Потерянные и забытые воспоминания

      Проходит пару дней. Время около трех часов дня. Даниэль по-прежнему находится в больнице, проводя все свое время на больничной, не слишком удобной койке. Он делает все, чтобы попытаться вспомнить все, что забыл в одно мгновение, хотя все-таки сумел вспомнить кое-какие вещи о самом себе. Даниэль не спешит всецело доверять своим друзьям, но все же внимательно слушает их и старается запомнить их слова. Все эти люди кажутся мужчине знакомыми. Как будто он видел их где-то в далеком прошлом. Но в памяти нет воспоминаний, с которыми ассоциировались бы кто-то из них. А даже если друзья что-то рассказывают ему о себе, Даниэль все равно забывает это и даже путает имена парней и девушек.       А пока Даниэль, уставив свой пустой, потерянный взгляд в белый потолок, лежит на койке и предпринимает безуспешные попытки вспомнить кого-то из тех людей, которые помогают ему вернуть потерянные и забытые воспоминания, к нему в палату без стука заходит какая-то девушка. Не то медсестра, не то еще кто-то из сотрудников больницы. Не слишком полная, но не слишком худая. Скорее в меру упитанная. Трудно сказать, что она красавица – совершенно обычная, ничем не примечательная молодая невысокая девчонка с иссиня-черными короткими волосами с сеченными концами, маленькими карими глазами и большим носом.       — Привет, — с легкой улыбкой мягко произносит девушка, в голосе которой чувствуется сильный акцент. — Как ты поживаешь?       — Э-э-э, привет… — тихо, неуверенно здоровается Даниэль. — Я… Не очень, если честно…       — Я так беспокоиться за тебя… Места себе не находить после того, как я знать, что ты здесь.       — А ты, прости, кто? И откуда ты меня знаешь?       — Ну что ты, Даниэль… — Девушка закрывает за собой дверь палаты и садится на койку, на которой лежит Даниэль, пустым взглядом изучающий незнакомку. — Неужели ты не помнить меня? Я вчера быть здесь!       — Ты была здесь?       — Приходить к тебе и рассказать о себе.       — Прости, но я забыл… — качает головой Даниэль. — Можешь напомнить еще раз, пожалуйста?       — Я – Бланка, — с легкой улыбкой представляется Бланка. — Бланка Морено. Я есть твой любимый девушка.       — Моя девушка?       — Да, querida. — Бланка прикладывает ладонь к щеке ничего не понимающего и удивленно хлопающего глазами Даниэля. — Ты – есть мой парень. Mi amor.       — Странно… — слегка хмурится Даниэль. — Я… Думал… Что… Моя девушка выглядит иначе… Что… У нее другие волосы…       — Я прекрасно понимать, что ты ничего не помнить и запутаться, — с жутко сильным акцентом говорит Бланка. — Но это есть правда. Я – твой девушка.       — Э-э-э… — запинается Даниэль, усердно пытаясь вспомнить Бланку и понимая, что ее присутствие не очень ему нравится. — Прости… Но… Я не помню тебя…       — Ничего, mi gatito, я не обижаться, — продолжает гладить Даниэля по щеке Бланка, пока он игнорирует тот факт, что его тело начинает этому сопротивляться. — Я все понимать и быть готова ждать, когда ты помнить меня.       — Кстати… А почему… Ты так странно одета? Ну…       — А, это есть моя форма, — скромно улыбается Бланка. — Я работать в этот больница.       — Ты здесь работаешь?       — Да, я есть уборщица. Мыть здесь полы и окна. Хотя я так ненавидеть этот работа и хотеть уволиться.       — Ясно… А как ты узнала, что я здесь?       — О… Я просто видеть, как врачи привести тебя сюда… Поговорить с одним из них и узнать, что ты сильно удариться головой и терять память.       — Да?       — Если бы ты знать, как я сильно испугаться, mi amor. Я так сильно бояться тебя потерять… Даже не мочь нормально работать… Меня хотеть наказать, но я сказать, что ты находиться здесь. Что ты – есть mi amor, мой любимый…       — Я никак не могу вспомнить, что со мной произошло, — признается Даниэль. — Я прекрасно знаю, кто такой. Знаю, кто я такой. Помню кое-что про свою семью. Точно помню, что меня зовут Даниэль. И не сомневаюсь, что мне кто-то угрожал.       — Наверное, это быть какие-нибудь бандиты. Которые хотеть что-то украсть у тебя. И из-за которых я едва не потерять тебя. Ведь это они сделать с тобой такое.       — Не знаю… Я не помню…       — Ничего, querida, все быть хорошо, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Бланка и берет Даниэля за руки, пока тот испытывает какое-то странное чувство и становится одержимым каким-то холодом и желанием отстраниться от этой девушки с ужасным ломаным английском. — Я сделать все для того, чтобы ты чувствовать себя легче.       — Ну пока что мне не очень хорошо… Постоянно болит голова… И тошнит…       — Я понимать, дорогой. Врач объяснить, что с тобой происходить.       Бланка чмокает Даниэля в щеку, а тот мгновенно чувствует какое-то отвращение и уж точно не хочет оказаться поближе к ней. Он помнит тот момент, когда Анна взяла его за руки, и ему было совсем не противно. Наоборот, очень даже приятно. И мужчина определенно хотел бы увидеть ту, что заставляет его сердце трепетать. Возможно, Перкинс даже не возражал бы, если бы та рыжая красавица поцеловала его. А вот незнакомая девушка, которая зашла к нему в палату и совсем его не привлекает, не вызывает в нем таких эмоций.       — Кстати, а почему у тебя какой-то странный… — неуверенно хочет спросить Даниэль и начинает щелкать пальцами. — Ох, как же это называется? Забыл… Все забыл…       — Ты говорить про мой акцент? — уточняет Бланка. — Про то, как я говорить?       — Ну да. Ты говоришь так, что это как-то режет слух… Не знаю… Как будто ты говоришь не на родном языке…       — Это правда. Soy española y soy de España…       — Э-э-э, что прости? — слегка хмурится Даниэль. — Я тебя не понимаю!       — Perdone, я хотеть сказать, что я есть испанка… Но мой английский есть плохой. Yo entiendo el Inglés, pero no hablo. Я говорить очень плохо, и мне тяжело.       — Ладно… И как же ты живешь здесь, не зная английского?       — Языки – это не есть мое. Я всегда учить их плохо. Даже мой Español не всегда есть идеальный, и я делать ошибки.       — Ты определенно стараешься.       — Да, я очень стараться. Раньше я знать только пару слов, а сейчас понимать намного больше. Но вот говорить мне всегда есть тяжело. Английский – есть очень сложный.       — А ты давно живешь здесь?       — Да, я здесь жить с mi hermana y mi padres.       — С кем?       — Ой, я иметь в виду, мой сестра и мой родители.       — А твои родственники хорошо говорят на английском?       — Они знать английский лучше. А моя младшая сестра любить учиться и мечтать поступить в университет в США. Она помогать мне переводить на Español все, что я не понимать… Но мне трудно на работе без ее помощи. Я… Я чувствовать себя некомфортно… А многие люди так тараторить… «Проглатывать» буквы… Я ничего не понимать…       — Понятно…       — И ты тоже обещать научить меня говорить по-английски. — Бланка с легкой улыбкой гладит Даниэля по щеке, нежно смотря ему в глаза. — И ты успеть многое мне объяснить.       — Правда?       — Да. Ты всегда быть таким терпеливым и не злиться, когда я что-то не мочь делать. Когда я называть себя тупая, ты убеждать меня, что это не есть так.       — Надо же…       Ни одно из слов Бланки не заставляет Даниэля вспомнить хотя бы что-то похожее, и он слушает ее безо всяких эмоций на лице. И понимает, что чувствует себя иначе в компании Терренса, Эдварда, Питера, Наталии, Ракель, Хелен и Анны. Намного лучше. Будто бы они – очень близкие ему люди. Он считает, что откуда-то знает их. Но вот в случае с молодой испанкой такого не происходит. От нее хочется отстраниться, а ее ломаный английский и писклявый голос раздражает слух.       — Слушай… — неуверенно произносит Даниэль. — Ой, опять забыл, как… Как там тебя зовут… Э-э-э…       — Бланка, — нежно улыбается Бланка. — Mi nombre es Blanca.       — Да, Бланка… Бланка… Бланка…       — Не переживай, Даниэль, я не обижаться, что ты забывать мой имя. Врач сказать, что это… Это… No sé cómo decirte… То, что происходить после того, как ты удариться головой…       — Слушай, Бланка, а как давно мы с тобой… Встречаемся?       — Мы встречаться очень давно, — с широкой улыбкой уверенно отвечает Бланка. — Почти полтора года.       — Полтора года?       — Да! И ты даже успеть сделать мне предложение. А я не могла отказать, потому что я любить тебя очень сильно. Я мечтать стать твой жена! Мечтать родить тебе малыш. Такой же красивый, как и ты сам.       Пока Бланка говорит все это, она не спускает с Даниэля глаз и гладит его лицо обеими руками, пока тот чувствует себя как-то странно и не спешит отвечать на действия испанки. Ему очень хочется оттолкнуть от себя эту девушку, но что-то мешает ему решиться попросить не приближаться к нему. А уж когда он слышит о предложении пожениться, у него не возникает чувства, что это происходило.       — Я сделал тебе предложение? — удивленно таращит глаза Даниэль.       — ¡Si, mi amor! — радостно восклицает Бланка. — Мы хотеть пожениться в ближайшее время, но я быть готова подождать, пока ты немного окрепнуть. Чтобы сделать наш свадьба и первый брачная ночь идеальный.       — Ох… — Даниэль с тихим выдохом прикладывает рук ко лбу. — Не могу вспомнить… Как будто это произошло не со мной.       — Я тоже думать, что это происходить не со мной. — Бланка берет Даниэля за руки, на которые тот бросает короткий взгляд. — Ты просить меня успокоиться, когда я начать плакать от радости. Это быть просто mágico momento…       — Вот как… — качает головой Даниэль, пока его глаза бегают из стороны в сторону, а подсознание отказывается принять услышанное.       — Я быть уверенна, что ты скоро все вспомнить. Это происходить совсем недавно… Незадолго до того, как ты… Оказаться здесь…       — Ладно, а как мы встретились? — прочистив горло, неуверенно спрашивает Даниэль. — Расскажи мне, как мы встретились.       — Я увидеть тебя в одном ночном клубе, куда я приходить с mi amiga, — с легкой улыбкой признается Бланка.       — В ночном клубе?       — Да. Мы хотеть позвать еще одна девочка, но она не мочь пойти. И мы с ней пойти вдвоем. Ну а ты тоже быть там. Ты говорить, что хотеть немного развлечься и выпить что-нибудь.       — И что дальше?       — Ну а дальше я решить выйти в туалет и оставить та девушка одна. Но вскоре ты случайно налететь на меня и начать долго рассматривать.       — Надо же… — округляет глаза Даниэль, почувствовав, как в сердце что-то екнуло с мыслью, что эта история кажется ему очень-очень знакомой в отличие от рассказов Бланки о предложении. — Как знакомо…       — Мы быстро приходить в себя, и ты сказать, что я есть очень красивая. Предложить мне присоединиться к тебе и выпить с тобой, но я отказаться и сказать, что пришла сюда с подружка. Однако мы обменяться номерами и разойтись с обещанием встретиться снова.       — И мы встретились?       — Встретиться, — широко улыбается Бланка. — Чуть позже ты позвонить мне и пригласить прогуляться, а я согласиться. Ну а после этого мы начать часто выбираться куда-то и вскоре признаться друг другу в любви. Именно после той встречи я начать чувствовать себя по-настоящему желанный и любимый.       Эти слова заставляют Даниэля верить в рассказ Бланки об их отношениях. По крайней мере, то, как они якобы познакомились, кажется, ему знакомым.       — Знаешь, я что-то помню из твоего рассказа, но очень-очень смутно… — приложив палец к губам, неуверенно признается Даниэль. — То есть… Не помню… Я думаю, что мне знаком этот случай…       — Ну вот, дорогой, — слегка улыбается Бланка. — Ты уже что-то помнить. А значит, можешь не сомневаться, что мы встречаться.       — Наверное, мы и правда встречаемся… Раз уж я припоминаю, как мы познакомились.       — Мы встречаться. И я все больше убеждаться в том, что любовь – есть прекрасный чувство. Я обожать любить и быть любимая.       — Жалко, что я забыл, что чувствуют влюбленные люди…       — Ты не помнишь?       — Нет… А какого это?       — Я могу напомнить, — более низким голосом произносит Бланка, придвигается поближе к Даниэлю и приближает к нему свое лицо, изучая его глазами и запуская руку в мужские волосы. — Внутри все переворачиваться верх дном… Сердце замирать после того, как кто-то назвать имя любимый… Или когда ты вспоминать его… Ты тянуться к дорогой тебе человек… Мечтать о поцелуй с ним… Проводить с ним каждый секунду… Это есть невероятно…       Если Бланка скромно улыбается и смотрит на Даниэля влюбленным взглядом, то он сидит с абсолютно безразличным лицом, словно загипнотизированный смотря ей в глаза и ничего не чувствуя. Точнее, он кое-что чувствует. Желание прекратить все это. Отстраниться от этой девушки, которая не вызывает в нем никаких приятных эмоций и не заставляет сердце трепетать.       — И кстати, ты так здорово целоваться… — тихо мурлыкает Бланка. — Твои поцелуи всегда сводить меня с ума. Я чувствовать себя такой желанный… Хотеть немедленно сорвать с себя одежда и отдаться тебе.       — Тебе и правда нравилось? — неуверенно спрашивает Даниэль.       — Mucho, mi gatito. Еще никто не заставлять меня чувствовать себя так, как ты. И я хотеть повторить это прямо сейчас…       То, что Бланка медленно, но уверенно приближает свое лицо к его лицу, заставляет Даниэля немного прийти в себя и решиться хотя бы сейчас дать ей понять, что он не хочет, чтобы она это делала.       — Нет-нет-нет, я не могу… — немного тяжело дыша, взволнованно тараторит Даниэль. — Нет… Прости, Бланка, но сейчас я не готов…       — Да брось, милый, почему ты так реагировать? — с легкой улыбкой поправив волосы Даниэля, мягко спрашивает Бланка. — Я просто хотеть тебя поцеловать.       — Э-э-э… Врач запретил мне волноваться…       — Поцелуи еще никому не делать плохо. Наоборот – если я начать целовать тебя и показывать свою любовь, ты начать быстро идти на поправку, отправиться домой и начать готовиться к наш свадьба.       — Давай как-нибудь потом…       — Мы же быть почти женаты, querida. Я есть твоя жена и мама наши будущий детишки.       — Да, но я не помню, как делал тебе предложение! Если из истории нашего знакомства я что-то помню, то это – нет.       — Ты все вспомнить, Даниэль, я обещать, — с легкой улыбкой лепечет Бланка и обеими руками гладит Даниэлю лицо, который слегка вздрагивает из-за того, что ему не только неприятно, но и потому, что ее ладони достаточно холодные. — Я сделать для этого все. А когда ты покинуть больница, я наконец-то познакомить тебя с моей семьей.       — А разве ты еще не знакомила?       — Увы, нет. Но я это исправить. Я хотеть, чтобы mi papa y mi mama быть спокойный и увереный в том, что они отдать меня потрясающий человек.       — Буду рад познакомиться с ними.       — А пока что я уделять тебе достаточно внимания, чтобы ты поскорее поправился. Помни, что я всегда быть рядом с тобой и заботиться, как никто другой. Я есть неповторимый и самый любимый для тебя.       — Надеюсь, память скоро вернется ко мне, и я вспомню тебя, — с легкой улыбкой выражает надежду Даниэль. — Мне… Больно… От того, что ты вынуждена… Слышать, что я не могу вспомнить, кто ты такая.       — Я все понимать, солнышко, — Бланка снова гладит Даниэля по щеке и на секунду прикладывает ладонь к его груди. — Меня успокаивать мысль, что все это временно.       — Врач тоже говорит, что рано или поздно память вернется. Когда я оправлюсь после травмы головы, то все должно потихоньку наладиться.       — Я хотеть сказать то же самое. Так что не переживай, querida. Что бы ни случиться, я всегда быть с тобой.       — Спасибо… — слегка улыбается Даниэль. — Бранка…       — Бланка. Soy Blanca.       — Да-да, прости, я забыл… Прости, я такой забывчивый… Забываю все, что происходит пару минут назад…       — Это пройти. Обещаю.       — Больно, что такая… Симпатичная девушка… Вынуждена страдать из-за меня.       — Ничего страшного, Даниэль, не надо ничего говорить. Сейчас главное – не мои страдания, а твой выздоровление.       — Буду делать все, чтобы поскорее встать на ноги. Или… Хотя бы выйти из больницы.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Даниэль опускает взгляд на свои ладони, одна из которых туго перебинтована, а Бланка закидывает руку ему на шею и проводит пальцем по его губам.       — Но все-таки, дорогой, давай я показать тебе, как целоваться? — с загадочной улыбкой спрашивает Бланка. — Обещаю, я поцеловать тебя очень нежно. Твое сердце начать трепетать.       — Не знаю, Б-б… — с затрудненным дыханием дрожащим голосом неуверенно отвечает Даниэль. — Бланка… Я… Я не могу…       — В этом нет ничего сложного, любимый. Ты ведь так любить целоваться со мной и делать это при каждый удобный случай.       — Попробуем сделать это чуть позже…       — И кстати, ты даже как-то сказать, что тебе нравится, как я целовать тебя. Ты говорить, что мой поцелуи быть намного лучше, чем те, которые тебе дарить другие девушки.       — Правда?       — Правда. И ты говорить, что я есть самый лучший… Все время назвать меня очень ласковый слова… Солнце мое… Радость моя… А особенно я любить, когда ты называть меня принцесса. Я так любить это!       Слово «принцесса» заставляет сердце Даниэля встрепенуться, а он понимает, что действительно называл так кого-то, кто ему очень дорог.       — Принцесса? — слегка улыбается Даниэль.       — Да, — мило произносит Бланка, с легкой улыбкой положив голову на плечо Даниэля. — Ты всегда уметь заставить меня улыбнуться своими потрясающими комплиментами. И вообще – ты есть просто удивительный мужчина, рядом с которым я чувствовать себя защищенный и любимый.       Сам того не подозревая, Даниэль оказывается в ловушке девушки по имени Бланка Морено, которая нагло пользуется его амнезией и внушает то, что ей хочется. Видя, как испанка мило жмется к нему, ласкает его лицо и не перестает улыбаться, мужчина начинает думать, что он действительно так трепетно относится к ней.       — Я верю тебе… — слегка улыбается Даниэль, немного неуверенно погладив Бланку по щеке, пока та готова буквально раствориться в его руках, особенно когда он приобнимает ее за плечи одной рукой. — Ты и правда кажешься очень хорошей… Хотя мне очень жаль, что я совсем не помню тебя.       — Боже, ты такой теплый, — с широкой улыбкой мурлыкает Бланка, нежно потеревшись щекой об щеку Даниэля словно кошка. — Пусть даже ты ничего не помнить, я все еще чувствовать себя замечательно. Ты оставаться сильный мужчина. Мой защитник. Мой тигр.       — Ты меня смущаешь, — скромно хихикает Даниэль.       — Я выражать свой любовь. — Бланка отстраняется от Даниэля и нежно гладит его по щеке. — И все еще надеяться, что ты поцеловать меня прямо сейчас.       — Ты действительно так хочешь этого?       — Очень хочу. Por favor, mi amor… Я жутко хотеть поцеловать тебя…       — Ладно… — растерянно отвечает Даниэль. — Но… Мне кажется, я не помню… Как это делать…       — Это не проблема. Просто повторять за мной, и ты чувствовать себя очень хорошо.       — Послушай, Бланка, я…       Даниэль не успевает закончить свою мысль, потому что Бланка, грубо говоря, затыкает его, мгновенно прильнув к его губам и начав очень страстно целовать. Тот теряется из-за того, что не знает, что ему делать, и как реагировать, также будучи не в восторге от давления с ее стороны. Если девушка чувствует мурашки по коже и легкое головокружение и начинает тихонько постанывать от удовольствия, то мужчина… А ему вообще все равно. Он просто подается поцелую, которому сначала отчаянно сопротивляется, напрягая все свои мышцы, а потом, понимает, что бессилен перед сильным напором испанки, резко расслабляется и пускает дело на самотек. По идее Даниэль должен получать удовольствие и целоваться так же страстно, как и Бланка. Однако мужчина этого не делает. Он вообще никак не отвечает на поцелуй и просто позволяет манипулировать собой. Не только потому, что ему кажется, что он забыл, как нужно целоваться. Еще и потому, что серьез верит, что именно эта девушка – его настоящая возлюбленная.       Сейчас Перкинс похож на какую-то куклу, которой кто-то управляет как ему будет угодно. Именно Бланка и играет с «куклой Даниэлем» и нагло пользуется ситуацией. Она не дает мужчине глотнуть воздуха, если он хочет этого, очень крепко прижимает его к себе, буквально сдавливая все внутренние органы, а также не оставляет ему никакого выбора и сама руководит процессом.       Даниэль даже не подозревает, что в больнице появляется Анна, которая решила поговорить с ним, рассказав о себе и узнав, что он чувствует, находясь рядом с ней. Даже если девушка и приходила сюда со своими друзьями, то она практически не говорила со своим возлюбленным и просто молча смотрела на него с огромной болью в сердце. Но сейчас Анна чуть-чуть успокоилась, прислушалась к мнению друзей и попыталась убедить себя в том, что если они все будут рядом с Даниэлем, то он обязательно поправится и все вспомнит. Поскольку девушка прекрасно знает, где находит его палата, она достаточно уверенно направляется туда, нервно перебирая пальцы. Подойдя к нужной палате, она хочет постучаться и спросить, можно ли зайти. Но не устояв против любопытства посмотреть в небольшое окошко, она видит Даниэля и Бланку, которая рассказала ему ложь и выдала ее за правду. Он сидит спиной к двери палаты, и Анне не удается понять, улыбается ли он или нет. А вот испанка сидит лицом к ней и не замечает ничего, кроме мужчины, которого она пытается соблазнить, закинув руку вокруг его шеи, проводя пальцем по его губам и что-то говоря с легкой улыбкой на лице.       Видя эту картину, Анна прикрывает рот рукой с выступающими слезами на глазах, чтобы не закричать от боли. Но вот когда Даниэль немного неуверенно гладит Бланку по щеке и обнимает ее, девушка готова рвать и метать. От наглости этой девушки, которая так бессовестно пристает к ее мужчине и лапает его так, словно он принадлежит ей.       «Что это за мадам? — задается вопросом Анна. — Какого черта она пристает к Даниэлю? Откуда она здесь появилась? Я впервые ее вижу!»       Анна готова упасть на колени прямо здесь и сейчас и кричать от терзающей ее боли, когда спустя какое-то время Бланка горячо впивается в губы Даниэля, который чуть позже позволяет ей целовать себя. Вот он тот момент, которого Анна так боялась! Пока молодые люди встречались, девушка постоянно говорила о страхе потерять Даниэля и ждала, что это случится. А сейчас, когда она немного расслабилась, все случилось так, как она боялась. Да, Даниэль не помнит ее и не знает, что она – его настоящая девушка. Однако Анну это нисколько не волнует, и она уверена в том, что этот мужчина предал ее.       «Он целует другую, — постоянно всхлипывая и трясясь, с ужасом в мокрых глазах думает Анна. — Не отталкивает эту стерву! А отвечает на ее наглость! Нет-нет, я не хочу в это верить. Я должно быть сплю. Пожалуйста, господи, нет-нет… Это не может быть правдой…»       Как бы Анне не хотелось верить, что она видит то, что происходит на самом деле, ей приходиться принять это. Ею овладевают желание кричать и крушить все, что находится перед ее глазами, и сильное чувство ревности. В какой-то момент девушка хочет ворваться в палату, вырвать Бланке все волосы, придушить ее и залупить Даниэлю пощечину, высказав все, что она о нем думает. Анна даже не хочет подумать, что мужчину нагло обманывают, и уверена, что он изменил ей осознанно.       «Как он мог поступить так со мной? — спрашивает себя Анна, со слезами на глазах наблюдая за целующимися Даниэлем и Бланкой и видя, как мужчина кладет одну руку на затылок испанки, а вторую – ей на спину. — Гад! Предатель! Воспользовался моментом закрутить роман с другой девкой! Наверное, наговорила ему кучу комплиментов, а он, черт возьми, помнит, как хорохорился, когда слышал подобное, и сейчас развесил уши. Или у них уже давно роман? Неужели этот подонок обманывал меня? Приходил домой как ни в чем не бывало и спал со мной в одной кровати?»       Чем дольше Анна стоит возле палаты и наблюдает за происходящим, тем сильнее становится ее боль, смешанная со злостью, ревностью и даже желанием умереть. От осознания, что ее жизнь уже точно кончилась и лишилась всякого смысла. Слезы бесконтрольно текут из глаз, ноги едва удерживают вес, а дышать становится нечем.       «Ха, неужели ты думаешь, что после твоей измены, я останусь с тобой? — закипая от бушующей в ней злости, думает Анна. — Не жди, Перкинс! Я бросаю тебя! Бросаю раз и навсегда! Мне плевать, что с тобой произошло, и кто так ударил тебя по голове, что ты лишился памяти и остатков мозга. На мою помощь больше не рассчитывай! Пусть парни и девчонки помогают тебе, а я и пальцем не пошевелю! Хотя если бы они знали, какая ты сволочь, я сомневаюсь, что остался бы кто-то, кто согласился помогать тебе.»       Анна еще несколько секунд о чем-то думает, не сдерживая горькие слезы при виде целующихся Даниэля и Бланки.       «Я уйду из этого дома, — решает Анна и тихо шмыгает носом. — Да, я больше не останусь там! Я сейчас же соберу свои вещи и уеду. Пусть эта сволочь разбирается со своими проблемами сам и начнет жить с этой шлюхой. Пусть спит на кровати, на которой спала я. Все, хватит! Я даю тебе свободу! Думаю, папа согласится пустить меня к себе… А ты пошел к черту, Перкинс! Продолжай и дальше обжиматься с этой дурой. Ненавижу тебя, предатель! Чтоб ты навсегда так и остался в беспамятстве и не вспомнил ни меня, ни кого-либо из тех, кто настроен заботиться о тебе. Будь ты проклят, козел!»       