Глава 42: Ты должен заявить о себе всему миру
13 марта 2023 г., 13:00
Примечания:
Не могу поверить, что до конца книги осталось всего две главы. Всего (держитесь) две главы до того, как я наконец-то смогу поставить статус «Завершено» (да ладно, неужели это свершится?). Я все еще продолжаю свои попытки как-то смешно пошутить, но получается это как-то так себе. Однако я наконец-то решилась избавиться от одного момента, который всегда вызывал у меня противоречивее чувства. И я очень рада, что все-таки сделала это, ибо он никак не вписывался в эту часть. Да и вообще после редакции она значительно уменьшилась в размере. Для меня это уже огромное достижение, учитывая объемы сего «щидевра», который я, однако, очень люблю.
Тем временем парни будто бы забыли, что в доме есть девушки. Терренс, Питер, Эдвард и Даниэль по-прежнему сидят в гостиной. На журнальном столике стоит небольшая прозрачная миска с солеными крекерами. Поначалу все четверо спокойно поедают их и над чем-то смеются, но потом они начинают время от времени бросать их друг в друга. И в итоге затевают небольшую игру после того, как Даниэль бросил в Терренса кусочек крекера, и тот поймал его без помощи рук.
— Спорим, что ты не поймаешь, — уверенно говорит Даниэль.
— Чего это не поймаю? — удивляется Эдвард. — Пока что еще ни один крекер не пролетел мимо моего рта.
— Только не надо становиться Терренсом МакКлайфом номер два и выпендриваться, — со скрещенными на груди руками говорит Питер. — Нам уже одного павлина достаточно.
— Вы с Перкинсом недалеко ушли от него.
— Так все, хватит болтать! — командует Даниэль. — Короче, малой, если ты сейчас поймаешь вот эту вкусняшку, то я заплачу тебе несколько долларов. Вон шоколадку себе купишь.
— Пф! — усмехается Эдвард. — Считай, что ты уже попрощался со своими денежками.
— Ладно, приготовься, — пожимает плечами Даниэль.
Пока Питер и Терренс с интересом наблюдают за происходящим, Даниэль берет одну штучку из наполовину пустой стеклянной миски и после счета «три» бросает его Эдварду. Откинув голову немного назад, молодому парню легко удается поймать крекер ртом. После чего он с хитрой улыбкой смотрит на всех троих, чувствуя приятный солоноватый вкус буквально таящего кусочка.
— Ну что, приятель! — громко хлопнув в ладони, бодро восклицает Терренс. — Малой выиграл! Можешь сказать своим денежкам «прощай»!
— Давай-давай, вскрывай свой лопашник и гони мои деньги, — с гордо поднятой головой уверенно говорит Эдвард.
— Вот чертов крысеныш, — хмуро бубнит себе под нос Даниэль. — Я же говорил, что вы с братцем стоите друг друга.
— Давай-давай, Перкинс, я жду, — поторапливает Эдвард и легонько хлопает Терренса по голове. — А иначе дам своему братику команду, и он надерет тебе задницу.
Даниэль тихо рычит, медленно встает с дивана и, подтягивая свои джинсы, направляется к столику рядом с лестницей, на котором лежит его черный бумажник. Он достает несколько долларовых купюр, возвращается к парням, присаживается рядом с Питером и с обиженным лицом швыряет деньги в руки Эдварда. Который пересчитывает их и с хитрой улыбкой кладет в карман на джинсах.
— Вы оба – идиоты, — хмуро бросает Даниэль. — Что старший братец невыносим, что младшенький наступает ему на пятки.
— Прости, Перкинс, — с невинной улыбкой разводит руками Терренс. — Но ты сам напросился на неприятности.
— Я? Напросился? Пф! Да нужно мне было просто так отдавать свои деньги этому мелкому засранцу.
— О, теперь ты строишь из себя невинного ангелочка! Типа ничего не знаю, не помню и не вижу!
— Не бойся, Даниэль, я дам тебе возможность отыграться и забрать денежки обратно, — отвечает Эдвард, на пару секунд замолкает и хитро улыбается. — Когда-нибудь.
— О да! — тихо хихикает Терренс. — Вот это мой братец!
— Я такой неподражаемый, — с гордо поднятой головой говорит Эдвард.
Терренс по-доброму усмехается и с хитрой улыбкой предлагает Эдварду дать пять, выставив руку ладонью к нему, и тот с радостью это делает.
— Они начинают бесить меня все больше, — обращается к Питеру Даниэль, скрестив руки на груди. — Сначала один мозг выносил, а теперь еще и другой.
— Спокойно, приятель, мы еще надерем им задницы, когда они зайдут слишком далеко, — уверенно обещает Питер.
— Интересно, скольким людям повезло, что родители разлучили этих двоих и не дали им шанс делать гадости?
— О, таких счастливчиков определенно очень много.
Пока Даниэль и Питер скромно хихикают, Терренс переводит на них взгляд, хитро улыбается и нарушает воцарившуюся паузу, хлопнув руками по коленям:
— Ладно, Даниэль, сделай рожу попроще. А то я что-то начинаю бояться твоего грозного вида.
— Пошел к черту, придурок, — хмуро бросает Даниэль.
— Эй, давай мы вот что сделаем: я заплачу тебе и Питеру несколько долларов в том случае, если вы оба поймайте крекеры. Одновременно.
Даниэль и Питер переглядываются между собой, широко улыбаются и радостно потирают руки, во всю предвкушая вкус победы.
— Пф, можешь сразу выкладывать денежки на стол, — ухмыляется Питер, рукой указывая на столик. — Зачем что-то делать, если ты все равно проиграешь?
— Блондин правильно говорит! — соглашается Даниэль. — Давай, МакКлайф, раскрывай кошелек и выкладывай все, что у тебя есть.
— А вы заслужите сначала, — уверенно говорит Терренс.
— Расслабьтесь, красавчики, — хитро улыбается Эдвард, закинув руку за спинку дивана и слегка раздвинув ноги. — Вы все равно облажайтесь. Глотки у вас маленькие. Вы не сможете широко раскрыть пасть, чтобы в нее попал малюсенький крекер.
— Заткнись, Эдвард, — огрызается Даниэль.
— Слышь, МакКлайф, давай уже кидай, — поторапливает Питер. — Бери крекер и клади нам в рот.
— Предупреждаю: если один из вас не поймает, то я ничего платить не буду, — уверенно предупреждает Терренс. — Вы оба должны поймать крекер.
— Кидай уже! — громко требуют Даниэль и Питер.
— Ну все-все, балбесы, кидаю. Угомонитесь.
Терренс берет из миски пару крекеров в обе руки, пока Эдвард с интересом наблюдает за происходящим, откинувшись на спинку дивана. Переждав несколько секунд, мужчина отсчитывает до «трех» и одновременно бросает крекеры Даниэлю и Питеру. Если блондину удается с легкостью поймать крекер и проглотить его, то у брюнета возникают некоторые проблемы. Терренс уже начинает думать, что он выиграл, однако в последний момент Даниэль все-таки ловит брошенный ему крекер, немного привстав с дивана, и с невинной улыбкой смотрит на своего приятеля. МакКлайф-старший широко раскрывает рот и надувает губы, Даниэль и Питер громко смеются и обеими руками дают друг другу пять, а Эдвард со скромной улыбкой пожимает плечами, когда его брат переводит на него свой взгляд.
— Что, красавчик, начал понимать, что ты вовсе не идеален? — усмехается Питер.
— Вам просто повезло, — хмуро говорит Терренс. — Так бы вы ни за что не поймали их!
— Ничего не знаем! — восклицает Даниэль и выставляет руку вперед. — Все, МакКлайф, давай нам денежки. Положи мою долю мне в руку.
— Ты плохо себя вел! — громко усмехается Терренс. — Сегодня тебе ничего не полагается.
— Не только сегодня, но и в последние несколько месяцев, — скромно хихикает Эдвард, держа руки скрещенными на груди.
— Давай сюда наше бабло! — требует Даниэль. — Слышь, МакКлайф, я кому, блять, сказал!
— Я без денег, — невинно улыбается Терренс. — Все деньги на моей банковской карточке, которую я оставил дома.
— Эй, ты обещал, что заплатишь, если мы с Дэном поймаем крекер! — возмущается Питер. — Мы поймали! Так что гони сюда наши деньги!
— А может, мы как-нибудь договоримся?
— Гони бабки! — громко требуют Питер и Даниэль.
— Или вы оба окажитесь в холодном бассейне на заднем дворе, — угрожает Даниэль, смотря на Терренса и Эдварда. — И сухие шмотки я вам не дам! Поедете домой в том виде, в каком будете после такого освежающего душа.
— Ар-р-р! — раздраженно рычит Терренс, закатив глаза. — Черт с вами двумя!
Терренс встает с дивана, берет свою куртку, достает черный бумажник и находит несколько купюр, пока Даниэль с Питером с хитрой улыбкой наблюдают за ним. После чего МакКлайф-старший швыряет эти деньги в руки друзей, которые быстро пересчитывают их и разделяют между собой.
— Не переживай, брат, может быть, тебе повезет в следующий раз, — скромно хихикает Питер, с довольной улыбкой кладя деньги в карман своей куртки, которую затем кладет туда, где она была.
— Слушайте, ребятки, а вы знайте, что Терренс остался ни с чем? — с широкой хитрой улыбкой отмечает Даниэль после того, как кладет деньги в свой бумажник и снова садится на диван. — Мы с вами получили немного бабок на вкусняшку, а наш самовлюбленный павлин остался без сладкого.
— Нет, чувак, — качает головой Терренс. — Бабки получили Эдвард с Питером, а вот ты как был со своими несколькими долларами в кармане, так и остался. Даже если ты отдал деньги моему брату, то я тебе их как бы вернул.
— Да, но ты-то все равно остался ни с чем. И должен смириться с тем, что иногда люди проигрывают.
— Я же сказал, что тебе и Роузу просто очень повезло.
— Ну извини, что мы с Перкинсом такие неподражаемые, — разводит руками Питер.
— Вы побыли таковыми всего один раз. А больше такой возможности не предвидится.
— Слушай, МакКлайф, если ты здесь единственный остался в минусе, это не значит, что надо огрызаться, — невинно улыбается Даниэль. — Понимаю, что проигрыши и унижения всегда задевают тебя за живое. Но запомни, даже самые идеальные, неотразимые и привлекательные не лишены недостатков и могут проигрывать.
— Ой-ой, а как ты возмутился, когда Эдвард обскакал тебя, — мотает головой Терренс. — Так руки и чесались сделать какую-нибудь гадость.
— Пф, ты вообще закипел как чайник! — ухмыляется Даниэль. — Прямо-таки пар от тебя шел! Мне даже жарко стало.
— Так, все, хватит уже! Мне надоело слушать тебя.
— Ну да, знаю, неприятно. — Даниэль откидывается на спинку дивана и слегка расставляет ноги в стороны. — Но прости, чувак, здесь никто не будет петь дифирамбы о твоей типа неземной красоте и обо всем, чем тебя наградила природа. Мы, конечно, могли бы. Но если мы не вернем нашего гордого петуха на землю и не напомним, что он такой же, как и все, то это может привести к катастрофе. С нарциссами нужно общаться жестко и не давать им спуску.
— Сам ты нарцисс! — Терренс хватает подушку с дивана и швыряет ее в Даниэля, попадая ему в лицо, которое тот, однако, успевает закрыть руками, пока Питер с тихим смешком отсаживается в сторону.
— Так, ну-ка не трогать подушки! — восклицает Даниэль и бросает в Терренса ту же самую подушку, заставив уже Эдварда резко отсесть подальше.
— Ай, ты мне в глаз попал, придурок! — морщится Терренс, потирая глаз, в который попадает эта подушка, прилетающая обратно к Даниэлю.
— Ах так! Ну все, МакКлайф, держись! — Даниэль с хитрой улыбкой по очереди кидает в Терренса не одну подушку, а сразу две. — Получай, петух ты ощипанный! Получай!
Терренс бросает одну подушку в Даниэля, который успевает лишь спрятать свое лицо, и успевает резво соскочить с дивана до того, как тот делает то же самое и подлетает к нему, начав дубасить его прилетевшим в него предметом. МакКлайф-старший не остается в долгу и тоже начинает избивать своего приятеля подушкой, вместе с ним заливаясь громким смехом и раскидываясь угрозами расправиться друг с другом.
— Да как ты смеешь идти против самого Терренса МакКлайфа? — шутливо возмущается Терренс, подушкой нанося Даниэлю удары куда только можно. — Вот тебе, шоколадная башка, получай!
— Эй-эй, спокойно, приятель, спокойно… — сквозь смех пытается отдышаться Даниэль, немного тяжело дыша. — Не надо так кипятиться.
Немного усыпив бдительность Терренса и переждав некоторое время, Даниэль подушкой попадает ему прямо в лицо и продолжает ожесточенно избивать его. И пока они буквально летают по всей гостиной, заливаясь громким смехом, сидящие друг напротив друга Питер и Эдвард в какой-то момент переглядываются между собой.
— Ну что скажешь? — хитро улыбается Эдвард. — Поможем им или пусть собачатся?
— Мне больше нравится второй вариант, — уверенно отвечает Питер.
— М-м-м, мне он тоже по душе.
— Мне нравится смотреть, как эти двое надирают друг другу задницу. Когда я был в больнице, они только это и делали, когда вместе навещали меня.
— А это, Пит, называется, столкнулись вместе два наглых самовлюбленных петуха, которые не могут решить, кто должен быть лидером. Терренс уверен, что ему должны поклоняться только за его имя, а Даниэль не готов с этим мириться и тоже хочет занять место на троне.
— Вот пусть сами и разбираются, — машет рукой Питер и хитро улыбается. — Перкинс и МакКлайф тащатся от этого.
— Ты прав. — Эдвард с хитрой улыбкой переводит взгляд на Терренса и Даниэля, которые начинают бегать друг за другом по всей гостиной с подушками в руках. — Прости, братик, разбирайся с этим парнем сам.
— Да, а мы пока побазарим немного.
— Может, расскажешь побольше про свою подружку?
— А что ты хочешь знать?
С этими словами Питер и Эдвард встают с дивана и медленными шагами отходят в другую сторону гостиной.
— Абсолютно все, — уверенно говорит Эдвард и хитрой улыбкой легонько пихает Питера в бок. — Ну давай, приятель, колись. Где познакомились, как, когда… Как тебя угораздило влюбиться в нее?
— Да что тут говорить! — со скромной улыбкой пожимает плечами Питер. — Все началось с обычной дружбы, а закончилось… Признанием в любви и поцелуем в больнице.
— А ты сразу запал на нее?
— Ну да, Хелен сразу же показалась мне симпатичной девчонкой. Мне очень нравятся такие маленькие худенькие девочки, как она. Это, так скажем, мой фетиш.
— Она что-то совсем маленькая. Даже ниже девчонок.
— Да, ее рост около ста шестидесяти сантиметров.
— Я так понял. Тем не менее мне понравилась эта девчонка. Конечно, к ней есть вопросы насчет конфликта с нашими красавицами. Но мне кажется, это никак не должно повлиять на ваши отношения. Ведь Хелен все это время заботилась о тебе.
— Однако рассказ Наталии, Ракель и Анны заставил меня насторожиться и на секунду усомниться в искренности Хелен по отношению ко мне, — признается Питер, скрестив руки на груди.
— Я прекрасно все понимаю. Но мне кажется, тебе лучше судить ее по тому, кем она является сейчас. Да, ты боишься предательства с ее стороны, но это вряд ли случится. Эта девчонка реально привязана к тебе. Парни сами сказали, что она чуть с ума не сошла, когда узнала, что с тобой произошло.
— Да, Эдвард, я знаю. Мои страхи и сомнения насчет нее связаны лишь с тем, что она участвовала в издевательствах над Ракель и Наталией. Хоть Хелен говорит, что делала это из страха оказаться в той же ситуации, это все равно ничего не меняет.
— Перестань, Питер, не думай об этом. Я верю, что Хелен и правда изменилась и больше никого не обидит. Сам подумай, вряд ли бы она так переживала за тебя, если бы была эгоистичной, наглой и бессовестной. Но так-то эта девчонка любит тебя. Я считаю, что тебе следует попытаться понять ее и не лишать себя счастья.
— Конечно, я еще поговорю с ней на эту тему и не собираюсь так легко бросать ее. Но все же первое время мне придется держать ухо востро и найти способ вовремя распознавать тревожные сигналы, даже когда разум затуманен любовью.
— Не переживай, все будет хорошо, — с легкой улыбкой подбадривает Эдвард, похлопав Питера по плечу. — Если человек раскаивается, то он заслуживает второй шанс. Хелен оступилась один раз, но это не значит, что нужно отворачиваться от нее. Можно попытаться простить и понять, если ошибка была совершена в первый раз.
— Да, думаю, ты прав. Хелен заслуживает второй шанс. Ну а если еще и девчонки простят ее, то это будет вообще круто.
— Уверен, что простят. Они у нас не обидчивые и умеют быстро отходить. Думаю, причины этой ситуации были достаточно ясно изложены, чтобы проанализировать их.
— Надеюсь.
В разговоре на несколько секунд воцаряется пауза. Но когда Эдвард и Питер хотят продолжить разговор, в него вмешивается Терренс, применивший к Даниэлю захват шеи и сейчас усердно портящий его прическу, пока тот бьет его куда только можно:
— Эй, красавицы, чего вы там стоите и болтайте? Ну-ка живо сюда! Помогите мне!
— Забудьте про него, мужики! — вмешивается Даниэль. — Лучше помогите мне! Этот петух уже задолбал меня.
— Ой да ладно, ребятки, вам же хорошо вдвоем, — скромно хихикает Питер. — Чего мы с МакКлайфом будем нарушать вашу идиллию.
— Ага, мы тут стоим и любуемся, — хитро улыбается Эдвард, скрестив руки на груди. — Думаем: «Какая сладкая парочка!».
— Слышь, малой, а ну закрой рот и сейчас же помоги мне, — уверенно требует Терренс. — Я кому, блять, сказал! Тащи свой зад сюда!
— А ты чего там встал, белобрысый? — удивляется Даниэль, освободившись из хватки Терренса, применив к нему захват шеи и начав сильно лохматить своему приятелю волосы. — Не видишь, что я не справляюсь?
— Нет, ребятки, мы не хотим прерывать такое шоу, — качает головой Эдвард. — Я обожаю самому надирать своему братику задницу и смотреть, как это делает кто-то другой.
— Ну ладно, мелкий крысеныш, я тебе это припомню, — низким голосом угрожает Терренс.
— И что ты мне сделаешь? Пожалуешься маме с папой? Скажешь им, что я плохой и ужасный и постоянно обижаю тебя?
— Не беси меня, Эдвард!
— Так я еще и не начинал. Но если начну, то выходки Перкинса покажутся тебе невинными шалостями.
— Ну раз ты принял мудрое решение и встал на мою сторону, то помоги мне надрать задницу своему братцу, — с хитрой улыбкой уверенно говорит Даниэль. — Раз Роуз кинул меня, так ты прояви благоразумие.
— Стоп, а я разве сказал, что принял чью-то сторону? — слегка хмурится Эдвард и с гордо поднятой головой запускает пальцы в свои волосы, бросив Питеру короткий взгляд. — Пит, ты слышал?
— Не знаю, я вроде бы не говорил, что буду стоять за кого-то горой, — хитро улыбается Питер. — Я лишь помню, что эта парочка обещала заплатить за дверь в ванной комнате.
— Пф, да пошел ты на хер со своей дверью, — ухмыляется Даниэль, уже отпустив Терренса, который сейчас одергивает вниз свою рубашку и приглаживает волосы. — Вон пусть Эдвард покупает, раз вы с ним так хорошо спелись. Он же у нас «богатый мальчик»! А мне не охота тратить такие бешеные бабки.
Сначала Питер хватает одну из лежащих на полу подушек и со всей силы бросает ее в Даниэля, а затем то же самое делает и Эдвард. После чего Перкинс тут же бросается за ними вдогонку, но парни мигом разбегаются в разные стороны.
— Так, ну-ка сюда подошли! — восклицает Даниэль. — Оба! Живо!
— Ну что, чувак, тебе блондина, а мне – братца? — хитро улыбается Терренс.
— Перебьешься! — Даниэль хватает попавшегося под горячую руку Эдварда за футболку, резко тянет на себя и со спины применяет захват шеи. — Малой тоже мой.
— Эй, ну-ка сейчас же отпусти меня, — требует Эдвард.
— Только если скажешь, что будешь на моей стороне.
— Ты слышал, что я сказал?
— Я жду, МакКлайф.
— Ар-р-р… — раздраженно рычит Эдвард. — Ну все, Перкинс, держись! Теперь я тебя точно достану!
Эдвард несильно ударяет Даниэля по ноге и подбирает с пола подушку, пока тот слегка потирает больное место. После этого МакКлайф-младший начинает колотить своего приятеля, который с негромким смехом пытается закрыть голову и лицо. Пока довольный Терренс наблюдает за этим с довольной широкой улыбкой на лице, скрестив руки на груди.
— Давай, Эдвард, бей его, бей! — радостно подбадривает Терренс. — Ты сможешь! Я даже помогу тебе немного.
Терренс берет с пола вторую подушку и тоже начинать избивать Даниэля, который буквально не знает, куда деться от атаки братьев МакКлайф.
— Эй-эй, парни, парни, угомонитесь! — сквозь громкий смех требует Даниэль. — Спокойно, мы можем обо всем договориться. Не бейте меня, не надо!
— Вот так тебе, получай! — весело восклицает Терренс.
— Никуда ты не уйдешь, — с довольной широкой улыбкой уверенно добавляет Эдвард.
Пока Эдвард, Терренс и Даниэль заливаются громким смехом, издают веселые возгласы и не скрывают своих широких улыбок, Питер стоит в сторонке со скрещенными на груди руками и с тихими смешками наблюдает за происходящим. Мужчина не спешит присоединяться к этой войне и предпочитает наблюдать за ней издалека, боком прислонившись к стенке, которая разделяет кухню и гостиную. Даниэль, Терренс и Эдвард не сразу замечают, что им кого-то не хватает. Лишь спустя некоторое время Перкинс переводит взгляд на хихикающего блондина и сильно хмурится.
— Роуз, блять, чего ты там стоишь и ржешь как дебил? — возмущается Даниэль. — Не видишь, что эти двое совсем обнаглели?
— Ой ладно, парочка крепких тумаков тебе точно не повредит, — с хитрой ухмылкой отвечает Питер. — А то ты очень уверенно наступаешь МакКлайфу-старшему на пятки и стремишься занять его место на троне. Поэтому тебя иногда тоже надо притормозить.
— Правильно, Пит! — хитро, широко улыбается Терренс. — Вот поэтому и помоги нам с Эдвардом. Давайте все вместе надерем задницу этому охламону.
— Сейчас я с тобой разберусь, павлин ощипанный, — угрожает Даниэль и выхватывает подушку у Терренса из рук. — Ну все, МакКлайф, тащи сюда свой прекрасный зад.
Терренс молниеносно отскакивает в сторону и прячется у Эдварда за спиной, который все еще держит подушку в руках и пытается избить ею Даниэля.
— Давай, братец, разберись с ним ради меня, — с хитрой улыбкой просит Терренс, хлопая Эдварда по плечам. — Ты же хороший мальчик и не пойдешь на поводу у этого придурка.
— Не испытывай мое терпение, идиот, — с немного затрудненным дыханием уверенно говорит Даниэль. — Вот только сдвинься с места – я тебя достану.
— Пф, а ты догони сначала! А то бегать совсем не умеешь! Такой же медленный, как и улитка.
— Чего? Сам ты улитка! Я бегаю получше тебя!
— Ну-ну, а чего ты еще ни разу не поймал меня.
— А вот сейчас поймаю. Живо иди сюда!
Как только Даниэль срывается с места с подушкой в руках, Терренс пробегает вокруг диванов пару кругов до того, как прячется уже за спиной у Питера, все также стоящего в сторонке со скрещенными на груди руками.
— Лузер, лузер! — весело дразнит Терренс и показывает Даниэлю язык. — Не поймал! Не поймал!
— Слушай, ты сейчас доиграешься, и я выгоню тебя из дома, — угрожает Даниэль и пальцем указывает на Питера и Эдварда. — И этих двоих балбесов, если они, блять, мне не помогут.
— А что ты можешь предложить в обмен на нашу помощь? — хитро улыбается Питер.
— Эй, а ничего, что друзья помогают друг другу просто так? Один шоколадки вытягивает с других, второй – жратву, а третий вообще бабки хочет! Да вы просто охренели, ребята!
— А что, ты мог бы предложить мне что-нибудь поесть? — радостно интересуется Терренс.
— Или ты припрятал сладкое для меня? — широко улыбается Эдвард.
— Идите вы к черту! — ухмыляется Даниэль.
— Ну а мне-то бутылочку пивка можно? — интересуется Питер. — Я сегодня не за рулем!
— Ха, да я смотрю, у тебя запросы стали покруче, чем у этих двоих вместе взятых. Пивка бутылочку захотел! И дверь за пятьсот баксов в свою кроличью нору! — Даниэль негромко усмехается и с широкой улыбкой качает головой. — Да, блондин… Удивляешь ты меня… Удивляешь… Раньше был таким скромным и порядочным парнем, а сейчас начал наглеть.
— Как будто ты когда-то был хорошим.
— Ой, как нехорошо! — Даниэль тихонько цокает. — Ой-ой-ой! Пойду красавице твоей пожалуюсь.
Питер резко выхватывает у Эдварда подушку и наносит Даниэлю как можно более сильный удар, после которого он с глупой ухмылкой сгибается пополам и закрывает руками лицо.
— Слушайте, придурки, да хватит уже бить меня! — сквозь громкий смех требует Даниэль. — Нормально! Я нахожусь у себя дома, и меня же избивают сразу трое! Эй! Сейчас всех выгоню к чертовой матери, если не угомонитесь!
В какой-то момент Даниэль пытается силой отобрать у Питера подушку, который наотрез отказывается отдавать ее и тянет ее на себя под смешки стоящих вместе Терренса и Эдварда.
— Ну все, балбесы, — решительно произносит Даниэль. — Сейчас я вам всем устрою. Покажу, где раки зимуют.
Одним резким рывком Даниэлю удается забрать подушку у Питера из рук, а после этого не удерживается на ногах и падает на пол, потянув за собой небольшой столик, на котором лежат какие-то безделушки. После чего все трое начинают громко смеяться, еще больше разозлив Перкинса.
— Ладно, раз не хотите по-хорошему, то я буду действовать жестче, — потирая поясницу, уверенно говорит Даниэль. — Держитесь, дебилы.
Даниэлю удается быстро подняться, но за это время Питер, Терренс и Эдвард успевают разбежаться в разные стороны. Ему приходиться носиться за блондином, который оказывается намного ближе к нему. Впрочем, Роуз не теряется и по пути подбирает с пола подушку, которой начинает избивать своего приятеля, не оставляющий это без ответа. Позже к ним присоединяются и братья МакКлайф, схватившие еще две подушки, лежащие на одном из диванов. Они не скрывают своих широких улыбок, заливаются громким смехом и время от времени издают веселые возгласы или писки. Парни получают огромное удовольствие от того, что дубасят друг друга и играют в догонялки. Каждый из них успевает свалиться на пол хотя бы по одному разу и что-нибудь уронить с небольших столиков. Они умудряются рассыпать весь соленый крекер из прозрачной миски и не пренебрегают рукопашной борьбой и попытками пощекотать и испортить кому-то прическу.
Однако в какой-то момент в гостиную приходит Анна, которая окидывает взглядом все, что видит перед собой, и приходит в шок, слегка приоткрыв рот и хмуро уставившись на Терренса, Даниэля, Эдварда и Питера. Пока они не замечают ее и продолжают заливаться громким смехом.
— Эй-эй, вы что здесь делайте? — громко интересуется Анна.
Парни слегка вздрагивают от неожиданности и резко оборачиваются к возмущенной Анне.
— Какого черта вы тут устроили? — возмущается Анна. — Только посмотрите, во что вы превратили гостиную! И во что превратили себя!
Эдвард, Питер, Терренс и Даниэль с тихими усмешками и слегка покрасневшими лицами тяжело дышащие откидывают в сторону подушки, приводят в порядок свои всклокоченные волосы и одергивают задранные рубашки или футболки.
— О, Анна, ты здесь? — невинно улыбается Даниэль. — А я что-то совсем забыл про тебя…
— И что все это значит? — хмуро интересуется Анна, скрестив руки на груди. — Не хотите ничего сказать? А, парни? Перкинс? Роуз? МакКлайфы?
Пока Терренс, Эдвард, Питер и Даниэль со скромным смехом переглядываются между собой и не упускают шанса легонько толкнуть кого-нибудь, в гостиную возвращаются Ракель, Наталия и Хелен, которым также не нравится то, что здесь устроили парни и приоткрывают рты от удивления, окидывая взглядом все, что они видят.
— Надо же… — тихо хихикает Хелен. — Я-то думала, здесь бегемоты или слоны бегали. А это просто наши мальчики заскучали. И решили снести половину гостиной.
— Да уж, не зря мы говорим, что этих придурков нельзя оставлять одних, — качает головой Наталия.
— Девочки, вы только посмотрите, что они устроили! — возмущается Анна и хлопает рукой по лбу. — Господи, и зачем мы вообще оставили их здесь?
— Слушайте, парни, вам совсем что ли делать нечего? — удивляется Ракель. — Чем вы здесь занимались, раз почти все столики перевернуты, а вещи валяются на полу?
— Нет, они еще и ухмыляются! — восклицает Анна, видя, что Даниэль, Эдвард, Питер и Терренс не могут перестать смеяться. — Хватит улыбаться, идиоты! Мы с вами разговариваем! Стоит вам только собраться вместе, как вы все разом тупейте!
— Слушайте, ребята, вы сейчас похожи на четыре чучела, — скромно хихикает Хелен, прикрыв рот рукой. — С этими прическами.
— О да, прически просто шикарны, — усмехается Наталия. — Поклонники «Against The System» были бы в восторге, увидев этих прелестных созданий в таком виде.
— Слушайте, ребята… — сквозь смех произносит Терренс. — А я что-то совсем забыл про наших девчонок.
— О да, я немножко обалдел, когда увидел их, — с широкой улыбкой говорит Даниэль. — То никого нет, а то вдруг сначала появляется Анна, а потом и Наталия с Ракель и Хелен.
— Красавицы, а вы где были? — с невинной улыбкой интересуется Эдвард. — Я чего-то не догоняю…
— Да, девочки! — поддакивает Питер. — Сидим тут себе спокойно, а тут вы появляйтесь. Неожиданно. Я уже начал думать, что вас здесь нет. Но тут такой приятный сюрприз.
Все парни начинают смеяться чуть громче, чем раньше, будучи не в силах успокоиться. Ракель, Анна, Хелен и Наталия переглядываются между собой, кладут свои руки на талию и разом уставляются на Эдварда, Терренса, Даниэля и Питера.
— Да хватит вам ржать! — восклицают Наталия, Ракель, Хелен и Анна.
— Вам даже пить не надо, чтобы у вас полностью отключились мозги, — уверенно говорит Наталия. — Надо всего лишь собраться вместе и дать малейший повод.
— Мы отошли всего лишь на несколько минут, а вы успели устроить здесь неизвестно что, — возмущается Ракель.
— Спасибо, что хоть наши куртки и сумки на пол не повалили, — добавляет Хелен, бросив взгляд на куртки и сумки, по-прежнему лежащие на диване.
— Вообще-то, мы хотели, чтобы о нас заботились мужчины, — уверенно говорит Наталия. — А не чтобы мы заботились о маленьких непослушных детишках. Которым запросто можно дать соску и бутылочку с молоком.
— Мы – мужчины! — в один голос весело возражают Терренс, Даниэль, Эдвард и Питер.
— Дети вы! — восклицает Ракель. — Просто дети.
— Ну, чего уставились на нас как будто вы ничего не понимайте? — удивляется Хелен. — Так и будете смеяться как идиоты?
— Да, девочки, пусть они убирают все за собой, — уверенно предлагает Анна. — Раз они устроили беспорядок, то должны и избавиться от него. Я ничего не собираюсь трогать!
— Вот это справедливо! — соглашается Наталия. — Где свинячат – там пусть и убирают.
— Давайте, парни, приведите в гостиную с такими же широкими улыбками и шутками, с какими вы и покидали на пол все эти вещи, — подбадривает Ракель.
— Нет, ну вы только посмотрите на них! — возмущается Анна, качая головой с расставленными в бок руками. — Они все еще улыбаются. Все, ребята, шуточки закончились! Немедленно привели все в порядок!
— Ну мы еще долго будем ждать? — удивляется Хелен и начинает накручивать прядь волос на палец. — Нет, мы, конечно, никуда не спешим… Вы можете хоть до самой ночи смеяться и смотреть на нас как глупые дурачки. Нам что…
— Так все! Быстро угомонились и приступили к уборке! Чтобы сейчас же вернули все на свои места и убрали со стола вот этот рассыпанный крекер! — Анна негромко хлопает в ладони. — Давайте-давайте, красавчики, шевелитесь!
Пока Анна, Ракель, Наталия и Хелен с невинной улыбкой в упор смотрят на парней, Терренс, Питер, Даниэль и Эдвард переглядываются друг с другом и не спешат привести гостиную в порядок, продолжая тихонько усмехаться и явно желая продолжения этого веселья.
— Что ж, парни… — с загадочной улыбкой и гордо поднятой головой уверенно говорит Даниэль. — Раз вы развели беспорядок в моем доме, то вам и придется здесь убирать.
— Ага, чего это мы должны убираться? — возмущается Эдвард. — Сам превратил это место в черт знает что, но хочет, чтобы за него все убрали.
— Да, я вообще-то пришел сюда, чтобы классно провести время, а не быть уборщиком, — уверенно говорит Терренс.
— Пф, а он думает, что раз мы – его друзья, то должны убираться в этом чертовом доме, — добавляет Питер, расставив руки в бока. — Хотя чего вы хотите! Он же у нас грязнуля и никогда не парился насчет чистоты в доме.
— Поживее, ребятки, — невинно улыбается Даниэль. — А иначе я вручу каждому из вас швабру, и вы хорошенько отдраите полы во всем доме. Ну а я пока побуду с нашими прекрасными девчонками и понаблюдаю за вами. Для меня будет честью побыть в обществе таких привлекательных красавиц.
— Нет, дорогой мой, никаких поблажек! — уверенно заявляет Анна. — Ты будешь убирать все это вместе со всеми!
— Эй, почему я должен убираться? — удивляется Даниэль и пальцем указывает на Питера, Терренса и Эдварда. — Это они все начали! Я сидел себе спокойно и ел крекеры, а потом наши несносные братики МакКлайф начали собачиться. Да еще и блондин присоединился к ним.
