.
— Знаю, мне стоило поподробнее расспросить ее об этом, — медленно выдохнув с грустью во взгляде, отвечает Терренс. — Тот факт, что она всегда защищала отца и никогда не говорила о нем плохого слова, настораживал меня. Но я не хотел этого замечать из-за своей обиды и веры в то, что он ужасный.
— Ох, что сейчас вспоминать, — тихо вздыхает Ракель, проводя рукой по своим волосам. — Ведь все уже выяснялось…
— Жаль, что я вряд ли смогу навсегда забыть о том, как был несправедлив к нему.
— Прости, мне не стоило заговаривать о своих родителях и заставлять тебя вспоминать обо всех этих вещах, — склоняет голову Ракель. — Прости…
— Все в порядке, любимая, — слегка улыбается Терренс. — Я прекрасно понимаю, что ты переживаешь из-за потери родителей. Поверь, я бы никогда не стал говорить тебе что-то вроде: «Забудь о них! Они давно умерли, и ты никогда не сможешь увидеть их.» Нет! Это был бы ужасно с моей стороны.
— Однако в этом есть доля правды.
— Было бы глупо и жестоко просить забыть твоих мать и отца. Они были людьми, которые дали тебе жизнь.
— Знаю… — Ракель медленно выдыхает и откидывается на спинку кресла. — Ох, ладно… Давай не будем больше говорить об этом. А иначе я начну сходить с ума, если буду без конца говорить об этом.
— Я только за! Сейчас мы можем позволить себе расслабиться. Лучше оттянуться как следует перед тем, как у нас начнутся темные денечки.
— Не верится, что мы снова соберемся все вместе… — слегка улыбается Ракель. — Я так давно не проводила время с Эдвардом и Наталией, Анной и тремя парнями, которые становятся детьми, когда они встречаются.
— О, черт, я так соскучился по тем временами. — Терренс с легкой улыбкой переключает скорость с помощью коробки передач и немного ослабевает силу нажатия на педаль газа. — В последний раз мы собирались, когда мы решили познакомить всех друг с другом. Даниэль и Питер познакомились с тобой и Наталией, а Эдвард познакомился с Анной.
— Вот уж не думала, что буду проводить время в компании, состоящей из семи человек. В моих компаниях всегда было не меньше двух человек.
— Скоро будет восемь! Питер собирается привести свою подружку к нам и познакомить ее с тобой, Анной, Наталией и Эдвардом. И я надеюсь, что она привыкнет к нам, а вы с девчонками сможете подружиться с ней.
— Здорово! Только ты мог бы сказать об этом раньше. А не сейчас, когда мы практически подъехали к дому Даниэля.
— Вообще-то, я говорил тебе, что она будет с нами! Ты вообще меня слушала? Или в облаках летала?
— Вы уж простите, мистер МакКлайф, — с невинной улыбкой разводит руками Ракель. — За то, что я так невнимательно слушала то, что вы говорили мне за завтраком.
— Ладно, так и быть! — Терренс тихонько ухмыляется. — Вы прощены, Ракель Эллисон Кэмерон! Как можно устоять перед очарованием такой сногсшибательной красотки, которая пленит разум одним лишь взглядом.
— Смотри, красавчик, а то загипнотизирую тебя, и станешь ты моим верным рабом, который будет делать все, что я пожелаю.
— Можешь приказывать мне и без этого, — хитро улыбается Терренс. — Я и так готов быть твоим верным рабом.
— Ну ладно, я запомню.
Ракель с хитрой улыбкой закатывает глаза, а Терренс бросает на нее короткий взгляд и тихонько ухмыляется.
— Кстати, так здорово, что ты наконец-то закончила свою работу, — с легкой улыбкой говорит Терренс. — А то ты работала почти две недели, и мы с тобой очень редко виделись.
— Знаю, виновата, — скромно отвечает Ракель. — Но теперь я готова это исправить. Проси у меня чего хочешь, и я с радостью сделаю это.
— Просто хочу немного внимания. — Терренс с загадочной улыбкой бросает Ракель взгляд. — Внимания одной шикарной девушки, которая знает, как сделать мне приятно.
— Ах, любимый… — Ракель на секунду кладет голову Терренсу на плечо. — Знал бы ты, как сильно я скучала по тебе. И какие планы на тебя я строила в перерыве между съемками.
— М-м-м, чувствую, ты задумала что-то очень интересное.
— Будешь доволен. Как, впрочем, и всегда. Тем более, что с тобой у меня никогда не бывает проблем в плане соблазнения. Ты почти сразу же сдаешься.
— Просто есть две вещи. Сексапильная красотка рядом и природная сексуальность и сильнейшая привлекательность, которыми меня наградила природа.
— Терренс…
— Что? Разве не так? Я всегда был идеальным любовником! Сексуальным и неотразимым любовником мечты любой девчонки! А уж с тех пор как я начал встречаться с тобой, так мое убеждение в этом стало только сильнее.
— Хотелось бы взять пример с твоих братика или друзей и посмеяться над тобой, но не могу.
— Ну ты же у меня хорошая девочка. Послушная, покорная, понимающая… А с этими охламонами я еще разберусь. Они у меня хорошо запомнят, что не стоит наживать себе проблем с Терренсом МакКлайфом.
— Да? — с легкой улыбкой округляет глаза Ракель. — Ну ладно, красавчик. Сегодня вечером ты узнаешь, какая я послушная и покорная. Когда окажешься крепко привязанным к кровати и будешь пищать, когда я пару раз отшлепаю тебя.
— Ар-р-р, черт, заткнись, сучка, — с широкой улыбкой рычит Терренс. — А иначе я точно брошу руль, раздену тебя и оттрахаю прямо здесь.
— А представь себе, если бы тебе пришлось терпеть до окончания суда. Если бы до этого времени ты вообще не имел права прикасаться ко мне. Если бы только я могла делать с тобой все что угодно.
— Думаешь, я не наплюю на твои чертовы запреты, когда ты будешь расхаживать передо мной полуголая и ласкать мое шикарное тело Аполлона?
— А если бы пришлось?
— Ты начинаешь пробуждать во мне дикого зверя.
— Угомонись, МакКлайф, сейчас ты ничего не сможешь сделать, потому что мы едем в гости.
— Ну погоди, красотка, я тебе еще устрою. — Терренс широко, хитро улыбается. — Никуда ты от меня не денешься.
— Мечтать не вредно.
— Я бы точно не выдержал, если бы ты не стала брать этот перерыв и продолжала работать каждый день.
— Когда дело касается моих близких, я не могу думать ни о чем другом. Чтобы хорошо выполнить свою работу, я должна выкинуть из головы все посторонние мысли.
— Тем не менее это дело в большей степени касается меня, Эдварда, наших родителей и Наталии. А ты имеешь к этому наименьшее значение.
— А раз я – часть всего этого, значит, мне не все равно на это дело, — уверенно отвечает Ракель. — И я должна быть рядом с близкими, чтобы поддерживать их.
— И как и для тебя, семья и дружба – это мое самое ценное сокровище.
— Я знаю.
— Однако… — Терренс бросает Ракель короткий взгляд. — Самое красивое мое сокровище сейчас сидит на пассажирском сиденье моей машинки. И мило мне улыбается.
— О, черт! — скромно хихикает Ракель и на пару секунд прикрывает лицо одной рукой. — Не заставляй меня повторяться! Я не хочу быть попугаем!
— Жаль… — надувает губы Терренс. — А я надеялся услышать от тебя те же самые слова…
— Слишком много чести! Тебе нельзя говорить слишком много комплиментов. А иначе ты начинаешь забываться и ставишь себя выше других.
— Обижаешь меня, малышка…
— Так, ты давай не обижайся, а за дорогой смотри! А иначе тебе опять придется отвалить кругленькую сумму за эту машинку.
— Не беспокойся, детка, все будет чики-пуки! Неужели ты забыла, что я – отличный водитель, владеющий навыком вождения в любой ситуации?
— Опять начинаешь себя нахваливать? — скромно хихикает Ракель.
— Говорю чистую правду. — Терренс немного сильнее нажимает на педаль газа, слыша, как машина издает негромкий рев. — Слышишь, моя девочка со мной согласна!
— По-моему, твоя девочка говорит, что она еще долго не простит тебе сотрясение мозга, который ты ей устроил в прошлый раз.
— Она уже простила меня. Я заплатил огромные деньги за то, чтобы хорошие люди привели ее в чувства. Теперь моя красавица как новая.
— Да уж, как бы эта красавица не развалилась где-нибудь по дороге.
— Не бери плохой пример с моих друзей и братика.
— Они боятся говорить правду тебе в лицо.
— Так, все, хватит болтать о пустяках! — уверенно восклицает Терренс. — Отличный водитель вот-вот подъедет к дому своего приятеля.
— Поворот не прозевай, отличный водитель. А иначе будешь сам объяснять Перкинсу, где ты шлялся, пока все собрались у него дома.
— Я помню, не переживай.
Через некоторое время Терренс поворачивает машину налево, предвкушая момент, когда он вместе со своей группой сыграть что-нибудь хорошее в первый раз за долгое время.
***
Спустя минут десять Терренс и Ракель подъезжают к дому Даниэля. Оставив машину напротив дома, ни один из них не спешит выходить из нее. А в какой-то момент Терренс что-то вспоминает и с загадочной улыбкой нарушает воцарившуюся тишину, с гордо поднятой головой держа руку на руле: — Так как насчет того, чтобы немного похвалить меня? — Черт, ты опять начинаешь? — скромно улыбается Ракель. — Вот почему когда я рассыпаюсь в комплиментах, люди не хотят отплатить мне той же монетой? Всего-то минутку потратить на то, чтобы порадовать меня хорошим словом. — Я же сказала, что тебя нельзя слышать слишком много комплиментов, потому что ты начинаешь зазнаваться. — Ну ты же знаешь, как сильно я люблю это. — Ничего, потерпишь. — Ладно тебе, красавица, не будь такой врединой. — Терренс мягко кладет руку на колено Ракель и нежно гладит его, пока та с хитрой улыбкой смотрит ему в глаза. — Ты ведь сегодня еще не говорила мне, какой я идеальный, красивый, любимый, смелый, мужественный… — И не скажу. Даже не надейся. — Неужели? — тихим низким голосом интересуется Терренс, переместив руку к внутренней части бедра Ракель и начав нежно гладить его. — Что, совсем не хочешь говорить? — Убрал руку. — Скажи мне что-нибудь приятное – и я уберу. — Терренс приближает свое лицо к изгибу шеи Ракель и просто дышит на него горячим воздухом. — Или же ты напросишься на неприятности. — Иди ты к черту! Нас уже ждут в гостях, а тебе полапать меня захотелось. Давай уже выходи из машины! Только Ракель собирается открыть двери пассажира и выйти из машины, как Терренс мягко, но крепко берет ее за заднюю часть шеи. — Тс-с-с, не спеши так, детка, не спеши, — с хитрой улыбкой тихо мурлыкает Терренс. — Пока не получу желаемое, ты никуда отсюда не уйдешь. — Хочешь, чтобы Даниэль увидел твою машину и сам вытащил тебя из нее? Я могу прямо сейчас позвонить ему и попросить выйти! — Не увиливай от ответа. Я жду. — Терренс губами медленно проводит по уху Ракель и оставляет чмок на месте за ним, широко улыбнувшись, когда чувствует, что она заметно напрягается и едва слышно выдыхает. — Или же тебя ждет очень долгая пытка… Будешь просить быть жестче и быстрее – я буду мягким и очень медленным. — Ты не сделаешь этого сейчас… — с легкой хрипотцой в голосе отвечает Ракель. — О, еще как сделаю, — уверенно обещает Терренс и приоткрытым ртом медленно проводит по изгибу шеи Ракель, которая с чувственным выдохом сначала закрывает глаза, а потом закатывает. — Ты меня знаешь. Я все равно добьюсь своего… — Боже, МакКлайф, ну хватит уже напрашиваться на комплименты, — скромно хихикает Ракель и, сдавшись под влиянием сильных чар Терренса, начинает тихо постанывать после каждого короткого, нежного поцелуя мужчины на своей шее. — Ох… Ты прекрасно знаешь, что ты всегда будешь идеальным для меня… — Продолжай… — Я много раз говорила о том, как восхищаюсь твоими смелостью, мужеством и преданностью. О том, что твоя забота покорила меня целиком и полностью. Мне безумно повезло иметь такого чудесного мужчину… Который… Ох… Делает со мной невероятные вещи… — Ну вот и умничка! — с широкой улыбкой восклицает Терренс, осторожно убирает с глаз Ракель прядь волос и нежно гладит ее по щеке, пока та смотрит на него словно околдованная. — Видишь, всего минутка – и ты сделала одного мужчину невероятно счастливым. — Вообще-то ты заставил меня это сказать. — Именно поэтому я говорю, что мне всегда легко получить желаемое. — Терренс с гордо поднятой головой пропускает пальцы сквозь темные пряди волос Ракель и гладит ее по голове. — А уж ты совсем не умеешь сопротивляться мне. Поломаешься немножко – и полностью отдашь себя в мои руки. — В последнее время ты стал слишком наглым и самоуверенным. — Буду считать, что ты таким образом сказала, что очень сильно любишь меня. — Терренс кончиками пальцев медленно, едва касаясь нежной бархатистой кожи, проводит по изгибу шеи Ракель, которая чувствует, как ее сердце замирает на мгновение. — Говори мне это как можно чаще. А я с радостью отвечу взаимностью и одарю тебя всей своей любовью. — М-м-м, говоришь так красиво и сладко… — скромно хихикает Ракель. — Прямо как твой братец, по словам моей подружки. Этот сентиментальный романтик может такого ей наговорить, что она забывает обо всем на свете. — Ну знаешь, малышка, ты сама виновата, что я это говорю, — со скромной улыбкой низким голосом отвечает Терренс, кончиками пальцев проводя по коже головы Ракель. — Нечего быть слишком идеальной и околдовать меня своими сильными чарами, из-за которых я теряю голову. — Пф, я бы еще поспорила, кто кого здесь околдовывает. — Просто мы оба слишком идеальны, чтобы сопротивляться друг другу. — Терренс нежно гладит Ракель по щеке, заставляя ее улыбаться еще шире. — И хочу отметить, что так считают все наши близкие. Они видят, какое между нами притяжение. Хотя это очевидно… Мы ведь буквально созданы друг для друга. — Твои друзья сейчас бы быстро тебе крылышки обрубили бы, — скромно хихикает Ракель. — Ну и пусть. Хоть они и подшучивают надо мной, я-то знаю, что они так же рады за меня, как и я – за них. Ты нравишься им, а мне нравятся те девчонки, которых выбрали эти ребята. — Скорее, ты просто не поверишь им и будешь утверждать, что ты уникален и незаменим. — Никто не посмеет с этим поспорить. — Терренс запускает руку в волосы Ракель и пропускает пальцы сквозь ее темные пряди, а затем мягко, но крепко берет ее за шею. — Верно, красавица? Или опять начнешь вредничать и говорить, что это не так? — Ну… — Ракель с загадочной улыбкой закатывает глаза. — Ладно, можешь не говорить. Я и так все прекрасно знаю. — Терренс оставляет на изгибе шеи Ракель короткий, нежный поцелуй и губами проводит по нему и ее передней части. — Нам не надо спрашивать мнения друг друга, потому что мы уже знаем, о чем каждый из нас думает. — Это… Трудно отрицать. Потому что иногда мне кажется, что между нами действительно есть какая-то связь, благодаря которой мы так хорошо чувствуем друг друга. — Просто мы нашли свою родственную душу, чьи мысли буквально лежат у нас будто на ладони. — Верно… — Ракель медленно приближает свое лицо к лицу Терренса с хитрой улыбкой смотрит ему в глаза, играя с молнией на куртке мужчине, поглаживая по его плечу или щеки или проводя ладонью по его груди. — А судя по твоей довольной улыбке и твоему игривому настроению, сейчас ты счастлив. — Угадала. — Терренс замолкает пару секунд, с легкой улыбкой смотря Ракель в глаза. — Ну а судя по твоей хитрющей улыбке, ты хочешь, чтобы я что-то сделал. — Ну раз ты у меня умный, то попробуй угадать, чего же я хочу и сделай это прямо сейчас. Дам небольшую подсказку: для тебя это будет несложно. И принесет удовольствие нам обоим. Терренс еще пару секунд смотрит на Ракель с хитрой улыбкой, не то изучая каждую черту ее лица, не то пытаясь прочитать мысли девушки. Но потом мужчина медленно приближается к ней и медленно, но вполне уверенно вовлекает ее в милый поцелуй, одной рукой обхватив лицо своей невесты и нежно гладя ее по щеке, пока его вторая рука оказывается запущенной в длинные волнистые волосы брюнетки, которые он с особым удовольствием перебирает. Девушка с радостью отвечает на поцелуй, положив руку на макушку мужчины и начав нежно оттягивать его волосы, и тихонько постанывает от удовольствия. Но через несколько секунд Терренс и Ракель медленно разрывают поцелуй, не переставая смотреть друг на друга нежным взглядом и скромно улыбаться. В какой-то момент мужчина не удерживается от соблазна и оставляет на изгибе шеи девушки парочку поцелуев, которые заставляют ее прикрыть глаза и улыбнуться гораздо шире с чувством приятного тепла во всем теле. И проходит еще какое-то время до того момента, когда МакКлайф-старший решает нарушить тишину, продолжая гладить ее по щеке уже обеими руками: — Ну как? Я угадал? — Попал в яблочко! — с легкой улыбкой отвечает Ракель. — Я нисколько в этом не сомневался. — Жаль, что мы не можем остаться здесь подольше. Что я не смогу раздеть тебя и подарить всю свою любовь. — Боюсь, Даниэль уже спалил мою машину и ждет нас. А я нисколько не сомневаюсь, что он не упустит шанс отпустить в мою сторону какую-нибудь язвительную шуточку, когда поймет, что мы решили немножко пошалить. — Ну с этим ты, дорогой, уже сам разбирайся. Я ничем помочь не могу. — Не беспокойся, малышка, я не доставлю ему удовольствия выйти сухим из воды, — негромко ухмыляется Терренс. — Так настучу по башке, что он сто раз подумает, прежде чем связываться со мной. — Только не перестарайтесь, пожалуйста, — скромно хихикает Ракель. — А иначе нам придется мирить вас обоих. — Не бойся, дорогая, все будет хорошо. Я тебе обещаю. — Ладно, я поверю тебе. Терренс слегка улыбается и мягко целует Ракель в висок, придерживая ее за затылок, а затем медленно отстраняется от нее и приглаживает свои волосы. — Ох, ладно… — тихо прокашливается Терренс. — Давай уже выходить. А иначе за нами точно кого-нибудь пришлют и вытащат из машины силой. — Это точно, — скромно хихикает Ракель. Терренс и Ракель открывают двери машины и выходят из нее после того, как мужчина забирает с собой ключи от нее, а девушка – свою сумку с заднего сиденья. Когда он запирает ее и слышит характерный для блокировки звук, влюбленные спокойно направляются к главному входу в дом Даниэля и собираются позвонить в дверь. Правда, когда они едва оказываются очень близко к нему, к их удивлению дверь распахивается, а на пороге показывается хитро улыбающийся Даниэль и приветствует гостей с приподнятыми руками, пока Терренс и Ракель вопросительно переглядываются между собой: — Надо же! Какие люди! Не уж-то мы наконец-то дождались появления столь важных гостей! — О, Перкинс в своем репертуаре, — скромно хихикает Терренс. — Все пыжится, да хорохорится. — Слушай, МакКлайф, почему так долго? А то я уже начал волноваться и думать, что что-то случилось. — Ну да, а ты бы так и побежал помогать мне, — скромно хихикает Терренс. — Я что-то очень сильно сомневаюсь. — Обижаешь, Терренс, обижаешь… — качает головой Даниэль. — Однако как ты можешь видеть, я и сам добрался без приключений, и эту красавицу с собой привез. — Красавицам здесь всегда рады. — Даниэль разводит руки в стороны. — Добро пожаловать в мою скромное жилище! Даже если вы уже были тут раз сто. — Привет-привет, скромник наш, — со смешком отвечает Терренс. Даниэль и Терренс пожимают друг другу руки и по-дружески обнимаются, обменявшись легкими хлопками по спине. Через несколько секунд они отстраняются, а кареглазый мужчина переводит взгляд на скромно улыбающуюся Ракель. — Привет, Ракель! — с легкой улыбкой дружелюбно здоровается Даниэль. — Рад видеть тебя. — Привет, Даниэль, — отвечает взаимностью Ракель. — Я тоже рада. Даниэль и Ракель заключают друг друга в дружеские объятия. — Выглядишь просто замечательно, — с легкой улыбкой отмечает Даниэль. — Как и всегда, просто красавица. — Спасибо, приятель, — скромно благодарит Ракель. — Приятно это слышать. — А мне не хочешь сделать комплимент? — хитро улыбается Терренс, гордо приподняв голову. — Как можно не сказать что-нибудь хорошее такому красавчику? — С большим удовольствием, — ухмыляется Даниэль. — Сегодня ты еще более наглый и самоуверенный, чем когда-либо. И хвост твой стал еще более пушистым. — Тоже неплохо. Засчитано. — Все ради тебя, приятель. — Кстати, а где Анна? — интересуется Ракель. — Она никуда не вышла? — Нет-нет, Анна здесь, — качает головой Даниэль. — Она в гостиной. Только что навела марафет и спустилась. — О, значит, мы приехали первые? — Типа того. Ну ладно, сладкая парочка, заходите в дом. Не будем же мы разговаривать на пороге. — Спасибо, — благодарит Терренс. — Мог бы и сразу предложить нам зайти. Даниэль передразнивает мимику Терренсу и отходит от двери, дабы пропустить его и Ракель в дом. Пока мужчина закрывает дверь, влюбленные направляются в гостиную, где сейчас действительно сидит Анна. Стоит им только появиться там, как девушка переводит взгляд на них и встает с дивана с легкой улыбкой на лице. — О, привет, Ракель, Терренс! — дружелюбно здоровается Анна. — Привет, Анна, — с легкой улыбкой отвечают Терренс и Ракель. — Вы приехали первыми. Мы с Даниэлем еще только ждем всех. — Если бы я приехал сюда последним, то твой парень точно бы сделал бы мне какую-нибудь гадость, — со смешком тихо говорит Терренс. — Он в последнее время что-то совсем обнаглел. Анна скромно смеется и приветствует Терренса, с которым она по-дружески обнимается, получив от него легкий хлопок по спине. А после этого девушка обнимает еще и Ракель и также обменивается с ней дружеским поцелуем в щеку. — О, Терренс, я смотрю, вы с Даниэлем в последнее время просто обожайте доставать друг друга, — со смешком говорит Анна. — А он меня обижает, — изображает грусть на лице Терренс. — Чего этот парень пристает ко мне и норовит сказать какую-нибудь шуточку в мой адрес? — Ах, МакКлайф, не надо строить из себя невинного ангелочка, — загадочно улыбается Ракель. — Мы все прекрасно знаем, что ты тот еще хулиган, который не упускает ни одного шанса поиздеваться над своими друзьями. — Не надо, Ракель, — слегка улыбается Анна. — Перкинс у нас тоже далеко не невинный мальчик и сам обожает нарываться на неприятности. — Этих двоих нельзя оставлять наедине, потому что они наворотить немало дел. — Да уж, спелись наши мальчики. — Ой, да ладно вам, девчонки! — отнекивается Терренс, приобняв Ракель за плечи. — Чего вы так переживайте? Просто как самый старший в нашей компании я обязан время от времени воспитывать своих друзей и братца, чтобы они знали допустимые границы. — Ах, МакКлайф, смотри как бы тебя самого не начали воспитывать твои младшие друзья, — скромно хихикает Анна. — А то так заиграешься в папочку, что не заметишь, как кто-то сделает тебя своим «ребеночком». — Нет, подруга, даже не мечтай! Такого никогда не будет! Ни один из этих охламонов не отнимет мое место на троне. — О, боже, ты невыносим… — устало стонет Ракель. Терренс тихонько смеется с гордо поднятой головой. А спустя несколько секунд в гостиную заходит Даниэль, выглядящий вполне веселым и бодрым. — Эй, ребята, а мы думали, что Эдвард и Наталия приедут с вами, — задумчиво говорит Даниэль, подтягивая свои джинсы и немного поправляя черную рубашку, на которой расстегнута пара верхних