Глава 35: Красивые поступки не сделают тебя героем
7 декабря 2023 г., 07:00
Примечания:
В свой 27-ой день рождения я с радостью публикую 34-ю главу своей книги, которая кажется бесконечной, но до конца которой осталось всего 8 глав. Работу над ней я заканчивала под «чудесную» перфораторную симфонию соседского оркестра, от которого у меня уже болит голова. Теперь, после того, как злодеи получили по заслугам, главы будут нести в себе гораздо меньше смысла, лишь иногда раскрывая какие-то ранее неизвестные детали. Например, в этот раз герои отходят от событий прошлых глав, и я еще и присобачила парочку незапланированных любовных моментов, которые вышли не очень, но все же довольно милыми. Кстати, вот вам два маленьких факта про эту главу:
1) На один из моментов в этой части меня вдохновил эпизод из легендарного бразильского сериала «Клон» (порт. O Clone) (тот, с которого началась моя любовь к бразильским сериалам еще в далеком детстве и недолгая влюбленность в восточные танцы);
2) Данная глава является последней, которую я выложила на другом сайте, когда была доступна самая первая часть этой книги, потому что потом у меня начались проблемы, которые не давали мне даже войти в свой аккаунт.
На улице уже вечер. Питер с Сэмми, Терренс и Эдвард покидают дом Даниэля. МакКлайф-старший возвращается домой, где его уже ждет Ракель, с которой он собирается провести остаток дня. Переодевшись в удобную домашнюю одежду, они закрыли свою комнату на замок, чтобы никто их не побеспокоил. Пока мужчина рассказывает о том, что сегодня было, девушка облокачивается спиной о спинку кровати и перебирает волосы жениха, чья голова лежит у нее не коленях.
— В общем, вот такая история, — задумчиво говорит Терренс, сложив руки на животе и уставив сонные глаза в потолок. — С этой проблемой мы покончили уже навсегда.
— Я так рада, — с легкой улыбкой произносит Ракель. — Слава богу, никто не пострадал.
— Хотя нам пришлось постараться, чтобы добиться своего. Эти двое никак не хотели сдаваться, когда полиция загнала их в угол, и когда Райан рассказал об их делишках.
— Бедный парень… — тяжело вздыхает Ракель. — Удивительно, что после всего этого Райан не озлобился и сумел сохранить человечество и доброту.
— Новость о том, что отец убил его мать, пробудила еще большую ненависть к семье. Мы боялись, что ему не удастся справиться с этими двумя. Райан выглядит плохо подготовленным в физическом плане.
— Захочешь отомстить за все страдания – еще не таким смелым станешь. Даже Анна не выдержала всех этих издевательств. Хотя она тоже кажется слабой и беззащитной.
— Она приятно удивила всех нас и все это время держалась очень смело и уверенно. Мы и подумать не могли, что она решится оглушить своего обидчика, чтобы спасти Даниэля, два раза дать ему пощечину и вылить кофе ему на голову.
— Это любовь, Терренс, — загадочно улыбается Ракель. — Теперь Анна уже не скрывает своих чувств и откровенно намекает на них не только нам, но еще и Даниэлю.
— Да, только он упрямится и либо делает вид, что ничего не понимает, либо еще не понял, что она дала ему надежду.
— Ничего, поймет, — уверенно говорит Ракель. — Хотя я думаю, что Даниэль все понимает. Просто он не хочет говорить об этом откровенно. Ему тяжело. Этот разговор ранит его.
— Мы все понимаем его. И стараемся не давить. Хотя и не даем ему забыть, что у него еще есть шанс.
— Теперь и я в этом не сомневаюсь, — скромно улыбается Ракель. — Раз ты говоришь, что Анна поцеловала Даниэля.
— Да уж, — бросает легкую улыбку Терренс. — Еще недавно она и слышать ничего не хотела о нем, но тут сама подошла к Перкинсу, поблагодарила его и поцеловала в щеку.
— Лед начинает таять!
— Это точно! — Терренс сгибает ноги в коленях, пока Ракель все также продолжает копаться в его волосах и иногда гладит лицо мужчины одной или двумя руками. — Все-таки его стремление быть супергероем принесло свои плоды.
— Анна всегда говорила, что мечтала о том, чтобы кто-то спас ее так же, как принц – принцессу. Она до сих пор обожает подобные сказки.