— Да-да, мы видели, как спокойно ты сидел.
— Они меня заставили! Клянусь, я здесь не причем.
— Мне все равно, кто начал, а кто закончил. Вы все будете убирать вот это безобразие. И до тех пор, пока здесь не будет убрано, ни один из вас отсюда не уйдет.
— А может, я не буду это делать? — невинно улыбается Питер, с жалостью во взгляде смотря на Анну. — Я ведь только недавно вышел из больницы. Еще слабенький… Сжалься надо мной, подружка. Ну ты же хорошая и добрая. Разве у тебя хватит мужества заставить больного человека напрягаться?
— Мы видели, какой ты слабенький и больной.
— Ну, Анна…
— Я все сказала!
— Да мне вообще неинтересны разборки этой троицы, — уверенно заявляет Эдвард, скрестив руки на груди. — Вот я как раз сидел спокойно и ел вкуснейший крекер. Так что я могу не убираться, потому что моей вины в том, что здесь бардак нет.
— А я – Терренс МакКлайф! — с гордо поднятой головой заявляет Терренс. — Такой уникальный мужчина, как я, не может быть уборщиком или служанкой!
— Короче, уникальные вы наши МакКлайфы, Роуз и Перкинс, у вас есть две минуты, чтобы привести это место в порядок, — громко и уверенно командует Анна. — Вчетвером!
— Ну, пожалуйста, Анна, — с загадочной улыбкой более низким, приятным голосом произносит Даниэль, уверенно подходит к Анне и нежно гладит ее по щеке. — Не будь так строга со мной…
— Не сработает, красавчик. Не пытайся.
— Красавица… — Даниэль кончиками пальцев медленно проводит по коже головы Анны, не переставая нежно улыбаться и смотреть ей в глаза. — Разве может такая милая девочка быть столь жесткой? Почему твой парень должен исправлять косяки чужих людей, которые чуть не разрушили наше с тобой любовное гнездышко?
— Вот и приведи это гнездышко в порядок.
— Ну, принцесса…
— Иди работай, — с хитрой улыбкой говорит Анна, мягко убирает руку Даниэля со своего лица и нежно гладит его по щеке. — Чтобы ни соринки после себя не оставил.
Анна с гордо поднятой головой разворачивается и уверенной походкой направляется к Наталии, Ракель и Хелен, пока Даниэль стоит несколько обескураженный с приоткрытым ртом, а Терренс, Питер и Эдвард тихонько усмехаются.
— Слышал, что тебе сказала твоя девушка? — сквозь смех интересуется Терренс. — Отлынивать не получиться!
— Ладно, но большая часть работы все равно будет лежать на вас троих, — с хитрой улыбкой и гордо поднятой головой заявляет Даниэль.
— Не пытайся отлынивать! — восклицает Наталия. — Будешь убираться как миленький!
— Это правильно, Блонди, — с довольной широкой улыбкой отвечает Эдвард, гордо подходит к Наталии и нежно гладит ее по голове и щеке. — Вот это моя девочка!
— Так, все нежности будут после того, как ты закончишь с уборкой. — Наталия убирает руку Эдварда с лица, с хитрой улыбкой смотря ему в глаза. — Тебе ясно?
— Э, а я-то здесь причем? Они сносят все на своем пути, а я должен отвечать за это!
— Поживее, милашка. — Наталия гладит Эдварда по щеке и игриво шлепает его пальцем по носу. — Разворот на сто восемьдесят и вперед!
— Отлично, твою мать! — разводит руками Эдвард, слегка вздрагивает, когда Наталия шлепает его по ягодицам и резко переводит взгляд на хихикающих Питера и Терренса. — Хватит ржать, идиоты! Вы, блять, косячите, а мне отвечать приходиться!
— Эх, парни, не умейте вы разговаривать с девчонками, — уверенно говорит Терренс, гордой походкой подходит к Ракель и приобнимает ее за талию. — Вот моя красавица делает все, о чем я ее прошу, без лишних вопросов. Она точно разрешит мне не убирать за вами.
— Ах, Терренс… — с легкой улыбкой качает головой Ракель. — Милый мой… Ну конечно же… Нет!
Ракель отстраняется от Терренса и резко разворачивается к нему.
— Широкую улыбочку на лицо и вперед – расставлять все по своим местам.
В гостиной тут же раздается негромкий смех Эдварда, Даниэля и Питера, которым Терренс бросает свой возмущенный взгляд.
— Да, МакКлайф, зря только распушил хвост, — тихонько хихикает Даниэль.
— Ладно, я даже не буду пытаться подходить к тебе, — приподнимает руки Питер, обращаясь к Хелен. — Ибо меня ждет то же самое.
— Ну хоть один умный нашелся, — слегка улыбается Хелен. — Молодец, Роуз, хороший мальчик.
— Так, все, хватит болтать! — уверенно восклицает Анна. — Даем вам две минуты на то, чтобы привести гостиную в порядок. Никого не выпущу, пока здесь не будет идеальная чистота! Парни, я кому говорю! Начинайте уже!
Даниэль, Терренс, Питер и Эдвард тихо вздыхают или стонут. Им ничего не остается, кроме как успокоиться и начать поднимать столики и те вещи, что лежит на полу, и расставлять все на свои места. А в этот момент Ракель, Наталия, Хелен и Анна с хитрыми улыбками и скрещенными на груди руками наблюдают за ними. Они не могут сдержать смеха, когда видят, как парни снова начинают хихикать и иногда легонько пихают друг друга или что-то говорят.
— Да уж… — медленно выдыхает Ракель. — А я-то думала, что Терренс – серьезный человек… Но на самом деле он все еще ребенок. Если ему найти какую-нибудь компанию, он покажет себя во всей красе.
— А я думала, Эдвард – такой придурок только лишь со своим братцем, — задумчиво отвечает Наталия. — Мне казалось, что он тоже серьезный, но сейчас МакКлайф ведет себя как маленький.
— Зато Даниэль и Питер нисколько не удивляют меня, — тихо усмехается Анна. — Эти двое всегда вели себя как идиоты, когда проводили время вместе.
— Знайте, девочки, что-то я боюсь пускать эту компанию на люди, — признается Хелен. — Когда ребята вернутся к работе группы и начнут посещать какие-то мероприятия, они же не упустят шанс поиздеваться друг над другом и показать всем, какие они идиоты.
— О да, я и сама что-то боюсь… Если эти четверо соберутся вместе, то от них можно ждать чего угодно.
— Правильно люди говорят, что с кем ты поведешься, от того и наберешься, — задумчиво говорит Наталия.
— Боже, они умудряются смеяться и подшучивать друг над другом даже сейчас, — качает головой Хелен, видя, как Эдвард подбирает с пола какую-то штучку, которой начинает пугать Терренса, Даниэля и Питера, с негромкими писками отбегающие в сторону как ошпаренные.
— Боже, а они еще собираются в группе играть… — обреченно вздыхает Ракель. — Парни даже убраться нормально не могут, а они собрались писать песенки и давать концерты.
— Да ладно вам, девчонки, пусть эти красавчики расслабятся, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Им нужно немного повеселиться. Ведь мы все много настрадались в последнее время.
— Думаю, ты права, подруга. Пусть мальчики порезвятся. Они заслужили это. Конечно, парни и выглядят немного глупо, но их радостные лица многого стоят.
— Согласна, — соглашается Анна. — Так и быть – пусть развлекаются. Только сначала они должны убрать здесь все. А уже потом могут повеселиться.
— Ну да, до тех пор, пока они опять не устроят здесь бардак, — скромно хихикает Хелен.
В воздухе воцаряется небольшая пауза, во время которой девушки продолжают наблюдать за тем, как их мужчины приводят гостиную в порядок, но находят время избить друг друга подушками, в шутку свалить с ног, потолкаться или попугать друг друга.
— Даже не знаю, что бы я сделала, если бы была парнем: присоединилась бы к ним или свалила бы отсюда куда подальше, — задумчиво говорит Анна, приложив палец к губе.
— Активнее, активнее! — весело подбадривает Наталия. — Сексуальнее, мальчики, сексуальнее! Не будьте деревянными!
Эти слова заставляют парней залиться громким смехом.
— Давайте-давайте, покажите нам страсть! — сквозь смех восклицает Анна. — Где эмоции? Где чувства? Убираться надо с улыбкой на лице!
— Эй, ну что вы как улитки! — усмехается Ракель. — Быстрее! Веселее! Мы хотим видеть огонек в ваших глазах!
— Ах, мальчики, какие же вы красивые, когда убирайтесь, — скромно хихикает Хелен. — А со швабрами, пылесосом и половыми тряпками вы будете выглядеть еще лучше. Да если еще и скинете с себя рубашки… М-м-м… Ну хоть фотографируй вас и выкладывай в Интернет на радость вашим поклонницам.
Девушки продолжают скромно хихикать и подшучивать над парнями, которые продолжают заливаться смехом и всеми возможными способами издеваться друг на другом.
— Слушайте, а может, оставим одних? — предлагает Ракель. — Пусть мальчики поразвлекаются.
— Готова поспорить, что стоит нам уйти, как они тут же подлетят к нам, — уверенно отвечает Анна. — И мы сами не заметим, как эти придурки вовлекут нас в свою игру.
— А кто сказал, что мы не можем присоединиться? — загадочно улыбается Наталия. — Немножко поломаемся и сделаем вид, что им не взять нас просто так, а потом присоединимся.
— Отличная идея, — загадочно улыбается Хелен. — Сделаем вид, будто мы обижены на них из-за того, что они не сказали мне о вас, а вам – обо мне, а потом типа простим.
— Я согласна, — уверенно говорит Ракель.
— Я тоже! — радостно восклицает Наталия.
Девушки тихонько хихикают и медленным шагом направляются к выходу из дома, бросив короткие взгляды на парней, которые сейчас сидят на полу рядом с диваном. И когда они оказываются в нескольких шагах от входной двери, Эдвард замечает это, прокашливается как может и хлопает Питера, Терренса и Даниэля по руке или плечу, сказав им немного охрипшим голосом:
— Эй-эй, отбой, парни! Девчонки собираются кинуть нас!
Терренс, Даниэль и Питер с негромким смехом прекращают бороться между собой и с тяжелым дыханием переводят свои взгляды на Ракель, Хелен, Анну и Наталию, иногда по-доброму усмехающиеся и медленно направляющиеся ко входной двери.
— Ха, нормально! — возмущается Даниэль и прочищает горло, которое немного першит после громкого смеха. — Сначала издевались тут над нами, а теперь решили свалить!
— Да, и как они только посмели? — соглашается Терренс.
— Нет-нет, мужики, так дело не пойдет! — уверенно тараторит Питер. — Надо проучить этих красоток и укротить их.
— О, это я сделаю с большим удовольствием! — весело отвечает Эдвард, лежа на полу с задранными над головой руками и немного тяжело дыша. — В следующий раз подумают, прежде чем смеяться над нами.
— Сексуальность им подавай! — Питер прочищает охрипшее горло. — Со шваброй и пылесосом в руках!
— Ага, эмоции, страсть и чувства…
Все парни снова заливаются громким смехом.
— Слушайте, а давайте мягко втянем их в нашу игру? — с хитрой улыбкой интересуется Даниэль, одной рукой опираясь о пол и удерживая на ней вес своего тела. — Только это не значит, что мы дадим им право делать с нами что угодно. Мы сами поиграем с ними.
— М-м-м, Перкинс, тебя посетила гениальная мысль! — широко улыбается Терренс.
— Ага, только с этими красотками нужно держать ухо востро, — скромно хихикает Питер. — Немного отвлечешься – и ты уже станешь их жертвой и будешь терпеть жестокие избиения подушкой.
— Ой, Роуз, я тебя умоляю! — ухмыляется Эдвард и медленно принимает сидячее положение, согнув ноги в коленях. — Девчонку надо сначала приласкать и пригреть, а уже потом ты можешь делать с ней что угодно. И она ничего не успеет тебе сделать. Прямо как в сексе: поласкал и разогрел ее – и она сама готова тебе отдаться.
— О, а малой-то у нас опытный, — усмехается Даниэль. — Как будто перетрахал сотню девушек и приобрел огромный опыт.
— Но говорит очень даже правильно, — загадочно улыбается Терренс, свесив обе руки со согнутых в коленях ногах, и негромко прокашливается. — Эй, Дэн, мы же с тобой так здорово успокоили Анну с Ракель, когда они решили приревновать нас к Хелен. Так почему бы не повторить это?
— Как можно отказаться от удовольствия поласкать красивую девушку, — с широкой улыбкой закатывает глаза Даниэль.
— Ладно, решили! — уверенно восклицает Питер. — Приласкаем наших кошечек и вовлекаем их в игру.
— Идет! — щелкает пальцами Эдвард. — Ну что, братва, вперед?
Терренс, Питер, Даниэль и Эдвард слабо кивают с хитрыми улыбками и быстро встают на ноги. А поскольку Роуз и МакКлайф-старший делают это чуть раньше, то они помогают Перкинсу и МакКлайф-младшему, крепко взяв их за руки и потянув на себя. Ни один из них не удосуживается привести свои волосы в порядок и стряхнуть грязь с одежды. Все сразу же подходят к девушкам, которые вот-вот собираются уйти. И пока его друзья и брат заняты своими вторыми половинками, Терренс подкрадывается к Ракель сзади и обнимает ее, одной рукой обвив ее талию, а другой – шею.
— Далеко собралась, красавица? — мягко интересуется Терренс.
— Мы с девочками хотели оставить тебя и парней и дать вам возможность повеселиться, — со скромно улыбкой отвечает Ракель.
— Мы будем не против, если вы присоединитесь к нам.
— Прости, милый, мы не собираемся становиться такими же придурками, как и вы.
— Не надо так говорить, любимая. — Терренс мило целует Ракель в щеку и своей щекой трется об ее макушку. — Что такого в том, что мы с ребятами немножко повеселились?
— Ничего. Просто вы забавно выглядели со стороны. Взрослые мужчины ведут себя как маленькие дети.
— Ну и что? Я не вижу в этом ничего плохого!
— Я тоже, но…
— Да ладно тебе, Ракель, расслабься. Мы же хотели развлечься и получить удовольствие. Я считаю, что мы заслужили немного отдыха после всех ужасных событий.
— Да? — Ракель поворачивается к Терренсу лицом и видит перед собой человека с покрасневшим лицом, хитрой улыбкой и взъерошенными волосами. — Сомневаюсь, что вам с парнями удастся расслабиться. Потому что мы все обижены на вас за то, что вы ничего не рассказали нам про подружку Питера.
— Ну да, сглупили немного – признаю. Но теперь-то вы уже точно знайте все и можете прекратить ревновать нас к ней.
— Может, и перестанем. — Ракель загадочно улыбается и обеими руками нежно гладит Терренсу щеки. — Но тебе все равно придется долго извиняться передо мной. Я не собираюсь прощать тебя просто так.
— Да ты что, детка! — с легкой улыбкой тихо мурлыкает Терренс, проводит рукой по щеке Ракель и кончиками пальцев нежно касается изгиба ее шеи. — Как ты можешь не простить такого изумительного мужчину как я? Это просто возмутительно!
— Не старайся, красавчик, на этот раз тебе не удастся так легко взять меня. Можешь обцеловать и облапать меня всю, но я все равно не забуду то, что ты посмел так поступить.
— Да ладно тебе, не надо все преувеличивать. Ничего же плохого не случилось. И мы дали вам шанс встретиться с Хелен.
— А вот хранить секреты насчет личности подружки блондина не стоило.
— Эй, ну хватит уже дуться. — Терренс берет голову Ракель обеими руками и мило целует ее в лоб. — Конечно, в гневе ты чертовски прекрасна, но кажешься милой и в состоянии спокойствия.
— Э-э-э… — Ракель слегка прикусывает губу и хитро, широко улыбается. — Есть кое-что, что помогло бы тебе получить мое милование…
— Хочешь уединиться где-нибудь и сделать мне приятное? — с широкой улыбкой низким, тихим голосом предвкушает Терренс.
— Нет, похотливый самец, потерпишь до вечера. А пока что я хочу просто хорошенько побить тебя. Связывание было бы лучшим наказанием, но ты получишь его немного позже.
— Я в твоем полном распоряжении, малышка. Делай со мной все, что захочешь.
— Абсолютно все?
— Да.
— Ну ладно. Потом не скули и не жалуйся.
С этими словами Ракель отводит Терренса в сторону, по дороге игриво шлепнув его по ягодицам и заметив, как тот тут же заливается краской и улыбается гораздо шире. А тем временем Даниэль тоже подходит к Анне по спины, крепко, но нежно берет ее за плечи, отводит в другой конец гостиной и разворачивает девушку к себе. После этого девушка может лицезреть покрасневшее лицо мужчины и торчащие в разные стороны волосы, чувствуя, как он часто дышит.
— Уже уходишь, принцесса? — удивляется Даниэль.
— Ухожу, — мягко говорит Анна. — Возможно, далеко. Возможно, надолго.
— И оставишь меня одного?
— Ну вообще-то тебе и так хорошо. У тебя такая отличная компания, с которой ты становишься придурком.
— Они обижают меня, — надувает губы Даниэль, с жалостью во взгляде смотря на Анну, прядь волос которой он медленно накручивает на палец. — Эти придурки сговорились и все вместе издеваются надо мной.
— Да ты сам кого хочешь обидишь!
— Неправда! Я – очень хороший и милый мальчик! Всегда был послушным и добрым.
— А еще наглым и бессовестным.
— Ну почему ты так говоришь, любимая? — Даниэль нежно гладит Анну по щеке и кончиками пальцев задевает мочки ее ушей. — Ты ведь знаешь, что я совсем не такой.
— Да, а как насчет того, что ты упорно молчал о том, кто такая подружка Питера?
— Но теперь-то ты все знаешь.
— Мы с девочками обижены на вас. — Анна мягко отстраняется от Даниэля. — За ваше желание сделать из этого великий секрет.
— Никто не пытался делать из этого секрет. Просто так получилось. Мы же не думали, что все так закончится.
— Ну да. А если бы рассказали, у вас что, язык отсох бы?
— Да ладно тебе, красавица, чего ты опять решила повредничать? — Даниэль обеими руками гладит Анне щеки. — Или хочешь, чтобы я воспользовался своим любимым методом успокоения?
— Только не в этот раз. Я никак на это не отреагирую.
— Да что ты! — хитро и широко улыбается Даниэль.
— Вот именно! Так что не надейся, что ты получишь желаемое, просто облапав и обцеловав меня.
— Строишь из себя недотрогу? — Даниэль по-доброму усмехается, мило целует Анну в щеку и приближает лицо к ее уху, которого он слегка касается губами. — А если попробую?
— Не получится, — уверенно отвечает Анна, мягко отстраняется от Даниэля и поправляет воротник его рубашки с короткими рукавами, смотря на него с хитрой улыбкой на лице. — Тебе еще надо заслужить возможность приласкать меня.
— Разве я плохо себя веду?
— Очень плохо. Ужасно. Не раскрыл мне кое-какой секрет и устроил здесь беспорядок.
— Но мы ведь я и ребята сделали все так, как вы с девчонками хотели. Посмотри, здесь все чисто, а вещи расставлены по своим местам.
— И в этот момент вы все выглядели очень забавно. Кое-как побороли желание сфотографировать вас и отправить фотографию в Интернет, чтобы поклонники группы подивились.
— Ох какие плохие у нас девочки. — Даниэль гладит Анну по голове и кончиками пальцев нежно ласкает заднюю часть ее шеи. — Мало того, что издевались над нами, так еще и фотографию хотели выставить.
— А чего вы ожидали? — с игривой улыбкой удивляется Анна. — У плохих мальчиков не может быть хороших девочек. Рано или поздно они становятся плохими и делают то, что им совсем не свойственно.
— Ах ты моя плохая девочка, — с наслаждением тихонько рычит Даниэль, пока его глаза пристально изучает лицо Анны. — Ну погоди, крошка, вот мы останемся одни, я с тобой обязательно разберусь.
— Но сначала я с тобой разберусь. — Анна обеими руками гладит Даниэлю щеки, а затем прикладывает их к его груди. — Тебе придется ответить за то, что ты был таким молчаливым и пытался заткнуть мне рот с помощью поцелуев.
— Мур-р, могу с большим удовольствием повторить это еще раз… — Даниэль губами с широкой улыбкой нежно касается места за ухом Анны и собирается спуститься к изгибу ее шеи.
— Не в этот раз! — уверенно заявляет Анна и отстраняется от Даниэля. — Теперь будем играть по моим правилам. И в качестве наказания я собираюсь отколотить тебя подушкой. Ну а вечером устрою более мучительную, но очень сладкую пытку. Посмотрим, насколько тебя хватит.
— М-м-м, звучит уже очень заманчиво…
— Но об этом позже. Сейчас тебя ждет кое-что другое.
— Хоть меня уже и так здорово избили подушками, ради такой красивой девушки я могу потерпеть еще немного. Столь шикарный приз стоит всех ужасных пыток и мучений.
— Ну вот и молодец. Хороший мальчик. Хороший…
Анна уводит Даниэля в сторону, по дороге взяв одну из подушек с дивана и уже предвкушая, как она будет издеваться над мужчиной. Ну а тем временем Питер медленно подходит к Хелен, приобнимает ее за плечи и прижимает поближе к себе.
— Я смотрю, ты хочешь оставить меня на растерзание этим охламонам… — тихим низким голосом с легкой улыбкой говорит Питер, мягко разворачивает Хелен к себе лицом и обвивает руки вокруг ее талии. — Да, милая?
— Тебе ведь хорошо с этими охламонами, — скромно хихикает Хелен. — Носился за ними как угорелый! Как будто и не лежал в больнице!
— А они меня заставили! Я сидел себе спокойно и крекер ел, но парни втянули меня в свою игру.
— Ну да, так я и поверила.
— Это правда, Хелен. Я говорил им, что еще слабенький, но они не послушали меня.
— Боже, Роуз, да какой ты слабенький, раз носился здесь как ураган, — качает головой Хелен, нежно гладит Питера по щеке и прикладывает руки к его груди. — Мы все это видели.
— Ну и ладно! Что в этом такого! Зато мне весело было! Знаешь, как я соскучился по этим моментам. И сейчас я оторвался по полной.
— Кто бы сомневался!
— А пока они там занимаются девчонками, я не прочь немножко поразвлекаться с тобой. — Питер мило целует Хелен в щеку и висок, заставив ее скромно улыбнуться.
— М-м-м, опять хочешь веселиться?
— Опять, — уверенно произносит Питер, пока его руки уверенно скользят по спине Хелен вверх-вниз. — Опять-опять-опять.
— Неужели забыл, что едва ли не разочаровался во мне, когда узнал о моем конфликте с девочками?
— Не забыл, — немного хмуро говорит Питер. — Но поговорив с ребятами, я подумал, что стоит дать тебе шанс доказать, что меня опять не предадут столь жестоко.
— Ты можешь полностью доверять мне, милый. Я никогда не поступлю с тобой так ужасно и не брошу тебя. Это было бы слишком подло с моей стороны. Особенно после стольких лет сокрытия своих чувств.
— Я понимаю, почему ты так поступила. Понимаю, что не хотела сама оказаться жертвой. А вот понять того, кто все это затеял, никогда не будет возможным. Будь на твоем месте та Эшли, или так ее там, то я бы вряд ли сумел простить.
— Но я не Эшли. Я другая. Эта девчонка никогда не была моей подругой. Джессика стала первой, кто сумел доказать, что умеет дружить по-настоящему.
— Ты прекрасно знаешь, как сильно я не хочу, чтобы со мной повторилось то, что мне пришлось пережить. Я не хочу мучить себя и заставлять других переживать. Никогда не…
Питер не договаривает свою мысль, потому что Хелен мягко прикладывает два пальца к его губам, очень тихо шикая, как будто она просит его замолчать.
— Нет, — мягко произносит Хелен. — Пожалуйста, не вспоминай все то, что тогда произошло. Это всегда будет твоим прошлым. Не настоящим, которое будет лучше благодаря поддержке близких тебе людей.
— Без помощи, заботы и поддержки близких я бы вряд ли смог понять, что жизнь не останавливается на том, что было в школе. После того случая я еще больше замкнулся в себе и запер свое сердце на замок, не позволяя никому лезть ко мне в душу.
— Обещаю, мы всегда будем рядом, — уверенно обещает Хелен и запускает обе руки в слегка взъерошенные волосы Питера, нежно сжимая и оттягивая их. — Ты можешь рассчитывать на любого из нас.
— Я знаю, — скромно улыбается Питер.
— И на меня ты тем более можешь рассчитывать. Ты же знаешь, что ради тебя я на все готова. Только скажи, чего ты хочешь, и я сделаю это.
— Ты всегда была слишком добра ко мне.
— Будь также уверен в том, что я вольюсь в коллектив и подружусь с ребятами. Докажу, что меня не стоит опасаться из-за моих ошибок прошлого.
— Эй, я так понял, Ракель, Наталия и Анна простили тебя.
— Да, я объяснила все и попросила у девочек прощения, добавив, что несмотря ни на что, мое отношение к ним всегда было исключительно хорошим. Ну а они сказали, что не держат на меня зла и дали мне шанс.
— Я очень рад, — слегка улыбается Питер и нежно гладит Хелен по щеке. — Девчонки очень хорошие. Ты быстро наладишь с ними отношения.
— Было бы здорово, — скромно говорит Хелен. — Но самое главное, чтобы ты не злился на меня и не отворачивался из страха, что я предам тебя.
— Все в порядке, радость моя. Давай не будем вспоминать об этом. Раз девчонки простили тебя и дали тебе шанс, значит, нет смысла об этом говорить. К тому же, ко мне этот конфликт не имеет никакого отношения. Он касается лишь вас четверых, и только вам надо было решать его.
— Не беспокойся, Питер, мы уже все обсудили.
— Определенно чувствую облегчение.
Хелен улыбается намного шире и заключает Питера в трогательные, нежные объятия, на которые тот с удовольствием отвечает, положив руки ей на спину и одной из них погладив ее по голове, пока она пропускает пальцы сквозь его мягкие пшеничные волосы. Через несколько секунд они отстраняются, и девушка хитро улыбается, приложив палец к губе. Мужчина же бросает взгляд в сторону и видит, как девушки с веселыми возгласами избивают своих парней подушками и носятся за ними по всей гостиной.
— Да-да, мы с девочками решили наказать вас за то, что вы не сказали нам друг о друге и устроили беспорядок, — уверенно говорит Хелен.
— Да уж, бедные парни, — скромно усмехается Питер. — Ну ничего, пусть побегают. Давайте, девчонки, хорошенько побейте их!
— А ты думаешь, тебя это наказание не касается?
— Но ты же не станешь этого делать? — Питер проводит тыльной стороной руки по щеке Хелен и запускает пальцы в ее волосы у корней. — Если меня выписали из больницы, это не значит, что я уже здоров…
— Ты собрался постоянно оправдывать себя таким способом?
— Сейчас все должны обращаться со мной очень бережно и нежно. Что вам сказал Льюис? Вы должны беречь меня!
— Однако он не запрещал бить тебя подушкой и гонять по всей гостиной. Тем более, что ты так или иначе провинился.
— Неправда! Это парни косячили! Вот они пусть и отвечают.
— Не наглей, Роуз. И не забывай, что один за всех и все за одного. Косячит кто-то один – он отвечает со всеми, кто крутится вокруг него.
— Но, Хелен…
— Все, блондин, успокойся, я и с тобой собираюсь разобраться. — Хелен по-доброму усмехается и пальцем игриво шлепает Питера по носу. — Но не бойся, я не стану наказывать тебя слишком жестоко. Это девчонки тут начали продумывать план мести и собираются надрать парням зад, а я буду немного мягче с тобой.
— М-м-м, как приятно… — с широкой улыбкой мурлыкает Питер и кончиком носа трется об нос Хелен, обвив руки вокруг ее талии. — Как приятно, когда тебе делают поблажки…
— А еще приятнее побыть немного вредной и шалить.
Питер и опомниться не успевает, как Хелен хватает подушку с дивана, рядом с которым сейчас стоит, и со всей силы наносит ему удар. Тот слегка морщится, но вскоре берет еще одну подушку и несильно лупит ею по спине девушки. Так между ними завязывается подушечный бой. Девушка с веселыми возгласами избивает мужчину подушкой, а тот отвечает тем же и безуспешно пытается дотронуться до ее волос и немного взъерошить их. Только она не позволяет ему сделать это и сама портит ему прическу, которая уже давно потеряла свой первоначальный вид.
Когда все парни подошли к своим девушкам, Эдвард медленно подкрадывается к Наталии сзади и обеими руками обняв ее за плечи. Девушка сразу же широко улыбается с чувством тепла, исходит от тела ее любимого человека.
— А куда это мы собрались? — со скромной улыбкой мягко интересуется Эдвард. — Далеко собрался уйти мой луч яркого солнца?
— Луч яркого солнца все еще здесь и не собирается никуда уходить, — мило улыбается Наталия.
— М-м-м… А я начал думать, что ты хочешь бросить меня.
— Да тебе и с парнями неплохо. Вон как спелся с ними – ведешь себя так же, как они.
— Ха, да я кое-как справляюсь с этими балбесами! Своего братца я еще как-то могу держать на коротком поводке, но сделать это еще и с этим двумя охламонами гораздо сложнее.
— Ох, МакКлайф, ну и хитрец же ты, — хитро улыбается Наталия. — Правильно Терренс говорит, что нельзя верить тебе, потому что ты только прикидываешься невинным ангелочком.
— А ты больше слушай этого сказочника. — Эдвард нежно целует Наталию в щеку и трется об нее кончиком носа, пока его руки обвиты вокруг ее талии. — Я намного лучше этих троих разбойников. Самый невинный и скромный.
— Когда ты в компании этих людей, то тебя таковым не назовешь.
— Ладно, не отрицаю, что я не прочь немного поиграть и надрать им зад. А то парнишки что-то совсем от рук отбились. Надеюсь, девчонки сейчас хорошенько побьют их. Небольшая встряска им не помешает.
— Ах, игривый ты мой котик, — с умилением произносит Наталия и тыльной стороной руки проводит по щеке Эдварда, пока тот с широкой улыбкой прикрывает глаза. — Поиграть захотел…
— Неужели я не заслужил этого?
— Конечно, заслужил, любимый. Ты как никто другой заслужил что-то хорошенькое.
— Тогда что такого в том, что я играю с парнями? И как я могу упустить лишний шанс поиздеваться над своим братцем?
— Вот поэтому я и собиралась оставить тебя здесь. Вы с парнями так увлеклись борьбой друг с другом, что практически забыли про меня и девочек.
— Нет, не надо оставлять меня. — Эдвард обвивает руками талию Наталии и кладет ладони ей на ягодицы. — Придурковатые друзья и братец – это, конечно, круто. Но вот без любимой девушки жизнь будет куда хуже.
— Ах… — Наталия разворачивается лицом к Эдварду и с нежной улыбкой смотрит на него, мягко взяв его за предплечья. — Ты знаешь, что я бы с большим удовольствием проводила с тобой все время. Но я же не могу буквально привязать тебя к себе и ограничивать твое общение с другими.
— Тем не менее я всегда нахожусь с тобой. — Эдвард берет в руку позолоченную подвеску в виде буквы «N» на шее Наталии. — Даже если меня нет поблизости, частичка меня всегда будет с тобой. Благодаря этой вещичке. Которую я выбирал с особой любовью.
— Я знаю. Но будет намного лучше, если я буду видеть и чувствовать твое присутствие. Знать, что ты рядом.
— Обязательно, любимая.
Наталия скромно улыбается и мило целует Эдварда в щеку и крепко обнимает его, обвив руки вокруг его шеи, пока тот кончиком носом проводит по ее золотистым волосам, красиво спадающие с плеч и спины.
— Кстати, я был бы очень рад, если бы ты присоединилась к этому веселью, — мягко говорит Эдвард. — Точнее, я настаиваю на этом. Не хочу, чтобы ты сидела в сторонке и скучала, пока все веселятся.
— Не беспокойся, красавчик, у меня на тебя тоже есть кое-какие планы, — с загадочной улыбкой уверенно отвечает Наталия, отстраняется от Эдварда и начинает играть с его распахнутой клетчатой рубашкой. — Не думай, что ты отвертишься от объяснений своего не слишком примерного поведения.
— А я себя хорошо веду.
— Да что ты! Вместе с парнями устроил здесь свинарник и ничего не сказал про подружку Питера.
— Попрошу не впутывать меня в те дела, к которым я не имею отношения. Это парни уже что-то мутили про подружку Питера, а я лишь сейчас познакомился с Хелен. — Эдвард хитро улыбается. — Впрочем, свинарник – это тоже их работа.
— Ну да, скажи, что ты типа сидел спокойно и ел крекер.
— Все так и было! — невинно улыбается Эдвард. — Терренс опять начал издеваться надо мной и не давал мне поесть. Ну вот и пришлось проучить его. Потом еще и Даниэлю с Питером пришлось промыть мозги, потому что они тоже начали обижать меня. Они меня вынудили! Я ни в чем не виноват!
— И ты думаешь, я поверю тебе? Говоришь ты, конечно, очень красиво, и голос у тебя чарующий. Но на этот раз со мной это не прокатит. Я не буду развешивать уши.
— Ну что такое, девочка моя. — Эдвард гладит лицо Наталии обеими своими теплыми руками. — Как такая милая и красивая девушка может вредничать? Неужели с подружками своими договорилась?
— Я? С подружками? — широко распахивает глаза Наталия и скромно хихикает. — Не смеши меня, Эдвард, умоляю.
— А если немного подумать… — более тихим низким голосом произносит Эдвард, кончиками пальцев обеих рук проведя по изгибам шеи Наталии и задней ее части. — От вас, хитрых лисичек, можно ждать чего угодно. Тем более, что вы все так мило улыбались и смеялись, пока стояли все вместе в сторонке. И так здорово издевались над нами, пока мы с ребятами наводили здесь порядок.
— Мы всего лишь вас подбадривали. И мне кажется, получилось очень даже неплохо. Хотя вы и не были такими сексуальными, как нам хотелось.
— Ладно-ладно, мы это запомним. Вот пока парни там разбираются с этими красавицами, я займусь тобой. Ведь ты и сама стала не слишком примерной девочкой.
— Ага, а мы еще посмотрим, кто кем заниматься будет! Сейчас как начну со всей силы дубасить тебя подушками! — Наталия бросает короткий взгляд на Терренса, который со всех сил пытается скрыться от Ракель, безжалостно избивающая его подушкой. — Вот смотри, твой братец уже не знает, куда деться от моей подружки. Посмотри, что ждет тебя в ближайшие пять-десять минут.
— Ну Терренс-то получает свои тумаки заслуженно. А вот я ни в чем не виноват и вполне могу рассчитывать, что моя прекрасная блондиночка сделает для меня что-нибудь приятное.