пуговиц. — Или этих двоих опять куда-то занесло? — Слава богу, нет, — отвечает Ракель. — Мы с Ракель просто посоветовались и решили предоставить им возможность побыть наедине, — с хитрой улыбкой добавляет Терренс. — А то они бы вряд ли поделали свои дела на заднем сиденье моей ласточки. — Ну да, твоя старая колымага – очень плохое место для занятий любовью, — скромно хихикает Даниэль. — Развалится в самый кульминационный момент. — Скорее крыша этого дома обрушится тебе на голову, чем моя девочка развалится. — Да-да, я посмотрю, как ты будешь ухмыляться, когда это ржавое корыто и правда развалится. — И вообще, в моей машинке любовью заниматься можем только мы с Ракель. Такого права нет ни у кого более. — А, ну теперь понятно, почему вы заставили Эдварда и Наталию добираться сюда пешком. Ты просто не хочешь, чтобы они уселись на заднее сиденье твой консервной банки и начали страстно обжиматься. — Ой, да ладно, им и так хорошо будет! — машет рукой Терренс. — Прогуляются голубки за ручку, успеют немного почмокаться и насладиться красотой природы. Эдвард там наговорит Рочестер кучу всяких красивых слов, а она будет как кошка мурлыкать и закатывать глаза. — Однако так, — скромно улыбается Ракель. — Лично я никогда не видела их такими счастливыми. — Я так рада за них, — широко улыбается Анна. — Наконец-то Наталия получила счастье, которое она заслуживает. — Есть, кому сплавить своего мелкого братца, если он мне надоест, — скромно хихикает Терренс. — Раз Наталия захотела быть с Эдвардом, вот пусть с ним и возится. — Поверь, Терренс, ей будет за счастье забрать себе это чудо в перьях, — уверенно отвечает Даниэль. — Тем более, что они очень мило смотрятся вместе. — Вот пусть они и уделят друг другу немного внимания. — Держу пари, вы оба тоже хотели побыть вдвоем. — О… — тихо ухмыляется Терренс. — А что ты уже нанял детектива и провел целое расследование? Чтобы узнать, что мы хотели сделать? Когда! Как! — Ах, чувак… Не нужно обладать незаурядными способностями, чтобы понять это. И уж я-то точно знаю, что в машине ты занимался с Ракель чем-то очень интересным. — Чего-чего? — Не прикидывайся дураком, прекрасный ты наш павлин. Ты же не сразу вышел из своей старой развалюхи и пробыл там вместе со своей красавицей еще некоторое время. — О да! — Терренс с широкой улыбкой хлопает в ладони. — Так я и знал, что ты шпионил за нами! Вот чуял мой зад, что за мной следят! — Я даже не пытался, приятель, — с невинной улыбкой качает головой Даниэль. — Просто решил посмотреть в окошко и увидел, что твоя машинка стояла напротив. Ну я и стал наблюдать и ждать, когда вы соизволите обрадовать нас с Анной своим появлением. — Простите, ребята, — скромно извиняется Анна. — Я говорила ему, чтобы он отошел от окна. Однако этот красавчик продолжал стоять до тех пор, пока вы не подошли к двери. Пулей побежал открывать вам. — Да уж, этому красавчику бы по носу треснуть, — тихо усмехается Терренс, скрестив руки на груди. — Не кипятись, Терренс, — с хитрой ухмылкой отвечает Даниэль. — У меня, конечно, отличное зрение, но не настолько, чтобы на расстоянии несколько метров видеть, чем ты занимаешься с Ракель. Однако я знал, что у вас что-то было. Обычно ты пулей выскакиваешь из машины, но в этот раз задержался на несколько минут. Честно говоря, я уже начал волноваться и хотел идти спасать тебя. — Появился бы возле моей тачки – я бы надрал тебе зад, — с хитрой улыбкой отвечает Терренс. — А я бы нашел момент и столкнул бы тебя в холодный бассейн. Сейчас уже не время купаться и загорать, а водичка стала холодной. Хотя думаю, тебе это пошло бы на пользу. Слышал, что моржевание – это круто. — Будешь закаляться со мной. Ты от меня просто так не отделаешься. — Напрашиваешься на неприятности. — Могу сказать то же самое про тебя. — Ох, да ну хватит вам, — устало стонет Ракель. — Как дети, честное слово. — Да уж, поразительно, как взрослый умный мужчина может в одно мгновение превратиться в маленького глупенького ребеночка, за которым надо присматривать, — скромно хихикает Анна. — Это точно. — Слушай, Ракель, а давай мы с тобой оставим их на пару минут. Я хочу показать тебе кое-что! — Что, красавицы, будете обсуждать нас? — с хитрой улыбкой интересуется Даниэль. — Или у вас на повестке дня более интересные темы? — Это девичьи секреты, дорогой мой! — Анна мягко гладит Даниэля по щеке, смотря ему в глаза с легкой улыбкой. — И тебя они не касаются. Ракель успевает снять свою верхнюю куртку и положить ее на спинку дивана. После чего она начинает подниматься по лестнице вместе с Анной, которая ведет ее за собой, держа за руку. Терренс и Даниэль провожают своих девушек взглядом, переглядываются между собой и пожимают плечами. — Ох уж, эти девушки… — с легкой улыбкой качает головой Даниэль. — Наверняка пошли обсуждать не только нас с тобой, но еще и шмотки, прически и прочие штучки. Анна как раз кое-что купила на днях и мечтала похвастаться девчонкам. — Ну а мы тоже найдем что обсудить, — отвечает Терренс. — Пожрем что-нибудь сейчас или подождем, когда вся наша банда будет в сборе? — Лучше подожду. А то вы сейчас опять наброситесь на меня и будете обзывать обжорой. — Вот и прекрасно. Тогда приземляйся на диван. И куртку снимай. У меня дома тепло. Пока Даниэль подходит к дивану и удобно устраивается на нем, Терренс сначала снимает свою куртку и кладет ее рядом с той, что принадлежит Ракель, и затем присоединяется к своему другу. — Так все-таки… — задумчиво произносит Даниэль. — Где вы с Ракель забыли Эдварда и Наталию? Или вы не планировали их брать с собой? — Эй, я же уже сказал, что мы с Ракель решили предоставить им возможность побыть вместе, — уверенно отвечает Терренс, откинувшись на спинку дивана. — А то ребятки не могут оторваться друг от друга. Ну а мы тут мешались бы им своим присутствием. — Да конечно, так я тебе и поверил, — с хитрой улыбкой энергично кивает Даниэль. — Уж я-то тебя знаю. Когда Ракель находится в метре от тебя, ты не можешь сдержать себя и находишься в боевой готовности. — Слушай, шоколадная башка, а когда это ты стал таким любопытный? — слегка хмурится Терренс. — Я же не спрашиваю тебя о том, чем ты тут занимался со своей рыжей красавицей до нашего с Ракель прихода. Хотя знаю, что ты не можешь устоять перед ней и готов целовать ее по поводу и без где только можно. — Анна – моя девушка, и я имею полное право целовать ее столько, сколько захочу. Она принадлежит только мне. Всегда будет принадлежать. — Ах да, ты же теперь официально стал ее возлюбленным и получил разрешение на то, чтобы спать с ней. — Даже если я и занимаюсь с ней сексом, то тебя это не касается. Если моя девушка не строит из себя недотрогу и полностью готова к этому, то почему бы и нет. И мне хорошо, и она узнает очень много нового. — Надеюсь, ты знаешь, когда это можно делать, чтобы не заделать ребеночка и не погрязнуть в пеленках и памперсах. А то в противном случае ты будешь целыми днями кормить и укачивать маленького щекастого комочка. — Если у меня и будет ребенок, то у меня хватит времени и на него, и на группу. — Кстати, о группе! — Терренс резко выпрямляется. — А как там обстоят дела с нашими инструментами? — Все отлично. Можно хоть сейчас идти в гараж и начать играть. Не хватает только блондина. — Да не один, а со своей подружкой. — О, мне не терпится познакомить ее с девчонками. — Слушай, Дэн, я тут хотел спросить… А Анна случайно не просила тебя рассказать ей что-нибудь про Хелен? — Э-э-э… — Даниэль кивает. — Да, Анна спрашивала меня об этом. Она уже несколько раз интересовалась, почему мы с тобой и Питером никогда не говорили про Хелен в присутствие девушек. — Ракель спросила меня о том же самом! По дороге сюда. — И что ты ей сказал? — Она спросила, из какого города эта девушка, и чем она занимается. Ну я и сказал то, что нам сказала Хелен. А ты? — Нет, я еще ничего не говорил. Однако Анна проявляет огромное любопытство. — Не уж-то они приревновали нас к подружке Пита? — Приревновали? Да нет, не думаю! Девчонки ведь прекрасно знают, что мы верны им. — Такой повышенный интерес к этой девушке заставляет меня верить, что в наших красавицах просыпается ревность. — Не забывай, что мы и правда ничего не говорили им про Хелен. Они знают лишь о самом факте ее существования. — Да, ты прав… — Терренс с задумчивым лицом проводит рукой по своим волосам. — Хотя мне так хочется, чтобы девчонки поладили с ней. Ведь если Хелен станет девушкой Роуза, то она типа будет частью нашей компании. — Я думаю, они смогут подружиться. На мой взгляд Хелен очень милая и добрая девушка. А как она заботится о Пите. Судьба послала ему чудесную девчонку! — Мне тоже эта девушка кажется хорошей и милой. — К тому же, девушки всегда настороженно относятся к знакомым девушкам или подружкам своих парней. Мужики ведь тоже начинают нервничать, когда видят рядом с девчонками кого-то другого. Если никто не знает точно, что этот человек – исключительно друг твоей второй половинки, то к нему не будут хорошо относиться. — Это я и хочу сказать. Нам будет очень трудно убедить Анну и Ракель в том, что Хелен им не соперница. Пока они сами не увидят, что ее интересует только Питер, они не успокоятся. — Да брось, Терренс! Ракель уж точно знает, что ты без нее не сможешь. А Анна прекрасно понимает, что мне нужна только она, и я не променяю ее ни на какую другую девчонку. — Но, как ты отметил, девушки могут в штыки воспринимать тех, с которыми дружат их парни. Они начнут улыбаться Хелен, но первое время будут настороженно относиться к ней. — Не бери это в голову! Я уверен, что они смогут поладить. Наши девочки очень дружелюбные и общительные. — Не знаю, Даниэль, почему-то я уверен, что какое-то время мы все будем чувствовать себя неловко из-за настороженности Ракель и Анны. — Эй, но ведь мы с Питером смогли же наладить отношения с Ракель и Наталией, когда мы познакомились с ними. Да и Эдвард отлично поладил с Анной. И наверняка Хелен и ему понравится. — Так или иначе я тебя предупредил. — Ох, МакКлайф… Через несколько секунд в гостиную по лестнице спускаются Ракель и Анна, сразу же привлекающие к себе внимание Даниэля и Терренса. — Что, красотки, все свои секретики обсудили? — хитро улыбается Терренс. — А ты, Анна, показала Ракель все, что накупила? — интересуется Даниэль. — Так, мальчики, у нас к вам разговор, — уверенно отвечает Ракель. — И вам не отвертеться от него. — Да, парни, вы не знайте, собирается ли Питер приводить сюда свою таинственную подружку? — интересуется Анна. — Конечно, собирается, — подтверждает Даниэль. — Я же говорил, что Питер придет с ней и представит ее тебе и твоим подружкам. — А почему мы до сих пор ничего про нее не знаем? — интересуется Ракель и присаживается на диван напротив Терренса и Даниэля. — Вот именно! — восклицает Анна и присоединяется к Ракель, сев рядом с ней. — Почему ни один из вас никогда не рассказывал о той девушке? — О, нет, опять… — тихо стонет Даниэль, закатив глаза. — Так, только глаза не надо закатывать. Может, вы хоть сейчас расскажите что-нибудь про эту девчонку, которую вы так ждете? — И соизвольте объяснить, почему мы никогда не сталкивались с ней в больнице, хотя были там много раз? — недоумевает Ракель. — Она ни разу не навещала Питера в нашем присутствии. — Так уж получилось, — разводит руками Терренс. — Да, она работает и должна заботиться о своей бабушке, — добавляет Даниэль. — Эта девушка не могла все время сидеть с Питером и развлекать его. — Хорошо, но к чему такая скрытность? — недоумевает Анна. — Почему за все это время мы узнали лишь о самом факте ее существования? — Да, такое впечатление, что мы будем в шоке, если узнаем, кто она такая, — отмечает Ракель. — Эй, вы что ревнуйте нас к этой девушке? — удивляется Терренс и скромно смеется. — Боже, какие же вы глупышки! Вам нечего бояться, красавицы! Мы никуда от вас не денемся! — Ну не знаю… — закатывает глаза Анна, скрестив руки на груди. — Послушайте, Анна, Ракель, мы понимаем, что вы можете принимать ее как свою соперницу и опасаться, что она может соблазнить нас. Но ваши страхи беспочвенны. Вы прекрасно знайте, что мы и ни на кого не променяем. — Все-таки новый человек, которого мы не знаем, — говорит Ракель. — Вы бы сами извелись, если бы к нашей компании присоединился какой-нибудь мужчина. Тоже бы боялись, что он соблазнит одну из нас. Вот и мы нервничаем. — И согласитесь, как-то подозрительно, что вы ничего не рассказывайте о ней, — задумчиво добавляет Анна. — Это наводит нас на некоторые… Подозрения… Заставляет задаться вопросом, не опасна ли для нас эта девчонка. Даниэль слегка хмурится и чуть наклоняется к Терренсу перед тем, как он тихо шепчет ему: — Терренс, походу, ты прав. Дело попахивает ревностью. — А я тебе что говорил, дурень! — шепчет Терренс. — И что нам делать? Надо как-то задобрить их! Заставить прекратить думать, что нам интересна подружка Питера! — У меня есть идея, — хитро улыбается Терренс. — Что делают парни, когда пытаются успокоить своих девушек и доказать им свою любовь? — Заваливают их комплиментами и зацеловывают? — Умница. Сейчас мы скажем им парочку приятных слов и поцелуем, например, в шею – и они успокоятся. А при повторном приступе ревности мы поступим точно также. — Слышишь, мужик, мне нравится ход твоих мыслей, — широко улыбнувшись и легонько пихнув Терренса в бок, шепчет Даниэль. — Предлагаю развести их по разным углам и… Пока Даниэль и Терренс перешептываются и активно работают руками, Анна и Ракель держат руки скрещенными на груди, хмуро уставившись на мужчин, которые точно собираются что-то сделать. — Так, ну и что эти двое замышляют? — задается вопросом Ракель. — Какую гадость они хотят совершить? — Мне все равно, — пожимает плечами Анна. — Но что бы это ни было, я в их проделках участвовать не собираюсь. — А я тем более. — Вот и замечательно! Пусть эти красавчики идут к черту. — Да. Все равно мы сейчас посмотрим на эту таинственную подружку Питера и узнаем, почему они так усердно скрывали ее от нас. Ракель и Анна быстро встают с дивана и расходятся в разные стороны: темноволосая – в сторону ванной комнаты, а рыжеволосая – в сторону кухни. Пока Даниэль подбегает к своей возлюбленной, Терренс подходит к своей невесте и крепко обнимает ее со спины, обвив руками талию. Хоть девушка и не скрывают свою улыбку, все же она не собирается забывать о своих подозрениях. — Опять бунтуешь, красавица? — тихо мурлыкает Терренс, приоткрытым ртом проведя по уху Ракель. — Неужели хочешь, чтобы я приструнил тебя? — Спокойно, бледнолицый, на этот раз твои штучки не сработают, — твердо и решительно отвечает Ракель. — Делай что хочешь, но тебе это не поможет. — Не вынуждай меня принимать меры. — Терренс медленно проводит губами по изгибу шеи Ракель, пока его руки расположены у нее на животе и нежно гладят эту часть. — А иначе я наплюю на то, что мы не дома, и сделаю то, что ты заслуживаешь. — Ну и чего ты от меня хочешь? Опять не можешь приструнить своего «дружка», и он рвется наружу? — Скажи, что ты не ревнуешь меня к подруге Питера, — тихим, но очень приятным голосом просит Терренс. — Что ты не думаешь, будто я хочу бросить такую сексапильную малышку и позволить кому-то другому ласкать и целовать ее. — Я ревную? — Ракель нервно смеется. — Ну и глупый же ты, МакКлайф! С чего ты это вообще взял? — Ты и твоя подружка только что сами дали это понять. — Терренс убирает с глаз Ракель некоторые пряди волос и нежно прикладывает ладонь к ее щеке. — Посмели усомниться в нашей верности и честности. — Пф, больно мне надо ревновать тебя. Я уже привыкла, что каждая вторая девчонка мечтает повиснуть у тебя на шее и бросает восхищенные взгляды в твою сторону. — А если подумать? — низким, бархатистым голосом интересуется Терренс, перемещая одну руку на бедро Ракель и оставляя нежный, долгий поцелуй на месте у нее за ухом. — Так, только давай ты не будешь заставлять меня сказать, что тебе нужно. Ты уже вынудил меня рассыпаться в комплиментах тебе, когда мы сидели в машине. — Я никого ни к чему не принуждал. Ты говорила чистую правду после того, как расслабилась в моих крепких руках. — А может, я сказала это, чтобы ты от меня отстал? — М-м-м, решила поиграть в плохую девочку? — Терренс одним движением руки убирает волосы Ракель в сторону и покрывает нежными поцелуями заднюю часть ее шеи. — Ну ладно, детка, продолжай. Я все равно знаю, как тебя приструнить. — Не сработает, МакКлайф, не трать зря силы, — изображает полное равнодушие Ракель, хотя сама понимает, как ее бросает в дрожь, иногда прикрывая глаза или закатывая их. — Тебе еще с группой играть… — И кого ты пытаешься обмануть? — ухмыляется Терренс и крепко, но нежно берет Ракель за горло и кончиками пальцев гладит переднюю его часть, не скрывая своей широкой улыбки, когда слышит учащенное дыхание девушки. — Смотри, как ты вся дрожишь и нервничаешь. Когда же ты, дурочка, поймешь, что я слишком хорошо знаю твое тело и знаю, что трогать для того, чтобы заставить тебя напрячься? — Ты так думаешь, потому что хочешь, чтобы так и было. — Ах, красавица моя… — Терренс убирает рук с горла Ракель и перемещает ее к ключицам, почувствовав учащенное сердцебиение девушки. — Или ты притворяешься глупенькой, или действительно забываешь, с кем связалась. — Лучше иди к своему приятелю и вместе с ним подумай, как вам сделать так, чтобы мы ничего не узнали о подружке еще одного вашего дружка. — Не ревнуй, детка, у тебя нет на то причин, — тихо мурлыкает Терренс и разомкнутыми губами проводит по изгибу шеи Ракель, полной грудью вдыхая изумительный запах ее кожи и цветочных духов. — Не забывай, что никто, кроме тебя, мне не нужен. Есть лишь одна сексапильная чертовка, которая сможет запросто свести меня с ума. — Ох, пожалуйста, Терренс, отпусти меня, — с прикрытыми глазами медленно выдыхает Ракель. — Отпусти, я говорю. А иначе я опять потеряю над собой контроль. — Теряй контроль. Теряй! — Терренс оставляет парочку поцелуев сначала на месте за ухом Ракель, а потом уже на изгибе ее шеи, чувствуя, как она начинает дрожать и довольно глубоко дышать. — Мне это только на руку. — Ну ты и сука… Наглая сука, которую… Я ненавижу… — Неужели? А если вот так… — Терренс целует Ракель в переднюю часть шеи и одной рукой нежно сжимает ей грудь, а другую опускает до низа ее живота, пока женское тело сильно напрягается, а она сама тихо стонет с закрытыми глазами. — А-а-а, ненавижу… — тихо стонет Ракель. — Просто ненавижу… Ты – гаденыш… — Это звучит так сексуально из твоих прекрасных уст, — с широкой довольной улыбкой низким голосом говорит Терренс и нежно гладит живот Ракель после того, как запускает ее под красную шелковую блузку. — Твою мать, какая же ты у меня привлекательная… Чувствую себя невероятно гордым от того, что стал единственным счастливчиком, которому достался такой шикарный трофей. — Уймись, красавчик, тебе это не… — Ракель томно вздыхает, будучи не в силах унять дрожь после того, как Терренс нежно целует ее в горловую впадину. — Черт, прекрати это сейчас же… Хватит, я говорю! — Я перестану, обещаю. Только скажи мне то, что я хочу услышать. — Прости, но любовью мы сможем заняться лишь вечером. — Я не об этом, малышка. — Терренс мягко берет Ракель за горло и слегка откидывает ее голову назад. — Ты прекрасно знаешь, что я хочу услышать. — Понятия не имею, о чем ты говоришь. — Ладно… — хитро улыбается Терренс, немного поворачивает голову Ракель в сторону и начинает покрывать нежными, медленными поцелуями весь изгиб ее шеи. — Может, это немного освежит тебе память… И пока ты не вспомнишь, я так и буду мучить тебя. — Ты и так знаешь, что я считаю тебя неотразимым красавчиком и схожу по тебе с ума. — Ответ очень хороший, но неверный. — Терренс переходит уже к другому изгибу шеи Ракель, убирает копну темных волос в сторону, снова начинает нежно сжимать ей грудь одной рукой и наглаживает оголенный живот девушки другой, пока она с тихим стоном напрягает свои бедра. — Продолжай, детка, я никуда не спешу. Могу хоть до вечера подвергать тебя такому наказанию. — Ох, боже, ну хорошо-хорошо, — устало стонет Ракель. — Не ревную я тебя, дурачок. Не ревную. Успокойся ты уже. Все, ты своего добился. В очередной раз. — А ты смела во мне сомневаться? — ухмыляется Терренс и возвращается к задней части шеи Ракель, которую он тоже не оставляет без поцелуев. — Когда же ты поймешь, что со мной бесполезно бороться? Я все равно добьюсь своего. — Вряд ли бы ты сделал это, если бы у тебя были связаны руки и ноги. Не было шанса облапать меня – ты бы ничего не добился. — Даже в этом случае ты все равно мне подчинилась. Я умею соблазнять одним лишь взглядом. — А если тебе глаза завязать? И рот скотчем заклеить? — В таком случае ты будешь покорена благодаря взгляду на мое шикарное тело. Если я был раздетым, ты бы точно не смогла сопротивляться… Ибо стоит тебе посмотреть на него, как тобой овладевает желание заласкать и зацеловать его. — Имею на это полное право. Потому что ты мой и принадлежишь только лишь мне. Очень скоро будешь принадлежать и документально, и духовно. — Вот это мне нравится, — более низким голосом отвечает Терренс и мило целует Ракель в щеку. — Хорошая девочка. — Ну теперь-то отпустишь меня, наконец? Или в очередной раз докажешь, что ты очень наглый, раздев и оттрахав меня в чужом доме? — Отпустить тебя? Ну даже не знаю… — Терренс проводит губами по ушной раковине Ракель и плавно перемещается от места за ухом до изгиба шеи. — Отпускать такую шикарную и сексуальную красотку… — Ты же обещал, что отпустишь! — Я? — МакКлайф! — Тише-тише, детка, тише, не нервничай так, — шепчет Терренс, пока его руки скользят по животу Ракель или массируют ее грудь, а губы снова покрывают ее шею поцелуями. — Тс-с-с… Тс-с-с… Все хорошо… — Чертов козел! Я забираю свои слова обратно! И про то, что ты уникален и неотразим, и про то, что я не ревную тебя! Все это было… Терренс с хитрой улыбкой заставляет Ракель замолчать, крепко взяв ее за горло и одарив напористым, жарким и продолжительным поцелуем в губы. Он не обращает внимание на все ее попытки сопротивляться и на корню пресекает каждую, резко одергивая девушку и еще крепче начинает держать ее свободной рукой. Несколько секунд брюнетка брыкается и с тихими стонами бьет мужчину по рукам, но затем постепенно расслабляется и буквально начинает таять в руках МакКлайфа-старшего. Который самодовольно улыбается и продолжает с удовольствием ласкать нежные, слегка пухлые женские губы. Когда Терренс подошел к Ракель, Даниэль догнал Анну и обнял ее со спины, обвив руками ее