Анна посылает ничего не подозревающему Даниэлю свой презренный взгляд, резко разворачивается на каблуках и со слезами на глазах спешит покинуть больницу, по дороге не переставая вспоминать момент, когда мужчина на ее глазах страстно поцеловал Бланку, и чувствуя невыносимую боль, что становится все сильнее с каждой секундой.       А спустя несколько секунд Бланка и Даниэль разрывают свой поцелуй. Для мужчины этот момент не было чем-то возбуждающим и впечатляющим, как обещала девушка. Он вообще не почувствовал ничего такого и остается абсолютно равнодушным. Впечатление также испортил тот факт, что испанка совсем не умеет целоваться, учитывая то, что брюнет незаметно вытирает свой рот от слюней девушки и борется с приступом легкой тошноты, что появился у него после того, как ее язык оказался слишком глубоко у него во рту. Но зато Бланка улыбается до ушей и вполне довольна происходящим, будучи настолько ослепленной своей одержимостью мужчиной, что поначалу ее не волнует факт, что она вообще не нравится ему. Впрочем, вскоре она замечает, что тот выглядит каким-то хмурым и совсем не спешит одаривать ее комплиментами.       — ¿Que le paso, mi amor? — округляет глаза Бланка, поглаживая Даниэля по голове. — Разве ты что-то не любить?       — Нет… — с натянутой улыбкой неуверенно отвечает Даниэль и нервно оглядывается по сторонам, нервно перебирая пальцы. — Мне понравилось… Очень понравилось…       — Но почему ты иметь такое лицо?       — Просто… Просто у меня какое-то странное чувство… Не могу понять, что со мной происходит…       — Это любовь, Даниэль, — с легкой улыбкой мягко говорит Бланка. — Раз ты чувствовать себя так хорошо, значит, ты любить.       — Да, но… Это чувство для меня какое-то странное… Я… Не знаю… Должно ли так быть…       — Ох, mi amor… — Бланка пропускает свои пухлые пальцы через волосы Даниэля. — Как же сильно ты удариться головой, что даже забыть такой прекрасный и светлый чувство…       — Да уж… Чувствую себя беспомощным, если честно…       — Нет, querida, ты не есть беспомощный… Теперь ты вспомнить, как целоваться. А это значит, что ты стоять на правильном пути.       — Наверное…       Бланка скромно улыбается и заключает Даниэля в свои объятия. Правда, они получаются несколько грубыми, потому что девушка слишком крепко держит его и запросто может задушить. По крайней мере, он может без боязни вытереть и попытаться проглотить ее слюни, которая она напускала ему в рот и оставила на губах после своего неумелого поцелуя. Что он, собственно, и делает. А потом неуверенно гладит девушку по спине и слегка касается ее волос на макушке. С одной стороны, сердце, которое по-прежнему помнит Анну и стучит чаще, стоит Даниэлю подумать об этой маленькой рыженькой девочке с детским личиком, говорит ему, что он любит ту, которую сразу же назвал очень красивой. Но с другой – испанка рассказала то, что мужчина смутно помнит… А это заставило его думать, что она может говорить правду. Да и ее слова звучат вполне искренне… По крайней мере, Перкинс хочет так думать…       Спустя несколько секунд в палату кто-то стучится. Пока Бланка резко отстраняется от Даниэля с широко распахнутыми глазами, сюда заходит лечащий врач мужчина, который видит девушку и сильно хмурится.       — Бланка? — сердится врач. — А ты что здесь делаешь? Опять занимаешься чем угодно, но только не своей работой?       — О, синьор… — дрожащим голосом неуверенно произносит Бланка. — Я… Я…       — Хочешь, чтобы кто-то опять пожаловался на тебя? Тебе ведь ясно сказали, что еще одно замечание – и ты будешь уволена!       — Por favor, señor, lo siento, lo siento… — Бланка резко отстраняется от Даниэля и поправляет свои слегка растрепанные волосы. — Просто я хотеть узнать, как он себя чувствовать.       — Хватит уже шляться по палатам пациентов и болтать с ними! Им покой нужен, а ты беспокоишь всех своей болтовней на ужасном английском.       — Простите, синьор, я не хотеть…       — Живо работать! — немного грубо командует врач. — Полы во всей больницей опять грязные из-за того, что уборщица снова прохлаждается!       — Я понимать все… Понимать…       — Живо, Морено! И запомни: еще одно предупреждение – будешь уволена! Больше никто не станет терпеть такую ленивую и наглую работницу.       — Si, si, señor, я идти… Идти… Идти…       Бланка встает с койки и, заправляя прядь волос за оба уха, спешно покидает палату, пока врач смотрит ей вслед.       — Вот ленивая девчонка, — хмуро бубнит врач. — Еще и грубиянка! Шляется непонятно где и ничего не хочет делать! А работать кто будет и полы мыть? Уже несколько человек пожаловались на нее!       — Простите за мое любопытство, доктор, а почему она будет уволена? — неуверенно спрашивает Даниэль. — Что сделала эта девушка?       — Лучше не спрашивайте! Бланка не выполняет свою работу и постоянно слоняется по больнице как на прогулке. Другие уборщицы делают за нее большую часть работы, а эта бездельница только сидит с телефоном в руках, постоянно что-то ест в кафетерии и действует всем на нервы разговорами о какой-то группе. Или каком-то певце. Я так и не понял!       — А почему вы назвали ее грубиянкой?       — Да грубит она всем! Люди спрашивают у нее что-то, а она всех грубо посылает или запутывает так, что они теряются. Короче говоря, от нее одни только проблемы! Да еще и испанка, которая едва говорит по-английски! Не понимаю, как ей вообще дали работу…       — Ясно…       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а затем врач слегка хмурится и переводит взгляд на Даниэля.       — Кстати, мистер Перкинс, а что она от вас хотела? — интересуется врач.       — Не знаю, — пожимает плечами Даниэль. — Зашла в палату без стука и начала что-то говорить… Я… Понял не все, честно говоря.       — Я вроде бы видел ее вчера возле вашей палаты. Она к вам не заходила?       — Бланка сказала, что заходила. Хотя я забыл об этом.       — Ну понятно… — резко выдыхает врач. — Ладно, я потом разберусь с этой девчонкой… А по-хорошему ее вообще надо уволить. Платят деньги ни за что! За то, что она жутко ленивая и работает только после нескольких хороших пинков.       — Она… Какая-то… Даже не знаю, как сказать… — Даниэль начинает нервно перебирать пальцы. — Приставучая! Она слишком усердно мне навязывается…       — Вы не хотите, чтобы она приходила сюда?       — Да нет, пусть приходит, раз хочет… Но мне не очень комфортно в ее обществе… Бланка сильно давит… Понимайте…       — Не беспокойтесь, мистер Перкинс. Если я еще раз увижу Морено возле вашей палаты, то лично подниму вопрос о ее увольнении.       — Спасибо, доктор.       — Кстати, как вы чувствуйте себя сегодня? — спрашивает врач, подходит к Даниэлю и проверяет реакцию его зрачков с помощью своего фонарика, который он достает из кармашка на белом халате.       — Чуть лучше, хотя временами чувствую головную боль.       — Хотите, чтобы я дал вам болеутоляющее?       — Было бы неплохо… — почесывая затылок, задумчиво отвечает Даниэль.       — Хорошо, я позабочусь об этом… А что-нибудь еще беспокоит?       — Тошнит немного… И все еще сильная слабость…       — А глаза не болят на свету?       — Уже меньше.       — Хорошо. Как я уже сказал, при хорошем отдыхе и соблюдении указаний врача вы быстро поправитесь. У вас сильное сотрясение мозга, но не слишком критичное. Нужно всего лишь не перенапрягаться.       — Значит, я смогу быстро восстановиться?       — Ну быстро ничто не происходит. Думаю, один-два месяца точно уйдет на восстановление. А может, и больше.       — Надо же…       — Не отчаивайтесь, сэр. Вы молодой и крепкий парень, организм у вас хороший… Молодые всегда легче переносят какие-то недуги. Вот и вы сможете жить прежней жизнью уже через некоторое время.       — Вы даете мне надежду.       Врач кладет свой фонарик в кармашек на белом халате и бросает Даниэлю мимолетную улыбку, пока тот бросает взгляд на окно, сложив руки перед собой.       — Кстати, мистер Перкинс… — задумчиво произносит врач. — Я обратил внимание на ту рыжую девушку, которая была здесь со своими друзьями. Она говорила, что вы – ее возлюбленный.       — Почему-то ее я запомнил лучше тех людей, что приходят сюда, — признается Даниэль. — Ну… Может, припоминаю еще и парня со светлыми волосами… А остальных забываю после того, как они уходят.       — Значит, вы все-таки помните этих двоих?       — Не совсем… Просто… Мне кажется, что я уже видел их раньше. Мне они кажутся более знакомыми, чем другие.       — А что насчет других?       — Они тоже кажутся знакомыми, но я не уверен. — Даниэль медленно выдыхает. — Честно говоря, я запутался… Я хочу вспомнить хоть кого, но пока что могу рассказать что-то лишь про самого себя.       — Вы не вспомните все сразу. Память будет возвращаться постепенно. Сейчас вы помните о себе, а завтра вспомните и ту рыженькую девочку, и того блондина.       — Кстати, должен признаться, что та девочка очень красивая, — слегка улыбается Даниэль. — И… Я чувствую себя как-то странно, когда думаю о ней… И когда она приходит в палату… Я не имею в виду, что мне противно. Наоборот, я хочу оказаться ближе к ней.       — Мозг не помнит, но ваше сердце – да. Оно уж точно знает, кому принадлежало до того, как вы потеряли память.       — Да, но меня огорчает то, что она молчит. Пока те люди все время что-то говорят, та девушка не сказала ничего. Я слышал ее голос лишь пару дней назад. Пытался спросить ее о чем-то и заговорить, но она молчала.       — Она просто шокирована, мистер Перкинс. Но не переживайте, вскоре эта девочка придет в себя и заговорит с вами. Ваши друзья тоже были в глубоком шоке после того, как узнали про вас. Они и сейчас не верят, что вы ничего не помните, но уже в состоянии помогать вам.       — Все так сложно… Моя голова разрывается ото всего, что мне приходиться слышать и узнавать. И самое обидное – я не могу полностью довериться этим людям. Да, кажется, что они хотят помочь, но… Не знаю… Я сомневаюсь…       — Мой вам совет, молодой человек, — мягко говорит врач, присаживаясь на койку напротив Даниэля. — Не отказывайтесь от помощи этих людей. Я абсолютно уверен, что они говорят правду.       — Вы думайте, я смогу вспомнить их?       — Уверен. Когда вы покинете больницу, проводите с ними больше времени. Возможно, вам удастся вспомнить что-то об этих людях. Я уже попросил их рассказать вам о себе и показать места, с которыми вас что-то связывает. Это должно хоть немного помочь вам.       — А я точно не останусь таким навсегда? Я действительно все вспомню?       — Нет, мистер Перкинс, амнезия, как правило, длится лишь какое-то время. Может, сейчас вам не удастся вспомнить кого-то, но через некоторое время вы вспомните все. Это может произойти в любой момент. Не ждите. Просто живите, проводите время с этими людьми и восстанавливаетесь после травмы. И когда вы немного оправитесь, вам будет намного легче вспомнить все, а мозг начнет правильно функционировать.       — Я бы очень хотел вспомнить все и узнать, кто врет, а кто – говорит правду.       — Вы вспомните, я обещаю… Просто следуйте моим советам. И прислушайтесь к зову своего сердца. Оно подскажет вам, что делать. Хоть и говорят, что нужно слушать разум, в вашем случае можно прислушаться и к зову сердца и шестому чувству. Обращайте внимание на сигналы, которые подает вам тело. Если оно чему-то противится, то вам стоит призадуматься, стоит ли двигаться дальше.       Даниэль ничего не говорит и пустым взглядом смотрит на своего врача, который ободряюще улыбается ему и бросает короткий взгляд на маленькое зашторенное окошко в палате.       — Ладно, сейчас я принесу вам болеутоляющее средство, — задумчиво говорит врач и медленно встает с койки. — А потом я прослежу за тем, чтобы вы немного поспали.       Врач забирает какие-то бумаги со столика рядом с койкой и покидает палату, пока Даниэль призадумывается над его словами. Слишком много противоречий мешают расставить все на свои места и собрать эту картинку, в которой слишком много пазлов. За столь короткое время он успел окончательно запутаться, и понять, кто он такой, и кто есть кто очень сложно. Тем не менее мужчина решает принять помощь своих друзей. Тем более, что он чувствует себя вполне комфортно рядом с ними. А подсознание говорит, что он идет верной дорогой.       