— Сейчас тебе будет приятно. Обещаю. Хоть это всего лишь подушка, бить я буду со всей силы. Синяков не будет, но твоей прическе точно придет конец.
— Пожалуйста, Наталия, не надо так со мной, — жалостливо смотря на Наталию, тихо умоляет Эдвард, притягивает ее поближе к себе и располагает руки на изгибах женской талии. — Ты же у меня хорошая девочка. Которая сегодня выглядит сногсшибательно. Не знал, что тебе так идет черный цвет. Ты – просто конфетка в этой шикарной блузке.
— Так, ты мне зубы не заговаривай! — уверенно говорит Наталия и мягко берет Эдварда за подбородок. — Никаких поблажек! Можешь даже не надеяться!
— Что, совсем никаких? — Эдвард скромно приподнимает край прозрачной блузки Наталии и черный топик под ней и кончиками пальцев нежно проводит по небольшому оголенному кусочку поясницы.
— Никаких, солнце мое.
— Я могу наплевать на то, что здесь полно любопытных людей и немного приласкать тебя, — мурлыкает Эдвард, погладив Наталию по голове и пропустив пальцы через ее шелковые пряди волос. — Так, как я это умею.
— Звучит, конечно, очень заманчиво… — закатывает глаза Наталия. — Я бы совсем не возражала…
— Ну тогда давай отойдем в укромный уголок и немножко пошалим?
— Можно попробовать, — удерживая прямой взгляд в глаза Эдварда, с легкой улыбкой говорит Наталия и замолкает на пару секунд. — Только не сейчас.
Наталия подбегает к дивану, берет подушку и лупит Эдварда по руке и спине, когда тот, будучи несколько растерянным, отворачивается в другую сторону. Мужчина начинает скромно хихикать и пробует как-то успокоить девушку, но та только больше входит во вкус, заливаясь негромким смехом и находя забавным наблюдать за тем, как молодой парень безуспешно пытается уйти от ударов. Его попытки погладить возлюбленную по голове или щеке оканчиваются полным фиаско, и он продолжает получать крепкие удары от хитро улыбающейся красавицы, которая успевает заигрывать с ним с помощью взгляда. Терпения МакКлайфа-младшего хватает лишь на несколько секунд. А затем он хватает последнюю подушку с дивана и начинает избивать блондинку. Иногда мужчина дразнит ее с помощью смешных рожиц или телодвижений или заставляет ловить его, уходя от нее задним ходом и носясь по всей гостиной как угорелый.
Если поначалу девушки усердно избивали парней и не давали им расслабиться и выдохнуть, то вскоре все происходит с точностью наоборот. Теперь уже им самим приходиться убегать от своих возлюбленных, которые осуществляют свою маленькую месть за то, что те смеялись над ними и сильно избили их подушками. Все они чувствуют себя абсолютно расслабленными и совсем не беспокоятся о том, что сейчас выглядят как маленькие дети. Они лишь хотят как следует развлечься и забыть обо всем плохом. Пока остальные парни разбираются со своими девушками, Даниэль развлекается с Анной. В какой-то момент он умудряется снять с нее толстую резинку и с хитрой улыбкой демонстрирует ее девушке, которая возмущается из-за того, что ее пышный конский хвост уничтожен, а ее слегка растрепанные волосы падают ей на плечи и красиво обрамляют кукольное женское личико.
— Эй, ты испортил мне прическу! — с приоткрытым ртом возмущается Анна. — Я ее все утро делала!
— Да ладно, принцесса, тебе и так хорошо, — хитро улыбается Даниэль, раскручивая на пальце резинку для волос и нежно смотря на Анну, готовую буквально убить его своим хмурым взглядом. — Красивая девочка с милым кукольным личиком и растрепанным волосами как после сна – мой идеал.
— Сейчас же отдай мне резинку!
Анна предпринимает попытки забрать у Даниэля свою резинку, но ей никак это не удается. Стоит девушке протянуть руку к желанному предмету, как мужчина с хитрой улыбкой отводит руку в сторону или поднимает ее вверх, скромно хихикая, когда видит, как она безуспешно пытается подпрыгивать, но из-за маленького роста не может дотянуться до того, что у нее забрали.
— Ар-р-р, ненавижу тебя! — раздраженно рычит Анна и снова пробует подпрыгнуть. — Почему ты такой высокий, а я такая маленькая?
— Ты посмотри на высокого Роуза и его маленькую подружку – она еще меньше тебя, — скромно хихикает Даниэль. — Или же встань рядом с МакКлайфом-старшим – он у нас вообще двухметровая шпала.
— Хватит заговаривать мне зубы! Немедленно отдал мне резинку!
Однако Даниэль продолжает играть с Анной, задрав руку с резинкой и хихикая, когда она пытается безуспешно забрать свою вещь. Но вскоре терпение девушки заканчивается, и она крепко вцепляется в ту часть руки, до которой достает, и силой пытается опустить ее вниз. Ей даже удается – или же мужчина просто поддается ей – сделать это. Зеленоглазая красавица уже крепко вцепляется в его запястье и пытается разжать ладонь, в которой он крепко сжал ее резинку. Но даже в этот момент Перкинс не намеревается сдаваться и еще какое-то время продолжает хихикать, не давая ей забрать то, что она хочет получить. А через несколько секунд Даниэль притягивает Анну к себе и со спины крепко обнимает ее свободной рукой, пока та пытается вырваться, издает негромкий писк, когда тот легонько прикусывает тонкую, чувствительную кожу на изгибе ее шее, и невольно напрягает мышцы живота, когда чувствует, что теплая мужская ладонь проскользает под ее блузку и нежно гладит оголенную его часть.
Впрочем, через какое-то время Анне все-таки удается отобрать резинку у Даниэля, который просто решает сжалиться над ней. Девушка пытается собрать свои волосы в красивый хвост, но у нее не получается сделать это без зеркала. Немного понаблюдав за ней, мужчина ее вызывается помочь и не придумывает ничего лучше, кроме как взять пару прядей средней толщины по бокам и завязать их у нее на затылке, сделав все достаточно аккуратно и придав волосам небольшой объем. Анна на ощупь проверяет, что находится у нее сзади и разворачивается лицом к Даниэлю, нежно улыбнувшись ему и получив от него точно такой же ответ. В глазах мужчины читается явное восхищение, а он сам не отказывается от желания мило поцеловать свою возлюбленную в щеку, заставив ее залиться краской.
Несколько секунд влюбленные обмениваются нежным взглядом и легкой улыбкой до того, как переводят свои взгляды на Эдварда и Наталию, носящиеся по всей гостиной с подушками и избивающие ими друг друга. В какой-то момент блондинка громко вскрикивает после того, как ее возлюбленный откидывает подушку в сторону, подкрадывается сзади, крепко хватает обеими руками и щекочет ей шею носом или живот – кончиками пальцев. Чуть позже мужчина на чем-то поскальзывается и вместе с девушкой заваливается на диван так, что она падает на него спиной, а тот оказывается под ней.
Их смех становится только веселее и громче, и они чувствуют себя вполне комфортно. Но через несколько секунд Наталия сползает с Эдварда и просто присаживается рядом с ним. Тот закидывает руку вокруг ее шеи и прижимает поближе к себе, пока та берет его свободную руку. Скромно хихикающие Даниэль и Анна переглядываются между собой и устраиваются напротив них: мужчина сцепляет руки в замке у девушки на груди, а та прижимается к нему как можно ближе.
— Слушайте, это так классно! — бодро восклицает Эдвард. — Давно я так здорово не отрывался!
— Согласен, в моем доме никогда не было такого безумного веселья, — с широкой улыбкой соглашается Даниэль. — Вы, ребята, все реально зажигайте.
— Поблагодари за это парней, — дружелюбно говорит Наталия, поглаживая запястье Эдварда. — Если бы не эти заводилы, тут была бы тишь, да гладь.
— И наши прически были бы в порядке, — скромно хихикает Анна, поправляя свою прическу. — Кое-кто не пытался бы уничтожить их и превратить неизвестно во что.
— А что! — удивляется Эдвард. — Я люблю, когда у девчонок немного небрежные волосы.
— Я тоже, — слегка улыбается Даниэль. — Особенно длинные волосы после сна. Если рядом с тобой просыпается девушка с такими волосами, то начинаешь чувствовать себя, будто ты дома. Будто ты можешь расслабиться.
— Это и правда очень круто.
— Да, и именно поэтому вы уничтожили наши прически! — восклицает Наталия, придавая своим полуволнистым волосам небольшой объем. — Хотите, чтобы мы ходили такие же растрепанные, как и вы сами.
— Почему бы и нет? — невинно улыбается Эдвард и запускает пальцы в волосы Наталии. — Вон какие красивые волосики. Никакой укладки не надо.
— Хочешь, чтобы у твоей девушки был такой же стог сена на голове, как у тебя? — скромно хихикает Даниэль.
— Ты бы на себя в зеркало посмотрел. Во что ты превратился.
— Может быть… Зато у тебя ничего не изменилось. Ибо у тебя и раньше был бардак на голове.
— А мне нравится, ты знаешь, — с гордостью признается Эдвард и проводит рукой по своим волосам. — Эти шикарные волосы – моя гордость. Я бы ни за что не согласился побриться налысо и отрезать хоть дюйм.
— Ты типа будешь ходить с таким гнездом на башке даже тогда, когда тебе стукнет пятьдесят?
— Типа того. Буду модным дедусей с шикарной шевелюрой. Ну а если я оденусь во что-нибудь черное и кожаное, то буду похож на рокера или байкера.
— В таком случае тебя можно было бы легко перепутать с Терренсом. Если вас одеть абсолютно одинаково и нацепить темные очки, то никто не узнает, кто есть кто.
— Узнает! — возражает Наталия. — Я сразу отличу! Даже если у меня будет ужасное зрение! Не забывай, что у них разные прически, а Терренс выше Эдварда.
— Ой, да брось, чего там одинакового! — машет рукой Даниэль и бросает взгляд на челку Эдварда, которая сейчас закрывает его лоб. — У МакКлайфа-старшего почти такая же челка, какая сейчас и у его братца. Если Эдвард не будет зачесывать ее наверх, то он запросто может подрабатывать дублером Терренса и фоткаться вместе него с поклонницами. Никто и не заметит, что их обманывает, ибо эти двое слишком похожи. Несмотря на двухлетнюю разницу в возрасте.
— Я бы все равно заметила разницу, — задумчиво отвечает Анна. — Да, они очень похожи, но все-таки отличаются.
— Истинные поклонники Терренса МакКлайфа сразу почуют подвох, — с легкой улыбкой уверенно говорит Наталия. — Хотя не отрицаю, что им запросто может понравиться и вот этот милашка.
— Пф, да у него и так уже целая армия поклонников в Интернете, — по-доброму усмехается Даниэль. — Может, скоро обскочит своего братца по популярности.
— Не вздумай сказать это МакКлайфу, а то его удар хватит, — шутливо говорит Наталия. — Он не выдержит, если кто-то займет его место короля. Особенно если это будет его маленький братик.
— Королем он будет только лишь для одного человека – для моей дорогой и любимой Ракель, — с легкой улыбкой говорит Эдвард. — А для других мой братик – совершенно обычный человек с огромным самомнением.
— Терренс убил бы тебя, если бы это услышал, — скромно хихикает Анна.
— Не убьет, подруга, не бойся. Мы ведь постоянно говорим ему об этом.
Даниэль, Анна и Наталия тихо хихикают и на несколько секунд замолкают. Ну а после этого Перкинс окидывает взглядом всю гостиную, заметив, что в ней стало как-то подозрительно тихо.
— Эй, а чего здесь стало так тихо? — удивляется Даниэль. — И да, куда пропали еще две наши парочки? Я что-то нигде не вижу ни МакКлайфа с его красоткой, ни Роуза с его подружкой, про которую вы, девчонки, постоянно нас спрашивали.
— Э-э-э… — произносит Эдвард, слегка прикусив губу, окинув гостиную взглядом и остановив его на той стороне, где находится парадная дверь. — О! Терренс с Ракель стоят возле входной двери. Опять обжимаются. Точнее, мой братец снова включил режим похотливого и голодного самца.
Даниэль, Анна и Наталия переводят свои взгляды в сторону входной двери и видят, как Терренс и Ракель стоят друг напротив друга. Пока мужчина с гордым видом и хитрой ухмылкой опирается о стенку обеими руками и что-то уверенно говорит, девушка вроде бы заигрывает с ним, но вроде бы не подпускает близко к себе, как бы он ни пытался уломать ее.
— Это точно, — уверенно говорит Даниэль. — Он такой: «Слушай сюда, детка, здесь я всем рулю, а ты обязана подчиняться мне и исполнять любые мои приказы!»
— Вот уж не думала, что моя подружка свяжется с человеком со столь страстной натурой, — задумчиво признается Анна. — Несмотря на то, что она далеко не скромница.
— Но уж поверь мне, дорогая, Ракель совсем не против перчинки в отношениях, — уверенно говорит Эдвард. — Даже допускает умеренное проявление грубости. А Терренс говорит, что когда она злится, то это его заводит.
— Да уж, если бы Кэмерон не хотела, то не стала бы связываться с этим чертовски красивым, но немного больным на голову парнем, — скромно хихикает Наталия. — Ну а раз ей нравится это, то ради бога. Мы только рады.
— Уверен, твоя подружка всегда была такой, — уверенно предполагает Даниэль. — Просто у нее не было того, кто разбудил бы в ней тигрицу. А тут как раз появился Терренс и, так сказать, приучил Ракель к своим повадкам и помог ей понять, что может доставить ей нереальное удовольствие.
— И знайте что, — задумчиво произносит Эдвард. — Иногда мне кажется, что они даже во время ссор могут получить удовольствие. Разругаются в пух и прах, а потом резко вспыхнет огонь страсти, который поможет им настроиться на еще более классную волну.
— Слушай, Дэн, а может, остановить их? — с опасением предлагает Наталия. — А то вдруг ими овладеет такая страсть, что они начнут заниматься своими делами прямо сейчас.
— Да ладно тебе, давай еще немного понаблюдаем, — хитро улыбается Даниэль. — Интересно же.
— О боже, мне от одних их только их взглядов друг на друга становится жарко, — уверенно признается Анна. — Вот уж точно не зря все говорят, что они созданы друг для друга.
Наталия, Даниэль и Эдвард скромно улыбаются и ничего не говорят, продолжая наблюдать за Терренсом и Ракель. Они видят, как влюбленные что-то говорят, уставив свой взгляд в глаза друг друга. В какой-то момент девушка пытается уйти с хитрой улыбкой на лице, но мужчина крепко берет ее за запястья, крепко прижимает их к стене и со всей страстью целует в губы. Она несколько секунд пытается вырваться, но потом медленно расслабляется, с удовольствием ответив на поцелуй своего жениха.
— О, ребятки, вот это страсть! — с широкой улыбкой восклицает Эдвард. — Еще немного – и они начнут раздеваться на наших глазах!
— Не фига себе что происходит! — удивляется Даниэль. — Она только рот успела разинуть и не смогла долго сопротивляться.
— Да уж, этот парень и правда включил альфа-самца, — задумчиво говорит Наталия.
— Не зря Кэмерон говорит, что МакКлайф немного больной, — скромно хихикает Анна.
— Готов поспорить, вы обе хотите, чтобы вас тоже прижали к стене и поцеловали, — загадочно улыбается Даниэль.
— Если ты опять вспомнишь про свои любимые выкрутасы, то я точно могу захотеть и не такого.
— Это точно, — скромно улыбается Наталия и заправляет прядь волос за ухо. — Вы, красавчики, недалеко ушли от Терренса. Полагаю, у всех вас есть идеальный учитель, который и учит вас быть такими наглыми и невоспитанными.
— Это природа, подруга, — уверенно отвечает Даниэль. — Если мужчина хочет секса и находит для этого подходящую партнершу, то он всегда становится диким и голодным.
— Ладно, красавицы, не беспокойтесь, — с загадочной улыбкой говорит Эдвард, обеими руками крепко обнимает Наталию и гладит ее по голове. — Устроим мы вам что-то подобное. Правда, я буду делать это в приватной обстановке. Потому что я не настолько наглый и бессовестный, как Терренс.
— Пф, какое может быть стеснение у человека, который часами расхаживал голым перед сотней камер и имитировал бурный секс с молоденькими девочками, — ухмыляется Даниэль. — Уверен, он кайфовал на съемках постельных стен и постоянно пересматривает их, чтобы полюбоваться своим телом.
— Сказал человек, который и сам запросто может разгуливать по дому без трусов, — скромно хихикает Анна.
— Если тело красивое, то грех его скрывать.
— Ну знаешь, и у меня оно тоже идеальное, — с гордостью заявляет Эдвард. — Когда я без футболки, девчонки штабелями укладываются у моих ног.
— Боже, ну почему все мужчины такие хвастуны? — с легкой улыбкой вздыхает Наталия. — Даже самые скромные и порядочные не прочь чем-нибудь похвастаться!
— Сам себя не похвалишь – никто не похвалит, — пожимает плечами Анна.
Пока Анна и Наталия скромно хихикают, Даниэль и Эдвард ничего не говорят и просто переглядываются между собой с загадочными улыбками и закатывают глаза.
— Ой, ладно! — машет рукой Даниэль. — Давайте оставим этих ходячих секс-бомб в покое! Вы мне лучше скажите, куда Питер с Хелен подевались? Неужели решили заняться сексом, едва начав встречаться?
— Я недавно видела их носящимися по гостиной с подушками, — задумчиво отвечает Анна.
— А Питер один раз врезался в меня, — добавляет Эдвард. — И больше я блондина не видел.
— Не только след Питера с Хелен, но и след подушек, которые они стащили, — спокойно говорит Наталия.
Даниэль бросает взгляд на две подушки, лежащие рядом с Эдвардом и Наталией.
— Так, ну и куда эти двое утащили мои подушки? — слегка хмурится Даниэль и окидывает взглядом всю гостиную. — Вон вижу, что две подушки валяются на полу неподалеку от Ракель и Терренса. Еще две лежат здесь. Еще две лежат недалеко от кухни. А где еще две?
— Спокойно, Даниэль, — мягко говорит Анна, бросив взгляд в ту сторону, где находятся двери, ведущие в ванную комнату. — Вон те подушки. Где дверь в ванную комнату. И я вижу и Питера с Хелен. Тоже… Э-э-э… Обнимаются…
Даниэль резко переводит взгляд туда, куда смотрит Анна, и видит и подушки, лежащие на полу, и Питера с Хелен. Скромно улыбающийся блондин прижимается к стене спиной и одной ногой и обнимает свою возлюбленную за талию. Ну а девушка что-то говорит ему со скромной улыбкой на лице, плотно прижимаясь к нему, обвивая его шею и копаясь в мягких пшеничных волосах. А спустя несколько секунд все сидящие в гостиной замечают, как Питер мягко прикладывает ладонь к щеке Хелен и вовлекает ее в милый поцелуй, на который та с радостью отвечает.
— О, черт… — тихо стонет Даниэль. — Еще одна целующая парочка в моем доме! Ну не вздумайте раздеваться, ребята. У меня комнат на всех не хватит. И ванных комнат.
— Не бойся, дорогой, они еще нескоро решатся на что-то подобное, — уверенно отвечает Анна, обеими руками обвив руку Даниэля и не скрывая своей улыбки, пока она наблюдает за целующимися Хелен и Питером. — Потому что блондину еще надо на это решиться. Ну… Или же бабушка Маршалл будет против секса до замужества.
— Сейчас у этих двоих все очень даже скромно, — с легкой улыбкой отмечает Эдвард. — Роуз не такой наглый и бессовестный, как мой братик.
— Согласен, — соглашается Даниэль. — И должен признаться, они здорово подходят друг другу.
— Ты прав, — с легкой улыбкой произносит Наталия.
— Думаю, будет неправильно не дать этой девушке шанс, — задумчиво говорит Эдвард.
— Хелен на самом деле неплохая, она просто боялась заработать себе проблем, — признается Анна. — Конечно, мне очень обидно за своих подруг, но все же Маршалл не делала мне ничего плохого.
— Хорошо, что она признает свои ошибки, — уверенно говорит Наталия. — Мне кажется, Хелен и правда хорошая. По крайней мере, сейчас мы видим перед собой вполне добрую и милую девушку. Она трясется над Питером, как курица над яйцом… Вряд ли ей было интересно знать, что с ним происходит, если бы эта девушка была равнодушна к нему.
— Да нет, девчонки, не беспокойтесь, — качает головой Даниэль. — Хелен – нормальная девчонка. Она всегда была очень мила ко мне и Терренсу и искренне переживала за Питера. Я не чувствую никакого дискомфорта, пока разговариваю с ней.
— И по мне она вполне хорошая, — задумчиво говорит Эдвард. — В ней нет ничего такого, что могло отталкивать. Да и я не думаю, что Питер стал бы дружить и влюбляться в плохую девушку. Ему уже хватило ошибок прошлого.
— Нет-нет, от нее мы точно можем не ждать ничего подобного.
— Ох, хоть бы и Хелен не бросила Питера, — с грустью во взгляде вздыхает Анна. — Если это случится, то он снова сорвется. И в этом случае мы уже вряд ли сможем спасти его.
— Мы-то уж точно не позволим ему это сделать. Питер знает, что всегда может рассчитывать на нас. И лично я считаю, что мы неплохо справляемся с поставленной задачей.
— Тем не менее даже если сейчас он кажется счастливым, Питеру еще предстоит пройти очень долгий путь, — уверенно говорит Эдвард. — Такая психологическая травма требует особого внимания. Могут пройти месяца и годы, прежде чем она прекратит давать о себе знать.
— Мне кажется, какой-то прогресс уже на лицо. — Даниэль переводит взгляд на Питера, в этот момент что-то говорящий Хелен, держащий в руках ее лицо и трущийся кончиком носа об ее нос. — Блондин стал менее закрытым и уже открыто говорит о том, что чувствует. Он засомневался в порядочности Хелен – он об этом сказал.
— В любом случае вы, парни, проделывайте отличную работу, — с легкой улыбкой уверенно говорит Наталия.
— Да, вспоминая, как вы тут заливались смехом, — скромно хихикает Анна.
— Стараемся, красавицы, — дружелюбно говорит Эдвард.
Наталия и Анна скромно улыбаются и прижимаются поближе к Эдварду и Даниэлю соответственно. А несколько секунд спустя к ним приходят широко улыбающиеся, обнимающиеся Терренс с Ракель: мужчина закидывает руку вокруг шеи девушки и крепко притягивает ее к себе, а она приобнимает его одной рукой за талию и прикладывает свободную ладонь к его груди.
— Мы что-то пропустили? — с довольной улыбкой интересуется Терренс.
— Нет, ничего особенного, — пожимает плечами Даниэль.
— Наоборот, — загадочно улыбается Эдвард. — Самое интересное в самом разгаре.
— Ну мы так и поняли, вспоминая, как вы носились по всей гостиной, — скромно хихикает Ракель.
— Как и вы двое, — невинно улыбается Даниэль и прижимает Анну немного ближе к себе, пока та смотрит на Терренса и Ракель и кладет голову на плечо возлюбленного. — Уж ты, Терренс, чуть всю гостиную не разнес.
— Знаешь, я бы с удовольствием сделал это, но что-то мне не охота платить тебе за ремонт, — задумчиво отвечает Терренс. — Мне вон еще надо заплатить Роузу за дверь. А то наш блондинчик раскатал губу на дверь за пятьсот баксов. Не захотел в свою кроличью нору покупать дверку долларов за сто.
— Пф, да я бы в ту квартиру и за двадцать баксов дверь не купил. Зачем она ему нужна, если он живет один? Никто же не увидит его бегающим голышом.
— Однако вам придется покупать, — невинно улыбается Наталия. — Вы сломали дверь – вам новую и покупать.
— Ох, как хорошо, что мне не надо ничего покупать, — скромно улыбается Эдвард, приложив руку к сердцу, и бросает короткий взгляд на Терренса и Даниэля. — А вы – лузеры! Ха-ха!
— Ну конечно! — ухмыляется Терренс, скрестив руки на груди. — С тебя можно потребовать лишь парочку заношенных до дыр трусов, да рваные штаны. У тебя ведь ни гроша в кармане.
— Надеюсь, я еще утру тебе нос, когда напишу хит для «Lost In Time» и получу денежки за свою работу. Да еще и буду получать часть прибыли с ее продаж и прослушивания.
— Чтобы утереть мне нос, тебе придется напрячь мозги и написать кучу таких хитов. Тогда ты может быть, как-нибудь, когда-нибудь и сможешь оказаться в паре шагов от меня.
— Даже не хочу начинать спорить с таким наглым петухом, как ты.
Терренс передразнивает то, как говорит Эдвард, пока все остальные скромно хихикают. В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а потом Ракель нарушает ее после того, как быстро окидывает взглядом всю гостиную:
— Кстати, а куда Питер и Хелен подевались? Они же вроде были здесь!
— У них более интересные дела, чем разговор с друзьями, — загадочно улыбается Анна.
— Да, подруга, посмотри туда, — указывая в ту сторону, где сейчас находятся Хелен и Питер, добавляет Наталия.
Ракель слегка хмурится, но переводит взгляд туда, куда ей показывает Наталия, да и Терренс из любопытства делает то же самое. Перед ними предстает очень милая картина, на которой Питер и Хелен с легкой улыбкой смотрят друг другу в глаза и что-то говорят.
— Эй, ну-ка еще поцелуйтесь! — весело говорит Даниэль. — Дайте нам подивиться на вас!
— Должна признаться, они довольно милая парочка, — с легкой улыбкой отмечает Ракель.
— Я уже давно понял, что они будут классно смотреться вместе, — задумчиво говорит Терренс. — Начал представлять их вместе после того, как Джессика проболталась нам о том, что Хелен неравнодушна к Питеру.
— Роуз был бы полным идиотом, если бы упустил такую классную девчонку, — уверенно говорит Даниэль. — Он и так идиот, потому что раньше отвергал очень даже миленьких и хорошеньких девочек. Но если Пит и Хелен отошьет, то я буду в ауте.
— Блондин отшивал всех ради Хелен, — отмечает Эдвард. — Может, надеялся, что когда-нибудь они будут вместе.
— Ну и вот он добился своего, — уверенно говорит Анна. — Может, судьба не зря отвела от него стольких девушек. Что если с ними ему бы не повезло? Что если только лишь с Маршалл ему суждено стать счастливым?
— Кто знает, подруга, — со скромной улыбкой пожимает плечами Терренс. — В любом случае я очень рад, что теперь у Пита тоже есть подружка.
— Абсолютно с тобой согласен, приятель, — уверенно соглашается Даниэль.
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой все просто скромно улыбается, а Терренс и Ракель присаживаются на диван, на котором в обнимку сидят Эдвард с Наталией, которых МакКлайф-старший просит подвинуться с помощью жеста и слов «кыш отсюда». Молчание затягивается еще на несколько секунд до того, как Даниэль с хитрой улыбкой нарушает ее, смотря на Терренса и Ракель:
— Кстати, здесь было та-а-а-ак жарко… А все из-за вас…
— Из-за нас? — невинно улыбается Терренс.
— Да, — с загадочной улыбкой говорит Наталия. — У вас там такие страсти были…
— Ага, мы уж подумали, что вы начнете здесь раздеваться, — уверенно добавляет Анна.
— А кто вам дал право подглядывать за вами? — парирует Ракель, скрестив руки на груди.
— Ой-ой, только не надо делать вид, что вам это не нравилось, — с хитрой улыбкой качает головой Эдвард.
— Ага, МакКлайф, тебе даже во время секса нужны зрители, — добавляет Даниэль. — После съемок в постельных стенах ты уже ничего не стесняешься. И до гола разденешься, и секс сымитируешь, и страсть изобразишь…
— Это точно, — загадочно улыбается Анна. — Мы тут все были под впечатлением от того, как ты, Терренс, буквально связал Ракель руки и не обращал внимания на ее сопротивление, когда целовал ее.
— Зато теперь вы убедились в том, что я в совершенстве владею искусством соблазнения, — с широкой улыбкой гордо отвечает Терренс и гладит Ракель по голове. — А еще я знаю, как усмирить эту упрямую сучку и заставить ее исполнять любые мои желания.
— Ничего-ничего, дорогой, дома ты еще получишь по заслугам, — с хитрой улыбкой угрожает Ракель и легонько щекочет Терренсу живот, который тот тут же втягивает и прикрывает рукой. — Не беспокойтесь, ребята, я себя в обиду не дам и знаю, как обращаться с этим самоуверенным павлином.
— Да, конечно, я знал, что в вашей паре страсти так и кипят, но не думал, что все настолько сложно, — задумчиво говорит Эдвард. — Интересно, что произошло бы, если бы вам вдруг пришлось сниматься вместе в какой-нибудь супероткровенной сцене?
— Я бы показал все, что умею, — с самодовольной улыбкой уверенно отвечает Терренс. — А уж если я заполучу такую сексуальную партнершу, то все пройдет как по маслу.
— Ой ну ладно, все с вами понятно! — машет рукой Наталия. — Мы уже давно поняли, что вы никого и ничего не стесняйтесь.
— Считайте, что мы насмотрелись на всех вас, — с хитрой улыбкой отвечает Терренс и тыльной стороной руки гладит Ракель по щеке. — Тут сколько парочек, которые не стесняются проявлять чувства на виду у всех!
— Согласен, есть тут одна парочка, которая могла «заразить» вас… — загадочно улыбается Даниэль, поглядывая на мило обнимающихся Наталию и Эдварда.
— Эй, а ты себя с Анной не хочешь упомянуть? — удивленно интересуется Эдвард. — Вот уж кого точно нельзя назвать скромниками. Ну а у нас с Наталией все скромненько.
— Ага, Перкинс, мы все видели, как ты пытался в открытую соблазнить мою подружку, — хитро улыбается Наталия. — Обцеловывал, обнимал, что-то говорил…
— И что? — невинно улыбается Даниэль. — Анна – моя девушка, и я имею право целовать и обнимать ее, когда захочу.
— А еще никто не запретит проявлять свои чувства, — уверенно добавляет Анна, прижавшись поближе к Даниэлю и приложив руку к его груди. — Я сама могу обнять и поцеловать Даниэля когда только пожелаю.
— Ах да! — хлопает себя рукой по лбу Терренс. — Я же забыл! Теперь же вы можете всем заявить о том, что находитесь в отношениях, потому что твой отец одобрил твой выбор и принял Перкинса как твоего парня и своего будущего зятя.
— Точно! — восклицает Ракель. — Уж мы-то все прекрасно помним, как вы оба боялись его гнева.
— Как Даниэль боялся, что на него заявят в полицию за якобы похищение нашей подружки, и как Анна тряслась от мысли, что ее вернут домой, запрут в комнате и выдадут замуж за нелюбимого, — скромно хихикает Наталия.
— Да, мы боялись, — со скромной улыбкой пожимает плечами Анна.
— Но все закончилось очень хорошо, — уверенно добавляет Даниэль. — Отец Анны не имеет ничего против того, что я встречаюсь с его дочерью. А меня, как вы можете заметить, не арестовали за насильственное удержание моей девушки в этом доме.
— О да, а после этого ты тут же распушил хвост и теперь посчитал, что у тебя есть полное право делать с твоей красавицей все что угодно, — скромно хихикает Терренс.
— Оно у меня и так было, потому что эта девушка только лишь моя. — Даниэль мягко кладет руку Анне на колено, всем видом показывая, что эта девушка принадлежит ему. — Просто теперь я делаю это с благословения мистера Сеймура. Конечно, пришлось сильно понервничать из-за встречи с ним, но благо, я понравился этому человеку. Впрочем, я бы сильно удивился, если бы все было иначе, потому что во мне все идеально.
— Знаешь, Даниэль, я очень хорошо понимаю тебя, — уверенно признается Эдвард. — Потому что тоже боялся встречи с родителями Наталии не только когда мне пришлось объяснять то, что между нами произошло, но и когда собирался знакомиться с ними в первый раз.
— Ну моего папу ты знаешь практически с самого начала нашего знакомства, потому что часто бывал у нас дома, — отмечает Наталия. — А вот насчет мамы – да. С ней ты познакомился уже тогда, когда мы начали встречаться.
— Да, но одно дело представляться им как друг, а другое – говорить, что я встречаюсь с их дочерью. Хоть я и понравился мистеру Рочестеру, у меня было опасение, что он окажется не готов к такому повороту.
— Ну знайте, я тоже жутко нервничал, когда мне пришлось знакомиться с дедушкой и тетей Ракель, а после скандала – объясняться за свое поведение, — признается Терренс.
— О да, вы оба умудрились накосячить, — по-доброму ухмыляется Даниэль. — У вас это, ребятки, в крови.
— Заткнись, Перкинс, — в один голос говорят Терренс и Эдвард.
— Да ладно, я и сама боялась знакомства с матерью Терренса, — со скромной улыбкой говорит Ракель. — Боялась сказать что-нибудь не то и произвести на нее плохое впечатление. За день до этого даже ночью практически не спала. Тем более, что я впервые в жизни должна была познакомиться с родительницей моего мужчины.
— Ну и зря нервничала, — отвечает Терренс. — Мама как увидела тебя, так сразу сказала, что ты – потрясающая девушка, и она одобряет мой выбор. А уж если ей кто-то нравится, значит, этому человеку можно доверять.
— Ой, а мне вообще не пришлось переживать из-за этого, — с легкой улыбкой машет рукой Наталия. — Серьезно! Вообще ни капельки! Ведь я знала миссис МакКлайф еще с тех времен, когда наши помолвленные голубки разругались. Мне она очень понравилась, и я сразу подумала, что она – чудесная женщина. Так что когда Эдвард представил меня своей матери как свою девушку, я знала, что она не будет против. Ибо я тоже очень понравилась ей.
— Любит эта женщина вас, девочки, — скромно улыбается Анна.
— Если бы мои родители были живы, ты бы тоже понравилась им, — уверенно говорит Даниэль. — И тебе удалось бы найти с ними общий язык.
— Тот факт, что Наталия уже знала мою маму, сильно облегчил мне задачу, — скромно признается Эдвард. — И я ужасно обрадовался, когда узнал, что они уже прекрасно ладили. Мне приятно, что мама всегда очень тепло отзывается об этой девушке и обожает ее как свою дочь.
— Да, но теперь, когда объявился ваш с Терренсом отец, вам придется познакомить Ракель и Наталию еще и с ним, — напоминает Анна.
— Мы как бы уже видели его, — задумчиво говорит Ракель. — Но теперь я уже вообще не переживаю от мысли, что мне предстоит встретиться с мистером МакКлайфом.
— Да и я не волнуюсь, — пожимает плечами Наталия. — Я хоть и практически не запомнила его в тот день, когда он дал нам знать о себе, мне показалось, что с ним можно поладить.