— И ее мечта сбылась! Нашелся принц, который спас ее саму и ее родителей.
— Слава богу, не ценой своей жизни.
— Да… Мы все здорово испугались, когда эти мерзавцы чуть не убили Даниэля. А Анна так вообще была готова впасть в истерику, когда услышала тот выстрел и крик Перкинса.
— Это немного напоминает случай, когда Эдвард хотел разобраться с Уэйнрайтом сам, — задумчиво отмечает Ракель.
— Да, я тоже подумал об этом, — кивает Терренс. — Только когда Эдвард просил нас об этом, мы не ушли. А вот сегодня, когда то же самое сделал Даниэль, мы с парнями послушали его… Хотя не должны были идти у него на поводу.
— Кэссиди сказала, что он с самого начала нервничал из-за того, что ты, Питер и Эдвард хотите вмешаться в это. Хотя и понимал, что один вряд ли справился.
— Мы пошли бы на это в любом случае, Ракель. Нас расстроило только одно – то, что мы оставили Даниэля одного. Если бы не решительность Анны, мы бы потеряли его.
— В любом случае мы с девочками гордимся вами и вашей решительностью. — Ракель мило целует Терренса в висок и нежно гладит его по щеке. — Вы все просто молодцы!
— Мне кажется, мы с Питером и Эдвардом не сделали ничего грандиозного, — скромно улыбается Терренс.
— Нет, дорогой, это не так. Если бы вас не было рядом, Поттеры и правда убили бы Перкинса. Вы добились своей цели и спасли Анну и ее родителей, самих себя и друг друга.
— Знаю, но все равно я считаю, что Даниэль сыграл самую важную роль в этой истории.
— Безусловно, Даниэль молодец. Он держался очень достойно и не боялся рисковать.
— Да и Анна тоже сыграла не менее важную роль, хотя никто не думал, что она решится на подобное.
— В любом случае вам всем есть чем гордиться. Мы с девочками не сомневались в вас и знали, что вы справитесь.
— Мы и не сомневались! — Терренс нежно проводит рукой Ракель по щеке, пока у нее на лице появляется легкий румянец.
— Иначе и быть не могло! — Ракель гладит Терренса по голове, слегка разлохматив его волосы.
— И мы верим, что вы поможете Анне вернуться к нормальной жизни и стать той позитивной счастливой девчонкой, которой она была. Мы с парнями сделали свое дело, а теперь ваша очередь, девчонки.
— Разумеется, мы сделаем все возможное, — уверенно обещает Ракель. — Теперь Анна точно не будет избегать нас.
— Анна сказала, что ужасно соскучилась по вам и мечтает куда-нибудь выбраться с вами.
— Обязательно выберемся, когда она придет в себя.
В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Терренс с легкой улыбкой всей душой наслаждается тем, как Ракель копается у него в голове, делая это настолько приятно, что мужчина все больше расслабляется с чувством, что его клонит в сон.
— Ах, как же хорошо быть дома рядом с любимой, — с легкой улыбкой блаженно вздыхает Терренс. — Я жутко устал после всех этих героических приключений… А мы с ребятами еще и помогли Даниэлю убраться в гостиной. Она была в ужасном состоянии после того дурдома.
— Может, я могу как-нибудь помочь? — убрав с глаз Терренса прядь волос, мягко спрашивает Ракель.
— Продолжай делать то, что ты делаешь сейчас. Ты же знаешь, что я обожаю, когда ты копаешься в моих волосах или просто держишь руку у меня на голове. Меня это так успокаивает и расслабляет.
— Я знаю. — Ракель приподнимет колено немного выше, пока вместе с ним приподнимется и голова Терренса, а затем с легкой улыбкой целует мужчину в щеку, держа его лицо в руках и кончиком носа мило потеревшись об его нос. — Мне стоит лишь потрепать тебя за волосы, как ты готов сделать что угодно.
— А еще это прекрасный способ побыстрее усыпить меня, — тихо хихикает Терренс и, прикрыв рот рукой, зевает. — Меня все больше начинает клонить в сон… Глаза сами закрываются…
— Ну так вздремни немного, — тыльной стороной руки проводя по щеке Терренса, предлагает Ракель.
— Вообще-то, нам и так скоро ложиться спать. А если я лягу спать сейчас, то с высокой вероятностью буду бродить по всему дому до раннего утра.
— Уже почти половина десятого. Так можно начать готовиться ко сну.