талию и прижавшись щекой к ее виску. А поскольку они сейчас стоят за перегородкой между кухней и гостиной, то никто не видит, что происходит в гостиной. — М-м-м, а что это такое? — с широкой улыбкой нежно мурлыкает Даниэль. — Кто это у нас тут поревновать решил? — Ты сам даешь повод… — мягко отвечает Анна. — Я даю? Ну ты что, красавица! — Даниэль мило целует Анну в щеку, обняв ее еще крепче. — Как ты могла такое подумать? — Так, милый, я в твоих играх не участвую. Что бы ты там ни надумал сделать, я не собираюсь идти у тебя на поводу. — Да ладно? — Даниэль убирает с глаз Анны небольшую прядь волос другой, придерживая девушку за талию одной рукой, — А вот я так не думаю! И уверен, что ты бы осталась в восторге от того, что я хочу сделать. — Мечтать не вредно. — Не будь врединой, принцесса. Ты ведь прекрасно знаешь, что я все равно получу желаемое. — Только не в этот раз. Только Анна собирается мягко отстраниться и уйти в сторону, Даниэль крепко прижимает ее к себе и второй рукой обнимает за плечи. — А мы с тобой еще не закончили разговор, — мягким низким голосом отмечает Даниэль и губами медленно проводит по изгибу шеи Анны. — Точнее, мы только начали, и я даже не успел сказать то, что хочу. — Мне не надо ничего говорить, — спокойно отвечает Анна. — Я и так все знаю. — Нет, малышка, ты еще ничего не знаешь. — Даниэль оставляет нежный поцелуй у Анны за ухом, по которому затем проводит губами, пока его руки мягко гладят ей плечи. — Совсем ничего… — Что касается той таинственной подружки блондина, которую вы так усердно от нас скрывайте, – ничего. — Скоро вы познакомитесь с ней, и она сама расскажет вам о себе. Ваше любопытство будет полностью удовлетворено. — К тому же, какие вы с парнями можете дать гарантии, что вам не захочется бросить нас ради той девчонки? — Не могу поверить, что ты сомневаешься во мне, — шепчет Анне на ухо Даниэль, пока кончики его пальцев нежно ласкают изгиб и переднюю часть ее шеи. — И решила приревновать меня к другой девчонке. — Назови хоть одну причину, почему я не должна ревновать. — Ах, глупенькая моя… Неужели ты могла подумать, что я стану предавать такую чудесную девушку, без которой не могу представить своей жизни? Что я был бы спокоен от мысли, что с ней может быть кто-то другой! — Ну а вдруг найдется девушка намного красивее меня? — Нет, прекрасней моей рыжей красавицы нет никого на свете, — широко улыбается Даниэль и оставляет несколько нежнейших поцелуев на изгибе шеи Анны, пока она в какой-то момент прикрывает глаза с чувством приятного тепла во всем теле. — Никого привлекательнее… Никого милее и заботливее. — Думаешь, что если ты заболтаешь меня, то я поверю тебе и успокоюсь? — Я говорю искренне. — Даниэль опускает руки вниз по изгибам талии Анны и оставляет их у нее на бедрах, пока продолжает покрывать ее шею нежными поцелуями, понимая, что она уже слегка дрожит. — Уж что, но я никогда не поскуплюсь на приятные слова для своей красавицы, которую люблю всем сердцем. — Смотри как бы подружка Питера не оказалась настолько красивой, что ты не смог бы устоять перед ней и забыл все, что сейчас говоришь мне. — Она милая, но я отношусь к ней как к другу, — низким приятным голосом отвечает Даниэль, убирает высокий пушистый хвост Анны в сторону и переходит к задней части ее шеи, которую тоже покрывает поцелуями. — К тому же, я никогда не стану уводить девушку у своего лучшего друга. Который слишком долго скрывал симпатию к ней. А я хочу, чтобы он был счастлив и встречался с хорошей девушкой. — Ах, Перкинс, как же ты красиво говоришь… — скромно улыбается Анна и чувственно выдыхает с закатанными глазами. — Очень красиво… — Говорю то, что думаю. — Даниэль мило целует Анну в щеку и трется об нее кончиком носа и принюхивается к запаху ее волос. — Ох, я в восторге от запаха твоей кожи. От того, как пахнут твои мягкие волосы. Не могу сопротивляться желанию крепко обнимать и прижимать к себе свою маленькую хрупкую девочку. Ну и просто обожаю целовать ее прекрасную шейку… — Черт, перестань сводить меня с ума… — издает чувственный стон Анна, ощущая легкую дрожь по всему телу и приятную легкость в голове. — Прошу тебя… Только не сейчас… — Вот когда у тебя не останется никаких сомнений в моей любви, тогда я, может быть, перестану, — с хитрой улыбкой хриплым голосом отвечает Даниэль и оставляет несколько невесомых поцелуев на изгибе шеи Анны, чуть откинув ее голову назад и сделав то же самое и с передней частью изящной и манящей части женского тела. — Ах, красавица… Моя принцесса… Ты просто великолепна, детка… — Тебе придется доказать свою верность, чтобы я перестала сомневаться, — с хитрой улыбкой немного хриплым голосом говорит Анна, посмотрев на Даниэля снизу вверх. — Уже доказываю. — Даниэль, придерживая Анну за горло, слегка прикусывает ее ухо и целует место за ним, пока его руки медленно скользят по ее животу и уверенно ласкают маленькую, упругую женскую грудь. — И я добьюсь своего. — И что ты сделаешь? Думаешь, что я сделаю ради тебя что угодно, если ты облапаешь мою грудь и зацелуешь мою шею? — До тех пор, пока ты скажешь, что не ревнуешь меня к подружке Питера, я не отпущу тебя. — А я ревную! Ужасно сильно ревную. — Ну не надо, красавица. Я же люблю тебя и не променял бы ни на кого другого. Никто не позаботится о таком милом и хорошем мальчике, как я, лучше тебя. Ты – единственная, кто знает, как доставить мне удовольствие и почувствовать себя великолепно. — Твои ласки и поцелуи никак не действуют на меня, — хитро улыбается Анна и прикрывает глаза с чувством легкого головокружения. — Оставь свои попытки добиться своего. — Только тогда, когда я услышу желаемое, — уверенно заявляет Даниэль, все еще продолжая целовать Анну в шею, иногда проводя губами по ее нежной коже. — Я не собираюсь лгать. — Не будь плохой девчонкой. — Даниэль кончиками пальцев одной руки ласкает переднюю часть шеи Анны, а другой гладит женские ключицы, чувствуя, как часто бьется сердце этой девушки. — Или ты хочешь, чтобы я ласкал твое прекрасное тело до ночи? — Выдохнешься, — скромно усмехается Анна. — Буду делать это столько, сколько нужно. — Даниэль с хитрой улыбкой чуть крепче сжимает Анне горло свободной рукой скользит по ее животу и нежно ласкает бедра, которые она сильно напрягла. — Или ты у меня в последнее время сильно перчинку в наших отношениях? Нежность тебе уже надоела? — Засунешь эту руку мне в трусики – очень пожалеешь, — низким, тихим голосом угрожает Анна, с хитрой улыбкой смотря Даниэлю в глаза. — О, малышка, я могу совершенно спокойно и раздеть тебя, если хочешь. — Даниэль сжимает грудь Анны обеими руками и стимулирует ее соски большими пальцами, пока она сильно вздрагивает и не сдерживает тихого, чувственного стона. — Я совсем не прочь поглядеть на красивое женское тело и поласкать его. К тому же, у меня есть на это полное право. Ты – моя девушка и принадлежишь только мне. — Черт, ну почему меня угораздило влюбиться в извращенца? — с учащенным дыханием недоумевает Анна. — В наглого и бессовестного, но чертовски привлекательного красавца! — М-м-м, ты еще не встречала извращенцев, — слегка хриплым голосом уверенно отвечает Даниэль и перемещает руку вверх, проскользает Анне под белую блузку и нежно гладит нижнюю часть ее живота, пока его губы медленно скользят по изгибу длинной тонкой женской шеи. — Но если тебе так интересно, то я могу показать, что это такое. — Лучше просто отпусти меня. — Я уже сказал, когда сделаю это. — Хватит надеяться, что я совру тебе, сказав, что мною не одержима ревность. — Ладно, не хочешь по-хорошему – будем по-плохому, — хитро улыбается Даниэль. — После такого ты точно не сможешь сопротивляться. Даниэль берет Анну за горло и приникает к ее мягким губам, одаривая девушку волнительным, жарким поцелуем. Девушка сопротивляется лишь пару секунд, а затем с тихим стоном резко расслабляется и буквально растворяется в крепких руках человека, который в очередной раз подтверждает то, что он прекрасно владеет искусством поцелуя и может свести ее с ума за считанные секунды. Его руки уверенно скользят по всей верхней части ее тела, которое мужчина крепко прижимает к себе. А в какой-то момент Даниэль пару раз мило целует Анну в щеки и медленно спускается до шеи, которую покрывает нежнейшими поцелуями. Рыжеволосая красавица не может сдержать тихие стоны наслаждения и понимает, как сильно ее трясет от приятного волнения и тепла, что распространяется по всему напряженному телу, с каждой секундой будучи все менее способной сопротивляться. Но немного погодя Даниэль оставляет шею тяжело дышащей Анны в покое и со скромной улыбкой мило целует ее в висок, пока приятно ошарашенная девушка прижимается к своему молодому человеку, от которого веет чем-то очень теплым и безумно прекрасным. — Ну и коварный же ты, Перкинс, — слегка хриплым голосом говорит Анна, не скрывая своей широкой улыбки. — Очень наглый, бессовестный и самоуверенный… — И после того, как я в очередной раз доказал, что против моих поцелуев никто не может устоять, ты посмеешь сказать, что тебе не понравилось? — тихо мурлыкает Даниэль, потеревшись щекой об щеку Анны. — Это я никогда не посмею отрицать. Уж в этом ты невероятно талантлив. — Я знаю, малышка. — Даниэль кончиками пальцев гладит переднюю часть шеи Анны и нежно ласкает ее губы своими губами, заставив девушку издать тихий стон. — И я сам никогда не сомневался в том, что могу называть себя идеальным любовником. — О да, после твоих выкрутасов я едва стою на ногах. У меня кружится голова, а сердце вот-вот выскочит из груди. — Что ни сделаешь ради любимой девушки, — мягким, тихим голосом говорит Даниэль и нежно гладит Анну по щеке. — Ну что, красавица, теперь-то ты убедилась в том, что мне нужна только одна девушка? — Так и быть, поверю я тебе. — Анна медленно разворачивается к Даниэлю лицом, замечая, что он успел немного раскраснеться и сейчас довольно тяжело дышит. — Хотя я все равно слежу за тобой. — У тебя нет на то причины. — Даниэль гладит лицо Анны обеими руками и мило целует ее в лоб. — Я люблю только тебя и больше никого. — Говори это почаще. Мне так приятно это слышать. — С огромным удовольствием. Анна широко улыбается и одаривает Даниэля нежным, долгим поцелуем в губы, сначала держа руки опущенными, а затем взяв ими его лицо, пока тот кладет одну из своих рук на изгиб ее талии, а другую – на ягодицы, которые он нежно поглаживает. Спустя несколько секунд девушка отстраняется, чмокает мужчину в кончик носа и слегка трется об него своим носом, заставив его скромно улыбнуться. А обменявшись нежным взглядом и легкой улыбкой, влюбленные слышат тихий смех, раздающийся в гостиной. Рыжеволосая девушка выходит из укрытия на кухне и останавливает свой взгляд на Терренсе и Ракель, которые с широкой улыбкой на лице трутся кончиками носа и что-то друг другу говорят. — Эй, Даниэль, посмотри на эту парочку, — говорит Анна, легонько пихнув Даниэля в бок, когда он подходит к ней. Даниэль переводит взгляд на Терренса и Ракель и скромно улыбается, поняв, что его с приятелем план по усыплению ревности девушек определенно удался на славу. — Эх, я бы сейчас с удовольствием помешал их идиллии, — признается Даниэль. — Чтобы позлить МакКлайфа. — Нет, я хочу посмотреть, как они воркуют, — скромно улыбается Анна и крепко обнимает Даниэля, обвив руками его талию. — Понаблюдать за одной из самых сексуальных пар шоу-бизнеса. — О да, страсти этой парочке не занимать. — Даниэль тихо усмехается. — Как бы эти голубки не хотели раздеться и заняться сексом прямо в нашем доме. — Ага. А то Эдвард с Наталией насмотрятся на них и захотят повторить. — По-моему, они и так за ними повторяются. — Возможно. Эти милашки совсем не скрывают своих чувств и никого не стесняются. Хотят обниматься – обнимаются. Целоваться – пожалуйста! Вон какими милыми они были, когда мы все ходили в больницу навещать Питера. — Зато теперь видно, что у Наталии с Эдвардом все более, чем хорошо… — скромно хихикает Даниэль. — Ну и слава богу. — Анна сначала мягко гладит руку Даниэля, а затем прикладывает ладонь к его груди. — Им бы только суд пережить. Чтобы жизнь окончательно наладилась. — Лучше не напоминать им об этом. — Я и не собиралась. Даниэль и Анна продолжают стоять возле перегородки, разделяющих кухню и гостиную, в обнимку друг с другом. А спустя несколько секунд Терренс и Ракель решают перевести взгляд на влюбленных после того, как они что-то говорят друг другу и скромно над чем-то хихикают. — Так-так, я чую, что поблизости находятся шпионы, — шутливо говорит Терренс, крепко обнимая Ракель обеими руками, пока та держит свои ладони приложенными к его груди. — И давно вы наблюдайте за нами? — Всего минутку, — невинно улыбается Даниэль и вместе с Анной подходит к Терренсу и Ракель. — Больно мне надо наблюдать за тобой, пока у меня были более интересные дела. — А вот мы видели, чем вы там занимались, — загадочно улыбается Ракель. — Как мило ты обнимал мою подружку. — Ну и что? — пожимает плечами Анна и нежно гладит Даниэля по щеке. — Мы с Даниэлем не скрываем своих эмоций. Никто из нас не против того, чтобы на нас смотрели. — Ну и мы не против, если за нами наблюдают наши друзья, — задумчиво отвечает Терренс. — О! — восклицает Даниэль, отстраняется от Анны и скрещивает руки на груди. — И давно ты перестал быть против? Раньше мы никогда не ловили тебя и Ракель на чем-то интересном, а теперь это происходит чаще. — Вообще-то мы никогда не скрывали свои отношения, — уверенно заявляет Ракель. — Понятия не имею, почему вы решили, что мы не показываем любовь друг к другу. — По крайней мере, мы никогда не замечали, как вы миловались между собой, — задумчиво отмечает Анна. — Ой, да даже если бы мы и скрывали, то нас бы все равно спалили, — скромно хихикает Терренс и пожимает плечами. — Так что я не вижу смысла скрываться. — Да у тебя на лице все написано, чувак! — с хитрой улыбкой уверенно говорит Даниэль. — Ты можешь ничего не говорить, но я уже буду знать, что творится в твоей прекрасной головушке. — Знаю-знаю, — приподнимает руки перед собой Терренс. — Можешь не продолжать. Ракель и Анна переглядываются между собой, незаметно бросают взгляды на Терренса и Даниэля и отходят в сторону, чтобы о чем-то поговорить. Пока парни с хитрой улыбкой на лице подходят поближе друг к другу. — Ну что, приятель, наш план сработал, — уверенно говорит Даниэль. — Прекрасно сработал, — с широкой улыбкой гордо заявляет Терренс. — Конечно, Ракель немного повыпендривалась, но я быстро сумел найти к ней подход. Через пару минут она уже перестала думать о всяких глупостях. — И Анна быстро успокоилась. Она слишком чувствительна к моим поцелуям и ласкам и не может сопротивляться им. Так что с этой задачей я тоже справился. — Полагаю, на какое-то время мы решили этот вопрос. — Только не факт, что они снова не заведут эту шарманку с ревностью к подружке Питера. — Не переживай, братан! Если девчонки снова начнут об это говорить, то мы с легкостью повторим все это. Мне будет даже лучше, ведь это прекрасный повод лишний раз поласкать красивое женское тело и зацеловать его. — В любом случае мы проделали отличную работу. — Абсолютно согласен. Даниэль и Терренс с хитрыми улыбками дают друг другу пять и легонько ударяются костяшками пальцев, не скрывая своей гордости и пребывая в отличном настроении после небольшой прелюдии с любимыми девушками, которые успели присесть на диван. — Кстати, а когда Наталия и Эдвард должны приехать? — интересуется Анна. — Если честно, я не знаю, — пожимает плечами Ракель. — Но думаю, что они скоро должны появиться. — Скорее бы все уже собрались здесь. Я так хочу послушать парней впервые за долгое время. — Скоро, подружка, скоро. Я и сама уже давно об этом мечтаю. — Это будет удивительно. Ракель слегка улыбается и вместе с Анной переводит взгляд на Терренса, стоящий в сторонке и поправляющий четвертные рукава своей серой рубашки, и Даниэля, который медленно подходит к окну и начинает наблюдать за тем, что происходит за пределами дома. А постояв у окна несколько секунд, мужчина видит там что-то, что заставляет его скромно улыбнуться. — О, ребятки, идите все сюда! — радостно восклицает Даниэль. — Смотрите, какие люди к нам идут! — А кто там? — интересуется Терренс и молниеносно подлетает к окну. — Кажись, МакКлайф-младший подгребает сюда. — Радуйтесь, девчонки! — Терренс на секунду разворачивается к сидящим на диване Ракель и Анне. — К нам идут свет и радость, которую принесут мой маленький братик и его любимая девушка. Ракель и Анна переглядываются между собой, поднимаются с дивана и подходят к Терренсу и Даниэлю. Сюда действительно идут Эдвард и Наталия, выглядящие счастливыми и веселыми. Мужчина держит руку обвитой вокруг шеи девушки и придерживает ее за плечо, часто утыкаясь носом в ее щеку, об которую мягко трется им. Сама же блондинка как можно ближе прижимается к возлюбленному, одной рукой придерживая его за спину, а вторую держа полностью опущенной. Влюбленные мило о чем-то болтают и часто хихикают, не подозревая, что за ними с интересом наблюдают Даниэль, Терренс, Ракель и Анна. — Ну вот, ходячая радость наконец-то объявилась, — шутливо говорит Терренс. — Боже, почему я не могу перестать улыбаться, когда смотрю на них? — с широкой улыбкой задается вопросом Анна. — Почему эти двое такие милые? Даже когда просто смотрят друг на друга! — Это точно, я автоматически начинаю улыбаться, когда вижу их вместе, — уверенно отвечает Ракель. — Не могу ничего с собой поделать! Они распространяют такую хорошую энергетику, что жизнь становится прекраснее. — Вот и я о том же. — Слушайте, а разве Эдвард наконец-то решил прикупить себе пару новых шмоток? — с ухмылкой задается вопросом Даниэль, внимательно рассматривая распахнутую клетчатую рубашку в серо-белую клетку с наполовину закатанными рукавами, что надета на Эдварде поверх простой белой футболки, но под светло-бежевой курткой, светло-голубые джинсы, черные ботинки и какую-то подвеску у него на шее. — Или его братец все-таки сжалился над ним и отдал парочку своих самых старых рубашек и джинсов? — Ха, еще чего! — громко ухмыляется Терренс. — Эдвард и так наглеет, а я еще буду ему свои шмотки раздавать. Пф! Достаточно того, что он ворует мою еду, если мы едим вместе. — А ты, красавчик, как будто не таскаешь, — скромно хихикает Анна. — Ага, только и ждет, чтобы кто-то наелся и оставил после себя большую порцию, — добавляет Даниэль. — Терренса ведь сколько ни корми, он всегда будет голодным. — Надеюсь, ты повесил на холодильник огромный замок, — шутливо отвечает Ракель. — Само собой, дорогая моя. Я не позволю твоему женишку слопать все мои запасы на месяц. Терренс ничего не говорит и лишь закатывает глаза, пока остальные скромно хихикают и продолжают смотреть за подходящими к дому Наталией и Эдвардом. Через какое-то время девушка замечает, что за ней и ее возлюбленным наблюдает сразу четыре пары глаз. Блондинка говорит об этом хихикающему МакКлайфу-младшему, слегка хлопнув его по руке и указав на окно дома Даниэля. Тот тут же переводит свой взгляд на него и скромно улыбается, когда видит, как оттуда выглядывают его брат с невесткой и друзья. — Упс, нас заметили, — говорит Ракель. Наталия с легкой улыбкой машет всем рукой, глядя в сторону окна. После чего сначала Эдвард делает то же самое, а затем и Терренс, Ракель, Анна и Даниэль отвечают на их приветствие. — Ладно, пойду встречу эту парочку, — пожимает плечами Даниэль. Даниэль направляется ко входной двери, чтобы открыть ее. Стоит ему это сделать, как на пороге показываются радостные Эдвард и Наталия. — О, привет, голубки! — дружелюбно здоровается Даниэль. — Вы принесли свет и радость в мой милый дом! — Привет, Даниэль, — по очереди говорят Эдвард и Наталия. — Мы так понимаем, МакКлайфы уже на месте, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Так точно! — восклицает Даниэль. — Наша сексуальная парочка уже здесь. — Я смотрю, вы тут решили устроить за нами слежку, — с хитрой улыбкой говорит Эдвард. — Так уж получилось! — с невинной улыбкой разводит руками Даниэль. — Я просто увидел, как вы ковыляйте сюда и позвал остальных. — Ладно, все с вами ясно. Даниэль с легкой улыбкой обменивается с Эдвардом рукопожатием и заключает его в дружеские объятия, а затем обнимает и Наталию. — Ну что ж, заходите, — дружелюбно приглашает Даниэль. — Куртки можете снять, у меня в доме тепло. Даниэль отходит от двери и позволяет Наталии с Эдвардом пройти в дом. Сначала в дом заходит девушка, а следом за ней уже и мужчина. Пока Перкинс закрывает дверь, влюбленные успевают пройти в гостиную, где они встречают Терренса, Ракель и Анну, которые в один голос издают радостный возглас. — Всем привет! — с легкой улыбкой радостно приветствует Эдвард. — О, ну наконец-то радость к нам пришла! — громко и бодро восклицает Терренс. — А вот и остальная часть банды, которая шпионила за нами, — с загадочной улыбкой говорит Наталия. — А мы тут не причем, — невинно улыбается Ракель. — Даниэль позвал нас к окошку, предложив посмотреть, кто сюда идет. — Ну а поскольку он возбудился, когда только увидел вас, то у нас не осталось никаких сомнений в том, кто сюда пришел, — добавляет Анна. — Вы как будто чуйте нас за километр, — скромно хихикает Эдвард. — Пф, твое присутствие я почую за тысячу миль, — ухмыляется Терренс. — По вонючему запаху твоего старого шмотья. Эдвард ничего не говорит и лишь качает головой. А затем он подходит к Терренсу и приветствует его, дам ему пять, крепко обнявшись и обменявшись легким хлопком по спине. Наталия же приобнимает Ракель и Анну и обменивается с ними дружеским поцелуем в щеку. А когда все приветствуют друг друга, в гостиной появляется Даниэль и окидывает всех взглядом. — Что ж, теперь осталось дождаться лишь одного человека, — задумчиво говорит Даниэль. — Точнее, двух. Питер ведь придет сюда со своей подружкой. — О да, что-то блондин задерживается, — загадочно улыбается Терренс. — Где он там загулялся с этой девчонкой? — Как бы они не забыли про нас. А то вдруг голубки уже и не помнят, что их здесь ждут. — Нам все равно некуда не спешить. Мы ведь не договаривались о конкретном времени. Сказали собираться после двух – мы и подъезжаем. — Ладно, тогда подождем немного. А если не появятся через час, то начнем терроризировать их звонками. — Скорее бы они пришли сюда, — уверенно говорит Наталия. — Хотелось бы посмотреть на эту загадочную подружку Питера, про которую вы нам не сказали ни слова. — Ох, черт, Наталия, и ты туда же? — устало стонет Терренс. — А что такого? Разве