Секреты, скрытые в шрамах

      Прошло пять месяцев. Три месяца назад закончился суд над Майклом МакКлайфом и его сообщниками, который здорово потрепал всем нервы. Именно об нем сейчас говорят Эдвард и Наталия, медленными шагами прогуливаясь по побережью пляжа и наслаждаясь солнечной, удивительно теплой для весеннего времени погодой.       — Даже не верится, что прошло уже столько времени, — тихим голосом задумчиво говорит Эдвард, не обращая внимания на то, что теплый, сильный ветер слегка задирает его простую белоснежную рубашку с четвертными рукавами, пара верхних пуговиц на которой расстегнута, и сильно лохматит его и без того небрежные волосы.       — Я до сих пор прекрасно все помню… — с грустью во взгляде отвечает Наталия, пока ветер развивает ее длинные волнистые волосы, красиво спадающие с плеч, и юбку белоснежного шифонового платья длиной чуть выше колен и с привлекательным V-образным декольте и широким золотым поясом на талии.       — Я тоже.       — Такое чувство, что все это произошло будто вчера. — Наталия свободной рукой дотрагивается до своих золотых сережек в форме бабочек и позолоченным кулоном, подаренный ей Эдвардом на ее последний день рождения.       — Нам очень повезло, что у нас был такой прекрасный адвокат. Герберт сразу дал понять, что настроен очень решительно, и был уверен в том, что все пройдет хорошо.       — И его огромная уверенность давала мне надежду на лучшее. Мне правда было намного легче из-за того, что этот человек все время поддерживал нас, зная, как нам было тяжело.       — И было отчасти легче от того, что адвокат и сам очень много говорил, когда кто-то из нас не был в состоянии.       — Но было очень тяжело из-за того, что Майкл, его сообщники и их адвокат усиленно поливали нас грязью каждый раз, когда кто-то говорил.       — Да уж, они всем нам нервишки потрепали.       — Самый сложный день был именно первый, — с грустью во взгляде вздыхает Наталия. — Огромное количество репортеров, сильное напряжение… Страх, что что-то пойдет не так…       — Я не мог долго уснуть в ночь перед судом, — признается Эдвард. — Слишком сильно нервничал от осознания того, что снова встречусь с этими подонками. Как представлял себе что-то подобное, так меня начинало трясти от ужаса.       — Не только ты один, милый. Я вообще не спала всю ночь. Да и Терренс с Ракель и твои родители тоже выглядели так, будто не выспались.       — По крайней мере, они ничего не говорили.       — А тут еще и эти репортеры и журналисты. Нам и так было тяжело, а они еще больше усугубили наше состояние.       — Согласен. Они и правда достали нас.       — Да уж… — хмуро бросает Наталия. — Все им надо знать, чтобы потом сделать сенсацию. Делают деньги на эксклюзивных подробностях.       — Радует, что заседание было закрытым. А то от их постоянных вспышек фотокамер у меня глаза болели. И я едва боролся с желанием послать всех этих журналюг куда подальше.       — Мне тоже. Хотя такое поведение стало бы причиной написать статью, порочащую честь кого-то из нас.       — Вот поэтому нам и пришлось сдерживать себя.       — Это стоило огромных усилий.       — Но самый ад начал после того, как когда судья объявил заседание открытым. — Эдвард нервно сглатывает. — Помню, как приставы привели в зал суда дядю Майкла и всех его сообщников. Они все смотрели на нас презренными взглядами, которыми запросто могли быть убить нас или просверлить дырки в наших лбах.       — А я никогда не забуду, какой ужас овладел мной, когда в зал привели Уэйнрайта, — с округленными глазами признается Наталия. — У меня перед глазами пронеслись воспоминания обо всем, что он со мной сделал. А когда он опять посмотрел на меня так, будто собрался повторить это, то мне до смерти захотелось сбежать из зала.       — Он так пялился не только на тебя, любимая. — Эдвард мило целует Наталию в висок. — У меня тоже мурашки по коже пробежали, когда он бросил на меня свой испепеляющий взгляд. А уж каким похотливым взглядом этот больной извращенец смотрел на Ракель! Как будто планировал сделать с ней примерно то же самое. И сделал бы это, если бы рядом никого не было. Особенно Терренса, который смотрел на него так, будто говорил, что Уэйнрайт лучше не связываться с ним.       — Я помню.       — Они все кидали на нас такие испепеляющие взгляды. Один взгляд дяди в сторону отца и матери чего стоил! Даже не знаю, на кого он смотрел с большей ненавистью: на меня, отца, брата или маму.       — Я думала, этот тип убьет твоего отца прямо там, когда судья вызвал его для дачи показаний. Пока мистер МакКлайф говорил, Майкл буквально зеленел от злости и начал кричать, что его брат лжет, а мы все устроили против него заговор.       — О, между ними тогда была такая словесная перепалка, — уверенно говорит Эдвард. — Они едва не поубивали друг друга, когда затеяли драку.       — Помню-помню. Их тогда кое-как смогли разнять. Пока ты, Терренс и Герберт успокаивали мистера МакКлайфа, Майкла сдерживали полицейские и его адвокат.       — Тогда я окончательно понял, что этот процесс будет очень непростым.       — Я тоже поняла, что это испытание окажется для всех нас настоящей пыткой.       — Дядя Майкл не постеснялся оскорблять и унижать маму, когда ее вызвали давать показания. Едва не набросился на нее. Но благо, отец и приставы как могли защищали ее от этого больного урода.       — В случае с Ракель все было почти также.       — Он вообще не давал ей говорить и кричал, чтобы она не лезла в это дело и прекратила клеветать на него.       — А ты вспомни, как этот тип вел себя, когда судья вызвал тебя для дачи показаний.       — Да. — Эдвард встряхивает головой, дабы убрать с глаз прядь волос. — Опять сплошные оскорбления, унижения, попытки убедить всех, что про него говорят ложь. Дядя в прямом смысле был готов убить меня прямо в зале суда.       — Майкл вел себя как сумасшедший. Я реально боялась его и молилась о том, чтобы он не украл у одного из полицейских пистолет и не расстрелял нас.       — Дядя молчал только лишь тогда, когда выступали его сообщники или их адвокат. Того молодого глупого парня, который иногда нес такую пургу, что мог запросто поднять на смех весь зал. Но стоило заговорить кому-то из нас или нашему адвокату, так его прорывало.       — Судья не переставал делать ему замечания и грозился либо удалить из зала, либо выписать штраф.       — Похоже, Нельсон забыл предупредить всю ту шайку.       — Или он сам не знал этого, — предполагает Наталия. — Адвокат твоего дяди был совсем неопытным и как будто впервые взялся за такое сложное дело. Только закончил учебу и получил право работать адвокатом.       — Ну дядя сам виноват в том, что нашел себе такого бездарного адвоката. Уж не знаю, был ли он в курсе, что эта продажная шкура не спасет его от тюрьмы, но в этом плане старый хрыч сильно просчитался.       — Удивительно, что Нельсон не нашел кого-то, кто дал бы показания в пользу Майкла. А ведь мог запросто заплатить какому-нибудь подонку и объяснить, что он должен говорить.       — Кто знает. Хотя ему это все равно не помогло бы.       — Ну уж с таким прекрасным адвокатом было бы странно, если бы мы проиграли. Он так грамотно говорил, защищал всех нас и выдвигал протесты, которые суд всегда принимал.       — Да, мистер Джонсон постарался на славу. Отец сам сказал, что это его друг нашел нам такого прекрасного адвоката и поручился за него.       — Мистер Джонсон и сам выступал в суде в качестве свидетеля. Майкл был бы и рад что-то возразить, но не знал, как. Не было ни одного человека, который мог бы опровергнуть все наши обвинения, а его жалкие протесты никто и не слушал.       — Хорошо, что дядя не был знаком с мистером Джонсоном лично, — отмечает Эдвард. — А иначе этот человек пострадал бы из-за этой больной твари.       — Согласна, Майкл и его не пожалел бы.       — А вспомни, с какой ненавистью дядя смотрел на Терренса, когда тот давал показания.       — Ты ведь знаешь, что Майкл ненавидит всех, кто похож на твоего отца и любым образом с ним связан, — задумчиво говорит Наталия. — У него как будто что-то заклинило в мозгу, и он не может спокойно смотреть на тех людей, которые похожи на его брата.       — Да уж. Вбил себе в голову, что именно отец и окружающие его люди виноваты в том, что он всю жизнь был неудачником. Хотя он сам виноват в том, что все так к нему относились.       — Увы, но это уже не изменить. Майкл так и помрет, ненавидя всех нас.       — О, я тут вспомнил, какое он однажды устроил шоу, — бросает мимолетную улыбку Эдвард. — Когда он делал вид, что у него якобы сердечный приступ. Не знаю, чего хотел добиться этот жалкий актер, но никто не поверил, что у него и правда проблемы с сердцем.       — Я помню.       В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Эдвард и Наталия видят, как ветер приносит и уносит с собой невысокие волны.       — Впрочем, все стало только хуже, когда судья начал выслушивать всех тех, кто причастен к его делишкам, — с грустью во взгляде тихо говорит Эдвард.       — Которые тоже все отрицали. И все дружно поливали нас грязью. — Наталия слишком тяжело вздыхает и бросает взгляд куда-то в сторону. — Я удивляюсь, что не умерла от страха и волнения после того, как судья попросил рассказать все, что мне известно, и то, что со мной произошло. Мне чуть плохо не стало, пока я рассказывала обо всем. На слушании дела Майкла. На слушании дела Уэйнрайта. Снова вспоминая тот ужасный вечер и день похищения, я не могла оставаться спокойной. Хотя и знала, что должна была рассказать все. За меня это никто бы не сделал.       — Мне было безумно больно смотреть на то, как ты мучаешься. — Эдвард свободной рукой нежно проводит по щеке Наталии, опустившей взгляд вниз. — Клянусь, Наталия, если было бы это было возможно, я бы вышел к суду вместе с тобой и просто стоял рядом. Или сам обо всем рассказал. Мне бы тоже было тяжело и противно, но ради тебя я бы сделал это.       — Хорошо, что судья вошел в мое положение и объявил перерыв. Хотя этого времени мне не хватило, чтобы успокоиться. Я понимала, что это еще не конец, и мне придется много раз присутствовать на этом слушании.       — А я едва сдерживал себя, чтобы не врезать этому больному ублюдку, — сжимает свободную руку в кулак Эдвард. — Так и чесались руки набить этому подонку морду, когда он смотрел на тебя так, будто собрался снова попытаться сделать с тобой те ужасные вещи. Эта озабоченная тварь точно ходила бы в синяках и полуизбитая.       — Но пару раз тебя это не остановило, — тихо отвечает Наталия.       — Жаль, что меня быстро оттащили. Я бы с удовольствием вырвал бы ему все кишки. Эта волосатая горилла ответила бы мне за все, что сделала с тобой.       — Я знаю, радость моя, — бросает мимолетную улыбку Наталия. — Мне правда очень приятно, что никто не давал меня в обиду. Без вашей помощи, защиты и поддержки я бы ни за что не справилась с этим.       — Мы же обещали, что не дадим тебя в обиду и сделаем все возможное, чтобы защитить от тех подонков, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард. — Вот мы и делали, что было в наших силах.       — Мне правда было намного легче от того, что у меня была такая надежная защита. Вы все помогли мне чувствовать себя так, будто я нахожусь в безопасности.       — Иначе и быть не могло.       — Я знаю, — скромно улыбается Наталия.       