***

      Спустя какое-то время Анна приехала домой к Даниэлю, чтобы забрать оттуда все свои вещи, все еще не сдерживая горькие слезы обиды. Да, ей безумно тяжело прощаться с этим домом и оставлять мужчину, которого она любит так, как никого в жизни. Однако поцелуй мужчины с Бланкой разом перечеркнул все, что между ними было. И вот Анна находится в их комнате и собирает все свои вещи, закидывая все это в два больших чемодана на колесиках. Среди вещей девушка находит некоторые фотографии с собой и Даниэлем, на которых они выглядели счастливыми и не думали о расставании.       Несколько секунд посмотрев на фотографии, Анна безжалостно швыряет их в сторону, а какие-то даже и рвет на части, не переставая вспоминать тот роковой поцелуй мужчины с другой. Некоторые рамки разбиваются на некоторые части, а порванные снимки остаются на полу. Девушка снова продолжает складывать свои вещи в чемоданы, не очень аккуратно кидая в него все, что достает из гардеробной, решив не рассказывать своим друзьям о том, что увидела. Ей кажется, что это ничего не изменит, а слова утешения не смогут залечить раны на сердце, которое окончательно разбито от мысли, что она потеряла мужчину, с которым мечтала прожить всю свою жизнь. Даже опыт расставания ее подруг, Ракель и Наталии, не может переубедить Анну пересмотреть свою точку зрения и понять, что Даниэль мог сделать это не намеренно.       Через некоторое время Анна наконец-то забирает практически все свои вещи. Она спешит уйти отсюда, что забывает о какой-то одежде и парфюмерии, которая падает на пол и закатывается куда-то под стол или кровать. Быстро осмотревшись, девушка решительно выходит из комнаты, спускает два тяжелых чемодана по лестнице и останавливается посреди гостиной.       — Прощай, дом… — с мокрыми глазами тихо шмыгает носом Анна, крепко сжимая ручки своих чемоданов и окидывая взглядом всю гостиную. — Я всей душой любила тебя и буду скучать по тебе… Именно по тебе, а не твоему владельцу… Который оказался мерзким козлом… Пусть в этом доме теперь хозяйничает та стерва. Я даю Перкинсу свободу. И никогда не прощу этого изменника.       Несколько раз окинув взглядом всю гостиную, Анна со слезами на глазах покидает его, не замечая, как она задевает одну из фотографий в рамке, что падает на пол и разбивается. Девушка закрывает дверь с помощью ключей, которые после этого кладет под коврик, зная, что она больше никогда не вернется сюда. Потом она, катая свои чемоданы на колесиках, подходит к заранее заказанному желтому такси. Водитель тут же выходит, чтобы помочь девушке положить ее вещи в багажник. Далее они оба садятся в машину, Анна говорит адрес, где живет ее отец, и водитель трогается с места, мысленно отметив, что его клиентка очень грустная и даже тихонько плачет. Поначалу он хочет спросить, что случилось, но видя, что та уставила взгляд в окно и явно не горит желанием говорить, решает не трогать ее и просто отвести туда, куда она сказала.       

***

      Через тридцать-сорок минут такси подъезжает в нужное место. Когда Анна слышит, что уже находится в нужном месте, девушка расплачивается за проезд и выходит из машины, пока водитель достает ее чемоданы из багажника. Забрав его, Анна благодарит его и медленным шагом подходит к небоскребу, возле которого сейчас находится. Именно здесь находится квартира ее отца Максимилиана, который переехал сюда после развода с матерью девушки Лилиан. Девушка несколько секунд смотрит на высотное здание с чувством волнения и паники. Она вдруг начинает терзаться сомнениями о том, правильно ли поступила, поддавшись желанию послать своего парня к черту и бросить его. Сердце начинает сжиматься и обливаться кровью от мысли, что Даниэль остался один, без девушки, которая знает, как нужно заботиться о нем. Но вспоминая об измене мужчины, девушка насильно запрещает себе думать о жалости и желании вернуться назад, резко выдыхает и уверенно направляется к зданию.       Она заходит внутрь и поднимается на лифте на нужный этаж, какое-то время идет по длинному коридору и среди множества дверей с номерами находит нужную. Анна стоит напротив нее и колеблется еще несколько секунд, а затем с дрожащей рукой нажимает кнопку дверного звонка и ждет ответа. Вскоре ей открывает мужчина в возрасте с темно-коричневыми короткими волосами и темно-зелеными глазами. Он широко улыбается, когда видит молодую девушку на пороге, не замечая, что она стоит с чемоданами.       — Анна! — радостно произносит мужчина. — Девочка моя, как же я рад тебя видеть!       — Привет, папа, — с легкой улыбкой произносит Анна.       Максимилиан и Анна трогательно обнимают друг друга и обмениваются поцелуем в щеку.       — Надо же, а я только хотел позвонить тебе и пригласить к себе, — признается Максимилиан. — А тут ты сама решила приехать.       — Да, прости, что не предупредила, — скромно извиняется Анна.       — Ничего страшного… — Максимилиан бросает взгляд на чемоданы, стоящие рядом с Анной, и сильно хмурится. — Постой… Ты с чемоданами? Они твои?       — Да, папа, — уверенно отвечает Анна.       — Но что это…       — Ты разрешишь мне жить с тобой? Пожалуйста, папуля, позволь мне остаться здесь.       — Жить со мной? Н-но, что же произошло, дочка? Ты же живешь с Даниэлем!       — Уже не живу, — низким голосом сухо говорит Анна. — Я ушла из его дома. И бросила его.       — Господи, милая, что ты такое говоришь? — округляет глаза Максимилиан.       — Я серьезно, папа. Мы с Даниэлем больше не вместе. И я хочу жить с тобой.       — Ох… Слушай, дорогая, я ничего не понимаю… Давай ты зайдешь в квартиру, немного успокоишься и все мне расскажешь.       Максимилиан приобнимает Анну за плечи и помогает ей перенести чемоданы в квартиру. Пока девушка грустными глазами осматривается вокруг, мужчина быстро закрывает дверь и подходит к своей дочери, провожая ее в гостиную, где они в итоге оставляют ее вещи. Максимилиан мягко берет Анну за руки и вместе с ней присаживается на диван, видя, что она снова начинает тихо плакать после того, как едва успокоилась.       — Милая, что с тобой произошло? — обеспокоено спрашивает Максимилиан. — Объясни мне, почему ты ушла из дома Даниэля? Вы же так хорошо жили вместе!       — Я бросила его, папа, — дрожащим голосом с подступающими слезами заявляет Анна. — Бросила. Мне не нужен человек, который не выполняет своих обещаний.       — Но что между вами произошло? Может, ты оставила его из-за глупых вещей? Поссорилась с ним из-за пустяка и решила сбежать?       — Глупые вещи? — широко распахивает глаза Анна. — Неужели ты считаешь, что измена – это глупая вещь?       — Что? — впадает в ступор Максимилиан. — Измена?       — Да, папа. Даниэль изменил мне, а я не собираюсь это прощать.       — Анна, милая, о чем ты говоришь? Почему ты так уверена в этом?       — Потому что сама это видела!       — Брось, солнце мое. — Максимилиан мягко гладит Анну по щеке. — Этот парень любит тебя! Ни о какой измене не может быть и речи! Я же вижу, какими глазами он на тебя смотрит. Уверен, ему будет неприятно слышать от тебя такие обвинения.       — Если бы любил, то не стал целовать другую!       — Другую девушку? — Максимилиан качает головой. — Нет-нет! Нет, я не могу поверить, что он способен на такое.       — Хочешь верь, хочешь – нет, но это правда, — тихо всхлипнув, с грустью в мокрых глазах отвечает Анна.       — Но почему ты так думаешь? Неужели тебе все-таки кто-то сказал об этом? Какой-нибудь идиот, который хочет разрушить ваше счастье!       — Никто мне ничего не говорил! И не надо! Ибо я увидела все, что мне нужно.       — Что ты увидела?       — Я ходила к нему в больницу и увидела, как Перкинс обнимал и целовал другую у меня на глазах.       — Подожди-подожди, Даниэль в больнице? — резко помотав головой, переспрашивает Максимилиан. — Я правильно расслышал?       — Да, уже три дня.       — Но что с ним произошло?       — Его сбила машина или кто-то избил. Ничего не могу сказать.       — О, господи… — Максимилиан прикрывает рот рукой и качает головой с грустью во взгляде. — Бедный парень… Как же так?       — Это история очень странная. Никто не знает, что произошло с ним на самом деле. Его нашли без сознания на какой-то пустой дороге в ужасном состоянии.       — Ничего себе… И как он себя чувствует?       — Сотрясение мозга и частичная амнезия, — без эмоций отвечает Анна, глядя в пол и крепко сцепив пальцы.       — О, кошмар какой! Значит, Даниэль чего-то не помнит?       — Он ничего не помнит.       — Ну и дела… — Максимилиан на пару секунд замолкает и качает головой, с жалостью смотря на Анну. — И кому это понадобилось? Неужели во всем виновата известность его группы? Кто-то так сильно ненавидит его, что решил стереть Даниэля с лица земли?       — Мне плевать, какие у него дела. Они меня не касаются, и я не собираюсь делать ничего, чтобы помочь ему.       — Нет, ты зря бросила его, дорогая, — с грустью во взгляде уверенно отмечает Максимилиан. — Ты сошла с ума – бросать человека тогда, когда он находится в таком ужасном состоянии! Так поступают те, кто не испытывают любви. Если бы ты искренне любила, то не поступила бы так.       — Верно, не поступила бы. Но я не собираюсь позволять ему вытирать об меня ноги. Чтобы он улыбался мне в лицо, а за спиной целовался и обнимался с какой-то девкой.       — Я все понимаю, дочка, но возможно, Даниэль не знает, кто ты такая. Раз ты говоришь, что он ничего не помнит. И если ты ему не поможешь, то он нескоро вспомнит тебя и всех людей, которых знает.       — Я не собираюсь ему помогать. Меня больше не волнует то, что с ним происходит. Раз это случилось, значит, он это заслужил. Этот случай открыл мне глаза на мерзкую сущность этого предателя.       — Ему нужны забота и любовь, Анна, а ты бросаешь его. Я больше, чем уверен, что Даниэль не понимал, что сделал, если твоя история о его поцелуе с другой правдива. И она довольно странная, если честно.       — Плевать, пусть его друзья нянчатся с ними, а я и пальцем не подниму ради этого подонка, — низким голосом сухо отвечает Анна. — Или пусть его новая подружка кормит его с ложки и подтирает ему ротик.       — А ты не знаешь, кто она такая? Это не кто-то из твоих подружек?       — Нет, папа, ты что! Эту мадам я впервые увидела. А мои подружки не способны на измену с моим парнем. Бывшим парнем. К тому же, они все заняты: две из них только собираются играть свадьбу, а третья встречается с прекрасным человеком.       — Интересный случай… — слегка хмурится Максимилиан. — Я бы призадумался над этим.       — Не трать время. Оно того не стоит.       — Слушай, а в какой он больнице? Я хочу поговорить с ним об этой ситуации и спросить его о той девчонке.       — Не надо, папа, ничего не делай, — хмуро просит Анна. — Во-первых, я больше не вернусь к нему, как бы он не умолял. А во-вторых, он не вспомнит тебя и скажет, что вы не знакомы.       — Но ты же любишь его!       — Уже не люблю. Я не хочу любить предателя, который наплевал мне в душу так, как еще никто другой.       — А ты не думала, что та девушка могла воспользоваться его состоянием и внушить Даниэлю какие-то вещи? Ну а он поверил ей! Мог решить, что она говорит правду! А может, эта девчонка действовала через силу. Например, он не хотел ее целовать, а она его заставила.       — Ну да, через силу, — с закатанными глазами хмыкает Анна, скрестив руки на груди. — Перкинс был совсем не против и с радостью отвечал на этот поцелуй. Хотя мог отстраниться, когда она вешалась ему на шею.       — Ты так говоришь, потому что злишься. А будь ты спокойна, то смогла бы посмотреть на эту ситуацию под другим углом.       — Я не собираюсь менять свое мнение. Мы с Даниэлем расстались – и точка!       — Не вы расстались, а ты. Когда в паре говорит один человек, это еще ничего не значит. Ты бросила его, но он не бросил тебя.       — Плевать! Я больше ничего не хочу знать об этом подонке.       — Не забывай, что у этого парня есть своя группа, у которой есть свои поклонники. А ты знаешь, что иногда фанатки бывают настолько одержимы кем-то, что могут пойти на все. Та девчонка как раз могла быть одной из них.       — Прессе пока что неизвестно о том, что с ним случилось.       — Возможно, кто-то из сотрудников больницы любит группу этого парня и сходит с ума по Даниэлю. Узнал, что у него амнезия, и нагло этим воспользоваться.       — Пожалуйста, папа, не надо оправдывать его, — приподняв руку ладонью к Максимилиану, сухо говорит Анна. — Если бы он хотел, то мог запросто оттолкнуть от себя эту нахалку. Но Перкинс это не сделал и ответил на ее поцелуй.       — Да, я все понимаю. Но она могла здорово промыть ему мозги и заставить поверить чему угодно.       — Мне все равно. Теперь это уже не имеет значения. Я больше не вернусь к Даниэлю и не стану помогать ему. Вот пусть его друзья носятся с ним и тратят на него свое время. А я на меня пусть не рассчитывают.       — Анна, дочка, послушай…       — Я ничего не хочу слышать! Для меня Даниэль умер, и я не хочу ничего знать о нем. Жив он или мертв, вспомнил ли кого-то или нет – мне пле-вать!       — Ох… — тяжело вздыхает Максимилиан и проводит руками по своему лицу. — Ладно, милая, давай пока отложим этот разговор. Думаю, сейчас ты одержима ревностью, и тебе бесполезно что-то объяснять.       — Я все сказала.       — Только не надо скрывать правду хотя бы от самой себя. Ты на самом деле все еще любишь его. Любовь не пройдет за одно мгновение. Нужно время, чтобы это случилось.       — А я люблю его… — издает тихий всхлип Анна. — Безумно люблю. Думала, что нашла мужчину, с которым хочу прожить жизнь. Верила, что мы однажды поженимся и будем растить наших детей… Будем вместе до тех пор, пока смерть не разлучит нас.       — Даниэль – очень хороший человек. Просто он стал жертвой обстоятельств и игрушкой в руках той, которая его поцеловала. Я уверен в этом.       — Я же сказала, не защищай его. Не удивлюсь, если они встречались уже давно, а он все время врал мне и делал вид, что все хорошо.       — Да нет, солнышко, что ты такое говоришь! Не было никаких причин на то, чтобы завести роман на стороне. Даниэль всегда говорил, что ты прекрасно о нем заботилась. Счастливый мужчина никогда не станет смотреть по сторонам и изменять с другими женщинами. Для того, кого все устраивает, существует лишь одна единственная, которую он ни на кого не променяет.       — Это всего лишь слова. Все мужчины – лжецы! Предатели! Козлы!       — Ну-ну, Анна, не надо так говорить.       — За что мне это, папа? — мокрыми глазами, полные жалости, смотря на Максимилиана и тихонько плача, задается вопросом Анна. — Почему он все это время клялся мне в любви и пудрил мне мозги? Я же все для него делала: готовила, убирала, стирала… Старалась проводить с ним много времени. Всегда была красивой и следила за собой. Даже никогда не заставляла его насильно жениться на мне! Ждала, когда он сам сделает мне предложение!       — Мне кажется, лучшее, что ты можешь сделать, – это поговорить с ним, когда он все вспомнит, — уверенно отвечает Максимилиан. — Даниэль сразу поймет, что изменил тебе. Он признается в этом, если захочет быть честным.       — Мне не нужны его признания. Я уже сама все увидела. Ненавижу этого предателя! Ненавижу!       Анна, сильно дрожа и безутешно плача, закрывает руками лицо и сгибается пополам. Максимилиану очень тяжело смотреть на эту девушку, которая раньше плакала только в крайних случаях, но сейчас буквально готова захлебнуться от своих слез и не может успокоиться.       — Не плачь, дорогая, не плачь, — с грустью во взгляде говорит Максимилиан, крепко обняв Анну и погладив ее по голове. — Мне больно видеть тебя в таком состоянии.       — Я в отчаянии, папуля, — сильно дрожащим голосом отвечает Анна. — Со мной поступили просто отвратительно. Тогда, когда я совсем не ожидала получать нож в спину.       — И все-таки я не верю, что он мог так поступить. Будь Даниэль в твердой памяти, он бы точно отшил ту девушку.       — Мог, папа, мог, — громким, хриплым голосом говорит Анна. — Почему ты не веришь мне? Неужели ты думаешь, что я вру тебе? Что сбежала от Перкинса потому, что он мне надоел или что-то вроде? Нет! Я бросила его, потому что он предал меня. Предал нашу любовь! Растоптал мои чувства в грязи. Я миллион раз говорила ему, что могу простить что угодно, но только не измену. На все была готова закрыть глаза! Смириться со всеми его недостатками и привычками! Но своей изменой он мгновенно уничтожил все хорошее, что между нами было.       — Я верю тебе, дочка, верю. Просто не хочу, чтобы ты пожалела о своем решении.       — Я не пожалею, папа. Никогда! Мои страдания останутся на совести этого предателя. Это из-за него мое сердце разбито, и я не знаю, как мне жить дальше. Моя жизнь лишилась всякого смысла. Я не смогу полюбить кого-то так же сильно, как его.       — Ах, дорогая, я даже не знаю, как помочь тебе… — тяжело вздыхает Максимилиан и целует Анну в макушку. — Если бы я мог как-то облегчить твою боль и не видеть твои слезы, то сделал бы безо всякого сомнения. Но увы, я не в силах… Ведь разлюбить кого-то, без кого ты жить не можешь, очень сложно…       — А ты сам когда-нибудь любил кого-то настолько сильно, что был готов на все? Была ли такая женщина в твоей жизни?       — Э-э-э… — Максимилиан думает пару секунд с грустью во взгляде, все еще прижимая Анну к себе и поглаживая ее по голове, которая лежит у него на плече. — Да, была… Правда очень давно. Когда был подростком.       — Первая любовь?       — Нет, не первая. Свою первую любовь я, как ни странно, практически не помню. Хотя и говорят, что она никогда не забывается. Я забыл ее почти сразу… Да и у нас не было ничего серьезного…       — Неужели ты любил так сильно?       — Да, очень сильно, — с грустью во взгляде слегка улыбается Максимилиан. — Но нам пришлось расстаться…       — Бабушка с дедушкой не позволили встречаться?       — К сожалению. Они уделяли очень много внимания моему образованию и даже отправили меня учиться за границу на несколько лет. А я не особо сопротивлялся и очень быстро ушел с головой в учебу.       — Значит, та девушка была не так важна для тебя?       — Конечно, важна! Я был готов на все ради этой милой девчушки с самой потрясающей улыбкой на свете. Но увы, мои родители имели на меня большое влияние, и я всегда делал то, что они хотели. С мыслью, что старшим нельзя перечить, и они лучше знают, что мне нужно.       — А после этого ты разве ни в кого не влюблялся?       — Были какие-то романы, но ничего серьезного. Они все были обречены на провал, потому что мои родители хотели сами найти для меня достойную жену. И таким образом они договорились о моей свадьбе с твоей мамой. Они очень близко общались с Дикманами, семьей Лилиан, и не раз говорили, что мечтали породниться с ним. А поскольку и их дочь была не замужем, и я не успел жениться, то они решили поженить нас.       — Тебе повезло… — Анна тяжело вздыхает и вытирает слезы на своей щеке, тихо шмыгая носом. — Тебе никогда не изменяли… Ты никогда не чувствовал боль, от которой хочется кричать во все горло и рвать на себе волосы.       — Дорогая, хоть я и правда не переживал измену, мне прекрасно понятны твои чувства. Чувства моей дочери, которую я люблю, и которой от всего сердца желаю счастья.       — Увы, у меня этого счастья уже не будет. Я потеряла частичку себя… А все из-за этого предателя.       — Знаешь, милая, давай мы с тобой пока закроем эту тему и немного подождем. Поговорим, когда ты немного успокоишься. Гнев – плохой советчик, к которому ни за что на свете нельзя обращаться. Он словно гипноз подчиняет тебя себе и заставляет делать то, о чем ты можешь пожалеть, когда придешь в себя.       — Я уже все решила.       — Скажу лишь одно: я не защищаю Даниэля и не одобряю то, что он поцеловал ту девушку. Но уверен, что он не стал бы это делать, зная, что находится в отношениях с тобой. И обязательно пожалеет, когда все вспомнит и поймет, что натворил.       — У него было право: оттолкнуть ее или поцеловать! Он выбрал второе!       — Ладно-ладно, я больше ничего не буду говорить, — спокойно говорит Максимилиан. — Ты должна успокоиться и прийти в себя, а Даниэль – вспомнить тебя и все, что забыл. Тогда уже будем что-то думать и решать.       — Не надо ничего решать. Я не вернусь к нему. И если так суждено, то останусь одна. По его милости.       Максимилиан ничего не отвечает и прижимает Анну поближе к себе, поцеловав ее в макушку, пока та уставляет свой грустный взгляд в одну точку.       — Кстати, ты так и не сказал, могу ли я жить с тобой, — неуверенно говорит Анна.       — Конечно, малышка моя, что за вопросы! — с легкой улыбкой восклицает Максимилиан. — Ты можешь жить у меня столько, сколько захочешь. Будешь жить в одной свободной комнате. Я уберу оттуда кое-какие вещи, и ты сможешь обосноваться там и сделать все так, как тебе нравится.       — Спасибо, папочка, ты просто прелесть.       — Хоть я и опечален случившимся, здорово, что ты теперь будешь со мной. Я начал понимать, как сильно скучаю по тебе с тех пор, как ты сбежала от нас с мамой.       — Мне больше некуда идти. Я могу рассчитывать лишь на тебя.       — Конечно, солнышко, ты можешь во всем на меня положиться. Сделаю все возможное, чтобы помочь тебе.       — Спасибо, папа, спасибо большое.       Анна с легкой улыбкой трогательно обнимает Максимилиана, а тот с радостью отвечает ей взаимностью и прижимает свою любимую дочку к себе. В глубине души мужчина не верит, что Даниэль мог хотеть изменить девушке по своему желанию, и хотел бы поговорить с не то бывшим, не то нынешним возлюбленным своей дочери. Однако ситуацию осложняет его амнезия, из-за которой он не помнит почти ничего и оказался жертвой обмана испанки по имени Бланка Морено.       

***

      Проходит ровно неделя. Время около часу дня. Даниэля наконец-то отпустили домой, хотя он и должен регулярно проходить осмотр у врача в избежание ухудшений состояния. Его состояние заметно улучшилось, а головные боли хоть и продолжают беспокоить его, но уже гораздо меньше. Все это время, Ракель, Терренс, Наталия, Эдвард, Хелен и Питер навещали его в больнице и пытались помочь ему все вспомнить. Однако пока что Даниэль не вспомнил никого, хотя и продолжает считать их знакомыми. По совету своего врача он не стал отказываться от помощи этих людей и охотно принимает ее, чувствуя себя вполне комфортно с этими людьми. Правда Бланка тоже пытается склонить его в свою сторону и убедить в том, что она права. Из-за ее слишком напористых действий и неумения целоваться и быть нежной мужчина все больше начинает чувствовать себя ужасно некомфортно.       Иногда его врач прогонял Бланку из палаты, когда заставал ее там. И Перкинс мысленно благодарил того человека за это, правда так и не рассказав ему, что она называет себя его невестой. Он никому это не говорит. Но не скрывает, что с радостью поговорил бы с той милой рыжей девушкой Анной, которая ни разу не навестила его и не общалась со своими друзьями. Может, Даниэль и помнил имя девушки лишь несколько секунд, но ее детское личико и огненно-рыжие волосы. А сердце продолжает приятно трепетать из-за мыслей об этой рыжей красавице, с которой, увы, ему уже вряд ли удастся пообщаться из-за того, что он сделал.       Поскольку Даниэль не смог вспомнить адрес своего дома, то его друзья вызвались отвести его и помочь ему немного освоиться. Парни поехали в машине Питера, а девушки – в машине Ракель. После недолгого пути они наконец-то приезжают домой к Даниэлю, где всю неделю было пусто, тихо и грустно…       — Вау, то есть вы хотите сказать, что это мой дом? — спрашивает Даниэль, сидя на пассажирском сиденье и удивленно уставившись на свой же собственный дом.       — Разве я похож на идиота, который подъедет к чужому дому и скажет, что это твой? — выгнув брови и вцепившись руками в руль машины, удивляется Питер. — Конечно, эти хоромы твои! Вон какие крутые!       — Круто!       — Если тебе интересно, откуда он у тебя, то ты говорил, что этот дом достался тебе в подарок от погибших родителей, — отмечает Терренс, сидящий на заднем сиденье.       — Но по твоим же словам, тогда он был полупустой, — добавляет Эдвард, сидящий рядом с Терренсом. — А со временем тебе удалось заработать на его обустройство.       — Ничего себе… — с легкой улыбкой произносит Даниэль.       — Слушай, а ты что, вообще не помнишь, что этот дом твой? — удивляется Терренс. — Мы думали, что такое ты должен помнить хотя бы очень смутно.       — Э-э-э… — Даниэль получше присматривается к своему и начинает понимать, что это место ему знакомо и связано с кем-то, кого он знает. — Не знаю… Возможно… Это место кажется мне знакомым…       — Ну хоть что-то, — уверенно кивает Питер.       — И оно напоминает мне о ком-то, кого я, кажется, знаю.       — Кого?       — Не знаю… Не могу вспомнить.       — Имеешь в виду родителей? — предполагает Эдвард.       — Возможно… Я… Помню кое-что о них…       В машине воцаряется пауза, во время которой Питер начинает постукивать пальцами по рулю, будто отбивая ритм какой-то песни. Даниэлю эти звуки начинают казаться до боли знакомыми. Он вообще искренне удивляется, что почти все вокруг вызывает у него подобные чувства, но не может вспомнить даже малейшую деталь. От чего мужчина чувствует себя еще более некомфортно.       — Ну что, Перкинс, будем сидеть здесь до вечера? — переведя взгляд на Даниэля, интересуется Питер. — Выходить-то собираешься? Или я могу оставить машину здесь, если ты так хочешь!       — Да, парни! — восклицает Эдвард. — Чего мы тут расселись!       — Давайте выходить, — уверенно говорит Терренс, бросив короткий взгляд в окно. — Вон девчонки уже вышли!       Пожав плечами, Эдвард, Терренс, Даниэль и Питер медленно отстегивают ремни безопасности и покидают машину блондина, который выключает мотор и запирает ее на ключ сразу же после этого. А тем временем Наталия, Хелен и Ракель действительно уже стоят возле рядом с машиной Кэмерон и ждут, пока выйдут парни.       — Анна всю неделю не отвечает на звонки и сообщения, — с тревогой отмечает Наталия. — Такое чувство, что она избегает нас.       — Да уж, — соглашается Ракель, заправляя прядь волос за ухо. — Неужели ее так сильно шокировало то, что произошло с Даниэлем?       — И почему-то у меня такое чувство, что ее даже нет дома, — предполагает Хелен, что-то выискивая в своем черном смартфоне. — Анна не подходит и к домашнему телефону.       — О, боже мой… — обхватывает горло рукой Наталия. — Чувствую, что нам придется помогать ей прийти в себя. А иначе Анна совсем изведет себя и не сможет заботиться о Даниэле, который сейчас нуждается в этом больше всего.       — Да, слава богу, его наконец-то выписали из больницы, и он получит шанс поговорить с ней. Он так долго хотел этого… Вспомните, сколько раз Даниэль спрашивал, почему Анна не приходит к нему.       — И это определенно хороший знак, — уверенно говорит Ракель. — Мне кажется, его сердце все еще помнит Анну и говорит ему, что она очень дорога ему.       — Анна – очень запоминающаяся девочка, — с легкой улыбкой отмечает Хелен. — И она сильно выделяется среди нас своими рыжими волосами.       — Определенно.       — Надеюсь, ее забота поможет Даниэлю поправиться, — выражает надежду Наталия. — Хоть его и выписали, ему еще предстоит пройти долгий путь восстановления. Который займет много времени.       — Врач сказал, что бывали случаи и похуже, а Даниэлю крупно повезло. Ведь последствия травмы головы могут быть куда страшнее.       — Согласна… — задумчиво произносит Ракель.       Девушки замолкают на пару секунд и с грустью во взгляде переглядываются между собой. А вскоре к ним подходят Эдвард, Терренс и Питер, пока Даниэль с интересом осматривается вокруг и глазеет на свой собственный дом, начиная потихоньку узнавать его.       — Ну как он? — спрашивает Хелен.       — Он что-нибудь вспомнил, пока вы ехали в машине? — обняв себя руками, уточняет Ракель.       — Чувствует себя нормально, — спокойно отвечает Эдвард. — Постоянно говорит, что все ему знакомо, но никаких конкретных воспоминаний ему в голову не приходят.       — Даже с трудом узнал свой собственный дом, — добавляет Терренс. — То есть, пытается узнать.       — Да, похоже, у нас будет непростая задача, — приложив руку ко лбу, устало говорит Наталия.       — Определенно, — тихо произносит Ракель.       — Беда никогда не приходит одна… Происходит что-то одно – происходит что-то еще.       — Согласен, — соглашается Эдвард. — Сначала терпели издевательства Коннора, а теперь Перкинса угораздило во что-то влипнуть.       — Да лучше бы мы терпели выходки Коннора, — хмуро бросает Терренс. — Если бы знали, что с Даниэлем случится такая беда.       — Тем не менее мы должны помочь ему, — уверенно заключает Питер. — Я знаю, это будет непросто. Это отнимет много времени. И пока что нам никто благодарить не будет. Но рано или поздно Даниэль все вспомнит. Он таким не останется.       — И не забудьте, что вам еще надо поговорить с Джорджем, — напоминает Хелен. — Чтобы он придумал, как решить проблему с группой.       — Мы помним, — кивает Эдвард. — Собираемся позвонить ему сегодня или завтра.       — Ох, все это слишком сложно, — проведя руками по лицу, устало стонет Терренс. — Слишком сложно…       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой все грустными глазами осматриваются вокруг себя.       — Ладно, ребята, чего тут стоять, — осмотревшись вокруг, тихо вздыхает Хелен. — Пошли отсюда. Отведем Даниэля домой и дадим ему отдохнуть и привыкнуть к дому.       Все кивают и подходят к Даниэлю, который все еще стоит рядом с машиной Питера и рассматривает свой шикарный дом, пытаясь убедиться в том, что он точно принадлежит ему.       — Даниэль, пошли! — сделав подзывающий жест, громко говорит Терренс. — Даниэль! Давай!       Даниэль бросает короткий взгляд на друзей и неуверенно, медленно идет за всеми, не переставая осматриваться вокруг и удивляться, что все кажется ему таким знакомым. Через несколько секунд они подходят ко входной двери, а Наталия тонким каблуком своих босоножек наступает на ковер, под которым что-то едва не ломается, судя по неприятному скрипу.       — Ой, кажется, я на что-то наступила… — задумчиво говорит Наталия, с помощью подошвы босоножки изучает поверхность, садится на корточки, отгибает коврик возле входа и видит ключи, лежащие под ним. — Смотрите-ка, ключи!       Наталия подбирает ключи и встает на ноги, внимательно рассматривая их и слегка хмурясь.       — Откуда они здесь? — удивляется Эдвард.       — Да уж, не знала, что Даниэль хранит запасные ключи под ковриком… — задумчиво говорит Наталия.       — Интересно, с каких это пор? — задается вопросом Питер. — Насколько я помню, Даниэль никогда этого не делал.       — Слушайте, ребята, а вам не кажется, что здесь что-то не так? — неуверенно спрашивает Ракель. — К домашнему никто не подходит, ключи лежат под ковриком… Как-то странно…       — По крайней мере, здесь слишком уж тихо… — задумчиво отвечает Эдвард.       — Нет, я не это имею в виду… Э-э-э…       — Э-э-э, а можно мне посмотреть на ключи? — неуверенно спрашивает Даниэль и забирает у Наталии ключи, которая она нашла. — Интересно…       Даниэль пару секунд рассматривает ключи, а после этого лезет в карман на джинсах и достает точно такие же.       — Одинаковые… — удивленно произносит Даниэль и слегка хмурится. — Надо же…       — Попробуй открыть ими дверь, — предлагает Терренс.       — Открыть дверь? Хм…       Даниэль подходит к двери и пару секунд рассматривает ее. Мужчина искренне удивляется, когда он с первого раза выбирает нужный ключ, вставляет в замочную скважину и крутит в правильную сторону сколько раз, сколько нужно.       — Получилось, — с удивлением шепчет Даниэль.       — Ну вот, ты знаешь, как открыть входную дверь дома, — пожимает плечами Эдвард.       — Значит, и правда мой дом…       — Тогда… — задумчиво произносит Питер. — Зайди внутрь… Осмотрись вокруг…       Даниэль колеблется пару секунд и все-таки неуверенно заходит внутрь дома, а все остальные переглядываются между собой и медленно следуют за ним. Они приходят в большую просторную гостиную и начинают осматриваться вокруг. И пока Перкинс все больше находит это место знакомым и начинает быть уверенным, что здесь происходили хорошие и плохие вещи, его друзья удивляются, что они нигде не видят Анну, а в самом доме подозрительно тихо.       — Не понял, а где Анна? — слегка хмурится Эдвард. — Я думал, она будет здесь.       — Вообще-то, я и хотела сказать, что у меня было чувство, будто Анны здесь нет, — задумчиво признается Ракель.       — Но куда она пошла? — разводит руками Терренс.       — Может, просто вышла что-нибудь купить или прогуляться? — расставляет руки в бока Питер.       — Но тогда почему под ковриком лежали те ключи?       — Может, это запасные? — предполагает Хелен.       — Лично я бы не стал этого делать, — задумчиво отвечает Эдвард. — Это будет называться «Бери ключ, открывай дверь и бери все, что твоей душе угодно».       — Если бы здесь был кто-то чужой, то соседи быстро отреагировали бы, — уверенно отвечает Питер. — Когда-то давно сюда пытался пробраться какой-то домушник, но сосед увидел это, немедленно вызвал полицию и позвонил Даниэлю. Говорят, он тогда успел обчистить многие дома, но благо, что его поймали, когда он пытался взломать замок на входной двери и выломать оконное стекло.       — Кстати, надо будет объяснить им, что произошло с Даниэлем, — советует Ракель. — Будет неловко, если они поздороваются с ним, а он спросит, кто они такие.       — Да, надо будет заняться этим, — соглашается Терренс. — И хорошо, что сейчас мы никого не встретили. Хотелось все-таки спокойно отвести Перкинса домой…       — Согласна, — соглашается Хелен.       — Стоп, ребята! — восклицает Наталия, указывает на небольшой столик рядом с диванами и подходит к нему. — Мне кажется, или на этом столике стояла фотография в рамке?       — Что? — переспрашивает Питер, медленно подходит к Наталии и смотрит на этот столик. — Да… Фотография Даниэля и Анны… Я точно помню, что здесь стояла эта фотография в небольшой рамке. Черная, кажется…       — Но тогда где сейчас это фото?       — Хотел бы я знать. Хотел бы знать, что здесь вообще произошло. И куда подевалась Анна.       — Эй, так вот же это фото! — восклицает Терренс, стоя где-то в стороне, подбирает с пола разбитую фоторамку и показывает остальным. — В черной рамке…       — Хм… — слегка хмурится Хелен и аккуратно берет рамку, чтобы получше рассмотреть ее. — Стекло разбито… И рамка вот-вот сломается…       — Черт, что же здесь произошло? — недоумевает Эдвард. — Ключи под ковриком, разбитая рамка…       — Я бы предположила, что кто-то мог взять ключ из-под коврика и сделать здесь все, что ему нужно, — взяв что-то со стола, стоящего рядом с лестницей, говорит Ракель.       — Но здесь нет никакого беспорядка, — осмотревшись вокруг, разводит руками Питер. — И вроде бы ничего не пропало…       — Не знаю, но мне все это не нравится…       — Ну и дела… — резко выдыхает Хелен.       Через несколько секунд друзья переводят взгляд на Даниэля, который медленно ходит в своем доме и осматривает каждый уголок.       — Знайте, ребята, а я начинаю понимать, что это действительно мой дом, — издалека громко признается Даниэль. — Я чувствую себя как дома…       — Ты что-то вспоминаешь? — спрашивает Наталия.       — Какими-то обрывками. Мне кажется, когда-то в этом доме было много веселья. Как будто кто-то здесь ходил или даже бегал…       — Наверное, твои друзья веселились, — с легкой улыбкой предполагает Хелен.       — Не знаю… Но это точно мой дом. Я прекрасно здесь ориентируюсь… Знаю, где какая комната… Где что лежит…       — Полагаю, это очень хороший знак, — уверенно с легкой улыбкой говорит Ракель. — Ты начинаешь постепенно все вспоминать.       — Надеюсь… И кстати, здесь намного лучше, чем в палате больницы… Где пахло чем-то противным.       — О да, мы тут же все ненавидим больничные палаты, — скромно хихикает Терренс. — Лично я терпеть не могу запах лекарств, который там стоит. А больничные стены и звуки всяких машин сводят меня с ума.       — Хорошо, что большую часть времени врач заставлял меня спать. Хотя, честно говоря, от больничных коек у меня все болит… — Даниэль слегка массирует свою поясницу. — Было очень жестко…       — Полагаю, твоя кровать окажется в сто раз мягче и удобнее, — с легкой улыбкой предполагает Питер.       — Хотелось бы верить. Верить, что я смогу спокойно побыть один и отдохнуть.       — Ну, вообще-то ты живешь не совсем один, а с Анной, — немного неуверенно отвечает Эдвард.       — С Анной? Кто такая Анна?       — Та рыжая девушка с детским лицом, о которой ты все время спрашиваешь.       — А! Да… Все время забываю ее имя…       — Не беспокойся, Даниэль, — мягко говорит Наталия. — Если ты назовешь нас чужим именем, ничего страшного.       — Если честно, я снова забыл все ваши имена, — скромно смеется Даниэль и останавливает взгляд на Наталии. — Ты вроде бы… Э-э-э… Валерия…       — Наталия. Постарайся запомнить хотя бы то, что блондинку с длинными волосами зовут Наталия. Я понимаю, что тебе трудно запомнить нас, но…       — Да… Ты… Выделяешься на фоне остальных… — Даниэль переводит взгляд на Питера. — Ну может еще и этот блондин тоже… Как его там… Э-э-э… Педро…       — Я – Питер, — дружелюбно говорит Питер. — Запомни хотя бы нас с Наталией, раз уж ты выделяешь нас по цвету волос.       — Постараюсь…       Обладатели темных волос Ракель, Эдвард, Терренс и Хелен переглядываются между собой, пока Даниэль, слегка нахмурившись, внимательно рассматривает их.       — Кстати, а почему та рыженькая девочка не пришла с вами в больницу? — спрашивает Даниэль.       — Если честно, мы и сами не знаем, — тихо вздыхает Ракель. — Анна отключила свой телефон и оборвала с нами все контакты.       — И мы не знаем, почему, — добавляет Хелен. — То есть, мы подозреваем, что она сильно шокирована из-за того, что с тобой произошло. Но не думали, что Анна захочет бросить нас и пропасть неизвестно куда.       — Значит, я больше не увижу ее? — округляет глаза Даниэль.       — Мы не знаем, Даниэль, — качает головой Эдвард. — Как мы уже сказали, Анна живет с тобой, но здесь ее нет.       — А здесь какие-то ее вещи?       — Есть! — восклицает Питер. — Она же живет с тобой!       — Да, но на втором этаже и в одной из комнат нет ничего, что могло бы принадлежать ей. И нигде в доме ее тоже нет.       В первые пару секунд никто не реагирует на слова Даниэля, а потом они с округлившимися глазами переглядываются между собой и вздрагивают так, будто их ударило током.       — Подожди, что значит «нет ничего, что принадлежит ей»? — тараторит Хелен. — Ты уверен в этом?       — Да, уверен, — пожимает плечами Даниэль. — Я нашел только мужскую одежду. Возможно, мою…       — А какая-то косметика? — спрашивает Наталия. — Ну… Всякие пузырьки, флаконы, расчески…       — Нет… Столик с зеркалом пустой.       — О, черт… — тихонько ругается Ракель.       — А вы поднимитесь на второй этаж и посмотрите. Зайдите в комнату. Я оставил дверь открытой.       