— Поладите, девчонки, — уверенно отвечает Терренс. — Отец – прекрасный человек. Мне хватило пары недель, чтобы понять это и начать проникаться к нему симпатией.
— Полагаю, все вернулись на круги своя, — с легкой улыбкой предполагает Анна.
— Типа того, — произносит Эдвард. — Спустя больше двадцати лет семья МакКлайф вновь воссоединилась.
В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой все просто скромно улыбаются. А затем к ним подходят Хелен и Питер, не скрывающие своих широких улыбок.
— Ах вот вы где! — восклицает Терренс.
— Надо же какие люди! — приподнимает руки Даниэль.
— Эй, а мы уже хотели идти искать вас, — по-доброму усмехается Эдвард. — А то запропастились наши голубки.
— О да, прямо так и спешили искать нас всей дружной толпой, — закатив глаза, усмехается Питер. — Носились по всей гостиной на всех парах в поисках Роуза и Маршалл.
— Конечно, носились! — восклицает Даниэль. — Просто устали немного и решили присесть.
— Да! — восклицает Эдвард, берет горстку крекеров из миски, стоящей на столике, и съедает ее. — Вот подкрепиться решили.
— Ага, и с улыбками до ушей пялились на нас с Хелен, — уверенно говорит Питер.
— Ой, да больно нам надо смотреть на вас! — нервно хихикает Даниэль. — Вообще-то мы тут обсуждали родителей своей второй половины.
— О, расскажи всем, как ты наложил в штаны, когда встречался с отцом Анны.
— А может, ты сам расскажешь про свое знакомство с бабушкой Хелен? Может, произошло что-то интересное, а мы еще не в курсе!
— К твоему сожалению, во время этой встречи не произошло ничего особенного. Тем более, я познакомился с ней еще тогда, когда только начал узнавать Хелен получше. Так что извините, ребята, никаких забавных подробностей.
— Скажем только одно: моя бабушка без ума без Питера и буквально прыгала от радости, когда мы сказали ей, что решили стать парой, — с легкой улыбкой добавляет Хелен. — Столько лет она уговаривала меня обратить на него внимание, и вот ее мечта осуществилась.
— Твоя бабушка знает толк в хороших парнях, — скромно хихикает Наталия. — А вот прислушалась бы к миссис Маршалл пораньше – у тебя давно появился бы чудесный возлюбленный.
— Это точно! — восклицает Даниэль. — Вы, ребята, так мило смотритесь вместе.
— Вот я как взглянул на вас, так сразу понял, что вы должны быть вместе, — уверенно добавляет Терренс.
— Согласна, вы и правда здорово смотритесь вместе, — с легкой улыбкой говорит Ракель.
— Сочту это за комплимент, — скромно отвечает Хелен, прижавшись поближе к Питеру, который бросает ей легкую улыбку и приобнимает за талию.
— Кстати, ребята, а как вам удалось пропасть таким образом, что никто из нас не заметил это? — интересуется Эдвард, приобняв Наталию одной рукой и положив свободную ладонь ей на колено. — Пит, тебя я в последний раз вид, когда ты врезался в меня со спины, извинился и испарился.
— Да мы никуда и не пропадали, — с невинной улыбкой пожимает плечами Питер.
— Ага, мы стояли возле той двери, — добавляет Хелен, указав то место, где они с Питером находились ранее. — И вы прекрасно это знайте. Уж я-то хорошо видела, как вы все пялились на нас.
— Я лишь пытался найти подушки, которые вы сперли, — разводит руками Даниэль.
— А во время поисков мы и увидели, что вы стоите в сторонке и милуйтесь, — скромно улыбается Наталия.
— Эй, чего это вам можно обжиматься с любимыми, а нам – нельзя? — возмущается Питер, скрестив руки на груди. — Сами тут разбежались по углам! А ведь вы, парни, хотели проучить девчонок за непослушание, насколько я помню.
— Пф, а кто сказал, что мы их не проучили? — хитро улыбается Терренс и приобнимает Ракель за плечи, положив свободную руку ей на колено. — Вон наши девочки еще недавно были упрямыми и надували губы, а сейчас вон какие спокойные и милые.
— Можно и так сказать, — задумчиво отвечает Анна и мило гладит Даниэля по щеке. — Мы с девчонками погоняли парней и как следует побили их, и нам стало очень хорошо.
— Да уж, отдубасили нас и улыбаются, — хмуро бросает Эдвард, окинув взглядом широко улыбающихся Анну, Наталию, Ракель и Хелен.
— Ой ладно, тоже мне неженки! — ухмыляется Наталия. — Мы-то терпели ваши издевательства над нами. Вот и вы извольте наши потерпеть.
— Но если хотите – мы можем с радостью повторить, — хитро улыбается Ракель.
— Нет-нет-нет-нет! — тут же протестуют Питер, Эдвард, Терренс и Даниэль, широко распахнув глаза и резко помотав головой.
— Ах, испугались наши мальчики, — скромно хихикает Хелен и обеими руками обвивает поясницу Питера. — Испугались, что мы снова настучим им по голове.
— Зато друг другу сейчас бы с большим удовольствием настучали, — уверенно отмечает Анна.
Все девушки скромно хихикают, пока парни просто переглядываются между собой и качают головой. На несколько секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой Питер и Хелен присаживаются рядом с Даниэлем и Анной, которые подвигаются, чтобы освободить друзьям место. А затем блондин приобнимает свою возлюбленную за плечи, а та кладет голову ему на плечо.
— Слушайте, друзья… — нарушает паузу Даниэль. — Мне кажется, мы забыли, для чего собрались здесь.
— Как для чего? — округляет глаза Терренс. — Чтобы весело провести время!
— Да, отметить мою выписку из больницы, — напоминает Питер. — Позволить девчонкам встретиться с моей девушкой.
— Я не спорю, что классно провожу время с вами и получаю огромный кайф, — спокойно отвечает Даниэль. — Но неужели вы двое забыли, что у нас все еще есть группа? И что мы хотели немного поиграть в гараже и порадовать наших прекрасных красавиц!
— О, точно! — радостно восклицает Питер. — Я же мечтал поиграть на своих малышках!
— Малышки там буквально изнывают от того, что на них никто не играет. И моя гитарка лежит, пылится…
— Так пошли сыграем что-нибудь, пока мы от дикого смеха не потеряли голоса. — Питер прочищает горло. — Ох, насмеялся лет на пять вперед…
— Ну не знаю… — с хитрой улыбкой закатывает глаза Терренс, обеими руками крепко обнимая Ракель и на секунду положив голову ей на плечо. — Лично мне и сейчас очень хорошо сидеть на диване с лучшими друзьями, любимым братиком и сногсшибательной невестой…
— Ах, Терренс… — тихо смеется Даниэль, скрестив руки на груди. — Я обещаю, что тебе будет еще лучше, если кто-то с головы до ног окатит тебя ледяной водой или же просто скинет в холодный бассейн.
— Все равно я буду невероятно привлекательным и неотразимым, — гордо приподнимает голову Терренс. — Я чертовски сексуален в любом виде.
— Не принимай всерьез то, что тебе говорят маленькие девочки, — хитро улыбается Эдвард. — У них любой более-менее красивый парень чертовски сексуален. Как полистают журналы или посмотрят фотки в Интернете – так точно найдут кого-нибудь, на кого они западают.
— Не надо! Я вовсе не более-менее! Я идеален и неотразим! Не зря же мне дали звание одного из самых сексуальных мужчин на планете.
— Что-то я такого не припоминаю.
— Ты в это время еще соску сосал и в кроватке посапывал. Или же был просто эмбрионом.
— Слушай ты, самый сексуальный мужчина на планете, если мы сейчас не пойдем в гараж и не сыграем, то я точно скину тебя в ледяной бассейн, — тихо прорычав, угрожает Даниэль.
— А что, по-моему, классная идея! — хитро улыбается Питер, поглаживая подбородок. — Окатить вокалиста водой и выпустить его на люди.
— Ага, хочешь, чтобы мы все оглохли от девичьего визга? А если этого петуха выпустить к ним мокрым, да еще и полуголым, то у всех начнется истерика.
— Не дождетесь! — ухмыляется Терренс, скрестив руки на груди и с хитрой улыбкой смотря на Даниэля и Питера. – Вы так просто от меня не отделайтесь. Раз мы – группа, то я буду тянуть вас за собой. Даже если мне придется показать всем свое шикарное тело и отодвинуть вас на второй план.
— Ага, сейчас! — возмущается Даниэль. — Никакого второго плана! Мне тоже есть что показать! А если еще и блондин покажет себя, то всех реально хватит удар. Будет покорять девичьи нежные сердца грудой мышц.
— Да, девчонки только этого и ждут, — уверенно говорит Питер. — И я готов осуществить их желания.
— Ох, слушайте, Аполлоны вы непризнанные, может, все-таки уже поднимите свои задницы с дивана, пойдете в гараж и сыграйте хоть одну песню, пока у девчонок не завязли уши от ваших разговоров? — устало стонет Эдвард.
— Да, охламоны, мой братец прав! — восклицает Терренс. — И вам от меня не отделаться, и мне никуда от вас не деться.
— Ну раз так, то вставай и иди в гараж, — командует Даниэль. — Дадим нашим милым девушкам шанс стать свидетелями грандиозного возвращения группы к работе.
— Да-да, порадуйте уже нас чем-нибудь! — радостно восклицает Ракель. — Хотя бы минут на пять прекратите спорить и играть как детишки и покажите нам, какими взрослыми и серьезными мужчинами вы можете быть.
— Да! — поддерживают Анна, Наталия и Хелен.
— Ладно-ладно, все, пошли, — приподнимает руки перед собой Терренс. — Нам предстоит проделать очень много работы, если мы хотим выпустить дебютный альбом.
— Вот так бы сразу и сказал, лидер группы, — с ухмылкой отвечает Даниэль. — А то занимается какой-то фигней и в очередной раз напоминает о своей уникальности.
— Так все, заткнись и пошли уже! — Терренс медленно встает с дивана. — А иначе вы с Роузом будете играть без меня.
Ракель, Наталия, Анна, Хелен, Даниэль, Эдвард и Питер поднимаются следом и собираются направиться к выходу из дома. И пока девушки собираются в одну кучку и начинают что-то оживленно обсуждать, парни сосредотачиваются на делах группы, которые обсуждают по дороге.
— Все находится в гараже? — интересуется Терренс. — Нам не придется возвращаться сюда, чтобы что-то взять?
— Нет-нет, не придется, — качает головой Даниэль. — Я ничего не трогал с момента последней нашей репетиции.
— Это хорошо… — задумчиво говорит Питер. — Надо будет немного освежить в памяти то, как играть. А то я что-то все подзабыл…
Ракель, Наталия, Анна, Хелен, Терренс, Питер и Даниэль настолько увлекаются разговором, что не замечают, что Эдвард не идет вместе с ними. Мужчина пользуется тем, что он выходит из дома последним и никто не замечает его, и останавливается как раз тогда, когда все выходят на улицу. Он прикрывает дверь, медленно подходит к окну и грустным взглядом наблюдает за тем, как все направляются в ту сторону, где расположен гараж. Бросив легкую улыбку, МакКлайф-младший отходит в сторону и очень медленными шагами начинает ходить по всей гостиной со скрещенными на груди руками, задумавшись о чем-то, что заставляет его загрустить. В какой-то момент Эдварду надоедает ходить, и он подходит к дивану, присаживается на него и откидывается назад, проведя руками по лицу и слегка оттянув волосы. Он снова вспоминает о том, что скоро ему предстоит предстать перед судом в качестве обвиняемого в убийстве Николаса Картера. Он с ужасом ждет того дня, когда ему придется краснеть перед всеми, кто будет присутствовать на нем. От мысли, что ему придется пройти через эту унизительную пытку Эдварда начинает трясти, а желание провалиться сквозь землю от стыда становится все сильнее.
Но вскоре Эдвард резко встряхивает головой, проводит руками по лицу, окидывает грустным взглядом всю гостиную и останавливает его на слегка запылившейся акустической гитаре Даниэля, лежащей под лестницей вместе с какими-то вещами. Он несколько секунд думает, стоит ли брать ее без разрешения, но в итоге желание отвлечь себя с помощью музыки одерживает верх. Эдвард медленно поднимается с дивана, подходит к лестнице, берет гитару в руки, возвращается на диван, располагает перед собой инструмент и натягивает некоторые струны для лучшего звучания. Только затем мужчина начинает медленно перебирать струны и брать случайные аккорды, что-то напевая себе под нос и слегка покачиваясь в ритм тихой, немного грустной мелодии, которую он наигрывает в полном одиночестве.
***
Даниэль, Питер, Терренс, Анна, Наталия, Ракель и Хелен подходят к гаражу, расположенный недалеко от дома. Когда Перкинс открывает большую автоматическую дверь, он жестом приглашает всех зайти внутрь и следует за друзьями и девушкой, которые с интересом осматриваются вокруг. — Вот мы и снова здесь, — с легкой улыбкой говорит Питер. — Не могу поверить… Здесь и правда ничего не изменилось с момента нашего последнего визита. — Да уж… — задумчиво произносит Даниэль. — Прошло буквально тысячу лет назад. — По-моему, мы собирались здесь еще до начала тура с «The Loser Syndrome», — задумчиво отвечает Терренс. А пока парни с широкой улыбкой осматриваются вокруг, девушки рассматривают все, что видят в этом огромном помещении, в котором находятся не только музыкальные инструменты, но и всякий ненужный хлам, что может лежать здесь годами. — Здесь так уютно, — слегка улыбается Хелен. — Мне очень нравится. — Это райское место, — уверенно отвечает Даниэль. — Можно находиться здесь часами. — Ну да, только неплохо бы разобрать весь этот хлам, — задумчиво говорит Анна. — А то пауки скоро начнут плести здесь паутину. Если уже не начали. — Я уже давно хочу добраться до всего этого, но никак руки не доходят. Хотя здесь есть что-то, что нужно выбросить. — Тем не менее здесь все равно очень здорово, — скромно улыбается Наталия. — И самое главное – ты можно сколько угодно играть здесь на инструментах и петь, и тебя никто не услышит, — отмечает Ракель. — Хорошая звукоизоляция? — хмурится Хелен. — Да, — кивает Наталия. — Прямо у меня дома. — Вообще-то здесь и так была неплохая звукоизоляция, — задумчиво говорит Даниэль. — Но на всякий случай пришлось сделать еще некоторые вещи, чтобы можно было не бояться, что соседи захотят вызвать полицию. — Да ладно, никто не будет никого вызывать, — уверенно отвечает Анна. — У тебя хорошие отношения со всеми соседями, которые не любители вызывать полицию по любому поводу. — Согласен, в этом плане мне здорово повезло. Анна со скромной улыбкой пожимает плечами, а Даниэль подходит к одной из куч хлама и начинает что-то в ней искать. Пока Питер обращает внимание на ударную установку и широко улыбается, когда видит ее. — Барабаны! — восклицает Питер, подходит к ударной установке, садится на небольшую табуретку и начинает осматривать все барабаны. — Мои малышки, как же я по вам соскучился! Столько лет, сколько зим! Боже мой… — Мы надеемся услышать что-нибудь хорошее, — уверенно отвечает Наталия. — Обязательно, блондиночка, ты еще услышишь меня. — Питер разводит руками. — Сыграю на ударных руками. Ведь у меня нет барабанных палочек! — Правильно! — восклицает Терренс. — Ведь в прошлый раз ты опять сломать те палочки, что у тебя были. — Как еще барабаны остаются целыми после всего, что он с ними вытворяет, — скромно хихикает Даниэль. — С такой бешеной игрой мне бы уже раз сто пришлось бы заказывать новые. И я бы в итоге разорился. — Слушай, Дэн, хватит уже болтать и дай мне палочки, — устало вздыхает Питер. — И только не говори, что нам придется тащиться за ними в дом. Или в магазин… — Спокойно, блондин, сейчас я найду палочки. У меня где-то была еще одна пара. Надо покопаться в этом бардаке. Пока Даниэль пытается найти барабанные палочки в том беспорядке, что царит в его гараже, перебирая вещи, лежащие на полу, в коробках, ящичках старых столов и еще где-то, Терренс берет в руки белую, лакированную соло-гитару и слегка дотрагивается до ее струн. — Тогда уж и найди медиатор для гитары, если тебя это не затруднит, — громко просит Терренс. — Хорошо, мистер МакКлайф, найдем, — уверенно отвечает Даниэль. — Не переживайте вы так. Ваши прекрасные пальчики не будут кровоточить из-за долгой игры. — Пф, придурок, — бубнит себе под нос Терренс. Питер тихо усмехается и начинает напевать себе под нос какую-то песню, сидя за ударной установкой и отбивая ритм на коленях. А освоившиеся здесь девушки расходятся по разным углам: Наталия подходит к небольшому окошку и начинает что-то искать в своем золотом смартфоне, Анна подходит к Даниэлю, Хелен – к Питеру, а Ракель – к Терренсу. — Что, детка, решила помочь мне настроить гитару? — с легкой улыбкой интересуется Терренс, бросив короткий взгляд на Ракель и продолжив настраивать соло-гитару. — Если бы я умела… — скромно отвечает Ракель и мягко гладит Терренса по руке. — Ну ладно, можешь стоять здесь сколько угодно. Я не возражаю. — С твоего позволения. — Ракель улыбается немного шире, видя, как умело Терренс настраивает гитару, и понимая, что ее сердце начинает биться чаще при взгляде на мужчину. — Кстати, я так давно я не видела тебя с гитарой в руках. Не могу вспомнить, когда ты держал ее в последний раз. — Я тоже. Но сейчас понимаю, что ужасно скучал по ней. — И выглядишь ты идеально с ней. Прямо-таки был рожден быть гитаристом. — Спасибо, малышка, — широко улыбается Терренс. — Но пока что это всего лишь небольшая репетиция. Хотя если мы выйдем на сцену, это будет незабываемое шоу. — Я в этом не сомневаюсь. Уж вы, ребята, знайте, как завести толпу. Терренс бросает мимолетную улыбку и продолжает возиться с гитарой. А Ракель немного помогает ему, скромно перебирая струны, пока мужчина настраивает гитару с помощью механизма на головке инструмента. Впрочем, время от времени влюбленные отвлекаются от этого занятия и проявляют друг к другу немного любви, говоря что-то приятное и не сдерживая желания погладить свою вторую половинку. Тем временем Хелен подходит к ударной установке, за которой сейчас сидит Питер, наблюдает за ним секунду и начинает слегка постукивать пальцами по одной из тарелок. От чего в помещении раздается негромкий короткий звук. Блондин быстро замечает девушку и прекращает петь, с легкой улыбкой переведя взгляд на нее. — Ну как тебе здесь? — интересуется Питер. — Правда, здорово? — Очень, — уверенно говорит Хелен. — Здесь очень хорошо. И мне не терпится понаблюдать за тем, как вы с парнями будете играть. Теперь я хочу услышать вас вживую. Услышать, как ты поешь и играешь на ударных. — Ну конечно, ты услышишь, милая. Только дам немного времени. — Скорее бы что ли. — Кстати, если ты захочешь, можешь потом попробовать что-нибудь сыграть, — с легкой улыбкой говорит Питер. — Я? — округляет глаза Хелен. — Нет, что ты! Я на ударных! Нет! Не смеши меня, Питер! У меня никогда не получится играть настолько виртуозно, как это делаешь ты. — Не бойся, Хелен, здесь нет ничего сложного. Нужно лишь немного практики и умение импровизировать. — Ну да, ничего сложного… Ноты, ритм, слух… Разработка рук и ног… — Главное – заниматься каждый день. Немного теории по самоучителям, а потом практика, в которую постепенно добавляешь все более сложные элементы. — Нет… Прости, Пит, но это не для меня. Я никогда не разбиралась в музыке и не умела петь. Скорее я перескажу всю таблицу Менделеева или покажу, как решать химические уравнения. Или расскажу все про биологическую эволюцию или что-то еще из курса биологии. — Ах, милая… — скромно улыбается Питер и берет Хелен за руки. — Иди ко мне… Хелен обходит ударную установку и подходит поближе к Питеру, пока тот поворачивается к барабанам спиной, усаживает ее к себе на колени, мило целует ее в скулу и крепко обнимает ее одной рукой за талию, а свободную ладонь кладет ей на колено. Девушка же запускает одну руку в его волосы на затылке, а другой мягко гладит его по щеке, нежно смотря ему в глаза и не скрывая своей широкой улыбки. Тем временем Анна и Даниэль находятся в другой стороне и о чем-то разговаривают, пока мужчина ищет нужные ему вещи, а девушка сидит на небольшом столике и опирается на него руками, время от времени покачивая ногами. — Даже не верится, что мы снова сможем услышать вас, — с широкой улыбкой радостно говорит Анна. — Я жду не дождусь, когда вы начнете играть. — Скоро, красавица моя, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Даниэль. — Надо только определиться с песнями. — Ну да. — Анна со скромным смехом заправляет прядь волос за ухо. — Вы-то с Терренсом обязательно захотите поиздеваться друг над другом. — Если он не будет выпендриваться и строить из себя неизвестно что, то я не буду его трогать. — О боже… Что-то мне становится неспокойно за вас. Ваши издевательства могут довести до плохих последствий. — Перестань, Анна, — с легкой улыбкой отвечает Даниэль и откладывает в сторону небольшую коробку с какими-то безделушками. — Я не собираюсь ругаться с Терренсом. Он со мной – тоже. Ни я не обижаюсь на его шуточки, ни он – на мои. Вы с девчонками тоже иногда подкалывайте друг друга. — Да, но мы не переходим на оскорбления. — Разве мы с ребятами оскорбляем друг друга? — Иногда бывает трудно понять, когда человек шутит над тобой, а когда – пытается оскорбить. — Поверь, принцесса, никто из нас не собирается ни с кем ругаться. А как только появится хороший момент – мы вернемся в студию и начнем вплотную работать над альбомом. — Все зависит от Терренса. От судебного процесса над Майклом. Кто знает, насколько он затянется. — Ну вот мы с Роузом и будем подстраиваться под него. Когда сможет работать – мы все будем собираться в студии. — Что ж, хорошо… Анна замечает возле себя небольшую коробочку, берет ее в руки и изучает ее содержимое, замечая в ней какие-то бессмысленные штучки, которые она с интересом рассматривает. А через пару секунд Даниэль прекращает копаться в куче хлама и слегка хмурится, когда переводит взгляд на девушку. — Да, малышка, слезь-ка со стола, пожалуйста, — задумчиво просит Даниэль. — Он и так хлипкий, а ты уселась на него. Не хватало, чтобы ты упала и что-нибудь ушибла. — Да ничего он не хлипкий, — слегка раскачиваясь из стороны в сторону, мило улыбается Анна. — Он бы развалился бы сразу же после моей попытки сесть на него, даже если я вешу совсем немного. — Все равно тебе лучше не сидеть на нем. — Ну милый, мне здесь нравится… — А мне нравится, когда ты не находишься там, где тебе может грозить опасность. Даниэль подхватывает Анну под руки, снимает ее со стола и ставит на пол, отпустив лишь тогда, когда убеждается в том, что она стоит твердо. — Вот так-то лучше, — говорит Даниэль и поправляет воротник блузки Анны. — И больше не садись на него, если не хочешь заставлять меня волноваться. — Ах, Перкинс, какой ты у меня заботливый… — скромно улыбается Анна и на пару секунд заключает Даниэля в свои объятия, положив руки ему на спину. — Какой у меня чудесный мужчина! — Как и у меня – чудесная девушка. — Даниэль нежно целует Анну в лоб, приложив ладонь к ее щеке. — Ладно, мне надо найти палочки и медиатор. Даниэль снова начинает искать нужные вещи и проверяет содержимое того самого столика, на котором сидела Анна, и небольшие ящички, прежде чем опускается на корточки и в самом нижнем находит то, ради чего он перерыл половину гаража. — Ура, наконец-то! — восклицает Даниэль и берет из ящика два черных медиатора и новую упаковку барабанных палочек. — Я нашел! Даниэль кладет два медиатора на столик и с барабанными палочками в руках поворачивается в сторону Питера, который что-то говорит сидящей у него на коленях Хелен и накручивает прядь ее волос на свой длинный указательный палец, пока та гладит его щеку и кончиком носа трется об его нос, обвивая шею блондина свободной рукой. — Питер! — громко зовет Даниэль. — Что? — реагирует Питер, не отводя взгляда от Хелен и не переставая скромно улыбаться ей. — Я нашел барабанные палочки! — О, спасибо, чувак! Ты меня обрадовал! — Питер игриво шлепает Хелен пальцем по носу. — Ну вот, красавица, сейчас ты наконец-то услышишь, как я играю и пою. — Эй, а сможешь поймать палочки, если я брошу их от сюда? — Пф, да запросто! — с гордо поднятой головой усмехается Питер. — Давай, шоколадная башка, сделай так, чтобы они прилетели мне прямо в руки. В этот момент Хелен встает и отходит на безопасное расстояние. — Ну тогда лови! — громко произносит Даниэль. Переждав пару секунд, Даниэль бросает Питеру обе палочки с небольшим интервалом. Блондин блестяще ловит обе, хотя и вынужден немного откинуться назад и попытаться не свалиться со стульчика, чтобы поймать первую, и немного привстать и приподнять руку вверх – чтобы поймать вторую. — Молодец, Пит! — хлопает в ладони Даниэль. — Зря я в тебя не поверил. — Ты бы вообще ни одной не поймал, — с гордо поднятой головой усмехается Питер. — Хочешь проверить? Брось их мне, и я покажу тебе, как сильно ты меня недооцениваешь. — Лучше кину что-нибудь другое немного позже. Сейчас я собираюсь показать девчонкам, как надо играть на ударных. — Ну и тем лучше, — невинно улыбается Даниэль. Пока Питер передразнивает его мимику, Даниэль берет один из медиаторов, подходит к Терренсу и протягивает ему этот предмет, уверенно спросив: — Ну что, чувак, готов показать все, на что способен? — Всегда готов, приятель! — уверенно отвечает Терренс и берет медиатор из рук Даниэля. — Надеюсь, что и ты готов показать высший класс по игре на басу. — Здесь будет очень жарко. Я это обещаю. — Мне нравится этот настрой. Терренс и Даниэль одновременно переводят уверенные взгляды на Питера, который уже что-то тихонько наигрывает на ударных с помощью барабанных палочек. Переглянувшись между собой, парни подходит к блондину, который тут же прекращает играть и смотрит на них с легкой улыбкой на лице. — А ты, Питер? — спрашивает Терренс, держа гитару в руках. — Готов показать наивысший класс по игре на ударных? — Несомненно, — уверенно отвечает Питер и раскручивает в руке одну из барабанных палочек. — Я буду настолько диким, насколько это возможно. — Надеюсь, ты еще не забыл, как играть? — интересуется Даниэль. — А то может, уже начал путать тарелки хай-хэт с тарелкой крэш. — Вроде бы нет. Но чтобы убедиться в этом, мы сейчас это проверим. Питер стучит палочками друг об друга, отсчитывая до трех, и начинает уверенно отбивать ритм песни, что давно крутится у него в голове, на всех барабанах и тарелках, и петь в микрофон, стоящий рядом с барабанами и направленный в его сторону. За долгое время отсутствия практики его навыки игры не стали хуже, а низкий мужской голос все такой же бархатистый и приятный и содержит в себе легкую хрипотцу, которая только придает ему некого очарования. Терренс и Даниэль с легкой улыбкой наблюдают за блондином, а вскоре к ним присоединяются Ракель, Анну, Хелен и Наталию, также не скрывающие своего восхищения. А когда Питер заканчивает играть, он ударяет палочками по двум тарелкам и с легкой улыбкой окидывает всех взглядом. После чего раздаются бурные аплодисменты его друзей и девушки. — Боже мой, Питер, это было великолепно! — выражает восхищение Хелен. — Ты все еще жжешь, приятель! — с гордостью уверенно говорит Даниэль. — Просто неподражаемо, — добавляет Терренс. — Мы не сомневались, что ты знаешь, как поразить нас, — широко улыбается Ракель. — Это точно! — соглашаются Наталия и Анна. — Ар-р, черт, это было нереально круто! — с широкой улыбкой бодро восклицает Питер. — Чувствую себя так, будто частичка меня вернулась ко мне. Теперь я начинаю понимать, чего мне еще так сильно не хватало все это время. Музыки, пения и игры на ударных. Я реально скучал без всего этого. — Ну вот, а то собирался бросить музыку! — напоминает Даниэль. — Да как ты мог, мужик? Ты не можешь этого сделать! — Это была одна из моих глупейших ошибок. — И играешь ты все также здорово, — скромно улыбается Анна. — Ничего не забыл. — Ты права. — Питер раскручивает барабанные палочки в обеих руках. — Я по-прежнему все прекрасно помню. И получаю от игры и пения огромное удовольствие. — Это было видно по тому, каким счастливым ты был, когда играл на ударных, — с легкой улыбкой отвечает Наталия. — Боже, скрывать такой талант – просто грех! — восторженно заявляет Хелен. — Серьезно, ребята. Весь мир должен узнать о столь талантливом человеке. — Многие уже знают о нем, — со скромной улыбкой говорит Ракель. — Ну а сейчас у Питера есть блестящая возможность показать свой талант всему миру. — Парни будут глупыми идиотами, если посмеют отказаться от нее, — уверенно говорит Анна. — Ни за что! — восклицают Терренс и Даниэль. — Не дождетесь, красавицы, — уверенно заявляет Терренс. — Еще чего! — усмехается Даниэль. — Тогда давайте прямо сейчас покажем все, на что мы способны, и удивим наших девушек? — с легкой улыбкой уверенно предлагает Питер. — С удовольствием! Питер обменивается братским рукопожатием сначала с Даниэлем, а потом и с Терренсом. А затем Перкинс окидывает всех взглядом и понимает, что здесь что-то не так. — Так, стоп! — громко восклицает Даниэль. — Ни у кого из вас случайно нет чувства, что нам чего-то не хватает? — Точно… — задумчиво произносит Ракель, осматриваясь по сторонам. — Точно, Даниэль… У меня сейчас такое же чувство… — Хоть убейте меня все сразу, но я чувствую то же самое, — соглашается Наталия и обнимает себя руками. — Мне чего-то очень сильно не хватает… — Постойте, а разве нас не было восьмеро? — слегка хмурится Хелен и считает всех по порядку. — Почему нас сейчас семеро? — По-моему, кого-то и правда не хватает, — слегка хмурится Анна. — Я уже давно заметила это… — Так, стоп! — восклицает Терренс. — А где Эдвард? Куда он пропал? — Эдвард? — удивленно произносят Наталия, Ракель, Даниэль, Анна, Питер и Хелен. Все осматриваются вокруг и только сейчас понимают, что они где-то потеряли Эдварда, пока Терренс оставляет свою ритм-гитару там, где она была раньше. — Точно! — восклицает Питер, кладет палочки на один из барабанов и встает с табуретки. — Я только сейчас заметил, что Эдварда нет с нами. — Но как? — недоумевает Ракель. — Как он смог уйти так, что мы ничего не заметили? — И не замечали до этого времени… — задумчиво добавляет Наталия. — И главное – почему он ушел? — недоумевает Хелен. — Наталия, ты же была с ним до того, как он пропал! — восклицает Терренс. — Ты должна была видеть, куда пошел Эдвард и позвать его! — Да, Наталия, до прихода сюда мы все сидели на диванах, а Эдвард сидел рядом с тобой напротив меня с Анной и Хелен с Питером, — уверенно говорит Даниэль. — Как ты не поняла, что он куда-то свалил? — разводит руками Питер. — Клянусь, ребята, я не видела! — пожимает плечами Наталия, смотря на всех округленными глазами. — Понятия не имею, когда и где он пропал! Пока мы шли сюда, я болтала с девочками и показывала им кое-что в телефоне. — Но тогда где же он? — задается вопросом Ракель. — Что ему опять в голову пришло? Что тот сорванец выкинет на этот раз? — Может, Эдвард решил по-тихому свалить от нас и ничего не сказать? — интересуется Питер. — Тогда бы он сказал мне или кому-то из вас, — отмечает Наталия. — Ладно, но, Терренс. — Питер переводит взгляд на Терренса. — Ты ведь тоже сидел рядом с ним. — Парни, как я мог видеть Эдварда? — разводит руками Терренс. — Мы же с вами говорили про группу, а девушки обсуждали что-то свое, когда мы собрались идти сюда. Я ни разу не оборачивался назад. — Эй, стоп! — перебивает Даниэль. — А кто вышел из дома последним и должен был закрыть за собой входную дверь? — Ты вышел первым, ибо должен был открыть гараж, — уверенно отвечает Анна. — Рядом с тобой шли Терренс и Питер… — А девчонки шли за нами? — слегка хмурится Питер. — Ну да, — кивает Хелен. — Мы шли за вами. — И были увлечены тем, что было в телефоне Наталии, — добавляет Анна. Когда Анна и Хелен говорят это, у Ракель в кармане джинсов начинает тихо вибрировать телефон. Девушка окидывает всех взглядом и выходит на улицу, чтобы ответить на звонок, так и оставшись для друзей и жениха незамеченной. — Верно, — задумчиво подтверждает Наталия. — По-моему, Даниэль даже спросил, над чем мы там так угораем. Ну и мы сказали, что это был секрет. — Ну ладно, короче, я все понял! — приподнимает руку Даниэль. — Эдвард с вероятностью в сто процентов должен был выйти из дома последним. — А значит, и закрыть за собой дверь, — добавляет Анна. — А закрывал ли он ее? — По-моему да, — кивает Хелен. — Я слышала, как дверь захлопнулась. — Эй, а может, Питер все-таки прав, и Эдвард решил по-тихому уйти от нас? — интересуется Анна. — От этого парня можно ждать любых выкрутасов, — уверенно отвечает Терренс. — Ладно, хватит уже гадать! — восклицает Даниэль. — Если мы сейчас не найдем Эдварда в доме, то он решил свалить от нас. Уж не знаю, что пришло в голову этому человеку. Но что-то определенно не так. — Давайте я схожу туда и осмотрюсь? — предлагает Наталия. — А если найду Эдварда, то поговорю с ним и приведу его сюда. — Лучше я схожу. Заодно прихвачу с собой упаковку воды. Как раз покупал специально для сегодняшнего дня и забыл про нее. Ждите здесь, ребята, я сейчас вернусь. Даниэль направляется к выходу из гаража и покидает его. Пока остальные просто провожают мужчину немного грустным взглядом, а потом расходятся в разные стороны. — Да, Эдварду можно запросто быть шпионом, — задумчиво говорит Терренс. — Может сделать что угодно и при этом остаться незамеченным. — Согласна, — соглашается Наталия. — Тем не менее этот парень очень странный, — отмечает Питер. — Не в смысле, что у него что-то не в порядке с головой. А в смысле, что ты никогда не знаешь, чего от него ждать. Вроде такой милый и невинный на первый взгляд, а о чем думает – ни черта не поймешь. — Привыкай, Питер, — спокойно говорит Терренс. — И не думай, что он на самом деле такой спокойный. В Эдварде бушует самый настоящий ураган, который может направиться куда угодно. — А если он опять начал думать о Майкле? — задается вопросом Наталия. — Да, до тех пор, пока этого типа не посадят, Эдвард вряд ли успокоится, — с грустью во взгляде отвечает Анна. — А тут еще и угроза сесть за решетку… — тихо вздыхает Питер. — Тоже весомый повод переживать. — И такое очень трудно выкинуть из головы… — устало говорит Терренс, скрестив руки на груди. — Я его хорошо понимаю, но считаю, что на этом не стоит зацикливаться. Суд вряд ли состоится в ближайшее время. А если слишком много думать об этом, то можно свихнуться. — Боже… — тяжело вздыхает Наталия, проведя руками по лицу. — Скорее бы все это кончилось… Вроде жизнь уже и так наладилась, но эта ситуация все портит. — Не переживай, Наталия. — Терренс мягко гладит Наталию по плечу. — Скоро все это закончится. — Жду не дождусь… Так надоело думать, что мне придется присутствовать на заседании и видеть тех людей. — Ты же знаешь, что будешь не одна, — ободряюще улыбается Терренс. — Никто не даст тебя в обиду. — Я знаю, Терренс. Терренс заключает Наталию в дружеские объятия, на которые та с радостью отвечает, пока Анна с грустью во взгляде наблюдает за ними и мягко гладит свою подругу по плечу. — О чем они говорят, Питер? — тихо спрашивает Хелен, стоя в обнимку с Питером. — Это очень длинная история, Хелен, — тихо отвечает Питер. — Но со временем ты все поймешь. — Кстати, я видела репортаж, в котором упоминали Эдварда и какого-то бизнесмена по имени Майкл, приходящийся тому парню дядей. — Это так. Я сначала тоже не был в теме, но парни все мне объяснили. — Девочки тоже обещали рассказать мне все, хотя и подтвердили, что Майкл и Эдвард действительно связаны. Даже Терренс имеет к этому отношение. — Ох… — устало вздыхает Питер. — Слушай, милая, давай отойдем в сторону… Думаю, я успею рассказать немного об этой истории. Питер приобнимает Хелен за плечи, уводит в сторону, присаживается с ней на диван и начинает рассказывать о том, кто какой Майкл МакКлайф, и как с ним связаны Эдвард, Терренс, Ракель, Наталия. Девушка же внимательно слушает его и иногда задает какие-то вопросы, если ей что-то непонятно.***