***

      Восемнадцатое января две тысячи семнадцатого года.       Время около четырех часов дня. Наступил день оглашения приговора Юджину Уэйнрайту, который обвиняется в попытке изнасилования Наталии Рочестер. Вот девушка и все ее друзья, родственники и знакомые собрались в зале суда и с волнением ожидают, когда судья огласит решение. Все видят, как сильно нервничает жертва Уэйнрайта и стараются утешить ее как может с помощью слов и объятий. Блондинка от жуткого волнения едва стоит на своих белых туфлях на шпильке и не перестает нервно теребить пуговицы на своем белоснежном пиджаке с четвертными рукавами или небольшие серебристые сережки с белым камнем и накручивать на палец прядь своих волнистых волос, забранных в высокий пушистый хвост.       В зале появляются члены жюри присяжных и рассаживаются на отведенные для них места. Нельсон Родригес, адвокат, защищающий Юджина, спокойно сидит на своем месте. Он выглядит немного напряженным и даже не смотрит в сторону всех присутствующих, что-то записывая в какой-то бумаге. А вот Герберт Торрес, адвокат другой стороны, выглядит спокойным и собранным. Он не перестает утешать напуганную Наталию, рядом с которой присаживается Эдвард. Взволнованный молодой парень ни на секунду не оставляет свою возлюбленную и мечтает о самом суровом наказании для ее обидчика, которого он до смерти ненавидит.       И вот в зале появляется судебный пристав, который подходит к своему месту рядом с тем, где должен сидеть судья, и громко объявляет:       — Всем встать, суд идет!       Все присутствующие встают, а в зале появляется судья, выглядящий еще более усталым, чем во время оглашения приговора по делу Николаса Картера.       — Председательствует Достопочтенный Дезмонд Форест, — сообщает судебный пристав.       — Прошу садиться, — спокойно говорит Дезмонд.       Присутствующие в зале присаживаются на свои места.       — Приведете обвиняемого Юджина Уэйнрайта.       Очень скоро в зале суда появляется Юджин Уэйнрайт, которого полицейские под руки доводят до нужного места и усаживают на него. Подсудимый немного поправляет свою тюремную робу, на которой можно заметить следы пота под мышками в тот момент, когда мужчина слегка приподнимает руку, и здоровается с Нельсоном, которому явно не слишком нравится то, как пахнет от его подзащитного, судя по тому, как он морщится.       А затем Уэйнрайт смотрит на Наталию своим бешеным взглядом. Пока она резко бледнеет и широко распахивает полные страха глаза. Он хитро улыбается, мысленно отмечая, что в строгом белоснежном костюме она все равно выглядит очень сексуально, и представляя, с каким бы удовольствием он бы раздел эту красавицу и заласкал ее обнаженное тело. Эдвард как будто понимает это, крепко приобнимает свою возлюбленную за плечи и берет ее за руку, смотря на обидчика девушки испепеляющим взглядом и всем видом давая понять, что ему не жить, если он только посмеет взглянуть на нее. Это заставляет Уэйнрайта усмехнуться, покачать головой и цокнуть, будто бы насмехаясь над молодым парнем, который, однако, держится более, чем уверенно.       Впрочем, Юджин оставляет Наталию в покое и переводит такой же похотливый взгляд на Ракель, отмечая, что она выглядит очень даже сексуально в своем кремовом костюме и белой кофточке с парой верхних расстегнутых пуговицах и распущенными волосами, что красиво спадают с ее плеч и собраны двумя толстыми прядями по бокам. Возмущенный Терренс также всем видом дает понять, что обидчику возлюбленной его брата не будет пощады, обнимая свою невесту за плечи и немного поправив воротник своего светло-бежевого пиджака. Юджин ехидно усмехается, одаривает своим похотливым взглядом еще и Анну с Хелен и кивает с хитрой улыбкой на лице, мысленно представляя, как бы он снял коричневую и фиолетовую блузки соответственно с каждой из них. И замечает угрозу со стороны Даниэля и Питера, ревностно оберегающие своих девушек от преступника со шрамом на половину лица. Он снова усмехается и переводит взгляд на Десмонда, который берет в руки молоток судьи и стучит им по специальной подставке.       — Рассмотрев все материалы и опросив всех свидетелей, суд принял решение, которое определит судьбу подсудимого, — сообщает Дезмонд. — Юджин Уэйнрайт, я попрошу вас встать.       Юджин с едва заметной ухмылкой и закатанными глазами медленно поднимается на ноги и окидывает всех взглядом, будто бы ненавидит присутствующих в этом зале и буквально весь мир. Наталия слушает приговор суда с тряской во всем теле и полусухими глазами, хотя и чувствует себя немного спокойно рядом с Эдвардом, крепко приобнимающий ее и мягко гладящий ей плечо. В какой-то момент она нервно сглатывает и медленно выдыхает с прикрытыми глазами, пока Уэйнрайт постоянно кидает в ее сторону неоднозначные взгляды и глазами буквально раздевает ее.       Ее родители Летиция и Энтони, сидящие позади нее, всем сердцем переживают за свою дочь и молятся о том, чтобы ее обидчик получил суровое наказание, пока Джейми и Ребекка МакКлайф сидят рядом с ними и утешают их как только могут. Только лишь то, что Эдвард посылает ему леденящие душу взгляды заставляет его посмотреть на кого-нибудь еще. Особое внимание он заостряет на Даниэле, которого рассматривает очень внимательно, с какой-то хитрой улыбкой. Впрочем, того это нисколько не смущает, и он продолжает смотреть на него со всей ненавистью.       — На основе имеющихся доказательств суд и члены жюри присяжных единогласно приняли решение признать Юджина Уэйнрайта виновным в совершении насильственных действий против Наталии Рочестер, — громко и уверенно сообщает Дезмонд.       Наталия с подступающим к широко распахнутым глазам слезами прикрывает рот обеими руками и качает головой, не веря своим ушам. Пока на лице Эдварда появляется легкая улыбка, а Терренс и Ракель делятся ею с теми, кто сидит позади них и также не скрывает своей радости.       — Суд приговаривает Юджина Уэйнрайта к пятнадцати годам лишения свободы без права освобождения под залог. На основе медицинского заключения, проведенного врачами психиатрической клиники, определяет его в тюремную больницу, где он будет проходить принудительное лечение в связи с признанием его психически нездоровым человеком.       Возмущенный Юджин разводит руками и переводит свой хмурый взгляд на рядом сидящего Нельсона, который лишь пожимает плечами, еще больше поникнув и занервничав после оглашения приговора.       — Ну сучка крашеная, погоди… — сквозь зубы шипит Юджин, уставив свой презренный взгляд на Наталию и видя презренную ухмылку на лице Эдварда, не скрывающего своего желания позлорадствовать. — Ты ответишь мне за все. Как и этот сопливый урод. Чего ухмыляешься, гаденыш? Я и тебя с землей сравняю!       Летиция с Энтони смотрят на Юджина холодным взглядом и всем видом дают понять, что ненавидят его за то, что он посмел сделать такое с их единственной дочерью. Мужчина и вовсе готов свернуть шею обидчику Наталии так же, как об этом мечтает и Эдвард. Нет никого в зале, кто смотрел бы на него с сочувствием. А многие не стесняются зажимать носы и морщиться, потому что тошнотворный запах пота и нечищенных зубов Уэйнрайта успел распространиться по всему помещению.       — Осужденный Юджин Уэйнрайт, вам понятен приговор суда? — спокойно интересуется Дезмонд.       — Куда ж еще понятнее-то… — с закатанными глазами хмыкает Юджин.       — Садитесь.       Юджин присаживается на свое место и бросает еще более хмурый взгляд на Нельсона, нервно перебирающий пальцы рук, сложенных перед ним на столе.       — Присутствующие в зале, вам всем понятен приговор суда? — интересуется Дезмонд.       — Да, Ваша Честь, — раздается по всем залу.       — Суд благодарит всех, кто участвовал в этом процессе. Я объявляю это дело закрытым.       Дезмонд берет молоток судьи и ударяет им по специальной поверхности. После чего по всему залу раздаются радостные возгласы и аплодисменты, говорящие о том, что они приветствуют данное решение суда. Наталия встает со своего места с прикрытым обеими руками ртом и мокрыми от слез глазами, смотря куда-то в одну точку. Она не успевает понять, как Эдвард заключает ее в свои крепкие, трогательные объятия, которые та принимает с большим удовольствием, закинув руки ему на шею, в изгиб которой девушка прячет свое лицо, и издав еще несколько всхлипов. Видя, как его возлюбленная трясется от перенапряжения, мужчина мягко гладит ее по спине и голове с надеждой, что это поможет ей расслабиться. В этот момент обнимаются Летиция и Энтони, отвечают на объятия Ребекки и Джейми и принимают теплые слова тех, кто сидит поблизости. А как только Наталия отстраняется от Эдварда, она принимает объятия Ракель и Терренса и всех, кто подходит к ней, чтобы успокоить и напомнить, что все закончилось, и от всей души благодарит Герберта, который блестяще выполнил свою работу.       Пока все поздравляют девушку и выражают свою радость, Юджин бросает свой испепеляющий, дикий взгляд на слегка побледневшего Нельсона, которого он буквально собирается убить, сжимая свои огромные руки в кулаки и напрягая каждый мускул своего тела.       — Ну ты и сволочь, Родригес, — сквозь зубы шипит Юджин. — У тебя, блять, совсем мозгов нет? Не мог вытащить меня из тюрьмы?       — Извините, мистер Уэйнрайт, но доказательств вашей вины было предостаточно, — разводит руками Нельсон. — Эта девчонка и адвокат Торрес неплохо подстраховались и сумели доказать, что вы пытались изнасиловать ее.       — СУКА! ТЫ ЗАВАЛИЛ УЖЕ ВТОРОЕ ДЕЛО! САМ ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО ЭРИКА ПРИЗНАЛИ ВИНОВНЫМ, А ЭТОГО УБЛЮДКА ЭДВАРДА – НЕВИНОВНЫМ!       — В том случае все тоже было очевидно. И отпечатки пальцев, и результаты анализа ДНК.       — ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ! — Юджин резко бьет кулаком по столу. — ЕСЛИ ТЫ ЕЩЕ ДЕЛО МАЙКЛА ЗАВАЛИШЬ, ТАК КАКОГО ХЕРА ТЕБЯ ВООБЩЕ ПОТЯНУЛО В АДВОКАТСКУЮ ПРОФЕССИЮ? КОГО ОН НАМ, БЛЯТЬ, НАШЕЛ?       — Если бы у нас был шанс, я бы вытащил всех вас. Но здесь все против вас. Шансов у мистера МакКлайфа и всех остальных тоже очень мало. Его осудят с вероятностью девяносто девять процентов. А вам и мистеру Брауну добавят еще несколько лет.       — Безмозглый мудак! — шипит Юджин. — Ничего не можешь сделать! Будь этот мелкий щенок МакКлайф нашим подзащитным, он бы сделал КУДА больше, чем ты, дурень!       Судья Дезмонд жестом дает полицейским понять, что можно уводить с собой Юджина. Они тут же подходят к осужденному и берут его под руки, чтобы увести из зала, пока он поливает грязью Нельсона, который и сам не рад, что провалил уже два дела. Но стоит им только поднять его со стула и пройти с ним некоторое расстояние, как он с негромким рыком вырывается из хватки полицейских и отходит в сторону, но очень быстро оказывается пойманным ими. Тогда Уэйнрайт делает это с еще большим усилием и, пользуясь тем, что никто не замечает этого, подлетает к Наталии и грубо вцепляется в ее волосы.       — А-А-А-А! — во весь голос вскрикивает Наталия. — НЕ НАДО! МНЕ БОЛЬНО!       Истошный крик привлекает внимание всех ее друзей, близких и знакомых, а полицейские реагируют в тут же секунду, все вместе пытаясь оттащить взбешенного преступника от ошарашенной девушки, явно не ожидавшая, что подобное могло случиться. Ей на помощь приходит и Эдвард, пока девушки и женщины отходят на безопасное расстояние и со слезами на широко распахнутых глазах наблюдают за происходящим, а мужчины собираются в небольшие компании: к Терренсу подходят Питер с Даниэлем, Энтони, Джейми и Фредерик стоят вместе, а Кристофер, Кевин и Бенджамин собираются в одну кучу и встают недалеко от МакКлайфа-старшего и его друзей.       — ДУРА! — вопит Юджин, мертвой хваткой вцепившись в волосы кричащей во все горло Наталии. — Глупая крашеная курица! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ! Я УБЬЮ ТЕБЯ, МЕРЗАВКА, УБЬЮ!       — Отпустите девушку, осужденный! — требует один из полицейских, вместе со своими коллегами пытаясь оттащить Юджина от Наталии. — Отпустите ее! А иначе мы будем вынуждены принять меры.       — ДА ПОШЕЛ ТЫ К ЧЕРТУ!       Юджин резко разворачивается и кулаком врезает по лицу одного полицейского, сталкивает еще двоих лбами и со всей силы бьет четвертого прямо в пах. Он бы врезал и Эдварду, но тот реагирует сразу же после того, как преступник сжимает руку в кулак, которую он приподнимает в тот момент, когда она оказывается в нескольких сантиметрах от его щеки, резко опускает ее вниз и сам врезает ему кулаком в челюсть, заставив его потерять равновесие и свалиться на пол.       — Только пальцем ее тронь, ублюдок, а иначе я за себя не отвечаю, — угрожая Юджину пальцем, низким голосом уверенно заявляет Эдвард. — И мне по хер, что со мной сделают за нарушение порядка.       — Уйди с дороги, отморозок! — грубо бросает Юджин, резко поднявшись на ноги, и грубо отталкивает Эдварда в сторону. — Не с тобой разговариваю!       Никто не успевает понять, как Юджин снова вцепляется Наталии в волосы и залупляет ей сильную пощечину, после которой она громко вскрикивает от боли и ужаса.       — Поганая шлюха, — сквозь зубы цедит Юджин. — Надо было грохнуть тебя еще в тот день. Если я знал, что у тебя такой длинный язык, и ты осмелишься заявить на меня в полицию, то с удовольствием прикончил тебя, а твой труп отдал бы собакам на растерзание. Не надейся, что я буду сожалеть. НИКОГДА, ПОТАСКУХА!       — НЕТ, НЕ НАДО! — истошно кричит Наталия.       — Очень жаль, что я не догадался распространить все эти фотографии по Интернету и дать всем понять, что ты – мерзкая шлюха, которую никто и даром не заберет.       Эдвард пытается убрать руки Юджина от волос сильно дрожащей и безутешно плачущей Наталии. Но поскольку его хватка слишком мертвая, мужчина просто со всей силы врезает коленом прямо по паху Уэйнрайта и кулаком бьет его по спине, когда тот сгибается от боли в нижней части живота. А когда МакКлайф-младший грубо хватает обидчика его возлюбленной за шиворот, он смотрит на Терренса и взглядом просит его увести девушку на безопасное расстояние. Тот сразу его понимает, приобнимает плачущую девушку и отводит ее подальше от опасного человека, который с рыком пытается вырваться из хватки младшего из братьев МакКлайф.       — Все хорошо, дорогая, все хорошо, — тихим, мягким голосом пытается успокоить Терренс, нежно гладя Наталию по голове и крепко обнимая ее.       — Не плачь, дочка, не плачь, — мягко говорит Энтони, погладив издающую всхлипы Наталию по голове и обняв ее, когда Терренс отстраняется от нее. — Мы не дадим тебя в обиду. Все хорошо, радость моя, твой папа рядом.       — Не рыпайся, сука! — сквозь зубы цедит Эдвард, свободной рукой вцепившись Юджину в волосы. — Была бы моя воля, я бы вырвал из тебя все органы! Тюрьма – это слишком мягкое наказание для такого больного ублюдка, как ты!       — Заткнись, щенок ты недоразвитый, — презренно хмыкает Юджин. — Иди лучше за мамину юбку спрячься! Поплачь немного! Ты же только это и умеешь делать, сопляк.       — Ошибаешься, Уэйнрайт. — Эдвард уставляет свой презренный, надменный взгляд на Юджина. — За эти несколько месяцев многое изменилось. В том числе и я. Я изменился. И уже никогда не буду тем Эдвардом МакКлайфом, которого ты знал. Неизменным осталось немногое. Например, мое желание защищать тех, кого я люблю. И на этот раз я буду делать это еще жестче. Не жалея всяких мразей, вроде тебя.       — ХА-ХА, КАК СМЕШНО! — истерически смеется Юджин. — Наш маленький мальчик все еще пытается строить из себя крутого. Ах, да, конечно… Ведь здесь столько людей… Как ты можешь облажаться, когда на тебя пялится столько людей!       — Я бы доказал тебе это, но не хочу марать руки об такое грязное вонючее животное, которое испортило здесь воздух. Если не заметил, то половина людей здесь сидело с закрытыми носами, потому что ты воняешь хуже любого бомжа. Как бы твои сокамерники не передохли от таких ароматов. Мы уже близки к этому.       — А я не хочу слышать бредни сопляка, который строит из себя героя для этой белобрысой шлюхи.       Эдвард реагирует молниеносно, нанеся Юджину очень сильный удар кулаком по лицу, резко толкая его и со всей силы ногой ударив его прямо в живот. Превозмогая жгучую боль, преступник быстро поднимается на ноги и пытается нанести парню такой же удар в челюсть, но тот блестяще уворачивается и пару секунд борется с ним в рукопашную до того, как Терренс приходит на подмогу своему брату и грубо отталкивает преступника назад. Пока к Уэйнрайту подлетают пришедшие в себя полицейские, заводят руки ему за спину и пытаются силой увести отсюда.       — Что, МакКлайф, опять выпендриваешься и заступаешься за своего маленького братика, который смелый только рядом с тобой и этой белобрысой курицей? — презренно усмехается Юджин.       — Давай-давай, иди в тюрьму, больной ублюдок! — сухо бросает Терренс. — Надеюсь, что там тебе вправят мозги. И ты научишься хорошим манерам и правильному поведению с девушками. Хотя я очень сомневаюсь, что с одной извилиной в голове тебя можно чему-то научить. Проще обезьяну научить говорить, чем вдолбить в твою голову, что лапать и раздевать девушку против ее воли – это непростительно.       — Кто бы говорил, мудак! Тебе надо немного голову. Ведь все знают, что ты больной с самого детства и в ярости запросто можешь прирезать кого-нибудь.       — Не смей оскорблять моего брата! — грубо требует Эдвард. — И сам иди лечись! Ты, как оказалось, у нас и правда психически больной. Вот и вали отбывать свой срок и лечить голову. А через пару дней вынесут приговор дяде Майклу, и вы ответите за то, что сделали. За похищение моей девушки и попытку убить моего отца.       — Это мы еще посмотрим, сопливая шваль.       Юджин врезает кулаком по лицу каждого полицейского или с всей силы бьет их ногой в живот, заставляя мужчин еще больше занервничать, а женщин – еще больше побледнеть от ужаса и испуганно наблюдать за психически нездоровым человеком, с которыми не могут справиться сразу несколько человек. Он также легко справляется и с Эдвардом и Терренсом, отшвырнув каждого так, что они падают на пол, и снова со всех ног подлетает к Наталии. Преступник залупляет ей очередную пощечину, пару секунд таскает за волосы и пытается сдавить ей горло. Пока братья МакКлайф быстро поднимаются на ноги, в дело вмешивается разъяренный Энтони, который со всей силы кулаком врезает Уэйнрайту в челюсть, дает ему сильную пощечину, хватает за шиворот обеими руками и уставляет на него свой испепеляющий взгляд.       — Только пальцем тронь мою дочь, ублюдок, — сквозь зубы цедит Энтони. — Или клянусь, мразь, я кастрирую тебя наживую. Чтобы ты, твою мать, взвыл от боли и не захотел приближаться к Наталии и еще какой-либо девушке.       — А чего жалеть всяких жалких куриц, которые перебрали уже стольких мужиков и не помнят, кто бывал в их постели? — ехидно ухмыляется Юджин. — Уж не знаю, что делали вы и ваша жена, такая же истеричка, как и ее дочурка, но вот вам подарочек. Девочка, которая была для вас невинным ангелочком, оказалась шлюхой, без проблем раздевшаяся передо мной. Но еще не успевшая мне отсосать.       — Закрой свой грязный рот, животное. И НЕ СМЕЙ ОСКОРБЛЯТЬ НИ МОЮ ДОЧЬ, НИ МОЮ ЖЕНУ! ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, НА ЧТО Я СПОСОБЕН, ЕСЛИ КАКОЙ-ТО УБЛЮДОК ПРИВЕДЕТ МЕНЯ В БЕШЕНСТВО. ЕСЛИ ТЫ ЭДВАРДА НЕ БОИШЬСЯ, ТО Я ЗАСТАВЛЮ БОЯТЬСЯ СЕБЯ. Я – ОТЕЦ НАТАЛИИ И БУДУ ЗАЩИЩАТЬ ЕЕ ОТ ТАКОГО БОЛЬНОГО УБЛЮДКА ВРОДЕ ТЕБЯ.       — Вам было бы интереснее посмотреть фоточки, которые сделали мои друзья, когда мы с этой красоткой предавались утехам, — с хитрой улыбкой провоцирует Юджин. — Вот я посмотрю, кто будет защищать эту одержимую мужиками девчонку. Была бы нормальной девчонкой – встретила бы настоящего мужика. А поскольку она вела себя как проститутка, ей достался вот этот щенок, который единственный согласился смириться с тем, что в ее постели побывало уже сотни мужиков.       Энтони с налитыми кровью глазами наносит Юджину сильный еще пару ударов в челюсть до того, как он начинает бороться с ними в рукопашную. А через пару секунд ему на подмогу приходит Эдвард, который от души бьет его кулаком в челюсть. Это происходит несколько секунд до того, как полицейские снова пытаются схватить Уэйнрайта под руки и увести его из зала. Наталия сильно дрожит от страха, тихонько плачет и боится очередной атаки ее обидчика и попытки побить или изнасиловать. А Летиция, как может утешает свою дочь, крепко обнимая ее, гладя по голове и спине и что-то ей говоря. Хотя и сама женщина пребывает в глубоком шоке от происходящего. Так же, как и Ракель, Анна и Хелен, мокрыми глазами наблюдающие за происходящим и пытающиеся успокоить подругу.       — Пустите меня, собаки! — истошно вопит Юджин, яростно вырываясь из хватки полицейских. — ПУСТИТЕ, Я СКАЗАЛ!       — Если вы сейчас не пойдете с нами, то мы будем вынуждены принять меры, — грозится полицейский, пытающийся удержать Юджина в крепкой хватке.       — МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ВАШИ ГРЕБАНЫЕ МЕРЫ! СНАЧАЛА Я ХОЧУ РАЗОБРАТЬСЯ С ЭТОЙ БЕЛОБРЫСОЙ ШЛЮХОЙ!       Юджин получает крепкий удар в живот, который возмущенный Эдвард наносит ему ногой.       — ПРЕКРАТИ НАЗЫВАТЬ ЕЕ ТАК! — во весь голос вскрикивает Эдвард, начав довольно тяжело дышать и сжимая руки в кулаки. — ЕСЛИ УСЛЫШУ ЧТО-ТО ПОДОБНОЕ ЕЩЕ РАЗ – ТЕБЕ КОНЕЦ. Я КЛЯНУСЬ! ТЫ ОЧЕНЬ ПОЖАЛЕЕШЬ!       — Спокойно, МакКлайф, эта дура будет не единственной, с кем я развлекусь, — хитро улыбается Юджин и переводит свой взгляд на Ракель, начав изучав ее взглядом состоявшегося маньяка. — Например, вон та сексапильная брюнеточка, которая вскружила голову не одному парню… Может, с ней у меня будет меньше проблем, и она сумеет удивить своими способностями. Ар-р-р… Так бы и снял с нее этот костюмчик и засунул в нее свой член…       Подобные слова возмущают абсолютно всех, особенно Фредерика и Алисию, также присутствующие на заседании. Женщина прилетела сюда из Лондона, чтобы лично поддерживать своих близких и пообщаться с теми, кого давно не видела. Сама Ракель широко распахивает глаза, с ужасом представляя себя на месте своей подруги и чувствуя, как часто начинает биться ее сердце. А пришедший в бешенство Терренс подлетает к Уэйнрайту и со всей силы кулаком врезает ему по лицу, уставив на него свой испепеляющий взгляд.       — Только посмей приблизиться к ней, вонючее животное! — угрожает пальцем Терренс. — А ИНАЧЕ Я СОБСТВЕННОРУЧНО КАСТРИРУЮ ТЕБЯ И ВЫРВУ ТЕБЕ ВСЕ ОРГАНЫ! НАЖИВУЮ! Я ЗАСУНУ ТВОЙ ЧЛЕН ТЕБЕ В ЗАДНИЦУ!       — Успокойся, МакКлайф, успокойся, — ехидно улыбается Юджин. — Не надо выставлять себя психом. А иначе твои невеста, братец и мамочка с папочкой будут наблюдать за тем, как ты, одетый в смирительную рубашку, орешь и прыгаешь по белой комнате как обезьяна.       — ХВАТИТ РЖАТЬ, УБЛЮДОК! Я СЕЙЧАС НЕ ШУЧУ! УЗНАЮ, ЧТО ТЫ КРУТИЛСЯ ВОЗЛЕ МОЕЙ НЕВЕСТЫ, – ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ ПОЖАЛЕТЬ. ЗА ЭТУ ДЕВУШКУ Я ГЛОТКУ ТВОЮ ПЕРЕГРЫЗУ!       — Я и сам тебе все кишки вырву, если ты и с ней сделаешь что-нибудь, — уверенно заявляет Фредерик. — Мне плевать, что я уже в возрасте. За свою внучку я любого порву!       — Господи, да что же это такое! — возмущается Алисия. — Почему в зале столько крепких мужчин, и никто не может справиться с этим психически нездоровым?       — Да! Увидите уже этого больного, пока он не украл у кого-то оружие!       — Хорошо, что закон не поощряет такое безобразие. А иначе в этой стране каждый вел бы себя подобным образом!       — Тут только один выход, миссис Миддлтон, – вызывать врачей из психбольницы и делать ему успокоительное, — уверенно говорит Джейми. — Больше этого ублюдка ничто не возьмет.       — Я клянусь, что обращусь куда нужно, чтобы этого подонка засадили за решетку на всю жизнь, если он тронет хоть одну девушку, — заявляет Герберт. — Такое безобразие не должно поощряться! И не будет! Я не позволю таким тварям разгуливать на свободе!       — Предупреждаем вас в последний раз, господин Уэйнрайт: если вы сейчас же не пойдете с нами, то нам придется вызвать неотложку, чтобы вам сделали успокоительный укол, — уверенно заявляет полицейский, который со своими коллегами снова пытается силой подвести Юджина к выходу.       — ДА ПОШЕЛ ТЫ К ЧЕРТУ! — Юджин хитро улыбается и окидывает взглядом всех молодых девушек, которые находятся в зале суда. — У меня вон сколько дел… Тут столько сексапильных красавиц, которым требуется мужское внимание… Внимание настоящего мужика, а не каких-то хлюпиков вроде вашего любимого Эдди.       — Ты совсем что ли больной? — возмущается Даниэль, постучав пальцем по виску. — Готов изнасиловать едва не каждую встречную молодую девушку! Не знаешь уже, куда свою засохшую дудку совать!       — О, вот еще один урод из стада баранов заговорил, — хмыкает Юджин, окинув Даниэля презренным взглядом.       — Если уж полицейские не могут справиться с тобой, то мы с радостью поможем им, — уверенно заявляет Питер. — Силенок не хватит врезать каждому из нас с надеждой выиграть время и подлететь к любой из девушек.       — Еще один пришибленный дружок братиков МакКлайф… — Юджин со злостью во взгляде ухмыляется и окидывает презренным взглядом еще и Питера. — Да… Совсем не умеют выбирать себе друзей…       — Так, попросим без оскорблений, уважаемый! — вмешивается Бенджамин. — И смирись уже с тем, что тебя признали виновным, а через пару дней добавят еще несколько лет к твоему сроку.       — Да ну вас, уродов! Не охота мне с вами возиться! — Юджин взглядом серийного маньяка сначала смотрит на Анну, а уже потом на Хелен и улыбается намного шире. — М-м-м… А рыжая малышка ничего так… Совсем молоденькая… Как раз то, что я люблю! У таких тела просто шикарные. Ласкать их – одно удовольствие… Да и темненькая просто куколка… Такая миниатюрная… Ох, ну и выбор! Одна привлекательнее и сексуальнее другой… Даже не знаю, с кем бы я немножко развлекся сначала… Кто в первую очередь попробовал бы на вкус мой большой член…       — ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ, МРАЗЬ! — в один голос вскрикивают Питер и Даниэль, пришедшие в бешенство после услышанного.       — Озабоченный! — стучит пальцем по виску Питер. — Больной ублюдок! Тебе место в психушке!       — Надеюсь, тебя определят в тюрьму для особо опасных преступников, — громко добавляет Даниэль.       — Ой все, закудахтали курочки! — громко восклицает Юджин и кудахчет как курица. — Переполох в курятнике начался!       — Да что это, черт возьми такое! — возмущается Виктор. — Сделайте уже что-нибудь! А иначе этот ужас до вечера не закончится!       — Иди в тюрьму, ублюдок! — вскрикивает Эдвард. — Тебе там самое место!       Все присутствующие начинают громко возмущаться и крутить пальцем у виска, расходясь настолько сильно, что их вряд ли может что-то остановить. Обстановка в зале накаляется все больше и больше. Никого уже не волнует, что их могут наказать за нарушение порядка. Полицейские все также продолжают пытаться увести Юджина, который всеми силами сопротивляется им. А мужчины готовы защищать женщин, которые стоят в другом конце зала и тихонько плачут, с ужасом наблюдая за происходящим.       — Уведите этого больного человека отсюда, пока он кого-нибудь здесь не изнасиловал, — уверенно требует Джейми, размахивая рукой.       — А лучше определите его в какую-нибудь психбольницу, — добавляет Бенджамин. — И держите его под замком!       — Негодяй, как же можно поступать так с девушками? — недоумевает Герберт. — Тебе лечиться надо, подонок! Это ненормально!       — В тюрьму иди, подонок! — громко говорит Кевин. — В тюрьму! Там тебе вправят мозги!       — Мы не будем молчать, если на наших глазах кто-то так обращается с девушкой, — уверенно заявляет Виктор.       — Надеюсь, с тобой будут обращаться ужасно, как и ты – с девушками, — выражает надежду Кристофер. — Нормальные мужчины уважают женщин, какими они ни были.       Впрочем, Юджину, мягко говоря, плевать на возмущения, и который лишь тихо ухмыляется, продолжая бороться с несколькими полицейскими.       — К порядку! — громко требует Дезмонд. — К порядку! Зал, успокойтесь! Соблюдайте порядок! А иначе я оштрафую всех присутствующих!       — Так больше продолжаться не может, — уверенно говорит судебный пристав. — Я распорядился, чтобы сюда прислали врачей психиатрической клиники.       — О, господи Иисусе… — устало стонет Дезмонд. — Дело этой семьи сведет меня с ума… А ведь мне еще раз предстоит видеть их на заседании по делу Майкла МакКлайфа…       Тем временем Юджин продолжает сопротивляться полицейским, которые пытаются поймать его, и кричит как резаный. Терренс, Эдвард, Даниэль, Питер, Бенджамин, Кевин и Кристофер пытаются помочь им, поскольку понимают, что если они не покончат с этим как можно скорее, то подобное может продолжаться еще очень долго. Однако преступник постоянно убегает от них и никому не дает поймать себя, поливая каждого грязью. Один из таких забегов заканчивается тем, что он сначала бессовестным образом хватает Ракель, Анну и Хелен за ягодицы или шлепает по ним. А пока девушки раскрывают рты, мужчина снова нападает на Наталию, которую обхватывает обеими руками со спины и пару секунд бегает из одной стороны в другую, пока она истошно кричит и пытается вырваться. После чего он швыряет ее на пол, нависает над ней, грубо лапает за грудь и залупляет несколько крепких пощечин.       Это становится для Эдварда последней каплей. Окончательно потеряв над собой контроль, он заваливает Юджина и начинает безжалостно избивать его настолько сильно, насколько у него хватает сил. Он не жалеет ни костяшки пальцев, ни черные ботинки, которые он еще три месяца назад одолжил у Терренса так же, как и костюм. Некоторые присутствующие приходят в шок от того, как обычно сдержанный Эдвард дубасит Уэйнрайта так, что у него в уголках рта появляются небольшая струйка крови.       — О, господи, Эдвард потерял над собой контроль, — ужасается Хелен, прикрыв рот рукой.       — Да он сейчас изобьет его до смерти! — широко распахивает глаза Алисия.       — Слушайте, мужики, я что-то боюсь этого парня, — с тревогой признается Бенджамин. — Сейчас Эдвард покалечит этого ублюдка, и его опять привлекут к уголовной ответственности.       — Знаю, — уверенно говорит Терренс. — Да, этому ублюдку надо хорошенько врезать. Но никто не хочет, чтобы Эдвард снова оказался под следствием.       Терренс первый подлетает к Эдварду и пытается силой оттащить его от Юджина, которого парень успел сильно избить всего за несколько секунд. А видя, что ему не удается справиться со своим братом, одержимый злостью, к нему на помощь подоспевают Даниэль с Питером.       — Хватит, Эдвард, остановись! — громко требует Даниэль. — Ты его убьешь! Не ищи приключений на свой зад!       — Плевать! — грубо бросает Эдвард, с учащенным дыханием пытаясь любой ценой вырваться из хватки Даниэля и Питера, крепко удерживающие его под руки. — Пустите меня! Пустите, я сказал!       — Мы знаем, что он этого заслуживает, — тараторит Питер. — Но ты можешь оказаться за решеткой!       — Я же сказал, что мне ПО ХЕР! НИКТО НЕ СМЕЕТ ТАК ОБРАЩАТЬСЯ С МОЕЙ ДЕВУШКОЙ!       Только Эдварду удается вырваться из хватки Питера и Даниэля, как Терренс тут же оттаскивает его от Юджина, которого сейчас пытаются сдержать полицейские.       — Отпусти меня, Терренс! — требует Эдвард, пытаясь вырваться из хватки Терренса. — Я сейчас очень злой! Меня лучше не трогать!       — Не делай глупости, если не хочешь заработать себе проблем! — уверенно отвечает Терренс.       — Если не отпустишь, клянусь, я тебе врежу!       — Хватит вести себя как псих! Довольно!       — Я еще не закончил с этой больной сукой! КЛЯНУСЬ, Я УБЬЮ ЕГО! И МЕНЯ НИКТО НЕ ОСТАНОВИТ!       — Успокойся, Эдвард, УСПОКОЙСЯ! — переходит на крик Терренс, крепко схватив Эдварда за запястья. — ОСТАНОВИСЬ! НЕ ВЫНУЖДАЙ МЕНЯ ПРИВОДИТЬ ТЕБЯ В ЧУВСТВА С ПОМОЩЬЮ ПОЩЕЧИН!       — Отвали от меня!       — Сейчас же прекрати это, Эдвард! — уверенно требует Джейми, подходя к Эдварду, резко развернув его к себе и взяв за плечи. — Прекрати, я сказал!       — Я ПРЕКРАЩУ, КОГДА ЭТОТ МУДАК СДОХНЕТ!       — Все, хватит! Остановись! ОСТАНОВИСЬ, Я СКАЗАЛ! ПРИДИ В СЕБЯ!       — Серьезно, МакКлайф, не нарывайся на неприятности, — соглашается Кевин, подходя к Эдварду вместе с Бенджамином и Кристофером. — Этому подонку и так устроят сладкую жизнь в тюрьме. И это продлится не один год.       — Будет сидеть вместе с тем Брауном, твоим дядюшкой и всеми их дружками, — уверенно добавляет Кристофер.       — Все, полицейские его скрутили, — сообщает Энтони. — Сейчас-то этот ужас должен прекратиться.       Полицейским действительно удалось поймать Юджина и, заведя руки за спину, надеть на него наручники. Они поднимают его и собираются вывести его из зала заседания. Но стоит Уэйнрайту оказаться в паре метров от него, как тяжело дышащий Эдвард резко срывается с места и пытается снова напасть на него с кулаками. Однако Терренс молниеносно оттаскивает своего брата назад, сумев завести его руки за спину.       — ТЕБЕ КОНЕЦ, СУКА! — во весь голос вопит Эдвард и раздраженно рычит, пока его брат и отец не дают ему уйти. — АР-Р-Р! Я ТЕБЯ, БЛЯТЬ, ПО СТЕНКЕ РАЗМАЖУ!       — Все-все, Эдвард, успокойся! — восклицает Терренс. — Успокойся, я сказал!       — А НУ СЕЙЧАС ЖЕ ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! — Эдвард резко дергает руками. — ПУСТИТЕ, БЛЯТЬ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ ЭТОМУ УБЛЮДКУ УЙТИ ОТСЮДА ЖИВЫМ!       — Твою мать, сейчас же прекрати, это безобразие! — громко восклицает Джейми, взяв Эдварда под руку. — ПРИДИ В СЕБЯ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПОКА ТЫ НЕ ВЫНУДИЛ НАС УСПОКАИВАТЬ ТЕБЯ ПОЩЕЧИНАМИ И ХОЛОДНОЙ ВОДОЙ!       — Что, малыш, не дают тебе набить мне морду? — громко ухмыляется Юджин. — Какая жалость!       — Я ЕЩЕ ДОБЕРУСЬ ДО ТЕБЯ, МУДАК! — вскрикивает Эдвард.       — А я успел пощипать твою блондиночку за сиськи! Такие большие и упругие! М-м-м… Я чуть не кончил… А если я поласкаю их голенькими… Пососу ее твердые сосочки… Поласкаю ручками ее мягкий животик… Засуну пальчики в ее мокренькую дырочку… А потом в нее же засуну свой большой член… Чтобы она визжала как кошка во время течки!       — ДА ХОТЬ БЫ ТВОЙ ХЕР ОТСОХ! ВМЕСТЕ С ТВОИМ ГРЯЗНЫМ ЯЗЫКОМ!       — Быстрее отсохнет твоя маленькая свистулька! А блондиночка еще отсосет мне, когда я доберусь до нее. Я, блять, раздену эту сучку и раздвину ей ноги. ОНА ОТДАСТ МНЕ СВОЙ ДОЛЖОК!       Эдвард с раздраженным рыком и налитыми кровью глазами пытается наброситься на Юджина, но его крепко и решительно удерживает Терренс.       — Ха-ха! — ехидно смеется Юджин. — Ничего ты мне не сделаешь! Как не сделаешь тогда, когда Рочестер будет делать мне минет и лежать голая с моим членом в ее заднице!       — ЧТОБЫ ТЫ СДОХ, УБЛЮДОК! — во весь голос вопит Эдвард, тяжело дыша и с устроенной силой пытаясь вырваться из хватки Терренса, которому помогают и Даниэль с Питером, Бенджамином, Кристофером и Кевином. — БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ!       — Мне по хер на твои проклятья!       — ТЕБЕ ЛУЧШЕ ИЗБЕГАТЬ МЕНЯ! ПОТОМУ ЧТО Я УБЬЮ ТЕБЯ СВОИМИ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ, МРАЗЬ! СЛЫШИШЬ!       — Ты все больше становишься похожим на своего больного братца. Смотри, а то и до папаши тебе будет недалеко. У вас в МакКлайфов все какие-то психи уродились. За исключением лишь одного – Майкла МакКлайфа.       — Я НЕ ШУЧУ, СУКА ТЫ ГРЕБАНАЯ! МНЕ РЕАЛЬНО ПЛЕВАТЬ, ЧТО СО МНОЙ БУДЕТ! МНЕ ЛИШЬ ВАЖНО ЗНАТЬ, ЧТО ОДИН БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК ГОРИТ В АДСКОМ ПЛАМЕНИ! ТЫ, СУКА, НЕ ЗНАЕШЬ, НА ЧТО Я СПОСОБЕН, ЕСЛИ МЕНЯ РАЗОЗЛИТЬ!       — Черт, кто-нибудь вызовете скорую, — презренно ухмыляется Юджин. — Пусть врачи сделают укольчик этому психу и отвезут его в больницу. Хотя нет, пусть всех из семейки МакКлайф отвезут туда. ЧТОБЫ ОНИ ДОЖИВАЛИ ТАМ СВОИ ПОСЛЕДНИЕ ДЕНЕЧКИ!       — Проваливай отсюда, мразь! — громко требует Энтони. — А за такие словечки о моей дочери я и сам тебе хорошенько всыплю! С удовольствием помогу Эдварду расквитаться с тобой, если ты будешь и дальше так говорить и посмеешь тронуть ее хоть пальцем.       — В тюрьму! — начинает скандировать Кевин. — В тюрьму! В тюрьму!       Остальные мужчины подхватывают мотив и тоже начинают очень громко скандировать что-то подобное, пока Юджин молча закатывает глаза и качает головой. Но в какой-то момент он осматривается вокруг и на пару секунд задерживает взгляд на одном из сотрудников полиции, которые пытаются вывести его отсюда. А точнее, на пистолет, что прикреплен на пистолетный ремешок к поясу. Пользуясь моментом, преступник сначала хватает оружие, а затем наносит ему крепкий удар в челюсть. И бьет по лицу или в живот его коллег, когда те пытаются принять какие-то меры. Пока сотрудники полиции падают на пол и скручиваются от сильной боли, Уэйнрайт три раза выстреливает в потолок под громкие визги девушек и женщин, резко побледневшие от ужаса и начавшие собираться в небольшие кучки.       — Вы так просто от меня не отделайтесь, твари! — ехидно улыбается Юджин, направляя пистолет на всех присутствующих в зале. — Всех уничтожу!       — Сейчас же выведете его отсюда! — приказывает Виктор. — Отберите у него пушку!       — Твою мать, это плохо кончится… — задумчиво предполагает Бенджамин.       — Господи Иисусе… — с ужасом во взгляде произносит Дезмонд.       Юджин громко и истерически смеется, когда он начинает без разбору стрелять во всех, кого видит перед собой, поселяя в них леденящий душу страх. Каждый как может уворачивается от пулей, что летят в разные стороны, а немного пришедшие в себя сотрудники полиции безуспешно пытаются его обезоружить.       — Гнида поганая! — возмущается Терренс, опустившись на корточки и спрятавшись за стулом. — Весь избитый, а все равно еще ползает.       — Вот чего мы и боялись! — тараторит Даниэль, защитив себя с помощью стула, пока он отбегает в сторону. — Того, что кто-то достанет пушку и начнет по всем пулять.       — Куда пошел, бестолочь? — громко ужасается Питер, когда видит, когда Эдвард решительно направляется к Юджину. — Он сейчас же пульнет в тебя! Опомниться и не успеешь!       — Господи помилуй нас… — со слезами на глазах взмаливается Ребекка, пока она крепко обнимает Алисию, с которой как мышка стоит в сторонке.       — Этот псих еще опаснее Майкла! — восклицает Летиция как раз в тот момент, когда они с Энтони едва успевают отбежать в сторону.       — Мало ему Эдварду морду начистил, — хмуро бросает Энтони. — Надо было еще навалять!       — Иисусе, что этот мальчишка делает? — с широко распахнутыми глазами ужасается Алисия, наблюдая за тем, как Эдвард ожесточенно борется с Юджином в рукопашной с целью отобрать у него пистолет.       — Эдвард, отойди от него! — приказывает Джейми.       — Ох, чую, беда грянет… — выражает тревогу Фредерик. — Грянет беда…       — Он еще и по женщинам пуляет! — приходит в ярость Кристофер, вместе со всеми бегая из одной стороны в другую.       — Кто-нибудь, остановите эту тварь! — восклицает Кевин. — Пока кто-то не пострадал!       — Осужденный Уэйнрайт, немедленно положите оружие на пол! — приказывает один из полицейских, направив пистолет на Юджина.       — Сейчас же усмирите осужденного! — приказывает Дезмонд, пока судебный пристав берет его под руку и советует побыстрее уйти отсюда.       — Я отомщу вам всем! — во весь голос заявляет Юджин, продолжая стрелять в каждого, на ком останавливается его бешеный взгляд. — Сделаю то, о чем так мечтал мой дорогой Майкл МакКлайф.       Юджин хитро улыбается, когда его взгляд останавливается на бледных, до смерти перепуганных Анне, Хелен и Ракель, что крепко прижимаются друг к другу. Он почти стреляет в них, но попадает в потолок, поскольку Эдвард резко задирает его руку с оружием к верху. Вскрикнувшие девушки резко опускаются на корточки, инстинктивно прикрыв голову руками, пока Даниэль, Питер и Терренс резко вздрагивают от ужаса.       — Сука! — вскрикивает Питер. — Этот мудак чуть не ранил их!       — Очередь дойдет до всех, не переживайте, — уверенно говорит Юджин. — До каждого.       Теперь Юджин начинает обстрел уже по Питеру, Терренсу и Даниэлю, пулей отбегающие в сторону и добирающиеся до тяжело дышащих Хелен, Ракель и Анны, которых они крепко обнимают и всеми способами защищают от пулевого ранения в момент обстрела. Правда, он длится недолго, поскольку в какой-то момент Эдвард наносит ему крепкий удар ногой в поясницу. Преступник камнем падает на пол, роняет свое оружие и сцепляется в рукопашной схватке со своим злейшим врагом, что одержим таким сильным гневом, что ему очень сложно ему противостоять ему.       — Не надоело еще махать крылышками, малыш? — презренно усмехается Юджин.       — Пока ты смеешь вредить моим близким, я не успокоюсь, — грубо заявляет Эдвард и кулаком бьет Юджина в челюсть. — НЕ УСПОКОЮСЬ!       — А я не успокоюсь, пока НЕ ПРИКОНЧУ ТЕБЯ! — Юджин, лежа на полу, отталкивает от себя возвысившегося над ним Эдварда ударом в живот. — ПОКА ТЫ НЕ НАЧНЕШЬ ГНИТЬ В ЗЕМЛЕ!       Юджин резко поднимается на ноги, сбивает с ног полицейского, который пытается его поймать, мощнейшим ударом по лицу, выхватывает у него пистолет и резко направляет его на тяжело дышащего, все еще сидящего на полу Эдварда.       — Нельсон с большим удовольствием расскажет Майклу о том, как я покончил с одним жалким облезлым котенком, у которого все-таки закончились жизни. ОН БУДЕТ ДО БЕЗУМИЯ РАД! РАД, ЧТО ОДНА ГНИДА ВСЕ-ТАКИ СДОХЛА!       Эдварду едва удается перекатиться в другую сторону, когда Юджин с ехидной улыбкой делает выстрел. А когда он встает, то вынужден опускаться на корточки, кататься по полу и прятаться за стульями, поскольку Уэйнрайт проводит по нему еще более жесткий обстрел. Пока все прячутся в сторонке и буквально не дышат, широко распахнутыми глазами наблюдая за тем, как МакКлайф-младший снова и снова оказывается на волосок от пулевого ранения.       — Нет, хватит! — со слезами на глазах вскрикивает Наталия, пока ее крепко обнимает Бенджамин и успокаивает Блер. — Пожалуйста…       — Беги, Эдвард, беги! — восклицает Ракель.       — Берегись! — вскрикивает Анна.       — Сюда, беги сюда! — делает подзывающий жест Хелен.       Эдвард еще некоторое время убегает от буквально озверевшего Юджина до того как обо что-то спотыкается и падает на пол. В этот момент к нему подбегает Терренс, который берет его под руки, помогает подняться и тотчас уводит в сторону.       — Ты как, парень? — интересуется Даниэль.       — Нормально, — задыхаясь, уверенно кивает Эдвард.       — Не расслабляйтесь, ребята, — предупреждает Питер. — Мы здесь, походу, надолго.       Юджин снова начинает безжалостно стрелять по всем подряд, заставляя всех разбежаться врассыпную. Мужчины как могут прячут женщин и мгновенно реагируют при каждой опасности, пока те горько плачут, дрожат и вскрикивают от ужаса, что они сейчас испытывают.       — Все хорошо, милая, ничего не бойся, — тихим, низким голосом успокаивает Терренс, прижимая к себе Ракель и гладя ее по голове, пока та тихонько шмыгает носом и с трудом сдерживает слезы. — Он ничего тебе не сделает.       — Не плачь, принцесса, я рядом, — мягко говорит Даниэль, кончиками пальцев проводя по коже головы тихонько плачущей Анны, сжавшей руки в кулаки и приложившей их к его груди, и обнимая ее как можно крепче. — Обещаю, я не дам тебя в обиду.       — Я здесь, мой сахарок, с тобой ничего не случится, — тихим, успокаивающим голосом дает понять Питер, гладя Хелен по голове и водя свободной рукой по ее спине, пока ту сильно колотит от огромного напряжения. — Все хорошо…       — Да-а-а-а-а, детка! — с наслаждением восклицает Юджин, пуляя по убегающим Кристоферу, Бенджамину и Кевину. — Вот это я понимаю – кайф! ДА-А-А-А-А-А-А-А!       — Господи, да сделайте вы уже что-нибудь с этим психом! — громко требует Джейми.       — Ему же хуже будет, если он не успокоится, — уверенно говорит Фредерик.       — Да таких опасных преступников вообще надо держать подальше от людей! — решительно заявляет Алисия. — И приставлять к нему больше, чем двух полицейских.       Все это время сотрудники полиции гоняются за Юджином и предпринимают безуспешные попытки выстрелить в него, но тому удивительным образом удается отвертеться от пуль. Никакие слова и приказы не действуют на преступника, вошедший в раж и решительно настроенный разобраться если не со всеми, так хотя бы со всеми парнями, которые так рьяно защищают молодых, дрожащих от неподдельного ужаса девушек от худшего.       — Сначала я расквитаюсь с молодежью, — ехидно улыбается Юджин и делает выстрел в Даниэля, которого Питер едва успевает оттащить в сторону. — Чтобы не мозолили глаза и не стояли у меня на пути.       — Лучше сдавайся и иди лечиться в психушку, ублюдок! — грубо рявкает Терренс.       — Только после вас, королевский пингвин. — Юджин стреляет уже в Терренса, но того спасает Эдвард, схватив за руку и отбежав с ним в сторону. — Блять, да что же вы все живучие твари? ПОДЫХАЙТЕ УЖЕ!       — Осужденный Уэйнрайт, немедленно положите оружие на пол и поднимите руки, — приказывает один из полицейских, направив пистолет на Юджина.       — О нет, я еще не закончил. Мое веселье только начинается. Я люблю не только трахать сексапильных голеньких девочек, но еще убивать тех, кто для меня словно кость в горле.       Юджин окидывает взгляд всех, кто сейчас собрался в одну кучу, стараясь держаться как можно ближе друг к другу и широко распахнутыми глазами неотрывно на него словно заложники опасных преступников. После чего он обращает внимание на тихо плачущую, вжавшую голову в плечи и крепко обнявшую себя руками Наталию и хитро улыбается.       — Ну что, дрянь белобрысая… — низким голосом произносит Юджин, уверенно надвигаясь на тяжело дышащую Наталию. — Вот у меня и появился шанс отомстить тебе за все. За свой длинный язык и отказ как следует мне отсосать.       — Нет, пожалуйста, не надо… — дрожащим голосом взмаливается Наталия, начав медленно отходить назад. — Не убивайте меня…       — Не смей ее трогать, мразь… — сквозь зубы цедит Эдвард, крепко сжимая руки в кулаки. — НЕ СМЕЙ!       — Не бойся, смерть будет мгновенной, — обещает Юджин. — Получишь пулю в сердце или голову – сдохнешь мгновенно. Скорая тебе будет уже не нужна. Только если для того, чтобы отвезти твое прекрасное тело в морг.       — Я СКАЗАЛ, ОТОЙДИ ОТ НЕЕ!       Стоит Эдварду сорваться с места с желанием подбежать к Наталии, как Юджин тут же направляет на него пистолет.       — А НУ НЕ РЫПАЙСЯ, МРАЗЬ! — рявкает Юджин.       — Мне по хер на твои угрозы! — грубо заявляет Эдвард. — Если с ней что-то случится, Я ТЕБЯ, СУКА, РАЗОРВУ НА ЧАСТИ!       Эдвард лишь успевает нанести Юджину удар в челюсть до того, как тот грубо сбивает его с ног ударом ногой в солнечное сплетение, лишив парня возможности нормально дышать. Пользуясь моментом, преступник тут же подбегает к Наталии и вынужден начать преследовать ее, поскольку она с оглушительными визгами начинает убегать от него. Девушка прячется где только можно, пока обидчик с особым рвением стреляет по ней. Стоящие в сторонке Анна, Ракель и Хелен не сдерживают слез и отчаянно молятся о том, чтобы с их подругой все было хорошо. Пока Джейми и Виктор помогают Эдварду немного прийти в себя и подняться на ноги, параллельно справляясь о его самочувствии.       Сотрудники полиции не оставляют попыток поймать злостного преступника и как могут защищают всех, кто на данный момент остается на своих местах и чувствуют, как часто бьются их сердца, и как сильно сводит каждый мускул. Правда они ничего не могут сделать против Юджина, которому в какой-то момент удается нагнать Наталию. Он грубо хватает ее за волосы и под истошный визг блондинки залупляет ей крепкую пощечину. После чего Уэйнрайт отталкивает девушку от себя и, крепко схватив пистолет обеими руками, целится в нее. Пока она жалостливо смотрит на него мокрыми от слез глазами и очень часто дышит, будучи буквально парализованной от сковывающего ее словно трескучий мороз ужаса.       — Попрощайся с этими людишками, сучка, — низким, грубым голосом говорит Юджин. — Ты умрешь ПЕРВОЙ!       – НЕ-Е-Е-ЕТ! — во весь голос вскрикивает Эдвард, почувствовав резкую боль в сердце, видя, как Юджин собирается нажать на курок.       Эдварду нужно меньше секунды, чтобы со скоростью света рвануть к закрывшей лицо Наталии и крепко обнять ее, своей спиной залоснив от опасного преступника. Который в этот момент все равно делает выстрел. Пуля с оглушительным грохотом резко вылетает из дула и устремляется прямо к мужчине, который лишь успевает бросить на Уэйнрайта короткий взгляд. После чего она попадает в бицепс и вонзается глубоко в кожу, заставляя парня поморщиться и резко схватиться за него.       — НЕ-Е-Е-ЕТ! — с широко распахнутыми глазами душераздирающе надрывает голосовые связки Наталия. — Эдвард!       Сильно поморщившись от жгучей боли, что в какой-то момент пронзает все его тело, Эдвард сгибается пополам с чувством, что он не чувствует раненую руку, пока девушки и женщины громко вскрикивают, а мужчины широко распахивают глаза и буквально застывают от ужаса.       — Эдвард! — во весь голос вскрикивает Терренс, резко побледнев с чувством, что ему не хватает воздуха.       — Эдвард, сыночек… — начинает заливаться слезами Ребекка, почувствовав неприятную боль в сердце.       — Сынок! — вздрагивает Джейми, вовремя подхватив Ребекку под руки, когда ее ноги подгибаются от слабости.       — Эдвард! — приходят в ужас Даниэль и Питер, прикрыв рот обеими руками, а затем то же самое выкрикивают и Анна, Ракель и Хелен.       — Господи Иисусе… — широко распахивает глаза Фредерик. — Эдвард!       В этот момент Эдвард с чувством сильной слабости резко опускается на колени, крепко держась за рану, что начинает сильно кровоточить, пока задыхающаяся от волнения Наталия придерживает его и опускается на пол вместе с ним.       — Эдвард! — взволнованно тараторит Наталия и начинает приобнимать Эдварда за плечи, когда он принимает лежачее положение. — Эдвард, любимый…       Наталия прижимает Эдварда поближе к себе и нежно гладит его по щеке.       — Господи-господи… — Наталия целует Эдварда в щеку. — Хороший мой… Родненький…       Эдвард ничего не говорит и только лишь еще сильнее морщится от боли, немного тяжело дыша и пачкая ладонь в крови. И пока Юджин с гордо поднятой головой ехидно смеется, не обращая внимания на окруживших его полицейских с оружием в руках и требующих поднять руки вверх, к раненому парню начинают сбегаться все присутствующие.       — Эдвард, брат… — задыхаясь, произносит Терренс после того, как первым подлетает к Эдварду, опускается перед ним на колени и на секунду прикладывает ладонь к щеке брата. — Убери руку, я осмотрю рану.       — Боже мой, Эдвард! — взволнованно восклицает Ракель, последовав за Терренсом и погладив Эдварда по голове.       — Эдвард! — наперебой вскрикивают Даниэль и Питер, также опустившиеся на пол рядом с друзьями.       — Твою мать… — ужасается Даниэль.       — Эта тварь попала ему в руку! — сообщает Питер и расстегивает несколько пуговиц на рубашке Эдварда, дабы он мог свободно дышать.       — Господи, Эдвард… — с ужасом в широко распахнутых глазах сокрушается Летиция.       — Вызывайте скорую! — громко требует Терренс, перепачкав руки в крови. — Он ранен!       — Быстрее, врача! — приказывает Виктор.       — Шевелитесь, звоните в 911! — обращается к судебному приставу и членам жюри Герберт. — А иначе парень умрет!       — Эдвард, сыночек… — дрожащим голосом произносит Ребекка, со слезами на глазах гладя Эдварда по руке. — Хороший мой…       — Все в порядке… — с учащенным дыханием пытается всех успокоить Эдвард и слегка напрягает все мышцы, когда слегка шевелит травмированной рукой. — Ничего страшного…       — Держись, милый, держись, я тебя умоляю! — отчаянно взмаливается Наталия, приложив ладонь к щеке Эдварда. — Пожалуйста, Эдвард, держись!       — Все хорошо, Эдвард, скорая уже в пути, — мягко говорит Энтони. — Только держись.       — Господи, сынок, как ты же так? — качает головой Джейми, держа Эдварда за дрожащую руку. — Господи…       — Этот псих все-таки ранил тебя… — ужасается Алисия.       — Так было нужно… — тихо, немного вяло отвечает Эдвард. — А иначе бы он убил Наталию…       — Все будет хорошо, Эдвард, — мягко говорит Анна, приложив ладонь к щеке Эдварда.       — Ты сильный, ты справишься, — добавляет Хелен, похлопав Эдварда по руке.       — Надо остановить кровь! — восклицает Кристофер. — Или как-то сдержать ее! Пока он потерял еще больше и не вырубился.       — Да, давайте сделаем жгут, — соглашается Кевин. — Это поможет ему продержаться до приезда скорой.       — Используйте ремень или галстук! — советует Блер.       И пока одни пытаются хоть немного сдержать поток крови, что вытекает из раны Эдварда на руке, а другие умоляют его держаться, смех Юджина становится еще более истерическим. Но зато он перестает сопротивляться сотрудникам полиции, которые отбирают у него оружие, заводят руки за спину и надевают наручники.       — Недолго щенок брыкался! — злорадствует Юджин. — Недолго махал своими крылышками!       — Тебе это с рук не сойдет, тварь! — грубо бросает Даниэль. — Ты ответишь за то, что сделал с Эдвардом!       — Ты еще хуже, чем этот старый ублюдок Майкл! — восклицает Бенджамин.       — Ох, как же мне смешно наблюдать за тем, как все сюсюкаются с этим недоразвитым, — презренно усмехается Юджин. — С недоразвитым сопляком, которого надо убить еще в утробе.       — Слышь, мудак, хавало свое грязное прикрой! — низким голосом рявкает Питер. — Пока мы не выстрели тебе по яйцам!       — Надеюсь, МакКлайф не дотянет до приезда скорой и вот-вот откинет копыта. Сдохнет героем, пожертвовавшим собой ради сексапильной блондиночки. Которая очень скоро будет стоять передо мной голой на коленях и долго мне отсасывать.       Чувствуя, как каждая мышца напрягается от злости, и начав тяжело дышать, пришедший в бешенство Терренс пытается резко встать и наброситься на Юджина с кулаками. Однако его сразу же останавливает Ракель, крепко взявшая его за плечи и потянувшая на себя.       — Не надо, Терренс, не трогай его! — тараторит Ракель. — Не хватало, чтобы он и тебя ранил или покалечил!       — ЕСЛИ МОЙ БРАТ УМРЕТ, Я С ТЕБЯ ШКУРУ СПУЩУ, СУКА! — взрывается Терренс, пока его ноздри раздуваются, а лицо краснеет от злости.       — Буду молиться о том, чтобы эта крыса оказалась не такой живучей, — ехидно смеется Юджин, пока полицейские насильно уводят его все дальше и дальше.       — Вали отсюда, пока я сам тебе морду не начистил! — рявкает Джейми. — Не жди пощады, если с моим сыном что-то случится. МЕНЯ, ТВОЮ МАТЬ, ЛУЧШЕ НЕ ЗЛИТЬ!       — Это не последняя наша встреча, господа. Пусть даже она состоится и лет через двадцать, я все равно достану вас. Хоть из земли выкопаю! И закопаю обратно, когда разберусь с вами! Не думайте, что вы от меня избавились.       — Чтоб ты сдох в тюремной камере… — с учащенным дыханием тихо бормочет Эдвард, выглядя мертвецки бледным и испытывая сильную слабость. — Гнида… Я проклинаю тебя…       — Тише-тише, не разговаривай, — шепчет Наталия, погладив Эдварда по голове, что лежит у нее на коленях. — Не трать силы.       — Не расслабляйтесь, красавицы. — предупреждает Юджин и с похабной улыбкой окидывает взглядом плачущих и дрожащих Ракель, Анну и Хелен, которые либо придерживают Эдварда за плечо, либо за руку. — Я и до вас однажды доберусь. Рано или поздно. Вы все мне отсосете! Я вставлю свой член в каждую из вас!       — Вали отсюда, пока живой, жалкое отродье! — взрывается Даниэль.       — А иначе тебя вынесут отсюда вперед ногами! — угрожает Питер.       — И ты не расслабляйся, блондиночка! — добавляет Юджин и с тихим стоном облизывает губы, глядя на заливающуюся слезами Наталию, которая прижимает голову Эдварда к груди, пока ее крепко обнимают Летиция с Энтони. — Как только щенок сдохнет, мне ничто не помешает хорошенько оттрахать тебя. Ты от меня просто так не отделаешься, сучка.       — ВАЛИ ОТСЮДА, УБЛЮДОК! — приходит в бешенство Энтони. — НЕ СМЕЙ ДАЖЕ СМОТРЕТЬ В СТОРОНУ МОЕЙ ДОЧЕРИ! А ИНАЧЕ ТЫ – ТРУП!       — Готовьте денежки на похороны, родители, — злорадно смеется Юджин, посмотрев на крепко обнимающихся Ребекку с Джейми и Летицию с Энтони. — Ваши деточки первыми займут забронированные для них места на кладбище. Я не успокоюсь, пока они оба не сдохнут.       Терренс пулей поднимается на ноги, подлетает к Юджину и под женские визги со всей силы, что у него есть, бьет его кулаком в челюсть. А поскольку ему мало одного удара, то он в припадке ярости наносит еще несколько до того, как Питер и Даниэль оказываются рядом и силой оттаскивают своего разбушевавшегося друга от преступника, который не может ничего сделать из-за скованных наручниками рук.       — Успокойся, Терренс, успокойся! — решительно требует Даниэль. — Успокойся, говорю!       — Не делай себе хуже, Терренс! — восклицает Питер.       — Хуже будет этому мудаку, которого я ужасно хочу побить, — с налитыми кровью глазами низким, грубым голосом бросает Терренс. — Посильнее, чем это сделал Эдвард.       — Ничего, у тебя будет шанс поквитаться со мной в другой раз, — уверенно заявляет Юджин. — Когда я появлюсь в вашей жизни, чтобы отомстить. И закопать в землю твоего жалкого братца и его шлюху.       — ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА! — во весь голос вскрикивает Терренс, безуспешно пытаясь вырваться из хватки Даниэля и Питера. — И НЕ СМЕЙ СТОЯТЬ У МЕНЯ НА ПУТИ И ПУТИ МОЕГО БРАТА, ЕГО ДЕВУШКИ, МОЕЙ СЕМЬИ И МОИХ ДРУЗЕЙ!       — Сдохни, щенок, сдохни! — Юджин плюет в сторону Эдварда, что практически без сил лежит на полу в окружении друзей и родственников с чувством шума в ушах и пеленой перед глазами и выглядит болезненно бледным, пока из раны на его руке стремительно вытекает кровь. — Сделай хоть что-то хорошее в своей жизни. Осчастливь своего дядюшку и исправь глупейшую ошибку своих мамаши с папашей.       Спустя несколько секунд сотрудники полиции все-таки выводят истерически смеющегося Юджина из зала заседания, пока Терренс все еще порывается хорошенько его побить.       — Все-все, братан, остынь, — спокойно говорит Питер, похлопав Терренса по плечу. — Он ушел.       — Вот гнида-то… — часто дыша, хмуро бросает Терренс. — Еще хуже дяди… Тот-то мудак, а этот так еще хуже.       — Не беспокойся, с ним разберутся полицейские, — отвечает Даниэль. — Ты же должен думать только об Эдварде. О том, чтобы он выжил.       — Не беспокойтесь, господа, скорая уже в пути, — сообщает Герберт, подойдя к Терренсу и положив руку на его плечо. — А ваши друзья сделали жгут, чтобы остановить кровь. Это поможет ему продержаться.       — Пошли, Терренс, — мягко говорит Виктор. — Ты сейчас нужен брату и родителям.       Приобняв Терренса за плечи, Виктор вместе с ним подходит к Эдварду, который всеми силами старается не подавать виду, что ему очень плохо, и даже улыбается родителям и возлюбленной, когда они что-то ему говорят или гладят по руке или щеке.       — Держись, Эдвард, я тебя прошу, — с жалостью во взгляде умоляет Терренс, опустившись на колени перед Эдвардом. — Ты нам нужен. Не слушай тех ублюдков, которые говорят обратное.       — Все нормально, я справлюсь, — тихо уверяет Эдвард и сильно морщится от боли во всем теле, когда немного шевелится. — Бывало и хуже… Когда меня пырнули ножом, было гораздо больнее…       — Господи, за что мне все это? — недоумевает Наталия и начинает рыдать еще пуще прежнего, пока к ней тут же подползают Ракель, Анна и Хелен, чтобы крепко обнять ее. — За что?       — Тише-тише, подружка, все будет хорошо, — успокаивает Анна, погладив Наталию по плечу. — Скорая вот-вот приедет.       — Эдвард обязательно справится, — уверенно говорит Хелен и немного поправляет волосы Наталии. — Он пожертвовал собой ради тебя.       — Наталия… — мягко произносит Ракель, еще крепче обнимает Наталию и гладит ее по голове. — Не плачь, милая, не плачь… Мы рядом…       Наталия ничего не говорит и еще пару секунд проводит в объятиях своих подруг до того, как она переводит слезный взгляд на Эдварда, которого в этот момент Терренс крепко держит за дрожащую руку, с ужасом в широко распахнутых глазах наблюдая за тем, как его брат сейчас мучается от боли.       — Эдвард, родной мой, умоляю, не бросай меня, — отчаянно умоляет Наталия, погладив Эдварда по щеке. — Я не смогу без тебя жить. Ты мне нужен.       — Я знаю, любимая, — через силу улыбается Эдвард. — И я сделал это ради тебя. Чтобы спасти тебя.       — Умоляю, сынок, держись, — издает душераздирающий всхлип Ребекка. — Скорая скоро приедет.       — Не плачь, мама… — Эдвард тихо шмыгает носом, полусухими глазами смотря на Ребекку. — Прошу тебя… Ты причиняешь мне боль… И ты, Наталия… И вы, девчонки…       — Ты у нас с мамой сильный, — дрожащим голосом говорит Джейми, погладив Эдварда по голове. — Со всем справишься.       — Тебе очень больно, дорогой? — спрашивает Летиция.       — Нет… — врет Эдвард и снова сильно морщится. — Мне не больно… Все хорошо.       — Не надо храбриться, Эдвард, — говорит Терренс. — Ты весь зеленый лежишь от боли.       — Как будто ты бы катался по полу и стонал: «Я умираю!»       — Ладно, приятель, хватит разговаривать, — уверенно говорит Даниэль. — И так выглядишь так, будто вот-вот отключишься.       — Да у меня и так уже голова кружится… И звон в ушах… И вижу я вас всех уже плохо… И руку почти не чувствую…       — Все будет хорошо, друг, — ободряюще улыбается Питер и хлопает Эдварда по голове. — Ты у нас крепыш.       — Да, чувак, ты молодец! — восклицает Кристофер. — Кто бы что ни говорил, но ты реально смелый и решительный.       — Ага, с такой легкостью прикрыл Наталию собой, чтобы спасти ее, — добавляет Кевин.       — Да уж… — произносит Эдвард и через силу улыбается. — Наверное, это первый случай, когда я… Действительно был героем… А не притворялся им.       — Ты у нас молодчик! — восклицает Терренс и хлопает Эдварда по щеке. — Напугал, конечно, всех до смерти, но мы тобой гордимся.       — И в очередной раз убедились в том, что наша Наталия в надежных руках, — добавляет Энтони.       — Да, парень, хоть ты и не всегда вел себя достойно, сегодня мы увидели поистине смелого и решительного героя, — уверенно говорит Фредерик.       — Спасибо… — тихо благодарит Эдвард. — Я рад, что… Мои усилия стоили того…       — Ох, господи, милый, какой же ты бледный и холодный! — ужасается Ребекка, немного поправив волосы Эдварда. — И дрожишь весь…       — Господи, да когда же уже приедет скорая? — громко недоумевает Наталия. — Эдвард умирает!       — Не волнуйся, Наталия, врачи уже очень близко, — мягко успокаивает Герберт, наклонившись к Наталии и погладив ее по плечу.       — Возьми меня за руку… — шепотом просит Эдвард, слегка приподняв пальцы, пока его слегка затуманенный взгляд уставлен на Наталию. — П-пожалуйста…       Наталия крепко берет Эдварда за руку и со слезами на глазах нежно ее целует. Пока Ракель подползает поближе к едва сдерживающему слезы Терренсу и крепко прижимает его к себе, погладив по голове и сильно зажмурив глаза, поскольку и сама чувствует, что вот-вот расплачется. Взволнованные Джейми и Ребекка находят утешение в объятиях друг друга и своего старшего сына, Летиция и Энтони также держатся вместе, а Фредерик и Алисия берутся за руки и вместе молятся Богу о том, чтобы с Эдвардом все было хорошо. Тихо плачущие Анна и Хелен жмутся к Даниэлю и Питеру, ни на секунду не отходящие от братьев МакКлайф с мыслью, что нужны им обоим. Виктор, Герберт, Кристофер, Бенджамин, Блер и Кевин с сочувствием наблюдает за всеми, искренне надеясь, что ранение окажется не таким уж и серьезным.       Ну а сам Эдвард тихо постанывает и морщится от жгучей боли во всем теле, обессиленно лежа в луже ярко-красной крови, что успела вытечь из его раны до того, как друзья сделали жгут из подручных средств. Он не жалуется на свое ужасное самочувствие и просто молча пялится в белоснежный потолок, с каждой секундой видя все хуже и хуже, испытывая все большее чувство головокружения и онемение конечностей и уже плохо понимая, где находится и что происходит. Мужчина довольно долго борется со своим состоянием до того, как под полные ужаса крики всех его окруживших медленно закрывает глаза и проваливается в непроглядную темноту, где он не может ничего слышать и никого видеть.       