мы с девочками не должны удивляться, что нам известно лишь про ее существование? — Не беспокойтесь, девчонки, мы познакомим вас с ней. — Прости, Терренс, но нам кажется очень странным то, что вы с Даниэлем и Питером ничего не рассказали нам про эту девушку. — Только не говори, что ты тоже ревнуешь. — Эй, попрошу меня не впутывать! — восклицает Эдвард. — Я не знаком с этой девушкой и тоже ничего не знаю про нее! Ни один из вас же не захотел посвятить в эту великую тайну. — Ах, Эдвард, ну ты что не знаешь девчонок? Они будут ревновать тебя к любой, которую ты не знаешь, если речь зашла о ней. — Ну раз вы так усердно скрывайте ее личность, это определенно вызывает какие-то подозрения, — с хитрой улыбкой отмечает Наталия. — Спокойно, друзья! — вмешивается Даниэль, приобняв Анну и расположив руку у нее на бедре. — Сейчас эта девушка придет сюда, и вы сможете спросить ее обо всем, что вам хотелось бы знать. Не переживайте вы так! — Скорее бы уже, — произносит Ракель. — А то не терпится узнать, так ли она достойна быть девушкой Питера. — Уверяю вас, девчонки, подружка Пита очень хорошая. Мы уверены, что вам она понравится. И тебе, Эдвард. Вы все одобрите ее кандидатуру на роль возлюбленной блондина так же, как и мы с Терренсом. — Ну сейчас посмотрим, кто сумел достучаться до глубин сердца блондина и растопить его, — загадочно улыбается Эдвард. — Обязательно! — уверенно отвечает Даниэль. — А пока что… Эдвард и Наталия, объясните, почему вы пришли сюда позже Терренса и Ракель? Мы-то думали, что вы как большая дружная семья приедете все вместе. Но нет – эти голубки приехали одни. — А все просто, Даниэль, — с легкой улыбкой отвечает Наталия. — Просто эта страстная парочка вообще не взяла нас с собой, чтобы иметь возможность побыть немного одним. — Ага, вдруг мой братик захотел бы пообжиматься со своей красавицей, а тут мы с блондиночкой сидим на заднем сиденье его колымаги. — шутливо добавляет Эдвард. — И они этим воспользовались, — загадочно улыбается Даниэль. — Минут десять сидели в машине до того, как соизволили выйти. — Ну раз ты сам все видел, то зачем спрашиваешь, почему мы пришли позже? — удивляется Наталия. — Неужели не видно, что в их планах даже не было мысли взять нас с собой? — В противном случае мой любимый братик и его невеста с удовольствием предложили бы нам прокатиться вместе с ними, — уверенно добавляет Эдвард. — Но в этот раз они планировали пошалить без нашего присутствия. — Тем более, Ракель пока что свободна. То работала как проклятая почти две недели, а тут появилась куча свободного времени. Было бы грехом не воспользоваться моментом. — Возражаю! — приподнимает руку Терренс. — Во-первых, от вас никто не хотел избавляться. А во-вторых, мы с Ракель не предложили вам поехать с нами, потому что хотели предоставить вам возможность побыть наедине. Ведь вы двое не отлипайте друг от друга, когда находитесь рядом. Вот мы и подумали, что вам захотелось бы пообжиматься. Ну а поскольку я не хочу, чтобы вы занимались любовью на заднем сиденье моей машины, то это еще одна причина. — Ах да, прости, брат, я забыл, что твоя колымага не выдержит сразу две парочки, — скромно хихикает Эдвард. — А учитывая, что в этом плане ты просто дикий и больной, то нам бы с Наталией точно не было бы там места. — Ну я и говорю – эта кошелка развалилась бы после таких любовных марафонов, — ухмыляется Даниэль. — Ой, ну все, спелись голубчики! — резко выдыхает Терренс. — Если сейчас еще и Роуз начнет издеваться над моей ласточкой, то я не знаю, что с вами сделаю. — Ну ладно, ребятки, простите, что не предложили, — с легкой улыбкой извиняется Ракель. — Мы ведь и правда хотели предоставить вам возможность побыть наедине. А МакКлайф уж точно не дал бы вам расслабиться. — Хорошо, — приподнимает руки перед собой Эдвард. — Извинения приняты. Будем считать, что вы выкрутились. — Ну вот и славно! — Да… — Эдвард с хитрой улыбкой приобнимает Наталию за талию. — Впрочем, мы с Наталией даже благодарны вам. Потому что провели отличное время в компании друг друга. — Ох, ну кто бы сомневался! — щелкает пальцами Терренс. — Я искренне благодарен тебе за то, что с нами не было тебя, и ты не совал свой нос куда тебя не просят. — Должен отметить, вы пользуйтесь каждым моментом, — бодро отмечает Даниэль. — Стараемся, приятель, — с легкой улыбкой отвечает Наталия, на пару секунд положив голову на плечо Эдварда. На лицах Ракель, Анны, Даниэля и Терренса появляется легкая улыбка, когда они видят, как мило Эдвард обнимает Наталию обеими руками, а она с удовольствием прижимается к нему. — Так, ладно, друзья, проехали! — бодро восклицает Терренс. — А пока мы ждем приезда Питера и его подружки, пусть Эдвард расскажет нам о том, как прошла его встреча с Джорджем. — О да, Эдвард, расскажи, — с легкой улыбкой просит Ракель. — Мне не терпится узнать, что вы там решили! — Чего-чего? — сильно хмурится Даниэль. — Какая еще встреча Эдварда с Джорджем? Когда она произошла? И зачем? — Просто Смит нашел моему братику работу, — уверенно отвечает Терренс. — Джордж предлагает Эдварду стать соавтором одной-двух песен для группы «Lost In Time». — «Lost In Time»? Что-то я не слышал об этой группе! — Она попала в шоу-бизнес около двух-трех лет назад, но у них уже есть свой дебютный альбом. Они работают над вторым. А поскольку Джордж сотрудничает с ними, то он рассказал им про нашу группу и дал им послушать одну из наших демо-записей песни, которую написал Эдвард. Ну а Гордону и Дереку она очень понравилась. Точнее, понравились слова. Вот ребята и захотели, чтобы мой братик написал для них одну-две песни, или чтобы наша группа продала им права на эту песню. Но больше они хотят именно поработать с малым, ибо Джордж так расхвалил его талант, что парни хотят проверить это. — Пф, нормально! — хмыкает Даниэль, скрестив руки на груди. — А почему я ничего не знал об этом? — Потому что когда я разговаривал с Джорджем, ты решил свалить в кафетерий больницы. — Значит, ты говорил с ним в больнице? — Да. Джордж подошел ко мне и рассказал про те видеозаписи, на которых Эдвард зажигает, и про предложение «Lost In Time». — И почему ты не рассказал мне об этом? — Считай, что это моя маленькая месть за то, что ты жутко достаешь меня, — хитро улыбается Терренс. — А помирившись с Питером, ты заставил его издеваться надо мной. — Просто блондин тоже понимает, что тебя иногда надо спускать на землю. Потому что в противном случае ты начинаешь забываться и зазнаваться. — Слушай, Перкинс, когда вы с Роузом и вот этим мелким сорванцом уже поймете, что огромная уверенность в своих красоте и талантах еще не говорит о том, что человек эгоистичен и ставит себя выше других? Да еще и девчонок настраивайте на подобные вещи! — Мы просто пытаемся научить тебя быть хоть немного скромнее, — отвечает Эдвард. — А иначе подобное отношение к себе может сыграть с тобой злую шутку. — Если кого и надо воспитывать, так это тебя. Строишь из себя скромного милашку, а на самом деле ты тот еще чертенок, который может натворить всякой дичи и очень сильно задолбать человека. — А ты подавай своему братцу хороший пример, — говорит Даниэль. — Чего удивляться, если ты сам наглый и бессовестный, но требуешь от него скромности? — Я никогда не подаю плохой пример. Просто некоторые люди неправильно понимают то, что я хочу до них донести. — Просто они не такие слепые и видят, что ты страдаешь нарциссизмом. — Был бы я нарциссом, сомневаюсь, что у меня были бы настоящие друзья. Я бы наплевал на всех, посылал неугодных к черту, извлекал выгоду из общения с определенными людьми и совсем не умел бы сопереживать кому-либо. — Однако, как и любой нарцисс, ты требуешь, чтобы тобой восхищались, — отмечает Эдвард. — Любой мужчина хочет, чтобы им восхищались. И ты, приятель, не исключение. Уверен, что твой маленький жалкий хвостик мгновенно становится огромным и пушистым, когда твоя любимая Блонди заваливает тебя комплиментами и восхищается тобой. — А еще говоришь, что у меня на все найдется ответ. Да ты и сам никогда не теряешься и знаешь, что сказать. — У меня есть прекрасный учитель. Эдвард с хитрой ухмылкой качает головой, пока Ракель, Наталия и Анна переглядываются друг с другом и усмехаются. — Иногда он меня бесит, — тихо обращается к девушкам Эдвард. — Судя по тому, что вы не можете обойтись без шуточек, вы всегда бесите друг друга, — с легкой улыбкой отвечает Анна. — Ничего, Терренса полезно иногда спускать на землю, — скромно хихикает Ракель. — И давать понять, что он не сможет выйти сухим из воды и безнаказанно издеваться над всеми. — Ну, мой братец думает, что воспитывает меня, а на самом деле его воспитываю я, — с гордо поднятой головой отвечает Эдвард. — И к тому же, у меня теперь есть помощь Роуза и Перкинса, которые и сами не дадут ему спуск. — Только смотри, как бы эта парочка не играла еще и против тебя, — отвечает Наталия. — Ведь теперь, когда Даниэль и Питер помирились, они снова стали одной силой. — Так что ты особо не рассчитывай на их помощь, — соглашается Анна. — И готовься к тому, что тебе придется отдуваться за своего братца, если его не будет рядом, а ты попадешься под их горячую руку. — Не беспокойтесь, красавицы, я все улажу, — уверенно заявляет Эдвард. — Никому не собираюсь давать спуску. Особенно Терренсу. — Ах, Терренс… — с легкой улыбкой качает головой Наталия. — Мне тебя очень жаль… Тебя ждет тройной удар… — Но за малюсенький кусочек шоколадки я могу немного помочь своему братику и дать ему понять, что он может заручиться моей поддержкой. — О, тогда держитесь, девочки! — шутливо отвечает Анна. — Нам по горло хватало двоих придурков, а теперь к МакКлайфу-старшему и Перкинсу присоединятся еще и Роуз с МакКлайфом-младшим. — Спокойно, девчонки, ничего с вашими красавчиками не случится. Будут в целости и сохранности. — Но ты и сам не сдавайся им просто так, — говорит Наталия. — Им меня не достать, — уверенно отвечает Эдвард, приобняв Наталию за плечи. Девушки скромно улыбаются Эдварду и переглядываются между собой. А спустя пару секунд паузу нарушает Даниэль, который вместе с Терренсом хихикают, видя, как МакКлайф-младший явно чувствует себя уверенно в такой прекрасной компании. — Что, Эдвард, хорохоришься перед нашими красавицами? — по-доброму усмехается Даниэль. — Разве я не имею права поговорить с ними? — удивляется Эдвард. — Или ты имеешь что-то против, приятель? — Ты прямо-таки расцвел, когда тебя окружило столько девочек, — скромно хихикает Терренс. — Заулыбался, раскраснелся… — Посмотрел бы на себя, когда находишься в окружении кучу молодых красивых девочек. А если они еще и комплиментами тебя заваливают, то ты начинаешь мурлыкать как котяра, который наелся сметаной или творогом. Ну или которого начинают наглаживать или начесывать. — Ну все, потом вы с братцем поиздевайтесь друг на другом, — машет рукой Даниэль. — Ты лучше расскажи нам про сотрудничество с группой Джорджа. Как все прошло? — Да, милый, давай рассказывай, — подбадривает Наталия. — Мы не отстанем от тебя, пока ты не расскажешь, как все прошло. — А все прошло отлично, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард. — Мы с Джорджем поговорили немного и договорились встретиться с той группой на следующий день. Ребята веселые и сразу же отнеслись ко мне дружелюбно. Да и Смит не такой уж и ужасный и грозный демон, как говорили парни. — Так, потом сделаешь всем комплименты, — уверенно перебивает Терренс. — Давай рассказывай, что вы там решили. — Ну, мы с Джорджем, Дереком и Гордоном все обсудили и приняли решение поработать вместе. Обговорили все условия, которые они мне поставили, и я со всем согласился. — Значит, вы будете работать вместе? — широко улыбается Наталия. — Мы с парнями попробуем написать одну-две песни. А если нам будет легко работать вместе, то напишем еще парочку. Хотя я думаю, что все будет нормально, ибо парни совсем не заносчивые. Молодые, полны энергии и не обделены талантом. Я недавно послушал некоторые их песни из дебютного альбома, и мне очень даже понравилось. Если всерьез взяться за них, то у ребят может появиться куча поклонников. — Это же здорово! — с широкой улыбкой радостно восклицает Ракель. — Я так рада, что ты согласился попробовать. Это твой шанс проявить свой талант в написании песен. Уверена, что вы сможете написать настоящий хит. — А если к этим стихам написать еще и классную музыку, то эта песня несомненно станет хитом, — воодушевленно добавляет Анна. — Кто знает, может, я и в этом им немножко помогу, — пожимает плечами Эдвард. — Конечно, в студии есть, кому писать музыку, но все же… — У тебя все получится, — уверенно говорит Наталия. — И мы очень рады, что ты согласился на эту работу. И удовольствие получишь, и деньжат немного подзаработаешь. Возможно, что и будешь получать что-то и дальше, если песня будет успешной после релиза. — Я согласился на это ради интереса. Деньги, это, конечно, круто, но больше меня привлекает возможность поработать над тем, что мне нравится. Я немного нервничаю, потому что не знаю, удастся ли мне что-то написать, но ведь парни тоже будут работать со мной и побольше расскажут о своих вкусах и направлении, в котором они работают. — Ох, парень, не надо скромничать! — хитро улыбается Даниэль. — У тебя каждая песня может стать хитом! Даже у нас с Терренсом и Питером не получается писать песни настолько классно, как у тебя. — Да, братик, ты действительно пишешь песни лучше нас всех, — уверенно говорит Терренс. — Хотелось бы пошутить, но не получается. Ибо в этом ты реально талантлив. — Надо же, я заслужил комплимент самого Терренса МакКлайфа, — скромно хихикает Эдвард. — Какая честь! — Ой, ну хорош уже шутки шутить! Лучше покажи все, на что ты способен. Мы в тебя верим и знаем, что ты снова заставишь людей говорить о тебе. — Приятно слышать… Родители тоже говорят это и верят, что у меня все получится. — То, что и должны делать любящие родители, — уверенно говорит Даниэль. — Если ты добьешься успеха, то твои отец и мать будут очень гордиться тобой. — Я знаю, Даниэль. И я намерен сделать все для этого. — Эй, а ты уже говорил им, что будешь работать с Джорджем и его группой? — интересуется Терренс. — Да, они уже знают и ужасно обрадовались. — Иначе и быть не могло. — Кстати, отец с матерью все еще хотят познакомиться с твоей группой и послушать, как вы все поете. — Мы с радостью, — с легкой улыбкой пожимает плечами Даниэль. — Мы с парнями показали бы все, на что способны. А лично я бы с радостью познакомился с этими людьми. — Я тоже буду безмерно счастлив, если они придут послушать нас, — с легкой улыбкой отвечает Терренс. — Моя мама очень давно хочет услышать, как поет моя группа, а отец так вообще недавно впервые услышал, как мы с Эдвардом поем. — Надеюсь, вы все готовы поразить нас? — интересуется Эдвард. — Еще бы! — восклицает Даниэль. — Только дождемся Питера и познакомим девчонок с его подружкой. Пока Даниэль, Эдвард и Терренс продолжают о чем-то разговаривать, Ракель, Анна и Наталия отходят в сторону. Блондинка успевает снять с себя свою короткую светло-голубую куртку и вместе с сумкой положить ее рядом с теми, что висят на спинке дивана, оставшись лишь в узких темно-синих джинсах и прозрачной черной блузке с парой верхних расстегнутых пуговиц, через которую просвечивается черный топ на бретельках. — Эй, девочки, вам ничего не удалось узнать про подругу Питера? — интересуется Наталия, поправляя свои выпрямленные, прекрасно уложенные волосы. — Нет, почти ничего, — качает головой Ракель. — Хотя по дороге сюда Терренс проболтался, что та девчонка познакомилась с Питером через его подружку из школы, и что она родилась не в Нью-Йорке. Мол, она родилась в каком-то маленьком городке. — Прямо как мы, — задумчиво отмечает Анна. — Мы ведь родом из Кингстона. А этот городок очень маленький… — А Терренс не сказал тебе, из какого именно города приехала та девушка? — интересуется Наталия. — Нет, не сказал, — пожимает плечами Ракель. — Да и мне больше мне ничего не удалось выяснить. — Эти упрямые ослы ничего не хотят нам говорить, — возмущается Анна, скрестив руки на груди. — Стоило нам с Ракель только дать повод для ревности, как Даниэль и Терренс подбежали к нам и начали зацеловывать и облапывать с мыслью, что мы забудем о той девчонке. — По крайней мере, Эдвард тоже ничего не знает про нее, — скромно улыбается Наталия. — А иначе я бы точно начала нервничать. — И даже Питер молчит! — восклицает Ракель. — Что-то эти красавчики скрывают, — хитро улыбается Анна. — Вот чувствую я, что они делают все это неспроста. Как будто узнав, кто такая подружка Питера, мы будем в шоке. — Согласна. — Ох, ладно, девочки, — слегка улыбается Наталия и приобнимает Анну и Ракель за плечи. — Давайте не будем заранее себя накручивать. Раз Питер обещал привести эту девчонку сюда, значит, мы сейчас узнаем, что в ней особенного. — Да скорее бы уже! А то я умираю от любопытства. — Не бойтесь, наши парни никуда от нас не денутся. Они по уши в нас влюблены и ни за что не променяют нас на каких-то других девок. — Ты права, — слегка улыбается Анна. — Парни и правда по уши влюблены в нас. — Боже, девчонки, ну как они могут устоять! — скромно хихикает Ракель. — Мы ведь с вами такие красавицы, а мужчины очень падки на красивых молодых девушек. Когда наши парни просто стоят рядом с нами, они уже пускают слюни. — М-м-м, а уж как они изведутся, если принарядиться для них и надеть что-нибудь привлекательное в том случае, когда у них не будет возможности ничего с нами сделать, — загадочно улыбается Анна. — О да, пройдешься мимо них в шикарном бикини – и у них уже паника начинается, — уверенно отмечает Наталия. Анна, Ракель и Наталия скромно хихикают и решают продолжить свой разговор уже на заднем дворе. Терренс, Даниэль и Эдвард замечают, что девушки уходят, и тихо ухмыляются, когда слышат их скромный смех. — Держу пари, они опять пошли гадать, почему мы ничего не говорим им про Хелен, — тихо усмехается Терренс. — Ракель и Анна будут жаловаться Наталии, что мы, такие плохие парни, ничего не говорим про подружку Питера и даем им повод нервничать и ревновать. — Или обсуждать женские секреты, как сказала Анна, — с легкой улыбкой предполагает Даниэль. — Шмотки, прически, косметика… Всякое такое. — Что, парни, у девчонок был приступ ревности? — шутливо интересуется Эдвард, снимая свою куртку и оставляя ее на спинке дивана. — О да! — энергично кивает Терренс. — Сначала Ракель всю дорогу просила рассказать что-нибудь про подружку Питера. А незадолго до твоего прихода они с Анной начали вдвоем приставать ко мне и Даниэлю. — Именно! — подтверждает Даниэль. — Мне и Анна все уши прожужжала про Хелен. А особенно сильно девчонок начал интересовать этот вопрос в последние пару недель. — Хелен? — хмурится Эдвард. — Это так подружку Питера что ли зовут? — Да, Хелен, — спокойно отвечает Терренс. — Ясно… — Эдвард подходит к Даниэлю и Терренсу. — А чего вы так усердно скрывайте ее личность? Почему ни один из вас не рассказывает девушкам про эту Хелен? Боитесь, что Ракель и Анна примут ее за свою соперницу и будут ревновать? — Нет, Эдвард, — со смешком качает головой Даниэль. — Мы с Терренсом не боимся. — Полагаю, они уже начали. И я советую вам приготовиться, потому что они могут надрать вам задницы. — Не беспокойся, Эдвард, мы с Даниэлем знаем, как успокоить девчонок за несколько секунд, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс, скрестив руки на груди. — У нас есть одно секретное оружие! — А! — с хитрой улыбкой кивает Эдвард, смотря то на Терренса, то на Даниэля. — Понимаю, парни, понимаю… — М-м-м, а малой-то в теме! — загадочно улыбается Даниэль. — Не профан! — По-моему, ни для кого не секрет, что если наговорить девушке кучу комплиментов и зацеловать ее как следует, то она быстро забудет все, о чем говорила несколько минут назад. — Главное – не забыть обязательно поцеловать в шею – девчонки тащатся от этого, — уверенно добавляет Терренс. — О да, поцелуи в шею – это круто, — загадочно улыбается Эдвард. — Круто не только давать их, но еще и получать. — Согласен, это нереально классно, — с широкой улыбкой соглашается Даниэль. В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Даниэль, Эдвард и Терренс просто скромно улыбаются. — Ну а все-таки, чего вы ничего не рассказывайте Анне и Ракель про подружку Питера? — интересуется Эдвард. — Неужели есть что-то в той девчонке, что может шокировать их? — Ну если говорить серьезно, то я забывал про нее, — спокойно признается Терренс. — Тем более, что у меня голова была забита совсем другими вещами, и я не думал о том, что было бы неплохо рассказать Ракель побольше о Хелен. — Если честно, то у меня тоже, — задумчиво говорит Даниэль, почесывая затылок. — В голове крутилась лишь мысль о том, что будет с группой. А про подруг Питера я всегда забывал. Да, нам приходилось часто встречаться и общаться с ними. Но мы начали сближаться с ними лишь после того, как выяснилось, что Питер и Хелен влюблены друг в друга. — Да, я тоже не думал, что нам придется часто встречаться с ними. Мы просто действовали сообща ради спасения Питера. Я никогда не подумал бы, что Хелен могла бы стать частью нашей компании. — Только я чего-то не понял: они встречаются или нет? — недоумевает Эдвард. — Признание в любви было, а лично я еще не слышал, чтобы Питер и Хелен объявляли себя парой. — Мы тоже пока что не слышали, — отвечает Даниэль. — Но воркуют эти ребятки так, будто уже начали встречаться. — Было бы круто, если бы ему повезло. Хоть не стал бы лишать себя шанса жениться и делать карапузов. — Сомневаюсь, — уверенно говорит Терренс. — Хелен уж точно не поступит с Питером так, как с ним поступила та наглая и бессовестная королева школы. — И знайте, ребята, я нисколько не удивлюсь, если Питер и Хелен приедут сюда и скажут нам, что они начали встречаться, — признается Даниэль. — После подобных признаний должен быть только один исход – образование новой пары. — Ну раз их чувства взаимны, значит, это точно случится. — Эй, а вы сами-то что думайте про эту Хелен? — слегка хмурится Эдвард, засунув большие пальцы обеих рук в карманы на джинсах. — Как она вообще? Хорошая? — По-моему, она очень даже милая, — слегка улыбается Даниэль. — Видно, что умная, образованная, порядочная… И преданная как собачка. Ради Роуза готова пойти на все. — У меня она тоже не вызывает никакого отторжения, — признается Терренс. — Добрая девчонка без каких-то нереальных запросов. Достаточно скромная и очень дружелюбная. Она всегда была вежлива со мной и