Даниэль выходит из гаража и очень быстро доходит до входной двери своего дома, обнаруживая, что она действительно закрыта. Недолго думая, он уверенно подходит ко входной двери, открывает ее, медленно заходит внутрь и осматривается вокруг. Через несколько секунд мужчина слышит мужской голос, принадлежащий Эдварду. Который будто бы забыл о существовании друзей, девушку и брата и увлеченно играет на гитаре Перкинса, вкладывая в это всю душу. «Эй, мне знакома эта песня… — слегка хмурится Даниэль. — Похоже на ту, которую Эдвард пел на одном из тех видео. Точно! Он пел ее с той уличной группой…» Даниэль бросает взгляд на Эдварда, не подозревающий, что он находится в гостиной не один. «А он и правда здорово поет, — с легкой улыбкой думает Даниэль. — Был бы намного увереннее в себе – мог бы очень далеко пойти. Реально, у этого парня огромный талант. Люди вряд ли пройдут мимо того, что заслуживает внимания. И им явно плевать на то, что МакКлайф замешан в криминальной истории. Ради его голоса и игры на гитаре они могут простить ему любые ошибки.» Даниэль улыбается гораздо шире и, прислонившись к стенке боком, продолжает слушать Эдварда, который, по его мнению, прекрасно владеет гитарой и обладает таким же сильным и прекрасным голосом, как и у Терренса. Тот не замечает и не слышит ничего, кроме своего голоса и мелодии гитары, и получает удовольствие от того, чем он сейчас занимается, будучи спокойным, поскольку уверен, что никто его не видит. Спустя какое-то время Эдвард заканчивает исполнять эту песню, в конце растягивая ноты. А когда он доигрывает последние аккорды, то замолкает и исполняет небольшую часть а капелла. А после этого мужчина резко смахивает большим пальцем по всем гитарным струнам и заканчивает выступление. МакКлайф-младший не выпускает гитару из рук и продолжает прижимать ее к себе, с грустью во взгляде о чем-то размышляя. Парень мог бы еще глубже погрузиться в мрачные размышления, если бы голос Даниэля не вернул его в реальность: — Здорово играешь и поешь, Эдвард. Мне понравилось. Эдвард слегка вздрагивает, резко разворачивается в сторону Даниэля, посмотрев на него широко распахнутыми глазами. — Ох, Даниэль… — медленно выдыхает Эдвард. — Ты напугал меня… — Ты так вздрагиваешь, будто сюда грабители пришли, — скромно хихикает Даниэль. — Просто не ожидал, что кто-то придет сюда. Да… — Эдвард бросает взгляд на гитару Даниэля в своих руках. — Ты не обижайся… Я тут взял твою гитару без спроса… Захотел немного поиграть… — Да ничего страшного, — махнув рукой, дружелюбно отвечает Даниэль. — Не беспокойся. Парни тоже хватают ее без спроса и играют на ней, когда приходят сюда. — Но все равно извини. — Эдвард осторожно откладывает гитару на диван и переводит виноватый взгляд на Даниэля. — Как увидел ее, так не смог устоять. — Не думай об этом. Играй сколько хочешь. — Спасибо, но я уже поиграл немного. Даниэль бросает мимолетную улыбку и подсаживается на диван к Эдварду, опустившего грустный взгляд на свои руки. — Кстати, а почему ты ушел от нас? — интересуется Даниэль. — Сделал это так тихо, что мы только сейчас заметили твою пропажу. — Да так… — отводит взгляд в сторону Эдвард. — Мы уже начали думать, что ты решил свалить и никому ничего не сказать. — Нет, я не решил, — тихонько усмехается Эдвард. — Просто хотелось побыть немного одному и подумать кое о чем… Привести в порядок мысли… — Только не говори, что ты опять решил перебрать все плохие мысли. — Нет, я… — Слушай, парень, зачем тебе думать о плохом и мучить себя? У тебя же все хорошо! Есть важные для тебя люди. Ты же так хотел вернуть их доверие и любовь и добился своего. — Да, я знаю, — тихо отвечает Эдвард. — Поэтому я чувствую себя как никогда счастливым. — Тогда выкинь из головы плохие мысли и расслабься. — Я пытаюсь, Даниэль, но… — Ну в чем дело, чувак? Что с тобой опять происходит? Неужели ты, как и Питер, решил притворяться счастливым, хотя на самом деле несчастен? — Нет-нет, я действительно счастлив, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард. — Подозрительно, что недавно ты веселился и смеялся вместе со всеми, а сейчас выглядишь так, будто удавиться хочешь. — Да, но… Я… До сих пор не могу привыкнуть к мысли, что у меня появилось столько людей, с которыми я могу поговорить. Ведь… Я всю жизнь был практически одиноким. Мог поговорить лишь с парочкой людей… И никогда не был в таких больших компаниях… — Но это же здорово! — слегка улыбается Даниэль. — Здорово, что у тебя есть столько людей! Быть одному – плохо! — Я и не хочу быть один. Просто непривычно иметь столько… Друзей… — Ох, Эдвард, ну и зачем тебе переживать из-за этого? Все, кроме Хелен, знают тебя почти полгода и успели подружиться с тобой. Хотя ты и с этой девчонкой сможешь поладить. Она очень хорошая. Больше у нас нет к тебе вопросов, поскольку ты наконец-то на них ответил. — Я знаю, — бросает мимолетную улыбку Эдвард. — Не обращай на меня внимания. Мне просто нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что я больше не одинок и могу рассчитывать на всех вас. — Разве нескольких месяцев тебе было недостаточно? — Хватило… Хоть мне легко завести с кем-то знакомство, это не значит, что он быстро станет мне близким. Я могу спокойно общаться с ним, но при этом чувствовать себя не в своей тарелке. — Да… — Даниэль на секунду отводит взгляд в сторону и чешет висок. — Может, поначалу ты и правда был какой-то зажатый, но потом стал более открытым… Но это нормально. Не каждый может открыть сердце и душу чужому человеку. — И я хочу перестать стыдиться. — Эдвард нервно дрыгает ногой. — Перестать мечтать скрыться ото всех из страха показаться кому-то на глаза… Переживать, что могу потерять близкого человека. Я больше не хочу все это переживать. — Черт, неужели ты опять вспомнил об этом суде? — заключает Даниэль. — Ты забиваешь голову этими мыслями и лишаешь себя возможности расслабиться? — Я успокоюсь лишь тогда, когда услышу приговор в нашу пользу, — хмуро отвечает Эдвард, крепко сцепив пальцы рук. — Когда узнаю, что этого старого ублюдка и всех его дружков посадили минимум лет на двадцать. — А если суд начнется через полгода или год? Ты что, все это время будешь переживать и рвать на себе волосы? — Буду. Пока в этом деле не будет поставлена точка, я буду переживать. — Эдвард… — Не забывай, что меня тоже будут судить. — Эдвард переводит пустой взгляд на Даниэля. — Надо мной висит угроза оказаться за решеткой лет на двадцать. Даже если я ни в чем не виноват, мне все равно придется доказывать свою невиновность. — Мы знаем, что ты ни в чем не виноват. — Тебе этого не понять, ибо тебя никогда не привлекали к уголовной ответственности и не вынуждали явиться в суд в качестве обвиняемого. Не понять, какой стыд я чувствую из-за мысли, что меня будут называть подсудимым в присутствии всех моих близких. Да я уже хочу провалиться сквозь землю! — Послушай, приятель… — спокойно говорит Даниэль, похлопав согнувшегося пополам Эдварда по спине. — Не надо сейчас думать об этом и портить себе настроение. Я понимаю, что ты сильно переживаешь, но так нельзя. Неужели ты хочешь свихнуться еще до окончания суда? У тебя и так расшатанная психика после всего, что ты пережил, а эти мысли еще больше усугубят твое состояние. Не хватало, чтобы ты пошел по пути Питера и сначала впал в глубокую депрессию, а потом решил взять лезвие и вскрыть вены. — Не будь у меня никого, я бы определенно сделал бы это, — низким, слегка дрожащим голосом говорит Эдвард. — Какой был бы смысл за что-то бороться, если у меня не было бы ни близких, ни друзей, ни какой-либо мотивации? — Нет, Эдвард, не говори чепуху, — округляет глаза Даниэль. — У тебя есть и семья, и друзья, и чудесная девушка. Какого им будет узнать, что ты просто думал об этом? — Хоть мне и удалось вымолить у всех прощения, я все равно не могу спокойно смотреть им всем в глаза и все еще чувствую себя виноватым. — Перестань, мужик, никто тебя не посадит, — уверенно отвечает Даниэль. — А если и осудят, то твоя семья найдет способ вытащить тебя. Терренс обещал лично заняться этим, если суд приговорит тебя к реальному сроку. — Если я снова вернусь в тот ад, то уже не выживу в нем. Никому и не придется вытаскивать меня. Заключенные точно доведут меня до желания покончить с собой. Я никогда не забуду все, что мне пришлось пережить за те две недели, проведенные за решеткой. Сколько бы лет ни прошло, воспоминания будут свежими, как будто все произошло вчера. — Справедливость восторжествует, я нисколько не сомневаюсь. Все те, кто причинил вам боль, понесут заслуженное наказание: и Майкл, и его дружки, и Уэйнрайт, который едва не изнасиловал Наталию, и Эрик Браун, убивший друга твоего отца. Закон на нашей стороне. А доказательств вины этих ублюдков полно. Никакие адвокаты не помогут им избежать наказания. Пусть хоть платят деньги каким-то свидетелям, чтобы они дали показания в их пользу. — Я даже не знаю, чего хочу больше: знать, что дядя Майкл проведет остаток своих дней за решеткой, или услышать, что с меня снимают все обвинения. Если хотя бы в одном из этих случаев все обернется против нас, то спокойной жизни нам точно не видать. Особенно мне. Если я попаду за решетку. — Все будет хорошо. Все складывается в вашу пользу. И доказательства есть, и адвокат вроде как хороший и опытный, и свидетелей куча. Что еще, твою мать, требуется? — Черт, ну почему я довел все до такого? — ругается на себя Эдвард, начав немного трястись и еще больше сутулиться и усердно потирая слегка вспотевшие от волнения руки. — Почему я был таким трусом? Все было бы иначе, если бы я оказался более решительным и не шел на поводу у этого старого хрыча! Это из-за меня едва не пострадало столько людей! Из-за меня! — Ты ни в чем не виноват, приятель, — мягко отвечает Даниэль, похлопав Эдварда по спине и взяв его за плечи. — Мы все прекрасно понимаем. Не надо в сотый раз вспоминать все, что ты сделал. — Я мог потерять столько близких людей. Потерять их доверие и любовь. А все из-за этой поганой трусости. Из-за страха, что дядя снова упрячет меня за решетку и сделает все, чтобы я точно сдох там либо после издевательств сокамерников, либо по своей воле. — От тебя все на время отвернулись, потому мы неправильно поняли твои мотивы и не знали всей правды. Терренс, Ракель и Наталия были разозлены и обижены и сделали так, чтобы тебя начали считать едва не исчадием ада. Только лишь когда мы все успокоились, каждый из нас начал понимать, что все на самом деле не так, как казалось. — Я сам виноват, что выставил себя в таком дурном свете. Нет смысла винить кого-то в своих неудачах, если ты сам постоянно косячишь. — Ну и что? Все косячат! — Ох, Даниэль, тебе никогда не понять меня… — устало стонет Эдвард, откинувшись на спинку дивана. — Никто не сможет понять меня, даже если все говорят, что понимают. — Почему это не понять? Знал бы ты, сколько раз я косячил! Вспомнить хотя бы то, что я отчасти виноват в том, что Питер едва не покончил с собой. Если бы не мои издевательства, этого можно было бы избежать. — Рано или поздно все привело бы к этому, независимо от того, смеялся бы ты или нет. Питер и так находился на грани и обязательно наложил бы на себя руки, так и не решившись раскрыть причины такого поступка. — Но к счастью, он сумел взять себя в руки. И тебе не стоит раскисать и идти по его пути. Мы знаем, что тебе очень тяжело, но никто не собирается осуждать тебя. Столько людей готовы помочь тебе и будут на твоей стороне, что бы про тебя ни говорили все эти отморозки. — Я знаю… — Эдвард медленно выдыхает и проводит руками по лицу. — Но думаю, мне лучше молчать об этом и не портить никому настроение. Как-нибудь справляюсь сам. Раньше же как-то справлялся… И ничего. Все еще живой… — Не надо замыкаться в себе, Эдвард. Может, сейчас все нормально, а потом настанет момент, когда терпению просто придет конец. Это может привести к катастрофическим последствиям. У тебя запросто может поехать крыша. — Не беспокойся обо мне, Даниэль, — слегка улыбается Эдвард. — Я как-нибудь справлюсь. — Все прекрасно понимают, что ситуация очень сложная. Думаешь, Терренс не переживает? Думаешь, Наталии все равно, что ее едва не изнасиловали и не убили? Думаешь, Ракель остается равнодушной к страданиям ее близких? Думаешь, ваши с Терренсом родители не переживают? Нет, МакКлайф, они тоже нервничают! Просто все стараются отвлечься и не думать о плохом! И тебе тоже надо! У тебя впереди еще много времени, чтобы подготовиться к этому непростому испытанию. Его нужно потратить на восстановление сил. — Я знаю, но… — неуверенно произносит Эдвард. — Слушай, ну что ты так расклеился? Пришел сюда такой довольный и веселый, а сейчас замыкаешься в себе, перебирая все самые худшие мысли. — Я не смогу полностью расслабиться, когда у меня такая проблема. — И что теперь? Будешь изводить себя и отдаляться ото всех? — Не могу сказать… — Эдвард медленно встает с дивана и отходит в сторону. — Но я знаю точно, что не смогу успокоиться до тех пор, пока все не разрешится. — Так, приятель, давай-ка ты прекращай это, — уверенно говорит Даниэль и тоже встает с дивана. — Расслабься и вспомни, что в жизни бывают не только огромные проблемы, но и маленькие радости. — Как будто это так легко. — Ладно, Эдвард, давай лучше вернемся к ребятам. Они уже заждались нас. — А может, мне и правда уйти и позволить вам веселиться без меня? — неуверенно интересуется Эдвард, поворачиваясь лицом к Даниэлю. — Чего я буду надоедать вам со своей кислой рожей. — Нет уж, приятель, мы никуда тебя не отпустим! — Даниэль хлопает Эдварда по плечам. — Давай, соберись! Выкинь из головы все плохие мысли и настройся на хорошее времяпрепровождение в классной компании. — Да чего я буду мешаться вам? Вы с парнями сейчас собирайтесь сыграть что-нибудь, а девчонки будут заняты только тем, что будут слушать вас. Никому не будет для меня дела, и вы даже не заметите моего отсутствия. — Неужели ты будешь чувствовать себя некомфортно даже в присутствии своего брата, рядом с которым обычно держишься, когда вы вместе? — Нет… Но мы и так неплохо повеселились. Ну и хватит этого. Пришло время для серьезных дел, к которым я не имею никакого отношения. — И ты хочешь свалить из-за этого? — Даниэль с доброй усмешкой качает головой. — Так все, хорош уже нюни распускать! Ноги в руки и быстро в гараж! А иначе я позову сюда Терренса, и он загонит тебя туда пинками. — Ох, ну хорошо-хорошо, уговорил, — устало стонет Эдвард. — Я останусь. Хотя знай, что я все равно продолжаю думать о том, что меня ждет. — Значит, будем выбивать всю эту дурь у тебя из башки! Давай-давай, пошли. А иначе парни и девчонки прибегут сюда всей толпой и начнут искать еще и меня. — Даниэль тихо усмехается, скрестив руки на груди. — Решат, что мой дом что-то вроде Бермудского треугольника: все, кто в нем оказывается, таинственным образом исчезают. — Ах, Даниэль… — скромно хихикает Эдвард. — Уж что, но чувство юмора у тебя не отнять. — Без шуток и смеха жить неинтересно! Да и я не люблю людей, которые не понимают шуток. — Здесь трудно поспорить. — Ладно, все, надо возвращаться к остальным, — уверенно говорит Даниэль и указывает на лежащие на полу подушки. — Ты пока подними те подушки с пола и положи их на диван, а я захвачу упаковку с водой из кухни. — Без проблем, — пожимает плечами Эдвард. Даниэль направляется на кухню за водой, а Эдвард подбирает, встряхивает и кладет на диван две подушки. Меньше, чем через минуту Перкинс возвращается с упаковкой шести небольших бутылочек с водой. А оказавшись на улице, Эдвард по просьбе Даниэля закрывает дверь и следует за ним туда, где их уже ждут.***
Терренс, Наталия, Анна, Хелен и Питер стоят в одной большой куче и о чем-то говорят между собой, будучи немного обеспокоенными. Но как только они слышат чьи-то приближающиеся шаги, вся компания разворачивается и видит, что Даниэль и Эдвард заходят в гараж. — Наконец-то! — приподнимает руки Питер. — Хоть одна пропажа нашлась! Даниэль оставляет на небольшом столике упаковку с водой и вместе с Эдвардом подходит к остальным. — Эдвард, где ты был? — удивляется Терренс. — Почему ты не пошел с нами? — Как тебе удалось уйти так, что мы ничего не заметили? — недоумевает Наталия. — Я остался в гостиной, — пожимает плечами Эдвард. — Но зачем? — удивляется Анна. — Мы ведь решили пойти сюда! — Э-э-э… — Я нашел Эдварда в гостиной, где он играл на моей гитаре, — уверенно говорит Даниэль. — Играл на гитаре? — слегка хмурится Питер. — По его словам, он хотел побыть один и привести мысли в порядок. — И оторваться от коллектива? — удивляется Хелен. — Все в порядке, ребята, — спокойно говорит Эдвард. — Я бы вернулся к вам через какое-то время. — Но почему ты вообще ушел? — интересуется Питер, расставив руки в бока. — То веселился с нами, а то опять замкнулся в себе. — Иногда полезно привести мозги в порядок. — Ну знаешь, это звучит как-то подозрительно, — задумчиво отвечает Терренс. — До этого ты не стремился отдалиться от нас. — Не беспокойтесь, ничего не случилось, — с едва заметной улыбкой отнекивается Эдвард. — Я вернулся и больше не уйду. Обещаю. Считайте, что просто зашел в ванную комнату на несколько минут. Терренс, Наталия, Анна, Хелен, Даниэль и Питер сильно хмурятся, переглядываются между собой и пожимают плечами, решив не доставать Эдварда вопросами, но догадываясь, в чем причина такого поведения. — Эй, парни, мы вообще сыграем сегодня или нет? — расставляет руки в бока Даниэль. — Или мы до вечера будем заниматься чем угодно, но только не музыкой? — Мы бы с удовольствием, Даниэль, но есть одна проблема, — спокойно отвечает Терренс. — Ракель пропала, — добавляет Питер. — Ушла незаметно, и мы понятия не имеем, когда. — Ракель? — удивленно переспрашивают Эдвард и Даниэль и быстро осматриваются по сторонам. — Так… — произносит Даниэль. — А она-то куда ушла? — Если бы мы знали, — пожимает плечами Анна. — А она пропала, когда вы уже пришли в гараж? — слегка хмурится Эдвард. — Да, где-то в этот момент, — кивает Наталия. — Даниэль, ты же выходил на улицу! — напоминает Терренс. — Неужели ты нигде не видел ее? — Нет, я не видел Ракель на улице, — качает головой Даниэль. — Нигде поблизости я точно не замечал ее. В доме ее тоже не было. — Да и я не видел ее, когда мы шли сюда, — задумчиво говорит Эдвард. — По крайней мере, когда вы уходили из дома, Ракель точно была с вами. — И по пути в дом, и по пути сюда? — хмурится Хелен. — Мы бы сразу заметили ее. — Скорее всего, она ушла, когда мы пытались понять, куда ты пропал, — задумчиво предполагает Терренс. — Мы все были так увлечены этим разговором, что перестали обращать на что-либо внимание. — А с ней ничего не случилось? — настораживается Даниэль. — Может, у нее появились какие-то проблемы? — Нет, ничего такого. Я бы знал об этом. — Неужели она решила бросить нас? — округляет глаза Анна. — Она бы взяла мою машину, но моя ласточка на месте. — Но тогда куда она пошла? — разводит руками Наталия. — Раз в доме ее нет, то где нам ее искать? — В любом случае Ракель где-то поблизости, — предполагает Даниэль. — А может, она сейчас сама вернется к нам и все объяснит. Если захочет. — Ох, черт… — тихонько стонет Терренс, обеими руками проводя по своим волосам. — Как же ей нравится заставлять меня волноваться… Кэмерон обожает мотать мне нервы… — Ты же зачахнешь без этого, — по-доброму усмехается Эдвард, скрестив руки на груди. — Вот она и держит тебя в тонусе. — Мне сейчас не до твоих дурацких шуток. Лучше подумай, куда могло занести эту беглянку на этот раз. — Спокойно, Терренс, не кипятись, — спокойно отвечает Питер. — Я уверен, что она недалеко ушла. — Расслабьтесь, народ, — вмешивается Даниэль и бросает взгляд на открытую дверь. — Вон она идет сюда. Все оборачиваются туда, куда смотрит Даниэль, и видят, как к ним возвращается Ракель, выглядящая какой-то неуверенной в себе, идя с опущенной головой и со скрещенными на груди руками. — Ну наконец-то! — приподнимает руки Наталия. — Объявилась наша вторая пропажа! Ракель спокойно заходит в гараж и останавливается в нескольких метрах от остальных, избегая зрительного контакта. — Ракель, можешь объяснить, куда тебя, черт возьми, занесло на этот раз? — раздраженно интересуется Терренс. — Если тебе надо выйти, неужели так трудно сказать? — Где ты была? — удивляется Анна. — Мы уже начали думать, что ты захотела покинуть нас без предупреждения. — Нет, я не думала об этом… — задумчиво отвечает Ракель. — Тогда почему ты ушла? — интересуется Питер. — Мне нужно было выйти. Простите, что не предупредила. Наталия, слегка нахмурившись, получше присматривается к Ракель, подходит к ней и приобнимает ее за плечи. — Ракель, с тобой все в порядке? — проявляет беспокойство Наталия. — Почему ты выглядишь такой грустной? Однако Ракель ничего не говорит и продолжает с грустью во взгляде думать о чем-то своем, обнимая себя руками. — Ракель, ты слышишь меня? — мягко интересуется Наталия. — С тобой все хорошо? — Да-да, я слышу тебя… — растерянно отвечает Ракель, бросив на Наталию лишь мимолетный взгляд. — Со мной все в порядке. Не беспокойся. — У тебя какие-то проблемы? Ты что-то хочешь сказать? — Нет, никаких проблем. — Тогда из-за чего ты так расстроилась? — Поговорим об этом позже. Сейчас – не самое лучшее время для подобного разговора. — Неужели это что-то серьезное? — Я все объясню позже. Обещаю. Пока все с подозрением переглядываются между собой, Терренс решительно подходит к Ракель, берет в руки ее лицо и приподнимает его, заставляя девушку посмотреть ему в глаза. — Ракель, что происходит? — недоумевает Терренс. — Еще недавно ты была в хорошем настроении, но стоило тебе куда-то уйти, как тебя будто подменили! — Послушайте, ребята, может быть, я потом скажу вам об этом? — Ракель убирает с лица мешающуюся прядь волос. — Мне бы не хотелось говорить это сейчас. — Думаешь, мы станем делать вид, что все хорошо? — Да, Кэмерон, не надо притворяться, — уверенно говорит Наталия. В этот момент к Терренсу, Наталии и Ракель подходит Эдвард, с подозрением смотря на свою будущую невестку, которой явно есть что сказать. — Не настаивайте, ребята, я не хочу говорить об этом сейчас, — качает головой Ракель. — Терренс, вы же с парнями хотели сыграть что-нибудь. Так сделайте это. Порадуйте нас своим выступлением и позвольте нам немного расслабиться. — Серьезно, Ракель, чего такого могло случиться, что ты так резко загрустила? — недоумевает Эдвард. — И вообще, что, черт возьми, за эпидемия такая? — возмущается Терренс. — Сначала мой братец приходит сюда мрачнее тучи, а теперь и у тебя кислое лицо. — Сомневаюсь, что у вас будет хорошее настроение после того, что я хочу сообщить вам, — тихо отвечает Ракель. — Но что такого случилось, что может испортить нам настроение? — разводит руками Эдвард. — Хуже истории с дядей Майклом и судом надо мной просто быть не может! — Вообще-то дело касается него. — Что? — переспрашивают Наталия, Терренс и Эдвард. — Да. — Ракель переводит грустный взгляд на Терренса, Эдварда и Наталию. — Эдвард, Терренс, Наталия… Мне только что звонил Виктор Джонсон и сообщил, что судья назначил дату первого судебного заседания. Слушание по делу Майкла. Терренс, Наталия и Эдвард переглядываются между собой и действительно начинают впадать в уныние. Поначалу Питер с Хелен и Даниэль с Анной стояли в стороне и иногда переглядывались между собой, а сейчас они все подходят поближе ко всем четверым. — Дата уже назначена? — тихо интересуется Наталия, округлив глаза. — Да, — кивает Ракель и опускает взгляд вниз. — И… — неуверенно произносит Эдвард. — Когда же нам предстоит пройти через эту пытку? — Двадцать восьмого октября, — спокойно сообщает Ракель. — В этот день в десять утра мы все должны быть в зале суда. — Двадцать восьмое? — уточняет Наталия и нервно сглатывает. — Уже скоро… — Почти неделя, — добавляет Терренс. — Получается, у нас намного меньше времени подготовиться к заседанию, чем мы думали? — Получается, так, — кивает Ракель. — Это сообщил мистер Джонсон? — Да. Он сказал, что нам всем пришлют повестки в суд за пару-тройку дней до начала заседания по каждому делу. — Господи, я думала, у нас еще куча времени… — слегка дрожащим голосом говорит Наталия. — Я и предположить не могла, что все начнется так скоро. — Я и сам не ожидал… — задумчиво отвечает Эдвард, подходит к Наталии, крепко обнимает ее обеими руками и притягивает ее к себе, пока она прижиматься к нему словно маленькая беззащитная девочка. — Как-то слишком быстро определись с датой. — Майкл и все его сообщники будут сидеть на скамье подсудимых все вместе, — сообщает Ракель. — Будут слушаться еще какие-то дела, по которым проходят некоторые отморозков, но мы уже не появимся в зале суда, потому что наша семья никак с ними не связана. — Все дела будут рассматриваться по очереди? — Да. Так что когда мы с вами услышим приговор Майклу, то кто-то из них уже получит какой-то срок. — Ох, ничего себе… — задумчиво произносит Терренс и потирает лоб рукой. — Если все те дела будут слушаться по очереди, то эта история закончится еще нескоро. — Объединят только те, к которым имеет отношение лишь один человек. Например, все дела, к которым причастен Майкл. Ему дадут срок после слушания каждого из них. — Значит, дело об убийстве Николаса будет рассматриваться позже? — округляет глаза Эдвард. — Первое слушание по этому делу состоится через день – двадцать девятого октября. Тридцатого числа – по делу Юджина Уэйнрайта. — Да уж… Сначала буду свидетелем, а потом – подсудимым… А потом опять свидетелем… Ох, черт… — Ах да, чуть не забыла сказать… Послезавтра в половину третьего дня состоится встреча с нашим адвокатом. Должны собраться все свидетели по всем делам, к которым причастен Майкл МакКлайф. — С адвокатом? — удивляется Наталия. — Да. Мистер Джонсон представит его нам, да и мы познакомимся со свидетелями. Адвокат объяснит нам, что нужно говорить, и как мы должны вести себя во время заседания. Пока что есть план мы собраться в нашем с Терренсом доме. Но если есть предложение получше, скажите мне, и я передам это мистеру Джонсону. — Нет, — пожимает плечами Терренс и чешет затылок. — Думаю, наш дом – хорошее место для встречи. — Отлично. Тогда я дам понять, что все решено. Мистер Джонсон сам даст всем свидетелям адрес. И ты, Эдвард, тоже должен сказать своему свидетелю, который будет защищать тебя, что он должен приехать к нам домой на встречу с адвокатом. — Не беспокойся, я сегодня же поговорю с ним, — обещает Эдвард. — Отлично! — Думаю, что родители уже знают об этом, но я все равно скажу им о том, что нам придется встретиться. — И помните, даже если у полиции достаточно доказательств вины Майкла и его дружков, это еще не значит, что мы выиграем процесс, — с грустью во взгляде отвечает Ракель. — Не хочу лишать вас надежды, но все же нужно оставаться реалистами и не витать в облаках с надеждой, что справедливость однозначно восторжествует. — Звучит неприятно, но это правда. — Однако так хочется, чтобы все закончилось хорошо, — тихо вздыхает Наталия и кладет голову на плечо Эдварда, который крепко обнимает и прижимает ее к себе. — Хочу раз и навсегда забыть обо всем плохом, что произошло за последние несколько месяцев. — Я думаю, вам нечего бояться, — уверенно говорит Даниэль. — Есть огромный шанс выиграть это дело. — Да, но это еще не означает, что дядя не сделает что-то для того, чтобы дело обернулось против нас, — отмечает Терренс. — Согласен, от этого человека можно ожидать чего угодно, — соглашается Эдвард. — Он ни за что не признает свою вину и будет поливать нас грязью. Возможно, даже будет убеждать судью и присяжных, что против него устроили заговор. — Так вам-то какая разница? — удивляется Питер. — Этот человек арестован и в дальнейшем уже ничего не сможет сделать вам. Сейчас он похож на собаку, которая может лишь лаять, но не кусаться. Пусть тявкает со своими дружками сколько хочет. Ему все равно это не поможет. — Однако как сказал Эдвард, мы можем ожидать от него чего угодно, — уверенно говорит Терренс. — Он запросто может вытащить пистолет и перестрелять всех к чертовой матери. — Да, но на него же наденут наручники, — отмечает Анна. — Полиция будет внимательно следить за ним и не позволит никому устроить беспорядок в зале суда. А потом этого человека и его друзей уведут в сопровождении полицейских. — Тем не менее расслабляться и правда нельзя, — уверенно отвечает Ракель, скрестив руки на груди. — Все эти люди очень опасны и могут выкинуть любой фортель. — И нам будет очень тяжело, когда нас начнут вызывать для дачи показаний, — неуверенно говорит Эдвард. — Начнешь рассказывать правду, а тебя будут перебивать. Оскорблять. Унижать. Отрицать вину. — Вас это не должно заботить, — спокойно отвечает Питер. — Пошли, рассказали всю правду, ответили на вопросы адвокатов и со спокойной душой сели на место. — А если еще и адвокат дяди попытается запутать нас и своими вопросами поставит в тупик, то нам будет сложнее убедить судью в нашей правоте. — Ох, черт… — тихонько стонет Терренс, проводя руками по своему лицу. — Ну почему весь этот суд не может обойтись без нашего участия? Адвокат бы мог представлять интересы каждого из нас и рассказывать нам о ходе суда. — Только вот мои интересы в деле об убийстве представлять никто не будет, — скрещивает руки на груди Эдвард. — Придется говорить за себя. — Я тоже не хочу видеть ни кого из тех людей, — слегка дрожащим голосом говорит Наталия. — Особенно того подонка, который надо мной издевался… Не знаю, смогу ли я выдержать эту пытку… — Он не причинит тебе вреда, милая. — Эдвард крепко прижимает Наталию к себе, гладит ее по голове и утыкается носом в ее макушку. — Даже если эта тварь и посмеет дотронуться до тебя, то ему не жить. Я не позволю ему спокойно уйти из зала. — Меня трясет от одной только мысли, что я окажусь в одном помещении с этим человеком. — Наталия тихо шмыгает носом. — Я не выдержу этого. — Все будет хорошо, не бойся. Никто не даст тебя в обиду и не позволит ни одному из тех подонков тронуть тебя пальцем. — Мне страшно, Эдвард… — Наталия утыкается лицом в плечо Эдварда и продолжает говорить то, что разбирает только лишь он, иногда издавая тихие всхлипы. — Все отдала бы для того, чтобы не переживать это. Я не хочу… Не хочу… Пока Эдвард пытается успокоить Наталию, которая крепко обнимает его, положив руки на спину и лицом утыкаясь в изгиб его шеи, все остальные наблюдают с ними с неподдельной грустью. Стоящий рядом с влюбленными Терренс тоже крепко обнимает Ракель обеими руками, прижимает поближе к себе и гладит по спине, пока та также крепко жмется к нему и носом время от времени утыкается в его плечо. — Питер успел объяснить ситуацию, — с грустью во взгляде говорит Хелен. — Мне очень жаль, что все так получилось. И надеюсь, что каждый получит по заслугам. — Хотелось бы