***

      — Оглашение решение суда по делу Уэйнрайта было для меня самым тяжелым, — задумчиво говорит Наталия. — Тогда там произошел настоящий ужас, который я никогда не забуду…       — Не для тебя одной, — мягко отвечает Эдвард.       — Слава богу, пуля вошла не глубоко, не задела никакие важные органы и не сломала кости. Можно сказать, он лишь слегка тебя задел, когда ты пытался защитить меня.       — Да, повезло… А шрам потихоньку заживает. От него скоро не останется и следа.       — Знаю… — Наталия нежно гладит бицепс Эдварда, в который попала пуля, и нежно целует его плечо. — Мой смелый и решительный герой.       — В тот момент я ни секунду не задумывался о том, было ли это правильно. Я знал, что поступаю правильно.       — Я тогда так испугалась за тебя… Места себе не находила, пока длилась операция. Все страшно переживали. Особенно твоя семья. Твой отец и твой брат не сдерживали слезы. Плакали вместе с девчонками.       — Я же говорил, что все будет хорошо. И этого ублюдка посадили, и мое ранение оказалось легким.       — Самое главное, что ты живой и здоровый.       — Самая главное, что ты жива и здорова. — Эдвард мило целует Наталию в висок. — Что этот мудак не ранил тебя.       — Знаешь, Эдвард… — Наталия переводит взгляд на Эдварда. — Когда я рассказала судье о том, что со мной сделал тот тип, мне стало как-то легче. У меня появилась надежда, что Юджин получит свое наказание. А уж когда суд дал ему тринадцать лет лишения свободы, я была готова едва не прыгать от радости.       — Я понимаю, милая, — мягко говорит Эдвард. — Мне и самому стало лучше, когда я дал показания в суде по всем делам. Вроде бы рассказать всю правду казалось легкой задачей, но на самом деле это оказалось невероятно трудно. Из-за тех воспоминаний, что овладевали мною.       — И хорошо, что свидетель попытки убийства твоего отца сразу же указал на Уэйнрайта и сказал, что это он помогал Майклу.       — Хоть на этот раз тот ублюдок признал свою вину. Заставил дядю прийти в бешенство от мысли, что его выдали, а отца – едва ли не наброситься на него.       — Вот поэтому и сдалась эта сволочь!       — А как долго отрицал все обвинения тот тип, который друга моего отца. Как долго он называл меня лжецом и пытался убедить всех, что убийцей был я…       — Да уж, даже тогда, когда ты и твой свидетель рассказали обо всем, что вы увидели, этот тип продолжил отрицать свою вину, — вздыхает Наталия и убирает с глаз некоторые пряди волос. — А Майкл только и был рад этому, так как мечтал очернить тебя в наших глазах и знать, что ты пойдешь за решетку.       — Но зато подтвердилось, что дядя Майкл действительно не имел никакого отношения к убийству и не приказывал убивать друга отца.       — Зато как яростно он поддерживал версию, что Николаса убил ты. — Наталия на пару секунд задумывается. — Буквально задыхался, крича, что тебя надо посадить, а на Эрика все клевещут.       — Но потом Браун признался, что убил Николаса по своему желанию. Личные причины, по его словам. Хоть он не назвал мотивов, я уверен, что там произошло что-то серьезное. Конечно, Эрик – та еще редкостная сволочь, но я не думаю, что он будет убивать без причины.       — В любом случае теперь это уже не важно. Самое главное – тот тип признал свою вину, а тебя оправдали.       

***

      Шестнадцатое января две тысячи семнадцатого года.       Время около двух часов. Сегодня должны вынести приговор по делу об убийстве Николаса Картера, в котором обвиняемыми являются Эдвард МакКлайф и Эрик Браун. Все друзья, родственники, близкие и просто хорошие знакомые собираются для того, чтобы поддержать младшего брата Терренса МакКлайфа, молясь о том, чтобы его не приговорили к тюремному заключению. Поскольку скоро должен появиться судья, все собираются в зале суда и приветствуют друг друга. Друзья и родственники как могут поддерживать жутко взволнованного Эдварда, нервно одергивающий рукава своего пиджака цвета шампань или воротник своей белой рубашки, страшно боясь оказаться в тюрьме, где он точно не выживет.       Иногда он бросает взгляд на Нельсона – адвоката Эрика, одетого в черный строгий костюм и с умным взглядом изучающий какие-то документы, которые он достает из своего кейса. От роду ему примерно двадцать пять лет. У него короткие каштановые волосы, а на лице читается недовольство и презрение. Ну а Герберт Торрес, адвокат примерно пятидесяти лет, среднего роста, носящий черные пиджак, брюки и рубашку и очки и имеющий с залысиной на затылке и короткие волосы, которые по бокам где-то черные, а где-то – белые, всеми силами успокаивает своего клиента и держится очень уверенно.       За попытками успокоить Эдварда, который даже не скрывает своих чувств и выглядит ужасно бледным и напряженным, никто не замечает, как в зале появляется судебный пристав.       — Прошу всех встать! — громко объявляет судебный пристав. — Суд идет!       Все присутствующие встают, а в зал заходит седовласый мужчина довольно пожилого возраста с очками в черной оправе на глазах и лысиной на макушке, выглядящий измотанным и немного полноватым из-за судейской мантии, что на нем надета.       — Председательствует Его Честь судья Дезмонд Форест, — сообщает судебный пристав.       Дезмонд слегка машет рукой, давая понять, что все могут сесть. После чего судья переводит взгляд на стоящего неподалеку полицейского с очень суровым видом.       — Приведите второго обвиняемого, — просит Дезмонд.       Уже через несколько секунд в зале в сопровождении полицейского появляется Эрик Браун, одетый в тюремную робу, и садится рядом со своим адвокатом Нельсоном и напротив судьи Десмондом. Обвиняемый сразу же начинает презрительно смотреть на Эдварда, со сложенными на столе руками сидящий рядом с Гербертом. МакКлайф-младший бросает ему свой презренный взгляд, немного приподняв голову, пока сидящая у него за спиной Наталия полусухими глазами наблюдает за ним, а рядом сидящие Ракель и Терренс гладят ее по руке или плечу. А быстро прокашлявшись, Дезмонд берет в руку молоток судьи и резко стучит по нему по небольшой подставке.       — Суд и члены жюри присяжных вынесли вердикт по делу об убийстве Николаса Картера, — уверенно сообщает Дезмонд. — Сейчас я зачитаю его.       Дезмонд берет в руки какую-то бумагу, пока все готовятся слушать его, затаив дыхание, а сидящие вместе Ребекка и Джейми крепко берутся за руки.       — Эдвард МакКлайф и Эрик Браун, пожалуйста, встаньте, — просит Дезмонд.       Эдвард и Эрик одновременно выполняют просьбу судьи. Глаза Брауна начинают бегать из стороны в сторону, а он нервно оглядывается по сторонам, чувствуя на себе презрительные взгляды всех людей в зале. МакКлайф-младший же складывает руки перед собой и бросает быстрый взгляд на каждого, видя, как все его друзья и близкие скромно улыбаются ему, будто давая понять, что все будет хорошо. Правда, его одергивает Герберт и заставляет повернуться лицом к Десмонду.       — Суд выслушал обоих подсудимых и свидетелей данного дела и внимательно рассмотрел заключение криминалистической лаборатории о том, что частицы волос, найденные на теле убитого Николаса Картера, совпадают с биологическими образцами обвиняемого Эрика Брауна, — говорит Дезмонд. — А также ознакомился с документами, которые доказали, что его отпечатки пальцев полностью совпали с теми, что были найдены на орудии убийства.       Эдвард на секунду бросает взгляд на своих друзей и родственников, чувствуя, как от волнения у него бешено бьется сердце, а слабые ноги едва удерживают его вес. Эрик же пару секунд наблюдает за ним с огромным презрением и о чем-то перешептывается со своим адвокатом Нельсоном, гордо восседающий рядом с ним, будучи – или притворяясь – уверенным в благополучном исходе для него и его клиента.       — На основе данных материалов суд выносит вердикт и признает Эдварда МакКлайфа… Невиновным в убийстве Николаса Картера.       Эдвард широко распахивает глаза и уставляет вопросительный взгляд на Десмонда, почувствовав, как его сердце пропускает удар.       — Суд и члены присяжных единогласно поставили снять с Эдварда МакКлайфа все обвинения в убийстве и отменить действие подписки о невыезде за пределы страны. Таким образом он получает право свободно перемещаться по стране, а также покидать ее пределы.       Услышав эти слова, у Эдварда перехватывает дыхание, в глазах на мгновение темнеет, а ноги едва не подкашиваются от внезапной накатившей слабости. Резко побледневший мужчина прикрывает рот рукой и качает головой, пытаясь понять, сон это или реальность. Пока все его друзья и близкие положительно реагируют на это решение, но не выражают это слишком бурно и просто скромно улыбаются. Ну а Эрик приходит в бешенство и крепко сжимает руки в кулаки, резко побледнев от ужаса и глазами налитыми кровью смотрит на МакКлайфа-младшего.       — Сука, блять! — тихо возмущается Эрик. — Поганый щенок! Выкрутился все-таки! Паршивец чертов… Ну ничего, я еще доберусь до тебя, твоего брата и ваших родителей!       — Держите эмоции при себе, — спокойно говорит Нельсон, одернув Эрика за руку.       — Чтобы ты сдох, мудак! — Эрик уставляет свой презренный взгляд на Эдварда, которого начинает слегка трясти. — Пусть тебя, блять, машина переедет или поезд раздавит! Ненавижу тебя, сука, ненавижу!       — Эдвард МакКлайф, вам понятен приговор суда? — интересуется Дезмонд.       — Да, Ваша честь, — едва шевелит дрожащими губами Эдвард.       — Присаживайтесь.       Эдвард тут же присаживается на свое место, медленно выдыхает с прикрытыми глазами и запускает обе руки в свои волосы, слегка оттянув их и спрятав голову в сложенных на столе руках. Герберт с легкой улыбкой утешает его, похлопав по плечу и по-дружески приобнимает его, когда тот выпрямляется. Все его друзья и родственники переглядываются между собой и что-то кому-то говорят, а девушки и женщины еще и тихо плачут от радости.       — Что касается вас, Эрик Браун… — обращается к буквально зеленому от злости Эрику Дезмонд. — Суд и члены жюри присяжных приняли решение признать вас виновным в преднамеренном убийстве Николаса Картера. Вы приговаривайтесь к двадцати годам заключения под стражей без права освобождения под залог и подачи апелляции.       Эрик медленно выдыхает с закатанными глазами, едва держа себя в руках, чтобы не устроить истерику и не прибить Эдварда, которого бросает в еще более сильную дрожь.       — Эрик Браун, вам понятен приговор суда?       — Понятен, — низким, грубым голосом бросает Эрик.       Дезмонд хмуро смотрит на Эрика, жестом руки дает понять, что он может сесть, и переводит взгляд на всех присутствующих в зале.       — Присутствующие в зале, вам понятен вердикт?       — Да, Ваша честь, — многократно раздается по всему залу.       — Суд благодарит всех участников данного процесса и объявляет это дело закрытым.       Дезмонд берет молоток судьи и стучит по специальной подставке, давая понять, что уже ничто не может повлиять на его решение.       — Прошу всех встать! — восклицает судебный пристав.       Пока Дезмонд медленным шагом покидает зал суда, все встают со всех мест. После этого во всем зале раздаются радостные возгласы, пока Эрик бросает свой хмурый взгляд на Нельсона, который выглядит уже не таким уверенным в себе.       — Мудак! — сквозь зубы шипит Эрик. — Ты завалил это дело к чертовой матери!       — А чего вы хотели? — разводит руками Нельсон. — Все улики были против вас! Я ничего не мог сделать!       — МОГ, БЛЯТЬ, МОГ! ЭТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ Я ПОЙДУ ЗА РЕШЕТКУ НА ДВАДЦАТЬ ЛЕТ! И НЕИЗВЕСТНО, СКОЛЬКО МНЕ ЕЩЕ ДОБАВЯТ ЗА ПОМОЩЬ В ДЕЛАХ МАЙКЛА!       — Извините, мистер Браун, но…       — Я еще достану тебя, мразь, слышишь. Достану. Ты дорого заплатишь мне за то, что я пойду в тюрьму, а этого сопливого мудака оправдали. Это он должен был там подыхать! Не я! Слышишь!       — Мистер Браун…       А пока Эрик высказывает Нельсону претензии, остальные начинают поздравлять Эдварда. Шокированный мужчина не до конца осознает происходящее и потерянным взглядом смотрит на своих друзей, знакомых и родственников, прикрывая рот обеими руками или сильно оттягивая свои волосы. Он слегка вздрагивает от неожиданности, когда в какой-то момент к нему со слезами на глазах подбегает Наталия и заключает его в крепкие объятия.       — Любимый! — радостно восклицает Наталия и мило целует Эдварда в щеку. — Тебя признали невиновным! Тюрьма больше не грозит тебе!       — Не могу поверить… — тихим, дрожащим голосом произносит Эдвард. — Неужели мне не придется идти за решетку? Неужели с меня сняли все обвинения?       — Сняли, Эдвард, сняли! И теперь можешь ехать куда угодно – запрет на отъезд из страны снят!       — Это сон… Это похоже на сон… Это все нереально…       Наталия ничего не говорит и лишь с тихими всхлипами и слезами на глазах крепче обнимает тяжело дышащего и довольно напряженного Эдварда, с более широкой улыбкой погладив мужчину по голове. Пока тот отвечает ей поцелуем в висок и водит дрожащими руками по ее спине. Но долго им не приходиться обниматься, потому что к мужчине подходят Терренс и Ракель, не скрывающие своих широких улыбок.       — Эдвард, братишка! — радостно возглашает Терренс и крепко обнимает Эдварда, похлопав его по спине и голове. — Все кончено!       — В это трудно поверить, — слегка улыбается Эдвард.       — Слава богу, Эдвард, — мягко говорит Ракель, когда она крепко обнимает Эдварда и по-дружески целует его в щеку после того, как он отстраняется от Терренса. — Как же мы рады за тебя.       К этому времени к Эдварду с желанием поздравить подходят Джейми с Ребеккой, Летиция с Энтони и Алисия с Фредериком, Хелен с Питером и Анна с Даниэлем, а также Бенджамин с Блер, Кристофер и Кевин. Пока кто-то выражает свою благодарность Герберту, остальные по очереди поздравляют парня.       — Эдвард, сынок! — радостно восклицает Джейми, крепко обняв Эдварда и похлопав его по спине и голове. — Я так рад, что ты свободен!       — Радость моя, — дрожащим голосом говорит Ребекка, поцеловав Эдварда в щеку, трогательно обняв его и погладив лицо своего сына после того, как они отстраняются друг от друга. — Ты сделал это! Ты сумел доказать свою невиновность!       — Мы очень рады за тебя, — дружелюбно говорит Энтони, пожав Эдварду руку и похлопав его по плечу.       — Молодец, Эдвард, ты держался достойно, — мягко говорит Летиция, погладив Эдварду плечи и пару секунд подержав его за руки.       — Я была уверена, что тебя признают невиновным, — дружелюбно признается Алисия.       — Мы все были на твоей стороне, — уверенно говорит Фредерик.       — Поздравляю, дружище! — бодро говорит Бенджамин и немного лохматит Эдварду волосы.       — Я очень рада, что ты избежал наказания, — с легкой улыбкой дружелюбно говорит Блер.       — Ну наконец-то все закончилось! — радостно восклицает Кевин, похлопав Эдварда по плечу. — Нашли, черт возьми, кого за решетку упрятать!       — Теперь Браун ответит за то, что сделал, — уверенно говорит Кристофер.       — Вот и первое дело успешно завершено, — радостно отмечает Анна.       — Все-таки есть справедливость на свете, — с легкой улыбкой говорит Хелен.       — Ну вот, чувак, а ты все переживал, что тебя посадят, — бодро напоминает Питер. — Не посадят! Настоящий виновник получил свое!       — Надеемся, что ты больше не будешь замыкаться в себе и станешь немножко счастливее, — выражает надежду Даниэль.       — Спасибо вам огромное, адвокат Торрес, — с легкой улыбкой благодарит Наталия и издает тихий всхлип. — Большое спасибо, что спасли Эдварда от тюрьмы.       — Дело оказалось не такое уж и сложное, — пожимает плечами Герберт. — Доказательства вины были, Кевин Спенсер подтвердил, что мой клиент не виноват, близкие уже бывшего обвиняемого дополнили его характеристику и дали понять, что он – прекрасный человек, а сам Эдвард МакКлайф рассказал суду всю правду и ни разу не солгал. Кроме того, мы выиграли дело, потому что все свидетельствовало против господина Брауна. У него не было никаких шансов избежать наказания.       — В любом случае спасибо вам огромное, господин Торрес, — дружелюбно благодарит Виктор. — Я знал, что вы не подведете нас. Вот уже одно дело по делу Майкла МакКлайфа и его дружков закрыто, а приговор вынесен в нашу пользу. Точнее, в пользу Эдварда.       — Сделал все, что смог, мистер Джонсон.       — Спасибо, — с легкой улыбкой благодарит Эдвард и окидывает взглядом всех, кто окружает его. — Спасибо вам всем огромное. За то, что верили в мою невиновность и все это время как могли поддерживали меня. Я бы вряд ли выдержал все это без вас.       — Теперь можно оставить это в прошлом, — с легкой улыбкой говорит Бенджамин, похлопав Эдварда по плечу. — Этот подонок отправится туда, где ему самое место.       — Жалко, что не поймали его дружков, которые были с ним в тот день, — отмечает Кевин. — Браун не захотел выдавать их, а полиция не сумела никого найти.       — Главное – что настоящий убийца сел за решетку, а невиновный остался на свободе, — уверенно отвечает Наталия. — А если суд признает Эрика виновным еще и в том, что он прислуживал Майклу, то ему добавят еще пару-тройку годков.       — Пусть эта гнида сидит за решеткой за убийство моего лучшего друга, — немного сухо говорит Джейми. — За то, в чем он и эта тварь Майкл пытались обвинить моего сына.       Пока все продолжают что-то говорить, полицейские подходят к Эрику и собираются под руки вывести его из зала суда. Осужденный бросает свой испепеляющий взгляд на скромно улыбающегося и сложившего перед собой руки Эдварда и пытается силой прорваться к нему, чтобы хорошенько врезать. Но на полпути его сдерживают сразу несколько полицейских, а его крики заставляют всех перевести свои взгляды на него.       — УБЛЮДОК! — во всю глотку вопит Эрик. — ГРЕБАНЫЙ ЩЕНОК! ТЫ ЗАПЛАТИШЬ МНЕ ЗА ЭТО! ЗА ТО, ЧТО СДАЛ МЕНЯ ПОЛИЦИИ! ЭТО ТЫ, СУКА, ДОЛЖЕН СИДЕТЬ, А НЕ Я! ТЕБЯ НАДО БЫЛО ОТДАТЬ НА РАСТЕРЗАНИЕ ТЕМ, КТО СИДИТ В КАМЕРЕ! ЖАЛЬ, ЧТО ТЕБЯ НЕ ГРОХНУЛИ ТОГДА, СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД! ОДНИМ БЕСПОЛЕЗНЫМ КУСКОМ ДЕРЬМА БЫЛО БЫ МЕНЬШЕ!       — Не смей оскорблять моего сына, тварь! — приходит в бешенство Джейми, приобняв Эдварда за плечи. — Убийца! Желаю тебе гореть в аду за то, что ты убил Николаса! Я невероятно счастлив, что настоящий убийца отправится за решетку! Слава всем богам!       — Ненавижу тебя, МакКлайф, слышишь! — яростно пытается вырваться из хватки полицейских Эрик. — Это из-за тебя мне придется привести часть жизни в тюрьме! Никогда тебе этого не прощу! НИКОГДА! СЛЫШИШЬ! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, МУДАК! ЧТОБЫ ТЫ СДОХ! ПОДЫХАЛ МУЧИТЕЛЬНОЙ СМЕРТЬЮ! А ЕСЛИ НЕ СДОХНЕШЬ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ, ТО Я НАЙДУ ТЕБЯ. КЛЯНУСЬ, КРЫСА БЛОХАСТАЯ, ТЫ СДОХНЕШЬ ТАК ЖЕ, КАК И НИКОЛАС! КОТОРЫЙ БЕСИТ МЕНЯ БОЛЬШЕ ТВОЕГО ЧЕРТОВОГО ПАПАШИ! ЭТО ЕЩЕ НЕ КОНЕЦ, МАККЛАЙФ! Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ, УНИЧТОЖУ!       — Справедливость восторжествовала, Браун, — гордо приподняв голову, уверенно заявляет Эдвард, пока Наталия прижимается поближе к нему и прикладывает руку к его груди. — Ты себе не представляешь, как я счастлив от того, что теперь смогу нормально спать и не вспоминать о том, что меня в любой момент могут посадить за решетку.       — ПУСТЬ ТВОЕ СЧАСТЬЕ ПРОДЛИТСЯ НЕДОЛГО, СОПЛИВЫЙ УРОД! ЧТОБ ЮДЖИН ПРЯМО В ЗАЛЕ СУДА ПРИКОНЧИЛ ЭТУ БЕЛОБРЫСУЮ ГЛУПУЮ ДЕВКУ! ЧТОБ ИЗ-ЗА ЕЕ ГИБЕЛИ ТЫ УШЕЛ В СЕБЯ И ПОКОНЧИЛ С СОБОЙ ИЗ-ЗА ДЕПРЕССИИ! ЧТОБ ТЫ СДЕЛАЛ ЧТО-НИБУДЬ, ИЗ-ЗА ЧЕГО ВСЯ ТВОЯ ПРИДУРОЧНАЯ СЕМЕЙКА И ТВОИ БЕЗМОЗГЛЫЕ ДРУЖКИ ОТВЕРНУЛИСЬ ОТ ТЕБЯ УЖЕ РАЗ И НАВСЕГДА!       — Мне плевать, что ты там несешь! — грубо бросает Эдвард. — Все, что я могу сделать, – это пожелать тебе провести приятное время в тюрьме. Очень надеюсь, что тебе понравится быть в тюремной камере! Там полно таких же пришибленных, как и ты. Не переживай, приятель, ты привыкнешь к обстановке. Дерьмо сразу привыкает к дерьму! Может, ты найдешь там парочку друзей и будешь вместе с ними делать всем гадости. Точнее, я уверен, что так все и будет.       — СДОХНИ, УБЛЮДОК, СДОХНИ! ЧТОБЫ ТЕБЯ МАШИНА НАСМЕРТЬ СБИЛА! СДЕЛАЕШЬ ХОТЬ ЧТО-ТО ПОЛЕЗНОЕ В СВОЕЙ НИКЧЕМНОЙ ЖИЗНИ! РАЗ ТВОЙ ПАПАША НЕ ОТПРАВИЛ ТВОЮ МАМАШУ НА АБОРТ, ТО ТЫ СДЕЛАЕШЬ ВСЕМ ЛУЧШЕ, ЕСЛИ СДОХНЕШЬ САМ. БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, МАККЛАЙФ! ТЫ И ВСЯ ТВОЯ СЕМЕЙКА!       Терренс резко срывается с места, чтобы что-нибудь сделать с Эриком, однако Эдвард тут же останавливает его, крепко схватив за запястье и оттащив назад, пока его холодный, испепеляющий взгляд уставлен на осужденного. Полицейские с огромным трудом выводят Брауна из зала суда, позволяя всем немного расслабиться, а МакКлайфу-младшему выдохнуть с огромным облегчением и только больше убедиться в том, что тюрьма ему и правда больше не грозит.       

***

      — Знаю, но черт, как же я сильно нервничал, когда шло разбирательства этому делу, — хлопает рукой по лбу Эдвард. — Как мне было стыдно представать перед всеми в качестве подсудимого наравне с этим подонком. В глубине души я протестовал и кричал, что все это было несправедливо. Что я не должен был одним из подсудимых. Но также понимал, что сделаю себе хуже, если буду делать это в открытую. А ты знаешь, как сильно я не хотел туда возвращаться.       — Я понимаю, любимый, — мягко говорит Наталия и нежно целует Эдварда в щеку. — Но к счастью, все закончилось хорошо.       — Ко дню вынесения приговора дяде мы все были жутко измотаны.       — В то время я много плакала, сидя в своей комнате, пока никто не видел, — неуверенно признается Наталия. — Не только из-за слушания дела Уэйнрайта. Мне было настолько плохо, что я уже не могла сдерживать свои эмоции и горько плакала. Конечно, легче практически не становилось, но все же это помогало мне так или иначе искать силы держаться.       Эдвард бросает на Наталию короткий грустный взгляд, отпускает ее руку и закидывает свою руку вокруг ее шеи, прижав свою возлюбленную поближе к себе и продолжив прогуливаться по побережью босыми ногами по мелкому песку.       — Больно это слышать, но я понимаю тебя, — мягко говорит Эдвард. — Иногда мне и самому хотелось пустить слезу, пока никто не видит. Я был похож на выжатый лимон, когда возвращался домой после каждого судебного процесса. Все это сильно изматывало в моральном плане. Хотелось просто лежать и пялиться в потолок. Или спать целыми сутками.       — Неудивительно, — тихо произносит Наталия. — Ведь у нас практически не было времени восстановить силы. Сегодня надо дать показания по делу о делишках Майкла, завтра – по делу Уэйнрайта, а послезавтра – смотреть на то, как ты страдаешь.       — Трудно поспорить.       — А ведь мы еще должны были противостоять всем, кто шел против нас. Пытаться не обращать на них внимания. Мне даже стало жалко того судью, который определенно устал от наших разборок. Наверняка тихо стонал, когда ему снова приходилось идти на заседание.       — Да уж, к концу заседания он был такой измученный, — задумчиво соглашается Эдвард. — Впрочем, его можно понять, ведь каждое заседание было адом. Мы постоянно были в напряжении, возражали против несправедливости и защищали друг друга.       — Вместе нам было намного легче. — Наталия бросает мимолетную улыбку. — И здорово, что у нас все это время была такая огромная группа поддержки. Все наши друзья, родственники и хорошие знакомые собирались вместе, когда судья оглашал приговор по каждому делу.       — Они все оказали нам огромную помощь, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард. — Даже Алисия бросила все свои дела и приехала сюда из Лондона, пробыв здесь до окончания дела семьи МакКлайф.       — Все наши близкие бросили свои дела ради нас. Хотя вполне могли бы остаться дома.       — И я безумно рад, что никто не бросил нас.       — И здорово, что мы познакомились с некоторыми людьми, которых не знали.       — Всего лишь с Кристофером и Кевином, да свидетелями некоторых делишек Майкла.       — Все-таки хорошие у тебя друзья, — скромно улыбается Наталия. — Мне понравились эти парни. Мы все быстро нашли с ними общий язык и успели подружиться за эти три месяца.       — Я очень рад. И безмерно благодарен Кевину за то, что он защитил меня в суде и не отказался рассказать всю правду, и Кристоферу – за то, что этот парень помогал мне расслабиться в столь непростое для меня время.       — А я безмерно благодарна своим родителям, которые были на слушании по делу Уэйнрайта и тоже как могли защищали меня. Они легко бросили все свои дела и все время приходили в суд поддерживать меня. А папа так вообще и сам порвался побить этого человека. Он бы точно не стал оттаскивать тебя и помог бы, если бы ты набросился на Уэйнрайта с кулаками.       — Он всего лишь защищал свою дочь так же, как я защищал свою девушку. Мой отец тоже заступался за меня, когда дядя Майкл решал разразиться гневной тирадой в мою сторону. Да и когда он чуть не набросился на меня с кулаками, отец не остался в стороне и сам был готов пойти в атаку.       — Мистер МакКлайф и за Терренса заступался, когда Майкл поливал его грязью. Да не только вас обоих. Всех нас. Если бы не полицейские, адвокаты, присяжные, твой отец убил бы своего брата прямо там. Ну или сам Майкл нашел бы способ прикончить всех нас.       — Я не сомневаюсь, что все так и было бы, если бы в зале суда не было полицейских, которые следили за порядком, — уверенно отвечает Эдвард. — Мы все были в таком бешенстве, что нас вряд ли бы остановили полицейские. Нас не волновало, что могло случиться с нами в случае нарушения порядка.       — И не только из-за поведения этих типов, но и из-за нашего ужасного состояния.       — О да. Отец тоже с трудом переживал этот судебный процесс и всегда был ужасно измотан. Мы с мамой старались особо не беспокоить его после окончания слушания, потому что понимали, что ему нужно побыть одному. Ждали, когда он сам изъявит желание поговорить с нами. И он говорит, что безмерно благодарен нам за это.       — Представляю, как тяжело было и миссис МакКлайф.       — О, мама тоже сильно переживала и буквально ночами не спала. Мне постоянно приходилось утешать ее, потому что она слишком близко воспринимала к сердцу все происходящее.       — Понимаю. — Наталия вздыхает с грустью во взгляде. — Тяжело пытаться не только самому не сойти с ума, но еще и помогать другому оставаться собранным.       — Это точно.       — Ракель как-то сказала, что Терренс приходил домой совершенно разбитый после каждого заседания. Она тоже старалась поменьше беспокоить его, но всегда была рядом, когда он сам об этом просил.       — Хоть никто из нас не жаловался слишком открыто, было видно, как каждый из нас чувствовал себя в тот момент.       — О, боже мой… — устало вздыхает Наталия. — Пару лет назад я и подумать не могла, что однажды мне придется столкнуться с подобными вещами. Думала, что никогда не переживу что-то подобное. Что такие вещи происходят лишь в кино. Но оказалось, в реальной жизни тоже бывают такие войны.       — А я пару лет назад подумать не мог, что когда-нибудь разберусь со всеми проблемами, верну себе спокойствие и раскрою в себе те стороны, о которых никогда не знал.       — Ну знаешь, дорогой, я тоже не могла подумать, что смогу пойти на рискованные вещи ради близких мне людей. Думала, что из-за страха я буду лишь хлопать глазами и с ужасом наблюдать за тем, как кто-то страдает.       — Просто у тебя есть огромная сила воли. Ты доказала, что сможешь все выдержать и пойдешь на любые жертвы, если того потребует ситуация.       — Тем не менее мне все равно нужна поддержка любимых людей. Без них я не смогу справиться с проблемами. Теперь я прекрасно понимаю это и навсегда запомню тот урок, который преподал мне случай с Уэйнрайтом.       — Ты никогда не будешь одна, Наталия, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Эдвард и мило целует Наталию в щеку. — У тебя всегда будут люди, которых ты любишь. Может, не так много, но ты можешь доверять им, ибо они сделают все, чтобы помочь тебе.       — А мне и не надо больше, — скромно улыбается Наталия. — Как говорится, важно не количество, а качество. У меня есть несколько близких людей, и я уже безумно счастлива.       — Абсолютно согласен. Я не хочу быть окруженным кучей фальшивых друзей, которые будут появляться лишь тогда, когда им что-то нужно, и исчезать, когда у меня какие-то проблемы.       — Считаю, что нам очень повезло в том, что у нас есть такие классные друзья и любящие родственники. Без их поддержки мы бы точно не дожили до окончания суда.       — Ох, тот день будет, наверное, одним из самых лучших в моей жизни. Когда судья вынес приговор дяде Майклу, мы все выдохнули с огромным облегчением.       Эдвард и Наталия замолкают на какое-то время и с грустью на лице начинают вспоминать тот день, когда судья наконец-то вынес приговор Майклу и наказал всех, кто был так или иначе ко всем его делишкам.       