— Хочешь побыстрее уложить меня спать? — по-доброму усмехается Терренс.
— Я хочу, чтобы ты отдохнул. Ну и… — Ракель загадочно улыбается. — Мне нравится наблюдать за тобой, пока ты спишь.
— Как и мне – за тобой спящей.
— Ну а если хочешь, то можно пойти что-нибудь съесть. Сейчас что-нибудь быстро приготовим. Или просто выпьем сок…
— Нет, мы с парнями и так подкрепились после уборки.
— Тогда давай готовиться ко сну. Ну или просто полежим.
— Я как бы этим и занимаюсь…
Терренс, не скрывая своей широкой улыбки, сначала теплой ладонью нежно гладит Ракель по щеке, а потом берет ее руку, что покоится у него на груди, скромно водит по ней и несильно сжимает.
— Ракель, любимая… — с легкой улыбкой низким, приятным голосом произносит Терренс и нежно целует руку Ракель. — Мне так повезло, что у меня есть такой чудесный ангел, как ты.
— Это ангел всегда будет рядом, дорогой, — уверенно отвечает Ракель. — Всегда…
Пока Терренс продолжает широко улыбаться, Ракель обвивает руками его шею и оставляет по одному нежному короткому поцелую в висок и лоб, носом трется об его щеку и робко прикасается к ней своими мягкими губами, вдыхая естественный запах мужской кожи. МакКлайф-старший поначалу скромно хихикает, а затем оставляет парочку коротких поцелуев на ее губах и уголках рта. Но на одном коротком поцелуе Ракель не хочет останавливаться и одаривает Терренса более продолжительным после того, как немного дразнит.
— Ты такая веселая, — низким и приятным голосом отмечает Терренс.
— Говорят, настроение бывает заразным, — хитро улыбается Ракель. — Так что… Я хочу, чтобы твое было таким же хорошим, как и мое.
— Разве оно может быть еще лучше, когда рядом находится любимая девушка, которая дает тебе причину жить?
Терренс приподнимается на локте, с искренней улыбкой на лице гладит Ракель по голове и рукой медленно проводит во всей длине ее волос. Из-за чего та улыбается до ушей с чувством чего-то очень приятного, вызванное тем, что любимый мужчина дотрагивается до нее и проявляет свою любовь.
— А после такого трудного дня так хочется, чтобы кто-то позаботился обо мне и заставил почувствовать себя ребенком, — скромно добавляет Терренс.
— Ах, ребеночек… — с легкой улыбкой произносит Ракель, нежно гладя Терренса по голове. — Разумеется, я позабочусь о своем сокровище. С большим удовольствием.
Ракель со спины нежно обнимает Терренса, приложив теплые ладони к его груди и прижав его к себе как что-то очень дорогое. А сам мужчина с радостью тянется к любимой и удобно располагается у нее между ног, со стороны выглядя словно маленький мальчик, которому не хватает тепла и любви.
— Терренс, любимый… — гладя Терренса по голове, мурлыкает Ракель.
— Кстати, а я когда-нибудь говорил, что от тебя веет невероятно приятным теплом? — с легкой улыбкой спрашивает Терренс. — Что еще ни с кем мне не было так хорошо…
— Много раз. И от тебя веет точно такое же тепло. Ты всегда согреваешь меня, когда мне холодно.
Ракель с более широкой улыбкой мило целует Терренса в висок, нежно гладя его по щеке, кладет его голову к себе на плечо и трется носом об его нос, пока их лбы соприкасаются.
— Ну все, давай не будем говорить о сегодняшнем дне, — копаясь в волосах Терренса, мягким, низким и приятным голосом предлагает Ракель. — Лучше будем думать о будущем. В котором нас ждет столько всего интересного.
— Хвала всем богам, что эта история наконец-то закончилась! — восклицает Терренс.
— Лично я не могу дождаться, когда вы с парнями возобновите свои выступления и репетиции.
— Как только мы придем в себя после всего, что произошло, так сразу же начнем репетировать.
— Я все еще жду момента, когда буду сидеть в первом ряду, наблюдать за твоей игрой, слушать твой голос и с гордо поднятой головой говорить всем, что у меня невероятно талантливый жених.
— Скоро, любимая, — с легкой улыбкой тихо произносит Терренс, погладив руку Ракель, что лежит у него на груди. — Скоро ты услышишь меня на живом концерте, сидя на самом лучшем месте.