верить, что так и будет, — спокойно говорит Терренс, запустив пальцы в волосы Ракель на макушке. — Но как сказала Ракель, будем реалистами. — Я бы хотел поддержать вас и приехать хотя бы на одно заседание, — признается Питер. — Не уверен, что это поможет вам полностью расслабиться, но все же. — Конечно, приходи, — дружелюбно говорит Ракель. — Мы будем очень рады, если вы все придете в суд. С поддержкой друзей и близких нам будет немного легче. Я уже рассказала всю ситуацию своей семье, и они обещали поддержать нас. Родители Наталии тоже хотят приехать. — Это правда, — подтверждает Терренс. — Чем больше народу в группе поддержке, тем лучше для нас. — Мы придем! — уверенно обещает Даниэль, переглянувшись с Хелен и Питером и Анной, которую он обнимает по спины. — Хотя бы на одно из заседаний. Можем приезжать лишь на вынесение приговора по каждому делу. — Согласна, мы должны отложить все дела и приехать в суд, — говорит Анна. — Ты права, уж на один день или на несколько часов мы сможем отложить все дела, — соглашается Хелен. — Не переживайте, ребятки, — слегка улыбается Питер. — Без нашей поддержки вы точно не останетесь. — Спасибо огромное, друзья, — дружелюбно благодарит Терренс. — Мы все очень ценим вашу поддержку. — Все будет хорошо, — подбадривает Даниэль. — И Майкла посадят, и Эдварда оправдают, и того больного Уэйнрайта посадят, и настоящего убийцу Николаса приговорят к сроку. Главное – делать все, что вам говорит адвокат, быть честными на суде и верить в лучшее. — Большое спасибо, — со скромной улыбкой говорит Ракель. — Вы все – чудесные люди. Анна, Даниэль, Питер и Хелен слегка улыбаются, а Эдвард с Наталией отходят в сторону, пока в воздухе на несколько секунд воцаряется пауза. — Ох, послушайте, парни, может, нам лучше перенести репетицию на завтра или какой-то другой день? — неуверенно предлагает Даниэль. — Да, мы можем сделать это потом, — спокойно отвечает Питер. — Ничего страшного. — Что думаешь, Терренс? Мы с Питером будем подстраиваться под тебя. — Нет, парни! — даже не колеблется Терренс. — Я не собираюсь отменять наши планы только из-за того, что мы впали в депрессию от мысли, что до суда осталось совсем немного. Конкретно сейчас я хочу отвлечься и как следует повеселиться перед тем, как у меня и моей семьи начнутся тяжелые деньки. — Ты уверен, что сможешь играть? — неуверенно интересуется Питер. — Да, смогу. Я приехал сюда, чтобы развлечься и забыть обо всем плохом. И не собираюсь откладывать репетиции. Даже если это всего лишь небольшая разминка, для нас она очень важна. Надо начинать втягиваться уже сейчас. — Что ж! — уверенно кивает Даниэль. — Мне нравится твой настрой, приятель! — Ни шагу назад. — В таком случае давайте покажем высший класс и поразим наших девчонок? — предлагает Питер. — Будем вкладывать столько сил, сколько никогда прежде не выкладывали. — Да, как никогда прежде! — с легкой улыбкой бодро восклицает Терренс. Терренс, Даниэль и Питер переглядываются между собой и уверенно кивают друг другу. После этого они направляются к своим инструментам, которые еще не успевают настроить до конца. Ракель, Анна и Хелен отходят в сторону, а Эдвард продолжает успокаивать плачущую Наталию. — Пожалуйста, Ракель, не надо быть такой напряженной, — мягко говорит Анна, гладя Ракель по плечу. — Я тоже сильно нервничаю из-за этого суда, — с тревогой признается Ракель и нервно сглатывает. — И хочу, чтобы все поскорее закончилось. — Все будет хорошо, подружка. Шансы на вашу победу в этом деле очень высоки. — Ох, не знаю, Анна… Я не могу быть так уверена… — Дело и правда не безнадежное, — уверенно отвечает Хелен. — А если вам еще и адвокат хороший и грамотный достался, то будет еще лучше. — Мне больно видеть всех такими подавленными из-за этого чертового суда. Вы все видели, как я не хотела портить всем настроение. Я планировала рассказать все позже. — Ты уже дала понять, что тебя что-то беспокоит, и мы начали переживать. — Я знаю, Хелен, но… — Послушай, Ракель, мы прекрасно понимаем, что ситуация очень сложная. Никто не говорит, что надо наплевательски относиться к этому делу. Но ведь Терренс сказал правильную вещь: сейчас надо как следует оторваться, чтобы набраться сил для так называемой войне. — Я не смогу успокоиться до тех пор, пока весь этот кошмар не кончится, — тяжело вздыхает Ракель. — И еще хорошо, что сейчас у меня нет никаких съемок. Я отложила все дела до окончания суда. — Вот и пользуйся этим, — с легкой улыбкой бодро отвечает Анна. — Сейчас парни наконец-то сыграют что-нибудь, а мы послушаем их и немного потанцуем. А потом я, может быть, приготовлю что-то поесть. — Вот именно! — с такой же скромной улыбкой соглашается Хелен. — Мне уже не терпится услышать их в живую. Все-таки неинтересно просто смотреть видео. — Может быть, вы и правы… — задумчиво отвечает Ракель. — Может, мне и правда стоит забыть об этом… — Ты должна забыть. — Знайте, девочки… Если бы не вы все, я бы предпочла лежать на кровати целыми днями, мучиться от безделья и постепенно сходить с ума от переживаний. — Потом полежишь! — бодро восклицает Анна. — А сейчас надо веселиться! — Точно! — соглашается Хелен. — А потом мы можем снова погонять парней. Им полезно побегать и размять мышцы. — Да, эти придурки все равно поймают нас и будут затыкать поцелуями и лапать, — скромно хихикает Ракель. — Ничего-ничего, пускай мальчики порадуются, — хитро улыбается Анна. — Они, глупенькие, еще не знают, что их ждет после всего этого. Уж на моего кареглазого красавчика у меня большие планы. — Да и я собираюсь немножко поиграть с блондином, — с загадочной улыбкой отвечает Хелен. — Ну на нашего черноволосого павлина у меня всегда есть какой-то план, — задумчиво говорит Ракель. — Ох, если честно, я так давно не отрывалась по полной, — признается Хелен. — То работа, то забота о бабушке, то ситуация с Питером, то еще что-нибудь… Я сильно утомилась и хочу немного отдохнуть. Даже взяла пару отгулов на работе. — Я думаю, мы все должны оторваться, — уверенно говорит Анна, приобняв Хелен и Ракель за плечи. — Мы все уж точно заслужили это. А сейчас, когда почти все разрешено, мы имеем полное право повеселиться как следует. — Знаешь, подруга… — задумчиво произносит Ракель, думает пару секунд и слегка улыбается. — А ты абсолютно права! Пока есть возможность, мы должны отрываться по полной и получить удовольствия на несколько недель вперед. — Можно даже придумать какой-то план развлечений до двадцать восьмого числа, — предлагает Хелен. — Куда-то сходить или что-то вроде. — Мы обязательно об этом подумаем, — уверенно обещает Анна. — А может, и парни подкинут нам пару идеек. Только давай на время вообще забудем о суде и будем думать только о хорошем. О тех, кого любим, например! Ну как, девчонки? Вы согласны? — Я за, — слегка улыбается Ракель. — Я тоже, — скромно говорит Хелен. — Вот и прекрасно! — радостно восклицает Анна. Ракель, Анна и Хелен дают друг другу пять и довольно находят более веселые темы для разговора, чтобы занять себя чем-нибудь, пока парни возятся со своими инструментами, проверяя, чтобы все было нормально. Тем временем Наталия и Эдвард все еще стоят где-то в сторонке. Мужчина по-прежнему пытается утешить девушку, которая не может успокоиться из-за мысли, что уже через несколько дней ей придется увидеть своего обидчика, и разговаривает с ней мягким и тихим голосом, крепко прижимая ее к себе и нежно гладя по голове или спине. — Любимая, ты же знаешь, что мы все поддержим тебя, — мягко говорит Эдвард. — Никто не даст тебя в обиду. Я же всегда повторяю, что если хоть одна из этих тварей посмеет приблизиться к тебе, то они сильно пожалеют. — Я знаю, — дрожащим голосом произносит Наталия. — Но я ничего не могу с собой поделать. Меня всю трясет от мысли, что я снова увижу этого человека. — Уэйнрайт ничего тебе не сделает, потому что за ним будут следить и сдерживать его в случае опасности. — Я сразу же вспоминаю все то, что произошло в тот ужасный день, как только вижу его. — Наталия тихо шмыгает носом. — Вспоминаю, как бессовестно он лапал меня, когда его дружок пытался вырубить меня в день моего похищения. Я была бы рада вырваться и кричать о помощи, но не могла. Все больше ослабевала, а вскоре и вовсе отключилась. Пришла в себя тогда, когда уже было поздно сопротивляться. С мыслями о том, что меня тошнит от того, насколько сильно вонял тот тип. Я никогда это не забуду… И боюсь даже представить, что он со мной делал, когда я была без сознания. Сколько он лапал меня, целовал… Раздевал ли он меня… — Теперь никто не будет ни лапать тебя, ни пытаться усыпить, — уверенно обещает Эдвард, обеими руками гладя Наталии щеки и аккуратно вытирая слезы у нее под глазами. — Я никому не позволю приблизиться к тебе. А если твой отец будет присутствовать на заседании, то он с радостью поможет мне расквитаться с этим ублюдком. — Я не знаю, как смогу рассказать все это суду. Ведь нужно доказать вину Уэйнрайта, чтобы никто не подумал, что я хочу оклеветать его. Но я не уверена, что смогу говорить. А если еще адвокат этого подонка начнет давить на меня, то я вообще не смогу ничего сказать. — Не беспокойся, солнце мое, если ты забудешь что-то сказать, то это сделаю я. Ведь я тоже буду давать показания по этому делу в качестве свидетеля. Я не буду молчать и расскажу суду все, что с тобой произошло в тот ужасный день. — И я уверена, что не смогу забыть тот случай, даже если пройдет очень много времени, — издает тихий всхлип Наталия. — Я до сих пор все отчетливо помню. У меня перед глазами находится лицо этого человека. А в нос ударяет противный блевотинский запах пота и нечищенных зубов. Бр-р-р, мне становится плохо, когда я думаю об этом… — Но ты же смогла забыть об этом, когда мы только начали встречаться. — Эдвард мягко гладит Наталию по голове и убирает с ее глаз пару светлых прядей. — Если ничто не напоминает о том случае, то со временем ты перестаешь думать о том, что буквально травит тебя. На это понадобится время, но я сделаю все, чтобы для тебя это прошло безболезненно. — Даже если мне удается на время отвлечься от этого и подумать о чем-то хорошем, всегда найдется причина вспомнить это и мечтать умереть от ужаса и стыда, — подавленным голосом отвечает Наталия. — Нет, не надо так говорить. Очень скоро ты обо всем забудешь, я обещаю. Как только этот ублюдок отправится за решетку, тебе станет намного лучше. И никто не будет напоминать тебе о том, что произошло. — Я сойду с ума, Эдвард, — с жалостью в мокрых глазах дрожащим голосом говорит Наталия. — Все это выше моих сил. Я могла бы многое принять и забыть, но только не это. Только не то, как это грязное и вонючее животное лапало меня где только можно, облизывало и раздело почти до гола. — Пожалуйста, Наталия, не надо об этом думать, — с жалостью во взгляде говорит Эдвард, обеими руками гладя лицо Наталии. — Я все прекрасно понимаю, но нельзя зацикливаться на этом. Ты у меня сильная девочка. Ты сможешь пережить это. Я верю в тебя. — Да никакая я не сильная. Я лишь внушала себе это всю свою жизнь. А на самом деле я – жуткая трусиха, которая сама виновата в том, что все так далеко зашло. — Любая девушка на твоем месте предпочла бы молчать. Насильники часто затыкают своим жертвам рот, чтобы никому не было известно о том, что они сделали. А жертвы настолько шокированы и, что и правда ничего не говорят. — Какой же я была дурой. Боже, ну почему я вообще туда поперлась? Почему? Почему ничто не остановило меня? Все было бы иначе, если бы я была умнее! — Не надо винить себя, Наталия. — Но я ведь виновата! — Обещаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе раз и навсегда забыть этот кошмар. Пусть это займет месяца или даже годы, но я добьюсь своего. — Это слишком сложно, Эдвард, слишком сложно… — Наталия прячет лицо в изгибе шеи Эдварда и продолжает тихонько всхлипывать, слегка трясясь, крепко обнимая мужчину, на спину которого она кладет руки, и полной грудью вдыхая запах его кожи. — Я не могу… — Ох, моя девочка… У Эдварда сжимается сердце, когда он смотрит на Наталию в таком состоянии. Ему и самому сейчас – ой как – не просто, однако ему изо всех сил приходиться сдерживать свои эмоции. Ведь мужчина обещал быть сильным и уверенным в себе ради свой возлюбленной, которой сейчас нужна его поддержка, любовь и забота. Он не может показать слабость и впасть в истерику от мысли, что его могут посадить за решетку. — Ну все, милая, не надо плакать, — мягко гладя Наталию по голове или кончиками пальцев проводя по коже на ней, тихо просит Эдвард и целует девушку в макушку, пока та издает частые всхлипы и жмется к нему настолько близко, насколько это возможное. — А иначе ты сойдешь с ума. — Мне страшно, милый… — дрожащим голосом произносит Наталия. — Очень страшно… — Не надо бояться, я с тобой. — Эдвард перекладывает обе руки на спину Наталии и начинает медленно водить ими по ней с надеждой, что это поможет ей успокоиться. — С тобой ничего не случится, если ты будешь рядом со мной. Наталия ничего не говорит и лишь продолжает тихонько плакать, стараясь не впасть в истерику. Эдвард качает головой, нервно сглатывая, и носом тыкается в ее макушку. — Пожалуйста, Наталия, успокойся, — с жалостью во взгляде тихо умоляет Эдвард и бросает мимолетную улыбку. — А иначе я сам начну плакать. Будем сидеть с тобой на диванчике и безутешно рыдать. — Не бери с меня плохой пример, — усмехается Наталия. — Разве ты его подаешь? — Конечно! Реву как истеричка и до смерти боюсь суда над тем подонком. — Ну разве это плохой пример? Это страх. Страх, что может случиться что-то плохое. — Ты сейчас звучишь так уверенно. — Наталия отстраняется от Эдварда и переводит свой слезливый взгляд ему в глаза. — Хотя и сам страшно переживаешь. — Не буду отрицать. — И ты остался в доме из-за того, что думал об этом? — Можно и так сказать. И я не успокоюсь до тех пор, пока дядю Майкла и всех его дружков не осудят, а меня не признают невиновным. — Боже, и ты пытаешься утешить меня, хотя сам едва ли не вешаться хочешь? — Не беспокойся за меня, солнце мое. — Эдвард гладит Наталии щеки обеими руками. — Я смогу пережить это. Как бы тяжело мне ни было, я справлюсь с любым давлением. — Ты уверен в этом? — Я в своей жизни и не такое пережил. И пытки в тюрьме, и регулярный прессинг дяди и его дружков… — Это ведь будет маска. — Возможно. Но я сделаю все, чтобы действительно быть сильным и уверенным в себе. Ни дядя, ни его дружки не должны увидеть, что происходит у меня в душе. Хоть они и так знают о моей слабости, я хочу стать другим. — Я страшно боюсь за тебя и не могу представить, что с тобой случится, если что-то пойдет не так. — Не надо, любимая, я справлюсь. Меня гораздо больше беспокоит твое состояние. — В любом случае мне придется сделать то, что от меня требуется. — И ты справишься. — Только не говори, что ты веришь в то, что мы выиграем. — Верю. Несмотря на то, что я разрываюсь между верой в лучшее и чувством полного отчаяния, у меня есть надежда, что мы добьемся самого сурового наказания для дяди, всех его сообщников, убийцы Николаса, и ублюдка, который издевался над тобой. — Это было бы здорово, — тяжело вздыхает Наталия. — Я мечтаю об этом. Наталия опускает взгляд вниз, но Эдвард тут же мягко берет ее лицо в руки, уставив свой взгляд в ее грустные, мокрые, но красивые голубые глаза, пока та обеими руками обвивает его поясницу. — Все будет хорошо, поверь мне, — уверенно говорит Эдвард. — Вместе мы добьемся справедливости и посадим дядю за решетку. — А как же ты? — округляет глаза Наталия. — Я сделал что смог, чтобы доказать свою невиновность. Мне нужно лишь дать показания в суде и молиться о том, чтобы полиция доказала, что Николаса убил Эрик, а не я. — А если не… — Никаких «не»! — уверенно перебивает Эдвард и мягко берет Наталию за плечи. — Мы добьемся наказания для тех, кто строил козни против нас. А моя семья не оставит меня в тюрьме и вытащит оттуда, если суд решит, что я виновен. — Боже, откуда у тебя такая уверенность? — недоумевает Наталия. — Ты же был уверен, что Майкл выйдет на свободу, а тебя посадят! — Возможно, ребята правы в том, что нам нужно перестать думать о худшем. По крайней мере, сейчас я не хочу что-то говорить. Дело действительно не безнадежное, и у нас есть шанс добиться своего. — Ты так говоришь, потому что хочешь убедить всех в том, что у тебя есть надежда. На самом деле ты все еще уверен, что все бесполезно. — Ты знаешь, что я пытаюсь сделать так, чтобы это было правдой. — Эдвард перекладывает руки на изгибы талии Наталии и притягивает ее поближе к себе. — Потому что ты хочешь быть с уверенной в себе мужчиной, который будет оберегать тебя ото всего плохого как маленькую девочку. — Ты у меня и так смелый и уверенный в себе мужчина. — Наталия нежно берет лицо Эдварда в руки и уставляет свой взгляд в его выразительные серые глаза. — И я уверена, что когда все это закончится, у тебя больше не будет причин сомневаться в себе. — Никогда! Я никогда не покажу трусость. Ради близких я пойду в огонь и воду. Даже согласен в тюрьму пойти, если это спасет кому-то жизнь. — Нет, я не хочу, чтобы ты был в тюрьме! Хочу, чтобы ты был рядом со мной и помог мне забыть то, как меня едва не изнасиловали и не убили. — Я уже сказал, что сделаю все возможное. Если кто-то посмеет просто тронуть тебя пальцем, то он дорого за это ответит. — А кто будет защищать меня, если тебя посадят? — издает тихий всхлип Наталия, с жалостью во взгляде смотря в глаза Эдварду, к груди которого она прикладывает руки, которые чуть позже сжимает в кулаки. — Кто будет проявлять ко мне такую нежную любовь и столь удивительную заботу? Никто не сделает это лучше тебя! А я не хочу оставаться одна! — Ты не будешь одна, радость моя. — Эдвард заключает Наталию в трогательные объятия, одной рукой гладя ее по спине, а другую положив ей на затылок. — Ни за что. — Обещаешь? — Обещаю. Наталия ничего не говорит и лишь издает тихий всхлип, прижимаясь к Эдварду как можно ближе и носом утыкаясь в его плечо, пока тот крепко обнимает ее и гладит по голове и спине. — Ну все, милая, все, — мягко, тихо говорит Эдвард и проводит рукой по всей длине золотистых волос Наталии. — Давай мы с тобой постараемся вообще об этом не говорить. — Только если ты больше не будешь пытаться улизнуть, — слегка дрожащим голосом отвечает Наталия. — Не буду, обещаю. — Эдвард отстраняется от Наталии и мило целует ее в щеку. — Я больше не буду отдаляться от тебя и ребят. Ибо если я останусь один, то начну замыкаться в себе и перебирать все самые худшие варианты. На меня нападет тоска и желание удавиться от стыда и ужаса. — В таком случае я сделаю все, чтобы помочь тебе. — Наталия закидывает руки вокруг шеи Эдварда, заднюю часть которой нежно ласкает кончиками пальцев, в какой-то момент начав перебирать его мягкие волосы и гладить по щеке. — И делом, и словами. — Для начала ты сама успокойся, — с легкой улыбкой говорит Эдвард, аккуратно вытирает слезы под глазами Наталии и поправляет ее прическу. — И перестань плакать. Я же говорил, что не хочу видеть, как ты плачешь из-за чего-то плохого. — Хорошо, милый, я постараюсь, — скромно улыбается Наталия и тихо шмыгает носом. — Для тебя – все что угодно. — Вот и хорошо. Наталия улыбается намного шире, обеими руками придерживая заднюю части шеи Эдварда, и мило целует его в щеку. Мужчина же намного крепче обнимает девушку за талию обеими руками и прижимает к себе настолько близко, что их лица оказываются на минимальном расстоянии друг от друга. Это заставляет обоих скромно улыбнуться и потереться кончиками носов друг об друга. Несколько секунд влюбленные смотрят друг другу в глаза. А затем Эдвард снова очень нежно целует Наталию в немного влажную щеку, почувствовав солоноватый вкус слез, запустив обе руки в ее невероятно мягкие на ощупь волосы и заставив девушку улыбнуться. Сама блондинка пару секунд пару секунд смотрит ему в глаза и сначала мило целует его в кончик носа, а затем разомкнутыми губами касается его мягких, теплых губ. Что заставляет мужчину широко улыбнуться и почувствовать, как его сердце на мгновение замирает. Эдвард оставляет на устах Наталии несколько коротких поцелуев до того, как вовлекает ее в более продолжительный, на который она с радостью отвечает. В какой-то момент Терренс, Даниэль и Питер собираются вместе и пытаются решить, что им сыграть. При этом иногда посматривая на Эдварда, который не замечает этого и больше увлечен Наталией. — Ну что, настало время сделать ему предложение, — уверенно говорит Питер. — Чует мой зад, что это решение произведет эффект бомбы, — с широкой улыбкой бодро отвечает Даниэль. — Только глядя на него, меня что-то берут сомнения, что Эдвард согласится. — Да брось, Питер, куда он денется! Согласится как миленький! Не ради нас, так ради своей подружки. А уж ради нее он хоть на вершину Эвереста заберется. — Боюсь, Эдвард может принять наше предложение за шутку, — придерживая белую соло-гитару, ремешок которой перекинут через его плечо, опасается Терренс. — Как и тогда, когда я сказал ему, что могу предложить ему место в группе. — Зато когда поймет, что мы реально хотим этого, то он будет в шоке. — Черт, как же было бы круто, если бы он согласился, — тихо вздыхает Питер, засунув большие пальцы обеих рук в карманы на джинсах. — Если бы МакКлайф показал такую же мощную энергетику, какую показал на тех видосиках, это, как сказал Дэн, произвело бы эффект бомбы. — Согласен, — уверенно соглашается Терренс. — Вот запомните мои слова: после того, как мы сыграем с ним один раз, ни один из нас не захочет отпускать его и упускать шанс заполучить такого талантливого парня. — Не боишься, что малой может затмить тебя своими харизмой и мощной энергетикой? — скромно хихикает Питер. — Для тебя же это будет сильный удар по твоему самолюбию! — Боюсь. Но желание позволить малому проявить себя сильнее. Такой талант не должен пропадать даром. Вот Джордж нашел работу, которая позволит Эдварду проявить себя как автор песен, а мы можем дать ему шанс петь и играть на гитаре в нашей группе. Тем более, что ему надо бороться со своей скромностью и начать осознавать свой талант. Он до смерти боится показать его и слишком не уверен в себе. Именно поэтому нужно сделать так, чтобы мой братец понял, что люди любят его пение и игру. Слишком любят. — И это был бы прекрасный способ помочь ему отвлечься, — уверенно отмечает Даниэль. — А иначе у него точно крыша поедет. Серьезно, парни! Еще немного – и Эдвард реально свихнется и доведет себя до чего-то ужасного до того, как начнется суд над Майклом и ним самим. — Нет, я даже думать об этом не хочу! — приподнимает руку Терренс. — Вот поэтому и надо дать ему шанс. Когда я говорил с Эдвардом, то он только и делал что говорил о суде и страхе, что его посадят. — МакКлайфу надо почаще бывал в компании хотя бы одного человека, — уверенно говорит Питер. — В одиночестве он всегда уходит в себя. — Согласен, — кивает Терренс. — Эдвард может часами копаться в своих мыслях. Когда дядя приказал привести Наталию в его дом, этого парня было очень трудно разговорить. Он возвращался в реальность лишь на время разборок с дядей или его дружками. — Да, когда Эдвард находится в компании, он веселый и пребывает в хорошем настроении, — отвечает Даниэль. — С нами он точно не думает о плохом. — Поэтому и нужно загрузить его приятными делами, — советует Питер. — Джордж очень вовремя нашел ему работу. И если повезет, мы вовлечем его и в работу с нами. Эдварду будет некогда думать о суде. — Именно! А если МакКлайф хорошо проявит себя в качества автора песен, то я уверен, что Джордж найдет еще кого-нибудь, кто захочет поработать с малым. Если дело попрет, то ему реально будет не до переживаний. Если Эдвард что-то делает, то он полностью углубляется в процесс и ни на что не обращает внимания. — И то, как он отжигает на улицах города, прекрасно это доказывает, — уверенно добавляет Терренс. — Вот поэтому надо воспользоваться шансом! — Да! Давайте предложим ему сыграть с нами и посмотрим, что он на это скажет. Настаивать не будем, но попробуем сделать все, чтобы он согласился. — Можно также подключить Наталию. Она быстро уговорит этого романтика сыграть с нами. — Ладно… — слегка улыбается Питер, бросает взгляд в сторону и слегка хмурится. — Э-э-э… Только надо дождаться момента, когда он освободится. — Пф, да чем малой может сейчас заниматься? — по-доброму ухмыляется Даниэль. — А ты посмотри туда. Терренс и Даниэль оборачиваются туда, куда сейчас с загадочной улыбкой смотрит Питер. Все трое видят скромно улыбающихся и трущихся кончиками носа друг об друга Эдварда и Наталию, которая с удовольствием отвечает на его продолжительный поцелуй после нескольких его попыток подразнить. — О да! — с широкой улыбкой весело произносят Терренс, Даниэль и Питер. — Ну такое дело точно нельзя прерывать! — уверенно говорит Даниэль. — Да, ребятки, а наш малой-то не профан, — задумчиво отмечает Терренс. — Мальчик взрослеет. — Ну да, с таким-то братцем быть не профаном! — усмехается Питер, расставив руки в бока. — И вообще мне кажется, что МакКлайф-младший хорош во всем, за что берется. — Точняк! — соглашается Даниэль. — И мордашка милая, и поет шикарно, и играет на гитаре потрясающе, и классно двигает задницей, и знает толк в хорошем сексе и соблазнении девчонок. — Но если он возьмет у меня парочку уроков, то его любимая блондиночка будет очень довольна, — с хитрой улыбкой уверенно отвечает Терренс. — Ага, и чему ты можешь его научить? Откроешь для него мир БДСМ и дашь понять, что когда кто-то крепко связывает тебя и заклеивает твой рот скотчем, можно получить небывалое удовольствие? — Сказал человек, который и сам не прочь попробовать что-то подобное. Правда, я сомневаюсь, что твоя подружка может зайти так далеко, ибо она слишком скромная и порядочная. — Ты плохо знаешь Анну, приятель, — хитро улыбается Даниэль, гордо приподняв голову. — Если настроить ее на правильную волну, то от ее скромности ничего не останется. — Неужели уже пробовали? — приоткрывает рот Терренс. — Не твое дело. — Будем считать это положительным ответом. — Эй, да угомонитесь вы же, — вмешивается Питер. — Лучше поглядите, что наш скромняга Эдвард там делает. Наталия еще недавно плакала, а сейчас тащится от удовольствия и буквально таят в его руках. — Слушайте, ребята, чего вас всех так тянет целоваться на моей территории? — шутливо интересуется Даниэль. — Это, твою мать, целовальный дом что ли? Вам еще осталось разойтись по гостевым комнатам, раздеться и лечь в постель со своими красавицами. — Пф, ты же сам целуешь и обнимаешь Анну при любом удобном случае. И у себя дома, и на улице, и у кого-то дома. — Мы же не виноваты, что наши девчонки – такие привлекательные красавицы, перед которыми трудно устоять, — невинно улыбается Терренс. — Судя по довольной роже Эдварда, он-то уж точно кайфует, — с хитрой улыбкой предполагает Питер, наблюдая за Эдвардом, который целует Наталию в губы, запустив руку в ее волосы и придерживая за подбородок. — Никого не стесняется! Как будто нас здесь и нет! — С этой девчонкой он забывает о неуверенности в себе, — уверенно отвечает Даниэль, скрестив руки на груди. — Стоило Эдварду оказаться рядом с Наталией, как он преобразился. И вполне может сойти за героя. Или альфа-самца. — Наталия здорово влияет на него. — Вы только посмотрите, как он улыбается, — скромно хихикает Терренс, видя, как Эдвард с широкой улыбкой на лице кончиком носа трется об нос Наталии, которая придерживает его за бока. — Прямо как Чеширский Кот. — О да, я никогда не видел такой широкой улыбки на его лице. Похоже, что наш сентиментальный романтик все больше начинает раскрепощаться. — Кто знает, может, однажды мой братец созреет для того, чтобы сделать ей предложение. Я с радостью приму Наталию в свою семью и буду счастлив иметь такую классную невестку. — Ну раз ты говорил, что Эдвард захотел жениться на Наталии намного раньше, то на этот раз он вполне может воспользоваться своим шансом, — задумчиво отвечает Даниэль. — И походу, у МакКлайфов желание делать предложение слишком быстро – семейное, — скромно хихикает Питер. — Что один думал жениться едва ли не в первый день знакомства, что другой задумался о женитьбе спустя всего пару-тройку месяцев. — Просто я понимал, что встретил нужную девушку, — уверенно отвечает Терренс. — Когда я увидел Ракель, то сразу сказал себе, что она будет моей женой. — Хотел бы я поржать с того, как Кэмерон врезала тебе по роже, когда ты начал приставать к ней и возмущался, что она не упала к твоим ногам, — усмехается Даниэль. — А ты, Перкинс, не забывай, что мы с ребятами все еще ждем твою помолвку с Анной. — Спокойно, Терренс! Все присутствующие здесь сто процентов будут включены в список гостей на мою свадьбу. — Ты быстрее там думай, — поторапливает Питер. — А то охота повеселиться, шампуска бахнуть и тортику свадебного поесть. Ну а свадьба лучшего друга – такой классный повод! — Да знаю я, что вы с братиками МакКлайфами ждете мою свадьбу только для того, чтобы пожрать, — по-доброму усмехается Даниэль. — Один всеядный, другой – сластена, а третьему курицу в любом виде подавай. — Ну почему твою? У нас впереди еще свадьба Терренса. А я не сомневаюсь, что его прощание с холостяцкой жизнью будет королевское. — Мое будет не хуже. На себе и свой девушке я не собираюсь экономить. — Кто бы сомневался! — скромно хихикают Питер и Терренс. Даниэль одновременно дает Терренсу и Питеру легкий подзатыльник, после которого те приглаживают растрепанные волосы. А через пару секунд парни переводят взгляд на Эдварда и Наталию и видят, что уже девушка берет ситуацию под контроль, закинув руки вокруг шеи мужчины и оставляя на его лице короткие поцелуи. — Эй, алло, это парочка собирается заканчивать свои дела? — задается вопросом Питер. — Или они будут до вечера обжиматься? Я понимаю, что у них там шуры-муры, но мы же не успеем предложить малому сыграть с нами. — Реально, надо как-то остановить их! — уверенно отвечает Даниэль. — Девчонки же сожрут нас, если мы не сыграем что-нибудь. А вы сами знайте, что недовольная или разозленная девчонка – это тихий ужас. — Слушайте, парни, а у меня идея! — с хитрой улыбкой уверенно заявляет Терренс и переводит взгляд на Даниэля и Питера. — Если мы скажем остальным, что мы готовы сыграть прямо сейчас, эти двое точно обратят на нас внимание. И малой наконец-то отлипнет от своей златовласой красотки. — Отличная мысль, чувак! — Давай, говори! — восклицает Питер. — Прямо сейчас! Терренс кивает с хитрой улыбкой, пару секунд колеблется и уверенно разворачивается ко всем, видя, что девушки сидят на диванчике в одной стороне и о чем-то говорят, а влюбленные Эдвард и Наталия – в другой. — Эй, ребята! — громко восклицает Терренс. — Народ! Мы с парнями готовы сыграть для вас! Как и предполагал Терренс, Эдвард и Наталия действительно отстраняются друг от друга, а девушки прекращают что-то бурно обсуждать. Все взгляды в миг уставляются на парней из «Against The System», а хмурый вид Наталии и Эдварда говорит, что они недовольны тем, что им помешали. — Эй, а ты не мог сказать об этом позже? — скрестив руки на груди, возмущается Эдвард. — У меня тут вообще-то дела были! — Что, братец, не дали тебе пообжиматься с твоей красавицей? — по-доброму усмехается Терренс. — Хотел устроить жаркое представление, а тут такой облом. — В следующий раз я также бесцеремонно вмешаюсь, когда ты опять где-нибудь зажмешь Ракель и будешь раздевать ее. Вот я посмотрю на твою рожу и поржу от души. — Так, все, фу, парни, нельзя! — машет рукой Даниэль. — А то вы будете до вечера спорить и грозиться поубивать друг друга. — Короче, ребятки, мы все обсудили и готовы порадовать вас своим выступлением! — восклицает Питер. — Да неужели? — удивляются Наталия, Ракель, Анна и Хелен. — А мы-то думали, вы до вечера будете трепаться как девчонки, — с тихой ухмылкой говорит Эдвард. — Неужели мы наконец-то потанцуем под хорошую музыку и развлечемся? — радостно интересуется Наталия. — Как говорится, танцуют все! — весело восклицает Даниэль. — Ну а мы готовы доставить вам эту радость. — Так давайте же! — подбадривает Анна. — Или вы хотите, чтобы мы с девочками и Эдвардом со скуки померли? — Спокойно, красавицы, — уверенно говорит Терренс. — И крысеныш мой несносный. Сейчас все будет. — Только у нас есть предложение к Эдварду, — добавляет Питер. — И мы бы хотели спросить его кое о чем, прежде чем мы начнем играть. — Ко мне? — округляет глаза Эдвард. — К тебе, романтик, к тебе. — И… Что же у вас за предложение? Терренс переводит взгляд на Даниэля и Питера, уверенно кивает и подходит чуть ближе к Эдварду. — Эдвард, ты не хочешь сыграть со мной, Питером и Даниэлем? — предлагает Терренс. — Прямо сейчас. — Э-э-э… — теряется Эдвард. — Что? Сыграть с вами? В вашей группе? — Да. Помня, что ты вытворял во время выступления на улицах города, у нас нет сомнений в том, что ты привнесешь в нашу группу немного мощной энергетики и расшевелись ее. Мы определенно в этом нуждаемся. Этот ответ заставляет Эдварда нервно рассмеяться, пока Наталия скромно улыбается, обрадовавшись, что МакКлайф-старший наконец-то предоставил ее возлюбленному такой прекрасный шанс показать себя. — Ах, Терренс, ты опять за свое, — качает головой Эдвард. — Очень смешно… — Думаешь, я шучу? — удивляется Терренс. — Отнюдь нет! Мы с Роузом и Перкинсом реально хотим, чтобы ты сыграл с нами. — Ну ладно, брат, пошутили и хватит. Иди уже петь. — Это не шутка! — Слушайте, если вам нужен кто-то, кто развлекал бы толпу перед вашим выступлением, то так бы и сказали. Чего прикрываться желанием предложить мне сыграть с вами. Даниэль и Питер подходят к Эдварду и Терренсу, пока Наталия отходит назад и бросает короткий взгляд на Ракель, Анну и Хелен, которые медленно встают с дивана. — Твой брат не врет, Эдвард, — уверенно говорит Питер. — Мы правда хотим, чтобы ты сыграл с нами прямо сейчас. — Будем здорово, если у нас будет еще один гитарист и вокалист, — добавляет Даниэль. — Гитару мы тебе дадим, а микрофон я сейчас найду. Здесь их как раз четыре. Эдвард с недоверием окидывает Питера, Терренса и Даниэля взглядом, понимая, что они говорят совершенно серьезно и не выглядят так, будто хотят пошутить. — Вы что, реально не шутите? — сильно хмурится Эдвард. — Неужели вы хотите, чтобы я сыграл с вами? — Ох, Эдвард, либо ты реально дебил, либо притворяешься им, — устало стонет Терренс. — Разве не видно, что мы говорим на полном серьезе? — Но… Почему? Почему вы хотите, чтобы я сыграл с вами? — Эта идея появилась у меня очень давно. Но я вроде бы уже говорил, что из-за проблем с группой мне пришлось забыть об этом. Но я начал очень много думать над этим после того, как мы с Ракель и Наталией посмотрели то видео и прочитали комментарии под ним. А потом Даниэль показал нам с Питером другие твои выступления, и мы разговаривали о моем предложении. Против которого никто не возражал. — Если вам нужен гитарист, то вы можете устроить кастинг и выбрать лучшего. Могу даже помочь вам в этом деле. — Даже если бы нам и сказали найти еще одного гитариста и вокалиста, я не думаю, что мы смогли бы сработаться с человеком, которого вообще не знаем, — спокойно говорит Питер. — А для нас это принципиально. Мы хотим работать только с теми, кого знаем как облупленных. — Тебя мы знаем довольно давно, — добавляет Даниэль. — Мы в курсе твоих предпочтений в музыке, которые полностью совпадают с нашими. Ты прекрасно знаешь наш стиль и здорово помогал в написании песен. Они получились реально классными и обязательно войдут в наш первый альбом. Если мы не напишем ничего лучше. — Я и так согласен помогать вам писать песни, — пожимает плечами Эдвард. — Совершенно безвозмездно. Я не возьму с вас ни цента и сделаю это ради нашей с вами дружбы. — Мы не сомневаемся, — говорит Терренс. — Но дело в том, что хоть мы и создали группу, долгое время меня преследовало чувство, что нам чего-то не хватает, и я пытался убедить в этом Питера и Даниэля. Они поняли меня лишь сейчас и согласны с тем, что нужно что-то менять, чтобы зазвучать еще круче. И мы считаем, что крутой соло-гитарист сможет это исправить. А ты идеально подходишь нам. После просмотра тех видео мы не сомневаемся, что если ты будешь уверенным в себе, то сможешь привнести в нашу группу ту же бешеную энергетику, которой заразил тех, кто слушал тебя. — Мы не говорим, что нужно прямо сейчас становиться участником группы, — уточняет Питер. — Нет, мы просто хотим, чтобы ты всего лишь сыграл с нами. Хотим по-настоящему порадовать наших девчонок. А вряд ли мы сможем сделать это без тебя. — Ох… — теряется Эдвард, пока его распахнутые, испуганные глаза бегают из стороны в сторону, а им овладевают сомнения и неуверенность в себе. — Я… Я не знаю, парни… Вы заставили меня растеряться… Это… Неожиданное предложение. — Ты – талантливый парень, Эдвард, — уверенно говорит Терренс. — Если у человека есть талант, то его нельзя прятать. Ты должен заявить о себе всему миру. Точнее, о тебе уже говорят. Все восхищаются тобой. Многие даже мечтают, чтобы ты стал частью нашей группы. А уж народ-то требовательный. Не станет обращать внимание на всякое дерьмо. — Мне кажется, это не очень хорошая идея. Я не смогу оправдать ваши надежды. — Сможешь. Мы знаем, что ты не веришь в себя и свои силы. Но поверь, нам незачем тебе лгать. Тебе все говорят, что у тебя огромный талант к музыке: парни, девчонки, отец с матерью. Даже незнакомые люди признают это и поют тебе дифирамбы. — Понятия не имею, из-за чего народ так возбудился. Ведь восхищаться-то нечем. — Послушай, Эдвард, — уверенно берет слово Даниэль. — Давай мы сейчас сыграем для себя и посмотрим, как будет звучать группа с твоей игрой. — Да ладно вам, ребята, — отнекивается Эдвард. — Не тяните время и играйте втроем. Вон девчонки уже заждались вас и скоро буквально убьют вас, если вы сейчас не начнете играть. — Не надо отказываться, приятель! — с легкой улыбкой отвечает Питер. — Просто сыграй с нами, а мы посмотрим, что из этого получится! Сделай это ради удовольствия. Это выступление для нас самих и для наших девушек, а не для широкой публики. Способ забыть плохое и расслабиться. Нам надо, так сказать, провести перезагрузку мозга. — А если я разочарую вас? Если оставлю о себе плохое впечатление? — А слабо сказать себе, что ты порвешь всех и зажжешь так же, как и с той уличной группой? — с загадочной улыбкой интересуется Даниэль. — Я и так говорил это себе много лет. А сейчас больше не хочу лгать и притворяться сильным, уверенным и решительным. — Давай, Эдвард, соглашайся! — бодро просит Терренс. — Сделай это ради удовольствия, как и в случае с группой Джорджа. Если что-то пойдет не так, то никто ничего не скажет. — Нет, Терренс, я не смогу. — Сможешь. — Терренс бросает короткий взгляд на соло-гитару, снимает ремешок с плеча и протягивает инструмент Эдварду. — Возьми. Будешь играть на соло-гитаре. — Что? Но ведь ты на ней играешь! — На этот раз я сыграю на ритм-гитаре. Эдвард еще несколько секунд думает, неуверенно смотря на парней и девушек, которые все подбадривают его легкой улыбкой. И затем он все-таки понимает, что стоит воспользоваться прекрасным шансом отвлечься и расслабиться, хотя по-прежнему сомневается в том, что сможет оправдать их ожидания. Мужчина дает об этом знать с помощью легкого кивка и неуверенно берет соло-гитару из рук Терренса, тихо сказав: — Хорошо. Я согласен сыграть с вами. — Отлично! — с легкой улыбкой хлопает в ладони Терренс. — Я так рад, что ты согласился! — Мы с блондином того же мнения, — уверенно говорит Даниэль, переглянувшись с Питером, который кивает. — Девчонки – особенно ты, Наталия, – ликуйте и визжите! — Терренс разворачивается лицом к Наталии, Ракель, Хелен и Анне. — Эдвард согласился сыграть с нами! Блестящее выступление гарантировано! — Ура-ура, я так рада! — издает радостный визг Наталия. — Вы, ребятки, все-таки сделали это! — Есть человек талантливый, то надо дать ему шанс проявить себя, — уверенно отвечает Питер, похлопав слегка склонившего голову Эдварда по плечу. — Ну и помочь ему преодолеть свою неуверенность. — Давайте, парни, зажгите! — восклицает Ракель. — Удивите нас своими талантами. — Ну что, братва, покажем все, на что мы способны, и устроим нашим девушкам незабываемое шоу? — с гордо поднятой головой и легкой улыбкой интересуется Терренс. — Да! — с широкими улыбками бодро в один голос восклицают Питер и Даниэль. Терренс, Даниэль и Питер сжимают руку в кулак и переводят взгляд на Эдварда, которому предлагают сделать то же самое. Он со скромной улыбкой на лице ударяет костяшками пальцев об костяшки парней. А затем блондин направляется к ударной установке, присаживается на табуретку и поправляет направленный на него микрофон, пока Терренс подходит к тому, что стоит в центре. Даниэль же находит черную, блестящую ритм-гитару, которую вручает Терренсу, а Эдвард получает от него медиатор. После чего Перкинс быстро устанавливает запасной микрофон, расположив все три стойки в одну линию, берет черно-желтую бас-гитару и встает напротив микрофона, находящийся по левую руку от Терренса. МакКлайф-младший медленно перекидывает ремешок соло-гитары через плечо и встает напротив микрофона по правую руку от своего брата. Пока Ракель, Наталия, Анна и Хелен удобно устраиваются на диване с мыслью, что их ждет что-то грандиозное. — Ах, девочки, чувствую, что сейчас будет очень жарко, — с широкой улыбкой уверенно говорит Наталия. — И могу поспорить на что угодно, что после того, как парни сыграют одну песню, они точно сделают Эдварда четвертым участником группы и не захотят никуда отпускать его. — Я тоже так думаю, — соглашается Ракель, поправляя свою прическу. — Тем более, что Терренс уже давно думает над этим. А уж после просмотра тех видеозаписей он еще больше загорелся этой идеей. — Многие предлагают Эдварду создать свою группу, начать сольную карьеру или присоединиться к группе Терренса, — признается Анна, сложив руки перед собой. — Интересно, а Эдвард читал эти комментарии? — задается вопросом Хелен. — Читал, когда мы все четверо смотрели те видео, — отвечает Наталия, положив нога на ногу. — А насчет того, читал ли он эти комментарии, будучи в одиночестве – я не знаю. Хотя я не уверена, что он сидит и целыми днями читает все эти комментарии. — Он бы сильно удивился, если бы увидел то видео раньше всех нас, — предполагает Ракель. — Естественно! — восклицает Анна. — Любой был бы в шоке, увидев видео с самим себя, делающим что-то такое, если не знал, что его снимают, или был против. — Кстати, а если наши парни сделают свою группу популярной, то мы тоже станем известными людьми, — с легкой улыбкой говорит Хелен. — Нас будут узнавать, просить сфотографироваться и рассказать о парнях… — Вообще-то в какой-то степени мы и так довольно известны, — отмечает Анна. — Парни ведь не скрывают, с кем они встречаются, и часто публикуют в Instagram наши совместные фотографии и видео. Ну а уж если группа парней станет известной на весь мир, то о нас тоже узнают все. — Ну может быть, не мирового уровня… — восклицает Наталия. — Но звездами будем точно. Спустя несколько секунд парни наконец-то разбираются с инструментами и проверяют работоспособность микрофонов и убеждаются в том, что теперь к их выступлению все готово. — Ну вот! — бодро восклицает Терренс. — Теперь-то мы точно готовы играть! — Ну наконец-то! — громко восклицает Ракель. — Наши копуши созрели! — А еще говорите, что мы долго собираемся, — хмуро добавляет Анна, скрестив руки на груди. — Мы уже могли бы выпить кофе или что-нибудь съесть, пока вы тут разбирайтесь со своими инструментами. — А то и вообще съездить к себе домой и вернуться сюда, — добавляет Хелен. — Съездить ко мне. Я как раз живу недалеко отсюда. Мы бы поболтали с бабушкой, а она бы на девчонок посмотрела… — Ага, может, к тому времени вы бы и настроились, — скромно хихикает Наталия. Терренс, Даниэль, Эдвард и Питер не обращают внимания на подкол девушек, хотя на их лице проскальзывает легкая улыбка. — Ладно, братва… — спокойно говорит Терренс, сжимая в руке гриф ритм-гитары. — Пока что это всего лишь небольшая разминка. Но как я уже сказал, нам это необходимо, чтобы все вспомнить и понять, как мы будем звучать вместе с Эдвардом. — Ох, только я нервничаю так же, как и тогда, когда мы выступали в туре, — признается Даниэль. — Поддерживаю! — соглашается Питер. — Не хочется ударить лицом в грязь перед нашими девчонками. — Мы не имеем на то право, — уверенно говорит Терренс. — Это точно! Даже если после одной-двух песенок у меня будет болеть все тело из-за того, что я очень долго не играл. — Исполнишь пару песен и втянешься, — уверенно отвечает Даниэль, легонько дотронувшись струн бас-гитары кончиками пальцев. — Но могу сказать точно, что у нас с ребятами не будет мозолей на пальцах, потому что мы постоянно что-то играем. — Это точно! — соглашается Терренс. — Единственное, что нам грозит, – это страшная боль во всем теле и охрипшие голоса после пения на высоких нотах. — Как бы не облажаться во время пения… Даже если мы уже успели немного разогреть голоса… — Слушайте, ладно вам бояться! Что вы все переживайте из-за мелочей! Мы же сейчас играем ради удовольствия исключительно для себя и для наших девушек! — Которые хотят услышать хотя бы одну песню! — выкрикивает Ракель. — Да! — восклицают Анна, Наталия и Хелен. На пару секунд воцаряется пауза, во время которой немного смущенные парни переглядываются между собой. А затем Питер нарушает ее, барабанной палочкой вырисовывая в воздухе какие-то узоры: — Кстати, о песне… Либо я что-то прослушал, либо мы так и не решили, какую песню будем исполнять. — Да, — вмешивается Эдвард. — Что играть? Мне, конечно, все равно, и я могу импровизировать. Но я думал, что вы будете играть что-то конкретное. — Все вопросы к лидеру группы, — с невинной улыбкой указывает на Терренса Даниэль. — Этот петух все решает. Парни уставляют взгляд на Терренса, который немного смущается, посмотрев на хмурых Даниэля, Эдварда и Питера. Ракель, Анна, Наталия и Хелен также уставляет на МакКлайфа-старшего свой взгляд, от которых ему становится еще более неловко. Однако мужчина быстро берет ситуацию под свой контроль, отходя от микрофона на несколько шагов назад со словами: — Э-э-э… На пару слов, парни… Обсудим кое-что. Терренс поворачивается к девушкам спиной и подходит к Питеру. К нему сразу же присоединяются Даниэль и Эдвард. Они начинают о чем-то шептаться, показывать какие-то аккорды на инструментах, активно жестикулируя и высказывая свое мнение. Пока Наталия, Ракель, Хелен и Анна начинают понемногу терять терпение и начинают сомневаться, услышат ли они что-нибудь вообще. — Так, ну и долго эти придурки будут готовиться? — возмущается Анна. — Они что, до вечера хотят тянуть время? — Даже я не стою перед зеркалом столько, сколько они настраиваются на игру, — тихо усмехается Наталия. — Вот и я о том же! — соглашается Хелен. — Неужели они на свои собственные концерты также долго будут собираться? Да народ-то уже весь разойдется, пока эти принцы голубых кровей соизволят появиться на сцене. — О да, а кто-то на разогреве успеет сыграть все песни из сетлиста по два раза, — с усмешкой говорит Ракель. — Вот клянусь, девочки, если эти четверо не начнут играть как минимум через пять минут, то они очень пожалеют об этом, — уверенно заявляет Анна. — Я возьму подушку и еще раз отколочу ею Даниэля. Только уже намного сильнее и жестче. Видно, ему было того, что он получил в прошлый раз. — Тогда и мне подушку принеси, — хитро улыбается Ракель. — Я хочу и Терренса побить. Лидеру группы должно достаться больше всего. — Да и Питу можно всыпать, — тихо усмехается Хелен. — Да ладно, может, пожалеем Роуза? — предлагает Наталия. — Он ведь недавно выписался из больницы и еще не пришел в себя! — Ну уж нет! Если получают МакКлайф с Перкинсом, то и Роуз должен ответить вместе с ними. Один за всех, все за одного, как говорится. — А вот я Эдварда пожалею. Он ведь не состоит в группе с этими копушами. — Это справедливо, — с легкой улыбкой соглашается Ракель. — В таком случае засекайте время, — скрещивает руки на груди Анна. — Если они не начнут петь в течение пяти минут, то я принесу сюда подушку, и мы покажем им, где раки зимуют. — Ха, смотрите-ка они, похоже, все обсудили, — по-доброму усмехается Хелен. — Испугались мальчики, что их снова начнут дубасить. — Им просто повезло, — пожимает плечами Наталия. Тем временем Терренс, Питер, Эдвард и Даниэль действительно заканчивают обсуждать песню и собираются вернуться на свои места. — Еще раз: сначала Эдвард начинает играть соло на гитаре, — дает указания Терренс. — Потом ты, Питер, присоединяешься к нему, а затем уже и мы с Даниэлем подтягиваемся. Дальше вы уже знайте когда и что играть. Вы все поняли, ребята? — Да, — энергично кивают Эдвард, Даниэль и Питер. Сначала парни дают друг другу пять, а уже потом Терренс, Даниэль и Эдвард возвращаются на свои места у микрофонов. Видя уставленные на них хмурые взгляды Ракель, Хелен, Наталии и Анны, молодые люди немного смущаются, но не подают виду и скромно улыбаются. — Что ж, красавицы, для вас сейчас выступит группа «Against The System», — бодро говорит в микрофон Терренс. — Которая несмотря ни на что, хочет добиться успеха. — И вместе с нашей группой выступит еще один очень талантливый человек, который должен привнести в это выступление что-то новое и свежее, — говорит в микрофон Даниэль. — Мы рады представить вам Эдварда МакКлайфа, маленького братика нашего фронтмена и просто классного человека, — бодро говорит в свой микрофон Питер. — Которого вам всем лучше поддержать, чтобы дать ему понять, что он намного талантливее, чем ему кажется. — Это было лишнее, — с излишней скромностью говорит Эдвард, чувствуя себя ужасно неловко и все больше начиная сомневаться в том, что ему стоит играть с парнями. — Слишком официально… — Не обращайте внимания, на первый взгляд мой братик и кажется тихим скромным парнишкой, — уверенно говорит Терренс, подойдя к Эдварду и приобняв его за плечи. — Но поверьте, если ему помочь расслабиться, то он сожжет все на своем пути и заразит своей бешеной энергетикой. — И для нас будет огромной честью сыграть вместе с этим нереально талантливым парнем, — добавляет Питер. — Мы не сомневаемся, что вам понравится наше выступление с этим дарованием природы. — Сейчас мы исполним для вас песню, которую мы очень любим, — сообщает Даниэль. — И мы надеемся, что вам понравится то, что мы сыграем впервые за долгое время. Чувствуя себя так, будто находятся на приватном концерте группы «Against The System», девушки аплодируют с широкими улыбками на лице. — Давай, Эдвард! — возвращается к своему микрофону Терренс. — Вперед! Парни уставляют свой взгляд на Эдварда, который по их задумке должен начать играть соло на гитаре. Только он настолько не уверен в себе, что не может заставить себя преодолеть страх начать и продолжает стоять как вкопанный, округленными, полными испуга глазами глазея на всех. Он начинает слегка дрожать, ладони вспотевают, а сердце начинает биться чаще. А через несколько секунд Терренс, Питер и Даниэль переглядываются между собой и пожимают плечами или разводят руками. — Эдвард, давай же! — подбадривает Даниэль. — Уснул что ли? Эдвард несколько секунд пытается взять себя в руки, а затем окидывает парней неуверенным, испуганным взглядом и качает головой, случайно задев микрофон так, что он издает громкий неприятный звук, из-за которого все закрывают уши. — Я не могу… — тихим, низким голосом произносит Эдвард. — Нет… Я не смогу сыграть… — Перестань, приятель, все свои! — восклицает Питер. — Неужели ты стесняешься сыграть для девчонок? — Я сразу вам сказал, что эта идея очень плохая. Из нее не выйдет ничего хорошего. — Эдвард, но как же как? — округляет глаза Терренс. — Прости, Терренс… Прости, Даниэль… Прости, Питер… Простите, девчонки… Я не буду играть… — Эдвард, пожалуйста… — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Хотя бы попробуй! Я уверена, что у тебя получится. — Послушай, мы знаем, что ты не уверен в себе и своих талантах, — уверенно говорит Даниэль. — Но как ты собираешься бороться со своими страхами, если не хочешь даже попробовать? Чтобы побороть страх, нужно посмотреть ему в глаза, а не бежать от него. — Мы даем тебе такой хороший шанс показать свой талант и сделать шаг к тому, чтобы стать увереннее, — добавляет Питер. — Вот увидишь, когда ты заиграешь и запоешь, никто не скажет, что ты бездарен. А если еще и заявишь всему миру о себе, то у тебя появится куча поклонников. Слыша восхищенные комплименты, ты сможешь побороть эту неуверенность и понять, что у тебя есть потенциал. — Простите, но я не могу, — покачав головой, тихо говорит Эдвард. — Играйте втроем, а я просто послушаю вас. Вы зря потратили время, решив уговорить меня сыграть с вами. Эдвард снимает с себя ремешок соло-гитары, ставит ее на специальную подставку и с опущенной головой отходит в сторону, пока все с жалостью смотрят на него. — Ребята правы, Эдвард, — мягко говорит Ракель. — Для тебя это прекрасный шанс показать себя. Да и это поможет тебе отвлечься. — И вообще, почему ты не стеснялся спеть для кучи незнакомых людей, но до дрожи в коленях боишься сыграть для друзей? — недоумевает Хелен. — Как будто парнем на тех видеозаписях был не ты. — И правда, приятель, почему? — удивляется Анна. — Мы нисколько не сомневаемся, что ты отлично вольешься в группу парней и сыграешь так, что они будут в приятном шоке. Как и мы все, когда увидели, что ты вытворял на тех видеозаписях. — Я уже начал жалеть, что тогда не проявил твердость и не дал уверенный отказ, — без эмоций отвечает Эдвард. — Но ты ведь был так счастлив в тот момент, — с грустью во взгляде отмечает Наталия. — Когда ты пел… Когда народ пел и танцевал вместе с тобой… Когда все начали бурно аплодировать тебе и оставлять деньги… Та радость в твоих глазах была искренней. Ты был ужасно рад, что на тебя обратило внимание столько людей. — Послушай, Наталия, я не хочу разочаровывать тебя и кого-либо еще, но у меня не хватит смелости. Я только все испорчу. — Пожалуйста, Эдвард, сыграй с ребятами… Хотя бы ради меня… Я ведь так хочу услышать, как ты будешь звучать с ребятами. Перестань бояться и стесняться. Все обязаны узнать о твоем необыкновенном таланте. Разве то, что тебе аплодировало столько людей, – это показатель того, что ты прекрасно поешь и играешь на гитаре? — Я не хочу облажаться. Особенно сейчас, когда парни хотят поразить вас. Их первое исполнение после конфликта не должно быть испорчено каким-то жалким сопляком. — Эдвард, умоляю… — Эй, Эдвард, можно тебя на пару слов? — уверенно вмешивается Терренс, снимая с себя ремешок ритм-гитары, которую он отдает Даниэлю, и подходит к Эдварду. — Давай-давай, иди сюда. Я хочу поговорить с тобой. Пока Терренс берет Эдварда под руку и отводит в сторону, все остальные с грустью во взгляде переглядываются между собой. — Да… — резко выдыхает Даниэль. — Тяжелый случай… — Когда я только пришла сюда, он выглядел поувереннее, — слегка хмурится Хелен. — Во всем виноват Майкл, — тихо говорит Наталия. — Этот тип настолько грубо и часто унижал и оскорблял Эдварда, что он совсем потерял веру в себя. Хотя с ним ужасно обращались все, кому не лень… Его отцу было плевать на него, когда он был маленьким. В тюрьме сокамерники и следователь устроили ему адские пытки. Да еще и дружки его дядюшки не были скупы на оскорбления. — И то, что он сейчас так ведет себя, совсем не удивляет, — задумчиво отвечает Анна. — Тяжело поверить в себя, когда тебя унижали половину твоей жизни. Эдвард никогда не слышал ничего хорошего и доброго о себе – одни лишь оскорбления. — Удивительно, что Эдвард сумел остаться нормальным и не озлобился, — отмечает Питер, встав с табуретки, отойдя от ударной установки, взяв в руки соло-гитару и пальцами едва дотронувшись до струн, которые издают тихий звук. — А то ведь мог бы стать подобием Майкла и мстить тем, кто не виноват в его неудачах. — Увы, но Эдвард еще нескоро сможет окончательно поверить в себя и перестать бояться показать все, на что он способен, — задумчиво говорит Ракель. — Да, он уже делает небольшие шажки к этой цели, но на все это уйдет куча времени. — Вы думайте, Терренсу удастся убедить своего братца сыграть с нами? — окидывает всех взглядом Даниэль. — Возможно, — пожимает плечами Наталия. — Терренс имеет на Эдварда огромное влияние и может помочь ему решиться на что-нибудь и стать увереннее в себе. — Было бы здорово, если бы он все-таки сыграл с вами, — задумчиво говорит Хелен. — Мне очень понравилось то, как Эдвард пел на тех видеозаписях. Уверена, что он и правда смог бы привнести в вашу группу что-то особенное. — Мы и сами этого хотим, Хелен, — устало вздыхает Питер, перебирая струны и зажимая некоторые на грифе на соло-гитаре. — Если честно, мы буквально одержимы мыслью взять Эдварда в группу. — Но пока что просто хотим посмотреть, что будет, если он сыграет с нами, — добавляет Даниэль. — Хотя мое чутье подсказывает мне, что мы не прогадаем. — Вы бы стали только лучше, если бы Эдвард присоединился к вам, — с легкой улыбкой говорит Анна и переводит взгляд на склонившего голову Эдварда и Терренса, что-то ему говорящего и активно работающего руками. — Только надо, чтобы Терренс уговорил его… — Думаю, он и сам этого хочет, — предполагает Наталия. — Но не может побороть свою неуверенность. А так бы Эдвард с удовольствием поиграл с вами и буквально умер бы от счастья, если бы вы предложили ему стать четвертым участником группы. — Ему стоит только начать, — говорит Хелен. — А дальше Эдвард раскрепостится и забудет о скромности. На видео он тоже поначалу был зажатым, но потом расслабился. — Ох, ну давай же, МакКлайф, уговори своего братца согласиться, — просит Ракель, переведя взгляд на Терренса, взявшего Эдварда за плечи и продолжающего что-то ему говорить, пока тот иногда неуверенно вставляет пару слов. — Я тоже хочу, чтобы вы сыграли все вместе. — Может быть такое, что он согласится на это лишь для того, чтобы мы отвязались от него, — предполагает Даниэль. — Не думаю, — качает головой Питер и возвращает гитару на то место, где она была. — Наталия права: Эдвард действительно хотел бы сыграть с нами, но жутко стесняется и боится облажаться. И Терренс правильно говорит, что этого парня нужно немного подтолкнуть, чтобы заставить его сделать то, на что он не может решиться. — Дать ему пинка? — слегка хмурится Хелен. — Да, типа того. Конечно, можно попробовать пообещать ему шоколадку, ибо Эдвард у нас сластена, но в данном случае это вряд ли сработает. Тут нужен пинок помощнее. — Эй, Наталия, может, тебе стоит подойти к парням и попробовать поговорить с Эдвардом? — предлагает Ракель. — Тебя он тоже послушает, если ты попросишь его о чем-нибудь. — Мне кажется, это не нужно, — задумчиво отвечает Наталия, видя, что Эдвард кивает, когда что-то говорит Терренсу, который в ответ на это слегка улыбается. — Похоже, что парни хотят вернуться сюда. Все остальные переводят взгляд на братьев МакКлайф и видят, что те явно о чем-то договорились. Терренс хлопает Эдварда по плечу и с легкой улыбкой приобнимает его, когда они возвращаются к парням и девушкам. — Я все уладил, ребятки, — с гордо поднятой головой сообщает Терренс. — Эдвард сыграет с нами. — Ты уговорил его? — округляет глаза Наталия. — Я же говорю, что ему нужен небольшой пинок, чтобы он что-то сделал. — Черт, на что я соглашаюсь? — устало стонет Эдвард. — Все чики-пуки, приятель! — бодро восклицает Питер. — Ты – красавчик! У тебя все получится! — Сейчас ты покажешь всем высший класс! — с широкой улыбкой подбадривает Даниэль. — Это точно! — соглашается Терренс и негромко хлопает в ладони. — Так что, ребятки, не будем терять время. Все по местам! Давайте-давайте! Быстрее! Терренс забирает у Даниэля ритм-гитару и перекидывает ее ремешок через плечо, сам Перкинс с бас-гитарой в руках возвращается к своему микрофону, а Питер снова садится за ударные и берет в руки барабанные палочки. Эдвард же берет соло-гитару и медиатор со стола и черепашьими шагами подходит к свободному микрофону, неуверенно окинув всех взглядом и замечая, что все сидящие на диване девушки скромно улыбаются с целью подбодрить его. — Ну что, попытка номер два? — слегка улыбается Даниэль. — На счет «три»! — уверенно произносит Терренс. — Раз! Два! — начинает стучать палочками друг об друга Питер. — Раз! Два! Три! Гитарное соло! Поскольку назад пути уже нет, Эдвард резко выдыхает и начинает играть исполнять гитарное соло, медиатором перебирая нужные струны и зажимая некоторые на грифе, чтобы взять аккорд. Через несколько мгновений r нему присоединяется Питер, а затем к ним и Даниэль с Терренсом. После небольшого вступления МакКлайф-старший начинает петь в микрофон первым, так же как и его друзья, широко улыбаясь с осознанием того, что они снова начали играть после вынужденного перерыва. Ракель, Анна, Хелен и Наталия начинают покачивать головой в ритм музыки и с легкими улыбками на лице наблюдать за своими возлюбленными, высоко оценивая красивый, сильный и звонкий голос Терренса. Который с легкой улыбкой смотрит на Эдвард и кивает после того, как исполняет свои строчки. Продолжая перебирать струны соло-гитары и смотря на всех широко распахнутыми, испуганными глазами, парень начинает неуверенно петь. Но нежно улыбается Наталии, которая всем видом дает понять, что она наслаждается его пронзительным, чарующим и мелодичным голосом. Она и ее подружки уверены в том, что голоса братьев звучали бы очень гармонично, если бы они спели вместе. Вскоре Даниэль начинает демонстрировать свои вокальные данные после того, как Эдвард переводит на него свой взгляд. Взять любимую бас-гитару, заиграть на ней и начать петь – невероятное счастье для него. Но еще большую радость ему доставляет то, что Анна наблюдает за ним с широкой улыбкой и явным восхищением в глазах. Она всегда была без ума от низкого, чарующего и сильного голоса ее возлюбленного, разительно отличающийся от голосов Эдварда и Терренса, но придающий им особую изюминку. Несмотря на взрывной припев, Даниэль, Терренс, Эдвард и Питер продолжают спокойно играть на инструментах и петь в микрофон. Пока барабанщик демонстрирует какие-то фокусы с палочками, а басист и ритм-гитарист с легкой улыбкой переглядываются между собой, соло-гитарист немного расслабляется и уже не выглядит таким бледными и испуганным, как некоторое время назад. Девушки тоже не выражают бурных эмоций и спокойно слушают своих мужчин, слегка покачиваясь в ритм или щелкая пальцами. Некоторые строчки второго припева Эдвард исполняет уже гораздо увереннее, начиная постепенно растворяться в музыке и становясь все более раскрепощенным. Он непринужденно перебирает струны, берет аккорды и демонстрирует всю силу своего сильного голоса, гордо приподняв голову, выпрямив спину и расправив плечи. Пока Терренс и Даниэль не упускают шанс подурачиться и подойти к Питеру, от души дубасящий палочками по барабанам и тарелкам и широко улыбающийся своим друзьям. Когда уже Терренс демонстрирует всем, что он был рожден быть музыкантом, Эдвард начинает носиться из стороны в сторону, окончательно забыв о своей скромности и почувствовав себя гораздо увереннее. Даниэль вопросительно переглядывается с Питером, который лишь пожимает плечами. Впрочем, он и сам начинает пританцовывать и подпрыгивать вместе с Эдвардом, пока поющий Терренс сначала смотрит на них с легким недоумением, но потом и сам идет в разнос после того, как настает время Перкинса исполнять свои сольные строчки. Наталия, Ракель, Хелен и Анна же встают с дивана и начинают весело танцевать и пытаться подпеть, несмотря на незнание слов. Они замечают, что стоило Эдварду раскрепоститься, то остальные тоже перестали стесняться и начали всей душой наслаждаться процессом. Все парни улыбаются намного шире, когда во время исполнения припева к ним подходят их девушки и начинают красиво двигаться перед ними, не упуская шанс немного пофлиртовать с ними и одарить полным восхищения взглядом. Терренсу, Даниэлю, Питеру и Эдварду приятно видеть, как Ракель, Анна, Хелен и Наталия весело отплясывают и дурачатся между собой, заливаясь смехом и не скрывая своих искренних улыбок. Ну а когда Питеру представляется шанс продемонстрировать свои навыки пения, девушки начинают с радостными возгласами хлопать в ладони, а парни одновременно кричат в микрофон: «Давай, Питер!» и встают напротив него лицом, дабы девушки видели его. Мастерски отбивая ритм на ударных, Роуз начинает петь своим бархатистым, очень приятным низким голосом с хрипотцой и с легкостью берет несколько высоких нот, демонстрирующие его широкий диапазон. Пока все высоко оценивают его способности, отмечают, каким счастливым он сейчас выглядит, и с радостью пританцовывают. А парни еще и подпевают и подыгрывают на своих гитарах. Видя это, Питер улыбается намного шире и блестяще отыгрывает барабанное соло, вместе с Эдвардом, Даниэлем и Терренсом исполнив несколько строчек. В этот момент никто не думают о своих проблемах. Никто не замечает, что иногда парни могут пропускать какие-то слова или немножко не дотягивать ноты из-за затрудненного дыхания. Парни полностью растворяются в музыке и от души веселятся друг с другом, а девушки с удовольствием танцуют под столь энергичную песню и иногда что-то весело вопят, чтобы поддержать своих вторых половинок. Группа завершает свое выступление, по очереди спев несколько слов на высоких нотах. После чего Эдвард падает на колени, Питер подбрасывает и ловит барабанные палочки, Даниэль слегка пятится назад, а Терренс расставляет ноги на ширине плеч, придерживая гриф ритм-гитары одной рукой. Спустя пару секунд МакКлайф-младший поднимается на ноги и, крепко обхватив руками микрофон, исполняет припев а капелла. Остальные подхватывают мотив и завершают выступление невероятно гармоничным пением. Пока Эдвард, Даниэль, Терренс и Питер громко и тяжело дышат, Ракель, Наталия, Анна и Хелен одаривают их оглушительными