***

      Восьмое февраля две тысячи семнадцатого года.       Время около двух часов дня. Наступил последний день слушания по делу Майкла МакКлайфа. Судья вот-вот должен зачитать ему приговор. Все эти три месяца были очень напряженными и заставили всех участников потратить кучу нервов на разбирательства. Хоть против виновников собрано достаточно доказательств, никто не уверен в том, чем закончится дело, что вызвало огромный интерес публики.       В уже знакомом зале суда собрались все участники конфликта и те, кто пришел поддержать каждого из них. Адвокаты Герберт Торрес и Нельсон Родригес также здесь и готовятся к появлению судьи. Первый держится очень спокойно и уверенно и знает, что сможет выиграть и это дело. А второй после двух проигранных дел жутко нервничает и боится, что после третьего провала ему точно не жить. Герберт всячески поддерживает членов семьи МакКлайф и что-то им говорит. А Нельсон утыкается в экран своего мобильного телефона, без перерыва строча кому-то сообщения.       А пока они пытаются успокоить себя и друг друга с помощью слов или объятий и начинают потихоньку рассаживаться по свободным местам, в зале суда появляются сначала члены жюри присяжных, а потом уже и судебный пристав, держащий какую-то папку в руках.       — Прошу всех встать, суд идет! — громко и четко объявляет судебный пристав.       Все мгновенно встают, а кто-то еще и не садился, поскольку уже помнит, что перед началом заседания все равно придется подняться. Через пару секунд в зале с черной папкой в руках появляется уже знакомый всем судья Дезмонд, выглядящий еще более измотанный и явно немного подуставший от разбирательств с делами семьи МакКлайф.       — Председательствует Его честь судья Дезмонд Форест, — сообщает судебный пристав.       Дезмонд слегка машет рукой, позволяя всем сесть, удобно устраивается на своем месте, надевает очки в черно оправе, прочищает горло и переводит взгляд на полицейских.       — Приведите всех подсудимых, — отдает приказ Дезмонд.       Через несколько мгновений в зале суда в сопровождении полицейских появляется Майкл МакКлайф, одетый в оранжевую тюремную робу и презрительно смотрящий на всех так, будто может запросто убить любого. Не снимая с него наручников, они усаживают его на место к судье лицом и спиной – к сидящим на передних сиденьях членам семьи МакКлайф. А пока в зал приводят всех его сообщников, он успевает послать холодный взгляд Джейми, Ребекке, Терренсу и Эдварду, которых ненавидит, пожалуй, больше кого-либо. Те и сами посылают ему свой презренный взгляд и дают понять, что сегодня пришло время возмездия. И прекрасно понимая, что ему не удастся даже просто врезать своему младшему брату, он лишь хмыкает, закатывает глаза и пустым взглядом окидывает всех подряд.       Далее в зал одновременно приводят уже осужденных Эрика Брауна и Юджина Уэйнрайта, чье появление заставляет Наталию вздрогнуть и вспомнить все связанное с ее обидчиком, который ранил ее возлюбленного, все еще чувствующий небольшую слабость после случившегося. Но девушку успокаивают рядом сидящие Энтони с Летицией и также Ракель с Алисией и Фредериком. Уэйнрайт, которого узнает мужчина по имени Томас Харрисон, свидетель попытки убийства Джейми МакКлайфа, не упускает шанса бросить свой похотливый взгляд на бледную, напуганную девушку, но быстро замечает угрожающий взгляд ее отца и возлюбленного, которые сразу дают понять, что ему будет очень плохо, если он хоть пальцем тронет ее.       А Браун со всей ненавистью смотрит на Эдварда и по дороге даже плюет ему в лицо, поскольку проходит довольно близко. Пока полицейские усаживают их, также не снимая наручников, и они переглядываются с осунувшимся и озлобленным Майклом, сюда приводят еще нескольких человек. Среди них Ракель и Терренс узнают Трентона Тобиаса, Ламберта Болтона, Клауда Найта, Райли Холланда и Сильвестра Уэстбрука. Все они однажды преследовали их на машине, а Трентон еще и совершил нападение на мужчину. Эдвард видит Руперта Кларка, который нанес ему ножевое ранение и был опознан свидетелем Артуром Кэрроу, также присутствующий в зале, и еще несколько знакомых лиц, которые когда-либо прислуживали Майклу.       Усевшись в один ряд на стулья, которые не занимали присутствующие в зале, все подсудимые бросают свои хмурые взгляды на тех, кто наблюдают за ними с явным презрением, и разочарованно смотрят на Нельсона, который, по их мнению, завалит и это дело. А Дезмонд берет в руку молоток судьи и резко стучит по нему по небольшой подставке, дабы все обратили на него внимание.       — Рассмотрев все материалы и выслушав всех участников и свидетелей данного дела, суд и члены жюри присяжных приняли решение по всем делам, в которых фигурируют имена всех подсудимых. И прямо сейчас я зачитаю приговор каждому из них. Трентон Тобиас, Сильвестр Уэстбрук, Райли Холланд, Ламберт Болтон и Клауд Найт, прошу вас встать.       Все названые люди неохотно встают, переглянувшись между собой и хмуро посмотрев на Дезмонда, начавший зачитывать приговор по бумаге, которую он держит в руках:       — Члены жюри присяжных приняли решение признать вас виновными в совершении покушения на Терренса МакКлайфа и Ракель Кэмерон. Каждый из вас приговаривается к пяти годам заключения без права обжалования приговора и освобождения под залог.       Пятеро преступников закатывают глаза и бросает недовольный взгляд на Нельсона, который слегка бледнеет и начинает еще больше нервничать. Дезмонд уточняет, поняли ли они приговор, позволяет им присесть, когда те отвечают утвердительно, и просит встать Руперта Кларка.       — На основе показаний пострадавшего и свидетеля данного преступления Артура Кэрроу, а также медицинского заключения, предоставленного суду, вы признаны виновным в попытке убийства Эдварда МакКлайфа, — сообщает Дезмонд. — Вы приговаривайтесь к десяти годам лишения свободы без права обжалования приговора.       Руперт реагирует точно также, как и его приятели, осужденные за попытку покушения на Терренса и Ракель. А затем уже Юджин Уэйнрайт встает по приказу Дезмонда.       — Выслушав свидетеля Томаса Харрисона и приняв к сведению показания пострадавшего, суд признал вас виновным в соучастии попытки убийства Джейми МакКлайфа. За это вы приговаривайтесь к трем годам лишения свободы. Также члены жюри присяжных признали вас виновным в участии похищения Наталии Рочестер. Вы приговаривайтесь к двенадцати годам заключения под стражей без права освобождения под залог.       Юджин крепко сжимает руки в кулаки и едва сдерживает злость, которой он одержим, и бросает Нельсону свой бешеный взгляд. На лице Наталии проскакивает легкая улыбка, которой она делится с Эдвардом, на половину развернувшийся к ней и ответивший ей тем же в тот момент, когда Дезмонд просит подняться Эрика Брауна.       — Жюри присяжных также признало вас виновным в участии похищения Наталии Рочестер, попытке убийства Джейми МакКлайфа и сообщничестве с подсудимым Майклом МакКлайфом. В итоге вы приговаривайтесь к двадцати пяти годам лишения свободы.       Эрик резко распахивает глаза и удивленно уставляется на Дезмонда, будучи в шоке, что ему придется привести за решеткой большую часть жизни. Однако умом он понимает, что ничего не может сделать, и поэтому просто кидает всем озлобленный взгляд, особое внимание обращая на Эдварда и Наталию, видя которых у него внутри все буквально закипает. Остальные сообщники также получают от пяти до семи лет лишения свободы и остаются возмущенными из-за того, что их засадили за решетку. Впрочем, семейство МакКлайф мало волнует приговор для этих людей, и они с нетерпением ожидают, когда суд огласит решение о судьбе их главного врага – Майкла МакКлайфа, что выглядит заметно напряженным после оглашения приговора своим друзьям.       И вот после оглашения всех приговоров весь зал замолкает и начинает слушать Дезмонда с замиранием сердца, смотря на семейство МакКлайф с неподдельной грустью. А те, кто пришел сюда со своими вторыми половинками, крепко берутся за руки. Сидящий рядом с Ребеккой, Джейми, Терренсом и Эдвардом адвокат Герберт выглядит как никогда уверенным в себе, изредка шепчет им что-то ободряющее или просто слегка улыбается им, не сомневаясь в том, что суд снова примет их сторону. Пока остальные всей душой болеют за обвинителей и молятся, чтобы справедливость наконец-то восторжествовала.       — Так… — тихо произносит Дезмонд, прочищает горло, поправляет очки и переводит взгляд на Майкла. — Майкл МакКлайф, встаньте, пожалуйста.       Со взглядом, полном гордыни и ненависти, Майкл медленно встает и презренно смотрит сначала на Ребекку с Джейми, которые крепко держатся за руки и отвечают ему тем же, а затем на Эдварда и Терренса, с гордо поднятыми головами уставившие на него испепеляющий взгляд и обменявшиеся легким хлопком по плечу. Леденящий душу взгляд достается и Ракель с Наталией, которые также не робеют и уверенно смотрят на того, кто посмел причинить вред их любимым мужчинам.       — Суд и члены жюри присяжных проанализировали все показания, которые давали вы сами и свидетели, а также внимательно изучили полученные доказательства вашей вины во многих преступлениях. Были подтверждены все обвинения, которые предъявила сторона обвинений и их адвокат. С вашей же стороны не было никаких попыток опровергнуть хотя бы одно из них с помощью реальных доказательств или показаний свидетелей.       Майкл с лицом, искривленном в недовольной гримасе, медленно выдыхает, крепко сжав руки в кулаки и пробубнив что-то под нос, пока Джейми самодовольной ухмыляется.       — Таким образом суд и члены жюри присяжных приняли единогласное решение, — уверенно и четко говорит Дезмонд. — Майкл МакКлайф, вы признаны виновным сразу по нескольких статьям: планирование убийства группы нескольких людей и незаконном присвоении чужого имущества. Такого, как судостроительной компании «The MacClife Shipping», загородного особняка стоимостью десять с половиной миллионов долларов и все личное имущество, принадлежащее Джейми МакКлайфу. Суд также признает вас виновным в неоднократных угрозах жизни людей, подделке документов, попытках убийства Джейми и Эдварда МакКлайфа, покушении на жизни Терренса МакКлайфа, Ракель Кэмерон, Наталии Рочестер и Ребекки МакКлайф, и организации похищения Наталии Рочестер.       Ребекка, Джейми, Эдвард и Терренс переглядываются между собой и переводят взгляд на Дезмонда, предвкушая услышать, сколько Майклу дадут за все совершенные преступления.       — Также суд постановил, что все имущество, украденное Майклом МакКлайфом, должно быть передано в руки Джейми МакКлайфа, Подсудимый обязан передать в собственность мистера МакКлайфа пятьдесят процентов акций судостроительной компании, все счета в банке и имеющиеся в наличии денежные средства, дом стоимостью десять с половиной миллионов долларов и документы на владения судостроительной компании «The MacClife Shipping». Суд лишает подсудимого прав на управление фирмой и дает ему срок полгода на то, чтобы вернуть все украденное имущество.       Терренс хлопает рядом сидящего Джейми по плечу с легкой улыбкой на лице, Ребекка гладит его по другому, а Эдвард, сидящий рядом с братом, дотягивается до руки отца, пока тот скромно улыбается и с прикрытым рукой ртом качает головой.       — За все перечисленные преступления суд приговаривает Майкла МакКлайфа к пожизненному тюремному заключению, — сообщает Дезмонд. — Без права освобождения под залог и обжалования приговора.       Фраза «к пожизненному заключению» будоражит всех в зале и заставляет негромко охнуть. А все члены семейства МакКлайф приоткрывают рты и широко распахивают глаза.       — Что? — широко распахивает глаза Майкл. — Какое еще пожизненное? Вы не имейте права!       — Майкл МакКлайф, вам понятен приговор суда? — остается невозмутимым Дезмонд, сложив руки на столе и переведя взгляд на буквально позеленевшего от злости Майкла.       — Это несправедливо! Вы не можете посадить меня пожизненно!       — Я еще раз спрашиваю вас: вам понятен приговор суда? Отвечайте по существу, когда вас спрашивают!       — Понятнее некуда, — с закатанными глазами грубо бросает Майкл. — Но я это так не оставлю! Я обжалую этот несправедливый приговор!       — Вы ведь только что сказали, что поняли приговор. А я четко и ясно сказал, что у вас нет права выйти под залог или подать апелляцию. Члены жюри присяжных приговорили вас к пожизненному заключению.       — НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ПОЖИЗНЕННОЕ!       — Свидетели, адвокаты и все присутствующие в зале, вам понятен приговор суда? — игнорирует крики Дезмонд.       — Да, Ваша Честь! — тут же раздается по всему залу.       — В таком случае суд благодарит всех за участие в данном судебном процессе и объявляет это дело закрытым.       Дезмонд берет молоток судьи и стучит по специальной подставке, дав понять, что его решение окончательное и бесповоротное и обжалованию не подлежит. В зале раздаются бурные аплодисменты и радостные возгласы тех, кто резко соскакивает со своих мест, пока сам судья и судебный пристав встают и покидают зал с какими-то папками в руках. Пока Джейми и Ребекка, тихонько плачущая от радости, с широкими улыбками заключают друг друга в трогательные объятия, Терренс и Эдвард сначала крепко обнимают друг друга, а потом и обоих родителей.       — Это невероятно! — широко улыбается Эдвард. — Дядю Майкла посадили за решетку!       — Пожизненно! — взволнованно отмечает Терренс.       — Господи, как же долго я ждал этого дня! — радостно восклицает Джейми, приподняв руки. — Наконец-то возмездие совершилось!       — Кошмар в нашей жизни навсегда закончился! — широко улыбается Ребекка. — И Майкл сел, и компания теперь снова твоя!       — Это самый счастливый день в моей жизни!       Все семейство МакКлайф устраивает групповое объятия, в котором они пребывают несколько секунд до того, как они отстраняются друг от друга. Ракель и Наталия со слезами радости и широкими улыбками на лице вешаются на шею Терренса и Эдварда соответственно, которые с радостью отвечают им и на пару секунд в разное время отрывают их от пола. Ребекка и Джейми принимают поздравления от Фредерика и Алисии, Энтони и Летиции и Виктора, крепко обнимающие их и говорящие теплые слова. На лицах девушек и женщин можно увидеть слезы радости. А мужчины не скрывают своих широких улыбок и позволяют себе быть менее серьезнее и суровее в честь окончания этой ужасной истории. Адвокат Герберт также поздравляет счастливое семейство сам и принимает благодарности от них и их близких. Постепенно к довольно уставшим Эдварду, Ребекке. Терренсу и Джейми подтягиваются все те, кто поддерживал их на протяжении всего процесса, чтобы от всей души поздравить их.       А в это время Майкл, Юджин, Эрик, Руперт, Трентон, Ламберт, Клауд, Райли и Сильвестр и остальные осужденные сейчас смотрят на всех так, будто готовы кого-нибудь убить. В первую очередь они жутко разозлены на своего адвоката Нельсона, выглядящий очень напряженным и раздосадованным, сжимая переносицу и переглядываясь со всеми, кто смотрят на него, как на предателя.       — Ну ты и мудак, Родригес, — сквозь зубы шипит Майкл. — Для чего я тебя нанял? Чтобы ты, блять, вытащил меня и всех нас! Какого хера тебе не хватило мозгов сделать это? Тебе и так отвалили кучу бабла! Чего тебе еще надо было, продажная ты шкура?       — Все было против вас, мистер МакКлайф, — с широко распахнутыми, испуганными глазами разводит руками Нельсон. — Я ничего не мог сделать.       — Ты, дебил, говорил это и тогда, когда Брауну и Уэйнрайту дали срок! — грубо бросает Клауд.       — Неужели было трудно заплатить какому-нибудь придурку, который дал бы такие показания, чтобы все их обвинения казались детским лепетом? — недоумевает Ламберт.       — Да уж, твоей обязанностью было любой ценой убедить судью посчитать всех этих ублюдков лжецами, — грубо добавляет Райли.       — Вот именно! — сухо бросает Руперт. — Адвокат, твою мать! Этот старик Торрес в тысячу раз опытнее тебя! Правильно Уэйнрайт сказал, что у малыша Эдварда было бы намного больше мозгов, чем у тебя!       — Из-за тебя нам теперь идти в тюрьму! — возмущается Сильвестр. — Кому на три года, кому на двадцать лет, а мистеру МакКлайфу вообще дали пожизненное!       — Послушайте, господа… — пытается объясниться Нельсон.       — Пошел ты на хер, мудак! — в один голос грубо бросают почти все осужденные.       Нельсон замолкает и со сложенными на столе руками бросает взгляд в сторону, видя, как все радуются триумфу. А несколько полицейских подходят к осужденным и собираются вывести их из зала. Некоторых из них выводят очень быстро, безо всяких проблем, хотя Трентон все же не может не сказать что-то плохое в сторону Терренса, со скрещенными на груди руками и гордо поднятой головой наблюдающий за тем, как уводят преступников:       — До скорой встречи, Терренс Джеймс МакКлайф! Надеюсь, что к моему освобождению ты научишься нормально драться, а не размахивать руками, как больная истеричка. Хотя можешь не учиться – я все равно грохну тебя! Жди моего освобождения, ублюдок! Я все-таки набью тебе морду и закопаю тебя в землю!       — Счастливого времени в тюрьме, приятель, — с хитрой улыбкой язвит Терренс, помахав рукой. — Проведи время с пользой! Может, поумнеешь немного, когда выйдешь на свободу. Хотя я уверен, что уже забуду, кто ты такой, когда тебя выпустят.       А когда Трентона выводят из зала, Майкл резко соскакивает со своего места и привлекает к себе всеобщее внимание своим громким, истеричным криком, уставив на присутствующих свой испепеляющий взгляд:       — ПОДОНКИ! УБЛЮДКИ! РАДОСТНО ВАМ, БЛЯТЬ! ВЫ ВСЕ СГОВОРИЛИСЬ ПРОТИВ МЕНЯ! ПОГАНОЕ СТАДО БАРАНОВ, КОТОРОЕ Я НЕНАВИЖУ И БУДУ НЕНАВИДЕТЬ ДО КОНЦА СВОИХ ДНЕЙ! РАДУЙТЕСЬ МОЕМУ ГОРЮ ТАК, ЧТО СМОТРЕТЬ НА ВСЕХ ТОШНО!       — Ну все, понесло дядюшку Майки… — презренно ухмыляется Эдвард. — Господа полицейские, вызывайте неотложку, а иначе он вам покажет, где раки зимуют.       — НЕНАВИЖУ ВАС, КРЫСЫ! — Майкл указывает пальцем на каждого. — ВСЕХ ДО ЕДИНОГО! ЭТО ИЗ-ЗА ВАС МОЯ ЖИЗНЬ ПОШЛА ПОД ОТКОС! И ТЕПЕРЬ Я ВЫНУЖДЕН ПРОВЕСТИ ОСТАТОК СВОИХ ДНЕЙ ЗА РЕШЕТКОЙ! СПАСИБО ВАМ, ТВОЮ МАТЬ! БУДЬТЕ ВЫ ВСЕ ПРОКЛЯТЫ! СДОХНИТЕ, ТВАРИ! СДОХНИТЕ!       — Немедленно выведите этого человека отсюда! — громко требует Джейми, сделав жест в сторону полицейских. — Пока он не прикончил кого-нибудь!       Полицейские подходят к Майклу, берут под руки и силой ведут к выходу, однако тот усиленно сопротивляется, хотя в силу возраста и ослабевшего за последние несколько месяцев здоровья не может бороться с молодыми крепкими мужчинами.       — ДЖЕЙМИ, НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, СКОТИНА! — во весь голос вопит Майкл. — ТЫ ИСПОРТИЛ МНЕ ВСЮ ЖИЗНЬ! ЧТОБЫ ТЫ, БЛЯТЬ, СДОХ! СДОХ В ОДИНОЧЕСТВЕ! СДОХНИ И ГНИ В ЗЕМЛЕ! ТАК И БЫТЬ, ПОДАВИСЬ ТЫ СВОЕЙ КОМПАНИЕЙ! НО НАДЕЮСЬ, ЧТО ОДНАЖДЫ ТЫ ПОТЕРЯЕШЬ ЕЕ, И ОНА РАЗОРИТСЯ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!       — Иди в тюрьму, подзаборная крыса! — активно жестикулируя, вскрикивает Джейми. — Такие сволочи, как ты, должны быть там! Это возмездие за все эти годы, что я и моя семья страдала по твоей вине!       — Недолго она у тебя будет! Желаю, чтобы твоя женушка развелась с тобой по-настоящему, а детишечки снова отказались общаться с тобой.       — Не надейся, ублюдок! — громко и уверенно заявляет Эдвард. — Больше тебе не удастся разлучить и поссорить нас друг с другом. Надеюсь, что тебя, дядюшка, посадят в самую темную, сырую и ужасную камеру и лишат роскоши, к которой ты привык. Я безумно счастлив во все горло прокричать, что история Майкла МакКлайфа наконец-то завершена! Спустя двадцать с лишним лет мы положили этому конец!       — Заткни свое грязное хавало, щенок! — грубо бросает Майкл. — Сколько бы ты здесь ни пыжился, это никогда не сделает тебя настоящим мужиком. Ты всегда будешь слабым, трусливым и бесполезным куском дерьма, которое появилось на этот свет по ошибке и просто обожает реветь по причине и без. ПУСТЬ ВСЕ ЭТО УСЛЫШАТ И УЗНАЮТ, ЧТО ИЗ СЕБЯ ПРЕДСТАВЛЯЕТ ЭТОТ СОПЛЯК! КОТОРОГО ЮДЖИН ДОЛЖЕН БЫЛ ЗАСТРЕЛИТЬ НАСМЕРТЬ!       — Никто не собирается выслушивать твое мнение о ком-то из нас, — уверенно заявляет Терренс. — Можешь идти в тюрьму, дядюшка Майки, тебя там уже заждались! И я безумно счастлив, что у нас в стране есть справедливые судьи, которые принимают верные решения и поступают так, как велит закон. Мы все готовы поклониться судье Форесту за то, что он покончил с этой историей.       — Давай-давай, говори, жалкое подобие своего больного папаши. Все и так в курсе твоих психических заболеваний и того, что тебя надо поместить в психушку. Как, впрочем, и твоего братца, который недалеко ушел от тебя. Если сплетни не врут о том, что он вел себя неадекватно после оглашения приговора Юджину, то наш малыш становится все более опасным.       — Господи, Майкл, да когда же у тебя язык отсохнет? — устало вздыхает Ребекка. — Все говоришь-говоришь, а толку никакого. Только умеешь оскорблять и унижать моих детей и моего мужа и благодарить тех идиотов, которые восхваляют тебя ни за что.       — А я не виноват, что ты выбрала себе такого муженька, от которого у тебя родились вот эти двое из ларца с проблемами психики. Вот и мучайся с ним! Хотя очень надеюсь, что твое счастье не продлится долго, а твои сыночки однажды так разочаруют тебя, что ты захочешь отказаться от них.       — Все, проваливай отсюда! — сильно морщится Джейми. — У меня и так голова болит с самого утра, а тут еще и ты действуешь на нервы.       — ДА ХОТЬ БЫ ОНА ВЗОРВАЛАСЬ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ! — во весь голос вскрикивает Майкл, продолжая сопротивляться полицейским настолько яростно, насколько у него хватает сил. — ЧТОБЫ ВЫ ВСЕ ПЕРЕДОХЛИ! И ТЫ, РАКЕЛЬ, И ТВОЯ ГЛУПАЯ ПОДРУЖКА НАТАЛИЯ! ПУСТЬ ЭТИ ДЕБИЛЫ БРОСЯТ ВАС ОБЕИХ И ЗАСТАВЯТ ПОДЫХАТЬ ОТ ГОРЯ В ПОЛНОМ ОДИНОЧЕСТВЕ! ЖЕЛАЮ ВАМ ВСЮ ЖИЗНЬ СТРАДАТЬ ТАК, ЧТОБЫ НИКТО НЕ СМОГ ПОМОЧЬ ВАМ!       — Вашим мечтам не суждено сбыться, уважаемый, — сухо, уверенно говорит Ракель.       — Только если в ваших снах, — добавляет Наталия.       — ЗДЕСЬ ЛИШЬ ОДНИ ТВАРИ! — вскрикивает Майкл и переводит взгляд на Кэтрин, стоящую в толпе вместе со всеми и уверенно смотрящая на него. — ОСОБЕННО ТЫ, КЭТРИН! ПОГАНАЯ ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА ЗА ТО, ЧТО ПОСМЕЛА ОБВЕСТИ МЕНЯ ВОКРУГ ПАЛЬЦА И РАЗЫГРЫВАЛА ПРЕДАННОСТЬ ПО ПРОСЬБЕ ПОЛИЦИИ. ПО ПРОСЬБЕ ДРУЖКА ДЖЕЙМИ! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ХАДЛИ! НЕНАВИЖУ ВСЕМ СЕРДЦЕМ! НЕ-НА-ВИ-ЖУ!       Майкл бросает короткий взгляд на светловолосого мужчину среднего возраста в коричневом брючном костюме, стоящего недалеко от Джейми и с презрением во взгляде смотрящий на него.       — ААРОН ДОНАЛЬДС, ЕЩЕ ОДИН ПРЕДАТЕЛЬ! — во весь голос вопит Майкл. — ПРИКИДЫВАЛСЯ ВЕРНЫМ МНЕ, РАБОТАЯ В КОМПАНИИ, СКРЫВАЯ ЗНАКОМСТВО С ЭТИМ ПОДОНКОМ ДЖЕЙМИ И ДОКЛАДЫВАЯ ОБО ВСЕМ, ЧТО ТАМ ПРОИСХОДИЛО! ЕЩЕ ОДНА ПАДЛА ОБМАНУЛА МЕНЯ!       Майкл пару раз пытается вырваться из хватки полицейских, которые не дают ему никуда сбежать и насильно ведут его к выходу.       — УБЛЮДКИ! — надрывает голосовые связки Майкл. — ГОРИТЕ ВЫ ВСЕ В АДУ! ЗАПОМНИТЕ, МЫ ЕЩЕ ВСТРЕТИМСЯ, И Я УЖЕ ТОЧНО ПРИБЬЮ ВСЕХ! ЕСЛИ ЭТИ ИДИОТЫ НЕ СМОГЛИ СПРАВИТЬСЯ С ТАКОЙ ЛЕГКОЙ ЗАДАЧЕЙ, ТО Я САМ ПРИКОНЧУ ВАС ВСЕХ!       Пока полицейские с трудом выводят его из зала суда, Майкл все еще продолжает проклинать всех присутствующих, кто может услышать его, когда они отходят уже очень далеко. Почти все девушки и женщины пугаются столь громких криков, слегка трясутся и едва сдерживают слезы. А многие прижимаются поближе к своим вторым половинам, пока те успокаивают их словами и объятиями. Все они спокойно наблюдают за тем, как преступники покидают зал суда и бросают им свой хмурый взгляд. Эрик снова плюет Эдварду в лицо, которое он, однако, с закатанными глазами отворачивает, когда проходит мимо него. А Юджин бросает похотливый взгляд на Наталию, Ракель, Анну и Хелен, будто бы говоря им, что он еще обязательно разберется с ними, и негромко хихикает, когда видит, что братья МакКлайф и Даниэль с Питером встают на дыбы из-за одного только взгляда в сторону их девушек, слегка побледневших от ужаса и прижавшихся поближе к своим возлюбленным.       Но к счастью, уже через несколько секунд из зала уводят всех до единого преступника, и все тихо выдыхают с огромным облегчением, не веря, что им больше не придется ходить на судебные заседания. Они остаются здесь еще на несколько секунд и переводят дыхание, а затем тоже покидают это помещение по одному или в небольших компаниях и выходят в широкий коридор, где время от времени проходят какие-то люди.       — Ох, черт, не могу поверить… — устало вздыхает Терренс, медленно шагая по коридору вместе с Джейми, Эдвардом, Энтони, Питером и Даниэлем. — Неужели все закончилось?       — Я и сам нахожусь в шоке, — задумчиво отвечает Джейми, скрестив руки на груди. — Спустя столько лет эта история наконец-то закончена.       — Но сколько нервов она у нас отняла, — тихо говорит Эдвард. — Будем еще долго приходить в себя.       — Согласен. Сколько было ссор и драк…       — Но самая жесткая была между Эдварда и Уэйнрайтом, — отмечает Даниэль, засунув руки в карманы своего распахнутого темно-синего пиджака, отлично подходящий под темно-синие джинсы и белую футболку. — И когда этот ублюдок ранил его…       — Такое невозможно забыть, — уверенно говорит Терренс. — Слава богу, пуля не задела важные органы.       — Случись все иначе, то Эдвард запросто свернул бы ему шею, — уверенно говорит Питер.       — Знаешь, Питер, я бы и сейчас с удовольствием сделал это, — сухо отвечает Эдвард. — Этот подонок опять пялился на девчонок так, будто хотел изнасиловать их прямо там.       — Я бы однозначно помог бы тебе, Эдвард, — решительно признается Энтони после того, как он что-то проверяет в кармане своего кремового пиджака. — Убил бы этого ублюдка за то, что он смел говорить про мою дочь.       — Мы понимаем ваши чувства, мистер Рочестер, — говорит Терренс.       В этот момент вся компания останавливается и встает возле окна, продолжив свой разговор, к которому вскоре присоединяются Кристофер, Бенджамин, Кевин, Герберт, Фредерик, Виктор, Артур, Аарон и Томас.       — Да мы все могли такое проучить этого подонка, — уверенно отвечает Кристофер. — Хотя вот никому не хочется иметь проблем.       — Ради защиты любимой женщины, которую какой-то больной ублюдок хочет облапать и облизать, можно пойти и не на такое, — уверенно отвечает Терренс. — Уж лучше бы я отвечал по всей строгости закона, чем позволил бы кому-то издеваться над моей девушкой.       — Это верно! — соглашается Бенджамин, теребя пуговицу на своем светло-бежевом пиджаке. — За наших женщин мы запросто можем горло перегрызть любому психу.       — Если бы я и грохнул Уэйнрайта, то мне не было ни капельки не стыдно, — со скрещенными на груди руками заявляет Эдвард. — И надеюсь, я больше не увижу этого больную тварь рядом с Наталией.       — О, поверьте, господа, Уэйнрайту еще очень долго сидеть за решеткой, — уверенно говорит Энтони. — В этом плане я спокоен.       — С таким-то прекрасным защитником она может ничего не бояться, — слегка улыбается Джейми.       — Ох, господа, давайте не будем говорить об этом, — предлагает Герберт. — Все, в этой истории поставлена точка. Мы поставили себе все эти задачи – мы их выполнили.       — Да-да, я согласен с вами, мистер Торрес, — уверенно отвечает Виктор, протирая очки с помощью маленькой тряпочки, которую он достает из кармана своего темно-синего пиджака. — Мы получили то, за что боролись на протяжении долгого времени.       — А с учетом того, что все осужденные вели себя просто ужасно, я не удивлюсь, если им продлят срок пребывания в тюрьме, — уверенно говорит Фредерик.       — Да, мистер Кэмерон, вы правы, — кивает Герберт. — Такое действительно возможно.       — Под стражей они все вели себя ужасно, — уверенно отвечает Виктор. — Слышал, что Уэйнрайт и Браун даже подрались с другими заключенными в первый же день пребывания в колонии. Но благо, мы все-таки сделали свое дело, и я очень рад, что все закончилось хорошо.       — Не без вашей помощи, адвокат, — дружелюбно говорит Терренс. — Вы и Эдварда спасли от тюрьмы, и убедили суд посадить дядю и его прихвостней и вернуть отцу все имущество.       — Полностью согласен с Терренсом, — соглашается Джейми. — Спасибо вам огромное, мистер Торрес. Без вас мы бы точно не выиграли это дело.       — Спасибо, мистер МакКлайф, — благодарит Герберт. — Я очень счастлив, что мы выиграли это дело.       — А вам, Виктор, огромная благодарность за то, что вы нашли такого чудесного адвоката.       — Был рад помочь вам и вашей семье, мистер МакКлайф, — дружелюбно отвечает Виктор. — Мистер Торрес – очень опытный адвокат, который за всю свою карьеру выиграл очень много сложных дел.       — Посмею подтвердить это, — скромно говорит Герберт.       — Я очень рад, что все закончилось хорошо, — дружелюбно говорит Аарон.       — Спасибо большое, Аарон, — искренне благодарит Джейми. — Ты здорово помогал мне на протяжении всего этого времени, держа в курсе всего, что происходило в компании, и рассказав суду, какие махинации проводил Майкл.       — Сделал все, что смог, Джейми.       — И я тоже был счастлив помочь вам и рассказать все, что видел, — вежливо признается Томас.       — Я тоже, — дружелюбно произносит Артур. — И искренне поздравляю вас всех с успешным окончанием процесса.       — Спасибо огромное, мистер Кэрроу, мистер Харрисон, — благодарит Энтони. — Вы очень помогли МакКлайфам.       — Сомневаюсь, что это было бы возможно, если бы у МакКлайфов был совершенно неопытный и бездарный адвокат, — уверенно отвечает Аарон.       — Такой, как Нельсон Родригес, — тихо усмехается Эдвард. — Не понимаю, зачем он вообще пошел в адвокаты, если у него такой прекрасный талант смешить людей? Пошел бы в комики и пользовался бы огромным успехом!       — О да, этот адвокатишка здорово всех веселил, — скромно хихикает Бенджамин. — Говорил такие уморительные вещи, что все буквально плакали от смеха. Даже судья все время удивленно таращился на него во время его болтовни, которую он и сам не слишком понимает.       — Да, и где Майкл нашел такого чувака? — задается вопросом Даниэль. — Это же явно были его первые в карьере дела! Вот адвокат Торрес – опытный профессионал, а этот Родригес…       — Нельсон Родригес – действительно новичок в этой работе, — уверенно отвечает Виктор. — Полиция предоставила Майклу шанс на адвоката, но он отказался и попросил связаться с этим Нельсоном. А я ради интереса навел на него справки и узнал, что это за фрукт.       — Поэтому я совсем не боялся его и не воспринимал всерьез, — признается Герберт. — Я тоже немного знаю про этого Нельсона. Говорят, скользкий тип. Продажная шкура. Очень любит деньги. Но совсем еще зеленый – только недавно окончил учебу по своей специальности.       — Что, неужели он особо не старался, потому что Майкл заплатил ему совсем немного? — ухмыляется Джейми.       — Возможно. А в данном случае ни опыта никакого нет, ни денег хороших. Смысл вон из кожи лезть и защищать клиента?       — Я не удивлен, — спокойно отвечает Терренс. — На вид этот Нельсон довольно молодой. А раз он только учебу закончил, то нетрудно догадаться, что опыта у него нет.       — Это точно. Свое первое дело он с треском провалил.       — Кстати, вы видели, в каком бешенстве были Майкл и его дружки, когда судья зачитывал приговор? — интересуется Артур.       — Да, а как они пялились на Нельсона! — восклицает Томас. — Бедный парень весь побледнел от ужаса и чуть не наложил в штаны.       — По крайней мере, он точно знал, с кем связался, — уверенно говорит Кевин. — А раз так, то чего нам париться?       — Ой да ладно вам, джентльмены! — машет рукой Энтони. — Еще наберется опыта! Набьет шишки, как говорится!       — Кто знает, мистер Рочестер, кто знает… — задумчиво говорит Джейми.       Мужчины продолжают свой разговор и еще раз успевают поблагодарить Герберта за блестяще проделанную работу. В это время девушки и женщины, которые выходили из зала суда в числе последних, собрались в одну большую кучу, чтобы поделиться своими впечатлениями.       — Поверить не могу, что все наконец-то закончилось, — тихо говорит Ракель, прижимаясь поближе к Алисии, которая крепко обнимает ее. — Неужели нам больше не придется приходить суда и видеть этих подонков?       — Лично мне кажется, что я все еще сплю, — тяжело вздыхает Наталия, пока ее обнимает и гладит по голове Летиция. — Кажется, что сейчас тебе надо снова идти в суд и выслушивать все эти ужасные вещи.       — Ох, девочки мои милые, я и сама нахожусь в таком же состоянии, — устало признается Ребекка, нервно теребя ремешок своей сумочки, идеально сочетающейся по цвету с ее черными пиджаками, юбкой ниже колена и туфлями на шпильке. — За эти три месяца я уже привыкла к сборам на судебный процесс, если честно.       — Такое будет непросто забыть, — с грустью во взгляде отмечает Летиция. — Я понимаю, что это очень тяжело, и мы все находимся в шоке после всего, что нам пришлось здесь увидеть. Но теперь можно расслабиться.       — Да уж, нам пришлось много чего увидеть и услышать… Мало того, что все эти подонки поливали нас грязью и проклинали, так еще и норовили напасть. Вспомните хотя бы все моменты потасовок Майкла с Джейми. Или то, как Эдвард набросился на Уэйнрайта. И пожертвовал собой, чтобы спасти Наталию.       — Ваш муж слишком много вытерпел от этого негодяя и не мог оставаться равнодушным, — уверенно говорит Алисия. — Вся жизнь пошла под откос из-за родного брата.       — Миссис Миддлтон права, — соглашается Летиция. — Майкл не должен был ждать, что мистер МакКлайф погладит его по головке и поблагодарит за то, что тот лишил его всего.       — Не представляю, что здесь было бы, если бы не было никого, кто их разнял бы, — задумчиво говорит Ракель.       — Да, слава богу, и полицейские разнимали их, и ребята иногда помогали, — кивает Наталия. — Вот если бы никто не остановил потасовку Эдварда с Уэйнрайтом, они бы точно поубивали друг друга.       — Хорошо, что полицейские смогли скрутить этого больного гада, а Терренс с Даниэлем и Питером оттащили Эдварда от него, — отвечает Ребекка.       — Господи, да ладно вам перемалывать все! — устало вздыхает Алисия, поправив воротник своей белой рубашки, идеально сочетающейся с ее серым брючным костюмом. — Больше вам нечего переживать. Майкла и его шайку арестовали и посадили надолго! Мы добились своей цели!       — Вы правы, Алисия, только лично для меня это очень тяжело, — тихо говорит Наталия.       — Я все понимаю, Наталия. — Алисия мягко гладит Наталию по плечу. — Но теперь все уже кончено. Все эти люди будут отбывать положенный им срок.       — Нам повезло, что мы все это время держались вместе, — задумчиво отмечает Ракель. — И что нас пришло поддержать столько людей.       — Иначе и быть не могло, — с легкой улыбкой говорит Анна. — Мы бы все поддерживали вас в любом случае.       — Мы же обещали тебе, Терренсу, Эдварду, Наталии, мистеру и миссис МакКлайф поддержать вас на оглашении приговора по каждому делу, — дружелюбно напоминает Хелен. — Вот мы вместе с вами выслушали приговор суда, которым все оказались довольны.       — Мы знаем, девочки, — скромно улыбается Наталия. — Спасибо вам огромное.       — Знайте, что касается приговора сообщникам Майкла, то я не очень удивлена, ибо все получили заслуженное наказание, — признается Кэтрин, одернув вниз свою черную блузку и поправив плечи темно-синего пиджака. — Но меня поразил приговор самому Майклу. Я не ожидала, что суд даст ему пожизненное. Рассчитывала, он получит лет тридцать-сорок…       — Думаю, этот человек сделал слишком многое для того, чтобы заработать себе пожизненное, — предполагает Блер, теребя пуговицу на рукаве своей темно-синей блузки, на которой расстегнута пара верхних пуговиц.       — В любом случае Майкл вряд ли долго просидит за решеткой, — уверенно говорит Хелен. — Он выглядел очень плохо все это время.       — Ты права, — кивает Ракель. — Мистер Джонсон говорил, что ему несколько раз вызывали врача прямо в тюремную камеру. Не знаю, то ли с сердцем проблемы, то ли еще с чем-то…       — Только вряд ли ему кто-то поверил, когда он разыграл здесь целое представление с сердечным приступом, — уверенно отвечает Ребекка. — Майкл уж точно не выглядел так, будто ему стало плохо.       — Просто не хотел верить, что потеряет всего, чем так нагло пользовался столько лет, — говорит Наталия. — Тем, что на самом деле принадлежало мистеру МакКлайфу.       — Ему придется попрощаться, — уверенно отвечает Кэтрин. — Уж в отличие от остальных он проведет остаток своей жизни за решеткой. Но думаю, Майкл и правда может скончаться уже в ближайшее время.       — Только его сообщники все равно рано или поздно выйдут на свободу, — с грустью во взгляде отмечает Ракель.       — Надеюсь, к этому времени они не вспомнят, что вредили нам по указке Майкла, — с грустью во взгляде отвечает Летиция.       — Ну все, женщины, давайте не думать о плохом, — с легкой улыбкой предлагает Алисия. — Всем этим подонкам все равно сидеть еще очень долго. А будут вести себя ужасно, то им запросто могут увеличить срок пребывания.       — Да, я согласна с вами, миссис Миддлтон, — уверенно соглашается Ребекка. — Чего мы будем обсуждать это! Раз эта история наконец-то закончилась, мы все можем разойтись по домам и отдохнуть. А позже можем собраться все вместе на чашку чая с печеньем или кусочком тортика.       — Ох, я бы с радостью поехала домой, но не могу, — задумчиво говорит Летиция, поправив лацкан своего темно-красного пиджака и воротник белоснежной рубашки. — Мне и Энтони нужно работать.       — Господи, миссис Рочестер, да отдохните вы немного, — скромно улыбается Анна. — Уж на один день можно забыть о любой работе.       — Увы, моя дорогая Анна, мы не можем. Дела не терпят отлагательств. Мы с мужем и так поручили большую часть другим людям и вынуждены все контролировать, чтобы они ничего не испортили.       — Ох, миссис Рочестер, вы с мистером Рочестером совсем не бережете себя, — качает головой Алисия. — Как белки в колесе крутитесь и постоянно убегали по делам после каждого судебного заседания.       — Такова жизнь, дорогая моя, — пожимает плечами Летиция. — Ничего не поделаешь.       Девушки и женщины обмениваются легкими улыбками и замолкают на пару секунд.       — Кстати, а никто не видел наших джентльменов? — задумчиво интересуется Ребекка. — Куда они пропали?       — Действительно, почему их нигде нет? — удивляется Хелен, осматриваясь вокруг.       — Уверена, мы сможем найти их где-нибудь неподалеку от еды, — скромно хихикает Алисия. — Наверняка пошли в кафетерий, чтобы что-то съесть и выпить.       — О, точно, почему мы сразу не догадались! — слегка улыбается Блер.       — Вот я сейчас и посмотрю, — уверенно говорит Летиция. — Я как раз хочу выпить чашку кофе. Кто-нибудь хочет составить мне компанию?       — Я тоже хотела бы зайти в кафетерий, а потом поехать в полицейский участок, — устало отвечает Кэтрин. — Есть у меня там кое-какие дела. Возможно, я поеду с мистером Джонсоном, если он не уедет раньше.       — Кстати, Кэтрин, а вы так и не рассказали, как вам удалось так здорово совмещать работу в полиции и работу в доме Майкла, — дружелюбно говорит Ракель, теребя лакированную пуговицу своего нежно-голубого пиджака, цвет которого так здорово подходит к ее темным прямым волосам, спадающих с ее плеч. — Это же просто невозможно усидеть на двух стульях одновременно!       — Все возможно, Ракель, если очень захотеть.       — Должна признаться, у вас прекрасно получилось вжиться в роль любимицы Майкла, — признается Наталия. — Вы играли настолько правдоподобно, что никто ничего не заметил.       — Однако это было очень нелегко. Майкл был очень тяжелым и эгоистичным человеком. Мне приходилось прилагать огромные усилия, чтобы не сказать ему «нет». Было непросто общаться и с его прихвостнями. Многие из них совсем безмозглые. Например, Отто с Эндрю, охранники дома. Ну очень тупые ребята! Мозги у них работают только в одну сторону.       — Я понимаю. Самой пришлось стиснуть зубы во время пребывания в том доме.       — И мне также было неприятно грубить Эдварду. Ведь он парень-то очень хороший. Милый, добрый и мягкий. Но Майкл его на дух не переносит и не упускал случая оскорбить и унизить его. А чтобы быть его любимицей, мне тоже пришлось поливать его грязью. Не знаю, раскусил ли меня Эдвард раньше, но он всегда очень удивлялся, что я работаю на его дядю, и много раз предлагал уйти и найти другую работу.       — Уверена, что он все понимает и не сердится на вас.       — А что касается работы в полиции, то мне и не приходилось разрываться, потому что меня временно освободили от моих обязанностей, когда мы нашли способ приблизиться к Майклу. На многое пришлось пойти такого особого задания, как передавать Виктору информацию о том, что происходит в доме Майкла, и что он замышляет против своей семьи. Но хорошо, что все обошлось. И мне повезло вдвойне, когда этот тип иногда разрешал мне встречаться со своим парнем и даже приводить его к нему домой.       — Он был в курсе вашего задания? — удивляется Блер.       — Конечно. Поначалу он был против моей работы в доме Майкла, но с временем стал относиться к этому с понимаем и даже подыгрывал мне, когда приходил в дом этого человека.       — А вы не боялись, что Майкл может что-нибудь с вами сделать, если бы он вскрыл правду о вашей настоящей работе?       — Конечно, боялась. Но я старалась быть очень осторожной и никогда не вызывать подозрений у Эрика. Он был тем еще стукачом – все докладывал своему любимому Майклу. Хотя было очень тяжело найти время тайно связаться с мистером Джонсоном и передать что-то, что мне стало известно.       — Мы все восхищены вашими решительностью и смелостью, — с легкой улыбкой говорит Летиция. — Вы – молодец, Кэтрин.       — И спасибо, что дали показания против Майкла, — благодарит Ракель.       — Благодарю вас, женщины, — дружелюбно благодарит Кэтрин и заправляет прядь волос за ухо. — Ладно, если мы однажды встретимся еще раз, я обязательно обо всем расскажу. А сейчас извините, я должна идти, меня уже ждут на работе. До свидания и удачи вам всем.       Кэтрин разворачивается и, постукивая шпильками своих черных лакированных туфель, спокойно уходит по своим делам, пока остальные провожают ее взглядом с легкой улыбкой на лице.       — В таком случае я тоже пойду, — задумчиво говорит Летиция. — Мне было приятно пообщаться с вами и познакомиться с теми, кого не знала.       — Хотите я составлю вам компанию за чашечкой кофе или чая? — предлагает Алисия и достает из кармана своего серого пиджака черный кошелек, который она раскрывает. — У меня как раз есть немного денег на кофе и что-нибудь из десерта.       — Я тоже могу составить вам компанию, — говорит Ребекка. — Оставим девочек одних, а сами поболтаем о своем.       — Может, мы найдем там наших мужчин и присоединимся к их милой беседе, — задумчиво отвечает Летиция.       — Отлично! — восклицает Алисия. — Я за!       Алисия, Ребекка и Летиция скромно смеются, прощаются со всеми и начинают идти прямо, тихонько постукивая каблуками по светлому ламинату и начав с легкой улыбкой что-то обсуждать. А Наталия в этот момент бросает взгляд в сторону и где-то вдалеке замечает несколько мужчин разных возрастов, которых она сразу же узнает.       — О, а мужчины-то опять за свое, — с легкой улыбкой задумчиво отмечает Наталия. — Шутят, смеются…       — Мужчины? — хмурится Хелен.       — Да. Все в одной куче.       Все девушки переводят взгляд на компанию мужчин и видят, что Джейми, Фредерик и Энтони прекрасно общаются между собой и очень много шутят и смеются, а Терренс, Эдвард, Питер, Даниэль с удовольствием общаются не только с ними и друг с другом, но еще и с Бенджамином, Кристофером, Кевином, Томасом, Артуром, Виктором, Гербертом и Аароном.       — Надо же… — качает головой Анна.       — Всегда удивлялась тому, как мужчины легко находят общий язык между собой, — задумчиво говорит Блер. — Становятся друзьями буквально через пару минут.       — Возможно, в компании парней появятся новые члены, — предполагает Наталия. — А когда холостые встретят девушек, то могут познакомить их с нами.       — Думаю, Томас и Артур не будут поддерживать с нами общение, а вот Кристофер и Кевин настроены продолжать его, — задумчиво говорит Ракель. — Друзья Эдварда сумели быстро поладить со всеми и точно будут не раз встречаться с ними.       — Я буду только рада новым людям в нашей компании, — с легкой улыбкой отвечает Анна. — Будет вдвойне веселее.       — Слушай, Хелен, а может ты познакомишь кого-то из холостых со своей подружкой? Ну которая еще и с Питером дружит! Джессика, или как ее там… Что если, для кого-то из них это станет судьбоносным знакомством?       — Я не могу гарантировать, что Кевин и Кристофер не сбегут от Джессики через пять минут, ибо она всегда была немного грубоватой, — скромно хихикает Хелен. — А мальчики-то предпочитают нежных и женственных девочек. Джессике не везет в этом плане, потому что она не хочет быть мягче.       — Грубая что ли? — интересуется Блер.       — Питер много раз пытался донести это до нее как мужчина, но моя подруга отказывается слушать даже его и говорит, что ее надо любить такой, какая она есть.       Пока девушки продолжают обсуждать данную тему, мужчины тоже не скучают и с удовольствием обсуждают что-то интересное и забавное.       — Слушайте, господа, смотрите, некоторые женщины уже ушли, — задумчиво говорит Джейми, бросив взгляд в сторону девушек. — Я не вижу Ребекки, Кэтрин, миссис Миддлтон и миссис Рочестер.       — Наверное, ушли в кафетерий, — пожимает плечами Бенджамин. — Или искать нас, думая, что мы где-то далеко.       — Слушайте, а может, пора разъехаться по домам и немного отдохнуть? Лично я сегодня очень плохо спал ночью, и у меня немного голова побаливает.       — Хотелось бы полежать в кровати и посмотреть старый фильм, но у меня работа, — пожимает плечами Энтони. — Я только что получил сообщение от одного человека, который хочет поговорить со мной. Так что извините, никаких фильмов.       — Ох, мистер Рочестер, нельзя столько работать, — устало говорит Фредерик. — У меня создается такое впечатление, что вы с миссис Рочестер вообще никогда не отдыхайте. Наталия как раз часто говорит, что вы с трудом находите время для себя и вечно погружены в свою работу.       — Да, мистер Кэмерон, я не отрицаю, что порой мы очень сильно устаем и с трудом добираемся до кровати. Но согласитесь, надо очень много работать, чтобы обеспечивать семью. Да и мы с женой привыкли к такому режиму. Столько лет упорного труда не может пойти коту под хвост.       — Если пропустить один день, то ничего не случится. Я советую вам взять отпуск на недельку и купить билет на какой-нибудь курорт.       — Мы подумаем об этом. Но только немножко позже.       — Ох, скоро и я начну работать, — задумчиво говорит Джейми, теребя рукав своего черного пиджака и поправляя галстук того же цвета. — Я должен разобраться во всех делах компании. Хоть я уже знаю, каких дел наворотил Майкл, может быть что-то, к чему меня не готовили. Поэтому надо все изучить и начать работать на благо семьи.       — Я ничего не скрывал и рассказывал все как есть, — уверенно отвечает Аарон.       — Кстати, если ты хочешь, то можешь продолжать работать в компании. Хочешь – работай на прежнем месте, а хочешь – я подыщу тебе другую вакансию.       — Спасибо огромное, Джейми, я с радостью вернусь в компанию. У меня сейчас нет никакой работы, а деньги очень нужны. Недавно даже попросил немного денег в долг, потому что мне даже есть нечего.       — Вот и возвращайся. Обещаю, что ты будешь получать достойную зарплату как высококлассный специалист с огромным опытом работы.       — Буду обязан тебе всю жизнь, если ты дашь мне работу.       — Только дай немного времени разобраться с делами и получить документы на владение компании.       — Мы в тебя верим, отец! — уверенно говорит Терренс. — У тебя все получится! С таким потрясающим управляющим компания будет приносить отличную прибыль и уж точно не разорится.       — А если нанять прекрасных сотрудников, то вообще можно будет не беспокоиться, — воодушевленно добавляет Эдвард. — Теперь-то уже никто не посмеет свергнуть тебя с законного места.       — Спасибо, дети мои, — с легкой улыбкой благодарит Джейми. — Я обязательно поставлю компанию на ноги и продолжу дело вашего дедушки. Вот только отдохну несколько дней и получу на руки все документы, которые подтвердят мое право на владение, а потом начну работать.       Эдвард и Терренс скромно улыбаются Джейми, а Энтони прочищает горло и бросает взгляд на свои дорогие наручные часы, пока Аарон достает телефон из кармана пиджака, извиняется и отходит в сторону, чтобы ответить на звонок.       — Ладно, господа, я пойду в кафетерий и выпью чашку крепкого кофе, — задумчиво говорит Энтони. — Кто-нибудь хочет составить мне компанию? Мистер МакКлайф? Мистер Кэмерон?       — С радостью! — восклицает Джейми. — Оставим ребят одних, а сами поболтаем о своем. Может, мы найдем там женщин и вмешаемся в их беседу.       — Возможно, там же мы найдем мистера Торреса и мистера Джонсона, — предполагает Фредерик, поправляя свой галстук. — А то они ушли так, что лично я ничего не заметил.       — Скорее всего они там, — говорит Энтони.       — Ну вот и пошли! — Фредерик похлопывает Энтони и Джейми по плечу и уводит их за собой. — Поболтаем как близкие люди. Как потенциальная семья.       — Вообще-то мы с вами и так почти что родственники, — отмечает Джейми. — Ведь мой старший сын помолвлен с вашей внучкой и племянницей миссис Миддлтон.       — А ваш младший сын вполне может стать нашим с Летицией потенциальным зятем, — загадочно улыбается Энтони, уже отойдя на некоторое расстояние. — Так что я вполне могу считать вас обоих своими родственниками.       — О да, вы – практически мой сват!       — Уверяю вас, скоро мы все будем одной семьей, — уверенно заявляет Фредерик, доставая бумажник из кармана своего серого пиджака. — Кэмероны, Рочестеры и МакКлайфы обязательно породнятся, потому что вероятность, что Наталия и Эдвард когда-нибудь поженятся, очень высока.       — Согласен! — соглашается Энтони. — Наталия обожает Эдварда и делает все, чтобы он был счастлив. Моя девочка не была так счастлива ни с кем, кроме этого парня. Да и благодаря ей он так преобразился за эти несколько месяцев.       — Мой сын тоже по уши влюблен в нее и готов сделать все ради нее, — с легкой улыбкой отвечает Джейми. — Хотя мы с Ребеккой и сами обожаем эту милую девочку. Она такая хорошенькая и ласковая. А какая красавица! Грех ради такой не умереть!       — Наталия всегда была красавицей, — уверенно говорит Фредерик. — Я ведь знаю ее еще с тех времен, когда она была маленькой. Вокруг нее всегда крутилось очень много мальчиков.       — И мы все прекрасно видели, как Эдвард оберегал ее на протяжении всего этого времени. То, что он едва не убил Уэйнрайта, прекрасно показывает его отношение к ней. То, как он закрыл ее собой и позволил ему ранить себя.       — Ну прямо мужчина, о котором всегда мечтала моя дочка, — широко улыбается Энтони. — Уж теперь у меня нет никаких сомнений в порядочности Эдварда, и я знаю, что рядом с ним Наталия находится в надежных руках.       — Она определенно очень хорошо влияет на него, ибо мальчик изменился просто на глазах.       Энтони, Фредерик и Джейми продолжают разговаривать об этом по дороге в кафетерий и вскоре начинают скромно смеяться. А Эдвард, Терренс, Даниэль, Питер, Кристофер, Бенджамин, Кевин, Артур и Томас провожают их взглядом до тех пор, пока они не скрываются из их виду.       — Ну что, мужики, думаю, можно и правда вернуться домой, — окидывает всех парней взглядом Терренс. — Судебный процесс полностью закончился, и все отморозки получили то, что заслужили.       — Он всем помотал нам нервы, но благодаря ему мы познакомились с хорошими людьми, — с легкой улыбкой отмечает Эдвард.       — Я правда очень рад, что вы выиграли процесс, ребята, — дружелюбно говорит Артур, поправляя плечо своего черного пиджака и воротник черной рубашки. — И рад, что смог помочь.       — Спасибо тебе, Артур, что не позволил Эдварду умирать, когда те отморозки ранили его, — с легкой улыбкой благодарит Даниэль.       — Да, спасибо, приятель, — с легкой улыбкой благодарит Питер, положив руки в карманы распахнутого черного пиджака, буквально сливающийся с рубашкой того же цвета, пара верхних пуговиц которой расстегнуты. — Если бы не ты, мы могли потерять главного гитариста и вокалиста нашей группы.       — Я бы прогнал этих ублюдков пораньше, но не решился связываться с целой стаей, — отвечает Артур. — Тогда я был совсем один и не справился бы.       — Да какая разница! — восклицает Терренс. — Главное – что мой брат остался жив. А мы бы совсем не хотели терять его.       — Понимаю. Сам привязан к своему младшему брату.       — Слушайте, парни, но все-таки у вас классная группа, — признается Томас. — Я видел некоторые ваши видео, на которых вы пели, когда у вас было трио, и мне очень понравилось. Вообще-то, я не разбираюсь в музыке, но очень люблю послушать что-нибудь стоящее. Предпочитаю что-нибудь старое, но стараюсь оставаться в тренде и слушать то, что сейчас популярно.       — Не могу не согласиться, — уверенно говорит Артур. — Буду с нетерпением ждать вашей музыки. Если будут крутые песни – обязательно куплю ваш альбом.       — Ну поскольку судебный процесс закончился, то уже можно вернуться в студию и сосредоточиться на альбоме, — с легкой улыбкой отвечает Терренс.       — Эй, да ты отдохни сначала! — восклицает Питер, хлопнув Терренса по плечу. — Суд только закончился, а ты уже хочешь на всех порах лететь в студию!       — Конечно, в ближайшее время я не попрусь туда, ибо ничего не смогу написать и спеть. Отдохнем с вами несколько дней, а потом наконец-то поедем работать.       — Звучит уже лучше, — тихо усмехается Эдвард. — Моей голове нужна перезарядка, ибо я уже охренел от слушаний и скандалов. Да и слабость после ранения дает о себе знать.       — В любом случае у вас огромное будущее, — уверенно говорит Томас. — Если сможете правильно воспользоваться своим талантом и раскрыть весь потенциал, то боготворящих вас девочек станет в разы больше.       — Отличный способ подбодрить, — скромно хихикает Питер. — Но все равно спасибо. Нам приятно это слышать.       В разговоре на пару секунд наступает пауза, а потом Артур смотрит на свои наручные часы и приоткрывает рот.       — Ой, мужики, вы уж простите меня, но я должен идти, — задумчиво говорит Артур. — Было приятно познакомиться со всеми вами. Ничего не могу обещать, но возможно, мы еще как-нибудь встретимся.       — Да, мне тоже пора уходить, — с сожалением говорит Томас, достав мобильный телефон из кармана своего темно-зеленого пиджака. — Надо заехать в банк и решить кое-какие дела. Но может, как-нибудь и правда увидимся.       — Конечно, — слегка улыбается Эдвард. — Удачи и тебе, Артур. И вам, Томас.       — Спасибо, Эдвард, — благодарит Артур. — Ты уж береги себя. Не надо больше влезать в такие опасные игры. А то может не повезти, и ты уже точно двинешь кони.       — О, даже не надейся, Артур, он тебя не послушает, — уверенно отвечает Терренс. — Эдвард – тот еще бунтарь и любитель приключений, который ни перед чем не остановится.       — Ясно… Ну все, мне уже пора. Всем пока, еще увидимся.       Артур и Томас быстро жмут руку всем парням, прощаются с ними и вместе куда-то уходят, по дороге о чем-то заговорив друг с другом.       — Хорошие мужики, — отмечает Терренс. — Реально хорошие.       — Да, но что-то мне подсказывает, что мы вряд ли встретим их вновь, — задумчиво отвечает Эдвард.       — Возможно, — соглашается Даниэль, скрестив руки на груди. — Но зато их слова оказали большое влияние на решение суда.       — А вот я на секунду подумал, что меня самого сделают обвиняемым по делу об убийстве Николаса Картера, — признается Кевин.       — Почему это? — удивляется Эдвард. — Твое слово было как раз очень важно. Я сумел дать понять, что реально не лгал.       — Да, но думаю, главную роль все же сыграл анализ ДНК и сравнение отпечатков пальцев на пистолете с отпечатками пальцев Брауна. От тюрьмы тебя спасло именно это.       — Нет, Кевин, твое слово тоже повлияло на многое, — уверенно отвечает Кристофер, заснув руки в карманы своего бежевого пиджака. — Ты совершенно спокойно и четко отвечал на каждый вопрос судьи, адвокатов и присяжных.       — Да вы все говорили подробно, — уверенно отмечает Бенджамин. — Тем более, что ни у одного из банды Майкла не нашлось людей, которые опровергли бы ваши слова или доказали, что они невинные и пушистые.       — Ага, единственный придурок, который безуспешно пытался что-то сделать, – это их безмозглый адвокат, — тихо усмехается Питер.       — Ой, да не защищал он их, а лишь создавал видуху! — восклицает Кевин, держась за края своего коричневого пиджака. — Как сказал адвокат Торрес, этот Майкл просто отвалил ему совсем немного бабок. А денежки тот отморозок явно любит и работает лишь по-крупному.       — Однако у адвоката Родригеса очень много гонора, — уверенно говорит Даниэль. — Одна его походка и манера говорить чего стоит. По-моему, Нельсон еще более самоуверенный, напыщенный индюк, чем наш Терренс.       — Ну и ладно, зато поржали немного! — весело отмечает Бенджамин. — Он ведь порой говорил такие нелепые вещи, что мы все были на грани истерики.       — Это точно! — восклицает Кристофер. — Родригес, возможно, смог бы выиграть какое-нибудь дело о краже, беспорядках или мошенничестве. Но до таких тяжелых дел, как дело семьи МакКлайф ему как до Луны. Хотя… С такими перлами, которые он выдавал, что-то я и в этом сомневаюсь.       — Я нисколько не сомневаюсь, что он частенько прогуливал занятия и не слишком старался, — уверенно отвечает Питер. — Родригес не знает элементарных вещей, которые известны всем. Ему еще сидеть и изучать все наши законы от начала до конца.       — Это точно! — соглашается Терренс.       В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, которую нарушает Кевин, бросивший взгляд в сторону и видящий, что девушки о чем-то общаются между собой и скромно хихикают над чем-то или кем-то.       — Ох, приятно было с вами пообщаться, парни, но мне пора уходить, — с сожалением говорит Кевин. — Да и вам самим надо прийти в себя.       — Спасибо огромное за помощь, чувак, — с легкой улыбкой благодарит Терренс.       — Рад был помочь. И рад, что Эдвард познакомил меня с каждым из вас. Вы все – классные, парни! Буду рад продолжить общаться с вами.       — Мы всегда рады новым знакомым, — дружелюбно отвечает Питер.       — Так здорово, что я возобновил общение с Эдвардом. Мы ведь очень хорошо общались лет семь назад, когда работали вместе. Но из-за случая с Николасом наша связь оборвалась.       — Это будет тем, что навсегда нас свяжет, — слегка улыбается Эдвард. — В тот раз я помог тебе и уговорил бежать, а на этот раз ты спас меня и сделал все, чтобы убедить суд встать на мою сторону.       — Без проблем, Эд, я рад, что смог помочь тебе. И вдвойне счастлив, что с тебя сняли все обвинения.       — Это огромное облегчение. Спасибо огромное, Кев, я – твой должник!       — Захочешь встретиться, выпить пивка и поболтать – ты знаешь, где меня искать.       — Ты тоже знаешь, где я живу. Так что заходи в гости в любое время. И звони. Мой номер у тебя тоже есть.       — Окей, МакКлайф, заметано! Чуть позже созвонимся и посидим где-нибудь.       Эдвард со скромной улыбкой пожимает плечами Кевину руку и по-дружески обнимает его.       — Ну что ж, парни, всем пока! — прощается Кевин и пожимает руку остальным. — Был рад встрече!       — Давай, Спенсер, удачи тебе! — дружелюбно произносит Терренс.       Кевин разворачивается и уходит в неизвестном направлении, по пути достав из кармана свой мобильный телефон и начав что-то в нем проверять. В этот момент вслед за ним уйти собирается и Блер, которая тепло прощается со всеми девушками с помощью объятий, но Бенджамин замечает это, извиняется перед парнями и подходит к ней.       — Эй, Блер, ты идешь в кафетерий? — интересуется Бенджамин.       — Да, пойду выпью что-нибудь, а потом поеду домой, — с легкой улыбкой отвечает Блер, сжимая ручку своей маленькой сумочки, которую она носит на плече. — Меня, Виолетту и Кристиану отпустили домой. Они занимаются своими детьми и не смогли прийти. Так что и я побуду с семьей.       — Подожди меня, пожалуйста. Я попрощаюсь с парнями и отвезу тебя домой.       — Можешь зайти. Мама будет рада поболтать с тобой, да и Гарри замучил меня вопросами о тебе.       — Ну раз приглашают, я не могу отказаться, — слегка улыбается Бенджамин. — У меня как раз еще пару дней отгулов на работе. Я и на свидание с тобой успею сходить, и с твоей семьей провести время.       — Хорошо, Бен. Иди попрощайся с парнями, а я подожду.       — Я быстро, радость моя.       Бенджамин мило целует Блер в щеку и подходит к скромно хихикающим парням, которые все это время с интересом наблюдали за ним.       — М-м-м… — загадочно улыбается Терренс. — Как у вас все серьезно… Такие шуры-муры…       — С каждым днем все больше убеждаюсь в том, что Блер – просто чудесная девушка, — с широкой улыбкой уверенно отвечает Бенджамин. — Ни разу не пожалел, что начал встречаться с ней.       — О да, уже два с половиной месяца! — бодро отмечает Эдвард, скрестив руки на груди.       — Паркер побил свой прежний рекорд по романам с девчонками, — тихо усмехается Терренс. — Самый долгий роман у него продлился всего пару недель. А тут парняга держится уже два с половиной месяца.       — И эти два месяца самые лучшие в моей жизни, — уверенно отвечает Бенджамин. — Мне еще никогда не было так классно, как сейчас. Оказывается, удовольствие общение с девчонкой можно получать не только через постель, но и с помощью разговоров по душам и совместным прогулкам.       — Ну вот! — усмехается Терренс, скрестив руки на груди. — А то едва ли не убивать меня собирался! Я тебя убью! Я тебя убью! Только попробуй! Нет-нет, я лучше повешусь, чем признаюсь ей в любви! И прочие бла-бла-бла-бла!       — Ох, Терренс… — устало стонет Бенджамин. — Я уже сто раз извинялся перед тобой и признал, что был неправ.       — Ага, а раньше что говорил? Что у меня ничего не получится! Ха! — Терренс приподнимает голову. — Ну что, Бенджамин, понял, что Терренс МакКлайф всегда получает то, что он хочет?       — Ар-р-р, опять началось! Эдвард, фас! Разберись со своим братцем. А то он опять начинает зазнаваться.       — Прости, чувак, не в этот раз! — приподнимает руки Эдвард. — Я изнеможен и опустошен после этого суда. Вот отдохну немного – и тогда я с радостью надеру задницу и братику, и любому, кто меня достанет.       — У меня тоже нет настроения и сил придумывать какую-нибудь гадость для тебя, — добавляет Терренс. — Так что живи, Паркер! На этот раз тебе очень повезло!       — Не только Паркеру! — вставляет Даниэль. — Я уже и так получил от тебя достаточно шишек! Хоть сейчас немного отдохну от них.       — Ага, да если МакКлайф-младший в ударе, то он может до чертиков задолбать меня, — уверенно отвечает Кристофер. — А уж если он раскроет свой рот, так держись!       — Да, парни, считайте, нам всем повезло, что у Эдварда и Терренса сейчас нет сил шутить над нами, — вставляет Бенджамин. — Уж поверьте, Терренс – та еще заноза в заднице! Если привяжется – не отлипнет до тех пор, пока не получит желаемое или то, что его более-менее устроит.       — Ура! Мы можем расслабиться!       — Ненадолго, Крис, ненадолго, — качает головой Эдвард, с хитрой улыбкой смотря на Кристофера.       — Да, ребята, у вас всего несколько дней, — поддакивает Терренс. — А уж потом мы оторвемся как следует. Да, малой?       — Ага…       Терренс и Эдвард, хитро улыбаясь, со скрещенными на груди руками переглядываются между собой так, будто они что-то замышляют.       — Нет-нет, мужики, заткнитесь! — тараторит Питер. — Когда эти двое так смотрят друг на друга, это не к добру!       — Парни-парни, не нарывайтесь на неприятности! — вторит Даниэль. — Если эти двое сговорятся, от них можно ожидать чего угодно.       Даниэль и Питер получают по подзатыльнику от Эдварда и Терренса, после которого те негромко усмехаются, приводя в порядок свои прически.       — Эй, ну все-все, парни, спокойно! — хихикает Даниэль.       — Спокойно, разбойники, я пошутил! — усмехается Питер.       — Да, ребятки, вы на крючке у братиков МакКлайф, — скромно хихикает Кристофер, скрестив руки на груди.       — Ладно, парни, пока эти двое не сговорились против меня, я лучше пойду, — приподнимает руки Бенджамин. — У меня запланировано много всего интересного.       — Давай-давай, проваливай уже, — отвечает Терренс. — Не заставляй свою подружку ждать.       — Только ради тебя, друг мой ненаглядный.       Бенджамин с легкой улыбкой на лице пожимает руку Терренсу, Эдварду, Даниэлю, Питеру и Кристоферу и немного отходит от них, помахав рукой со словами:       — Пока, ребята! Еще увидимся!       Через пару секунд Бенджамин куда-то уходит вместе с Блер, которая все это время терпеливо ждала его, и начинает что-то обсуждать вместе с ней.       — Ну ладно, раз все уходят, то и я потопаю, — задумчиво говорит Кристофер. — Зарулю в магаз и куплю себе пожрать. А вечерком выберусь куда-то поразвлечься. Может, подцеплю какую-нибудь красотку.       — Давай-давай, Крис, удачи тебе, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард. — Ищи себе очередную подружку, а потом расскажешь о ней поподробнее.       — Ну знаешь, Эд, я еще раз сто подумаю, прежде чем рассказывать тебе такие вещи.       — Пф, а куда ты денешься! Все выложишь мне на золотом блюдечке.       — Лучше бы ты выложил все о себе в день нашего знакомства. А то я только недавно начал привыкать к тому, что тебя зовут Эдвард МакКлайф.       — Ну извини, Морган, так уж получилось, — разводит руками Эдвард. — Хотя если вдруг ты случайно назовешь меня Джастином, я отреагирую.       — Не назову, не беспокойся.       — Ой, ладно! Иди уже развлекайся с девчонками. Не смеем тебя задерживать.       — Пф, не останусь же я с тобой! — тихо усмехается Кристофер. — Отдаю тебя в руки твоей прекрасной подружки с надеждой, что она прекрасно позаботится о тебе.       — Не беспокойся, Кристофер, она позаботится.       — Кстати, Эдвард, эта девчонка реально такая классная, какой ты ее описывал. Уж что, но Наталия мне очень понравилась. Она – девчонка со своей изюминкой, которая делает ее необыкновенной и нереально красивой.       — Невозможно поспорить, — слегка улыбается Эдвард.       — Ой ну все, Крис, прекращай! — с хитрой улыбкой машет рукой Терренс. — Если начнешь говорить про Наталию, то мой братец может обсуждать ее часами до тех пор, пока ты не заткнешь ему рот рукой или скотчем.       — Что, Терренс, испытал это на своей шкуре? — по-доброму усмехается Кристофер.       — Типа того.       — Мы все испытали, — уточняет Питер.       — Ну ясно все с вами, — хитро улыбается Кристофер. — Ладно, мужики, я пошел. Было приятно познакомиться со всеми вами. Вы – все классные люди!       — Взаимно, Крис, — дружелюбно отвечает Даниэль.       — Кстати, если захотите, можем как-нибудь договориться о встрече. Вон можно завалиться ко мне домой. Квартирка у меня маленькая, но жрачки всегда до отвала.       — О, это хорошо, — загадочно улыбается Терренс.       — Так все, Крис, хватит про жратву, — вмешивается Эдвард. — А то если начать говорить про жрачку этим троим, особенно моему братцу, то это будет катастрофа.       — Ладно, понял! — восклицает Кристофер. — В любом случае имейте в виду, что мы можем закатить тусу у меня дома.       — Мы подумаем об этом, когда придем в себя.       — Ну все, всем пока! — Кристофер пожимает руку Терренсу, Питеру и Даниэлю и хлопает каждого по спине. — Удачи всем! С нетерпением жду новостей о вашем новом альбоме.       Кристофер разворачивается и куда-то уходит, по пути доставая свой мобильный телефон из кармана пиджака и начав что-то в нем изучать.       — Эй, все свалили что ли? — удивляется Питер. — То было столько народу, а то только мы остались!       — А еще удивительнее, что мы все еще здесь и до сих пор не свалили из здания суда, — задумчиво отвечает Эдвард.       — Не мы одни, — говорит Терренс и бросает взгляд в ту сторону, где стоят Ракель, Наталия, Анна и Хелен, говорящие о чем-то своем с легкими улыбками на лице.       — Походу девчонки уже немного пришли в себя, — предполагает Даниэль.       — А зачем вспоминать плохое? — удивляется Питер. — Этот суд хочется забыть как можно быстрее.       — Ты прав, — тихо соглашается Эдвард.       Все четверо еще пару секунд наблюдают за девушками, переглядываются между собой, решают подойти к ним и приобнимают каждую.       — О чем разговор, красавицы? — интересуется Даниэль, закинув руку вокруг шеи Анны.       — Вы чего стоите скромно в сторонке? — удивляется Эдвард, обняв Наталию за талию.       — Да, подошли бы к нам – поболтали бы все вместе, — с легкой улыбкой говорит Питер, обняв Хелен за талию со спины.       — Стоят тут наши девочки в сторонке и хихикают, — с загадочной улыбкой говорит Терренс, сначала обняв Ракель за плечи со спины одной рукой, а потом одной рукой за талию.       — Надо же! — восклицает Ракель. — Парни объявились!       — Мы уже хотели спасать вас от Кристофера, Бенджамина и Кевина, — с ухмылкой отвечает Наталия. — Одна банда придурков связалась с другой бандой придурков.       — А это не есть хорошо, — задумчиво говорит Анна. — Вы друг на друга-то не очень хорошо влияйте, а если еще и эти парни присоединятся к вам, то я боюсь представить, чего нам ждать.       — Зря вы так говорите про них, милые девушки, — дружелюбно отвечает Эдвард. — Бен, Крис и Кев – классные ребята! И совсем не влияют на нас плохо! И я ни на кого плохо не влияю. Вот эти придурки – да. А я – нет. Я – хороший мальчик.       — Ну да, хороший! — хихикает Терренс. — Хотя тебе очень идет быть тихим скромным мальчиком, который покорно делает все, о чем его просят.       — Не будь я сейчас жутко измотанным, ты бы хорошо огреб за эти слова.       — Уж вы оба всегда найдете силы на то, чтобы поиздеваться друг над другом, — скромно хихикает Питер.       — А если этого не случится, то я начну думать, что они серьезно заболели, — добавляет Даниэль.       — Ой, да ладно вам уже, — скромно хихикает Хелен.       — Радуйтесь, что теперь мы можем расслабиться и как следует отдохнуть, — слегка улыбается Ракель.       — Кстати, да! — восклицает Эдвард. — Я до сих пор поверить не могу, что судебный завершился. Такое чувство, что завтра или послезавтра нам опять надо будет ехать сюда.       — Да, трудно поверить, что нам больше не придется видеть Майкла и его сообщников, — задумчиво отвечает Наталия. — Особенно Уэйнрайта.       — Слава богу, сегодня он не устраивал того, что устроил на оглашении приговора по делу о насилии, — тихо говорит Анна.       — Согласен, но советую вам забыть об этих отморозках, — уверенно говорит Терренс. — Они как гадюки, которые разбрызгали на нас свой яд. Лично мне плевать, что они скажут. Плевать на их проклятия и всю грязь, что вылили каждый из них.       — Однако все равно неприятный осадок остался, согласитесь, — тихо отвечает Ракель.       — Ох, Ракель, какая теперь разница, — устало стонет Эдвард. — Терренс прав – пусть хоть захлебнутся своим ядом и желчью. Нас не должно это волновать.       — Но ведь все равно неприятно, когда тебя незаслуженно пытаются облить грязью, — неуверенно отвечает Наталия.       — Это неприятно, но надо не обращать на это внимание, — уверенно говорит Хелен. — Почему вы должны портить себе настроение из-за этих гадюк? Это неправильно!       — Слушайте, ребятки, я думаю, вам всем лучше вернуться домой и как следует отдохнуть, — с грустью во взгляде предлагает Даниэль и окидывает взглядом Эдварда, Наталию, Терренса и Ракель. — А то вы все выглядите жутко измотанными.       — Ты прав, Даниэль, — устало отвечает Эдвард. — У меня нет сил радоваться. С радостью, но так измотан в психологическом плане, что чувствую только лишь опустошенность.       — Согласен, — соглашается Терренс. — А еще эти журналюги достали уже! Бесят эти наглые люди, не понимающие значение фразы «личное пространство»! И после ранения Эдварда они будто озверели!       — Если они еще стоят возле здания суда, то для нас это будет еще одним испытанием, — задумчиво отвечает Ракель.       — Надеюсь, те, кто ушел отсюда, смог спокойно пройти мимо них, — выражает надежду Анна.       — Не беспокойтесь, ребята, — спокойно говорит Питер. — Если эти журналюги и репортеры все еще там, то мы с Перкинсом возьмем их на себя. Скажем им что-нибудь, пока вы спокойно пройдете к машинам и уедете.       — Да-да, точно! — восклицает Даниэль. — Мы разберемся с ними и дадим понять, что вы отказались общаться с прессой.       — Спасибо, ребята, — слегка улыбается Наталия. — Думаю, вы найдете, что сказать им, чтобы они остались довольны.       — Все будет хорошо, — уверяет Хелен. — Мы с Анной тоже попробуем поговорить с ними.       — Говорите все как есть, — советует Терренс. — Скажите, на сколько посадили дядю Майкла и его сообщников, и дайте понять, что в зале никаких происшествий не произошло.       — Мы все сделаем, — обещает Анна.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой мимо них проходят какие-то женщины и мужчины в деловых костюмах с папками в руках.       — Кстати, ребята, спасибо вам за то, что вы пришли поддержать нас, — устало говорит Наталия. — Хотя вы имели полное право не делать это.       — На то мы и друзья, чтобы поддерживать друг друга в любых ситуациях, — с легкой улыбкой отвечает Анна.       — В любом случае спасибо вам огромное, — дружелюбно говорит Терренс.       — Да, спасибо большое, — благодарит Эдвард. — Здорово, что у нас была такая потрясающая поддержка. Нам было намного легче справиться со стрессом и выдержать это испытание длиной почти в три месяца.       — Мы в долгу перед вами, — дружелюбно говорит Ракель.       — Мы сделали это ради дружбы, — с легкой улыбкой отвечает Питер.       — Ради таких классных друзей можно встать с петухами, — скромно хихикает Даниэль. — Хотя вы знайте, что я ненавижу рано просыпаться.       — Считайте это еще одним шагом к дружбе, — слегка улыбается Хелен. — Не знаю, насколько я успела сдружиться с вами, и привыкли ли вы все ко мне, но хочу верить, что все-таки это случилось.       — Конечно, случилось, — мягко, уверенно отвечает Ракель. — Тебя все очень сильно любят.       — Рада это слышать. Я благодарна вам, девочки, за то, что вы предоставили мне шанс подружиться с вами, а вам, парни, за то, что вы поняли, что от меня можно не ждать ничего плохого.       — Вот и прекрасно! — восклицает Питер, крепко обняв Хелен обеими руками. — Здорово, что вы наладили отношения.       — Чего не сделаешь ради любимых мужчин, — с легкой улыбкой говорит Анна, на секунду положив голову Даниэлю на плечо. — Хотя мы сделали это не только ради вас, но и ради желания начать все сначала.       — А как вы думайте, уже можно издавать радостный возгласы с криком «Лучшие друзья навсегда»? — скромно интересуется Эдвард.       — Предлагаю проверить, — загадочно улыбается Терренс и выставляет руку вперед.       Ракель кладет свою руку поверх руки Терренса первой, а затем все остальные по очереди делают то же самое, переглядываясь между собой с легкой улыбкой на лице.       — Лучшие друзья навсегда! — уверенно произносят Терренс, Ракель, Эдвард, Наталия, Даниэль, Анна, Питер и Хелен.       Все немного приподнимают свои руки, отпускают их и устраивают групповые объятия, которые заставляют всех улыбнуться намного шире. Но через несколько секунд они отстраняются и просто молча смотрят друг на друга до тех пор, пока Эдвард не нарушает паузу, устало выдохнув:       — Ладно, давайте уйдем отсюда. А то меня уже тошнит от этого места, если честно…       — Да, больше здесь делать нечего, — тихо отвечает Ракель. — Или можно зайти в кафетерий и выпить кофе.       — Я бы выпил, но не взял с собой деньги, — неуверенно признается Питер. — Ни наличку, ни карточку. Но если кто-то очень хочет, то может накормить меня за свой счет. А я потом все верну.       — Нет-нет, давайте лучше уйдем, — качает головой Терренс. — Эти стены меня уже и правда начинают бесить.       — Сейчас ты начнешь беситься из-за журналистов и репортеров, которые начнут совать микрофоны и камеры прямо в лицо, — уверенно отвечает Ракель.       В этот момент Ракель, Анна, Хелен и Наталия уходят немного вперед и начинают спокойно идти по коридору, а Терренс, Даниэль, Питер и Эдвард следуют за ними.       — Как-нибудь прорвемся, — выражает надежду Эдвард. — Главное – добраться до наших тачек.       — А прорвемся и уедем отсюда – ты отправишься домой, как следует постираешь и погладишь мой костюм и завтра вернешь его в идеальном состоянии, — уверенно отвечает Терренс.       — Что?       — Что слышал. Я дал тебе поносить его только на время суда. А поскольку он прошел, то будь добр вернуть пиджак, брюки и рубашку. И ботинки. Так и быть, я закрою глаза на то, что мне пришлось выбросить предыдущие рубашку с пиджаком после твоего ранения, но этот костюм должен вернуться ко мне в целости и сохранности.       — Хоть я не люблю костюмы со школьных времен, когда всех заставляли носить специальную форму, должен признаться, что мне понравилось мое отражение в зеркале. Мне определенно идут пиджаки. Я не прочь носить его, если меня не заставят напялить галстук, который ненавижу еще больше.       — Ничего не знаю! Чтобы завтра мой костюм был у меня!       — Слушай, Терренс, а может, подаришь мне его?       — Да? Может, мне еще и свой дом на тебя переписать?       — Ты же сам сказал, что уже давно не надевал его! Ну а я буду поддерживать традицию заставлять младших детей донашивать шмотки за старшими.       — Поверь мне, Эдвард, тебе он больше не пригодится. Я-то могу найти, куда надеть костюм, а тебе он совсем ни к чему.       — Пф, да у тебя этих костюмов полно! Ты как раскрыл свою гардеробную, так я обомлел от количества костюмов разных цветов.       — Отвали, крысеныш, я не собираюсь дарить тебе свои шмотки. И если я позволяю тебе поносить что-нибудь свое, это не значит, что ты имеешь право забирать это навсегда.       — Да ладно, МакКлайф, не видишь, что твой маленький братик полюбил этот костюмчик? — слегка улыбается Питер.       — А костюмчик-то реально классный, — хитро улыбается Эдвард. — Сидит на мне как влитой. Сто процентов мой размерчик.       — Не вынуждай меня снимать с тебя этот костюм прямо здесь и заставлять добираться до машины голым, — угрожает Терренс. — Вот репортеры обрадуются, увидев тебя в таком прекрасном виде. В миг забудут про Майкла и его дружков.       — Только вместе с тобой. — Эдвард резко переводит взгляд на ухмыляющихся Даниэля и Питера. — И с вами тоже, придурки. Один я позориться не собираюсь.       — Господи, да хватит вам, — скромно хихикает Наталия.       — Ага, все пищали, что устали, а сами снова за свое, — добавляет Ракель. — Эдвард жалуется, что он все еще слаб после ранения, а сам буквально прыгает здесь как козочка.       — Ой, да ну их, девочки, пусть делают что хотят, — машет рукой Анна. — Будем считать, что это защитная реакция от негативных эмоций.       — Только если вы реально выбежите к репортерам голыми, то мы сделаем вид, что не знакомы с вами, — обращается к парням Хелен. — Потому что такой позор я не вынесу.       Никто из парней ничего не говорит, и они лишь скромно улыбаются. Девушки же качают головой и вместе с ними продолжают идти по коридору, спускаться по лестнице на первый этаж и готовиться к тому, что им предстоит пройти как-то мимо журналистов и репортеров.       