— Надеюсь, это случится очень скоро.
Голос Ракель оказывается настолько тихим, мягким и спокойным, что он убаюкивающим способом действует на Терренса. Ласки девушки также способствуют тому, что мужчина и сам не замечает, что начинает потихоньку засыпать у нее на коленях. Какое-то время Ракель ничего не говорит, с легкой улыбкой просто гладя Терренса по голове и лицу и пропуская пальцы сквозь его мягкие волосы. Но вскоре она замечает, что мужчина как-то притих, переводит на него взгляд и скромно улыбается, видя, что он спит у нее на коленях, с тихим, равномерным дыханием сложив руки у себя на животе.
— Ну да… — шепчет Ракель. — Заснул…
Ракель улыбается намного шире и тыльной стороной руки нежно проводит по щеке Терренса.
— Прости, милый, но позже я буду вынуждена разбудить тебя. Чтобы переодеться и лечь в кровать.
Поглаживая Терренса по щеке, Ракель видит на ней небольшую рану, до которой она слегка дотрагивается. Потом девушка рукой нежно накрывает руки мужчины, сложенные у него на животе, осторожно берет одну из них, какое-то время гладит ее и кладет обратно. Она еще несколько секунд наблюдает за своим женихом и очень нежно гладит его по голове или щеке. После чего ее взгляд падает на одну из подушек и подкладывает ее под голову МакКлайфа-старшего, которую осторожно убирает со своих колен. Ракель пару секунд нежным взглядом смотрит на него со скромной улыбкой, а потом ложится рядом с мужчиной, подложив руки себе под щеку, и просто вдумчиво всматривается в его покрытое маленькими шрамами и легкой щетиной лицо, что кажется ей таким милым.
***
Питер также вернулся к себе домой вместе с Сэмми и сейчас дожидается приезда Хелен. Мужчина решает покормить ретривера, который жадно поглощает сухой корм, насыпанный в небольшую миску, что стоит на полу рядом с еще одной такой же, но уже с чистой водой. Пока блондин сидит за кухонной стойкой, с легкой улыбкой наблюдает за тем, как пес съедает даже все, что выпадает из миски и оказывается на полу. Питер и сам достает из холодильника легкую закуску и сейчас с удовольствием ее ест. А в какой-то момент мужчина уставляет усталый взгляд в сторону окна и с грустью во взгляде наблюдает за темным небом, видя, что горящая на потолке люстра отражается в стекле, и на мгновение подумав, что это светит луна. Роуз бы и дальше продолжал смотреть в окно, если бы не услышал кошачье мяуканье с верхнего этажа. Он раздраженно рычит с закатанными глазами, а Сэмми выражает свое «фи» негромким лаем. — Не обращай внимания, приятель, — запустив руку в волосы, устало говорит Питер. — Доедай свой ужин. Сэмми тихонько поскуливает, будто говоря: «Эх, как мне жаль тебя, мужик!». — Доедай. Они теперь так и будут мяукать. Сэмми все-таки слушается Питера, быстро доедает все, что осталось в миске, и начинает пить воду из другой. — Молодец, Сэмми, хороший мальчик, — с легкой улыбкой хвалит Питер. Через пару секунд Питер снова слышит громкое мяуканье сразу нескольких кошек. — Ох, черт, я уже устал бороться с этим… — устало вздыхает Питер, проведя рукой по своему усталому лицу. — Это бесполезно… Хотя этот кошачий вой меня бесит все больше и больше. Все равно что работающий часами перфоратор… Сэмми негромко подает голос и подходит чуть ближе к Питеру, который гладит пса по голове, смотря на него довольно усталым взглядом. — Парни не зря говорят мне, что я должен валить отсюда. Жить в таких условиях становится просто невыносимо. А самое главное – всем по хер, и никто ничего не делает. Походу, меня это одного бесит. Или здесь живут одни глухие бабули. Тут Питер слышит звук громко работающего радио или телевизора, раздающийся с тех же верхних этажей, и устало стонет, проводя руками по лицу. — Твою мать, Марта еще и телевизор врубила на всю катушку… — устало говорит Питер. — Опять! Ей плевать, что уже половина десятого! Люди вообще-то спать собираются! Сэмми, приняв сидячее положение, тихо и жалобно скулит, а