Даниэлем. — Это хорошо, — слегка улыбается Эдвард. — А что с внешностью? — Очень симпатичная девочка. Маленького роста, с темными волосами. Роуз как раз говорил, что любит девчонок маленького роста. — По-моему, она даже ниже наших девчонок, — добавляет Даниэль. — Ну может, почти такая же, как Анна, но все равно немножко ниже. — Ясно… — задумчиво отвечает Эдвард. — Что ж… Будем надеяться, что она и правда такая хорошая. Что Питеру повезет с ней, а девчонки успокоятся и подружатся с ней. — Смотри, братан, а то твоя подружка может взбунтоваться так же, как и наши красавицы, — отмечает Терренс. — А у меня, Терренс, есть одно преимущество перед вами двумя. Я пока не знаком с этой Хелен и ничего о ней не знаю. Так что было бы глупо, если бы Наталия ревновала меня к той, кого я собираюсь увидеть впервые в жизни. — Ой, ну ты что ли девочек не знаешь? — усмехается Даниэль. — Некоторые могут ревновать тебя к неодушевленным предметам, если только посмотришь на них. — Только не в моем случае. И ваши красавицы успокоятся, когда познакомятся с этой девушкой. — Ну ладно, мы предупредили тебя, — хитро улыбается Терренс. — Не жалуйся, если блондиночку понесет не туда. — Пусть нервничает Ракель. А то тебя все время окружают красивые молодые девушки, которые липнут к тебе как жвачки. Твоя красотка может не выдержать такой конкуренции. — Меня это совсем не беспокоит. Ибо я всегда найду подход к этой чертовке. Знаю я все ее слабые места и умею пользоваться этим. — М-м-м, я посмотрю, как ты будешь разговаривать с Кэмерон, если она начнет ревновать уже серьезно. — Спокойно, МакКлайф, — уверенно говорит Даниэль. — Скоро наши девушки перестанут даже думать об этом. Уверен, что они сумеют поладить с той, которой мы все обязаны. — Ну знаешь… Я уже благодарен ей. Даже если пока что не знаю ее лично. — Вот лично мы с Терренсом благодарны ей так же, как и я с Питером всегда будем благодарны Ракель за то, что она вдохнула в твоего братика жизнь и продолжает быть для него той сексуальной чертовкой, о которой он так мечтал. — Да-да, я в курсе, — загадочно улыбается Эдвард. — Без этой девушки мой братец не сможет жить. Ракель – его спасение, свет и радость. Ну и способ поддерживать себя в тонусе. — Ну а у тебя есть девушка, которая дает тебе возможность чувствовать себя героем, — отвечает Терренс. — С тех пор как вы с Наталией помирились, ты всегда ходишь такой довольный и веселый. — Ну а чего мне не радоваться? — со скромной улыбкой пожимает плечами Эдвард. — У меня есть семья, друзья, девушка… Да еще и появился шанс проявить себя в любимом деле. Конечно, мне еще предстоит решить кое-какие проблемы, но главное, что большая из них уже разрешена. — Уверен, что и остальные проблемы разрешатся, — уверенно отвечает Даниэль. — Нужно верить в лучшее. — Это точно, — соглашается Терренс. — Но сейчас лучше не говорить о плохом и радоваться жизни. — Сейчас я хочу этого меньше всего, — задумчиво отвечает Эдвард, теребя тонкую черную повязку на запястье. Спустя несколько секунд раздается неожиданный звонок в дверь, на которую переводят взгляд Эдвард, Даниэль и Терренс. — О, кажись, блондин наконец-то привез сюда свою милашку, — бодро предполагает Даниэль. Пока Эдвард ягодицами облокачивается на спинку дивана, а Терренс стоит напротив на него с легкой улыбкой на лице и скрещенными на груди руками, Даниэль направляется ко входной двери, быстро открывает ее и на пороге видит приобнимающих друг друга Питера и Хелен, чьи улыбки становятся шире, когда они видят брюнета. — О, привет, ребятки, а мы вас заждались! — бодро восклицает Даниэль. — Привет, — дружелюбно здороваются Питер и Хелен. — М-м-м, чую я, шикарный стол уже накрыт, а вкусная еда так и манит и заставляет поддаться соблазну съесть ее, — шутливо говорит Питер, приобнимая Хелен за плечи, пока она держит одну руку на его спине, а другой держится за ремешок своей черной сумки. — Чем порадуйте нас, великодушный хозяин этого прекрасного дома? — Да, Роуз, вижу, ты уже выздоровел, раз начал шутить, — с тихим смехом качает головой Даниэль. — Всю дорогу только этим и занимался, — скромно хихикает Хелен. — Ну а я с удовольствием поддержала его. — Вот и славно! В мой дом люди заходят только в хорошем настроении и с желанием веселиться и шутить. — У нас это имеется, — бодро отвечает Питер. — Значит, вы проходите мою проверку. Питер и Даниэль приветствуют друг друга с помощью «братского» рукопожатия и заключают друг друга в дружеские объятия, похлопав по плечу или спине. А затем Перкинс приветствует и Хелен, по-дружески обняв ее. После чего он отходит в сторону и делает пригласительный жест со словами: — Заходите. Питер, покажи Хелен, где гостиная. Я сейчас закрою дверь и подойду. Держащиеся за руки Хелен и Питер заходят в дом. После чего мужчина ведет девушку за собой, чтобы показать ей куда идти. Маршалл с интересом рассматривает окружающую ее обстановку, чувствуя себя комфортно в этом доме, который ей начинает нравиться все больше и больше. А через несколько секунд они оказываются в гостиной, где о чем-то болтают Терренс и Эдвард, которые переводят на них свой взгляд. — О, здорова, Питер! — дружелюбно здоровается Терренс. — Привет, Хелен! — Привет, Терренс, — с легкой улыбкой в разное время произносят Питер и Хелен. — А мы тут заждались вас. — Перкинс уже сказал, — тихо усмехается Питер. Терренс скромно хихикает, по-дружески обнимает Питера и обменивается с ним легким хлопком по спине. А пока МакКлайф-старший приветствует Хелен, блондин переводит взгляд на Эдварда и подходит к нему. — Здорова, Эдвард! — бодро здоровается Питер. — Опять стоишь в сторонке? — Привет, Питер, — дружелюбно здоровается Эдвард. — Просто жду, когда мой братец получит твое внимание. — Эй! — Питер быстро окидывает Эдварда с головы до ног. — А ты что, решил прикупить пару новых шмоток? — Ага, на какие шиши? — ухмыляется Эдвард. — Я же – нищеброд без денег и дома! Как ходил в старье – так и хожу! — Но ты вроде бы не носил что-то подобное. — Берег для особого случая. Питер с легкой улыбкой приветствует Эдварда с помощью «братского» рукопожатия и заключает его в крепкие дружеские объятия. А затем он отстраняется и снимает с себя свою верхнюю куртку, оставшись лишь в серой футболке, голубых джинсах и черной жилетке распашку. Пепельные волосы мужчины немного взъерошены, а запястья туго перевязаны бинтами, которые скрыты несколькими повязками в черно-серой гамме. И спустя несколько секунд в гостиную возвращается Даниэль и окидывает троих парней и одну девушку взглядом. — Ну вот, другое дело! — воодушевленно восклицает Даниэль. — Все в сборе! — А девушки? — скромно интересуется Хелен. — Вы вроде бы говорили, что ваши девушки тоже будут с вами… — Они ушли поболтать на задний двор, — отвечает Терренс. — Любят наши девчонки всякие секретики. — Думаю, пора позвать их, — говорит Эдвард. — А то красавицы что-то запропастились… — Да, Хелен, они очень уж сильно хотят познакомиться с тобой, — уверенно говорит Даниэль. — Все упрашивали нас показать им подружку Питера. — Правда? — слегка улыбается Хелен. — Еще как! — восклицает Терренс. — А как только они узнали, что между тобой и Питером что-то есть, так начали проявлять к тебе еще больший интерес. — Ух ты… — Ну а пока девчонки где-то ходят… — уверенно берет слово Питер, переводит взгляд на Хелен и рукой указывает на Эдварда. — Хелен, позволь представить Эдварда МакКлайфа. Он – младший брат Терренса и мой хороший друг. — Младший брат? — округляет глаза Хелен. — Да. — Питер переводит взгляд на Эдварда, взяв Хелен за плечи. — Эдвард, а тебе позволь представить Хелен Маршалл. Мою девушку. — Приятно познакомиться, — с легкой улыбкой кивает Эдвард. — Мне тоже, — скромно отвечает Хелен и пожимает Эдварду руку. — Не очень много знал о вас изначально, но в последние пару недель ребята успели многое мне рассказать. — К сожалению, не могу похвастаться тем же самым и сказать, что я знаю про вас. Терренс никогда не говорил, что у него есть младший брат. — Но это правда. Терренс – мой родной брат. — Вы кажитесь очень похожими. — Кстати, прости, что не рассказал об этом маленьком чуде, — скромно извиняется Терренс. — Ничего, ты не был обязан говорить, — скромно улыбается Хелен. — В любом случае я рада еще одному знакомству. — Надеюсь, мы сможем поладить, — выражает надежду Эдвард. — Я люблю знакомиться с новыми людьми. Эдвард ничего не говорит и слегка улыбается. — Так, секундочку, а я чего-то не понял… — слегка хмурится Даниэль и вопросительно смотрит на Питера. — Питер, ты сказал «моя девушка»? — Ну да, — загадочно улыбается Питер. — А что такого? — Ну как э-э-э… Вы же типа друзья… Или… Уже нет? — Кстати, да, Пит! — восклицает Терренс. — Почему ты назвал Хелен своей девушкой? — Не удивляйтесь, ребята, это правда, — уверенно отвечает Питер. — Мы с Хелен объявляем себя парой. Пару дней назад приняли решение начать встречаться. — По крайней мере, попробуем, — со скромной улыбкой добавляет Хелен. — Мы не знаем, что из этого выйдет, но было бы неправильно не давать друг другу шанс. — Так что мы готовы принимать поздравления! — Питер расставляет руки в стороны. — Только не набрасывайтесь с объятиями и прочей милотой все сразу. По одному, пожалуйста. — Да ладно? — громко удивляются Терренс, Даниэль и Эдвард. — Слышите, а я вам что говорил! — восклицает Даниэль, хлопнув Эдварда и Терренсу по плечу. — Я был уверен, что эти голубки придут сюда именно с этой новостью. — Да, Перкинс, ты как в воду глядел, — скромно хихикает Эдвард. — Ну что ж, Питер, теперь можно поздравлять тебя, — с широкой улыбкой бодро говорит Терренс. — Черт, как классно! — радостно восклицает Даниэль. — Ну вот и тебя отдали в хорошие руки! — Эй, вообще-то я не жениться собрался, а всего лишь начал встречаться с девушкой, — по-доброму усмехается Питер. — Ну и что? Все равно мы нашли для тебя очень хорошую девушку и полностью одобряем ваш союз! — Не приписывай себе чужие успехи, Дэн. Хелен нашел лично я. И своему счастью я обязан лишь себе. — Вообще-то, это Джессика нашла меня для тебя, — скромно хихикает Хелен. — Вот ее и благодари за то, что она свела нас вместе. — Ой, хоть Джессика, хоть Даниэль, хоть еще кто-нибудь – не важно! — машет рукой Терренс. — Главное, что вы вместе! И я ужасно рад за вас! Вот я как увидел вас вместе, так сразу понял, что вы будете очень крутой парой. — Да, Роуз, наконец-то и ты покинул ряды списки свободных парней, — бодро говорит Даниэль. — Кстати, вы хотели узнать об этом среди первых – вот пожалуйста, — отмечает Питер. — Наравне с миссис Маршалл, бабушкой Хелен, вы стали первыми, кому мы сообщили эту классную новость. — Ну вот и прекрасно! — Даниэль хлопает Питера по плечу. — Считай, что ты все-таки отдал нам с МакКлайфом должок. — Просто вы бы не отстали от меня, если бы я не сказал. Так что я сделал ход конем и сам сообщил об этом. — Не отстали бы. Но в любом случае мы реально рады за тебя. Вот серьезно, блондин, поздравляю тебя и Хелен от всего души. — Да, приятель, я тоже поздравляю тебя, — с легкой улыбкой поздравляет Терренс. — И я присоединяюсь к поздравлениям, — дружелюбно говорит Эдвард. — Удачи тебе и Хелен. Мой братец прав – вы и правда здорово выглядите. — Спасибо огромное, — с широкой улыбкой искренне благодарит Питер. — Даниэль… Терренс… Эдвард… Эдвард, Даниэль и Терренс по очереди заключают Питера в дружеские объятия, легонько похлопав его по спине или плечу. И они также не забывают про Хелен, которая с радостью принимает поздравления. — Спасибо, ребята, — с легкой улыбкой благодарит Хелен. — Мы знали, что вы будете рады за нас. — Иначе и быть не могло, — дружелюбно отвечает Даниэль. — Мы с парнями ведь так этого ждали. Так хотели, чтобы вы обрадовали нас этой новостью. И это наконец-то случилось. — Правда, мне все еще не верится, что это происходит со мной, — скромно признается Питер. — Пару лет назад я бы точно не подумал, что мне подвернется такая удача. — Ничего, скоро привыкнешь, — уверенно отвечает Терренс. — К хорошему привыкаешь очень быстро. Со мной такое было, когда я начал встречаться со своей первой девушкой. Никак не мог привыкнуть к тому, что я состою с кем-то в отношениях. — Но потом начинаешь удивляться, как вообще мог жить без этого, — добавляет Даниэль. — Поддерживаю! — бодро соглашается Эдвард. — Любить – это классно! Если найти правильного человека, то это чувство всегда будет приносить лишь радость. — Будем надеяться, что нам оно точно принесет только положительные эмоции, — с легкой улыбкой выражает надежду Хелен, прижавшись поближе к Питеру, который приобнимает ее за плечи. — Смотри, Хелен, мы полностью тебе доверяем, — уверенно говорит Даниэль. — Не обижай нашего Питера. — Не беспокойтесь, парни, я не подведу вас и не разочарую вашего приятеля. Все обмениваются легкими улыбками, а в воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Терренс, Даниэль и Эдвард наблюдают за мило обнимающимися Хелен и Питером и переглядываются между собой. А затем девушка оглядывается вокруг себя и скромно нарушает эту тишину: — Э-э-э… Ну так что дальше? Какова программа развлечения? — Кстати, а почему девчонки до сих пор не вернулись? — задается вопросом Терренс. — Куда они пропали? Неужели они решили кинуть нас и свалить отсюда? — Так заболтались, что напрочь забыли про нас, — скромно хихикает Эдвард. — Спокойно, ребята, сейчас я позову их, — уверенно говорит Даниэль. — Будем знакомить наших красавиц с подружкой блондина. Даниэль быстрым шагом подходит к двери, ведущей на задний двор, открывает ее и громко выкрикивает: — Девчонки! Идите сюда! Питер и его подружка уже здесь! — Даниэль возвращается к остальным. — Все, они идут. Через несколько секунд в гостиную возвращаются скромно хихикающие и явно пребывающие в прекрасном настроении Ракель, Наталия и Анна. В этот момент Хелен отходит в сторону, чтобы положить свою сумку на диван и повесить на ее спинку куртку, которую снимает с себя, и затем быстро поправляет свои распущенные волосы, четвертные рукава кофточки в черно-белую полоску и стряхивает что-то с белоснежных узких брюк. — А вот и мы! — весело восклицает Анна. — Простите, заболтались немного, — с тихим смешком говорит Ракель. — Вижу, вы еще не успели разнести весь дом и надрать друг другу зад, — весело добавляет Наталия. — Подожди, подруга! — восклицает Даниэль. — Мы ведь только собрались! Попозже твои возлюбленный и дружок обязательно устроят друг другу небольшую взбучку. — Ну да, нашим братикам МакКлайф нельзя оставаться наедине. — Наталия скромно хихикает, переводит взгляд на Питера и мило улыбается ему. — О! Питер, привет! — Привет, Питер, — с легкой улыбкой здороваются Ракель и Анна. — Мы рады видеть тебя здоровым, — дружелюбно говорит Анна. — Привет, девчонки, — скромно улыбается Питер. — Я тоже рад вас видеть. Питер с радостью приветствует Ракель с Наталией и Анной, заключив каждую в дружеские объятия с легкой улыбкой на лице. И никто из присутствующих пока что не замечает, что стоящая в сторонке Хелен широко распахивает глаза сразу же, как только слышит голоса девушек и начинает заметно нервничать, боясь развернуться и посмотреть на них. — Слушай, выглядишь уже лучше, — уверенно отмечает Ракель. — Намного лучше, чем пару недель назад. — Да, восстановление проходит удивительно быстро, — задумчиво отвечает Питер. — Конечно, мне все еще немного трудно ходить и что-то делать руками. Но все не так уж и плохо. — А играть-то сейчас сможешь? — интересуется Наталия. — А то ребята очень решительно настроены сыграть для нас что-нибудь! — О, теперь я буду играть в любом случае! Хоть с поломанными руками или ногами, хоть с высокой температурой и заложенным носом! — Ну такие жертвы нам, конечно, не нужны… Но мы очень рады, что теперь ты снова с нами и не бросил группу. — Ни за что не брошу. — Кстати, Пит, а где же твоя подружка, о которой парни нам все уши прожужжали? — с хитрой улыбкой интересуется Анна. — Может, представишь нам ту, которую вы все так усердно от нас скрывали? — А вот она, — уверенно отвечает Питер, переводит взгляд на Хелен и делает подзывающий жест. — Хелен, иди сюда. Слегка побледневшая Хелен медленно, неуверенно разворачивается лицом к Ракель, Анне и Наталии и округляет глаза после того, как получше рассматривает каждую девушку. — Эй, все хорошо! — удивляется Питер. — Не надо бояться, девчонки не кусаются. Однако Хелен не сдвигается с места и продолжает широко распахнутыми глазами рассматривать Анну, Наталию и Ракель, которые несколько удивляются подобной реакции незнакомой для них девушки. Питер сначала слегка хмурится, а потом сам подходит к испуганной девушке, что буквально боится пошевелиться. — В чем дело, милая? — недоумевает Питер и приобнимает Хелен за плечи. — Я просто хочу познакомить тебя с девушками парней. — С н-ними? — слегка дрожащим голосом неуверенно спрашивает Хелен. — Н-неужели… Неужели это он-ни? — Да, они. Пошли, не стесняйся. Однако Хелен продолжает стоять на месте, начав немного тяжело дышать и заставляя девушек растеряться, а парней – удивляться. — Хелен, ну что такое? — недоумевает Питер. — Что с тобой происходит? — Нет… — с ошарашенными, широко распахнутыми глазами качает головой Хелен и прикрывает рот рукой. — Нет-нет… Нет, этого не может быть… Не может… — Что не может быть? Почему ты так занервничала? И почему ты резко побледнела? — Простите… — слегка хмурится Наталия. — В чем дело? Мы что… Плохо выглядим? С нами что-то не так? Хелен очень медленно, неуверенно подходит поближе к Наталии, Анне и Ракель и начинает получше присматриваться к ним. — Нет, я не верю… — резко мотает головой Хелен и прикрывает рот обеими руками. — Я отказываюсь в это верить! Боже мой, ну почему именно вы? В этот момент Даниэль, Терренс, Эдвард и Питер вопросительно переглядываются между собой, будучи удивленными подобной реакцией Хелен. — Чего-то я не догоняю… — слегка хмурится Эдвард. — Почему Хелен так отреагировала на появление Наталии, Ракель и Анны? — Если бы я знал, — отвечает Питер. — Она так резко побледнела, когда увидела их, — задумчиво отмечает Даниэль. — В любом случае это явно не принесет ничего хорошего, — предполагает Терренс. — И наши планы подружить девчонок накроются медным тазом… Удивленные и смущенные Ракель, Наталия и Анна и сами задаются вопросом, что происходит. Но в какой-то момент они и сами начинают получше присматриваться к Хелен и спустя несколько секунд понимают, что эта девушка кажется им очень знакомой. — Нет, девочки, только не это, — вполголоса произносит Ракель. — Этого не может быть… — Господи, как такое могло произойти? — недоумевает Наталия. — Я не верю, что это она. А спустя пару секунд Хелен все-таки находит в себе силы произнести хоть что-нибудь, начав даже слегка трястись от ужаса и страха, которые овладел ею: — Ракель? Наталия? Анна? Это вы? Ракель и Наталия переглядываются между собой и переводят ошарашенный взгляд на Хелен, удивленно произнеся: — Хелен Маршалл? — О, господи… — с ужасом во взгляде произносит Анна и прикрывает рот руками. — Маршалл? Хелен? Пока Анна, Ракель и Наталия удивленно пялятся на Хелен и не верят в происходящее, Терренс, Эдвард, Даниэль и Питер округляют глаза и снова переглядываются между собой. — Не понял… — удивленно произносит Терренс. — А что здесь происходит? Они знакомы? — Ух ты! — удивляется Эдвард. — А вы не говорили, что девчонки знают ее! — Черт, но откуда они ее знают? — недоумевает Питер. — Сколько лет знаю Хелен, она ни разу не упоминала их имен! — Не фига себе поворот, — задумчиво произносит Даниэль. — Девчонки знакомы… — Далеко не первый день… — предполагает Эдвард. — Посмотрите, они все остолбенели и побледнели… — Да уж… — тихо произносит Терренс. — Как будто кто-то из них что-то сделал… — Ох, что-то мне уже начинает все это не нравиться… — с тревогой признается Питер. — Вот сейчас будет номер, если они скажут, что когда-то не ладили или вообще были врагами. Пока парни боятся, что эта встреча может нарушить все их планы, Ракель, Анна, Наталия и Хелен все-таки находят в себе силы говорить, все еще пребывая в шоковом состоянии. — Но как? — с широко распахнутыми глазами, полные ужаса, недоумевает Хелен. — Как так получилось? Как вышло, что именно вы – подруги Терренса, Даниэля и Эдварда? — Мы и правда их подруги, — неуверенно говорит Анна. — Как? Почему именно вы? — А почему ты так удивляешься? Разве парни не говорили тебе про нас? — Нет, не говорили… Терренс и Даниэль ни разу не упоминали вас… — И… — неуверенно произносит Наталия. — Тебя тоже… — То есть… Я знала, что у Терренса и Даниэля есть возлюбленные… Знала, что один помолвлен с известной моделью, а другой живет со своей девушкой. Но… Они ни разу не упомянули ваших имен… — Ну да, я живу здесь с Даниэлем, — пожимает плечами Анна. — О боже… — Хелен прикрывает рот рукой, покачав головой. — Так значит, что Терренс помолвлен с… — Со мной, — тихо произносит Ракель. — Я – та самая модель про которую ты только что сказала. — Ты? — громко удивляется Хелен, еще больше распахнув глаза. — Нет! Нет, я не верю! Та Ракель была серой мышкой! Серой мышкой, которую никто не замечал! — Людям свойственно меняться с годами. — Господи… Нет-нет, это всего лишь совпадение… Та Ракель и ты – совершенно разные люди! — Увы, Хелен, спешим тебя разочаровать, огорчить или удивить, но это та самая Ракель, — спокойно говорит Наталия. — Та самая серая мышка, которая очень скоро выйдет замуж за всеми известного Терренса МакКлайфа. — Я должно быть брежу, — мотает головой Хелен, приложив руки ко лбу, и нервно усмехается. — Нет… Это всего лишь сон… Обычный сон… Я сейчас проснусь – и все окажется неправдой. — Полагаю, Ракель сумела поразить всех, из неприметной девочки с косичками превратившись в такую красавицу и собравшись выйти замуж за человека, о котором мечтают все девушки на свете, — задумчиво говорит Анна. — Я… Я не знаю, что сказать… Я уж точно не могла подумать, что если невесту Терренса зовут Ракель Кэмерон, это не значит, что ею была… — Хелен переводит полный ужаса взгляд на Ракель. — Ты… — Имя Ракель у всех на слуху, — спокойно говорит Наталия. — Было бы странно, если бы ты услышала о ней в первый раз. — Нет-нет, я… Я знала, что есть модель по имени Ракель Кэмерон. Хотя я лишь недавно узнала, как зовут невесту Терренса МакКлайфа. Э-э-э… Просто я не слежу за шоу-бизнесом и почти ничего не знаю о нем… Но я уж точно не думала, что знаю эту девушку… Это ведь два совершенно разных человека. — Я могу показать тебе свои детские фотографии, и ты поймешь, что Ракель из прошлого и Ракель