***

      Гулящие по пляжу Эдвард и Наталия так глубоко погружаются в воспоминания о том дне, что совершенно забывают о том, что находятся рядом друг с другом. Хотя они и продолжают гулять босыми ногами по белому песку в обнимку. Мужчина крепко прижимает возлюбленную к себе, закинув руку вокруг ее шеи, а та кладет голову ему на плечо, одной рукой обвивает его талию и приложив вторую к крепкой мужской груди, через которую она может отчетливо чувствовать сильное сердцебиение. В какой-то момент Эдвард возвращается в реальность и переводит взгляд на Наталию, замечая, что ее глаза прикрыты, а лицо украшает блаженная улыбка. Девушка быстро чувствует, что на нее смотрит, переводит взгляд на мужчину и улыбается намного шире.       — Задумалась? — интересуется Эдвард.       — Да, вспомнился день, когда вынесли приговор Майклу, — тихо отвечает Наталия.       — Я тоже об этом подумал.       — Слава богу, тогда эти ненормальные не бегали по всему залу, а только кричали. И на них надели наручники… А иначе там случился бы настоящий кошмар…       — В любом случае на нашей стороне были все. Не было ни одного человека, кроме адвоката всей этой компании, кто захотел бы встать на их сторону.       — И это здорово, — слегка улыбается Наталия. — Я так рада, что у нас такие потрясающие друзья и прекрасная семья. Почти все наши друзья обещали приехать на оглашение решения и сдержали свое обещание.       — Только жаль, что миссис Ричардсон не смогла приехать в суд из-за проблем со здоровьем.       — Может, оно и к лучшему? Вряд ли бы она спокойно перенесла тот ужас, который там случился!       — Думаю, ты права. Но эта женщина сразу же узнала об итогах процесса.       — А когда ты рассказал ей о решении суда? В день после окончания суда или позже?       — Ближе к вечеру в тот день, когда суд вынес приговор дяде Майклу. У меня не было сил поехать к ней домой, но я не мог не позвонить ей. Она ведь искренне переживала за всех нас.       — Представляю, как эта женщина обрадовалась, когда узнала, что все закончилось хорошо.       — Она была безмерно счастлива за меня и за всех нас.       — Мы и сами были очень рады.       — Эта женщина – потрясающий человек, которого я никогда не забуду. Миссис Ричардсон сделала для меня столько всего и многому меня научила. А я привык помнить тех, кто делает для меня что-то хорошее.       — Я понимаю, любимый, — скромно улыбается Наталия.       — Сейчас я стараюсь навещать ее время от времени. Но к сожалению, сейчас у меня появилось много дел, которые мне нужно делать в срок.       — Работа над песнями для других групп и исполнителей?       — Да. Мое время не неограниченное. Есть определенные рамки.       — Рада, что тебе понравилось это дело, и ты удовольствие от сотрудничества с другими исполнителями и помощи в написании песен.       — Я безусловно получаю его! — с широкой улыбкой отвечает Эдвард. — Правда, пришлось приступить к работе во время судебного процесса. А это было довольно непросто. Приходилось на время отключать мозги.       — Но это ведь была отдушина. Способ расслабиться.       — Да, не отрицаю. Но полностью показать себя я смог только после окончания суда. Лишь тогда дело, как говорится, поперло.       — И ребята хорошие оказались.       — Да, Дерек и Гордон очень хорошие. Я сразу нашел с ними общий язык и понял, что им нравится. До сих пор помню первый день, когда мы только начали работать вместе. Поначалу жутко волновался и боялся разочаровать всех, но в процессе успокоился и просто делал свое дело.       — И вы написали потрясающую песню.       — Не одну песню, Наталия, а три! Не забывай! Две из них мы с парнями довольно быстро написали вместе, а третью написал я один.       — Посетила муза?       — Да. Как-то сидел дома и начал что-то писать на листке бумаги. Ну и потом у меня как-то начали появляться идеи, и я весь вечер работал над песней. И продолжил писать ее в студии, когда был один. Парни тогда опоздали на полчаса, и я решил чем-то занять себя. Ну и успел написать больше половины песни. Когда Гордон и Дерек почитали текст песни, они остались в полном восторге. Они уверенно сказали: «Чувак, эта песня станет синглом с нашего альбома!». Как только я закончил ее, эти двое тут же начали работать над музыкой и вокальными партиями.       — А что Джордж думает насчет этой песни?       — Ему она тоже безумно понравилась! Он прочитал ее, когда парни опаздывали, и просто обалдел. Правда, поначалу хотел отдать ее моей группе.       — Правда?       — Да. Но потом мы собрались вместе, обсудили все и решили, что эта песня больше подходит под репертуар «Lost In Time». Ну я и стал автором песни, которую они уже скоро должны выпустить синглом.       — А что насчет остальных песен?       — Ребята их просто обожают. Уверили, что они все войдут в их новый альбом.       — Здорово, я так рада за тебя, — с легкой улыбкой выражает радость Наталия.       — Тебе понравятся эти песни.       — Уже не терпится услышать.       — Думаю, они выпустят сингл и альбом немного раньше, чем мы с Терренсом, Даниэлем и Питером.       — Долго же ждать.       — Зато оно того стоит.       Наталия ничего не говорит и лишь скромно улыбается.       — Кстати, Дерек и Гордон сказали, что после выпуска альбома отправятся в мировое турне, — говорит Эдвард.       — В таком случае можно будет сходить на их концерт, — уверенно отвечает Наталия. — У них же должен быть концерт в Нью-Йорке.       — Насколько я знаю, у них в Нью-Йорке запланировано два-три концерта подряд. И парни уже приглашали меня пойти хотя бы на один либо в одиночку, либо с кем-то еще. Даже сказали, что оплатят билет для меня и тех, кого я возьму с собой.       — Ну еще бы! Да автор песен должен вообще сидеть в VIP-зоне на концерте и наслаждаться!       — Обещали самые лучшие места поближе к сцене.       — Это круто! — радостно восклицает Наталия. — Вот будет здорово, когда ты будешь слушать свои песни в исполнении этой группы.       — А я уже слышал их. Мне довелось понаблюдать за записью песен и даже внести кое-какие свои предложения.       — Ну и какие у них голоса? Могут конкурировать с тобой и твоей группой?       — Они очень талантливые и могут далеко пойти. Правда, сейчас парни еще не очень известны. Не такие, как «The Loser Syndrome».       — Ничего, с таким потрясающим автором песен они станут настоящими звездами, — с гордо поднятой головой уверенно отвечает Наталия.       — Ах, Наталия, прекрати меня смущать… — с легкой улыбкой скромничает Эдвард и мягко гладит Наталию по плечу. — Я просто делаю то, что мне нравится, и то, за что мне платят хорошие деньги. Для меня это любимое дело, благодаря которому я заработал такие суммы, какие мне в жизни не удавалось получать.       — Да, дело и правда пошло на лад. Джордж нашел еще несколько исполнителей, для которых ты написал кое-какие потрясающие песни.       — Верно! Ну а я просто не мог отказаться и сейчас не жалею ни об одном сотрудничестве.       — А вскоре многие люди сами начали предлагать тебе сотрудничество за это огромные деньги.       — Если бы пару лет назад мне кто-то сказал, что я буду писать песни для других артистов, то определенно рассмеялся бы этому человеку в лицо. Я еще долго не мог поверить, что все это правда. Думал, что все это шутка. Однако когда у меня на руках начали оказываться чеки на большие суммы, а баланс моей карточки только рос, я понял, что все-таки это правда. К тому же, многие песни уже вышли в свет, и я получаю некоторую сумму с их продаж.       — И людям они очень нравятся. Поклонники в восторге, а критики высоко оценили смысл песен и уверены в том, что они станут настоящими хитами. Ну а впереди выход еще нескольких. Я не сомневаюсь, что их тоже ждет настоящий успех.       — Трудно поверить, что мое финансовое положение улучшилось в разы, и теперь я могу перестать называть себя бездомным нищебродом, — скромно улыбается Эдвард и встряхивает головой, чтобы убрать с глаз пару прядей волос. — Смотри! Я сумел купить себе шикарную машину с отличной комплектацией, наконец-то обзавелся новой одеждой и перестал носить то, что носил еще в подростковом возрасте… Даже хватило денег на малюсенький домик за городом.       — Это же здорово! — радостно восклицает Наталия. — Это то, о чем ты всегда мечтал! Теперь ты сможешь жить в своем собственном доме и быть независимым от других.       — Я правда безумно счастлив, что все так удачно сложилось, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард. — Мне наконец-то начало везти. Наверное, впервые в жизни. Это… Это должно быть мой прекрасный сон.       — Ты заслужил это, Эдвард. Ты достиг таких блестящих результатов благодаря упорному труду и любовью к своему делу.       — Скоро наш с Терренсом, Даниэлем и Питером дебютный альбом и тур тоже позволит нам неплохо заработать. А в успехе альбома я нисколько не сомневаюсь, ибо он получился идеальным.       — Не могу дождаться, когда вы выпустите ваш альбом, — восторженно говорит Наталия. — Так хочется узнать, что у вас получилось.       — Обязательно узнаешь, красавица моя. — Эдвард мило целует Наталию в висок. — Я обещаю.       — Уж после окончания суда вы вплотную взялись за работу над ним. Целыми днями пропадали в студии и обсуждали свои идеи даже в свободные дни.       — Однако нас это ничуть не утомляло. Работа шла замечательно: мы писали песни, сочиняли музыку и привносили что-то свое… Ребята со студии все это время также здорово помогали нам.       — Здорово.       — Мы писали в одиночку, парами или все вместе. И могу сказать, что в альбом будут включены по одной песне, которые написал каждый из нас, три, написанные нами, одну, написанная мной и Терренсом, еще одна – Даниэлем и Питером… И по одной от Терренса с Даниэлем, меня с Питером, меня и Даниэля и Терренса с Питером.       — Ух ты! — с легкой улыбкой восклицает Наталия. — Какое разнообразие!       — Мы – разные, но здорово дополняем друг друга. Немного романтики от меня, немного дерзости от Даниэля, немного мудрости от Терренса и немного умения Питера описывать что-то очень красиво. Все вместе это дает изумительный результат.       — Может, вы и разные, но в то же время похожие. Ваши вкусы так или иначе сходятся, и вы прекрасно знайте, что хотите получить.       — Может быть. Но в любом случае у нас получился изумительный квартет.       — А когда вы собирайтесь выпускать свой альбом?       — Честно говоря, мы сами пока не знаем точной даты, ибо сейчас идет микширование наших песен. Все уже записано. Осталось только смонтировать и добавить различные эффекты. Сейчас вся работа лежит на команде студии.       — Давайте там поскорее выпускайте его! — радостно торопит Наталия. — А иначе мы с девочками умрем от любопытства!       — Скоро-скоро, — скромно хихикает Эдвард. — Но перед этим мы выпустим один или два сингла. Мы с парнями не сомневаемся, что вам очень понравится альбом. Работали над ним с особой любовью и вложили в него свою душу.       — Лично мне он уже нравится, — уверенно отвечает Наталия. — Потому что на нем есть песни, написанные и исполненные тобой. Тем, кто расшевелил этих трех сонных мух и показал нам, как надо зажигать.       Эдвард просто скромно улыбается и на ходу обнимает Наталию за плечи двумя руками и задерживается в таком положении на несколько секунд, во время которых успевает поцеловать девушку в лоб.       — Радость моя ненаглядная, — с широкой, довольной улыбкой мурлыкает Эдвард, погладив Наталию по одной щеке и носом потеревшись о другую.       — Кстати, милый, я так понимаю, ты уже можешь покинуть дом родителей? — интересуется Наталия, пока ее руки обвиты вокруг поясницы Эдварда.       — Нет, пока что я буду жить с ними, поскольку тот дом еще не обустроен. Да и я хочу сделать там небольшой ремонт. Буду делать что-то постепенно. Когда будут свободные средства.       — Наймешь бригаду?       — Нет, я сам буду всем заниматься. У меня есть небольшой опыт в этом деле, поскольку я уже ремонтировал кое-что дома у миссис Ричардсон. Так что буду приходить туда в свободное время. Красить стены, переклеивать обои, перекладывать плитку или паркет и всякое такое.       — Говоришь, что в доме уже есть какая-то мебель?       — Все необходимое для жизни: кухонный гарнитур, небольшой диванчик, ванна, унитаз, раковина и кровать в той комнате, где я буду жить. Электричество, газ и вода там тоже проведены. Даже есть стационарный телефон.       — Неужели ты отдал небольшие деньги за все это добро?       — Предыдущий хозяин поставил такую низкую цену. Я даже не торговался и заплатил ему столько, сколько он запросил. Хотя перед этим я спрашивал его, нет ли там чего-то такого, и он сказал, что нет. Просто купил хорошую квартиру и решил избавиться от того дома. Ничего такого.       — Смотри, красавчик, а то вдруг тебя ночью разбудит какой-нибудь призрак, — шутливо отвечает Наталия. — И потом будет летать за тобой по всему дому.       — Не переживай, любовь моя, там нет никаких призраков и прочей нечисти. В этом доме очень хорошая энергетика. Как только я туда зашел, так сразу почувствовал себя будто бы дома. Поэтому сомнений не оставалось – надо покупать.       — Ну что ж, раз так…       — Да, но я бы сначала хотел обустроить дом полностью. Хотя я не смогу заниматься домом каждый день, потому что у меня очень много дел: то надо поработать с другими артистами над песнями, то делами группы заняться.       — А ты уже знаешь, каким хочешь видеть свой дом?       — Конечно. Я хочу, чтобы все было скромно и со вкусом. Мне не нужен огромный особняк, как у Терренса или мамы, несмотря на всю их красоту. Пока что меня устроит и небольшой двухэтажный домик с минимум необходимого.       — Это будет твой постоянный дом? Или только на время?       — Сейчас пусть будет так, а как только я окончательно встану на ноги в финансовом плане, то подумаю об улучшениях или покупке чего-то покруче. Самое главное – у меня есть место, где можно жить, и деньги на то, чтобы прокормить себя и покупать все необходимое.       — Поддерживаю, — скромно улыбается Наталия. — Уверена, что ты сумеешь сделать его домом своей мечты. Ты не снимаешь его и не пользуешься чужим. Это твой дом, купленный на твои деньги.       — Абсолютно верно, красавица моя, — мягко отвечает Эдвард и гладит Наталию по плечу, все еще держа руку обвитой вокруг ее шеи. — А уж свое маленькое гнездышко я обязательно сделаю таким, каким хочу его видеть. Чтобы любому захотелось возвращаться в него снова и снова.       В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Наталия задумывается о чем-то своем, положив голову на плечо Эдварда. Тот и сам о чем-то размышляет, а затем, слегка нахмурившись, переводит взгляд на девушку, чье лицо выглядит немного грустным, но невероятно красивым.       — Ты подумала о том же, о чем и я? — спрашивает Эдвард.       — Если ты подумал про мистера и миссис МакКлайф, то да, — тихо отвечает Наталия.       — Да, я тоже подумал об отце и маме и их жизни. О том, как тяжело им пришлось жить в свое время, когда дядя отнял у отца абсолютно все.       — Из-за этого человека на нас свалилось столько бед. А все из-за ненависти Майкла к твоему отцу.       — К счастью, он получил то, что заслужил и останется под стражей до конца своих дней, — спокойно отмечает Эдвард. — Дядя Майкл больше ничего не сможет нам сделать. И если он умрет, то это случится в тюрьме.       — Но сколько бед он принес нам до того, как его арестовали. Все чуть не стали его жертвами, а ты едва не попал в тюрьму.       — В это трудно поверить. Столько лет боялся, что меня в любой момент посадят за решетку, а теперь можно успокоиться и выдохнуть с облегчением.       — Было бы очень несправедливо, если бы тебя посадили в тюрьму при наличии доказательств твоей невиновности.       — Да, но, к счастью, все закончилось хорошо. И теперь мне нечего стыдиться и бояться. Я чувствую себя таким расслабленным и счастливым, каким еще никогда не был.       — Не знаю, что я бы делала, если бы тебя посадили в тюрьму. Я бы умерла от горя.       Эдвард с тихим выдохом на ходу обнимает Наталию обеими руками, пока она обвивает его талию и снова кладет голову ему на плечо.       — О, боже мой… — с грустью во взгляде тихо вздыхает Наталия. — Прошло уже три месяца с момента окончания суда, а я до сих пор не могу забыть все, что тогда произошло. Нет, мне безусловно стало намного легче. Но… Иногда мысли сами лезут в голову. Даже маленькая деталь может заставить меня начать вспоминать обо всем, что связано с этой ужасной историей.       — Ах, любимая, я и сам иногда вспоминаю об этом, — спокойно отвечает Эдвард. — Ты знаешь, как сильно я нервничал на протяжении всего процесса. Тогда я думал, что сойду с ума. Я находился на грани истерики. От мысли, что дядю и всех тех отморозков оправдают, а меня посадят. Серьезно… Это было такое сильное перенапряжение. Бр-р-р… Не могу…       — Я никому не желала смерти, а всего лишь мечтала о правосудии над Майклом и Уэйнрайта. Мечтала о том, чтобы поскорее сбежать из того помещения, где был этот человек с бешеными глазами. Мне тогда было очень страшно, несмотря на то, что все были на моей стороне и могли в любой момент разорвать его в клочья. Я никогда не забуду все, что он вытворял после вынесения приговора по моим обвинениям. Как он пытался облапать меня и приставал к девочкам. Как выстрелил в тебя…       — Знаешь, Наталия… — задумчиво говорит Эдвард. — Я считаю, что нам нужно раз и навсегда забыть об этом, как будто этого никогда не было. Да, я понимаю, что для тебя это будет невероятно сложно. Так же, как и для меня. Но поскольку все получили свое наказание, то нет смысла переживать. Больше эти люди больше не смогут причинить нам вред.       — Даже если мы не будем говорить об этом друг с другом или с кем-то еще, это не означает, что мы не будем вспоминать эти дни, находясь в одиночестве, — с грустью во взгляде отмечает Наталия. — Вспомни Терренса с Ракель: хоть они и старались не говорить о том, что едва не разрушила их отношения, все равно эти двое сильно переживали и временами вспоминали о том, как твой брат поступил с моей подругой.       — Да, но заметь, в последнее время они не говорят об этом. Не знаю, что на них повлияло, но я не помню, чтобы кто-то из них начинал разговор о том случае. А вот раньше кто-то из них обязательно мог хоть упомянуть Саймона Рингера, пощечину Терренса или его несостоявшееся расставание с Ракель.       — Думаешь, они уже забыли об этом?       — Скорее всего. Все-таки прошло уже много времени.       — Хочешь сказать, что мы тоже сможем забыть все, что случилось между нами, и случае с Майклом?       — Сможем. При некоторых условиях. Если будем проводить время с друзьями, которые могли бы отвлекать нас. Если мы приложим усилия, чтобы не вспоминать о том, что произошло по вине того старого подонка, выжившего из ума.       — Не знаю, Эдвард, не знаю… — тяжело вздыхает Наталия, опустив взгляд вниз. — Для меня это будет очень непросто…       Эдвард резко останавливается, поворачивается лицом к Наталии и мягко берет ее лицо в руки, приподняв ее подбородок и заставив блондинку поднять свои грустные небесно-голубые глаза, красота которых подчеркнута благодаря шикарному макияжу в коричневых тонах.       — Послушай, Наталия… — уверенно говорит Эдвард. — Давай договоримся о том, что это был последний раз, когда мы говорим о суде, Уэйнрайте и всем, что с этим связано. Чем меньше мы будем говорить на эту тему, тем скорее забудем о случившемся. Жизнь продолжается. Мы должны наслаждаться ею, а не тратить ее на то, чтобы вспоминать самое худшее.       — Неужели ты сможешь забыть все, что с тобой произошло? — удивляется Наталия. — Ты за семь лет не забыл все пытки, которым тебя подвергали за решеткой, но хочешь забыть историю с Майклом за одно мгновение.       — Если никто и ничто не будет напоминать мне об этом, то я не вспомню об этом, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Эдвард. — Вот Терренс с Ракель практически не говорят в моем присутствии на эту тему. Думаю, они и сами не очень-то хотят обсуждать это между собой. Да и наши друзья прекрасно все понимают и тоже молчат.       — Я бы очень хотела забыть об этом как можно скорее, — тихо говорит Наталия. — Но ты же меня знаешь. Я могу очень долго помнить плохое и переживать, принимая все слишком близко к сердцу. Потому что слишком впечатлительная и… Не привыкла к тяжелым ударам жизни.       — Нет, милая, не говори так. — Эдвард нежно гладит Наталии щеки своими мягкими, теплыми руками. — Ты у меня сильная девочка. Сильная девочка с огромной силой воли.       — Наверное правильно отец как-то сказал, что они с мамой слишком сильно оберегали меня от плохого. Может, я была бы жестче и умела бы быстро забывать плохое, если бы у меня была, так сказать, твердая кожа и куча шишек на голове.       — Не факт. В своей жизни я многое пережил и получил кучу шишек, но до сих пор не могу спокойно принимать некоторые вещи. Однако я очень стараюсь это исправить и учиться не заострять на этом внимание.       — У тебя все получится, потому что ты действительно очень сильный духом. — Наталия опускает взгляд вниз и нервно сглатывает. — А вот я… Я смогу забыться только под действием очень сильного гипноза. Снотворного… Или что-то вроде…       — Думаю, у меня будет кое-что получше и сильнее любого гипноза, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Эдвард, кончиками пальцев лаская изгибы шеи Наталии. — Уж я-то уверен в том, что смогу заставить тебя забыть о случившемся раз и навсегда.       — И как же ты собираешься это сделать?       — Любовью. Собираюсь подарить тебе всю любовь и яркие эмоции, благодаря которым тебе будет просто некогда думать о плохом.       — Правда?       — Я хочу, чтобы такая красивая девушка улыбалась и была счастливой. — Эдвард на пару секунд берет в руки обе висячие сережки Наталии в форме бабочек и очень аккуратно, чтобы не испортить ее макияж, подтирает слезы под глазами. — И тем более не хочу видеть твои слезы.       — Ну… В таком случае… — Наталия с легкой улыбкой обвивает руками талию Эдварда и притягивает его поближе к себе. — Я сделаю все, чтобы помочь тебе забыть плохое. Раз уж ты берешься за дело, то мне точно не придется искать человека, который закодировал бы меня.       — Не придется, обещаю. Со мной ты будешь улыбаться и думать только о хорошем.       — Хорошо. С удовольствием даю тебе шанс.       — Значит, мы с тобой договорились? Об этой истории мы с тобой разговариваем в последний раз. Ты поняла меня?       — Да, мистер МакКлайф! — с широкой улыбкой кивает Наталия. — Я вас поняла!       Эдвард не успевает понять, как Наталия мягко целует в щеку, но невольно улыбается, когда чувствует, как ее мягкие нежные губы едва касаются его кожи. Затем девушка кладет руки мужчине на спину и зарывает лицо в изгибе его шее. Мужчина крепко обнимает свою любимую блондинку за плечи одной рукой, которой он вскоре медленно проводит по всей длине волос Наталии, а свободную ладонь кладет на поясницу и гладит ее. Влюбленные не обращают внимание на сильный ветер, что обдувает их волосы и одежду, и всей душой наслаждаются тем безумно приятным теплом, которым они одаривают друг друга. А через пару-тройку секунд они отстраняются и продолжают прогуливаться по побережью. Эдвард приобнимает Наталию за талию, а она придерживает спину мужчины одной рукой и прикладывает вторую к его груди, со скромной улыбкой прижимаясь к нему и чувствуя себя намного спокойнее, пока любимый человек находится рядом.       Несколько секунд они молча шагают по побережью и слушают приятные для ушей звуки морского прибоя. А затем Наталия скромно нарушает паузу, переведя взгляд на Эдварда:       — Кстати, а как обстоят дела с компанией твоего отца?       — Все отлично, — слегка улыбается Эдвард. — Отец стал полноправным владельцем компании. По решению суда ему досталось все, что он когда-то потерял по вине дяди.       — Даже дом Майкла?       — Да, но он выставил его на продажу сразу же, как только ему передали права на него. Покупатель нашелся очень быстро и купил дом за отличные деньги, которые отец вложил в развитие судостроительного бизнеса.       — Продал из-за плохих ассоциаций?       — Да, отец сказал, если ему вернут дом, то он тут же продаст его. Но вот компанию он не мог отдать и сейчас проводит в ней целые дни.       — Интересно, настолько она большая?       — Компания большая и потрясающая. Я несколько раз бывал там, а отец провел для меня и Терренса небольшую экскурсию, когда мы однажды приехали туда вдвоем. Он все нам показал и со всеми познакомил…       — Правда?       — Я как-нибудь отвезу тебя туда и покажу все. Не волнуйся, с пропуском там проблем нет. Охрана уже знает меня в лицо, а отец дал сотрудникам указание пропускать всех членов своей семьи и быть вежливыми с каждым.       — Надеюсь, на него работают хорошие сотрудники?       — Очень хорошие. Они все обожают отца и делают все, что он им говорит. Иногда туда приходят работать ребята в качестве стажеров. Но лишь единицы получают шанс работать там, ибо отбор все-таки жесткий.       — Значит, сотрудники опытные.       — Да, когда отец пришел туда, он сразу же уволил всех, кто работал при дяде Майкле, дабы ничто не напоминало ему об этом человеке, и набрал новых сотрудников.       — Есть, за что обожать. Мистер МакКлайф – потрясающий человек. Я очень рада, что его дела наконец-то наладились, и он сумел вернуть свое место управляющего.       — Не только потрясающий человек, но еще и прекрасный управляющий, — с легкой улыбкой гордо отвечает Эдвард. — Под его руководством компания начала приносить еще больший доход, а у нее появились очень важные клиенты. Несколько лет дела компании не становились ни хуже, ни лучше, поскольку дядя и предыдущие сотрудники не делали ничего особенного. Но как только отец взял управление в свои руки, так все изменилось. Даже несмотря на различные расходы и уплату налогов, на руки он получает прекрасные суммы.       — Значит, теперь он обеспечивает семью?       — Да, отец больше не стыдится того, что живет в доме мамы. Ну а чтобы поддерживать его мотивацию, мы с мамой и Терренсом не перестаем хвалить этого человека и часто говорим, что у него все получится. И это буквально окрыляет его.       — Рада это слышать, — слегка улыбается Наталия.       — Должен признаться, что за последнее время отец сильно изменился. Он стал гораздо спокойнее и начал намного чаще проявлять нежность и любовь ко мне, маме и Терренсу. Этот человек всегда казался мне очень скупым на эмоции. Но сейчас отец научился выражать свои чувства более открыто.       — Семья МакКлайф снова воссоединилась и зажила так, как должна была жить лет двадцать лет назад.       — Лучше уж поздно, чем никогда, — уверенно отмечает Эдвард.       — Наверное, у вас двоих нет времени из-за работы в группе? А тебе еще и надо писать песни для артистов.       — Верно, свободное время у нас почти не бывает. Но мы никогда не работаем на износ или тогда, когда у нас нет сил и настроения. Работаем в свое удовольствие и стараемся сосредотачиваться на том, что делаем. Если в какой-то день у нас с ребятами что-то не получается, то мы говорим себе, что лучше попробовать вернуться к этому завтра. И мы оказываемся правы, потому что на следующий день у нас получаются потрясающие вещи. Не буду отрицать, что и у меня случаются кризисы, и я ничего не могу написать. Но тогда я не отчаиваюсь и просто позволяю себе немного отдохнуть.       — Творчество такое – оно иногда требует небольшой передышки, чтобы в итоге ты получил что-то поистине изумительное.       — Конечно, бывают моменты, когда хочется бросить все к черту. Но когда немного приходишь в себя, то начинаешь понимать, что тебе нельзя сдаваться и бросать начатое дело тогда, когда половина пути уже пройдена. А если тебя все начинают подбадривать, то это придает сильную мотивацию.       — Я понимаю. Любой труд стоит того, потому что в итоге можно получить потрясающие результаты.       — Да и вообще мне нравится весь этот процесс. Обсуждение концепции, написание песен, создание музыки, запись голоса, микширование всего записанного, добавление каких-то эффектов, прослушивание готового материала… Это невероятно!       — Но самое лучшее – это исполнение уже готовой песни.       — Определенно да. Когда мы впервые сыграли нашу первую записанную песню, то я никак не хотел верить, что это наша собственная. Все это казалось таким нереальным. Было как в тумане…       — О, подожди, дорогой, ты не будешь верить своему счастью, когда будешь держать в руках свой собственный альбом, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Наталия.       — Наверное тогда я точно проснусь и пойму, что все это было неправдой.       — Нет, Эдвард, это все правда. Ты стал успешным автором песен и сейчас играешь в группе, которая очень скоро выпустит свой первый альбом.       — Да, я знаю… И я безмерно благодарен парням за такой прекрасный шанс. Не знаю, чтобы я делал без этой сумасшедшей компании… Эти разбойники не дают мне скучать и заставляют смеяться. Захочу уйти в себя – не дадут!       — Было бы лучше завалиться на кровать, уставить глаза в потолок и снова перебирать в уме все плохие воспоминания из жизни?       — Нет! Я помру со скуки! Думаю, все правильно говорят, что мне совсем не сидится на месте. Это отчасти правда. Мне все время нужно что-то делать и быть в движении. Я не могу маяться от скуки. Однажды я уже очень долго побыл в такой ситуации и больше не хочу.       — Как оказалось, мне тоже это нужно, — задумчиво отмечает Наталия.       — Ракель, Анна и Хелен уж точно не дадут тебе скучать. Если они поставили себе цель отвлечь тебя, то девчонки добьются своего любым путем.       — Знаю, и за это я им безумно благодарна, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Девочки заставляют меня смеяться даже над глупыми вещами.       — Ах, радость моя, повезло же нам с друзьями. — Эдвард притягивает Наталию поближе к себе. — Таким людям можно доверить все, будучи уверенным в том, что тебя не предадут, и что тебе всегда помогут делом.       — Ты как-то сказал, что тебе непривычно от мысли, что у тебя появилось столько друзей. Если честно, сейчас у меня такие же чувства. Несмотря на то, что я всегда была достаточно общительным человеком, у меня было всего лишь две подружки – Ракель и Анна. Две настоящих подружки. А потом постепенно появились Терренс, Бенджамин, Даниэль, Питер… Да и Хелен стала частью нашей компании…       — Просто тогда я близко общался всего с парочкой надежных людей, а остальных держал на расстоянии. Вот поэтому у меня и было мало друзей.       — Ты можешь доверять им всем. Девчонки все хорошие, да и парни замечательные. Лично мне также очень понравились и Кристофер с Кевином. Славные парни.       — Мы с Терренсом, Даниэлем, Питером иногда проводим время вместе с ними и Бенджамином. Да и они сами нашли общий язык и время от времени встречаются.       — Если бы Паркер не был занят, то они бы втроем ходили по всяким клубам и подкатывали к девчонкам.       — Зато Кев и Крис по полной пользуются своей свободой и пристают к любой девчонке, кто стрельнет глазками в их сторону. На этой почве эти парни и спелись.       — Ничего, может, однажды найдут кого-нибудь, кто сумеет превратить их из бабников в примерных семьянинов, — скромно хихикает Наталия.       — Ага, а сейчас Бенджамин очень старается завоевать любовь матери Блер и подкупает ее братика всеми возможными способами, — по-доброму усмехается Эдвард.       — По-моему, эти люди уже и так хорошо относятся к нему. Мать Блер явно не волнует, что Бен был тем еще гуленой.       — Ну да, мой братец определенно дал ему пару уроков по завоеванию любви матери своей возлюбленной.       — Да ладно, Паркер и без советов МакКлайфа справится!       — Ой, да что мы будем обсуждать это! — машет рукой Эдвард. — Если все чики-пуки, то я рад за него и желаю ему удачи.       — Да, надо доказывать, что мы – хорошие друзья, которые умеем разделять радости и беды вместе с ними.       — И радоваться, что нас окружают такие чудесные люди.       — Я и так радуюсь. И нахожусь в таком настроении, когда мне хочется улыбаться.       — Вот и улыбайся почаще. Мне так нравится твоя улыбка, и я все время говорю, что хочу видеть ее как можно чаще. Такая красивая девушка не должна быть грустной и тем более плакать. Она должна излучать радость и свет и делиться им с близкими.       — Ну, Эдвард… — скромно хихикает Наталия, на мгновение опускает глаза вниз и легонько ударяет Эдварда кулаком в предплечье. — Прекрати меня смущать, черт возьми!       — В чем дело, Наталия? — невинно улыбается Эдвард. — Говорить комплименты любимому человеку и давать ему знать, что он особенный – не преступление!       — О, если бы это было преступлением, ты бы стал самым злостным нарушителем этого закона.       — Да? И какое же наказание ты бы предложила за столь «тяжкое» преступление?       — Ну… — Наталия с хитрой улыбкой закатывает глаза. — Даже не знаю… Так сразу не скажешь… Но я бы определенно позволила себе немного жесткости.       — Ну нет, не надо жесткости. Это не про мою нежную красавицу.       — Не оценивай конфетку по обертке, солнце мое. — Наталия выставляет грудь вперед. — Ты должен попробовать ее на вкус.       — А на вкус она очень даже ничего. — Эдвард останавливается, с загадочной улыбкой притягивает Наталию к себе за талию обеими руками и приближает к ней свое лицо настолько близко, что кончики их носов слегка соприкасаются. — Так и бы и съел ее целиком.       — М-м-м, а ты только подал мне идею для наказания. — Наталия закидывает одну руку вокруг шеи Эдварда, а пальцами свободной руки начинает пальцами вырисовывать на его груди какие-то узоры, уверенно смотря в глаза мужчине. — Вот для таких, как ты, было бы настоящей пыткой невозможность дотронуться и поцеловать любимую девушку. Пока она делала все, что приходит ей в голову.       — Неужели у тебя хватило бы смелости сделать это?       — Еще как, дорогой, — уверенно говорит Наталия, немного поиграв с пуговицей на рубашке Эдварда и нежно погладив его по гладкой щеке. — Да, вот такая я плохая.       — А знаешь… — Эдвард на пару секунд закатывает глаза и с хитрым взглядом кончиками пальцев ласкает открытую часть спины Наталии. — Я был бы не прочь испытать что-то подобное. И отдать свое тело в руки столь привлекательной куколки.       — А ты уверен, что выдержишь? Такая пытка под силу только самым смелым и стойким.       — Если в конце меня ждет изумительная награда, то я готов вытерпеть что угодно. Даже воздерживаться от любых ласк пять минут.       — Сколько? Пять? Ха! А двадцать пять минут не хочешь? Или сорок пять?       — Эй, да ты сумасшедшая! — усмехается Эдвард. — Какие еще сорок пять минут?       — Извини, МакКлайф, таково было бы твое наказание, — невинно улыбается Наталия и игриво шлепает Эдварда по носу.       — Это ты так напрашиваешься на неприятности?       — Я? На неприятности? — Наталия нервно хихикает. — Да делать мне нечего! Мне их уже по горло хватило!       — Наталия!       — Да что я такого сказала? — округляет глаза Наталия. — И вообще, давай дальше гулять по этому месту. Я буквально влюблена в это место!       Наталия отстраняется от Эдварда, берет его за руки и хочет потянуть за собой, но тот с хитрой улыбкой резко притягивает ее к себе.       — Так, ну и куда ты пошла? — интересуется Эдвард. — Я с тобой еще не закончил! И даже не начинал!       — Черт, ты что, не мог выбрать какой-нибудь другой одеколон? — широко улыбается Наталия, чувствуя, что ей в нос ударяет запах одеколона, содержащий в себе мускус, пачули и сандаловое дерево. — От этого я теряю голову…       — Нравится… Нравится моей девочке… — Эдвард, держа лицо Наталии в руках, оставляет по одному короткому поцелую на каждой его части, заметив, как часто она дышит. — Красавица моя…       — МакКлайф, не расходись, пожалуйста, — слегка охрипшим, тихим голосом просит Наталия.       — Почему бы и нет? Тем более, что я очень хочу поцеловать тебя.       Эдвард одаривает Наталию нежным, продолжительным поцелуем в губы, на который она все-таки отвечает, не устояв против сильных мужских чар и положив руки ему на бока. Запах его одеколона все больше сводит девушку с ума, а каждое прикосновение его теплых рук заставляет слегка вздрагивать. Впрочем, их поцелуй длится не слишком долго. В какой-то момент он медленно разрывает его и приоткрытым ртом ласкает ее нежно-розовые мягкие губы.       — Между прочим, от тебя также пахнет изумительно, — низким голосом отмечает Эдвард, кончиком носа едва дотронувшись до носа Наталии и с легкой улыбкой принюхиваясь к запаху ванили, пиона, жасмина и черной смородины на изгибе ее шеи. — О, черт… Ты уже сводишь меня с ума…       — Ты не оставляешь мне выбора, — скромно улыбается Наталия. — Не могу устоять против твоих чар, которыми ты меня околдовываешь.       — А зачем тебе выбор, если я и так знаю, что ты выберешь? — удивляется Эдвард и, держа Наталию за предплечья и гладя их, нежно целует каждое ее плечо.       — Ладно, красавчик, и что же ты можешь предложить?       — Все, что хочешь, любовь моя. — Эдвард мягко берет Наталию за руку, нежно целует ее и оставляет несколько поцелуев по всей ее длине, заставляя девушку почувствовать, как по телу пробегают мурашки. — Моя голубоглазая красавица… Свет моей жизни…       — Боже, Эдвард… — с широкой, блаженной улыбкой произносит Наталия.       — Ты просто великолепна… — мягким, тихим голосом шепчет Наталии на ухо Эдвард, слегка дотрагивается до него губами и нежно целует ее мочку, пока та прикрывает глаза с чувством, что сердце пропускает удар. — Мне невероятно повезло, что у меня такая сногсшибательная девушка.       — А мне повезло, что у меня такой чудесный мужчина, который знает, как свести меня с ума. — Наталия слегка вздрагивает в тот момент, когда Эдвард дышит горячим воздухом на кожу на изгибе ее шеи. — О боже мой…       — Всего лишь исполняю свои желания, которые ты во мне пробуждаешь.       Эдвард еще раз оставляет на каждой части лица Наталии короткие, нежные поцелуи, а затем одаривает уже более длинным в губы, одной рукой придерживая ее за заднюю часть шеи, а другую приложив к ее щеке, пока ее руки лежат у него на плечах или копаются в его волосах. А разорвав его, влюбленные ласкают губы друг друга приоткрытым ртом и оставляют на них пару чмоков, не скрывая своей широкой, искренней улыбки. Их лица находятся на минимальном расстоянии друг друга, кончики их носов слегка соприкасаются, а они сами уверенно смотрят друг другу в глаза. Так проходит несколько секунд до того, как девушка мило целует мужчину в щеку и носом нежно трется об нее, пропуская пальцы сквозь его мягкие непослушные волосы, пока тот с прикрытыми глазами скромно улыбается и гладит ее по голове.       Вскоре Наталия одаривает Эдварда коротким поцелуем в губы и вдыхает запах буквально каждой части его лица, будто бы изучая своего любимого мужчину. Который хоть и улыбается, но выглядит задумчивым и напряженным… В какой-то момент он задумывается о чем-то не слишком приятном и начинает заметно нервничать. Его руки дрожат, дыхание учащается, сердце начинает биться в разы чаще, а ладони слегка вспотевают.       