Питер резко выдыхает, проводит руками по своим волосам, лениво встает из-за стола, берет посуду, из которой он ел, и подходит к раковине. — Знаю, Сэмми, я реально должен валить отсюда, — включив воду в кране и начав мыть посуду, спокойно говорит Питер. — И думаю, сейчас я вполне могу заняться этим вопросом. Раз я в состоянии купить себе новую квартиру или новый дом, то почему бы не воспользоваться этим шансом? Сэмми уверенно подает голос, будто выражая согласие. — Только мне все равно будет нужно время, чтобы забрать все вещи отсюда и перевезти их на новое место. И боюсь, что мне придется воспользоваться добротой моих друзей. Их машины определенно мне понадобятся. Одной будет недостаточно. Спустя некоторое время Питер справляется с мытьем тарелки и стакана, кладет эти вещи в нужное места, выключает воду в кране, поворачивается лицом к Сэмми и упирается руками в раковину. — Однако для начала надо прийти в себя после всего, что мы пережили. Если честно, я сейчас туго соображаю… Сэмми издает тихий звук, а Питер скромно улыбается. — Я уже и сам хочу поскорее переехать. Хоть смогу спокойно приглашать друзей и обеспечивать девушке хорошую ночь, если она захочет остаться у меня. Не все же мне пользоваться добротой Хелен и ее бабушки и иногда оставаться у них на ночь. Сэмми подходит к Питеру поближе и снова издает какой-то звук, смотря на него так, будто хочет сказать: «Ты что, Питер! Да мы всегда рады, если ты остаешься с нами! Потому что рада моя хозяйка!». — Я знаю, что никто из вас не против, — скромно хихикает Питер. — Но я хочу, чтобы моя девушка ночевала у меня дома. Проводила со мной побольше времени. Мне нравится проводить ночи с ней. И знаешь, приятель… Скажу тебе по секрету, что однажды я хотел бы жениться на Хелен. Сэмми еще больше оживляется и начинает радостно вилять хвостом, внимательно слушая Питера, который говорит все это с неким блеском в глазах и скромной улыбкой на лице. — Да-да, Сэмми, я серьезно настроен по отношению к твоей хозяйке, — уверенно кивает Питер. — И в будущем вижу ее своей женой. Хочу верить, что Хелен не откажет, когда я однажды решусь предложить ей выйти за меня. Я люблю эту девушку всем сердцем и даже не представляю на ее месте никого другого. Ты бы хотел этого, приятель? Хотел бы, чтобы мы жили все вместе? Сэмми в прыжке взволнованно подает голос, а Питер с легкой улыбкой чешет псу шерстку, опускается на корточки и берет его морду в руки, пока ретривер лижет кончик его носа. — Только это пока что должно остаться между нами, — предупреждает Питер. — Ты стал первым, кто узнал о моих намерениях. Даже парни еще не знают. Так что прошу тебя не выдавать меня. Хорошо? Сэмми снова уверенно подает голос, виляя хвостом. — Ладно, я тебя надеюсь, — дружелюбно говорит Питер. Пока Сэмми молча смотрит на Питера с высунутым языком, смирно сидя перед ним, мужчина с легкой улыбкой гладит пса по голове до тех пор, пока не слышит звонок в дверь, который еще больше возбуждает ретривера. — Пошли встречать хозяйку, — скромно улыбается Питер. Сэмми молнией бежит ко входной двери с радостным лаем, пока Питер со скромным смешком подходит к ней спокойно. Как только он приходит в коридор, то видит, как пес, энергично виляя хвостом, резво прыгает из стороны в сторону. Блондин довольно быстро открывает дверь, видит на пороге Хелен и хочет поприветствовать ее. Правда Сэмми тут же загораживает ему проход, будто говоря: «Нет, я первый!». — Сэмми, мальчик мой хороший! — с легкой улыбкой восклицает Хелен, опускается на корточки и обеими руками гладит шерстку Сэмми. — Привет! Привет! Сэмми начинает мордой утыкаться Хелен в лицо, лизать некоторые его части и пытаться обнять, закинув лапы ей на плечи и прижавшись к ней как можно ближе. Сама же девушка скромно хихикает и с удовольствием чешет шерстку песика. — О, господи, малыш, такое чувство, будто ты не видел меня целый месяц, — скромно хихикает Хелен. Сэмми