из настоящего – один и тот же человек, — уверенно говорит Ракель. — Боже мой… — Хелен потрясенным взглядом рассматривает Ракель с головы до ног. — Ты так изменилась… Серьезно, Кэмерон… Я не могу не признать, что ты стала настоящей красавицей. Никакого намека на то, что ты была серой мышкой, которую никто не замечал. Да еще и заполучила такого желанного мужчину… — Зато ты почти не изменилась. Может быть, лицо стало намного взрослее, да волосы уже не такие короткие, как были тогда. Насколько я помню, ты всегда носила волосы до плеч. — Я уже давно хочу сделать что-то похожее, если честно… Надоели длинные волосы… Хочу покороче. — Боже, я бы никогда не подумала, что мы снова встретимся. Что наши парни будут дружить… — Да уж, вот так поворот… — соглашается Наталия. — Э-э-э… — неуверенно произносит Терренс. — Девушки, простите, что мы вмешиваемся в ваш разговор. Но не могли ли бы вы объяснить, откуда вы знайте друг друга? — Да, девочки, что все это значит? — недоумевает Питер. В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, которую затем немного неуверенно нарушает Ракель, развернувшись лицом к парням и окинув их взглядом: — А дело в том, Питер, что Наталия, Анна и я знаем Хелен Маршалл. И очень давно. — Но откуда? — удивляется Даниэль. — Хелен училась в одной школе со мной и Ракель, — отвечает Наталия. Данный ответ приводит всех парней в ступор, поскольку они и предположить не могли подобного исхода событий. — Вы учились вместе? — округляет глаза Эдвард. — Да, — отвечает Ракель. — Но Анна тоже знакома с ней. — Ничего себе, — слегка улыбается Терренс. — Парни, это что получается, мы все встречаемся с девчонками, которые знают друг друга еще со школы? — Получается, так. — И раз вы учились вместе, значит, жили в одном и том же маленьком городке… — неуверенно говорит Даниэль. — Да, мы все жили в Кингстоне, когда были маленькими, — тихо говорит Хелен. — Класс! — слегка улыбается Даниэль. — Значит, нам и не надо переживать, что вы не подружитесь. Потому что вы и так знакомы уже много лет. — Да, но мы с Хелен не были подругами… — неуверенно признается Ракель. — То есть, как это? — слегка хмурится Питер. — Хелен была одной из тех, кто принимал участие в издевательствах над Ракель, — неуверенно отвечает Анна. — И… Принимала в этом активное участие… — Что? — ужасаются Эдвард, Даниэль, Терренс и Питер. В гостиной на несколько секунд воцаряется напряженная тишина, во время которой потрясенные парни качают головой, прикрывают рот рукой или просто широко распахивают полные ужаса глаза. — Твою ж мать… — тихо произносит Даниэль. — Не могу поверить… — ужасается Терренс. — Вы знали об этом? — слегка хмурится Эдвард, окидывая Даниэля, Терренса и Питера взглядом. — Знали, что эта девушка – обидчица Ракель? — Откуда, черт возьми, мы могли это знать? — удивляется Даниэль. — Мы и думать не думали, что все так сложится! — Блять, походу, мы зря все это затеяли… — запустив руку в волосы, с тревогой говорит Питер. — Это не кончится ничем хорошим… — Так вот почему… — слегка хмурится Анна и переводит взгляд на Даниэля, Терренса, Питера и Эдварда. — Вот почему вы так усердно скрывали от нас личность подруги Питера. — Точно! — восклицает Ракель. — Вы знали, что это была Хелен. Девушка, ставшая одной из тех, из-за кого я страдала. — Нет-нет, девчонки, это не так! — с жалостью во взгляде мотает головой Даниэль. — Клянусь, мы ничего не знали о том, кто такая Хелен на самом деле. — Но вы все скрывали от нас и наотрез отказывались что-либо объяснить, — хмуро отмечает Наталия. — Мы ничего не говорили, потому что забывали, — оправдывается Терренс. — И сейчас понимаем, что это было нашей ошибкой. — А я вообще здесь не причем! — восклицает Эдвард. — Я ничего не знал про Хелен. Мы с ней только сейчас познакомились. — Тебе, Эдвард, мы верим, — спокойно говорит Анна и хмуро смотрит на Терренс и Даниэля. — А вот вам двоим придется все объяснить. — Пожалуйста, Анна, поверь нам, — умоляет Даниэль. — Если бы у нас было хоть малейшее подозрение на то, что вы знайте Хелен, то мы бы расспросили вас про ваши школьные года. Откуда мы могли знать, что эта девушка училась с вами, да еще и издевалась над Ракель? — Пожалуйста, девчонки, не обижайтесь, — с грустью во взгляде просит Терренс. — Мы правда ничего не знали. И нам жаль, что мы промолчали. — Боже мой, Хелен… — с ужасом в округленных глазах произносит Питер. — Я… Я поверить не могу! — Я м-могу все объяснить… — дрожащим голосом взволнованно говорит Хелен. — Черт возьми, Хелен, что все это значит? — недоумевает Даниэль. — Неужели девчонки говорят правду? — Да, это правда… — Хелен виновато склоняет голову. — Я действительно принимала участие в издевательствах над Ракель и Наталией. — Но почему? — недоумевает Питер. — За что ты так не любила Ракель и Наталию? Они ведь такие хорошие девушки и еще никому не сделали ничего плохого! — И почему ребята не любили их обеих? — удивляется Терренс. — Нет… Про Наталию мы более-менее знаем… Знаем, что ее начали гнобить только из-за того, что она перестала их поддерживать. А вот причина ненависти к Ракель нам не понятна. За что можно было не любить такого чудесного человека, как моя невеста? — Пожалуйста, ребята, позвольте мне все объяснить, — с жалостью во взгляде отвечает Хелен. — Мне очень жаль, что все так случилось. Ракель и Наталия не заслужили всего того, что они натерпелись от ребят. — Да, но ты издевалась над ними, — отмечает Эдвард. — Значит, у тебя была какая-то причина для ненависти. — Клянусь, Эдвард, я никогда не ненавидела их обеих. Во всем виновато стадное чувство. Была одна девчонка… Кто-то вроде королевы школы… Она рулила буквально всем. Если кто-то смел пойти против нее, то этому человеку было бы очень плохо. Или даже если кто-то не понравился бы лично этой девчонке просто так, то ему уже не видать спокойной жизни. Так вот я и дружила с Эшли и делала все, что она скажет. — Значит, ты дружила с ней из-за страха быть изгоем? — удивляется Питер. — Я делала вид, что дружу. Она никогда не была моей подругой. Эшли всегда была жутко капризная, невыносимая и слишком эгоистичная. Привыкла, что вокруг нее всегда кто-то крутится. И она никогда не стеснялась выражать это открыто. Как и все, я боялась идти против нее из-за страха, что она что-нибудь со мной сделает. Поэтому и начала делать вид, что до смерти люблю ее и предана ей. Однако быть ее подругой невыносимо тяжело. Эшли было все равно, каким образом для нее сделают то или иное. Ты должен был выполнить ее желание немедленно. — Ладно, мы поняли, — спокойно говорит Терренс. — Ну а чем вам Ракель не угодила? — Ничем. Она не делала никому ничего плохого. Но Эшли возненавидела Ракель с самого первого дня нашей учебы. Тогда она была обычной серой мышкой в старой, поношенной одеждой… Жутко неуверенная в себе, слишком тихая… Гадкий утенок, одним словом! — Разве внешность – причина ненавидеть человека? — недоумевает Даниэль. — Какая разница, как выглядела Ракель! — Моя «подруга» терпеть не могла таких. Она дружила только с избранными, крутыми, уверенными в себе и красивыми… Выбирала друзей именно по внешности и тому, на что они были бы готовы сделать ради нее. И если ты не проходил хотя бы одному пункту – все, твоя жизнь превратится в ад! — Неужели та девчонка сумела настроить абсолютно весь класс против Ракель? — удивляется Эдвард. — Включая и тебя? — К ней никто не испытывал сильной ненависти, хотя народ был и сам не прочь посмеяться над ней. Ведь она все время сидела с учебниками в руках и никогда не стремилась стать красивее и увереннее в себе. Ракель продолжала носить старомодную одежду, которую она одалживала у соседей, чьи дети уже выросли. Они с мистером Кэмероном, ее дедушкой, жили бедно и не могли шиковать. Из-за этого у нее никогда не было новомодных вещей, пока Эшли всегда следила за трендами. Однако ее травили исключительно по указке нашей капризной королевы школы. Это было что-то вроде стадного чувства… Все делают – и ты делаешь. Вы ведь знайте, что в большинстве случаях никто не любит тех, кто отдаляется от других и хочет быть непохожим. — И вы никак не пытались повлиять на ситуацию? — удивляется Даниэль. — Вас же было много, а она одна! — Мы боялись. Осмелели лишь тогда, когда немного повзрослели и начали понимать, что были идиотами. — Хелен говорит правду, — с грустью во взгляде тихо говорит Ракель. — Я не делала ничего плохого, но меня не взлюбили с первого дня. Безуспешно пыталась подружиться если не со всеми, так с некоторыми… Всегда следовала советам дедушки, который говорил мне никогда им не отвечать. Правда, от этого становилось только хуже. У меня не было никакой поддержки и защиты. До того момента, как к нам из другой школы перевелась Наталия. — И насколько я знаю, ребята сразу же подружились с Наталией, — задумчиво говорит Эдвард. — Да, Наталия понравилась той девочке, и она сама предложила ей дружить, — спокойно отвечает Хелен. — Вот уж кто, но она всегда была красавицей. Высокая, стройная, модная… Все восхищались ее длинными белокурыми волосами… Девчонки постоянно просили ее рассказать все секреты ухода за ними. А еще она лучше всех разбиралась в моде. Даже Эшли не знала столько, сколько Наталия. Хотя это неудивительно, ведь работа ее матери и отца была связана с этим делом. А самое главное – Наталия всегда была душой компании и с легкостью вливалась в компании. От нее всегда веяло легкостью и позитивом. — И я тоже лишь притворялась ее подругой, — признается Наталия. — Мне понравились все ребята, но только не Эшли. Она была фальшивой, жутко капризной, эгоистичной и наглой. Хотя поначалу строит из себя невинного ангелочка. Эта девчонка была мила с новыми людьми, которые приходились ей по душе, но потом начинала показывать свою гнилую натуру. Я бы не стала дружить с ней, но ребята предупредили меня о том, что случается с теми, кто отказывается «прислуживать» ей. Так что мне тоже пришлось строить из себя подружку этой девчонки. — И… — неуверенно произносит Питер. — Ты тоже издевалась над Ракель? — Нет, я никогда не травила Ракель открыто. Просто стояла рядом и молчала, пока все по указке этой мадам издевались над бедняжкой. И в глубине души жалела ее… — На самом деле Эшли мало кто любил, — признается Хелен. — С ней по-настоящему дружили лишь три девочки – такие же наглые и бессовестные куклы, у которых на уме были только шмотки, да парни. А остальные лишь притворялись ее друзьями. Но когда Наталия пошла против них в открытую, то она дорого поплатилась за это. — Я просто больше не могла это терпеть и поняла, что не могу молчать, когда все оскорбляют такую хорошую девочку, — с грустью во взгляде говорит Наталия. — Я хотела подойти к ней и немного поговорить… Дать понять, что она может рассчитывать на меня. Но я долго не решалась… Боялась, что кто-то увидит меня и передаст все Эшли. Вот и ничего не говорила… Впрочем, однажды Ракель сама подошла ко мне. Я тогда ждала школьный автобус… — Но вскоре ребята узнали о том, что мы дружим, и рассказали обо всем Эшли, — добавляет Ракель. — И все походы в школу стали пыткой для меня и Наталии. — Было очень неприятно терпеть все это ни за что. Но я уже окончательно устала притворяться и открыто заявила, что буду на стороне Ракель. Знала, что мне было бы плохо. Но не испугалась. Хотя издевательства стали настолько невыносимы, что мы с Ракель решили продолжить учиться на дому. — Это правда, — тихо говорит Хелен. — Ребята чего только не делали с Наталией и Ракель. Хотя им повезло в том плане, что их никогда не избивали и не запирали в туалете или школьном шкафчике. Тем не менее их сильно оскорбляли и унижали. Никто не верил, что Кэмерон станет красивой… А вскоре девчонки начали открыто выражать свою зависть к красоте Рочестер. Завидовали, что на нее засматривались парни из старших классов. Мечтали, чтобы у них было столько же поклонников, сколько и у нее. Мальчики из старшей школы буквально заваливали ее цветами, подарками и предложениями сходить прогуляться. Ну вот всех этих девчонок, особенно Эшли и прорвало. Они думали, что все внимание достанется им, но его украла эта милая блондинка. — Я хорошо знаю всю эту историю, — немного неуверенно вмешивается Анна. — Была в курсе всего, что там происходило. Но поскольку я не училась с ними, то меня не пытались приплести к этим интригам. Сначала я познакомилась с Хелен и время от времени пересекалась с ней, а потом она познакомила меня с Наталией. Просто увидела Маршалл и подошла к ней, когда Рочестер была с ней. Ну а через какое-то время Наталия познакомила меня с Ракель, которая уже стала ее подругой. Я не очень близко общалась с Хелен, но Наталия и Ракель стали мне будто бы родные. Мне было не слишком интересно общаться с ребятами из моего класса, и поэтому я проводила время с девочками. Но к сожалению, когда они перевелись на домашнее обучение, я потеряла связь с ними. — На долгое время, — добавляет Наталия. — Но где-то года три или четыре назад Анна сама написала мне в Facebook, и мы начали регулярно общаться. Это произошло за долго до того, как Саймон Рингер распустил те слухи. А Ракель возобновила общение с Анной как раз в тот день, когда она узнала, что о ней пишут и говорят. Правда, тогда Сеймур готовилась к выпускным экзаменам в университете и очень редко встречалась со мной и Ракель, которая вообще уехала в Англию к своей тетушке. — Правда когда Ракель и Наталия стали учиться дома, ничего не изменилось, — с грустью во взгляде рассказывает Хелен. — Эшли поливала их такой грязью, что и вспомнить ужасно. Какое-то время все ее терпели, но в один прекрасный день сначала у одних сдали нервы, потом – у других. А вскоре и я поняла, что больше не могу это терпеть. Мы все устали от этой девицы. Вот мы и восстали против нее. Ничего уже не боялись. И были уверены, что сможем постоять за себя и друг за друга. Конечно, эта принцесса бесилась, а ее свита поддакивала ей и делала все, что она говорила. Однако мы выстояли. А за год за окончания школы они переехали в другой город. — Что, не выдержала ее нежная душенька? — с тихой ухмылкой интересуется Наталия. — Не выдержала. Но зато мы смогли спокойно доучиться последний год. И сумели стать по-настоящему близки. Все ждали, что Ракель и Наталия снова начнут ходить в школу, чтобы извиниться перед ними. Но нам сказали, что Кэмерон закончила обучение на год раньше, а Рочестер продолжала заниматься дома и даже не думала снова ходить в школу. Знаю, мы давно должны были вправить мозги этой наглой мерзавке и показать ей, что она не центр Вселенной. Но мы вели себя, как трусы, позволяли ей издеваться над слабыми и сами делали это по ее приказу… Терренс, Даниэль, Эдвард и Питер несколько секунд переваривают эту информацию. Но затем блондин решает первым нарушить эту неловкую паузу, приложив руку ко лбу и тихонько простонав: — Ох, черт… Ну почему почти в каждой школе есть кто-то, кого все боятся? Какая-нибудь эгоистичная и капризная стерва или какой-то наглый и самоуверенный парень. — Должен отметить, что в твоем случае и в случае с Ракель и Наталией есть кое-что похожее, — задумчиво отмечает Терренс. — Согласен… В обоих случаях виновата одна девчонка, которая считала себя звездой. — Вот именно! — восклицает Хелен. — Эшли никогда не проявляла никакой доброты! Она только портила всем жизнь! Даже временами унижала своих друзей, указывая им на недостатки. А они и слушали ее, склонив голову! Эта стерва обожала подвергать всех психологическому насилию. Это прямо-таки доставляло ей удовольствие. Она была эдакой мазохистской. — Но, Ракель, Наталия… — задумчиво произносит Питер. — Неужели вы тоже боялись пойти против этой девчонки и поставить ее на место? — Да, мы тоже боялись ее, — кивает Ракель. — Ты прекрасно слышал, что если кто-то посмеет ей что-то сделать, то этому человеку было бы очень плохо. — Нам бы точно стало бы еще хуже, — тихо добавляет Наталия. — Нас уже точно стали бы запирать в туалете, школьном шкафчике или раздевалке. А то и вообще избивать в школе или за ее пределами. — Избивать девчонок? — ужасается Даниэль. — А вас точно не избивали? — слегка хмурится Эдвард. — Нет-нет, слава богу, — уверенно говорит Наталия. — Только сильно оскорбляли и унижали… Могли что-то украсть или испортить. Не давали отвечать на уроках… Но не более. — Черт, я не верю во все это! — чуть громче восклицает Питер, начав нервно наматывать круги рядом с диваном. — Хелен, как ты могла? Как ты могла докатиться до такого? Я поверить не могу, что ты была частью всего этого! Ладно та девчонка с ума сходила. Но какого черта ты плясала под ее дудку и травила жизнь двум невинным девушкам? — Пожалуйста, Питер, не обижайся на меня, — с жалостью во взгляде умоляет Хелен, подойдя поближе к Питеру и смотря ему в глаза. — Я знаю, что поступила отвратительно и проявила себя, как трусиха. — Но почему ты молчала об этом? Мы знакомы три года, но я ни разу не слышал, что ты была одной из тех, кто устраивает травлю одному человеку, которому некого защитить. — Мне было стыдно говорить об этом. Бабушка Скарлетт и дедушка Роджер много раз пытались вразумить меня и дать понять, что мои поступки отвратительны, но я не слушала их. Лишь с возрастом я начала понимать, что все это было неправильно. Что я не должна была так обращаться с девушками, которые ничего мне не сделали. — Да, и где гарантии того, что ты не сделаешь это еще раз? — Питер качает головой. — Блять, неужели я снова наступил на те же грабли и начал встречаться с плохой девушкой? Которая запросто может и со мной так поступить! — Нет-нет, Питер, прошу тебя, не говори так, — со слезами на глазах жалостливо умоляет Хелен, взяв Питера за плечи. — Клянусь памятью дедушки Роджера, что такого больше никогда не повторится. И я тем более не сделаю этого с тобой. Поверь, сейчас я другая. Сейчас я не та, что была раньше. Я другая Хелен. Я поняла все свои ошибки и пообещала себе, что больше не сделаю их. — После того, что я услышал, меня начинают терзать сомнения в твоей честности. — Питер, пожалуйста! — гораздо громче, отчаянно восклицает Хелен. — Прости, Хелен, но я согласен с Питером, — вмешивается Даниэль. — С твоей стороны это и правда было отвратительно. Ты издевалась над девушками, которые ничего тебе не сделали. И ты действительно хочешь, чтобы мы сделали вид, что ничего не случилось, и принять тебя? — Пожалуйста, ребята, поверьте мне. Клянусь, я не причиню никому вред и не буду унижать и оскорблять кого-либо. Мне действительно очень жаль, что все так получилось. — Мы ведь посчитали тебя хорошей и милой девушкой, — качает головой Терренс. — Радовались, что ты начала встречаться с Питером. Но… Он реально наткнулся на еще одну девчонку, которая способна облить его грязью и нанести удар в спину. — Это все в прошлом. Я не хочу, чтобы от меня отворачивались из-за моих ошибок детства и подросткового возраста. — Хелен с жалостью во взгляде окидывает Терренса, Даниэля и Эдварда взглядом. — Как будто вы сами ни над кем не смеялись. Наверняка хотя бы один из вас издевался над кем-то и сейчас жалеет об этом. — Да, но мы никогда не устраивали всеобщую травлю и не слушали одного человека, пожелавшего превратить чью-то жизнь в ад, — уверенно говорит Даниэль. — В случае с Ракель самыми умными оказались Наталия с Анной. А в случае с Питером – Джессика. Только лишь эти люди осмелились пойти против всего этого стада. И уж поверь мне, мы бы тоже не стали оскорблять и унижать кого-то из страха, что кто-то подвергнет нас всеобщей травле. — Парни, пожалуйста, не отворачивайтесь от меня. Я готова сделать что угодно для того, чтобы доказать вам, что изменилась с того времени. Не знаю… Попрошу бабушку подтвердить, что я и правда стала другой… Только скажите. — А кто еще знал о том, что ты натворила? — низким голосом интересуется Питер. — Ты кому-то говорила об этом? — Я рассказала об этом Джессике. Но она знает лишь о самом факте, что я принимала участие в издевательствах. Как-то мы говорили о тебе, и я сказала, что хотела бы сделать что-то благое в случае, если ты выживешь. И я добавила, что хочу искупить вину за ошибки прошлого. Рассказала, что принимала участие в травле одного человека. Правда, не сказала, кого именно. И я благодарна Джесс за то, что она не осудила меня. — Мне придется признать, что это было очень подло с твоей стороны, — спокойно говорит Эдвард. — Мне неприятно знать, что ты так оскорбляла невесту моего брата. И еще более неприятно от того, что ты подвергала травле и мою девушку. — Я правда не хотела, чтобы все так сложилось, — тихо отвечает Хелен. — Пожалуйста, парни, простите меня… Я прекрасно понимаю, что вам обидно. Но обещаю, я ни за что больше не обижу девочек и кого-либо еще. И особенно тебя, Питер. Я бы никогда не пошла на такое и не предам тебя так, как та стерва. Вы все можете полностью доверять мне. Прошу вас, ребята… Дайте мне шанс… Питер с медленными выдохом проводит руками по своему лицу и начинает расхаживать по гостиной гораздо медленнее, не зная, как ему дальше общаться с Хелен. Терренс, Эдвард и Даниэль с тревогой переглядываются между собой, будучи растерянными после всего услышанного. Ракель с Наталией с грустью вспоминают свои школьные года. Анна приобнимает обеих за плечи и пытается хоть как-то утешить их. Ну а сама Хелен издает тихие всхлипы и слегка трясется, иногда вытирая слезы под глазами и в глубине души боясь потерять шанс влиться в новый коллектив и услышать, что блондин хочет закончить их отношения. — Ладно, и что будем делать? — неуверенно нарушает тишину Даниэль. — Ситуация непростая, должен признаться… У кого какие предложения? — Лично я не знаю, — низким голосом отвечает Питер. — Девчонки, а вы-то сами что думайте? — неуверенно смотрит на девушек Эдвард. — Ведь это ваш конфликт с Хелен. Мы с парнями здесь не причем. — Да и я никогда не была втянута в этот конфликт, — задумчиво отвечает Анна, обняв себя руками. — Фактически я тоже не имею к нему отношения. Хотя не могу остаться в стороне и не поддержать девочек. — Ладно… — спокойно произносит Терренс. — Ракель, Наталия, вы что скажете? Только Наталия хочет взять слово, как это неуверенно делает Хелен, переведя стыдливый взгляд на девушек: — Послушайте, Ракель, Наталия… А мы могли поговорить где-нибудь наедине? Раз уж мы все снова встретились, то было бы неплохо решить, что делать. Наталия, Анна и Ракель переглядываются между собой и молча пожимают плечами. — Ну если ты так хочешь, то мы согласны, — неуверенно отвечает Ракель. — Э-э-э, мы можем выйти на задний двор и поговорить там, — спокойно говорит Анна. — Там нам никто не помешает… — Да, мы выслушаем тебя, — тихо отвечает Наталия. — Тогда… — стыдливо произносит Хелен. — Сделаем это сейчас… Ракель и Наталия слабо кивают и вместе с Хелен медленным шагом направляются к двери, что ведет на задний двор. А вот Анна не спешит идти за ними и остается в гостиной, неуверенно посматривая на Терренса, Даниэля, Эдварда и Питера. — Да уж… — задумчиво говорит Терренс. — Не думал, что все будет настолько запущено. — Противно, что плохие люди выбирают самых слабых людей и издеваются над ними, — хмуро говорит Эдвард, оперевшись руками о спинку дивана. — И обидно, что с этим ничего не поделаешь. Так было во все времена и будет всегда. — Ракель и Наталия не были слабыми, — спокойно отвечает Питер. — Ведь они мужественно переносили все эти унижения и не обращали на них внимания. — Они и не были такими, — тихо говорит Анна. — Просто не хотели заработать еще больше проблем и злить эту девчонку и ее элиту. — А разве они не пытались хоть как-то заступиться за себя? — удивляется Даниэль. — Я не верю, что они молча терпели все эти оскорбления и унижения! — Иногда они могли что-то сказать, если у них не выдерживали нервы, хотя это никогда не срабатывало. Однако и Ракель, и Наталия всегда могли постоять за себя. Бороться с большинством не имеет никакого смысла, потому что ты все равно проиграешь. — Обидно, что никто не мог поставить эту девчонку на место намного раньше, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Если бы ребята объединились против нее, она бы точно перестала вякать. — Стадное чувство, Терренс. Даже Ракель с Наталией поддались ему. Поддались страху нажить себе проблем. — И что учителя тоже были равнодушны так же, как и ко мне? — удивляется Питер. — Нет-нет, учителя относились к ним хорошо, а Ракель всегда была у них на хорошем счету. Но к сожалению, никакие их усилия не смогли остановить эту травлю. Пока ребята сами не очнулись и не поняли, что натворили. — Кажется, я начинаю понимать, почему Ракель и Наталия никогда не говорили, почему одноклассники не любили их, — задумчиво говорит Даниэль. — Они не любят говорить об этом, — тихо отвечает Анна. — Им хотелось забыть то время как страшный сон. Вот поэтому и старались говорить о школьных годах как можно реже. Даниэль резко выдыхает и безразличным взглядом осматривается вокруг, Терренс думает о чем-то своем с запущенной в волосы рукой, Эдвард стоит рядом с диваном со скрещенными на груди руками, а Питер нервно ходит по гостиной и думает о чем-то не очень хорошем. — Ладно, ребята, оставайтесь здесь, — неуверенно говорит Анна. — А я пойду к девочкам. Попробуем решить этот вопрос. Не знаю, чем все кончится, но нам будет очень жаль, что все наши планы накроются медным тазом. Анна медленно разворачивается и уходит на задний двор, пока Эдвард, Питер, Терренс и Даниэль провожают ее грустным взглядом. А в какой-то момент МакКлайф-старший быстрым шагом подходит к дивану и садится на него. — Ох… — резко выдыхает Терренс. — И чего нам ждать? Неужели наши планы оттянуться пойдут коту под хвост? — Трудно сказать, — со скрещенными на груди руками говорит Даниэль. — Однако ясно одно: подозрения девушек были ненапрасными. Говорить, что они что-то знали, – глупо. Но у них точно было какое-то предчувствие. — И они ведь думают, что мы знали, кто такая Хелен. — Теперь уже вряд ли. Они видели, что мы были ошарашены услышанным. — Девчонки не могли ничего знать, потому что ни один из вас не рассказывал им про Хелен, — уверенно говорит Эдвард. — Поэтому говорить о подобном – реально глупо. — Теперь это уже не имеет значения, — отвечает Терренс. — Ох, блять! — тихо ругается Питер, быстрым, нервным шагом подходит к дивану и садится напротив Терренса, оперевшись локтями о колени. — Если бы я знал, что девчонки знают Хелен, то ни за что не стал бы приводить ее сюда. — Не надо винить себя, Питер, прошу тебя, — уверенно говорит Даниэль. — Откуда ты мог знать, что Хелен окажется одноклассницей Ракель и Наталии, которая принимала участие в издевательстве над ними? — Не знал. Но быстро понял бы, что что-то не так, если бы рассказал ей про девчонок раньше. — Но подожди, Питер… — задумчиво произносит Эдвард и садится на диван рядом с Терренсом. — Разве ты никогда не рассказывал Хелен о том, с кем встречаются Даниэль и Терренс? — Вообще ни разу! — И когда ты познакомился с Терренсом, то уже знал, что он помолвлен с Ракель. А она, как мы знаем, очень хорошо известна в шоу-бизнесе. — Мы как-то говорили про Терренса. Хелен прекрасно знала, кто он такой, потому что любит пересматривать «American Love Affair». И она много раз говорила, что восхищалась им. Они с Джессикой обе тащатся от МакКлайфа. — Хоть Хелен и говорит, что не следит за новостями шоу-бизнеса, я уверен, что она знала, что Терренс помолвлен с Ракель Кэмерон, — уверенно предполагает Даниэль. — Об их романе и несостоявшемся расставании знали даже отшельники, ибо об этом трещали на каждом углу. — Может, и знала. Но я никогда не говорил ей об этом. — Конечно, она знала! — восклицает Эдвард. — Хелен же сама сказала, что слышала имя модели Ракель Кэмерон, но не могла подумать, что это та самая девушка, с которой она училась. И я думаю, это звучит правдоподобно. С того времени Кэмерон могла сильно измениться и стать неузнаваемой. — Слушай, Терренс, а ты видел детские фотографии Ракель? — слегка хмурится Даниэль, поглаживая подбородок. — Вдруг она и правда была серой мышкой, но с возрастом превратилась в роковую красотку! — Вы удивитесь, ребята, но я ни разу не видел ее детские снимки, — признается Терренс. — Я знаю, как Ракель выглядела лет в семнадцать-восемнадцать лет, когда ее карьера только начиналась. Но тогда она уже была красавицей. Может, поначалу выглядела немного неуверенно на снимках, но потом сумела раскрыть свой потенциал и стать более раскрепощенной. — Ну а что, вдруг это правда? — удивляется Эдвард. — Как говорится, из гадкого утенка в прекрасного лебедя. Дети могут очень сильно меняться с возрастом. Я знал одного парня, который в детстве был страшнее чучела на Хэллоуин, но стал вполне привлекательным, когда немного повзрослел. — Бывает и такое. А вот мне говорят, что я практически не изменился со времен популярности «American Love Affair». — Однако ты и правда ничуть не изменился, — отвечает Даниэль. — Может быть, только сильно возмужал, как сказала Хелен. Ну а ты принял это за комплимент и раскраснелся как девчонка после первого поцелуя. — Да, — тихо усмехается Терренс. — А тебе, походу, было завидно, что Хелен не удостоила тебя комплиментом тебя. Наверное потому, что ты нигде не снимался и не играл роль парня, которого обожали все. — Пф, да тебе и играть не надо было, ибо ты – полная копия Мэйсона! Он такой же наглый, напыщенный индюк, который половину экранного времени гулял перед камерами с голым торсом и трахался с молодыми девочками. Удивительно, что ты не снимался во взрослых фильмах. Ты мог бы сделать блестящую карьеру порно-актера. — Не завидуй, Перкинс, у тебя еще есть шанс оказаться в сексуальных фантазиях какой-нибудь юной девочки. Вот когда наша группа станет известной, то у тебя появится толпа фанаток. Не знаю, конечно, за что они будут любить тебя, но будь уверен – скоро это случится. — Даже сейчас ты не упускаешь шанс выпендриться и распушить свой хвостяра. — Вот именно! — хмуро бросает Питер. — Нашел время похвалить себя любимого! — Что? — широко распахивает глаза Терренс. — Я просто пытаюсь разрядить напряженную обстановку. — Очень смешно! Тут неизвестно, что будет, а ты радуешься как дебил. — Слушай, приятель, мы знаем, что ситуация сложная. Но давай просто подождем, пока девчонки поговорят. — Если честно, я не знаю, как мне теперь относиться к ней после того, что я услышал, — признается Питер и скрещивает руки на груди, поджав губы. — Я-то думал, Хелен – порядочная девчонка, которая и мухи не обидит. Но она оказалась одной из этих безжалостных. — Только не говори, что ты собрался порвать с ней, — говорит Даниэль. — Не знаю, Даниэль… Но мне все это не нравится. — Питер резко выдыхает и проводит руками по лицу. — Блять, ну почему когда я впервые за долгое время почувствовал себя счастливым, мне подложили такую свинью? — Может, нам не стоит судить ее за прошлые поступки? — с грустью во взгляде предлагает Эдвард. — Хелен настроена совсем не агрессивно, да и Ракель, Наталия и Анна не спешат набрасываться на нее с кулаками. Что если она и правда изменилась и поняла свои ошибки? — Мне тоже показалось, что они ничего не имеют против нее, — задумчиво говорит Терренс. — Да, были в шоке, но не думали проявлять агрессию. — Не знаю, ребята… — медленно выдыхает Питер и откидывается на спинку дивана. — Я вообще начинаю жалеть, что пришел сюда с Маршалл… — Перестань, Питер, ты ни в чем не виноват, — спокойно отвечает Эдвард. — Как недавно сказал Даниэль, этот конфликт не имеет к нам никакого отношения. Девушки должны сами разобраться с ним. И я думаю, они этого хотят. Хелен вела себя очень испуганно и зажато, и я верю, что ей жаль. — Малой правильно говорит! — соглашается Терренс. — Так что, парни, давайте не будем паниковать раньше времени. Может, все обойдется, и девчонки смогут поладить. Ракель, Анна и Наталия не такие уж и злопамятные. А несмотря на все ошибки, Хелен заслуживает второй шанс. Ведь все это время она была рядом с Питом и заботилась о нем. Я сомневаюсь, что Маршалл бы жертвовала своим временем, если блондин не интересовал ее. — Но я все равно чувствую себя неловко, — с тревогой говорит Питер. — Мне не надо было приводить ее сюда… — Черт, Пит, да перестань ты уже, — медленно выдыхает Даниэль и приземляется на диван вместе с Питером. — Ты не виноват в том, что все так случилось. Скорее вина лежит на нас с Терренсом. Нам надо раньше рассказать Ракель, Анне и Наталии про Хелен. — Они-то уж точно дали бы нам повод задуматься, — уверенно добавляет Терренс. — Эту ситуацию можно было бы решить, если бы девочки услышали упоминание имен друг друга. — Согласен, вам не надо было молчать, — соглашается Эдвард. — Любая мелочь заставила бы их вспомнить о прошлом. — Ох, мне и самому надо было рассказать Хелен про Анну, Наталию и Ракель, — задумчиво говорит Питер. — А я чего-то не подумал об этом… — Ладно уж, чего сейчас жалеть, — задумчиво говорит Терренс. — Уже слишком поздно винить себя и других. Сделанного все равно не вернешь. Давайте подождем, пока они поговорят, а потом будем решать. — Может, понаблюдать за ними? — предлагает Даниэль. — Зачем? — удивляется Эдвард, уставившись на Даниэля. — Они же хотели поговорить наедине! Раз так, то пусть общаются с глазу на глаз. — Ну вдруг нашим красавицам там что-то взбредет в голову, и они устоят женские бои без правил? А мы хоть успеем вовремя предотвратить это. Я ведь не хочу, чтобы от моего дома остались лишь руины. — Нет, я не думаю, что они дойдут до этого, — качает головой Терренс. — Женские бои – это не про наших красоток. — Ой, короче, просто сидим и ждем, — уверенно вставляет Эдвард. — Да! Так что сидите на месте и не двигайтесь. А иначе вам не поздоровится. — Ах, приятель… — тихо хихикает Даниэль. — А дом-то вообще-то мой! Ты в курсе, что я имею полное право выставить тебя за дверь? Так же, как и твоего мелкого братца и этого блондина! — Ну меня-то ты не посмеешь выгнать, — с хитрой улыбкой закатывает глаза Питер. — Почему это не посмею? Я – хозяин дома и делаю что хочу! Могу выставить за дверь хоть всех троих! — Может, ты – и хозяин, но все равно здесь все решаю я, — уверенно говорит Терренс. — Папочка Терри быстро наведет порядок в этом курятнике. — Будешь выпендриваться – я выставлю тебя за дверь. — Ой как страшно, я так испугался! — Терренс тихо ухмыляется. — Ты сам-то не слишком распушай свой хвостяра. А то мне не хватит места. — Ой, да с такой большой короной на башке и таким огромным хвостом на заднице тебе и этого дома будет мало, — скромно хихикает Эдвард, скрестив руки на груди. — Ты был гораздо лучше, когда вел себя как тихий послушный мальчик, — хитро улыбается Терренс. — А не сейчас, когда ты строишь из себя типа умного гения! Мудреца, прожившего целую жизнь! Типа шутника, из-за шуток которого ты не можешь перестать ржать и кататься по полу. — Ну знаешь, скромнягой ты бы тоже смотрелся гораздо лучше, — уверенно отвечает Даниэль. — Знаешь, каким милашкой ты стал бы, если бы вел себя как невинный ангелочек или маленькая трусишка. — Прости, Перкинс, но я не могу молчать об очевидном. — Терренс гордо приподнимает голову. — Разве можно скрывать такую красоту и не давать людям обсуждать ее? Да это же преступление! — Преступлением будет подпускать тебя к твоей армии фанаток, которые начали бы боготворить своего Аполлона и возносить его до небес. — А ты типа был бы равнодушным, если бы тебя окружили твои поклонницы и восторженно пищали, видя тебя проходящего мимо них петушиной походкой с высоко задранным носом. — Конечно, нет. Мне всегда приятно получать внимание молодых красивых девочек. А если у меня будет еще больше поклонниц, чем у тебя, то я буду на седьмом небе от счастья. — Обломайся, этого никогда не будет. Никто не сможет переплюнуть меня: ни ты со своими чарующими глазками, ни мой братец со своей милой мордашкой, ни даже блондин и его гора мышц. Потому что во мне сочетается это все. — Что-то я не припоминаю, чтобы кто-то говорил тебе подобное, — задумчиво говорит Эдвард, закатив глаза. — Тебе и не надо припоминать. Ты просто должен молчать и слушаться своего старшего брата. — Ага, может, тебе еще низкий поклон отвешивать, да Вашим Величеством называть? — Я бы не возражал. Так вы бы все дали мне понять, что я не просто уникален и красив, но еще и очень важен. — Пф, да пошел ты, братец, знаешь куда! — Ох, твою мать… — тихонько стонет Питер, откинувшись на спинку дивана и проведя руками по лицу. — Ну и связался я с тремя придурками… — В чем дело, блондин? — удивляется Даниэль. — Чего у тебя рожа такая кислая? — Зато вы все веселые, я смотрю. — Ну в самом деле, Роуз, расслабься, — со скромным смешком говорит Эдвард. — Сейчас девчонки обо всем поговорят и скажут, что готовы пойти на примирение. Не переживай ты так. — Эх, не был бы сейчас МакКлайф за рулем, так можно было бахнуть по бутылочке пивка, — бодро говорит Даниэль. — И если бы девчонок не было. А то им точно не понравится, если мы будем бухать. — Зато у тебя полный холодильник жратвы, — загадочно улыбается Питер. — Что если Анна любезно приготовила нам что-нибудь вкусненькое? — А, ну все ясно! Так бы сразу и сказал – хочу жрать! А то сидишь тут с недовольной рожей и бубнишь что-то под нос. — Ну я тоже не прочь чем-нибудь перекусить, — с хитрой улыбкой говорит Терренс, водя рукой по животу. — Ой, да ты всегда не прочь пожрать, — ухмыляется Эдвард. — Особенно когда приезжаешь к матери в гости. Хоть вешай амбарные замки на все шкафчики и холодильник. — Помалкивал бы лучше, пылесос, поглощающий все сладости на своем пути. — Это правда, чувак, — невинно улыбается Питер. — Не надо прилагать огромных усилий, чтобы увидеть тебя жующим что-нибудь. Ибо ты жрешь постоянно. Когда оказываешься возле холодильника. — Ой, да вы все тут как пылесосы – поглощайте все, что более-менее съедобно, — с усмешкой отвечает Даниэль. — Ну для меня-то у тебя найдется что-нибудь вкусненькое? А, приятель? Я же твой друг. Твой старый любимый друг, для которого тебе ничего не жалко. — У меня ничего нет. Сами с моей красавицей голодаем. Так что прости, Роуз, накормить не могу. Ни тебя, ни этих двух оглоедов. — Нет, вы это слышали? — громко усмехается Питер, переведя взгляд на Эдварда и Терренса. — Вы только посмотрите, насколько это чудо обнаглело! Позвал нас в гости, но отказывается накормить! А мы еще называем себя его другом! — Да ничего, Пит, сейчас Анна нам что-нибудь сварганит, — уверенно отвечает Эдвард. — Уж эта красавица не даст нам помереть с голоду. Она у нас добрая и заботливая милашка. — Ага, сбросим этого чувака в холодный бассейн, закроемся в доме и будем наслаждаться чем-нибудь вкусненьким, — хитро улыбается Терренс. — Пока он мокрый, замерший и голодный будет долбиться во все окна и двери и орать, чтобы его впустили. — Слушайте, идиоты, заткнитесь уже, — устало стонет Даниэль. — А иначе я точно выгоню вас троих и больше никогда не позволю приходить сюда. — Поумерь пыль, крутыш. Мы знаем, что ты у нас парень с горячим темпераментом, но не надо быть слишком наглым и несносным. — Скажи это самому себе. Вот лучше бери пример со своего братца. Эдвард, конечно, та еще заноза в заднице, но, по крайней мере, он не такой надоедливый, как ты. И умеет быть хоть немножко скромным. — Ну да, скромный, — скромно хихикает Терренс. — Да в последнее время он обнаглел и стал просто невыносимым. — Да от тебя любой устанет, — ухмыляется Питер. — Скажи спасибо, что у нас с Дэном и Ракель с Эдвардом такое ангельское терпение, и мы все терпим твои выкрутасы и то, как ты постоянно возводишь себя в ранги Богов. Другой бы уже давно послал тебя на хрен. — Но только не мой любимый братик. — Терренс приобнимает Эдварда за плечи и легонько хлопает его по голове. — Вот уж на кого я всегда могу рассчитывать. И кто ни за что меня не кинет. Согласен, что он – заноза в заднице, но я все равно люблю его. — Ну судя по его роже, он так не считает, — скрещивает руки на груди Питер. — Эдвард просто стесняется. — Терренс с хитрой улыбкой несильно берет Эдварда за шиворот и начинает говорить с ним гораздо тише. — И только попробуй сказать иное. А иначе я точно надеру тебе зад. — За плитку темного шоколада я и этим двоим зад надеру, — хитро улыбается Эдвард. — Думаю, я прошу не так много. — Ладно, сладкоежка, будет тебе шоколадка. — Терренс еще раз хлопает Эдварда по голове и переводит взгляд на Питера и Даниэля. — Что, выкусили? Вон у меня какой прекрасный союзник. — Ну да, ты купил его за шоколадку, — усмехается Питер. — Так бы МакКлайф и пальцем не пошевелил ради тебя. — Да ладно, Питер, для нас не секрет, что эти двое два сапога – пара, — хихикает Даниэль. — Мы – братья, приятель! — с гордо поднятой головой напоминает Эдвард и немного лохматит Терренсу волосы. — Ну как я могу кинуть этого чувака! Наш павлин, конечно, любит повыпендриваться и превозносить себя. Но ради любимого братика я и правда пойду на все. — Мур-мур, как приятно это слышать, — с довольной улыбкой закатывает глаза Терренс. — Ладно, — уверенно произносит Даниэль, хлопнув ладонями по своим коленям. — Раз вы сговорились, то мы с Питом будем против вас. — Ой, как будто мы не знали, что вы спелись после примирения, — хитро улыбается Эдвард. — Это было всего лишь маленькое недоразумение, — отвечает Питер. — Ага, но так-то все по-прежнему, — с хитрой улыбкой говорит Даниэль и по-дружески приобнимает Питера, похлопав его по плечу. — Лучше друзья навсегда. — Ну что, шоколадная башка, надерем задницы этим братикам? — Питер улыбается гораздо шире, хитрее. — Раз девчонки не могут контролировать их, так мы точно справимся. — Пф, да я только за! — ухмыляется Даниэль. — Тем более, что у меня есть такой классный сообщник. А то надоело собачиться с МакКлайфом-старшим в одиночку. Ну а тут еще и братца его надо приструнить. — Ничего, справимся с обоими. — Ну тогда по рукам! Даниэль и Питер с хитрыми улыбками дают друг другу пять, ударяются костяшками пальцев и не упускают шанс немного подпортить друг другу волосы, пока сидящие напротив Терренс и Эдвард с тихими ухмылками качают головой, скрестив руки на груди. — Смейтесь-смейтесь, придурки, — уверенно говорит Терренс. — Мы с малым так вам задницы надерем, что мало не покажется. — Да, мы уверены в себе как никогда, — хитро улыбается Эдвард, слегка приподняв голову. — Это вы смейтесь, красавчики! — восклицает Даниэль. — Вы мне за все ответите. За все… — И да, не забывайте, что вы все еще должны купить мне новую дверь в ванную, — напоминает Питер, бросив взгляд на Терренса и Даниэля. — Не беспокойся, Роуз, мы купим тебе дверь и даже установим ее, — уверенно обещает Терренс. — Ага, только не разломайте что-нибудь еще. А иначе вам придется делать ремонт в моей кроличьей норе за свой счет. — Ну ни хера себе у тебя запросы! — громко усмехается Даниэль. — Если ты сейчас так наглеешь, то я представляю, сколько денег нам придется выложить, чтобы купить тебе дверь. Я сомневаюсь, что мы отделаемся от тебя дешевой. — Конечно, не отделайтесь. Но если не накосячите – я попрошу немножко. Все справедливо: ломаешь – платишь. — Да, Роуз, а оказывается, ты можешь быть очень наглым, — тихонько хихикает Терренс. — Уж мог бы и простить нам все косяки ради дружбы. — Мог бы, но я предпочитаю принимать ванну в помещении с закрытой дверью. А поскольку ее разломал не я, то, ребятки, будьте добры возместить мне ущерб. — Ну хорошо-хорошо, Ваше Высочество! — приподнимает руки перед собой Даниэль. — Будете вы чистить свои перышки в закрытой ванной. Не переживайте вы так. — Я даже немножко облегчил вам задачку и написал небольшой список тех моделей, которые мне понравились. — О-о… Мне что-то уже страшно. — Он у меня в кармане куртки… И да, я заранее извиняюсь за немного корявый почерк. Рука все еще плохо работает. Питер дотягивается до своей куртки, висящей на спинке дивана, и достает из внутреннего кармана небольшой листок, который с хитрой улыбкой вручает Даниэлю. Тот с опаской разворачивает его и быстро просматривает содержимое, сразу же округлив глаза и приоткрыв рот. — Ни хрена себе! — громко восклицает Даниэль. — Чего они все такие дорогие? Двести пятьдесят баксов за какую-то жалкую дверь? — Не так уж много, — приглаживает волосы Питер. — Да, Роуз, ты реально охренел! Не мог что ли подешевле что-нибудь найти? Баксов там за пятьдесят или сто! А вдруг еще и на установку придется потратиться! Если мы не захотим возиться сами! — Ну-ка дай посмотреть, — говорит Терренс, забирает у Даниэля листок, пробегается по нему глазами и закрывает им лицо. — Да, Роуз… И где твоя скромность? Где же тот милый парнишка, которого мы знали? Ты прямо как Эдвард! Сначала он строил из себя милого невинного ангелочка, а теперь совсем от рук отбился. — Да он точно хочет грабануть нас! Где я столько найду? — Двести-триста баксов – это средняя цена хорошей двери, — невинно улыбается Питер. — А поскольку деньжата у вас есть, то вы скинетесь по половине и купите. Конечно, я мог бы заставить вас купить дверь и за пятьсот, и за восемьсот баксов, но не буду это делать. Во-первых, вы – мои близкие друзья. А во-вторых, в мою квартиру нет смысла покупать что-то изысканное. Так что я согласен на дверь средней стоимости. — А квартиру с домом и машиной тебе не надо покупать? — в один голос громко спрашивают Терренс и Даниэль. Эдвард тихо хихикает со скрещенными на груди руками, пока Питер невинно улыбается как ни в чем ни бывало. Но уже через несколько секунд все четверо скромно улыбаются и начинают хихикать сначала тихо, а потом уже намного громче. А в какой-то момент Даниэль толкает хихикающего Роуза, который немного лохматит приятелю прическу, так, что он заваливается на диван, продолжая заливаться смехом. Терренс же привстает и листком бумаги шлепает блондина по носу. Ну а МакКлайф-младший закидывает руки за спинку дивана, расставляет ноги и закидывает одна на другую, продолжая с усмешкой наблюдать за происходящим и никак не планируя в это вмешиваться.***