Наталия довольно быстро замечает что-то странное и, слегка хмурясь, прислушается к своим ощущениям, которые дают ей понять, что Эдвард явно из-за чего взволнован и не получает удовольствие от того, что она делает. Девушка медленно отстраняется и с легким испугом во взгляде смотрит на мужчину, который слегка поджимает губы.       — В чем дело, Эдвард? — неуверенно интересуется Наталия. — Ты какой-то очень напряженный! Я что-то сделала не так?       — Нет-нет, милая, не переживай, — слегка улыбается Эдвард, погладив Наталии плечи. — Ты все делаешь так.       — Но тогда почему ты так нервничаешь и трясешься? — Наталия гладит щеки Эдварда обеими руками, которые она прикладывает к его груди. – И твое сердце… Оно так часто бьется…       — Все в порядке. Просто…       — Опять боишься дотронуться до меня и думаешь, что я отвергну тебя?       — Вовсе нет! Нет…       — Ну же, расслабься. — Наталия нежно целует Эдварда в уголки рта и смотрит на него с легкой улыбкой. — Так испугался, будто я предложила тебе расстаться.       — Мне надо кое-что сказать тебе… — немного дрожащим голосом признается Эдвард, испуганным взглядом смотря на Наталию. — Для меня очень важно…       — Э-э-э… Что? — округляет испуга глаза Наталия, начав довольно часто дышать. — Сказать?       — Пожалуйста, Наталия, я очень хочу, чтобы ты выслушала меня. Я… Я не знал, как и когда это сделать, но считаю, что… Сейчас – хороший момент.       — И… — Наталия слегка прикусывает губу. — Что же ты хочешь мне сказать? Неужели есть что-то, что может шокировать меня?       — Наталия… — Эдвард неуверенно берет Наталию за руки и крепко сжимает их, нервно переминаясь с одной ноги на другую. — Для меня ты – особенный человек, который изменил мою жизнь в лучшую сторону. Поначалу я не думал, что между нами могло бы быть что-то большее, даже если ты понравилась мне с первого взгляда. Однако в какой-то момент я начал понимать, что для меня ты не просто друг, а кто-то более близкий. С каждым днем это чувство только крепло, и сейчас я уже не сомневаюсь в том, что ты очень важна для меня.       — Я знаю, милый, — слегка улыбается Наталия.       — Да, нам пришлось через многое пройти. — Эдвард нервно сглатывает и мягко гладит внутреннюю часть запястий Наталии, проскользнув под золотые и розовые браслеты на ее руках. — Было совершено очень много ошибок. Но если бы не они, я бы вряд ли смог понять, что нашел девушку, которая делает меня счастливым и заставляет быть сильным, и смелым. Именно ты мотивируешь меня делать те или иные вещи. Благодаря тебе я решился на то, на что вряд ли решился по своей воле. Я делал это ради тебя и никогда ни о чем не жалел. Перед тобой стоит человек, которым стал тот пугливый, неуверенный в себе мальчишка Эд. Перед тобой стоит Эдвард МакКлайф, который наконец-то стал настоящим мужчиной, ради близких людей готовый пойти на все.       — Прежде всего это и твоя заслуга. Ты захотел это сделать – и сделал. Даже если путь был нелегким, а злые люди пытались сбить тебя с пути своими оскорблениями и унижениями.       — Я знаю. Но ты оказала на меня сильное влияние. А еще свою роль сыграли мои чувства к тебе. Моя любовь к тебе. Мое желание быть с тобой, любить, оберегать, заботиться и сделать все, чтобы тебе было хорошо. Поскольку ты хотела видеть рядом с собой смелого и заботливого человека, который любого порвал бы за тебя, то я понял, что должен стать таким же.       — И ты стал таким. Я не сомневаюсь в том, что с тобой нахожусь как за каменной стеной. Знаю, что меня всегда защитят и успокоят.       — Это было сделано ради любви. Я безумно сильно люблю тебя и не стесняюсь в этом признаться. Хочу повторять это бесконечно. И могу открыто говорить о своих чувствах.       — Эдвард… Я тоже люблю тебя всем сердцем. Ты – любовь всей моей жизни, которую я так долго ждала.       — Когда-то я и представить себе не мог, что могу полюбить девушку настолько сильно, что захочу меняться ради нее. Я очень хотел стать увереннее и решительнее, но у меня не было мотивации. Не было причины перестать быть тявкающим щенком и превратиться во взрослую сторожевую собаку, которая разорвет плохого человека и будет предан хорошему.       — Мой мужчина как раз такой, — уверенно, с гордостью заявляет Наталия. — Он сильный, смелый и уверенный в себе. И доказал всем, что ради близких людей готов на все. Быть с таким удивительным человеком – благословение небес.       — Но все же есть вещь, которую я всегда буду бояться.       — Какая?       — Я до смерти боюсь, что однажды могу потерять тебя.       — Ты не потеряешь меня, Эдвард, — слегка улыбается Наталия. — Я потеряю смысл жизни, если тебя не будет рядом. Клянусь, сама я ни за что тебя не брошу. Кто бы что ни говорил.       — Да, я знаю… Просто… — Эдвард нервно сглатывает и немного приподнимает голову. — Просто теперь у меня нет никаких сомнений в этом. Пройдя через все препятствия, что были на нашем пути, я понял, что нашел ту девушку, которую люблю всем сердцем. И точно знаю, что хочу провести с ней остаток жизни в радости и горе.       — Любимый… — слегка улыбается Наталия, чувствуя, как ее глаза увлажняются слезами.       — Э-э-э… — Эдвард сгибает руки Наталии у локтей и бросает на ее ладони взгляд, замолчав на пару секунд, а затем смотрит на нее немного испуганным взглядом. — Скажи… Могу я задать тебе один вопрос, ответ на который для меня очень важен? От него зависит то, насколько я буду счастлив.       — Да, конечно, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Что ты хочешь спросить?       Эдвард медленно выдыхает с прикрытыми глазами, смело смотрит в глаза Наталии и немного дрожащим, тихим голосом спрашивает:       — Наталия Эмили Рочестер… Ты выйдешь за меня?       Наталия приоткрывает рот от удивления, уставив на Эдварда свои широко распахнутые, ошарашенные глаза и понимая, что ей становится очень тяжело дышать. Спустя еще пару секунд побледневшая от волнения девушка прикрывает раскрытый рот рукой, изо всех сил пытаясь сдержать слезы и понимая, как ее бросает в легкую дрожь, а сердце начинает биться в разы быстрее.       — Б-боже… — дрожащим голосом произносит Наталия. — Эдвард… Ты… Ты сейчас не ш-шутишь?       — Ничуть нет, — слегка улыбается Эдвард. — Я предлагаю тебе стать моей женой и прожить вместе всю жизнь.       — О, господи… — Наталия прикрывает рот уже обеими руками, тихо шмыгнув носом и почувствовав, как у нее в горле все пересыхает. — Это… Я…       — Я уже давно начал задумываться об этом. Еще до того, как мы поругались. Но поскольку на тот момент мы встречались совсем недолго, то я посчитал, что спрашивать тебя о подобном было бы слишком поспешным решением.       — Пожалуйста, Эдвард, не шути так со мной! — издает тихий всхлип Наталия. — Это совсем не смешно!       — Разве я выгляжу так, будто шучу? — Эдвард гладит щеки Наталии обеими руками. — Нет, Наталия, это не так! Я очень много думал над тем, как сделать тебе предложение. И сейчас я абсолютно уверен в своем желании. Пришло мое время жениться и заводить свою семью. К тому же, сейчас у меня есть шанс обеспечить тебя и дом, куда могу привести… Я больше не нищеброд, живущий за чей-то счет. А значит, могу подумать о той, что согласилась бы поселиться в моем гнездышке.       — Э-э-э…       Наталия была бы и рада что-то сказать, но она настолько разнервничалась, что не может сказать ни слова. Из широко распахнутых глаз девушки текут слезы, все ее тело напряжено и трясется, сердце колотится как сумасшедшее, во рту стало очень сухо, дыхание становится очень тяжелым, а перед глазами все становится немного размытым из-за легкого головокружения.       — Но… — неуверенно произносит Эдвард. — Если… Ты не готова принять мое предложение или хочешь немного подумать, то скажи мне, не бойся. Я не стану давить на тебя…       Хоть Эдвард старается говорить как можно спокойнее, он все равно ужасно нервничает из-за страха получить отказ от девушки, на которой он готов жениться. Еще более напряженный мужчина широко распахнутыми, испуганными глазами смотрит на свою возлюбленную, которая выглядит ужасно бледной и едва стоит на ногах из-за сильной слабости. А после нескольких секунд неловкой тишины он отводит грустный взгляд в сторону.       — Ладно, я понял… — низким голосом неуверенно говорит Эдвард и нервно сглатывает. — Оставим все как есть… Я хотя бы попытался…       Эдвард отпускает руки Наталии и небольшими шагами отходит от нее назад, сначала смотря ей в глаза, а потом переведя грустный взгляд вниз. Однако девушка тихонько шмыгает носом и с легкой улыбкой на лице подходит к нему, мягко берет его лицо в руки и смотрит ему в глаза.       — Боже мой, не могу поверить… — сильно дрожащим голосом говорит Наталия. — Я не верю своим ушам…       — Все в порядке, любимая, — слегка улыбается Эдвард, погладив Наталию по голове. — Если ты не хочешь, то…       — Не хочу? — Наталия улыбается намного шире. — Да я думала, что ты никогда не спросишь меня об этом!       — Правда?       — Ты себе не представляешь, как я об этом мечтала! Как мечтала услышать от тебя эти слова!       — Постой… — неуверенно произносит Эдвард. — Ты…       — Я принимаю твое предложение, — радостно сообщает Наталия. — С большим удовольствием!       — Боже мой… — Эдвард улыбается все шире с каждой секундой, почувствовав, как часто забилось его сердце. — Ты принимаешь мое предложение? Наталия, неужели ты согласна стать моей женой?       — Да-да-да, и еще тысячу раз да! — громко, восторженно восклицает Наталия.       От грусти в глазах Эдварда не остается и следа. Одержимым эмоциями мужчина резко выдыхает с широкой улыбкой, дрожащими руками берет лицо Наталии и пару секунд смотрит в ее глаза.       — Наталия, ангел мой прекрасный… — дрожащим голосом произносит Эдвард, буквально задыхаясь от нехватки воздуха. — Как же ты обрадовала меня! Ты себе не представляешь, как много для меня это значит!       — А я не верю, что ты все-таки спросил меня об этом, — скромно признается Наталия.       — Черт, я… Я подумал, что ты откажешься. Думал, что ты не хочешь выходить меня замуж.       — Прости, пожалуйста, солнце мое, — на секунду опускает взгляд Наталия и нежно гладит Эдварда по щеке, виновато смотря ему в глаза. — Я просто не поверила своим ушам и так сильно перенервничала, что не могла ничего сказать.       — Любимая… — Эдвард с легкой, нежной улыбкой кончиками пальцев ласкает кожу головы Наталии и пропускает пальцы через ее роскошные золотистые локоны. — Мой лучик солнца…       — Эй, дурачок, неужели ты мог подумать, что я отвечу «нет» человеку, которого просто обожаю? Тебе все прожужжали уши о том, что я мечтаю выйти замуж, а ты, черт возьми, подумал, что у меня хватит смелости отказать!       — Теперь уже не думаю, — скромно отвечает Эдвард. — И не верю, что женюсь на самой прекрасной девушке на свете.       — Ах, Эдвард…       Наталия с широкой улыбкой сквозь слезы закидывает руки на шею Эдварда и крепко обнимает его. Хоть мужчина отвечает ей взаимность, положив руки на спину девушки, через три-четыре секунды он отстраняется от нее и смотрит на нее с загадочной улыбкой.       — О, вот я балда, чуть не забыл! — хлопает себя рукой по лбу Эдвард. — Надо сделать предложение уже официально и подтвердить свое намерение как все нормальные люди.       Пока Наталия слегка хмурится и наблюдает за ним с легкой улыбкой на лице, Эдвард кладет руку в один из карманов на джинсах и достает оттуда небольшую бархатную коробочку красного цвета. Мужчина переводит взгляд на возлюбленную, скромно улыбается, медленно опускает на колено перед ней и раскрывает коробочку, демонстрируя невероятно красивое кольцо, усыпанное небольшими бриллиантами с плетенной оправой и с камнем в виде розы. Само кольцо полностью сделано из чистого белого золота и на солнце переливается красивейшим блеском. Завидев его, Наталия издает более громкий всхлип и с широкой улыбкой подносит руки ко рту, восхищенно смотря на невероятной красоты украшение, блеск которого уже пленит ее разум.       — О, боже! — сквозь слезы с широкой улыбкой произносит Наталия. — Какая красота! Оно изумительное!       Эдвард с широкой улыбкой достает кольцо и кладет коробочку к себе в карман. Он берет левую руку Наталии и трясущимися пальцами надевает кольцо на безымянный палец девушки.       — Ох, подошло, — тихо, скромно говорит Эдвард, восхищено рассматривая руку Наталии, на которой можно увидеть не только аккуратный маникюр в белых тонах, но и колечко с маленькими бриллиантами. — На твоей руке оно смотрится еще прекраснее, чем в коробке.       Эдвард мягко целует руку Наталии, пока та, прикрывая рот свободной рукой, дрожит от напряжения и вытирает слезы под глазами. Он пару секунд смотрит на свою возлюбленную, не скрывая своей широкой улыбки. А затем мужчина поднимается на ноги и подходит поближе к девушке. Сначала она просто медленно переводит на его свой взгляд, чувствуя, как бешено колотится ее сердце. Но через секунду блондинка с радостными визгами заключает любимого человека в крепкие объятия, обвив руками его шею и уткнувшись в ее изгиб. Эдвард на радостях отрывает Наталию от земли и несколько раз кружит. Но потом он все-таки ставит ее на ноги и просто крепко обнимает, положив обе руки ей на спину, проведя рукой по длинным белокурым волосам и с облегченным выдохом уткнувшись лицом в изгиб ее шеи. Пока она тихо плачет от радости, сжав пальцами его белую рубашку.       Спустя несколько секунд, Наталия берет лицо Эдварда в руки и вовлекает его в продолжительный, нежный поцелуй. Мужчина нисколько не теряется и горячо отвечает девушке, обвив руками ее талию и положив ладони на спину теперь уже своей невесты. Он постепенно перемещает их на ее предплечья и плечи, а в конце мягко берет в руки ее лицо или гладит изгибы ее шеи кончиками пальцев. Пока девушка слегка оттягивает и сжимает волосы ее жениха и пропускает пальцы сквозь его мягкие пряди. Чуть позже она перекладывает руки на плечи МакКлайфа-младшего и предплечья, обхватывает его запястья и прикладывает ладони к его груди, отчетливо чувствуя учащенное сердцебиение любимого человека. Они не обращают внимание на сильный ветер, который обвивает их волосы и приподнимает девушке юбку платья, а мужчине – края рубашки. Но наслаждаются тем, как звуки волнующегося моря нежно ласкают их слух и дарят чувство блаженства.       Спустя несколько секунд Эдвард и Наталия медленно разрывают поцелуй и смотрят друг другу в глаза. Затем они берутся за руки и соприкасаются лбами, довольно часто дыша и чувствуя, как часто бьются их сердца. Если мужчина успокаивается более-менее быстро, то девушка до сих пор все еще слегка дрожит от перенапряжения, едва стоит на своих ватных ногах из-за легкого головокружения, и тихонько плачет от радости. Даже роскошное кольцо на руке не может заставить ее понять, что все происходящее – не плод ее воображения.       — Я все еще не могу в это поверить, — дрожащим голосом говорит Наталия и тихо шмыгает носом. — Нет-нет, я точно сплю… Это неправда. Это должно быть мой прекрасный сон.       — Нет, красавица, это не сон, — мягким, низким голосом отвечает Эдвард, заправив прядь волос Наталии за ухо. — Ты – моя невеста. А очень скоро станешь моей женой.       — О, черт, мне что-то нехорошо… — Наталия слегка склоняет голову и с прикрытыми глазами пытается ровно дышать, приложив руки к груди Эдварда. — Голова кружится… И всю трясет…       — Все хорошо, радость моя, все хорошо. — Эдвард подхватывает Наталию за талию, заметив, как она побледнела и едва стоит на ногах. — Все хорошо…       — У меня сейчас сердце выскочит из груди.       — Я рядом, все хорошо. — Эдвард мягко берет лицо Наталии в руки и гладит ей щеки. — Дыши глубже… Дыши глубже… Вот так, хорошо…       — Прости… Прости я… Жутко переволновалась… — Наталия на секунду прикладывает руку ко лбу и резко выдыхает. — Это… Было очень неожиданно…       — Главное – не забывай дышать. — Эдвард нежно целует Наталию в губы, услышав ее едва уловимый стон. — Или я могу сделать тебе искусственное дыхание. Я умею его делать.       — Да, сделай… Прямо в рот…       — Оставайся со мной, красавица, — нежно мурлыкает Эдвард и одаривает Наталию более продолжительным поцелуем в губы. — Я знаю, что ты у меня слишком впечатлительная девочка, но все же постарайся не упасть в обморок. Машина так же далеко, как и моя аптечка.       — Ничего не обещаю, — с легкой улыбкой шмыгает носом Наталия.       — Мне волнения больше не нужны. — Эдвард большим пальцем нежно ласкает губы Наталии. — Я и так страшно боялся делать тебе предложение. А если ты еще и потеряешь сознание, то я этого не выдержу.       — Я к этому близка.       — Не надо, прошу тебя, — просит Эдвард и нежно гладит Наталию по щеке.       Наталия ничего не говорит и просто прижимается поближе к Эдварду, положив руку ему на спину и с прикрытыми глазами наслаждаясь тем теплом, что исходит от его тела.       — Я так счастлив, — с широкой улыбкой говорит Эдвард. — Счастлив, что наконец-то назвать тебя свой невестой.       — А я невероятно счастлива, что могу называть тебя своим женихом. — Наталия отстраняется от Эдварда и берет его за руки. — Самым чудесным и любимым женихом на свете.       — Я преподнес тебе самое красивое кольцо, какое мне удалось найти. — Эдвард берет ту руку Наталии, на которой красуется помолвочное кольцо, нежно целует ее и гладит запястье. — Самое лучшее для моего лучика солнца.       — Боже, Эдвард, ты чудесный, — с румянцем на лице широко улыбается Наталия. — Если бы я потеряла такого чудесного мужчину, то была бы полной дурой.       — Как и я был бы идиотом, если бы потерял тебя. — Эдвард заправляет непослушную прядь волос Наталии. — Но я такой ошибки не допущу.       — Я только больше убеждаюсь в том, как мне повезло встретить тебя.       — Судьба сделала мне шикарный подарок, приведя меня к тебе, — с широкой улыбкой отвечает Эдвард. — Я знаю, что мы никогда не расстанемся.       — И будем вместе до тех пор, пока нас не разлучит смерть?       — Нет, дорогая. Навсегда! На целую вечность, у которой нет пределов.       — И ты не передумаешь?       — Даже под пушкой.       — Ах, Эдвард…       Наталия широко улыбается и прикладывает ко рту ладони, соединенных вместе, чувствуя, что в уголках ее глаз все еще есть маленькие капельки слезок. Эдвард крепко обнимает девушку, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи и нежно гладя ее по голове. Она же утыкается носом в его плечо и прикладывает руки к крепкой мужской груди, наслаждаясь присутствием и запахом любимого человека. Его крепкие, но невероятно нежные руки прижимают ее к теплому мужскому телу. Ладони мягко гладят ее по спине и голове. А пальцы медленно перебирают золотистые локоны, от которых пахнет чем-то цитрусовым. Мужчина снова полной грудью вдыхает невероятный аромат ее парфюма, что исходит от невероятно гладкой кожи и слегка опьяняет его, чувствуя себя намного счастливее, пока он обнимает эту хрупкую девушку, которая рядом с ним чувствует себя в безопасности.       — Ангел мой любимый… — тихо и мягко произносит Эдвард, пальцами нежно сжимая волосы Наталии или гладя ее по голове или щеке, пока та с прикрытыми кладет голову ему на плечо. — Красавица…       А как только Наталия отстраняется от Эдварда, то встречается с его изумительными серыми глазами, от которых не может оторвать свой взгляд. Тот и сам всматривается в ее небесно-голубые очи, гладя ее по макушке и затылку и обнажая свою белоснежную улыбку, что мгновенно пленит девичий разум. После чего мужчина поддается соблазну одарить девушку сначала одним коротким нежным поцелуем в губы. А затем еще одним и наконец более продолжительным третьим, на который она с удовольствием отвечает, начав придерживать его за заднюю часть шеи одной рукой. Они оба чувствуют, что им становится немного жарко, понимают, что дышать становится все труднее, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а ватные ноги вот-вот могут подвести. Влюбленные продолжают игнорировать тот факт, что сильный ветер сильно раздувает газовую юбку девушки таким образом, что можно заметить ее стройные ноги, и задирает края рубашки мужчины, под которой скрываются крепкие мышцы живота.       В какой-то момент Эдвард перемещается к изгибу шеи Наталии и с удовольствием покрывает его нежными поцелуями. Пока она с более учащенным дыханием закатывает глаза, понимая, что ее сердце на мгновение останавливается после любого невесомого прикосновения его губ. Особенно если они целуют особо чувствительные места ближе к уху и ключицам. Из ее уст иногда вырываются тихие, чувственные стоны, а сама девушка погружается в бездну блаженства, безропотно отдаваясь в руки этого человека, чьи руки скользят по ее спине, спускаются к ее бедрам и ягодицам и без стеснения проскользают под юбку.       — Как же ты прекрасна, дорогая… — тихим, слегка охрипшим голосом произносит Эдвард и оставляет несколько коротких поцелуев на передней части шее Наталии и в горловой впадине, самодовольно улыбнувшись, когда слышит ее глухой стон. — Прекрасна…       — Ох, МакКлайф, что ты делаешь… — с прикрытыми глазами тихо стонет Наталия, пока Эдвард проводит разомкнутыми губами по коже на ее шее. — Ты хочешь свести меня с ума?       — Ну ты-то это делаешь со мной. Так почему я не могу? — Эдвард уделяет немного внимание ключицам Наталии, которые он щедро покрывает нежными поцелуями. — Невозможно устоять против такой привлекательной девушки…       Эдвард останавливает свой взгляд на пышной груди Наталии, что выглядывает из-под соблазнительного декольте. Он сначала оставляет на ней парочку поцелуев, а потом нежно ласкает обеими руками. Что доставляет девушке неземное наслаждение. Она издает тихие, чувственные стоны и гордо выставляет эту прекрасную часть тела вперед, пока ее руки расположены на его широких плечах или крепких бицепсах.       — Моя девочка… — нежно произносит Эдвард, пока его ладони ласкают привлекательные изгибы тонкой талии Наталии, а пальцы по-хозяйски сжимают ее ягодицы, будто давая понять, что эта златовласая красавица принадлежит лишь ему. — Моя…       Эдвард оставляет короткий поцелуй на губах Наталии и нежно ласкает их своими, действуя очень решительно и нисколько не сомневаясь в том, что он делает все правильно.       — Красавица… — с широкой улыбкой произносит Эдвард, поднимается к шее Наталии, по которой проводит губами, прикладывает ладонь к ее щеке, оставляет нежный поцелуй у нее за ухом и ласкает его ртом, заставляя ее сильно задрожать. — Мой златовласый ангел…       — Всего парочка поцелуев, а я уже теряю голову… — с довольной улыбкой произносит Наталия, сначала закатив глаза, а потом закрыв их, пока она чувствует обжигающее дыхание Эдварда на изгибе шеи.       — Я пока что ничего не делал. Просто разминаюсь. — Эдвард целует Наталию в подбородок и медленно проводит губами по передней части ее шеи и ключицам, когда она немного откидывает голову назад.       — Может, не надо?       — Еще как надо, малышка. Еще как надо.       С широкой улыбкой смотря ей в глаза и придерживая ее за поясницу, Эдвард проводит по щеке Наталии тыльной стороной ладони. Он еще немного ласкает ее шею губами, полной грудью вдыхая запах женской кожи. После чего девушка, взяв в руки его лицо, с тихим стоном одаривает его нежным, продолжительным поцелуем в губы и легко перехватывает инициативу. Ее руки медленно, но уверенно скользят по его торсу вверх-вниз, а позже пробираются под рубашку и начинают ласкать ему живот, который он напрягает и втягивает. На его лице проскакивает блаженная улыбка, а из уст вырывается глухой стон, полный наслаждения.       — О, Рочестер, ты явно хочешь убить меня… — низким, хриплым голосом произносит Эдвард.       — А ты не напрягайся так, красавчик, — невинно улыбается Наталия. — Расслабься. Я только готовлю к десерту.       — Я бы съел его уже сейчас.       — Извини, МакКлайф, но тебе придется потерпеть.       Наталия одаривает Эдварда еще одним продолжительным поцелуем в губы, продолжая наглаживать его обнаженный торс, что мгновенно реагирует на едва ощутимые прикосновения нежных пальцев любимой. Тело покрывается мурашками, сердцебиение учащается, а дыхание становится тяжелым. Впрочем, мужчина не стоит столбом и сам с удовольствием ласкает спину, руки, плечи, изгибы талии и бедра своей голубоглазой красавицы. Он нежно сжимает крепкие ягодицы, пропускает пальцы сквозь ее блондинистые локоны и медленно проводит губами или кончиком носа от лба до шеи.       — О, черт, ты сводишь меня с ума, — очень тихим, низким голосом говорит Наталия и, придерживая Эдварда за затылок и щеку, нежно касается его губ своими губами. — От одного только взгляда на тебя у меня перехватывает дыхание.       — А как твой шикарный мужчина пахнет, — с широкой улыбкой закатывает глаза Эдвард и мягко приближает лицо Наталии к изгибу своей шеи. — Самый лучший и сексуальный запах, какой я только сумел найти.       — Боже мой, я не могу… — томно вздыхает Наталия, с учащенным дыханием вдыхая резко ударяющий ей в нос запах одеколона Эдварда. — Ты пахнешь мужчиной…       — Я знал, что тебе понравится.       — Твою мать, ты специально вылил на себя половину флакона?       — Ничего не половину!       — Надо было хорошенько подумать, прежде чем соглашаться выходить за тебя замуж.       — Уже поздно, девочка моя. — Эдвард притягивает Наталию поближе к себе и, придерживая ее обеими руками за спину, одаривает девушку нежным, но напористым поцелуем в губы, что заставляет ее томно застонать. — Ты согласилась быть моей.       — Кстати, а когда мы расскажем об этом нашим семьям и друзьям? — с немного затрудненным дыханием интересуется Наталия, играя с пуговицей на рубашке Эдварда. — Я не смогу долго молчать об этом!       — А мы не будем, — мягко говорит Эдвард, потеревшись носом об щеку Наталии и переведя свой нежный взгляд в ее глаза, пока кончики его пальцев нежно ласкают изгибы ее шеи. — Лично я скажу своим родителям сегодня вечером.       — Я тоже. Мне не терпится обрадовать их и сказать, что я выхожу за тебя замуж.       — Несомненно. Ну а пока что у нас есть очень много времени до вечера, я хочу провести его с одной прекрасной девушки.       Только Эдвард хочет прильнуть к шее Наталии и оставить на ней парочку поцелуев, как ей приходит в голову немного поиграть с мужчиной. Девушка мягко отстраняется от него и загадочно улыбается, не скрывая своей доброй ухмылки. Мужчина несколько раз пытается подойти поближе, но в какой-то момент его возлюбленная вообще куда-то убегает от него со скромным, игривым смехом. Он тихо усмехается и бросается бежать за своей невестой, чьи волосы и юбка платья красиво развиваются на ветру. Правда, погоня длится недолго. МакКлайф-младшему очень быстро удается поймать красавицу в белоснежном платье, резко притянуть ее к себе за талию и прильнуть к нежным женским губам. Правда, в следующую секунду Наталия легонько щекочет нижнюю часть живота Эдварда. Из-за чего тот, заливаясь смехом и напрягая брюшные мышцы, резко отстраняется и сгибается пополам. А она сама начинает громко визжать, когда ее жених щекочет ей бока. Впрочем, она быстро находит выход из ситуации, дав ему парочку тумаков и облив его водой, и отбегает на некоторое расстояние.       Эдварду ничего не остается, кроме как снова побежать за Наталией, которая с задорным смехом бросает в него песок и пытаясь обрызгать его водой. Правда он почти всегда успешно избегает всех атак и через некоторое время без особого труда ловит девушку со спины и обнимает так, что ее руки плотно прижаты к телу.       — Эй, пусти меня, — игриво смеется Наталия.       — Решила немного поиграть со мной? — хитро улыбается Эдвард и нежно целует Наталию в заднюю часть шеи, пользуясь тем, что она слегка приоткрыта, а почти все ее волосы падают на одну сторону.       — Пусти, говорю. Слышишь?       — Ну ладно, малышка, поиграй. — Эдвард оставляет нежный поцелуй на губах Наталии и слегка оттягивает каждую из них, услышав тихий женский вздох и чувствуя ее учащенное дыхание. — Я люблю играть. Играть с такими непослушными красавицами, которые строят из себя недотрог.       — Спокойно, тигр, я не собираюсь гонять тебя по всему побережью. — Наталия прикрывает глаза и откидывает голову назад, когда Эдвард прикасается своими губам к изгибу ее шеи. — В океане топить тоже не собираюсь… У меня на тебя немножко другие планы.       — Правда? И какие же? — Эдвард нежно гладит Наталии живот, медленно соскальзывает к ее бедру, немного задирает юбку и уверенно бродит по оголенной нижней части живота, чуть позже нащупав приятное на ощупь белье.       — Потом узнаешь, — закатив глаза, с дрожью выдыхает Наталия. — А сейчас вытащи руку из моих трусиков и прекрати лапать меня там.       — Ладно. — Эдвард гладит Наталии щеку, нежно сжимает ей грудь и большими пальцами уверенно стимулируя женские набухшие соски. — Оставлю самое сладкое на потом.       — Ар-р-р, ну ты и сволочь… — с прикрытыми глазами рычит Наталия, чувствуя что-то теплое между ног, что эхом отдается во всем теле.       — О, детка, это только начало, — мягко отвечает Эдвард, нежно целует Наталию в шею и проводит губами по всему ее изгибу. — Если я продолжу, то ты будешь в полном восторге.       — Хочешь довести меня до сердечного приступа?       — Я хочу доставить тебе удовольствие. — Эдвард берет Наталию за горло, губами нежно ласкает ее ухо и дышит обжигающим воздухом на место за ним. — Хочу заполучить такую вкусную конфетку и съесть ее.       — Ты не сможешь.       — С чего вдруг? — хитро улыбается Эдвард и приникает губами к изгибу шеи Наталии, легонько прикусив тонкую кожу на нем, свободной рукой сжимая ее грудь. — Я умею обращаться с непослушными девчонками. А уж с тобой я справлюсь в два счета.       — Да что ты?       Только Наталия срывается с места, как Эдвард быстро ловит ее и прижимает к себе. Правда, девушка слегка прикусывает кожу на шее мужчины, который издает негромкий писк, и со скромным смехом снова убегает. Он тут же бросается за ней и не может сдержаться, когда она оборачивается к нему и показывает пару смешных рожиц. Девушка рассчитывает побегать побольше, но в какой-то момент она обо что-то спотыкается и с громким криком падает на песок недалеко от воды. А только она собирается встать и стряхнуть с платья песок, как МакКлайф-младший полностью сваливает ее с ног, задирает руки у нее над головой и крепко сжимает их, с затрудненным дыханием нависнув над девушкой.       — Ну что, беглянка, вот ты и попалась! — с самодовольной улыбкой заявляет Эдвард.       — Эй, вообще-то, я собиралась вставать! — восклицает Наталия.       — Ну теперь-то ты никуда от меня не денешься.       — Я хочу еще немного погулять по пляжу.       — А я хочу тебя. — Эдвард оставляет короткий поцелуй на губах Наталии и кончиком носа проводит по ее щеке. — Прямо здесь и сейчас.       — Ничем не могу помочь.       — А если подумать? — хитро улыбается Эдвард, губами ласкает ухо Наталии и кончиком языка дотрагивается до места за ним.       — Как будто тебе это поможет… — прикрывает глаза Наталия, чувствуя нежную и сладкую дрожь во всем теле.       — Твой запах сводит меня с ума. — Эдвард полной грудью вдыхает запах кожи на шее Наталии и губами нежно ласкает ее ключицы и грудь. — Я хочу тебя…       — Ничего, потерпишь.       — Ты практически моя жена. А значит, должна делать то, что я говорю.       — А не пойти ли тебе к черту?       — Не будь дерзкой, Рочестер.       — Так все, а ну сейчас же слезай с меня! Слезай, говорю!       — Нет, не хочу, — с хитрой улыбкой качает головой Эдвард.       — МакКлайф! Я кому сказала!       — Тише, малышка, расслабься, — мягко произносит Эдвард и нежно целует Наталию в горловую впадину.       — Ты специально провоцируешь меня?       — Да, специально. — Эдвард нежно оттягивает губы Наталии и посасывает их, услышав ее томный стон. — И я не могу просто стоять, когда со мной находится такая сексуальная девушка.       — Песок из волос будешь выковыривать сам.       — Хорошо, милая, как скажешь.       Эдвард одаривает Наталию напористым и глубоким поцелуем в губы. Поначалу она напрягается, но постепенно расслабляется и перестает сопротивляться, наслаждаясь безумно приятно теплом, что распространяется по всему телу. А воспользовавшись тем, что ее рот слегка приоткрыт, мужчина решительно просовывает в него язык, нежно скользит им по небу и ласкает самые чувствительные места. Из-за чего девушка громко и чувственно стонет ему в рот, чувствуя, что ее сердцебиение учащается, и сама не отказывается продемонстрировать свои навыки страстного поцелуя с языком.       Чуть позже Эдвард с затрудненным дыханием покрывает шею Наталии различными поцелуями, нежно посасывает и прикусывает кожу на ней и ласкает некоторые места с помощью языка. Его руки уверенно скользят по изгибам ее тонкой талии, животу или бедрам. Не забывает он и про женскую грудь, которую с удовольствием мнет пальцами, и ключицы, которые буквально зацеловывает. Пока сама девушка радует его слух своими стонами и с прикрытыми или закрытыми глазами извивается словно кошка, чувствуя легкое головокружение от нехватки воздуха и полностью отдаваясь неземному наслаждению.       — Ох, МакКлайф, ты просто дикий, — томно выдыхает Наталия, пока ее пальцы крепко сжимают волосы Эдварда или слегка оттягивают их. — Я не могу…       — Все для того, чтобы доставить удовольствие своей любимой девочке, — низким, мягким голосом отвечает Эдвард и по очереди целует верхнюю и нижнюю губы Наталии, гладя ее по голове. — Своей сногсшибательной красавице…       — Мне кажется, мы бы провели еще более удивительное время, если бы мы сделали кое-что.       — Кое-что?       — Да… Появилась у меня одна идея…       Эдвард нежно целует Наталию в губы и отстраняется от нее, заметив, что она как-то хитро улыбается.       — Так, дорогая моя, и что же ты задумала? — интересуется Эдвард, положив ладонь на живот Наталии. — Раз ты смотришь таким взглядом на меня, значит, ты чего-то хочешь.       — Попробуй угадать, — уверенно предлагает Наталия. — Может, сумеешь понять, что сделало бы наше время еще более незабываемым.       — А сказать напрямую трудно?       — Нет, нетрудно.       — Тогда почему не скажешь?       — Просто я так хочу. — Наталия медленно принимает сидячее положение и смотрит Эдварду в глаза, запустив руку в свои покрытые песком волосы. — Не бойся, милый, я не хочу ничего особенного. Всего лишь одно маленькое желание, которое тебе вполне под силу осуществить.       Эдвард слегка хмурится и начинает наблюдать за Наталией, ее взглядом и ее жестами, пока она прикусывает губу, скромно улыбается, пристально смотрит ему в глаза, вырисовывает пальцем незамысловатые узоры на его грудной клетке и мило прижимается к нему. Хоть мужчина не понимает, что могла задумать девушка, он с удовольствием отвечает на ее нежный поцелуй, когда она приникает к его губам.       — Нет, Наталия… — скромно хихикает Эдвард. — Я пока что не собираюсь уходить от тебя.       — Ответ не верный, — мягким, низким голосом произносит Наталия и оставляет несколько поцелуев на шее Эдварда. — Вторая попытка.       — Ты же знаешь, что я готов одарить тебя всей своей любовью. — Эдвард кладет руку на оголенное колено Наталии и нежно гладит его. — Тем более, что сегодня ты особенно сильно сводишь меня с ума.       — М-м-м, уже что-то близко…       — Милая, давай обойдемся без намеков. Просто прямо скажи, чего ты хочешь, и я сделаю это для тебя.       — Ну ладно. Я просто хотела бы хотя бы одним глазком посмотреть на твой домик. — Наталия водит руками по груди Эдварда и кончиками пальцев нежно ласкает заднюю часть его шеи. — Я ведь еще ни разу его не видела. Ты никогда не приглашал меня в свое маленькое гнездышко.       — А! — загадочно улыбается Эдвард. — Так вот чего ты захотела!       — Пожалуйста, любимый, покажи мне свой домик, — с жалостью во взгляде просит Наталия. — Раз уж я в скором времени стану твоей женой, то мне хотелось бы узнать, куда ты приведешь меня после нашей свадьбы.       — Ты уверена, что хочешь поехать туда? Дом ведь полупустой, и я только собираюсь начинать там ремонт! К сожалению, пока что там сейчас нечего смотреть.       — Но ведь его же не надо строить с нуля. Я бы хотя бы посмотрю на то, какой он. Как выглядит снаружи и внутри, сколько комнат, насколько там хорошо… Всего лишь чистое любопытство, ничего более.       — Ах, Наталия… — с легкой улыбкой качает головой Эдвард.       — Но если ты не хочешь, то не надо. — Наталия с невинной улыбкой игриво хлопает ресницами. — Я не заставляю тебя ехать сейчас. Покажешь домик, когда будешь готов.       — Э-э-э… — Эдвард призадумывается на пару секунд, а затем слегка прикусывает губу и скромно улыбается. — Хорошо, ангел мой, раз ты так хочешь, я отвезу тебя туда. Для меня твое желание – закон, и я обязан его исполнить.       — До него далеко ехать?       — Отсюда – нет. Минут пятнадцать-двадцать.       — Здорово. — Наталия нежно гладит Эдварда по щеке. — И раз уж ты согласился, то мы могли бы немного уединиться в том домике.       — М-м-м… — хитро улыбается Эдвард, гладит колено Наталии и проводит рукой по всей длине ее обнаженных стройных ног. — Так, хитрая лисичка, правильно ли я понимаю, что ты хочешь посмотреть мой домик только для того, чтобы мы побыли вдвоем?       — Ты сам сказал, что там уже есть диванчик и большая кроватка, — пожимает плечами Наталия и приоткрытым ртом проводит по щеке Эдварда. — Значит, у нас будет место, где мы могли бы немножко пошалить. Точнее, я смогу пошалить.       — Ну это мы, малышка, еще посмотрим. — Эдвард игриво шлепает Наталию по носу, держа вторую руку на внутренней части ее бедра. — Я с тобой еще не закончил. И обязательно доведу дело до конца.       — Да, мистер МакКлайф! Наконец-то до вас дошло!       — Я не умею читать мысли. Ты могла бы сказать об этом, а не тянуть резину.       — Да, вот такая я плохая и капризная. И ты прекрасно это знаешь. И сам решил жениться на такой. Так что, красавчик, люби то, что есть.       — А я и так люблю. — Эдвард запускает руку в белокурые волосы Наталии у корней на виске и пропускает пальцы сквозь пряди. — И уж точно не откажусь от возможности провести шикарное время с моей любимой красавицей в моем собственном скромном жилище.       — С тобой я бы пошла хоть на край света.       — Ах, любимая… — Эдвард мило целует Наталию в лоб и нежно гладит ее по щеке. — Ладно, поехали ко мне домой. Покажу тебе то, что я смог купить. И покатаю тебя на своей шикарной машинке. Моей новенькой малышке. Недавно забранной из салона.       — Повод подколоть Терренса? — скромно хихикает Наталия. — У него машина старая, а у тебя – новая!       — Возможно. Ведь он не хочет расставаться со своей милой старушкой.       С этими словами Эдвард поднимается на ноги и подает Наталии руку, чтобы помочь ей сделать то же самое. Они помогают друг другу стряхнуть весь песок с одежды и некоторых частей тела, а девушка с помощью мужчины также избавляется ото всех песчинок в волосах и приводит их в порядок. Только после этого МакКлайф-младший берет свою возлюбленную за руку и вместе с ней через какое-то время подходит к седану цвета черный металлик. Правда, перед тем, как сесть в машину, они оба стряхивают песок со своих ног и надевают обувь, которую оставили на заднем сиденье в небольшом пакете.       