Все тут же поднимаются по лестнице на второй этаж дома, а Даниэль неуверенно идет за ними, недоумевая, почему они так уверены, что с ним жила еще какая-то девушка. А когда все заходят в комнату, то обнаруживают, что в ней и правда стало как-то пусто.       — Девочки, ее туалетный столик пуст! — восклицает Хелен, с широко распахнутыми глазами указав на столик рядом с кроватью.       — Точно! — подтверждает Наталия. — Здесь же была сумочка с ее косметикой, лаки для ногтей и волос, расчески, щипцы, выпрямитель, какие-то вещички и еще много чего.       — Господи, и где это все? — недоумевает Ракель, удивленно уставившись на пустой туалетный столик.       — Нет, девчонки, только не говорите, что Анна собрала вещи и ушла отсюда, — расставив руки в бока, говорит Эдвард.       — Все на это указывает, Эдвард, — задумчиво отвечает Наталия. — Вся косметика Анны не могла пропасть просто так! Она всегда лежала здесь!       — Эй, смотрите, здесь лежат еще несколько разбитых рамок! — Эдвард опускается на корточки рядом с кроватью, подбирает с пола две разбитые рамки и некоторые кусочки порванных фотографий и поднимается на ноги. — И куча разорванных фотографий.       — Неужели порваны все фотографии? — ужасается Хелен, подойдя к куче порванных фотографий, садится на корточки и соединяет некоторые кусочки. — На них всех были Анна с Даниэлем. И все порваны на кусочки!       — Слушайте, я ничего не понимаю! — сильно хмурится Ракель. — Что здесь вообще произошло? Почему все фотографии Сеймур и Перкинса порваны? Где вся ее косметика?       — Полагаю, что ключ под дверью могла оставить она, — слегка нахмурившись, предполагает Питер. — Ведь кто-то же должен был закрыть дверь дома, пока он всю неделю пустовал.       — Хочешь сказать, что она и правда ушла из дома? — удивляется Терренс.       — Вероятность девяносто процентов.       — Но почему? Что такого могло произойти?       — Неужели Анна была так шокирована амнезией Даниэля, что собрала вещи и ушла неизвестно куда? — удивляется Эдвард. — Да еще и порвала все фотографии!       — И никому ничего не сказала? — округляет глаза Хелен.       — Нет, этого не может быть, — качает головой Ракель. — Анна не могла так поступить! Она знает, что Даниэль нуждается в ее заботе. Нельзя так легко обидеться на человека только за то, что у него амнезия, и он спрашивает, кто она такая.       — Сеймур была нашей главной надеждой, — с грустью во взгляде тихо говорит Наталия. — Даниэль так хотел поговорить с ней, но она ушла. Ушла и никому ничего не сказала!       А пока все недоумевают, что могло заставить Анну покинуть этот дом, в комнату медленно заходит Даниэль.       — Я же говорил, что здесь нет ничего, — пожимает плечами Даниэль.       — Есть только один способ убедиться в этом на все сто, — уверенно говорит Хелен и переводит взгляд на Даниэля, рукой указав на ведущую в гардеробную дверь напротив нее. — Эй, Даниэль, а ты не мог бы открыть гардеробную?       — И покажи нам содержимое ящиков туалетного столика, — просит Наталия, указав на туалетный столик. — Просто выдвинь все ящики. Вдруг там что-то лежит…       Даниэль немного косо смотрит на всех, но все-таки подходит к двери гардеробной и раскрывает ее. Друзья видят, то в нем есть только лишь вещи мужчины, и ни ничего, что могло бы принадлежать Анне.       — Боже, ничего не осталось, — слегка качает головой Ракель.       — Смотрите, в ящиках тоже ничего нет, — уверенно говорит Эдвард, когда Даниэль подходит к туалетному столику и выдвигает все ящики. — Они все пустые.       — Значит, Анна действительно собрала вещи и ушла отсюда, — задумчиво заключает Питер.       — Но почему? — недоумевает Наталия. — Почему Анна не только оборвала связи с нами, так еще и ушла из этого дома?       — Эта девочка начинает немного пугать меня, — с тревогой признается Хелен.       Слушая все, что говорят его друзья, Даниэль еще больше запутывается, поскольку до сих пор не понимает, кто же его настоящая девушка: Бланка, которая все время крутится возле него, но давит на него морально, или Анна, которую он помнит только по цвету волос, но которая заставляет его сердце приятно трепетать.       — Так, моя девушка живет со мной? — уточняет Даниэль.       — Жила, — задумчиво отвечает Ракель. — Сейчас, похоже, что нет.       — Значит, я не смогу поговорить с ней?       — Не ты один, — тихо отвечает Питер. — Анна оборвала контакты со всеми нами. Но мы не знаем, почему.       — Ну и дела… — Даниэль бросает немного грустный взгляд в сторону. — Жаль… А я так хотел поговорить с ней… Может, она помогла бы мне что-то вспомнить…       — Слушай, Даниэль, неужели ты вообще ничего не можешь вспомнить об этой девушке? — удивляется Наталия. — Ну… Кроме волос…       — Нет… Она кажется мне знакомой, но я не понимаю, почему.       — Мы так полагаем, ты разговаривал с ней до того, как потерял память, — предполагает Терренс. — Может, ты знаешь хоть что-то об этом разговоре?       — Если у меня и был с ней разговор до потери памяти, я все равно этого не помню.       — Хорошо, — спокойно говорит Ракель. — Тогда хотя бы попробуй вспомнить, что с тобой произошло. Как ты оказался там, где тебя нашли? Что делал? С кем говорил? Нам может помочь любая деталь!       — Я не помню, что со мной произошло, но точно знаю, что мне угрожали, — скрестив руки на груди, задумчиво признается Даниэль.       — Угрожали? — широко распахивает глаза Хелен.       — Да… Такое чувство, что… Меня хотели убить… — Даниэль бросает взгляд на свою забинтованную ладонь. — Глядя на эту руку, я думаю, что кто-то пытался причинить мне боль.       — А ты знаешь того, кто тебе угрожал? — спрашивает Терренс.       — Не знаю, не помню… – качает головой Даниэль. — Но я абсолютно уверен в том, что кто-то хотел сделать мне что-то плохое.       — Что, даже не можешь назвать какие-то приметы напавшего? — удивляется Наталия. — Не знаю… Родинки, шрамы, татуировки…       — И сколько человек могло напасть на тебя? — спрашивает Эдвард. — Это была компания? Или всего лишь человек?       — Кажется, это был один человек, — неуверенно отвечает Даниэль, обняв себя руками.       — А он угрожал тебе словесно или каким-то оружием?       — Не знаю, ребята. Я уже всю неделю пытаюсь вспомнить, что произошло в тот день, но не могу. Хотя то, что меня пытались убить – это точно.       — Черт, неужели ты вообще ничего не помнишь? — удивляется Питер. — Это могло бы помочь нам понять, что с тобой произошло, и как ты оказался в том месте! Нам нужно знать, как помочь тебе вернуть память. Мы не можем все время действовать наугад: прокатит или нет.       — Клянусь, я не знаю, — медленно качает головой Даниэль. — Но если бы знал – обязательно бы сказал.       В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой все переглядываются друг с другом.       — Ладно, ребята, и что мы будем делать? — спрашивает Хелен. — Две тяжелые проблемы: Анна, которая ушла неизвестно куда и перестала с нами общаться, и Даниэль, который не знает, что с ним случилось, но уверен, что его пытались убить.       — Да, даже не знаю, с чего начинать… — устало вздыхает Наталия.       — Слушайте, а может нам пока оставить Даниэля одного? — предлагает Ракель. — Пусть он пока отдохнет, поест, переоденется… Врач просил нас не позволять ему напрягаться и следить за тем, чтобы он хорошо отдыхал.       — Что ж, в таком случае не буду вас задерживать, — пожимает плечами Даниэль и слегка улыбается, засунув большие пальцы в передние карманы своих джинсов. — Спасибо большое, что проводили меня до дома. Сомневаюсь, что смог бы сделать это без вашей помощи.       — На то мы и друзья, чтобы помогать друг другу, — со скромной улыбкой отмечает Наталия.       — Ладно, ребята, пошли, — спокойно говорит Хелен. — Можно поехать в какое-нибудь тихое местечко и поговорить там.       — Хорошая идея, — уверенно соглашается Эдвард и бросает Даниэлю легкую улыбку. — Давай поправляйся, приятель! И поскорее все вспоминай!       — Спасибо, — благодарит Даниэль. — Счастливо.       Даниэль с легкой улыбкой выпроваживает всех из комнаты и слышит от каждого парочку приятных пожеланий. А после этого вся компания покидает его дом, с ужасом осознавая, что у них появились сразу две проблемы: загадочный побег Анны и задача помочь Даниэлю вернуть ему память и выяснить, что с ним произошло.       

***

      Анна уже неделю живет со своим отцом Максимилианом. Девушка рада, что близкий человек находится рядом и поддерживает ее, но расстраивается из-за того, что мужчина защищает Даниэля, даже несмотря на ее рассказ о его измене. Она не думает о его амнезии. Не думает о жалости. Ее разум одержим ревностью и обидой из-за того поцелуя. Из-за того, что он якобы водил ее за нос. Эти негативные мысли полностью затуманивают ей разум и не дают понять, что это было не самое лучшее ее решение. И что Даниэль всего лишь стал жертвой, чьим состоянием нагло воспользовались…       Все это время Анна не общалась со своими друзьями, но не стала запираться в четырех стенах и рыдать сутками напролет. Вот и сейчас рыжеволосая девушка медленным шагом прогуливается по некоторым немноголюдным местам в городе. Впрочем, ее не радует ни прекрасная теплая погода, ни ощущение тепла лучей летнего солнца, что светит высоко над городом и освещает его. А видя некоторые счастливые пары, которые идут друг с другом в обнимку и иногда целуются, Анна едва сдерживается, чтобы не расплакаться от осознания того, что теперь она вынуждена ходить по улицам в одиночестве и не сможет прижаться к любимому человеку с ощущением нежности и безопасности.       Да, это может делать ее отец. Но это совсем другое. Ничто не может заменить моменты, когда любимый мужчина щедро делится своими любовью и заботой и заставляет почувствовать себя так, будто за спиной выросли крылья. Анна чувствовала себя именно так, когда прогуливалась по городу с Даниэлем. Но сейчас она чувствует себя маленькой беззащитной девочкой, у которой нет крепкого мужского плеча. Она словно маленький ребенок, который где-то потерял своих родителей и веру в то, что он находится под их защитой, и ему ничто не угрожает.       Через какое-то время Анне надоедает прогуливаться в городе, и она решает вернуться домой к своему отцу. Девушка, не обращая внимания на мимо проходящих нее людей, заходит внутрь здания, поднимается на нужный этаж, подходит к нужной квартире и обнаруживает, что дверь не заперта на замок, когда хочет открыть ее ключом. Она осторожно отталкивает ее от себя и запирает за собой, когда проходит в квартиру, а после слышит голос Максимилиана, который с кем-то разговаривает и над чем-то негромко смеется. Правда она не обращает внимания на нежданного гостя, когда проходит в гостиную.       — О, дорогая, ты уже вернулась, — с легкой улыбкой говорит Максимилиан, подойдя к Анне и поцеловав ее в щеку.       — Да, как видишь, — без эмоций пожимает плечами Анна. — Правда я думала, что ты на работе или поехал еще куда-то.       — Я недавно вернулся с работы.       — Вот как… Хорошо…       Анна с грустью во взгляде смотрит куда-то в сторону, пока Максимилиан тихо вздыхает и качает головой.       — Кстати, милая, у нас гости, — с легкой улыбкой говорит Максимилиан, указывая на мужчину, сидящего на диване спиной к нему и с чашкой кофе в руках о чем-то размышляющий.       Незнакомец переводит свой взгляд на Анну, которая смотрит на него своими пустыми, красными глазами. Этот мужчина тридцати-тридцати пяти лет точно не внушает никакого доверия, несмотря на презентабельный вид. Густые, идеально уложенные каштановые волосы, аккуратная темная щетина, почти что новые черные штаны с однотонной рубашкой и до блеска начищенные ботинки. Его спина прямая, манеры – безупречные, а улыбка просто сногсшибательна, хотя и далеко не искренняя. От него веет каким-то холодом, и он не выглядит так, будто ему можно доверить жизнь. В его серых пронзительных глазах есть некое презрение и высокомерие, а на лице можно заметить злую ухмылку.       — Джулиан? — удивленно произносит Анна.       — Здравствуй, Анна, — сдержанно приветствует Джулиан, ставит свою чашку на стол, встает с дивана и подходит к Анне. — Давно не виделись.       — Вот уж не ожидала увидеть тебя здесь.       Джулиан неохотно отвечает на дружеские Анны, потому что девушка первая проявляет инициативу, сильно нахмурившись и закатив глаза. Но когда они отстраняются друг от друга через несколько секунд, Джулиан снова улыбается Анне и изучает ее своим заинтересованным взглядом.       — Надо же, какая ты красавица, — уверенно отмечает Джулиан, держа Анну за руки. — С каждым днем ты становишься все краше.       — Ты еще больше возмужал, — слегка улыбается Анна.       — Куда уж больше! — как-то холодно смеется Джулиан. — Тридцать пять годков стукнуло!       — Тридцать пять? Надо же, как время быстро летит.       — Вот уж кому возраст не помеха, так это тебе, моя дорогая. Как выглядела подростком в свои восемнадцать, так выглядишь и сейчас.       — Спасибо, Джулиан, приятно слышать это от столь серьезного мужчины, — дружелюбно благодарит Анна.       — Когда рядом находится такая красивая девушка, просто невозможно устоять и не сказать парочку комплиментов.       — Джулиан…       — Кстати, пока тебя не было, я тут разговаривал с твоим отцом, — задумчиво говорит Джулиан. — Мистер Сеймур сказал мне, что ты теперь живешь с ним.       — Да, это так, — пожимает плечами Анна. — Снова.       — Вот здорово! — широко улыбается Джулиан. — Надеюсь, мы с тобой будем часто встречаться.       — Конечно. Буду рада. Мы с тобой и правда так давно не встречались, что я забыла, когда это было в последний раз.       — Ничего страшного, мы это исправим. В самое ближайшее время.       — Кстати, а как там поживает мистер Поттер? Папа говорил, что от него уже давно не было никаких новостей.       — Мой отец поживает хорошо и находится в добром здравии, хотя в последнее время очень занят. Я уже сказал это мистеру Сеймуру, когда он спросил меня.       — Я рада. А почему ты решил навестить моего отца? Твой визит стал огромной неожиданностью.       — Э-э-э, я… — немного запинается Джулиан, поглаживая подбородок. — Да мы с мистером Сеймуром просто столкнулись на улице, а он предложил мне заглянуть к нему на чай. Ну а я с радостью согласился. Рассказал ему немного про отца, про свою тяжелую работу… Да и он поделился со мной последними новостями.       — Мне кажется, ты мог бы как-нибудь прийти сюда вместе с мистером Поттером, — дружелюбно предлагает Анна. — Мы бы выпили по чашке кофе, обсудили все, что с нами случилось…       — С удовольствием, милая, — с хитрой улыбкой уверенно кивает Джулиан. — Мы с отцом будем очень рады провести с вами время. Надеюсь, что и миссис Сеймур тоже захочет к нам присоединиться. Ведь твои родители и мой отец находятся в очень хороших отношениях, а мы с тобой знакомы с ранних лет.       — Да, — с легкой улыбкой соглашается Максимилиан, когда Джулиан переводит на него свой взгляд. — Несмотря ни на что, Поттеры и Сеймуры всегда будут самими близкими друзьями.       — Да… — с легкой улыбкой произносит Анна.       — О, а давайте-ка мы присядем, — указав на диван, бодро предлагает Максимилиан. — Что же мы стоим как неродные друг другу! Давайте! Джулиан, Анна…       Анна и Джулиан переглядываются с легкой улыбкой на лице присаживаются на диван: девушка – рядом с Максимилианом, а мужчина – напротив них.       — Кстати, Анна, я тут заметил, что ты очень грустная, — заключив пальцы в замок, без эмоций говорит Джулиан. — У тебя какие-то проблемы?       — Да, есть кое-какие… — заправив прядь волос за ухо, неуверенно отвечает Анна.       — Но что же случилось?       — Личное. Проблемы в личной жизни.       — Надо же… А чего так?       — Не обращай на меня внимания… Я как-нибудь справлюсь.       — Почему же? — удивляется Джулиан, делая вид, что он всей душой переживает из-за проблем Анны. — Мне действительно интересно, что с тобой происходит, и я хочу знать, что тебя беспокоит. Может, я смогу как-то помочь тебе…       — Нет, Джулиан, не забивай этим голову, — бросает легкую улыбку Анна. — У тебя своих проблем по горло, а тут я еще буду ныть…       — Нет, Анна, не говори так. — Джулиан берет Анну за руки, уверенно смотря в ее красные глаза. — Ты же для меня такой близкий человек, и я всей душой переживаю за тебя. Несмотря ни на что, я искренне люблю тебя и желаю тебе всего самого наилучшего.       — Я знаю.       — Тогда поделись со мной своей печалью. Уверен, что я – единственный, кто знает, как помочь тебе.       — И правда, Анна, — мягко говорит Максимилиан, погладив Анну по голове. — Ты знакома с Джулианом большую часть своей жизни, а я и твоя мама дружим с семьей Джулиана уже много лет. Этот мужчина может знать о твоих печалях.       — Пожалуйста, милая, расскажи, — изображает жалость Джулиан. — Я смогу помочь тебе, потому что знаю тебя как облупленную. Никто не знает тебя лучше меня.       — Ладно… — тяжело вздыхает Анна. — У меня просто есть проблемы в отношениях с моим мужчиной. Точнее, с моим бывшим мужчиной.       — Ты рассталась с ним и переживаешь из-за этого?       — Ну, в общем-то, да… — тяжело вздыхает Анна.       — О, мне очень жаль… — немного наигранно отвечает Джулиан, с какой-то хитрой и недоброй ухмылкой рассматривая Анну. — Дорогая моя… Как тот глупец мог бросить такую чудесную девушку? Где были его глаза и мозги?       — Не знаю, Джулиан… Но он предал меня… Предал так, как никто никогда не предавал. — Анна тихо шмыгает носом, чувствуя, как ее глаза становятся влажными от слез. — Я делала для него все, а он в итоге изменил мне с другой…       — Вот негодяй! Как он только посмел?       — Мне очень плохо… Я так сильно любила его, что сейчас моя жизнь лишена всякого смысла. Не могу есть, не могу дышать, не могу спать… Просто хочу умереть. Умереть, чтобы не испытывать эту невыносимую боль.       — Нет-нет, Анна, что ты такое говоришь! — с широко распахнутыми глазами восклицает Джулиан, мягко гладя Анну по руке. — Побойся Бога! Подумай о своем отце! О том, как ему больно слышать такое.       — Но это правда. Я потеряла частичку себя. Этот мужчина был для меня всем миром, и я была готова пойти на любую жертву ради него. Ничего у него не требовала. Всегда была милой, заботливой… Старалась не ругаться с ним… Была готова смириться с любыми его недостатками. Даже не заставляла его жениться на мне. Я искренне радовалась тому, что он мне давал.       — Я прекрасно понимаю, как тебе больно. Со мной произошла такая же история. Была девушка, для которой я тоже делал абсолютно все. Выполнял все ее капризы, старался быть идеальным мужчиной, давал то, что она хотела… Все делал! Но эта неблагодарная наплевала на мои чувства и предала меня. Изменила с человеком, которого я когда-то считал близким себе. Знала бы ты, какую боль я тогда испытал. Мне тоже казалось, что моя жизнь на этом закончится. Но время и хорошая компания лечит любую душевную боль.       — Мужчинам легче пережить некоторые вещи. А вот девушкам намного сложнее.       — Нет, Анна, это совсем не так. Мы все переживаем одинаково. И я обещаю, очень скоро ты тоже придешь в себя и будешь жалеть, что так горевала из-за того, кто тебя недостоин.       — Я уже жалею. Ненавижу себя за то, что думаю о любви к этому человеку, и не могу разлюбить его в одно мгновение.       — Ты забудешь его, вот увидишь. Ну а я с удовольствием помогу тебе забыть твое горе и снова начать радоваться жизни, в которой есть столько всего интересного. Я сделаю все, чтобы ты прекратила лить слезы по тому негодяю.       — Нет, Джулиан… Мне уже ничто не поможет…       — Если так думать, то да.       — Я все еще люблю этого мужчину, — дрожащим голосом признается Анна и тихо шмыгает носом. — Несмотря на то, что он отвратительно поступил со мной.       — Так нельзя, Анна, ты же совсем изведешь себя, думая об этом подонке. Тебе надо отвлечься и чем-то заняться. Вот давай мы с тобой сходим как-нибудь погулять и развлечемся? Обещаю, что со мной тебе будет очень интересно! Никто не сможет отвлечь тебя лучше меня.       — Да, Анна, почему бы тебе и правда не прогуляться с Джулианом? — уверенно кивает Максимилиан, переведя взгляд на Анну. — Уверен, рядом с ним тебе удастся хотя бы ненадолго забыть о расставании с тем парнем.       — Только не сейчас, — без эмоций отвечает Анна. — Я не хочу развлекаться и что-то делать.       — Но, Анна, так ты еще больше загонишь себя в бездну, — отмечает Джулиан. — Знаешь, как потом будет тяжело выбираться из депрессии. А отвлечешься немного и спустя некоторое время начнешь приходить в себя.       — Сходи, Анна, — подбадривает Максимилиан. — Я полностью доверяю Джулиану и знаю, что он сумеет отвлечь тебя. Стоит наладить старые связи с тем, кого так долго знаешь.       — Не настаивай, папа, не надо…       — Ты должна показать тому негодяю, что он не заслуживает тебя, — уверенно отвечает Джулиан. — Изменников нельзя прощать. Я против них и сам ни за что не прощу ту, которая изменит мне с другим. Может, твой бывший ничего и не узнает, но тебе будет очень хорошо от мысли, что он не заставил тебя страдать и не сломил. Расставание с плохим знаменует время приятных перемен. Время закрывать одну книгу и открывать новую, более интересную, в которой будет только хорошее. Заметила, как многие девчонки хорошеют после расставания? А как меняются женщины после развода! Прожили полжизни с какими-то негодяями, но обрели свободу и решили начать все заново. Вот и тебе стоит так поступить.       — Джулиан абсолютно прав, дочка, — мягко говорит Максимилиан, погладив Анну по голове. — Надо с чего-то начинать. Скажи себе, что не стоит зацикливаться на этом. Погрустила, поплакала, пожаловалась – и хватит. Пора брать себя в руки. Может, однажды ты встретишь кого-то намного лучше того парня. А потом и замуж выйдешь, и детей родишь…       — Соглашайся, Анна. Твой папа никогда бы не посоветовал тебе плохого. А я готов оказать тебе всю необходимую поддержку и быть твоей жилеткой. Мы ведь с тобой близкие друзья, так ведь? А друзья всегда помогают друг другу.       Анна думает над этими словами еще несколько секунд, в какой-то момент вспомнив тот роковой поцелуй Даниэля и Бланки. И она решает согласиться на предложение Джулиана. В отместку. Хочет отомстить Даниэлю за его измену, даже если он никогда не узнает об этом.       — Хорошо, я согласна прогуляться с тобой, — с легкой улыбкой говорит Анна. — Может… Ты прав… И… Мне станет намного легче, и я смогу забыть о своей боли.       — Вот и прекрасно! — хитро улыбается Джулиан, пару секунд потирая ладони. — Ты приняла верное решение.       — Только помни, что у меня нет настроения веселиться.       — Я понимаю. Но обещаю, что буду делать все возможное, чтобы ты забыла ту неблагодарную свинью.       — Ты прав… Он и правда неблагодарная свинья. Для которой я делала все.       — Считай, что я был послан тебе самой судьбой. Чтобы облегчить твои страдания. Чтобы растопить твое сердце и открыть его для кого-то более достойного такой чудесной девушки.       Анна ничего не говорит и лишь скромно улыбается, пока Джулиан хитрым взглядом, полным холода, рассматривает девушку, которая не обращает внимания на то, что этот человек внушает ей чувство тревоги, страха и мороза по коже.       — Вот и сходите куда-нибудь прямо сейчас, — с легкой улыбкой предлагает Максимилиан. — А я пока посижу дома и поработаю на компьютере.       — Я как раз и хочу это сделать, — уверенно отвечает Джулиан. — Я сейчас абсолютно свободен и могу провести с вашей дочкой весь остаток дня.       — А может, мы поговорим в моей комнате? — неуверенно предлагает Анна. — Ты расскажешь мне про свою жизнь… Может, это как-то развлечет меня…       — Нет, Анна, я настаиваю на том, чтобы ты пошла со мной прямо сейчас, — чуть строже говорит Джулиан. — Стены всегда наводят тоску и вгоняют в депрессию.       — Жаль, что ты не зашел чуть раньше. Я бы не отправилась гулять по городу одна.       — Ничего страшного, если ты еще раз куда-то сходишь.       — Иди, Анна, иди, — с легкой улыбкой уверенно настаивает Максимилиан. — Тебе станет легче, если ты проведешь время с Джулианом.       — Давай, Анна, пошли! — твердо настаивает Джулиан. — Пора выходить в свет и готовиться к началу новой жизни. К новым отношениям.       — Хорошо, — под давлением сдается Анна, склонив голову. — Я согласна.       — Вот и славно! — с широкой улыбкой хлопает в ладони Джулиан. — Для начала предлагаю поехать поесть в одно шикарное место. Легкий салат, вкуснейшие хвосты омара и бокал дорогого вина помогут тебе почувствовать себя лучше.       — Как хочешь. Мне все равно.       — Ну ладно… — Джулиан встает с дивана и поправляет воротник своей черной рубашки. — Спасибо за отличный разговор, мистер Сеймур.       — В следующий раз приходи с Норманом, — уверенно отвечает Максимилиан. — А я позову Лилиан, и мы устроим потрясающий ужин.       — Я обязательно передам отцу ваше пожелание — Джулиан крепко пожимает Максимилиану руку. — И обещаю, что буду заботиться о вашей дочке.       — Я доверяю тебе и возлагаю на тебя большие надежды.       — Не сомневайтесь, я лично позабочусь о том, чтобы Анна забыла того предателя. Чтобы она думала о чем-то другом.       — Удачи тебе.       — Спасибо, мистер Сеймур, — одаривает Максимилиана хитрой улыбкой Джулиан.       — Ступай, Анна, — обращается к стоящей рядом Анне Максимилиан. — Желаю хорошо провести время.       — Спасибо, папуля, — без эмоций тихо отвечает Анна.       Максимилиан заключает Анну в дружеские объятия и провожает ее и Джулиана до входной двери. Девушка берет свою сумку и скрещивает руки на груди, а мужчина придерживает ее за спину, давая понять, что он прекрасно знает, как нужно вести себя с женщинами. Мистер Сеймур открывает дверь и с легкой улыбкой наблюдает за тем, как его дочь покидает квартиру вместе с этим человеком, от которого веет каким-то холодом, и который смотрит на нее не слишком добрым взглядом и улыбается с какой-то злой, презрительной ухмылкой, как будто замышляя что-то очень нехорошее, о чем Анна может жалеть всю свою жизнь.