Как только Ракель, Наталия и Хелен оказываются на заднем двор дома, они отходят подальше от дверей, чтобы парни не смогли их подслушать, выглядя довольно взволнованными и напряженными. Тем не менее девушки не собираются проявлять агрессию и действительно намерены попытаться как-то решить сложившуюся ситуацию. — Эй, а где Анна? — недоумевает Наталия, осматриваясь вокруг. — Я думала, она пошла с нами… — Да вон она идет, — отвечает Ракель, указывая на Анну, которая только сейчас выходит на задний двор и закрывает за собой дверь. Через несколько секунд Анна подходит к Наталии, Ракель и Хелен. — Ты задержалась в доме? — интересуется Наталия. — Да, сказала парням, чтобы сидели в гостиной и ждали, — с легкой улыбкой отвечает Анна. — Что ж, ладно… — произносит Ракель и неуверенно переводит взгляд на Хелен, выглядящая очень напряженной и испуганно смотрящая на нее, Наталию и Анну. — Так… Что ты хотела нам сказать, Хелен? — Да, можешь говорить, мы слушаем, — спокойно говорит Наталия. — Э-э-э… — неуверенно произносит Хелен и замолкает на пару секунд, слегка прикусив губу. — В принципе я уже сказала все, что должна была… Просто… Хочу сказать вам, что мне правда очень жаль, что все так получилось. — Послушай, Хелен… — спокойно произносит Ракель. — Ракель, Наталия, я знаю, что вела себя просто ужасно по отношению к вам, — с жалостью во взгляде отвечает Хелен. — Знаю, что вы ни в чем передо мной не виноваты. Но у меня никогда не было злого умысла против вас. Да, я издевалась над вами, но при этом никогда не испытывала никакой ненависти. — И из страха перед Эшли ты вела себя так безобразно? — удивляется Анна. — Вы все знали, что поступайте ужасно с Наталией и Ракель, но продолжали идти у нее на поводу. — Вы же прекрасно знайте, что Эшли могла сделать, если кто-то ей не нравился, или какой-то человек шел против ее воли. Никто не хотел терпеть регулярные издевательства. Вот нам и пришлось играть роль ее друзей. — Но это глупо, Хелен! Очень глупо! Неужели ты не понимаешь? Вы все повели себя как трусы. Как люди, у которых нет своей точки зрения. Которые готовы поддаться кому-то, кто возомнил себя звездой! — Я знаю… Но прошу, пойми меня… Таково правило любого коллектива. Если ты как-то выделяешься и идешь против большинства, то тебя начинают презирать или до смерти ненавидеть. Как правило, люди зависимы от мнения большинства и считают нужным уступать лидеру. В нашем случае лидером была Эшли. Ей все потакали, несмотря на то, что ее любили лишь три человека. Да, никто не выбирал ее лидером – она сама себя провозгласила королевой. Но идти против нее означало прощание со спокойной жизнью. — Разве никто из вас не понимал, что вы причиняйте боль Ракель и Наталии, которые не сделали ничего плохого и пытались быть милыми со всеми? — недоумевает Анна. — Они пытались подружиться хотя бы с некоторыми людьми, но в итоге нашли общий язык лишь друг с другом. — Честно говоря, я ни о чем не думала… — тяжело вздыхает Хелен и заправляет прядь волос за ухо. — Вряд ли дети и подростки задумываются об этом. К тому же, мне казалось, что дружить с лидером – это круто. А поскольку я общалась с Эшли, это означало, что мне нужно было делать для нее все и выслушивать ее едкие замечания о себе и других. Знайте, как она критиковала меня! Настолько сильно, что я начинала порой сомневаться в себе. Но благо дедушка с бабушкой научили меня не обращать на это внимание. — Вот видишь, — мотает головой Ракель. — И какой подругой могла быть Эшли, если она критиковала всех подряд, а свои недостатки не замечала? — Сейчас я понимаю, что она никогда не была моей подругой. Тогда мне казалось, что это не так. Но нет… Настоящая критика помогает тебе становиться лучше, а не начать сомневаться в себе и забывать о том, кем ты являешься. Она не оскорбляет тебя и твои чувства. Она всего лишь указывает на твои ошибки и помогает найти способ исправить их. Я начала понимать это, когда познакомилась с подругой Питера, которая стала моим первым настоящим другом. Да, она немного резкая и порой грубоватая, но я ни разу не слышала от нее критику и унижения. — Неужели ты никогда не хотела покончить с дружбой с Эшли? — недоумевает Наталия. — Хотела, но не могла решиться и боялась, что она не даст мне спокойной жизни. — Господи, ты же нормальная девчонка. Я никогда не считала тебя плохим человеком. Мы с тобой неплохо общались до того, как вы все обиделись на меня из-за дружбы с Ракель. — Я тоже никогда не была против тебя, — уверенно признается Ракель. — Несмотря ни на что. Да и я не могу обижаться на ребят, потому что они устроили мне эту травлю лишь из-за страха перед Эшли, Если бы ты захотела, я бы и тебе дала шанс подружиться со мной. Любому дала бы. — Я знаю, девочки, — с жалостью во взгляде говорит Хелен. — Знаю, что вы очень хорошие и добрые. И удивлена, что вы до сих пор общайтесь, даже несмотря на то, что прошло уже много лет с выпускного. — Да, это так, — отвечает Наталия и убирает с глаз пару прядей волос. — Мы никогда не прекращали наше общение. И общаемся по Интернету, даже когда находимся на расстоянии. — Ну а как ты уже слышала, я возобновила общение с ними гораздо позже, — добавляет Анна. — Но с тех пор мы никогда не прекращали общаться втроем. Ну а потом подружились с парнями. И я всех очень сильно люблю. — Со мной все то же самое, — уверенно говорит Ракель. — Хоть я знакома со многими людьми, с которыми хорошо общаюсь и работаю, мои самые близкие люди – это Анна с Наталией, Терренс, Эдвард, Даниэль и Питер. — Повезло вам… — с грустью на лице тихо вздыхает Хелен. — Наверное, люди правы, когда говорят, что каждый получает то, что заслуживает. — Я не думаю, что ты сейчас чем-то обделена, — дружелюбно говорит Наталия. — У тебя есть бабушка с дедушкой, хорошие друзья… — Дедушка умер спустя некоторое время после моего знакомства с Питером. Три года назад. Из родни у меня осталась только бабушка. — Сочувствую. Но все равно ты не одинока. У тебя есть миссис Маршалл и Питер. — Знаю. И да, если вы думали, что мы с Питером все еще друзья, то теперь у нас начались отношения. — Мы уже поняли это, — слегка улыбается Анна. — Да, парни рассказывали нам, что вы выразили друг другу взаимную симпатию, — добавляет Ракель. — Это правда, — с легкой улыбкой подтверждает Хелен. — Мы признались в этом друг другу, когда Питер еще был в больнице. А пару дней назад решили попробовать повстречаться… — Вот видишь, все не так уж и плохо, — скромно улыбается Наталия. — Я молюсь о том, чтобы Пит не отвернулся от меня из-за этой ситуации с издевательствами. Не хочу, чтобы он думал, что я все такая же подлая и бессовестная. Если он начнет думать, что я желаю ему зла, то мне будет очень больно. — Надеюсь, он все поймет, — выражает надежду Анна. — Может, Пит поговорит с парнями, и они помогут ему принять это. — Ах, девочки… — тяжело вздыхает Хелен и нервно сглатывает. — Я так боюсь потерять этого мужчину… И так хотела, чтобы он не умирал. Я действительно влюбилась в него и уже не могу представить себя рядом с кем-то другим. Мне нужен только Питер. Этот человек очень важен для меня, и я готова сделать для него все. Когда ко мне пришло осознание того, что я люблю его, то никогда не мечтала о том, чтобы моя симпатия была взаимной. А уж предложение стать парой могло лишь присниться мне. — Кстати, а парни знали, что вы с Питером начали встречаться? — слегка хмурится Анна. — Мало того, что они не сказали, что ты – есть та девушка, в которую он влюблен, так еще и об этом промолчали! — Нет-нет, они ничего не знали. Мы с Питером сообщили им об этом, когда только пришли сюда. А вот про вас ребята и правда молчали. — Даже имен не называли? — удивляется Ракель. — Никаких. Только лишь знала, что Терренс уже помолвлен, а Даниэль встречается с девушкой и живет с ней. И про младшего брата Терренса они тоже никогда не говорили. — Ты имеешь в виду Эдварда? — интересуется Наталия. — Ну да, это родной младший брат Терренса. — Они очень похожи. Я сразу поняла, что эти парни – родственники. — Хелен слегка улыбается. — Симпатичный парень, кстати. Очень симпатичный. — Ну да, мой мужчина очень красивый, — с широкой улыбкой закатывает глаза Наталия. — А еще он очень нежный, добрый и невероятно теплый… Обнимать его – одно удовольствие. — Правда, мне показалось, что я уже видела Эдварда раньше. Только никак не могу вспомнить, где… — Возможно, ты могла видеть его в каком-то репортаже, — задумчиво предполагает Ракель. — Или на одном из видео, которые сейчас очень популярны в Интернете. — Видео? Репортаж? — Хелен щелкает пальцами. — Точно! Вспомнила! Недавно я действительно увидела несколько видео, на которых молодой парень пел где-то в городе. Он так здорово пел, что я успела посмотреть те видео несколько раз. — Это так, на них был Эдвард, — слегка улыбается Анна. — Боже, да у него талант! Они с Терренсом просто невероятно талантливы. Я слышала, как он пел вместе с Питером и Даниэлем, и это было божественно. Но и Эдвард мне также очень понравился. — Люди в Интернете даже начали сравнивать их, но никак не могут выбрать лучшего, ибо оба были рождены быть музыкантами, — отмечает Ракель. — Сейчас строчат целые статьи и публикуют смонтированные видео, сравнивая братьев МакКлайф и ставя их поклонников в тупик. — Да, но я также видела еще кое-что… — задумчиво говорит Хелен, приложив палец к губе. — Недавно я увидела какой-то репортаж, в котором упоминался Эдвард МакКлайф. — Про Майкла МакКлайфа? — интересуется Наталия. — Да… Эдварда назвали племянником этого бизнесмена, которого арестовали за махинации и попытки убийства. — Чистая правда. — И простите меня за нескромный вопрос, а правда что Эдвард скоро предстанет перед судом? Я не успела досмотреть репортаж до конца и не узнала, за что. — Да, Эдварда действительно будут судить, — с грустью во взгляде отвечает Наталия. — Однако он ни в чем не виноват и является лишь свидетелем преступления, в котором его обвинили по ошибке. Этот человек никого не убивал и никогда бы не пошел на это. — Правда? — Только прошу тебя, не спрашивай его об этом. Эдварду очень больно говорить об этом. Он и так очень страдает из-за всей этой истории, которая потрепала ему нервы и отняла все силы. — Да я и не собиралась, — пожимает плечами Хелен. — Кто я такая, чтобы в чем-то винить Эдварда? Если он и правда не виноват, то я желаю ему доказать свою невиновность. Да и я практически ничего не знаю обо всей этой историей с Майклом. — Мы расскажем тебе обо всем, только чуть позже, — обещает Ракель. — Сейчас мы хотим расслабиться и отдохнуть. — Да, мы ведь собрались здесь, чтобы отметить выздоровление Питера и послушать парней, — добавляет Анна. — Ну и узнать личность подружки нашего милого блондина. — О да! — восклицает Наталия. — Нам казалось очень странным, что парни ничего не говорили нам про тебя. Недоумевали, какого черта они молчат и делают из этого секрет. Мы же не растерзали бы их, если бы они рассказали про девушку Питера, с которой нам определенно предстоит проводить время! — Вот это я не знаю, — качает головой Хелен. — Хотя мне кажется, им и правда было не до меня. Все переживали за Питера, а у Терренса и своих проблем было по горло. Ведь… Он тоже причастен к истории с Майклом МакКлайфом. — И ты правда никогда не рассказывала им про нас? — интересуется Ракель. — Нет, никогда. Но если бы они рассказали мне про вас, то я могла бы строить какие-то догадки. — Ну мы бы тоже начали задаваться вопросом, не может ли подружка Питера быть той, с кем мы учились. — Я бы не узнала тебя, если бы не знала, что ты находишься здесь. Правда, Ракель. Ты очень сильно изменилась. Я не могу не признать, что ты стала настоящей красавицей. Такая уверенная в себе, привлекательная… Ты проделала огромную работу над собой. — Все благодаря стилистам. Правда, изначально мне покрасили волосы в черный, а после начала отношений с Терренсом я сделала их каштановыми. — Просто удивительно. Я до сих пор ошеломлена столь радикальной трансформацией. Уверена, что ребята бы ни за что не поверили, если бы знали, что ты – есть та самая Ракель Кэмерон, с которой они учились. — А как ты поняла, что я – та самая Ракель? — По голосу. Я сразу же узнала голос каждой из вас, когда вы пришли в гостиную. — Хелен переводит взгляд на Наталию и Анну. — И я быстро узнала Наталию. Потому что она совсем не изменилась с тех времен. Все такая же красивая, стильная, уверенная в себе… Волосы по-прежнему шикарные и блестящие, как и тогда… А Анна так уж точно не изменилась. У нее всегда было вот такое милое кукольное личико, от которого парни всегда были в восторге. А уж с такими яркими волосами ее любой легко запомнит. — Да ты и сама осталась прежней, — слегка улыбается Анна. — Ничего не делала с лицом и волосами… По-прежнему выглядишь стройной и очень милой… — И посмотрев на тебя повнимательнее, мы все поняли, кто ты такая, — добавляет Ракель. — Да уж, никогда не думала, что все так сложится, — скромно усмехается Хелен. — А мы тем более. — Что ж, и теперь, как я понимаю, нас связывает не только учеба в школе, — задумчиво отмечает Наталия. — Да, раз Хелен – девушка Питера, то она тоже становится частью нашей компании, — уверенно отвечает Анна. — Не будет же блондин проводить время с нами, но без нее. Это будет как-то несправедливо… — А мы могли бы подружиться? — неуверенно интересуется Хелен. — Или хотя бы попытаться наладить общение ради парней? — Вообще-то, мы не сказали, что этого не может быть. — Хотя не буду скрывать, что мне очень неприятно вспоминать то, как ты унижала и оскорбляла меня, — неуверенно говорит Ракель. — Даже если делала это из-за чувства страха стать таким же изгоем, как и мы с Наталией. По указке Эшли Кристенсен. — Клянусь, Ракель, мне правда очень жаль, что я поступала с тобой и Наталией так жестоко, — с жалостью во взгляде говорит Хелен. — Если бы у меня было чуточку больше смелости, то я могла бы встать на твою сторону и не стала бы издеваться еще и над Рочестер. Вы не заслужили этого кошмара. — Меня всегда удивляло, как жестоко вы все с ними обращались, — с грустью во взгляде говорит Анна. — Кристенсен только манипулировала всеми и указывала на наши недостатки, чтобы возвыситься самой. Правда, мы поняли это лишь после того, как вы начали учиться дома. И начали отворачиваться от Эшли… Мы использовали против нее то же оружие, что и она – против вас. Конечно, до драк не доходило, но мы все время давали ей понять, что считаем ее никем. Смеялись над ней, издевались, радовались ее неудачам… Указали на целый список ее недостатков… В общем сделали все, чтобы довести эту стерву и ее истеричных подружек. — Значит, вы все-таки поняли свою ошибку? — Да, поняли. — Ну… — задумчиво произносит Ракель. — Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Гораздо лучше, если человек признает свою вину поздно, чем не признает ее вообще. — Я прекрасно понимаю, что ты оскорблена. Но мне правда стыдно за все, что я тебе сделала. Клянусь, если бы не Эшли, я бы ни за что не пошла на это. — Со временем я смогла отпустить обиды. Да, я могла бы дуться и ненавидеть всех, но нет… Я ни на кого не сержусь и понимаю, что сумела бы завоевать доверие многих ребят, если бы не Эшли. Ведь… Во время учебы в университете я сумела найти общий язык со своей группой… Да, мне все еще больно и неприятно – не отрицаю. Но с помощью дедушки Фредерика я всегда старалась оставаться сильной и верить, что рано или поздно в моей жизни наступит белая полоса. Дружба с Наталией помогла мне раскрепоститься и стать увереннее в себе. А та серая мышка с глупыми косичками давно ушла в прошлое. — Ты правда не злишься? — Все это произошло в Кингстоне, а мы сейчас в Нью-Йорке. Моя прошлая жизнь осталась там. К тому же, я не настолько злопамятный человек, чтобы злиться из-за того, что произошло несколько лет назад. — Я сразу поняла, что Ракель стала бы для меня прекрасной подругой, — признается Наталия. — И я не ошиблась. Ради такого чудесного человека можно было вытерпеть любые оскорбления и унижения. Мне было неприятно, что со мной так ужасно обращались. Порой хотелось поверить, что все это правда. И не буду скрывать – однажды наступил период, когда я начала сомневаться в себе, своей красоте, своих талантах… Во всем! Но я однажды сказала себе, что эти люди не должны заставлять меня считать себя таковой и отказываться от желания дружить с Кэмерон. Я так сильно привязалась к ней, что мне было уже глубоко плевать на Эшли. На эту эгоистичную пустышку с опилками в голове. Все этого стоило, потому что я обрела подругу, ради которой можно легко и жизнь отдать. — И ты сделала правильный выбор, — с легкой улыбкой говорит Хелен. — Я рада, что ты оказалась умнее всех нас. — Я бы тоже могла обидеться на тебя за то, что ты издевалась над моими подругами, — тихо говорит Анна. — Но поскольку тебе и правда очень жаль, и ты никогда не делала лично мне ничего плохого, то я тоже не держу на тебя зла. Раз девочки не держат зла, то и я не буду. Зачем вспоминать прошлое! Мы ведь живем в настоящем! — Рада это слышать, — облегченно выдыхает Хелен. — Мне правда очень стыдно… Пожалуйста, девочки, простите меня за то, что я так ужасно вела себя и плясала под дудку Эшли. У меня никогда не было против вас злого умысла. Наоборот! Я считаю вас очень хорошими. И я хотела попытаться если не подружиться, то хотя бы просто поболтать. Если бы я не побоялась идти против большинства, то все было бы иначе. Ракель, Наталия и Анна ничего не говорят пару секунд, переглядываясь между собой, а затем переводят взгляды на Хелен и слегка улыбаются. — Думаю, у тебя будет возможность подружиться с нами, — уверенно говорит Наталия. — Даже если у нас не получится стать лучшими подругами, так мы хотя бы сможем наладить общение. Ради парней. — Да, это одна из причин, почему мы должны попробовать подружиться, — дружелюбно добавляет Ракель. — Парни вряд ли будут рады, если их девушки не смогут поладить. Сейчас о дружбе говорить еще рано, но я думаю, со временем мы наладим отношения. Хоть мы знакомы уже много лет, есть куча всего, чего мы не знаем друг о друге. И мы должны это исправить. — Вы ведь хотите сделать это не насильно? — настораживается Хелен. — Нет, мы правда хотим разрешить эти недоразумения. Раз уж ты изменилась, то почему бы не дать тебе шанс. — Вряд ли бы ты проявляла такую заботу о Питере, добровольно спасла бы его и сидела с ним целыми днями, если бы ты осталась плохой, — дружелюбно говорит Анна. — Мы знаем, что ты едва не в его няньки хотела записаться, лишь бы он был здоров. Парни от всей души благодарят тебя за столь великолепный поступок и называют тебя спасительницей Роуза. — Я не могла упустить шанс спасти Питера. К тому же, я очень сильно люблю его. Моя подруга смеялась надо мной, что я уделяю время только лишь ему. Мол, вокруг полно парней, которые засматриваются на тебя, а я зациклилась на одном. Но когда она поняла, что между нами все серьезно, то начала говорить, что мы хорошо смотримся вместе. — Вы и правда мило смотритесь вместе, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — Питер у нас – парень шикарный. Да и ты очень симпатичная. — Спасибо большое. — Хелен замолкает на пару секунд и слегка прикусывает губу, неуверенно смотря на Ракель, Анну и Наталию. — Так значит… Мы можем попробовать подружиться? — Я буду рада, если у меня появится еще одна подруга. — Я тоже, — дружелюбно говорит Наталия. — Если повезет, мы можем стать классной компанией. — Так что, Маршалл, добро пожаловать, — пожимает плечами Анна. — Спасибо, девчонки, — широко улыбается Хелен. Ракель, Наталия, Анна переглядываются между собой, приобнимают друг друга и вовлекают Хелен в групповые объятия. Через несколько секунд они отстраняются, а затем Анна, Ракель и Наталия по очереди заключают Хелен в дружеские объятия, на которые брюнетка с удовольствием отвечает. — О боже… — прикрывает рот рукой Ракель. — В гостиной сидят парни. — Упс! — восклицает Наталия и скромно хихикает. — А я что-то про них позабыла. — Может, вернемся к ним? — предлагает Хелен и обнимает себя руками. — А то что-то холодно на улице… — Да, давайте вернемся, — уверенно говорит Анна. — А то еще устроят что-нибудь эдакое. — Ну это обязательно, — скромно хихикает Ракель. — Либо Эдвард с Терренсом, либо Терренсом с Даниэлем. Эти парочки приносят больше всего хлопот. — Это точно, — соглашается Наталия. — МакКлайф-старший больше всех получает по башке. — Меньше выпендриваться надо. А то наш красавчик считает себя идеалом красоты, которому все должны поклоняться. — Они с Перкинсом соревнуются в этом деле, — скромно хихикает Анна и кладет обе руки на талию. — Его тоже приходиться спускать на землю время от времени. — Уж сколько раз они спорили друг с другом и обменивались тумаками в моем присутствии, когда мы навещали Питера, — по-доброму усмехается Хелен. — Ну а Роуз ржал вместо того, чтобы угомонить этих придурков. Если бы не слабость, он бы соскочил и тоже надавал бы им лещей. — Ой да ты что парней наших не знаешь! — удивляется Наталия и убирает с глаз некоторые пряди волос. — Эдвард и сам ни за что не будет успокаивать эту троицу, а скорее сам захочет поиздеваться над ними. — Ладно, девочки, давайте уже пойдем в гостиную, — предлагает Анна. — А иначе над ними издеваться будем уже мы, когда они будут убирать все за собой. — Интересно, сколько минут они смогли просидеть спокойно после того, как мы ушли, — тихо усмехается Ракель, одергивая вниз свою блузку. — Да не меньше минуты! — уверенно отвечает Наталия. Анна, Наталия, Ракель и Хелен скромно хихикают, разворачиваются и направляются к двери, ведущей в гостиную, по пути пытаясь угадать, чем Даниэль, Эдвард, Терренс и Питер могут заниматься в их отсутствие.