облизывает Хелен нос, слишком бурно проявляя свою радость от встречи с хозяйкой, по которой успел ужасно соскучиться. — Я тоже очень скучала по тебе, Сэмми. Знаешь, как я переживала, что с тобой могло что-то произойти. — Но как ты можешь видеть, с ним все хорошо, — с легкой улыбкой отвечает Питер. — Вряд ли бы он был таким радостным. — Так, Сэмми, все, хватит прыгать как козочка! Дай Хелен зайти! Сэмми, слышишь, что я говорю! Ты еще долго собрался держать ее на пороге? Сэмюэль! Питер с трудом оттаскивает возбужденного Сэмми в сторону, чтобы Хелен смогла встать на ноги и пройти в квартиру. — Вот теперь можешь выразить свою радость. Пока Сэмми снова набрасывается на Хелен с вниманием, Питер быстро закрывает входную дверь и еще несколько секунд наблюдает за ними. — Сэмми, проказник ты мой… — скромно улыбается Хелен, погладив Сэмми по голове и мягко потрепав его за уши. — Проказник! Эй, дай мне поздороваться с Питером. Сэмми! Сэмми, ну что ты делаешь? Сэмми, хватит! Через несколько секунд Сэмми все-таки оставляет Хелен в покое, чтобы она могла поздороваться с Питером. — Не переживай, радость моя, я не забыла про тебя, — скромно улыбается Хелен и нежно гладит Питера по щеке. — За тебя я беспокоилась ничуть не меньше, чем за ушастого. — Не стоит, — с легкой улыбкой произносит Питер. — Со мной тоже все в порядке. — Однако у тебя есть повреждения на лице. — Хелен получше рассматривает те раны, что появились сегодня у Питера на лице. — О боже… Какой ужас… — Не беспокойся, милая, — уверенно говорит Питер, совершенно не беспокоясь о своих ранах и легкой боли в переносице, и с легкой улыбкой гладит Хелен по голове, пока Сэмми радостно кружит вокруг своей хозяйки. — Это всего лишь царапины. Они скоро пройдут. — С тобой и правда все хорошо? — округляет глаза Хелен. — Или ты не хочешь заставлять меня волноваться? — Правда, Хелен. Все хорошо. Питер с искренней улыбкой на лице заключает Хелен в трогательные объятия, обвив руки вокруг ее талии, положив ладони ей на спину и уткнувшись носом в макушку с чувством распространяющегося по всем телу приятного тепла. Пока та крепко обвивает его шею и запускает пальцы в слегка спутанные, но по-прежнему мягкие белокурые волосы. Сэмми же, приняв сидячее положение, с огромным интересом наблюдает за влюбленными, обращая на себя внимание своей хозяйки, которая широко улыбается ему, крепко обнимая своего возлюбленного, прижимаясь к нему как можно ближе и ласково гладя его по голове. А через несколько секунд Хелен и Питер отстраняются друг от друга, обмениваются широкими улыбками и ненадолго обращают свое внимание Сэмми, который с высунутым языком смотрит то на одного, то на другого. — Ну что, как все прошло? — с тревогой в душе спрашивает Хелен. — Этих мерзавцев арестовали? — Да, арестовали, — с легкой улыбкой кивает Питер. — Теперь ими будет заниматься полиция. Было непросто поймать их, но мы справились. — Значит, теперь Анне никто не угрожает, и она может жить нормальной жизнью? — А ее подружки вполне могут помочь ей стать прежней. Той жизнерадостной девочкой, которой она была. — Ох, боже! — с легкой улыбкой восклицает Хелен. — Я так рада, что все хорошо закончилось! — Мы и сами рады, что покончили с этим. — Я хочу знать, как все было. Пожалуйста, Пит… — Пойдем в мою комнату. Питер жестом пропускает Хелен вперед и провожает ее в свою комнату, пока Сэмми тут же следует за ними без какого-либо приглашения. А как только они приходят туда, мужчина берет девушку за руки, подводит ее к кровати и вместе с ней усаживается на нее, пока пес садится на пол напротив них. — Рассказывай, — кивает Хелен. — Что произошло? Кто пострадал? — Не беспокойся, любимая, никто не пострадал, — уверенно отвечает Питер. — Все живы и здоровы. — Поттеры ничего не сделали с Анной? Ее родителями? А что насчет парней? — И Анна, и ее родители, и парни в полном порядке. Да, у парней осталась пара синяков и повреждений, но