***

      Уже через двадцать минут Эдвард и Наталия приезжают в довольно-таки красивый и спокойный район, где есть несколько приличных двух-трехэтажных домов, каждый из которых отгорожен высокими ограждениями. На всех участках есть какие-то свои удобства и что-то, что выделяет его из всех остальных: зеленые насаждения, столики, качели, небольшие бассейны и прочее. А недалеко от домов есть небольшая парковка, на которой уже стоят несколько машин средней стоимости.       — Мы приехали, солнце мое, — с легкой улыбкой сообщает Эдвард, ставя машину на ручник. — Здесь находится мой домик.       — Уже? — округляет глаза Наталия. — Так быстро?       — Да, моя девочка буквально летает. — Эдвард вынимает ключ из замка зажигания. — Так что можешь выходить.       Наталия скромно улыбается и выходит из машины, которую Эдвард закрывает на ключ с помощью одного нажатия после того, как он тоже покидает ее. Немного осмотревшись вокруг, девушка оценивает окружающую обстановку и отмечает, как здесь тихо, спокойно и комфортно. Кругом нет ни единой души, а ближайшие соседи либо сидят по домам, либо находятся на работе или учебе.       — Какое красивое место, — с легкой улыбкой отмечает Наталия. — Такое спокойное и комфортное…       — Спокойный район был одним из моих критериев в выборе жилья, — признается Эдвард, подходит к Наталии со спины и приобнимает ее за плечи. — Я всегда знал, что если у меня будет собственное жилье, то это должен быть небольшой домик за городом в очень тихом местечке.       — Очень милое место. Я буду часто приезжать сюда.       — Жить здесь – одно удовольствие. А если я еще сделаю ремонт в своем домике, то точно не захочешь никуда уезжать.       — Мне уже не хотелось бы отсюда уезжать.       С этими словами Наталия затылком упирается в плечо Эдварда, пока тот крепко обнимает ее со спины и мило целует ее в висок. А затем мужчина переводит взгляд в правую сторону и с легкой улыбкой указывает на нее, развернув туда девушку со словами:       — Кстати, вон там находится мой домик. Вон он! Серенький, двухэтажный. Видишь?       Наталия видит в нескольких метрах от себя небольшой двухэтажный дом серого цвета, по краям отделанный белой окантовкой. На вид он кажется очень простым и скромным, но что-то подсказывает девушке, что если снаружи он такой скромный, это не означает, что внутри все точно также.       — Какой милый, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Скромно, но со вкусом.       — Снаружи он мне очень нравится, и я ничего не буду менять, — отвечает Эдвард. — А вот внутри мне бы хотелось кое-что изменить.       — Уверена, что внутри он будет еще лучше, чем снаружи.       — Знаю, что ты не привыкла жить в таком скромном жилище, но я буду стараться делать все, чтобы тебе было хорошо здесь.       — Как говорится, с милым рай и в шалаше. С тобой я бы жила где угодно.       — Я не сомневаюсь, что в этом доме станет еще приятнее находиться после того, как мы с тобой поженимся.       — Поженимся?       — Конечно! Неужели забыла, что мы с тобой помолвлены. Ты – моя невеста, а я – твой жених!       — О, боже, я совсем не могу в это поверить! Не могу поверить, что мы помолвлены! Я до сих пор уверена в том, что сплю.       — Ну если это и правда сон, то я не готов просыпаться. — Эдвард мило целует Наталию в щеку и трется об нее своей. — Тем не менее я никогда не забуду этот момент.       — Я тоже, любимый, — слегка улыбается Наталия и носом утыкается в изгиб шеи Эдварда, вдыхая головокружительный запах его одеколона. — Навсегда запомню этот момент.       — Надеюсь, я не выглядел как-то нелепо из-за того, что ужасно волновался?       — Нисколько! Ты выглядел очень мило! А вот я выглядела глупо. Потому что опять расплакалась и едва могла говорить.       — Должен признаться, ты немного напугала меня. Я с ужасом подумал, что ты откажешь мне и скажешь, что не готова выходить за меня. Но когда ты сказала мне «да», то я буквально задыхался от эмоций.       — Знаешь, Эдвард… — Наталия отстраняется от Эдварда и поворачивается к нему лицом. — А мне немного обидно, что ты мог подумать такое! Подумать, что я откажусь выходить за тебя замуж!       — А что я должен был подумать? — разводит руками Эдвард. — Ты молчишь, плачешь и удивленно смотришь на меня!       — Господи, да как ты вообще мог такое подумать, зная, что я безумно сильно люблю тебя? К тому же, ты знал, что я всегда мечтала выйти замуж и до встречи с тобой уже потеряла на то надежду! Правда, хоть некоторые люди преподносили это так, будто я одержима идеей замужества, это не так. Я хотела, но не собиралась выходить замуж за любого, кто пальчиком поманит.       — В тот момент я мог ожидать чего угодно.       — Но теперь-то ты убедился в том, что я готова к замужеству?       — Еще как убедился! — Эдвард обнимает Наталию за талию и притягивает ее поближе к себе, смотря ей в глаза с нежной улыбкой. — Моя красавица согласилась выйти за меня, и теперь я буду работать еще усерднее, чтобы быть способным дать ей все, что она захочет.       — Никакие богатства на свете не заменят мне столь чудесного мужчину, — уверенно отвечает Наталия, закинув руки вокруг шеи Эдварда. — Не думай, что если я из обеспеченной семьи, то у меня невыполнимые запросы. Я требую совсем немножко. То, что тебе вполне под силу дать.       — Я знаю, красавица моя.       Эдвард нежно гладит Наталию по голове, прижимает ее еще ближе к себе, целует в затылок и немного отстраняется от нее, продолжая придерживать за изгибы ее тонкой талии.       — Ладно, а теперь я предлагаю сменить текущую локацию и перейти на ту, где нам уж никто не помешает, — уверенно предлагает Эдвард, большим пальцем проводя по щеке Наталии.       — Надеюсь, сейчас не выяснится, что ты оставил ключи в машины или дома? — скромно хихикает Наталия. — Вдруг все наши планы уединиться пойдут коту под хвост?       — Не беспокойся, любимая, все ключи у меня в общей связке. — Эдвард немного отстраняется от Наталии, кладет руку в карман на джинсах и через секунду достает оттуда связку ключей, которую с легкой улыбкой показывает девушке. — Все на месте! И ключи от дома матери и отца, и ключи от моего собственного домика.       — Ну ладно, успокоил.       — Пошли со мной. Покажу тебе свое логово.       Наталия с легкой улыбкой следует за Эдвардом, направляющийся к своему дому. Через несколько секунд влюбленные подходят к нужному им дому, поднимаются по четырем ступенькам и приближаются ко входной двери. Пока девушка опирается боком об холодную стенку из сайдинга, мужчина берет нужный ключ и открывает входную дверь. А разобравшись с замком, он распахивает дверь и с легкой улыбкой переводит взгляд на свою возлюбленную, будто приглашая ее зайти первой. Пока Наталия делает неуверенный шаг, Эдвард убирает связку ключей в карман своих джинсов и пару секунд смотрит на девушку. После чего он останавливает ее, положив руку ей на плечо. Девушка вопросительно смотрит на него, а мужчина берет ее на руки и заносит в дом, заметив, как та заливается краской с закинутой вокруг его шеи рукой.       Молодые люди сразу же попадают в практически пустую, но просторную гостиную с обычными потолками, сделанную в белоснежных оттенках. Здесь стоят лишь темно-синий диван, на котором лежат две светло-голубые подушки, и маленький журнальный деревянный столик. А лестница, сделанная из светлого дерева, занимает не так уж много места. Благодаря нескольким большим окнам, прикрытых прозрачными белыми шторками, сюда попадает достаточно дневного света. А в темное время суток это место будет освящено большой черной люстрой и несколькими маленькими в плохо освященных уголках.       На полу лежит светло-коричневый паркет, а на некоторых стенах висят картины неизвестных авторов, нарисованных в белых и синих тонах. Кухня не отгорожена никакими стенами. На ней можно увидеть белоснежные ящики и стойки и отключенные от электропитания серебристые плиту и холодильник. В ящиках с прозрачными дверцами ничего нет, но на кухонной стойки уже есть некоторые приспособления для готовки: деревянные и пластмассовые доски и небольшие подставки с несколькими тарелками, кружками, ложками, вилками и ножами. А чуть дальше можно увидеть пару закрытых дверей, за которыми может находиться ванная комната или еще что-то.       Как только Эдвард оказывается в гостиной, он осторожно ставит Наталию на пол и продолжает придерживать еще пару секунд, дабы убедиться в том, что она твердо стоит на ногах. А когда он отпускает ее, девушка начинает ходить по гостиной и осматриваться вокруг себя, приходя в восторг от того, насколько здесь уютно.       — Это потрясающе, Эдвард! — с широкой улыбкой восклицает Наталия, тихонько постукивая тонкими шпильками своих золотых босоножек по светлому паркету. — Здесь намного красивее, чем я себе представляла.       — Подожди, милая, ты еще спальню не видела, — загадочно улыбается Эдвард после того, как он закрывает входную дверь. — Она еще красивее!       — Правда?       — Это мое самое любимое место здесь.       — Эй, а зачем что-то менять? Мне кажется, здесь все и так замечательно! Я не вижу смысла в ремонте!       — Насчет гостиной – да. А вот, например, спальню я тоже хочу сделать светлой. В ней сейчас все темное, а я хочу перекрасить стены в белый. Да и вообще хочу, чтобы в доме все комнаты были светлыми. Мне так больше нравится.       — Понятно… Хотя мне все равно очень нравится здесь. Даже если здесь ничего нет.       — У меня уже есть некоторые идеи насчет обустройства дома, — скромно улыбается Эдвард, подходит к Наталии сзади и мягко обнимает ее, сплетая руки у нее на груди. — О чем-то уже давно мечтал, а на что-то меня вдохновили картинки в Интернете.       — Нисколько не сомневаюсь в твоем изумительном вкусе, — уверенно отвечает Наталия. — Это местечко станет еще прекраснее благодаря идеям моего мужчины.       — И будет еще уютней, когда мое драгоценное сокровище окончательно переедет сюда на правах моей законной жены. — Эдвард мило целует Наталию в щеку и изгиб ее шеи, заставив ее улыбнуться намного шире.       — А если твое сокровище будет просто приезжать сюда и навещать тебя, когда ты переедешь сюда?       — Тогда свет в этом доме будет приходяще-уходящем, — задумчиво отвечает Эдвард. — Ну а для меня это не есть хорошо.       — Даже если заставишь все углы моими фотографиями?       — Нет, фотографии – это не то. — Эдвард нежно целует обнаженные плечи Наталии, нежно гладит их и проводит ладонями по всей длине ее тонких рук. — Гораздо лучше прижимать к себе своего любимого человека, обнимать и целовать его сколько пожелаешь.       — Не могу согласиться. Куда лучше нюхать его парфюм и чувствовать своего мужчину целиком и полностью.       С этими словами Наталия мило целует Эдварда в щеку, которую легонько щекочет взмахами длинных ресниц, пока тот скромно улыбается и кончиками пальцев нежно гладит переднюю часть ее шеи.       — Кстати, а ты еще кому-нибудь показывал этот домик? — интересуется Наталия.       — Нет, пока что я никому не показываю его, — качает головой Эдвард. — Ты стала первым человеком, который увидел мое скромное, но уютное жилище.       — Для меня это огромная честь.       — Раз ты попросила показать, то я не мог тебе отказать.       — И я не разочарована. — Наталия мягко отстраняется от Эдварда и с легкой улыбкой начинает ходить по гостиной, осматривая ее со всех сторон. — Серьезно, Эдвард, мне начинает нравиться здесь все больше и больше! К тому же, здесь не так уж и людно, как мне показалось.       — Насколько я знаю, в этом районе есть еще десять-двадцать домов. — Эдвард засовывает руки в задние карманы своих джинсов. — Но предыдущий хозяин этого дома сказал, что здесь живут в основном молодые люди.       — А ты разве еще не знакомился с соседями?       — Нет, я еще ни с кем не знакомился. Может чуть позже я прошвырнусь по всем домам и представлюсь. А может, они сами захотят прийти познакомиться, когда я окончательно перевезу все свои вещи сюда.       — Надеюсь, твои соседи окажутся хорошими людьми и не будут устраивать скандалы по любому поводу.       — Посмотрим. Но думаю, я смогу поладить с ними.       После долгих хождений по гостиной Наталия присаживается на диван, который оказывается очень даже удобным и мягким, и с прикрытыми глазами откидывается назад, положив нога на ногу.       — Ах, как же хорошо… — тихо произносит Наталия. — Такой мягкий диван…       Через пару секунд Эдвард подсаживается рядом с Наталией и пару секунд ничего не говорит. А затем он нежно касается волос девушки и пропускает сквозь них свои пальцы, завороженно рассматривая каждую ее золотистую прядь, пока она взглядом изучает его лицо.       — Кстати, а я уже говорил тебе, что сегодня ты выглядишь сногсшибательно? — с легкой улыбкой низким, приятным голосом интересуется Эдвард.       — Да, но с удовольствием послушаю это еще раз, — со скромной улыбкой тихо отвечает Наталия. — Много раз.       — Такую роскошную красавицу я готов хоть каждый день заваливать кучей комплиментов.       — Между прочим, ты сегодня тоже выглядишь чертовски привлекательным. — Наталия начинает играть с пуговицей на рубашке Эдварда. — Даже если очень захочу не смотреть на тебя, я не смогу это сделать.       — А я и не собираюсь запрещать себе обнимать и целовать тебя. Если очень захочу это сделать, то подойду и сделаю это.       — М-м-м, ведешь себя как решительный мужчина.       — Рядом с тобой я таковым себя и чувствую.       — И было бы грехом отвергать его. — Наталия со скромной улыбкой запускает руку в волосы Эдварда и начинает играть с прядями мягких и шелковистых волос. — Который заставляет меня чувствовать себя защищенной, спокойной, расслабленной… И невероятно счастливой. Ты – единственный, кто подарил мне то счастье, о котором я мечтала.       — Могу то же самое сказать и про тебя. — Эдвард медленно, но уверенно приближает руку к лицу Наталии и гладит ее по щеке сначала тыльной стороной, а потом уже ладонью, пока та прикрывает глаза от удовольствия с чувством приятного тепла. — И мне гораздо спокойнее, если ты находишься рядом со мной, и я знаю, что с тобой точно все хорошо.       — Я всегда буду рядом с тобой, Эдвард, — уверенно обещает Наталия. — Чтобы ни случилось, я не брошу тебя и сделаю все, чтобы тебе было хорошо.       — Поскольку ты согласилась выйти за меня замуж, то я только больше убедился в этом, — скромно отвечает Эдвард и мягко кладет руку на оголенное колено Наталии, которое он нежно гладит. — Ты и так моя. Но после свадьбы будешь только лишь моей. По полному праву.       — Только лишь изумительное помолвочное кольцо на моей руке заставляет меня верить, что уже скоро мы станем одной семьей. Что мой любимый мужчина будет только моим.       Эдвард берет руку Наталии, на которой красуется кольцо, подаренное им на помолвку, и нежно гладит как с тыльной, так и с задней стороны, проводя рукой по чувствительной внутренней части тонкого запястья и рассматривая не только украшение, но и покрытые глянцевым белым лаком ногти вытянутой формы.       — Поразительно, как быстро меняются наши страхи… — задумчиво говорит Эдвард. — Поначалу люди влюбляются и боятся быть отвергнутыми… Потом настает время предлагать встречаться. И это тоже вызывает в людях страхи. Затем настает время предлагать сыграть свадьбу. Многие тоже боятся решиться на этот шаг… А потом…       Эдвард на пару секунд замолкает, слегка прикусив губу и взяв руку Наталии уже обеими руками.       — Потом приходит время думать о ребенке. Но не все хотят этого… По разным причинам… Страх преследует нас на протяжении всей жизни. Мы часто бываем не уверенны в себе, когда приходит время что-то сделать. Иногда приходиться прикладывать очень много усилий, чтобы добиться своего.       — Но в итоге все равно получается так, что мы боремся со всеми своими страхами и в итоге находим свое счастье. Сначала мы терпим неудачи на пути к цели, но потом добиваемся желаемое и понимаем, что все усилия стоило того.       — Я знаю… Преодолев все свои страхи и найдя в себе силы бороться с неуверенностью в себе, я сумел сделать свою жизнь лучше. Это было невероятно тяжело. На моем пути было очень много трудностей… Много ужасных людей, которые пытались сбить меня с толку и заставляли еще больше сомневаться в себе. До поры до времени не было сильной мотивации, которая помогла бы мне добиться хоть чего-то.       — Но все это в прошлом, солнце мое, — мягко отмечает Наталия, погладив Эдварда по щеке и положив руку на его колено. — Ты добился своих целей и стал совершенно другим человеком. Лучшей версией самого себя.       — Наконец-то впервые за все свои годы жизни я почувствовал себя спокойным и расслабленным. Мне до сих пор не верится, что больше не нужно жить в напряжении и страхе. Ты себе не представляешь, какое же это потрясающее чувство! Как здорово знать, что тебе и твоим близким ничто и никто не угрожает! Что мы стали счастливыми и живем в мире и согласии.       — Ты – поистине сильный человек. Силен духом и телом. Очень целеустремленный и трудолюбивый. Если продолжишь в том же духе, то у тебя будет намного больше. То, о чем ты никогда не смел мечтать.       — Сейчас я нисколько в этом не сомневаюсь. Ведь у меня есть потрясающая девушка, вселяющая в меня надежду и дает мотивацию, которой мне всегда не хватало.       — Самое главное – это твое желание, — уверенно отвечает Наталия, играя с прядями волос Эдварда. — Без искреннего желания ты не сможешь добиться потрясающих результатов. Если хочешь видеть хороший результат, то тебе нужно вкладывать душу в то, что ты делаешь.       — Я знаю, ангел мой.       Влюбленные обмениваются нежной улыбкой, взявшись за руки. В какой-то момент Эдвард мягко проводит тыльной стороной руки по щеке Наталии, пока та прикрывает глаза, тянется к нему и улыбается намного шире, когда тот мягко гладит ее по голове. Несколько секунд они пристально смотрят друг другу в глаза, чувствуя, как по телу распространяется что-то теплое. А затем мужчина уверенно берет в руки лицо девушки и приближается к нему. Когда мягкие мужские губы приникают к ее устам, она прикрывает глаза и понимает, что сердце будто пропускает удар. Эдвард никуда не спешит, будто желая насладиться моментом и получше запомнить их сладкий вкус. Наталия же с удовольствием отвечает на поцелуй, не сдерживая тихие стоны, одной рукой придерживая заднюю часть шеи мужчины, а вторую сначала положив на его плечо, а потом – на его щеку, которую она нежно гладит.       Постепенно влюбленные становятся более раскрепощенными, а поцелуй – глубоким и напористым. Руки Эдварда руки скользят по голове, плечам и изгибам талии Наталии и добираются до ее бедер и коленей, которые он уверенно гладит. А она копается в его волосах, руками нежно растирает его широкую грудь или слегка сжимает крепкие на ощупь бицепсы. Во время одного из перерывов между страстными поцелуями тяжело дышащий мужчина широко улыбается и переводит взгляд в глаза девушки, увидев, что ее зрачки сильно расширены.       — Черт, Наталия… — низким, охрипшим голосом произносит Эдвард. — Ты сводишь меня с ума…       — Ты тоже… — тихонько стонет Наталия, гладя лицо Эдварда обеими руками. — Я теряю голову…       — Ты будешь моей… И только моей…       — Если ты сейчас не остановишься, я за себя не ручаюсь.       — То, что мне нужно.       Эдвард резко притягивает Наталию к себе за затылок и жадно приникает к ее губам, запустив пальцы в золотистые волосы у корней. Девушка не успевает понять, как его язык оказывается у него во рту и так искусно ласкает им особо чувствительные участки, что она не может сдержать тихие стоны. Ее сердце бешено колотится, тело будто бы становится горячим, голова слегка кружится, а каждая мышца напрягается после любого касания мужских ладоней.       Пока руки Наталии скользят по всей верхней части его тела, Эдвард зарывает лицо в изгибе ее шеи и с особым удовольствием покрывает его нежными поцелуями, по-хозяйски массируя ее грудь. Девушка прикрывает или закатывает глаза, выгибает спину и еще больше льнет к мужчине, которому она просто не в состоянии сопротивляться. Ей совсем не больно в те моменты, когда он оставляет несколько легких укусов у нее на шее, контролируя их силу так, чтобы не оставить яркие засосы.       — О, боже, Эдвард… — тихим, хриплым голосом произносит Наталия, в порыве страсти крепко сжав волосы Эдварда.       — Ты просто сногсшибательна, — с наслаждением мурлыкает Эдвард, откинув голову Наталии назад, проведя губами по передней части ее шеи и оставляя на ней несколько волнительных поцелуев, пока его ладонь приложена к ее щеке. — Это моя девочка…       Эдвард ласкает губами ключицы Наталии, нежно целует ее изящные оголенные плечи и проводит ладонями по ее покрытыми легкими мурашками рукам. Вскоре его вниманием завладевает женская грудь, которую она гордо выпячивает, и он поддается соблазну оставить на ней несколько коротких поцелуев. Из-за чего она расплывается в широкой, блаженной улыбке и одаривает мужчину страстным поцелуем, держа его лицо обеими руками и с томными стонами уверенно работает языком у него во рту.       — Если продолжишь в том же духе, я сниму с тебя это шикарное платье, — игриво улыбается Эдвард.       — А ты останешься без этой белоснежной рубашки, — угрожает Наталия, проводит губами по уху Эдварда и нежно посасывает его мочку, запустив руки под его рубашку и уверенно растирая мужскую грудь. — Без джинсов. Даже без трусов.       — Ар-р-р, ты меня возбуждаешь, крошка, — Эдвард приоткрытым ртом проводит по изгибу шеи Наталии, полной грудью вдыхая запах ее кожи и лаская женское оголенное бедро.       — Придержи коней, кучер. Я не хочу спешить. Точнее, хочу, но лучше потяну момент.       Наталия вовлекает Эдварда в еще один продолжительный поцелуй, слегка оттягивая его волосы, пока руки мужчины скользят по изгибам ее талии и стройным ногам, кожа на которых такая гладкая, что их хочется трогать снова и снова.       — Как насчет того, чтобы пойти в спальню? — с хитрой, широкой улыбкой хриплым, низким голосом предлагает Эдвард.       — В спальню? — уточняет Наталия.       — Там я смогу показать все, на что способен, и доставить тебе еще больше удовольствия. — Эдвард сначала гладит Наталии бедра, а затем перекладывает руку на их внутреннюю часть и нежно гладит ее, заставляя девушку сильно вздрогнуть и шумно выдохнуть. — Неужели ты сможешь отказаться от такого?       — Да… — тихо выдыхает Наталия. — Я согласна…       — Что, даже не будешь сопротивляться?       — Ты сделал все, чтобы я даже не думала об этом.       — Что ж… Тогда следуй за мной, моя прекрасная леди.       Эдвард встает, протягивает руку пристально смотрящей на него Наталии и легким движением поднимает ее с дивана. После чего он мягко обхватывает ее лицо, одаривает нежным поцелуем, который только больше расслабляет ее. Спустя пару секунд мужчина разрывает поцелуй и заключает ту в короткие крепкие объятия, одной рукой обвив ее талию, а свободной ладонью гладя ее по спине и нежно сжимает крепкие женские ягодицы. Пока тяжело дышащая девушка со слегка покрасневшим лицом прижимается к своему жениху как можно ближе, приложив ладонь к его груди. Несколько секунд Эдвард кончиками пальцев ласкает кожу головы Наталии. А затем он мило целует ее в висок, берет на руки и направляется к лестнице, пока та крепко обвивает руками его шею и кладет голову ему на плечо, с нежной улыбкой смотря на человека, который поднимается по лестнице на второй этаж. А после куда-то направляется по хорошо освященному, не слишком широкому, не очень узкому сделанному в белоснежных тонах коридору, в котором нет ничего, кроме нескольких деревянных дверей и пары-тройки картин на стенах.       Вскоре Эдвард подходит к одной из комнат, дверь в которую оказывается открытой, заносит Наталию в небольшую комнату, сделанную в темных тонах. Здесь пока что нет ничего, кроме двуспальной кровати на большом бежевом ковре, встроенного в стену белого шкафа, пары столиков с небольшими торшерами и зеркала, обрамленного темным деревом. Стены покрыты простой коричневой краской, и на них не висит никаких картин. На белоснежном потолке можно видеть черную люстру с четырьмя плафонами. А два белых окна слегка прикрыты плотными светло-коричневыми шторами.       Эдвард осторожно кладет Наталию на кровать таким образом, чтобы ее голова лежала на темной подушке. Пока та продолжает неотрывно наблюдать за ним с нежной улыбкой на лице, удерживая вес на локтях, мужчина быстро освобождает карманы джинсов и выкладывает все на один из маленьких столиков. После чего он присаживается на кровать рядом с девушкой, нежно гладит ее по щеке, запускает пальцы в ее волосы и пропускает их сквозь мягкие золотистые пряди. Мужчина оставляет пару поцелуев на плече девушке, что ближе к нему, гладит его и предплечье и проводит губами по задней части ее шеи, когда она медленно поворачивается к нему спиной. Далее его кончики пальцев нежно скользят по позвоночнику своей возлюбленной и другим открытым участкам ее изящной, идеально прямой спины. Этим он заставляет любимую испытывать сильную дрожь во всем теле и легкое головокружение. Впрочем, сам МакКлайфа-младшего испытывает все то же самое, полной грудью вдыхая запах волос и тела светловолосой красавицы, что все больше сводит его с ума и заставляет чувствовать себя невероятно гордым.       — Наталия, любовь моя… — с особой нежностью тихим, низким голосом произносит Эдвард и одаривает поцелуями уже другое плечо Наталии. — Любимая…       Наталия ничего не отвечает и с прикрытыми глазами лишь издает очень тихие чувственные вздохи. Эдвард же медленно проводит губами по изгибу ее шеи и добирается до чувствительного места за ухом, которое он также нежно ласкает. А затем мужчина мягко подталкивает ее так, будто просит лечь на живот, и она беспрекословно подчиняется ему, удобно устроившись на большой мягкой кровати, в которую она буквально проваливается.       Поначалу Эдвард просто проводит по обнаженным участкам спины Наталии кончиками пальцев, искренне восхищаясь своей любимой блондинкой, чьи длинные волосы раскинуты в разные стороны, и нежно поласкав и помяв ее крепкие ягодицы. Но затем он убирает копну светлых волос в сторону, бросает взгляд на маленькие застежки на платье и расстегивает каждую из них, улыбнувшись гораздо шире в тот момент, когда перед ним предстает полностью оголенная спина, по которой мужчина нежно проводит своей теплой рукой. Пара секунд взгляда – и вот Эдвард покрывает эту шикарную часть женского тела нежнейшими поцелуями.       — Красавица… — хриплым, тихим голосом произносит Эдвард. — Ангел во плоти…       Эдвард приближает свое лицо к уху Наталии.       — Me vuelves loca, mi hermosa diosa…       Нежный шепот Эдварда эхом отдается Наталии в голову, вызывает приятный трепет в груди и заставляет сердце на мгновение остановиться и забиться намного чаще. На ее расслабленном лице красуется блаженная улыбка, а глаза прикрыты от удовольствия, пока мужчина обращается с ней с такой невероятной любовью, с какой не обращался ни один мужчина, который у нее был ранее. Мужчина искренне восхищается каждым сантиметром ее роскошного тела с волнительными изгибами и соблазнительными округлостями. Он уверенно ласкает спину блондинки и щедро осыпает ее нежными поцелуями. А в какой-то момент просовывает руку под крепкие женские ягодицы и по-хозяйски сжимает их, заставляя свою любимую чувствовать легкую дрожь во всем теле.       Эдвард еще несколько секунд покрывает всю спину Наталии поцелуями и одаривает ее небольшим расслабляющим массажем. Но затем он замечает, что его невеста притихла и сейчас не шевелится, не издает ни единого звука и буквально не дышит, будто бы никак не реагируя на все эти действия, из-за которых земля буквально уходит у нее из-под ног. Его подобное положение дел не устраивает, и мужчина дает об этом знать, приблизив лицо поближе к уху белокурой красавицы, убрав в сторону волосы и нежно погладив ее по щеке со словами:       — Эй, Наталия… Наталия, ты там жива?       — Нет… — тихим, хриплым голосом произносит Наталия. — Я умерла несколько минут назад… Ты убил меня…       — Что, красавица, прибалдела? — хитро улыбается Эдвард, кончиками пальцев водя вдоль позвоночника Наталии и оставив парочку поцелуев между ее лопатками. — Понимаю-понимаю…       — Если ты продолжишь это делать, то точно убьешь меня.       — Разумеется, я продолжу. — Эдвард проводит руками по изгибам талии Наталии. — Потому что не могу устоять против такой привлекательной девушки.       — Пожалуйста, Эдвард, перестань… — тихо стонет Наталия в тот момент, когда Эдвард оставляет пару поцелуев у нее на пояснице. — Я не выдержу этого…       — Это только начало, малышка. А сколько еще я умею… М-м-м… Пока что я использую свои навыки процентов на пятьдесят. Но придет время, когда я продемонстрирую тебе все.       Эдвард медленно проводит губами вдоль позвоночника Наталии, ее лопаткам и пояснице, самодовольно улыбаясь, когда девушка чувственно постанывает и крепко сжимает бедра. А через какое-то время мужчина все-таки оставляет ее спину в покое и даже застегивает все застежки на платье. Затем он нежно гладит ее по голове и проводит рукой по спине и ягодицам. После чего Эдвард легким движением переворачивает Наталию на спину и видит ее налитое краской лицо и полуприкрытые от удовольствия глаза, что уставлены на ее тяжело дышащего и широко улыбающегося жениха.       — Ты точно хочешь свести меня с ума, — низким, тихим, охрипшим голосом говорит Наталия. — Или убить…       — Вовсе нет, любимая, — невинно улыбается Эдвард, медленно проведя рукой по животу Наталии и остановив взгляд на ее соблазнительном декольте и хорошо подтянутую пышную грудь, что так и напрашивается на умелые ласки и поцелуи. — Я просто хочу целовать и обнимать тебя… И ласкать твое прекрасное тело…       — А может, просто посидим или полежим и поговорим?       — Только после того, как я вдоволь заласкаю тебя.       Эдвард вовлекает Наталию в немного жадный, напористый поцелуй, приподнявшись над ней на руках. Девушка не в силах ему сопротивляться и покорно отвечает на него, согнув оголенные ноги в коленях, закинув руки вокруг его шеи и запустив пальцы в мягкие черные волосы. Она радует мужчину томными стонами в тот момент, когда его язык оказывается у нее во рту, медленно скользит по небу и уверенно играет с ее языком. Эдвард хорошо чувствует учащенное сердцебиение Наталии, кончиками пальцев лаская ей шею, без стеснения массируя ее пышную грудь и стимулируя твердые женские соски.       Немного погодя МакКлайф-младший начинает покрывать шею и ключицы своей невесты разными поцелуями и чередовать их с легкими укусами и щипками, проводя рукой по ее животу и бедрам. Одно лишь касание его мягких губ заставляет блондинку выгнуться словно кошка и откинуть голову назад с более громкими и чувственными стонами. А в какой-то момент Наталия просовывает свои руки под белую рубашку Эдварда и легонько царапает его спину ногтями или нежно гладит ее, испытывая приступы жара и легкого головокружения.       — Эй, ну хватит! — скромно хихикает Наталия после очередного легкого укуса Эдварда в шею. — Боже, Эдвард, что ты делаешь?       — Это не моя вина, дорогая, — низким, тихим голосом отвечает Эдвард, наклонившись поближе к уху Наталии, которое он нежно обхватывает ртом. — Ты меня заставляешь…       — Ты в курсе, что у меня страшно кружится голова? И сердце долбится как сумасшедшее!       — У меня тоже. — Эдвард с учащенным дыханием оставляет короткий поцелуй на губах Наталии. — У меня тоже…       — Я сейчас серьезно.       — И я не шучу.       — МакКлайф…       — Не сейчас, малышка. — Эдвард оставляет еще пару поцелуев на изгибе шеи Наталии, которая закатывает глаза от удовольствия. — Сейчас я хочу тебя. Хочу здесь и сейчас.       — Ты ненормальный… — скромно хихикает Наталия.       — Может быть. Хотя с такой сногсшибательной красоткой невозможно оставаться скромником.       Эдвард снова одаривают Наталию продолжительным поцелуем в губы, погладив ее по щеке, запустив пальцы в ее волосы у корней и услышав ее чувственный выдох. Пока она водит руками по его оголенной спине, мужчина оставляет несколько поцелуев на передней части ее шеи и спускается к женской груди, которую начинает нежно мять и целовать с особым удовольствием. Из-за чего стоны девушки становятся более громкими и частыми, а она прикрывает глаза и в порыве страсти сильно оттягивает его волосы. По телу пробегает безумное приятное тело, когда нежные мужские ладони медленно проводят по всей длине ее стройных ног до самых щиколоток. Эдвард оставляет на них несколько поцелуев и нежно гладит, всем видом показывая, как сильно он восхищен каждой частью тела Наталии, которая не в силах даже подумать о сопротивлении этому сильному и уверенному в себе мужчине.       Немного погодя Эдвард принимает сидячее положение, подкладывает руку под спину Наталии и приподнимает ее, чтобы она сделала то же самое. Поскольку ее тело успело обмякнуть, ему приходиться крепко придерживать девушку, пока он одаривает ее волнительным поцелуем в губы и свободной рукой проводит по ее шее и плечам и уверенно массирует женскую грудь. Она же ласкает его бицепсы и плечи, запускает свои руки под его рубашку и начинает водить ими по обнаженному торсу, чувствуя крепкий мужской пресс, прикосновение которому заставляет ее дрожать. В ответ на это тяжело дышащий Эдвард покрывает переднюю часть шеи Наталии, ее ключицы и грудь нежными поцелуями, посасывает ее бархатную кожу и ласкает некоторые места с помощью языка. Сама девушка совсем не против подобного и откидывает голову назад, получше демонстрируя столь чувствительные части тела своему жениху, который придерживает ее за шею.       А понимая, что ему нужно немного перевести дыхание, Эдвард отстраняется от Наталии и переводит свой затуманенный взгляд в ее полузакрытые глаза. Тяжело дышащая девушка обеими руками нежно гладит мужчине щеки и улыбается намного шире, пока тот сначала кладет свои ладони ей на колени и ласкает их, а затем перемещает ее на внутреннюю часть женских бедер.       — Ты сумасшедший… — с громким придыханием произносит Наталия. — Не могу поверить, что такой милый и скромный парень может быть таким…       — Я сумасшедший? — искренне удивляется Эдвард.       — Ну не я же!       — Я здесь совсем не причем, детка. — Эдвард двумя пальцами нежно ласкает губы Наталии. — Ты сама заставила меня быть таким! А ты знаешь, что ты – моя слабость, которой я не могу сопротивляться.       — Еще никто не заставлял мое сердце биться так сильно. Никакой запах другого мужчины не сводил меня с ума так, как твой.       — А меня никогда так не тянуло к какой-либо девушке, как тянет к тебе… — Эдвард с тихим стоном оставляет пару нежных поцелуев на изгибе шеи Наталии и нежно посасывает кожу на ней.       — О, Эдвард… — с широкой улыбкой выдыхает Наталия. — Ты точно ненормальный…       — Не ненормальный, а самый счастливый влюбленный мужчина на свете.       Эдвард целует место за ухом Наталии и нежно ласкает его. А вдохнув запах кожи на ее шее, он проводит по ней кончиками пальцев и прикладывает их к обоим изгибам, сразу же почувствовав ее частое сердцебиение.       — Такой сильный пульс… — тихим, низким голосом произносит Эдвард. — Я хорошо его чувствую…       — Сам виноват… — с легкой улыбкой отвечает Наталия.       — Но тебе же нравится.       — Ну…       — Можешь не говорить. Я знаю, что нравится.       — М-м-м… — хитро улыбается Наталия. — Возможно.       — Эй, а послушай, как бьется мое сердце…       Эдвард берет руку Наталии и прикладывает ее к своей груди. А услышав его частый пульс и почувствовав легкие толчки на своей ладони, она скромно улыбается.       — Намного сильнее, чем у меня, — задумчиво говорит Наталия.       — Так происходит каждый раз, когда ты находишься поблизости, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард.       — Интересно, чтобы с ним произошло, если бы я взялась за тебя всерьез? — Наталия начинает медленно ходить пальцами по груди Эдварда, с загадочной улыбкой смотря ему в глаза. — Если бы сделала то, что ты делал со мной…       — Хочешь подарить мне незабываемую ночь любви? — с широкой улыбкой мурлыкает Эдвард, выглядя достаточно расслабленным и наслаждаясь тем, как Наталия копается в его волосах. — Ну или вечер любви… Или день любви… Сколько там сейчас времени, я не знаю.       — Пока ты рядом, мне это неважно, — тихим, низким голосом отвечает Наталия, приблизив свое лицо очень близко к лицу Эдварда и нежно дотронувшись его губ своими губами. — Неважно…       — Напрашиваешься на неприятности?       — Я пока что ничего не делала.       — Мне достаточно одного твоего взгляда, чтобы возбудиться. Чтобы в штанах стало тесно…       Эдвард одаривает Наталию напористым поцелуем в губы, придерживая ее затылок одной рукой, а вторую положив ей на колено. В какой-то момент они разрывают поцелуй и смотрят друг другу в глаза. Мужчина гладит внутреннюю часть ее бедер, а девушка гладит его лицо обеими руками. Он оставляет короткий чмок на ее губах и покрывает нежными поцелуями один из изгибов женской шеи, самодовольно улыбаясь после каждого чувственного стона своей невесты. Ее руки медленно скользят по мужскому торсу, а в какой-то момент ее пальцы скромно расстегивают мужскую рубашку где-то до середины, обнажая его широкую грудь. Это заставляет Эдварда широко улыбнуться, гордо приподнять голову и расправить плечи, уверенно смотря Наталии в глаза. А пока он оставляет поцелуи у нее за ухом и дышит на него горячим и холодным воздухом, его руки нежно гладят ее плечи, локти и предплечья.       — Наталия, любимая… — тихим, низким голосом произносит Эдвард и оставляет по одному поцелую на изгибе шеи Наталии, ее ключицах и плече. — Я хочу тебя…       — Я тоже… — на одном дыхании тихо произносит Наталия, с закатанными глазами задирает голову к верху и издает томный стон с чувством чего-то теплого между ног. — Я тоже хочу тебя… Прямо сейчас…       Наталия с громким придыханием берет лицо Эдварда в руки, одаривает его жадным, напористым поцелуем в губы, пока одна рука мужчины водит по ее оголенной верхней части спины, а вторая скользит по ее ноге: от бедра до колена. Девушка сначала ласкает шею мужчины кончиками пальцев, а затем покрывает ее короткими поцелуями и нежно посасывает кожу. Это заставляет его скромно улыбнуться, прикрыть глаза от удовольствия и почувствовать, как по телу распространяется безумно приятное тепло. От едва ощутимых касаний женских губ у него на мгновение замирает сердце и перехватывает дыхание, а все мышцы заметно напрягаются. Пока сама девушка тихонько постанывает, полной грудью вдыхая запах мужского парфюма на его шее и нежно растирая ему грудь.       — Говоришь, я хочу убить тебя? — охрипшим голосом интересуется Эдвард и по-доброму усмехается. — Ха! Я бы еще поспорил, кто кого хочет убить.       — Тише, милый, просто расслабься и ни о чем не думай, — низким, бархатистым голосом просит Наталия, приложив палец к губам Эдварда. — Доверься мне.       Наталия нежно ласкает верхнюю и нижнюю губы Эдварда своими губами, приложив ладонь к его щеке. А немного позже она мягко подталкивает его так, чтобы он лег, и медленно возвышается над ним, позволив языку проскользнуть ему в рот и заставив его тихонько застонать, пока мужские руки располагаются у нее на ягодицах, сильно задирают ей платье и начинают нежно скользить по ее обнаженной спине. Затем девушка перекладывает всю свою копну волнистых волос на один бок, губами проводит по всем частям его лица, снова перемещается к его шее, расстегивает уже все пуговицы рубашки и щедро осыпает поцелуями весь оголенный торс.       — О, черт… — охрипшим голосом с придыханием произносит Эдвард и сильно вздрагивает, когда губы Наталии ласкают его соски. — Наталия…       Руки Эдварда крепко сжимают Наталии ягодицы и бедра, а он начинает довольно часто и тяжело дышать с чувством жара и головокружения, пока та ласкает его обнаженный торс мягкими губами и теплыми ладонями, лаская мужской слух чувственными стонами.       — Боже, твое тело просто шикарное… — с широкой улыбкой тихим, охрипшим голосом говорит Наталия. — Какой же ты у меня сексуальный, красавчик… Чертовски сексуальный…       — В этом я никогда не сомневался, — с самодовольной улыбкой мурлыкает Эдвард в тот момент, когда Наталия снова возвращается к ласкам его шеи и ключиц. — И с гордостью продемонстрирую то, что скоро будет лишь твоим.       — Все это и так мое, мой лев. Независимо от того, женаты ли мы или нет.       Наталия с громким придыханием одаривает Эдварда страстным поцелуем, обеими руками гладя ему лицо или пропуская пальцы через его волосы, пока его ладони уверенно скользят по ее спине, бедрам и ягодицам. В какой-то момент мужчина перекладывает девушку на кровать и возвышается над ней, одной рукой нежно массируя ей грудь и стимулируя твердые соски, которые он хорошо чувствует через тонкую гладкую ткань ее платья. Далее он с тяжелым дыханием нежно целует место у нее за ухом и переходит к шее и ключицам, запустив руку под юбку и уверенно лаская бедра. Стоны блондинки становятся более чувственными и громкими, а она сама сильно сжимает бедра и напрягать все мышцы, крепко обнимая своего жениха, гладя или царапая ему спину и свешивает одну руку с его плеча. В какой-то момент Наталия избавляет Эдварда от его расстегнутой рубашки и понимает, как ее сердце пропускает удар от вида этого полуобнаженного человека.       А пока она ногтями вцепляется в кожу на его обнаженной спине и оттягивает ему волосы, он оставляет еще несколько поцелуев на ее пышной груди. После чего мужчина садится сам, заставляет девушку сделать то же самое и губами медленно скользит по изгибу ее шеи, крепко обнимая свою невесту, гладя ей спину одной рукой и запустив вторую в ее длинные, растрепанные волосы.       — Я люблю тебя… — на одном дыхании признается Наталия.       — Я тебя тоже, — с широкой улыбкой мурлыкает Эдвард, проводит рукой по ключицам Наталии и нежно, но крепко массирует ей грудь, слыша, как та издает чувственный вздох.       Спустя пару секунд руки Эдварда тянутся к застежкам на спине у Наталии и собираются расстегнуть их, чтобы и она предстала перед ним полуобнаженной. Но стоит ему только начать расправляться с ними с желанием немедленно снять это роскошное платье, как вдруг его планы нарушает неожиданный звонок телефона, который лежит на маленьком столике рядом с кроватью. Что мгновенно заставляет обоих отрезветь и вопросительно переглянуться между собой.       — Черт, ну кому там не сидится спокойно… — тихо стонет Эдвард. — Ар-р-р…       Эдварду не остается ничего, кроме как дотянуться до столика и взять оттуда телефон Наталии, на который, собственно, кто-то и звонит.       — Кажется, это твой звонит, — задумчиво говорит Эдвард, протягивая золотой смартфон Наталии.       Слегка нахмурившись, Наталия берет телефон из рук Эдварда и проводит пальцем по экрану.       — Алло, — спокойным, охрипшим говорит Наталия.       — Привет, Наталия, это Терренс, — вежливо отвечает Терренс.       — Терренс?       — Ну конечно! — с ухмылкой хлопает в ладони Эдвард. — Кто же еще! Этот осел всегда чует, когда у меня, твою мать, важные дела.       — Да-да, привет, приятель, — дружелюбно говорит Наталия и быстро прочищает горло. — Рада тебя слышать.       — Я тебя не очень отвлекаю? — интересуется Терренс.       В этот момент Эдвард подсаживается поближе к Наталии и с хитрой улыбкой начинает оставлять по одному поцелую у нее за ухом и изгибе ее шее, положив руку ей на колено.       — Нет-нет, все хорошо, — едва соображает Наталия, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не простонать, пока рука Эдварда перемещается на внутреннюю часть ее бедер и начинает уверенно ласкать их. — Чего ты хотел?       — Просто хочу узнать, не с тобой ли сейчас Эдвард. Мне надо поговорить с этим спиногрызом.       — Да-да, он со мной. — Наталия тихо выдыхает и заметно напрягается, когда рука Эдварда оказывается у нее в трусиках и медленно, словно дразня ее, ласкает ей клитор. — Со мной…       — Я так и подумал. Где ты – там и он.       — А в чем дело? Зачем тебе нужен Эдвард?       — Да он просто отключил свой телефон и не отвечает на мои звонки. Я пытался дозвониться до него несколько раз, а после этого решил позвонить тебе.       — Ну да… Он крутится… Возле меня… — Наталия едва сдерживает желание громко простонать в тот момент, когда Эдвард покрывает ее шею нежными поцелуями и сжимает ей грудь. — Здесь…       — Э-э-э… — настораживается Терренс. — Подруга, там с тобой все в порядке?       — Да-да, все хорошо, — дрожащим голосом произносит Наталия, напрягая бедра и медленно ими двигая. — Все хорошо…       — А чего ты так тяжело дышишь?       — Да ничего, приятель, просто твой маленький братец пристает ко мне, — с широкой улыбкой закатывает глаза Наталия, пока Эдвард убирает в сторону ее волосы в сторону и оставляет несколько поцелуев на задней части ее шеи. — Никак не отлипнет…       — Ну понятно, — скромно хихикает Терренс.       — О, черт, он сводит меня с ума…       — Ладно, Рочестер, я помогу тебе немного отрезвить его. Напомни Эдварду, что сегодня мы с ребятами хотели собраться у нас с Ракель дома и провести время вместе.       — Э-э-э… Что? Собраться у тебя дома?       Тут Эдвард будто молнией ошарашенный резко отстраняется от Наталии и уставляет на нее свои широко распахнутые глаза.       — Ну да, у нас же появилось свободное время, и мы решили собраться все вместе, — напоминает Терренс.       — Э-э-э, правда? — прикусывает губу Наталия.       — Черт! — громко восклицает Терренс. — Вы серьезно? Неужели вы оба забыли об этом? Чем вы там, твою мать, занимайтесь?       — Ну прости, Терренс, из головы вылетело, — с жалостью во взгляде оправдывается Наталия. — Мы не специально.       — Черт, я совсем забыл об этом! — приложив руку ко лбу, шепчет Эдвард.       — Я тоже, — прикрыв микрофон на телефоне, шепотом отвечает Наталия.       — Вы что, так бы и не вспомнили, если бы я не позвонил? — удивляется Терренс.       — Были немного заняты… — оправдывается Наталия. — Вылетело из головы…       — Ох, ладно, черт с вами! — резко выдыхает Терренс. — Ты могла бы передать трубку Эдварду? Я хочу поговорить с ним.       — Без проблем.       Наталия передает телефон Эдварду, вполголоса сказав:       — Терренс хочет поговорить с тобой. Только он какой-то нервный. Недоволен, что мы забыли о встрече.       — Не беспокойся, милая, я все улажу, — уверенно отвечает Эдвард.       Эдвард берет телефон и прикладывает его к уху, пока Наталия запускает руки в свои волосы и одергивает юбку платья.       — Привет, братик, — дружелюбно здоровается Эдвард. — Говорят, ты хотел поговорить со мной.       — Привет, Эдвард, — спокойно отвечает Терренс. — Можешь сказать, где тебя опять, черт возьми, носит? Опять ищешь приключений на свою задницу?       — Спокойно, Терренс. Дыши глубже и не надо вставать на дыбы. Если ты так беспокоишься обо мне, то спешу обрадовать тебя: со мной все в полном порядке, и я провожу шикарное время в прекрасной компании.       — Ну это я уже понял, судя по тому, что Наталия норовила застонать, пока ты что-то там с ней делал.       В этот момент Наталия начинает целовать Эдварда за ухом и в шею, гладить его колени и внутреннюю часть бедер и водить рукой по его обнаженной груди.       — А это уже не твое дело… — слегка хриплым голосом произносит Эдвард и скромно улыбается, бросив на Наталию нежный взгляд.       — О, еще как мое! Как твой старший брат, я обязан знать, где ты, с кем ты и чем занимаешься.       — Выключи строгого папочку, чувак. Я прекрасно обхожусь и без твоего контроля.       — Ну раз уж ты сейчас со своей прекрасной блондиночкой, то я спокоен.       — Между прочим, ты, скотина, нарушил все мои планы! — возмущается Эдвард, немного тяжело дыша, пока Наталия ласкает его шею губами. — Они были грандиозные! Но твой гребаный звонок испортил мне такое прекрасное время.       — Ой, как хорошо я подгадал! — хитро улыбается Терренс. — Не дал тебе затащить Рочестер в постель.       — Ар-р-р, я убью тебя, придурок! Просто убью!       — Но было бы еще лучше, если бы я позвонил тебе тогда, когда ваш с Наталией секс был в самом разгаре.       — Только попробуй. А иначе я точно откручу твою прекрасную башку.       — Ну ладно, малой, хорош из себя крутого строить.       — А ты не беси меня.       — И кстати, если уж ты где-то и пропадаешь, то будь добр включать свой телефон.       — Очень жаль, что я не выключил. — Эдвард сильно вздрагивает после того, как Наталия медленно проводит губами по изгибу его шеи. — А то ты просто обожаешь звонить в неподходящее время.       — Как будто ты выбираешь хорошие моменты, чтобы надоесть мне своими разговорами.       — Ой, все, Терренс, завались, — хмуро бросает Эдвард и сильно прикусывает нижнюю губу, пока Наталия нежно ласкает низ его живота и мужское достоинство. — У тебя нет ничего срочного. Поэтому ты мог спокойно подождать, пока я сделаю свои дела.       — Либо ты забыл включить телефон. Либо ты строишь из себя идиота. Либо ты и есть идиот.       — Ар-р-р, ты уже начинаешь меня бесить… — Эдвард берет со столика свой телефон и пытается включить его. — Черт… И правда не включается… Кажется… Я забыл зарядить его с утра.       — Звучит как что-то похожее на правду.       — Я не вру. Телефон реально разряжен! И поэтому ты не смог дозвониться!       — Стареешь, братец, — скромно хихикает Терренс. — Вот уже начал забывать элементарные вещи. Сейчас телефон забываешь зарядить. Завтра потеряешь где-нибудь ключи. А потом забудешь всех своих близких.       — Спешу тебя огорчить, дражайший мой братец, у меня с памятью все в порядке, — уверенно отвечает Эдвард и едва сдерживает желание тихо простонать после того, как Наталия гладит внутреннюю часть его бедер, покрывая его плечо поцелуями. — А забывать какие-то вещи – нормально.       — Как бы однажды ты не забыл, что у тебя есть группа.       — О, мы даже альбом собираемся выпустить. Уже записали его и скоро будем сниматься для его обложки и продвижения.       — Ладно, случай не безнадежный…       — Тебе очень повезло, что ты сейчас не со мной. — Эдвард принимает лежачее положение и с широкой улыбкой подкладывает руку под голову, пока Наталия уверенно растирает его грудь обеими руками и оставляет несколько поцелуев на шее мужчины. — А иначе я бы надрал тебе задницу.       — Нет, это я надеру тебе зад. За то, что ты и твоя неподражаемая красавица шляйтесь черт знает где.       Эдвард ничего не отвечает и с прикрытыми глазами наслаждается тем, как губы Наталии нежно зацеловывают его торс и обсасывает твердые соски.       — Эдвард, ты меня там слышишь? — возмущается Терренс. — Я с тобой разговариваю!       — Да расслабься ты, Терренс, все мы помним, — с блаженной улыбкой низким голосом отвечает Эдвард и прикладывает свободную руку к затылку Наталии. — Хотя выбирая между возможностью провести время с любимой девушкой и нуждой видеть твое неотразимое личико, я предпочту первое.       — Кончишь как-нибудь потом. А сейчас оба отложили свои прелюдии и планы на шикарный секс и пулей ко мне домой.       — А я уже размечтался о незабываемом минете…       — Короче, Эдвард, я тебя предупредил! Если ты и твоя подружка не будете сидеть на моем диване, то тебе будет очень плохо. Это я обещаю. Я не просто позвоню тебе тогда, когда у тебя будет секс, а заявлюсь к тебе и твоей красавице в гости.       — Проверяй замки своей комнаты, чтобы во время твоих диких игр с Ракель на пороге не появился я.       — Я все сказал, спиногрыз. Тебе лучше слушаться меня.       — Ой, да успокойся ты уже, крутыш, — с легкой улыбкой закатывает глаза Эдвард, пока Наталия прикусывает кожу у него на шее и нежно ласкает губами его ухо и место за ним. — Приедем мы к тебе.       — Жду вас к шести часам вечера. Сейчас пятнадцать минут пятого.       — Да понял я, понял! Мы с Наталией уже выезжаем.       — Поторопись. Перкинс и Роуз уже звонили мне и сказали, что уже выезжают вместе с Анной и Хелен.       — Не трусь, Терренс, все будет чики-пуки, — уверенно отвечает Эдвард и с хитрой улыбкой бросает взгляд на Наталию, которая ходит пальцами по его груди. — Кстати… Мне как раз есть что рассказать вам с ребятами. Одна очень хорошая новость, которой вы точно обрадуйтесь.       — Правда? — удивляется Терренс. — А что это? Не хочешь поделиться со своим братиком?       — Терпение, приятель, терпение. Я расскажу все, когда приеду. А точнее, ты сам кое-что увидишь.       — Чертов интриган! Давай уже привози сюда свою задницу. Мне не терпится узнать, чего там у тебя стряслось.       — Мы уже в пути. Моя новенькая ласточка довезет меня и мою златовласую красавицу за считанные минуты. Это не твоя ржавая развалюха, которая во многом уступает моей девочке.       — Жаль, что я не могу пошутить, что ты купил этот кусок металла в салоне поддержанных автомобилей или по объявлению у какого-нибудь старичка.       — Держи свое мнение при себе, — хитро улыбается Эдвард. — Меня оно не слишком интересует.       — Все, захлопнись уже! Сажай свой прекрасный зад в новую тачку и вези ее ко мне домой!       — Как скажете, Ваше Высочество!       Эдвард с тихим смешком отключает звонок и отдает мобильный телефон Наталии.       — Должна признаться, МакКлайф – и правда скотина, — задумчиво говорит Наталия. — Этот придурок все испортил! Не дал мне вплотную заняться тобой!       — Ничего, он еще ответит за это, — уверенно отвечает Эдвард, приняв сидячее положение. — Вот сейчас приедем к нему домой, и я выскажу ему все, что думаю об этой наглости.       — А у нас много времени?       — Терренс сказал, что сейчас пятнадцать минут пятого, а мы должны быть у него дома к шести.       — Да, не так уж и много…       — Не беспокойся, любовь моя, я довезу нас быстрее любой ракеты, — уверенно заявляет Эдвард, погладив Наталию по щеке. — От сюда до дома Терренса ехать не так уж далеко. Мы приедем туда гораздо раньше, чем Даниэль появится там с Анной, а Питер – с Хелен.       — Тем не менее поехали прямо сейчас.       — Только надо привести себя в порядок. — Эдвард берет свою рубашку, лежащую на кровати, надевает ее и застегивает все пуговицы, кроме пары верхних. — А то придется терпеть не только шутки Терренса, но еще и шутки Питера и Даниэля.       — Да и девочки тоже не упустят шанс похихикать, — отвечает Наталия, приводя в порядок свои волосы и поправляя платье.       — Но будут очень рады, когда мы сообщим им о нашей помолвке, — отмечает Эдвард, пригладив свою шевелюру.       Эдвард и Наталия встают с кровати и сразу же понимают, что их ноги еще немного слабые после незабываемой прелюдии.       — О, думаю, это прекрасный повод собраться с близкими людьми, — с легкой улыбкой говорит Наталия, крепко сжимая в руках свой мобильный телефон.       — Вот и здорово! — восклицает Эдвард, поправив постельное белье, чтобы оно нигде не топорщилось, и взбив подушки. — Сейчас расскажем все друзьям, а когда приедем домой, то и наши отцы и матери узнают обо всем.       — И будут прыгать от радости до потолка.       — Особенно наши мамы. Уж моя-то давно мечтает о том, чтобы мы с тобой поженились.       — Ну а я похвастаюсь всем своим шикарным колечком, которое буду носить с огромной гордостью.       — Ах, милая… — Эдвард берет со столика свой мобильный телефон и ключи от машины и дома. — Пошли уже…       Эдвард пропускает Наталию вперед, чтобы она первая покинула комнату и закрывает за собой дверь. После чего он вместе с ней спускается по лестнице, покидает дом и закрывает входную дверь на ключ.