аплодисментами и радостными криками «Браво!». Это заставляет парней широко улыбнуться. В какой-то момент они переглядываются между собой, не ожидав, что выступление получится настолько потрясающим. Пожалуй, самые потрясенные взгляды на себе ловит Эдвард. Все пребывают в легком шоке от того, как этот парень сумел заразить их своей бешеной энергетикой и помочь всем понять, чего же не хватало группе, чтобы стать идеальной. Лишь спустя несколько секунд ошарашенные парни находят в себе силы прервать эту затянувшуюся паузу, хотя им и тяжело говорить из-за тяжелого дыхания и немного охрипшего голоса. — Кто-нибудь… — тихо произносит Даниэль и качает головой. — Кто-нибудь скажите мне, что это правда. Что наша группа реально воссоединилась. — Твою мать… — ругается Питер. — Я в шоке… У меня нет слов… — Парни… — сильно дрожащим от перенапряжения голосом произносит Терренс. — Это… Это было невероятно! Наверное, это самое лучшая репетиция из всех, что у нас когда-либо были. — Слушайте, я никогда в жизни не получал столько удовольствия от пения, — признается Даниэль. — Я… Я в ауте… — У меня даже мурашки по коже пробежали, — бодро признается Питер, размахивая барабанными палочками. — Серьезно, ребята! Это и правда лучшее наше исполнение! — Должен это признать, — неуверенно говорит Эдвард, дыша, пожалуй, тяжелее, чем остальные. — Все-таки играть в одиночку не так круто, как в группе. — Молодцы, ребята, — намного шире улыбается Терренс. — Вы все жжете! — Боже мой, парни… — произносит Анна, прикрыв рот рукой, и скромно улыбается. — Это… Это же и есть высший класс! Ваше выступление было просто незабываемым! — Слушайте, конечно, я была уверена, что вы зададите здесь жару… — с легкой улыбкой говорит Хелен. — Но я не думала, что все будет настолько круто. Серьезно, ребята! Мой словарный запас полностью иссяк. Я не могу подобрать слов, чтобы описать свой восторг. — Какая энергия, какой драйв, какие таланты! — широко улыбается Ракель. — Ребята, вы просто молодцы! Я в восторге! — А может, вы повторите то же самое еще раз? — радостно предлагает Наталия. — Ну пожалуйста, ребятки, это было так классно! Пожалуйста-пожалуйста! Мы хотим еще! Терренс, Даниэль, Питер и Эдвард ничего не говорят и лишь с легкой улыбкой смотрят на девушек и друг друга. Но затем МакКлайф-младший снимает с себя ремешок гитары, откладывает ее в сторону, подходит к столику, на котором стоит упаковка питьевой воды, берет одну бутылочку, открывает и выпивает немного. После чего к нему присоединяются остальные после того, как гитаристы оставляют свои гитары на специальных подставках, а барабанщик кладет палочки на один из барабанов. Все они жадно поглощают воду, чувствуя, как сухое горло приятно увлажняется, и вытирают капли пота со лба. — Слушайте, парни, это было мощно! — щелкает пальцами руки Питер, держа бутылку с водой. — Вы все были просто сумасшедшими! Больными и дикими! Я никогда не видел вас такими! И сам прежде не чувствовал такого бешеного адреналина! Даже когда мы выступали на разогреве у «The Loser Syndrome», я не был так приятно шокирован, как сейчас. — Абсолютно согласен, — уверенно соглашается Даниэль. — Наверное если бы я подыхал от усталости, то даже не заметил бы этого и продолжил носиться из стороны в сторону. Серьезно, я вообще не чувствовал усталости, пока мы играли. Только лишь сейчас понимаю, что едва стою на ногах. — Ох, мы и сами не думали, что начнем так лихо отплясывать, — скромно признается Наталия, поправляя свою слегка растрепанную прическу. — И все-то надо было найти кого-то, кто сумел бы расшевелить нас, — слегка улыбается Питер. — Точняк! — щелкает пальцами руки Даниэль. — Вы видели, что здесь вытворял Эдвард? Как он носился из одной стороны в другую! Прямо ураган какой-то! — Я же говорил вам, что этот парень только кажется тихим, скромным и сдержанным, — хитро улыбается Терренс, сжимая бутылку обеими руками. — О да, я подумал, что вы все разнесете этот гараж к чертовой матери, — тихо хихикает Питер. — Так носились тут, что аж стены дрожали! Надеюсь, вы не успели вызвать землетрясение, пока сходили тут с ума. — Но на мой взгляд самыми больными здесь были наши братики МакКлайф, — выражает мнение Даниэль. — Стоило одному только начать, как другой присоединился. — Да уж, тут трудно поспорить, — слегка улыбается Ракель, вместе с девушками подходя к парням и вставая в один большой круг. — Терренс и Эдвард действительно дали здесь жару! Хотя и ты, Даниэль, и ты, Питер, тоже зажигали. Вы все сделали наш день! — Я даже не заметил, как мне крышу снесло, — с легкой улыбкой признается Терренс. — Как посмотрел на этого мелкого засранца – так отключил мозги и начал отжигать вместе с ним. — МакКлайф-младший тут всех перезаражал, — скромно хихикает Хелен. — Вот именно! — восклицает Питер. — Стоило ему расслабиться и раскрепоститься, так он устроил здесь что-то нереальное. — А мне еще понравилось, как каждый из вас пел свое соло, — воодушевленно признается Наталия. — Это же было великолепно! И как здорово вы пели на высоких нотах! Так и хотелось визжать от восторга как сумасшедшие фанатки! — И это всего лишь кавер! — восклицает Анна. — А что будет, когда они начнут исполнять свои собственные песни? — Мы все умрем от счастья и переизбытка эмоций! — возбужденно и громко отвечает Хелен. — И не дай бог, такая потрясающая группа распадется! — восклицает Ракель. — Я не знаю, что сделаю если не со всеми, так хотя бы с ее лидером! — Я возьмусь за басиста и надеру ему зад! — уверенно заявляет Анна. — А мне барабанщика на растерзание отдайте, — ухмыляется Хелен. — Ну а я поговорю со своим милашкой, — добавляет Наталия. — Спокойно, милые девушки, — приподнимает руку Терренс. — Я со всей уверенностью заявляю вам о том, что наша группа точно не распадается в ближайшие лет десять-пятнадцать. — И может быть, даже станет на одного человека больше, — с загадочной улыбкой добавляет Даниэль. — Ага, — соглашается Питер. — Будем выступать даже тогда, когда мы все будем старыми дряхлыми стариками. Вряд ли дедуси смогут резво прыгать на больных ногах, но мы останемся группой до тех пор, пока смерть не разлучит нас. — Точно! — весело соглашаются Терренс и Даниэль. В воздухе воцаряется небольшая пауза, во время которой все бросают друг на друга быстрый взгляд и скромно улыбаются, а Эдвард опустошает маленькую бутылочку с водой. — Слушайте, ребята, вы действительно зазвучали намного лучше вместе с Эдвардом, — уверенно говорит Ракель. — Мне очень понравилось то, как он сыграл. И считаю, что братик моего жениха идеально вписывается в вашу компанию. — Да-да, я тоже в восторге от того, как классно вы зазвучали, — радостно соглашается Наталия. — Как будто Эдвард – тот элемент, которого вам не хватало. — Это точно, с ним вы будто стали одним целым, — уверенно говорит Анна. — Выступая все вместе, у вас выходит что-то поистине потрясающее. — Да, уж простите, ребята, но раньше вы были пресными и блеклыми, — скромно признается Хелен. — Вам не хватало какого-то драйва… Какой-то мощи… Были какими-то сонными мухами… Однако сыграв вместе с Эдвардом, вы зазвучали совершенно иначе. Гораздо лучше. — Этот парень сумел заставить вас проснуться, — уверенно добавляет Ракель. — Вначале вы были слишком спокойными, но как только Эдвард начал вести себя гораздо увереннее, то и вы быстро раскрепостились. Уже чувствовалась совсем иная энергетика. Более мощная. — А мы знали, что так все и будет, — с легкой улыбкой уверенно признается Терренс и окидывает взглядом Питера и Даниэля. — Не сомневались, что если бы мы вовлекли Эдварда в этот процесс, группа зазвучала бы лучше. — Не могу не согласиться! — уверенно отвечает Даниэль. — Эдвард просто идеально вписался в нашу компанию! Он привнес в наше выступление мощную энергию и кучу драйва. Этот парень реально взбодрил и расшевелил нас. — Уж что, но Даниэль и Терренс никогда не выглядели столь безумными, — отмечает Питер и ставит на стол свою бутылку с водой. — Они всегда были сдержанными… Просто стояли у микрофонов, пели и играли свои партии. Могли иногда походить по сцене, но во время исполнения одной песни это могло произойти лишь пару раз. Но благодаря энергетике Эдварда все кардинально изменилось. — Я нисколько не сомневался, что Эдвард привнесет в нашу группу что-то новое и свежее, — уверенно отвечает Терренс. — Ну а вы, два охламона, наконец-то поняли меня. — Ну да, уж теперь-то мы поняли, что тебе нужен был кто-то, с кем бы ты мог буквально насиловать бедную гитару, — скромно хихикает Даниэль. — Вы с братцем чуть не угробили их! — Ой ладно, как будто ты свою не хотел грохнуть, — скрещивает руки на груди Питер. — Или об барабаны, или о чью-нибудь голову. — А ты поблагодари за это Эдварда! – Даниэль бросает короткий взгляд на Эдварда, все еще пьющего воду и еще не произнесшего ни одного слова. — Вот этого типа молчуна, который выпил уже половину бутылки с водой. — И после такого я что-то уже не хочу никуда отпускать его. Не хочу, чтобы наше трио опять превратилось в группу сонных, ошалевших мух. — Нет-нет! После такого я уже не могу думать о том, чтобы мы оставались трио! — Я тоже! — в разное время радостно возглашают Ракель, Наталия, Анна и Хелен. Терренс несколько секунд окидывает всех взглядом, пока они наперебой говорят что-то, что трудно различить. А затем мужчина ставит свою бутылку с водой на столик и обращается ко всем: — Друзья, позвольте мне кое-что сказать! — Терренс бросает взгляд на Эдварда. — Эй, братец, хватит пить воду и тоже послушай! Тебя это также касается. Все тут же замолкают и переводят свои взгляды на Терренса, включая и Эдварда, который закрывает бутылку воды крышкой, ставит ее на стол и вопросительно смотрит на брата. — На самом деле мы с парнями не просто так предложили Эдварду сыграть с нами. Прежде всего для того, чтобы узнать, как мы будем звучать. Изменилось бы ли что-то. — Терренс быстро прочищает горло. — И после такого выступления я могу с уверенностью сказать, что мы наконец-то нашли то, чего нам так не хватало. Нам не хватало человека, который обладал бы мощной энергетикой и был бы способен дать нам драйв и сильно встряхнуть. Поначалу мы не думали искать еще одного участника. Нас все устраивало. Однако теперь у нас нет сомнений – чтобы сделать нашу группу такой, какой мы хотим ее видеть, нам нужен еще один гитарист и вокалист в одно лице. Нужен лишь кто-то, кто обладает огромной харизмой и невероятным талантом. И Эдвард идеально подходит нам. Теперь я точно знаю, что не хочу упускать возможность потерять столь потрясающего потенциального гитариста. Терренс переводит взгляд на Даниэля и Питера, которые уверенно кивают с легкой улыбкой на лице. — Думаю, Питер и Даниэль не будут возражать, если Эдвард станет четвертым участником «Against The System». Станет нашим лид-гитаристом. Резко побледневший Эдвард уставляет широко распахнутые глаза на Терренса, пока девушки со скромной улыбкой переглядываются между собой. — Э-э-э… — дрожащим голосом произносит Эдвард. — Чт-т-то, прости? Стать… Участником группы? — Да, Эдвард, мы хотим, чтобы ты присоединился к нашей группе, — дружелюбно говорит Даниэль. — После такого выступления ни один из нас уже не хочет отпускать тебя. Ты обладаешь потрясающим талантом и можешь легко разогреть толпу благодаря мощной энергетикой и огромным обаянием. И мы с Терренсом и Питером предоставляем тебе шанс заняться любимым делом. — Однако мы не будем настаивать, если ты не захочешь, — мягко добавляет Питер. — Можем просто время от времени играть все вместе ради удовольствия. Хотя будем очень рады, если ты примешь наше предложение стать частью нашей группы. Я подписываюсь под каждым словом МакКлайфа и Перкинса. И реально поражен твоей неподражаемой игрой. — В любом случае решать тебе, Эдвард, — уверенно говорит Терренс. — Если тебе нужно время подумать, то мы готовы его дать. Мы не собираемся возвращаться к работе сию минуту. Но нам все-таки хотелось бы, чтобы ты стал частью нашей группы. Ты – действительно тот недостающий элемент, который нам нужен. Мы с парнями были неполноценной группой. Ей требуется еще кто-то, кто сумел бы сделать ее полной. — И… — неуверенно произносит Эдвард. — Вы сейчас говорите это серьезно? — Как никогда. Пожалуй, мы еще никогда не были так серьезны. — А если у меня не получится? Что если я не оправдаю ваши надежды? — Не беспокойся, приятель, у тебя будет время привыкнуть и разобраться в делах группы, — с легкой улыбкой говорит Питер. — А Джордж? Вдруг ему не понравится это? — Ты серьезно? — по-доброму усмехаются Даниэль, Питер и Терренс. — Да ты у Джорджа в любимчиках находишься! — уверенно заявляет Даниэль. — Даже если раньше он не знал тебя лично, Смит уже просто обожал тебя и всегда говорил, что мог бы с удовольствием заняться твоей карьерой. Он умрет от счастья, если мы сообщим ему, что хотим взять тебя в группу. — Это точно! — соглашается Терренс. — Джордж обожает тебя! Он с радостью поможет нам внести изменения в наш контракт со студией и пиар-агентством, который ты подпишешь, если согласишься стать участником группы. — И ваши фанаты тоже примут меня? — неуверенно интересуется Эдвард. — Пф, ты зайди в Интернет и почитай комментарии под видеозаписями с твоим участием, — по-доброму усмехается Даниэль. — И ты узнаешь, как тебя примут наши фанаты. Они будут визжать от радости так же, как и в том случае, если Роуз выложит парочку своих полуголых фоточек. — Господи, Эдвард, как ты можешь думать и сомневаться? — недоумевает Ракель. — Такая возможность может выпасть только раз в жизни! Ребята дают тебе такой прекрасный шанс проявить свой талант и научиться быть более уверенным в себе и раскрепощенным. — Когда ты пел, то вел себя непринужденно и не боялся выглядеть глупо и нелепо, — уверенно отмечает Анна. — Делал что хотел: прыгал, бегал, танцевал… Ты был как птица в полете. — Ребята правы, Эдвард, ты не должен скрывать свой талант, — с легкой улыбкой дружелюбно говорит Хелен. — Надо показать его всему миру. А не сидеть в одиночку гостиной и играть для самого себя, боясь, что тебя кто-то услышит. — Первое время у меня самого тряслись колени от мысли, что мне пришлось бы выступать на публике, — добавляет Питер. — Думал, что меня начнут освистывать… Кто-то кинет в меня что-нибудь эдакое… Но мечта связать свою жизнь с музыкой оказалась сильнее. Ради нее я наплевал на все свои страхи и сейчас ни о чем не жалею. — Действительно, Эдвард, подумай об этом, — мягко говорит Наталия. — Мы все уверены в том, что в глубине души ты хочешь играть с ребятами, но не можешь заявить об этом из-за своих страхов и неуверенности в себе. Знаем, что избавиться от этих чувств очень тяжело. Но поверь, если ты просто начнешь, не думая о чем-либо, то вскоре и сам поймешь, что это не так уж и страшно. На это уйдет время, но оно будет того стоить. — Планка ожиданий слишком высока, — спокойно отвечает Эдвард. — Я не уверен, что смогу дотянуться до нее и выйти из своей комфортной зоны, чтобы поразить и парней, и поклонников, чью любовь мне еще придется завоевать в случае присоединения к группе. — Перестань, Эдвард, все ты сможешь, — уверяет Даниэль. — Мы не будем требовать от тебя ничего невозможного. Все, что ты должен делать, – это просто быть собой. Не надо притворяться и показывать то, что для тебя чуждо. Смысл нашего сценического образа в том, что мы остаемся самими собой и делать то, что нам нравится. Менеджеры предоставили нам почти полную свободу действий. Если нам надоест что-то, то мы всегда сможем это поменять. — Быть собой – значит быть трусливым, неуверенным в себе мальчишкой, которого всю жизнь пинали как мячик? — скрещивает руки на груди Эдвард. — Все изменится, если ты не будешь сидеть, сложа руки, — уверенно говорит Терренс. — И прекратишь замыкаться в себе и забивать голову плохими мыслями. — Пожалуйста, дорогой, не надо сразу отказываться, — с грустью во взгляде умоляет Наталия. — Мы знаем, что тебе тяжело принимать какие-то решения. Но поверь, оно не принесет тебе ничего плохого. Ты не должен делать ничего невозможного. Народ уже полюбил тебя после твоих незабываемых выступлений, и тебе не придется завоевывать их сердца. А с работой группы парни уже так или иначе успели тебя познакомить. — Мне тоже было тяжело согласиться всего на одну съемку, которую предлагал мой менеджер, — признается Ракель. — А в то время у меня также были большие проблемы с самооценкой. Неделю или две я отказывала этой женщине, но она оказалась настойчива. И я очень рада, что так случилось. Именно работа модели помогла мне стать увереннее в себе. Понять, что я действительно такая привлекательная, как мне начали говорить ребята из университета. — Это точно! — с легкой улыбкой восклицает Анна. — Посмотри, как Ракель сейчас уверенна в себе. Не факт, что все так бы случилось, если бы она тогда не приняла предложение той женщины. — Мы уверены, что и с тобой произойдут те же изменения, если ты начнешь играть в группе и слышать похвалу, — уверенно добавляет Хелен. — Я знаю, что твоя неуверенность в себе – результат того, что тебя никто никогда не хвалил. Но если ты хочешь осуществить свои мечты, то нужно вылезать из своей норки. — Ты уже очень сильно изменился с тех пор как мы впервые встретились, — дружелюбно говорит Терренс. — Но все может быть еще лучше. Если ты сам этого захочешь. — Ох, ладно, ребята, давайте не будем давить, — спокойно говорит Питер, махнув рукой. — Дадим Эдварду немного подумать. А когда он будет готов, то сам даст ответ. — Слушайте, а давайте перекусим чем-нибудь вкусненьким? — предлагает Даниэль. — Почему бы нам не выпить кофе или чай? — Да, народ, пошли перекусим, — соглашается Анна. — Я могу быстро что-нибудь приготовить. А можно просто посмотреть, что у нас есть. — Да, думаю, наши мальчики заслужили что-нибудь вкусненькое, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — О да, обычно от волнения в кусок не лезет, но лично у меня аппетит что-то слишком сильно разыгрался, — водя рукой по животу, задумчиво отвечает Терренс. — Ой, лучше скажи, когда он у тебя не разыгрывается, — ухмыляется Питер. — Ты же постоянно что-то жуешь, и тебе мало. — Сейчас я имею полное право отведать что-нибудь вкусное. Девчонки не оставят голодным меня, лидера группы и просто шикарного красавчика. — Ладно, пошли уже, — бодро говорит Наталия. — Запихнем что-нибудь МакКлайфу в глотку. Только вся компания собирается развернуться и направиться к выходу из гаража, как Эдвард, уставив свой взгляд в одной точке, останавливает их всего парой слов, которые он произносит очень тихо: — Я согласен. Все резко замирают и поворачиваются к Эдварду лицом, смотря на него вопросительным взглядом. — Что, прости? — слегка хмурится Даниэль. — Я согласен, — более уверенно произносит Эдвард. — Согласен с чем? — Согласен присоединиться к вам. — Эдвард переводит более уверенный взгляд на всех остальных, к кому подходит немного ближе. — Я принимаю ваше предложение стать участником группы. — Не спеши, брат, подумай хорошенько, — советует Питер. — Давай мы пока пойдем съедим и выпьем чего-нибудь… Ну а потом… — Я серьезно, парни. Ваше предложение настолько заманчивое, что отказаться от него было бы непростительной ошибкой. А в своей жизни я и так лихо накосячил. И не хочу лажать еще больше. Пока Терренс, Ракель, Даниэль, Анна, Питер и Хелен вопросительно переглядываются между собой, Наталия подходит поближе к Эдварду. — Действительно, Эдвард, не надо спешить, — мягко говорит Наталия. — Подумай хорошенько. Никто не будет давить на тебя и заставлять насильно играть в группе. — Я уже все решил, — уверенно заявляет Эдвард в тот момент, когда Наталия мягко берет его под руку и тянет в сторону остальных. — И уверен, что это решение никогда не заставит меня пожалеть о нем. Мне приходилось принимать много решений, но это – одно из самых легких из тех, что я когда-либо принимал. — Но, милый… — Прошу, не надо просить меня подумать еще. Я с радостью присоединюсь к группе и сделаю все, чтобы сделать ее известной на весь мир. Терренс уверенно подходит к Эдварду и Наталии и удивленно смотрит на своего брата. — Эдвард, откуда такая уверенность? — недоумевает Терренс. — Ты же всегда принимал решения с трудом и много обдумывал их! — Не в этот раз, — слегка улыбается Эдвард. — Это решение далось мне относительно легко, потому что это – то, чем я хотел бы заниматься всю жизнь. И раз мне дают такой прекрасный шанс, то я обязан воспользоваться им. Хочу хотя бы попробовать. — Мы готовы ждать столько, сколько нужно. — Музыка всегда была моей страстью. Меня никогда так не тянуло к чему-то еще. Я согласился поработать с Джорджем и его группой потому, что обожаю писать песни. Это тоже музыка, только мы создаем ее сами. Удача, наверное, впервые в жизни повернулась ко мне лицом. Мне выпал шанс реализовать себя в написании песен и создании музыки. Это то, что делает меня счастливым. Я чувствую себя намного увереннее, когда играю, пишу или пою. И уж точно не стал бы вытворять все то, что вытворял сейчас, когда мы пели все вместе, просто так. Это занятие позволяет мне расслабиться и, как говорится, развернуться на все триста шестьдесят. — Значит, ты согласен стать четвертым участником группы? — Да, согласен, — с легкой улыбкой кивает Эдвард. — Ты уверен в том, что не пожалеешь об этом? — Я готов подписывать любые контракты и приступать к работе хоть прямо сейчас. Оставшись довольным этим ответом, Терренс улыбается намного шире. Пока Наталия едва сдерживает желание завизжать от радости. — Я рад, что ты согласился, — дружелюбно говорит Терренс. — Не сомневаюсь, что это будет круто. — Надеюсь, я не разочарую тебя с Даниэлем и Питером, — со скромной улыбкой отвечает Эдвард. — Не разочаруешь. — Трудно сказать, насколько я задержусь. — Эдвард переводит взгляд на свои руки. — Меня ведь… Могут посадить… — Не посадят, не переживай. А если и посадят – мы вон из кожи полезем, чтобы вытащить тебя. — Рад это слышать. — Не думай о плохом, брат, — подбадривает Терренс, похлопав Эдварда по плечам. — Теперь ты – участник «Against The System» и должен думать о том, как сделать группу известной и поразить всех своим талантом. — Обещаю, что сделаю для этого все, что в моих силах. — Как говорится, добро пожаловать. — Спасибо огромное, Терренс. Эдвард с легкой улыбкой обменивается с Терренсом братским рукопожатием и заключает его в крепкие дружеские объятия, на которые тот с радостью отвечает. После этого к ним подходят сначала скромно улыбающиеся Питер с Даниэлем, а затем Ракель с Анной и Хелен. — Я очень рад, что ты согласился, — с легкой улыбкой дружелюбно говорит Даниэль. — Увидев те видео, на которых ты отжигаешь, я не мог отделаться от мысли, что хотел бы видеть тебя участником группы. — Грех отказываться, когда тебе дают такой прекрасный шанс, — пожимает плечами Эдвард. — И ты принял верное решение. У тебя все получится. Ты сможешь сделать для группы намного больше, чем мы ожидаем. — Могу сказать лишь одно: нам не придется тратить время на то, чтобы узнать друг друга получше. — Будь готов, что нас ждет очень много работы. — Меня это не пугает. Если будет нужно – готов хоть ночевать в студии. — Полагаю, мы заполучили ответственного участника. — Я привык отвечать за то, что обещаю. Если я пообещал работать в группе, значит, так оно и будет. — Звучит классно. Но в любом случае поздравляю тебя с присоединением к группе. — Спасибо большое, Дэн, — с легкой улыбкой благодарит Эдвард. Даниэль и Эдвард обмениваются братским рукопожатием и заключают друг друга в крепкие объятия, похлопав друг друга по спине. А отстранившись, МакКлайф-младший переводит взгляд на Питера, который подходит к нему, пока Даниэль отходит в сторону и с легкой улыбкой переглядывается с Терренсом. — Что ж, малой… — по-доброму усмехается Питер. — Я почту за честь передать тебе звание самого младшего члена группы. — Вообще-то, мы с тобой одногодки, — качает головой Эдвард. — А разница всего в один месяц. — В любом случае классно, что теперь ты с нами. Наша группа должна зазвучать еще круче. — Надеюсь, я не вылечу из нее где-нибудь через пару месяцев. — Не вылетишь, парень. Мы с Перкинсом и МакКлайфом так просто не отпустим тебя. С таким талантом ты недолго будешь оставаться в тени. А если ты напишешь классные песни для группы Джорджа, и они будут мегаполулярными, то популярность сама придет к тебе. — В любом случае я готов делать то, что от меня требуется. — Ну раз так, то я от всей души поздравляю тебя с тем, что ты стал четвертым участником «Against The System». — Большое спасибо, Пит! Питер обменивается с Эдвардом братским рукопожатием и заключает его в дружеские объятия, похлопав его по спине. Далее МакКлайф-младший принимает поздравления и от девушек и с радостью обнимает каждую. Ну а после этого мужчина с более широкой улыбкой подходит к скромно стоящей в сторонке Наталии и мягко берет ее за руки. — Хоть за меня все уже сказали, я хочу лично от себя поздравить тебя с тем, что теперь ты – часть группы своего брата, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Я очень рада, что ты согласился на это. — Это было одно из самых легких решение в моей жизни, — скромно признается Эдвард. — И оно должно помочь мне всегда оставаться уверенным в себе. Сейчас я начинаю понимать, что это чертовски круто. — У тебя все получится. Благодаря твоим энергетике и харизме группа «Against The System» станет одной из самых известных и любимых во всем мире. Конечно, будут и ненавистники, но ваша группа работает не ради них. — Я знаю. И если очень важный для меня человек будет рядом со мной и не перестанет давать мне энергию, то я смогу передать ее группе Терренса. — Теперь это и твоя группа тоже. — Да, ты права… Моей группе. — Не переживай, еще привыкнешь. А пока я просто хочу от всего сердца поздравить тебя с таким важным событием. — Большое спасибо, Наталия, — с более широкой улыбкой искренне благодарит Эдвард. — Огромное спасибо. — Никогда не переставай верить в себя. Делай то, что доставляет тебе удовольствие. — Обязательно. Эдвард мило целует Наталию в щеку и заключает ее в трогательные объятия, уткнувшись в плечо девушки на пару секунд, пока та с широкой улыбкой нежно гладит его по спине. Остальные наблюдают за ними с легкой улыбкой на лице, переглядываются между собой, а затем поддаются желанию обнять своих вторых половинок. Терренс обнимает Ракель за талию и плечи, а она кладет голову на плечо мужчины и мило прижимается к нему. Даниэль со спины обнимает Анну за талию и плечи и мило прижимается своей щекой к ее щеке, пока та гладит его руки. Ну а Питер обнимает Хелен за талию обеими руками и мило прижимает ее к себе, а та обвивает шею мужчины одной рукой, а кончиками свободной руки иногда касается лица блондина и либо мягко гладит его, либо выводит на его щеке какие-то незамысловатые узоры. — Эй, парни, а как насчет того, чтобы сыграть еще раз? — загадочно улыбается Наталия после того как отстраняется от Эдварда. — Да, поразите нас еще раз! — радостно просит Хелен. — Уже в новом составе! — Пожалуйста, ребятки, пожалуйста, — с щенячьими глазами умоляет Ракель. — Дайте нам еще раз насладиться вашим исполнением. — А потом мы с девочками приготовим вам что-нибудь вкусненькое, — обещает Анна. — Порадуем вас. — М-м-м, да мы хоть десять песен сыграем, — уверенно говорит Терренс и хитро улыбается. — Тем более ради вкусненького. — Ну кто бы сомневался, что ты душу продашь ради еды! — закатывает глаза Эдвард. — Ради девчонок я готов играть бесконечно! — с гордо поднятой головой заявляет Питер. — Я тоже! — бодро восклицает Даниэль. — Отлично! — хлопает в ладони Терренс. — Тогда вперед! По местам! — Пусть Эдвард сам выберет песню! — Эй, с какого перепугу? — округлив глаза, удивляется Эдвард. — Мы – группа или что? Или это не тот случай, когда все решается сообща? — Давай-давай, парень, мы знаем, что ты выберешь классную песню, — тараторит Даниэль. — Да, мы доверяем твоему вкусу, — уверенно говорит Терренс, подойдя к Даниэлю и Питеру и встав рядом с ними. — Просто начни играть, а мы присоединимся, — дружелюбно говорит Питер. Эдвард колеблется несколько секунд и успевает окинуть всех своим взглядом, видя, что они кивают ему с легкой улыбкой на лице. — Ох, ладно! — резко выдыхает Эдвард. — Есть песенка, которую я хотел бы сыграть. И вы, парни, прекрасно ее знайте. Девчонки, возможно, тоже слышали ее… — Дерзай, парень! — подбадривает Питер. — Давай, Эдвард, зажигай так, как ты умеешь! — бодро говорит Наталия. Пока все с легкой улыбкой глазеют на него и ждут чего-то грандиозного, Эдвард пару секунд о чем-то думает, берет белую соло-гитару и медиатор со столика, подходит к центральному микрофону и перекидывает ремешок через плечо. Затем он щелкает пальцами, отсчитывая до трех, и начинает перебирать струны и брать различные аккорды. Терренс, Питер и Даниэль быстро узнают знакомый мотив быстрой и энергичной песни, кивают друг другу, подлетают к своим инструментам и микрофонам и в разное время начинают играть. Исполняя первый куплет более низким голосом, чем его естественный, Эдвард на этот раз выглядит уже более уверенным, держит голову поднятой и всем видом дает понять, что намерен со всей ответственностью подойти к своим новым обязанностям. Пока Питер бодро отбивает ритм на барабанах и тарелках, Терренс, Даниэль и Эдвард не стоят на месте как статуи и ведут себя весело и непринужденно. А Ракель, Наталия, Анна и Хелен сразу же начинают танцевать и всячески поддерживать парней, хлопая в ладони и покачиваясь в такт. И скромно хихикают, когда МакКлайф-младший начинает носиться из стороны в сторону, пока его брат и приятель по очереди поют свои слова в микрофон. Парни не скрывают своих широких улыбок, видя, как счастлив каждый из них, и как веселятся их девушки, которые пытаются все вместе подпеть им во время припева. Они едва сдерживает смешки, когда один исполняет свои сольные строчки, а другие дурачатся между собой, строят смешные рожицы, портят друг другу прически и весело подпевают своим друзьям. В какой-то момент девушки начинают много крутиться вокруг них и подбадривать их своими веселыми и энергичными танцами, продолжая строить всем глазки, хлопать в ладони и иногда что-то радостно вопя. Они в очередной раз отмечают, что голоса этой невероятно талантливой четверки прекрасно сочетаются друг с другом, а группа наконец-то звучит еще лучше. Питер также с удовольствием исполняет несколько строчек своим низким голосом с легкой хрипотцой, лихо отбивая ритм на ударных, пока Терренс, Даниэль и Эдвард собираются возле ударной установки и подпевают ему. Новоиспеченный соло-гитарист радует всех небольшим гитарным солом, давая понять, что он великолепен в этом деле, даже если ему еще предстоит многому научиться. Правда в какой-то момент Эдвард, Терренс и Даниэль бросают играть и начинают лихо отплясывать, дурачиться и флиртовать со своими девушками, позволяя Питеру самому спеть оставшиеся строчки и подыграть себе на ударных. Впрочем, вскоре они возвращаются на свои места и завершают свое выступление все вместе. После чего они замирают в разных позах на несколько секунд, довольно тяжело дыша и чувствуя приятную усталость после того, как адреналин начинает спадать. В гараже тут же раздаются бурные аплодисменты от широко улыбающихся Ракель, Анны, Хелен и Наталии. Все они издают радостные возгласы и выкрикивают «Браво!» или «Молодцы!», заставляя Эдварда, Терренса, Даниэля и Питера чувствовать себя так, будто они с оглушительным успехом отыграли собственный концерт. С их лиц ни на секунду не сходит широкая улыбка, глаза горят особым блеском, а тело буквально дрожит от сильного перенапряжения. А спустя несколько секунд Терренс, Даниэль и Эдвард под бурные аплодисменты переглядываются между собой, пытаясь справиться нахлынувшими на них эмоциями. Оставив гитары на своих местах и положив медиаторы на столик, братья МакКлайф с легкой улыбкой заключают друг друга в крепкие братские объятия. Вскоре к ним присоединяется и Даниэль, а затем все трое притягивают к себе и Питера. Все четверо задерживаются в групповых объятиях на несколько секунд и крепко обнимают друг друга уже по одному. После чего участники группы «Against The System» выстраиваются в одну линию, приобнимают друг друга и переводят уверенные взгляды на Ракель, Анну, Наталию и Хелен, позволяющие себе пустить слезу счастья. Все заставляет Терренса, Эдварда, Питера и Даниэля улыбнуться и приподнять головы с чувством гордости. В какой-то момент все четверо с легкой улыбкой на лице делают поклон и отстраняются друг от друга. После чего к ним с радостными возгласами подбегают Анна, Хелен, Наталия и Ракель с желанием обнять своих друзей и расцеловать любимых мужчин. Девушки настолько неожиданно бросаются парням на шею и крепко обнимают их, что те слегка пятятся назад. Впрочем, Эдвард, Даниэль, Терренс и Питер не теряются и с удовольствием обнимают своих вторых половинок, оторвав их от пола на несколько мгновений и все еще пытаясь справиться с теми эмоциями, которыми они одержимы.