к счастью, с ними все хорошо. — Слава богу! — резко выдыхает Хелен. — Хотя отмечу, что все пошло… Так скажем… Не по плану. Поначалу все было нормально, но потом ситуация вышла из-под контроля. И помощь пришла от куда мы ее не ждали. — В каком смысле? — слегка хмурится Хелен. — Помощь в последний момент пришла от Анны. Она спасла Даниэля, когда Джулиан Поттер едва не убил его. — Спасла Даниэля? — широко распахивает глаза Хелен. — Но каким образом? — Твоя подруга вазой ударила Поттера по голове в последнюю минуту, когда Перкинс боролся с ним на последнем издыхании. Удар по голове оказался достаточно крепкий, чтобы этот мерзавец потерял сознание. — Ничего себе… Ты сейчас не шутишь? — Нисколько, — с легкой улыбкой качает головой Питер. — Но как у нее хватило смелости? Как Анна решила пойти на такое? Это же был огромный риск! — Ради любви на многое пойдешь, дорогая, — загадочно улыбается Питер. — А сейчас Анна уже не скрывает, что все еще любит Даниэля. И дает намеки на то, что еще не все потеряно. — Господи… — Хелен с широко распахнутыми глазами закрывает рот обеими руками. — Сеймур сумасшедшая! А если бы она убила Поттера? Или вообще бы не смогла ударить? Этот подонок сожрал бы ее с потрохами! — Думаю, Сеймур это знала, — пожимает плечами Питер. — Но понимала, что если не попробует спасти Даниэля, то мы бы все потеряли его. — Погоди, я что-то не поняла… — слегка хмурится Хелен. — А где были вы с Терренсом и Эдвардом? Где была полиция? Неужели все было настолько ужасно, что вы не справились? — Просто в какой-то момент Даниэль попросил нас всех выйти на улицу, а сам остался один в доме с этими мерзавцами. — Что? Один? Наедине с этими больными тварями? — Лучше бы мы его не слушали… Во-первых, мы все жутко испугались, что Поттеры убили его, когда услышали выстрел и крик Даниэля. А во-вторых, зайдя в дом, когда оба были ликвидированы, Перкинс лежал на полу полуживой. — Господи, Перкинс с ума что ли сошел? — с широко распахнутыми глазами ужасается Хелен. — Неужели он не понимал, что это могло плохо для него кончиться? — Думаю, он просто испугался, когда Поттеры приставили оружия к нашим с Эдвардом и Терренсом головам. Когда нам не давали вырваться, а Сэмми только лишь бегал вокруг нас и громко лаял. Вот Перкинс и совершил столь безумный поступок. Решил, что он спасет наши жизни. — Но почему вы трое бросили его? Вы же видели, что он не справился бы сам! С двумя! С оружием! — Знаю, Хелен, — с грустью во взгляде произносит Питер. — Мы сильно жалеем, что позволили ему остаться одному. Да, нас практически вытолкали за дверь, но это было неправильно. — Этот парень сумасшедший… Просто ненормальный… — Он был настолько слаб, что не мог сам встать с пола. Даниэль потратил все силы на этих ублюдков и в итоге больше не мог сопротивляться так же яро, как и в начале. — Но… Если вы все вышли на улицу, то каким образом Анна спасла его? — Анна вернулась в дом сразу же после того выстрела и крика Даниэля. Мы все пытались остановить ее, но она была слишком упряма и никого не слышала. Полицейские пытались ее удержать, но она вырвалась. — Ох, какой кошмар… — качает головой Хелен. — У меня нет слов. — После этого за ней побежал Райан, который попросил нас с парнями остаться, когда мы твердо решили вернуться. А потом и Сэмми увязался за ними. Я не хотел отпускать его, но этот ушастый настоял. Сэмми тихонько подает голос. — Райан? — удивленно произносит Хелен. — А он откуда там взялся? — А ему не надо было ничего говорить, — загадочно улыбается Питер. — Оказалось, что этот парень тайно наблюдал за Поттерами и следил за каждым их словом и действием. А желая разоблачить папашу и братца, Райан нашел адрес дома Даниэля. От которого его папаша хотел избавиться, выкинув бумажку с адресом в мусорку. Приехал и задал им жару! — Надо же… Но ведь он казался таким милым и пушистым и буквально боялся слово сказать! — Уже нет Тем более, что разоблачение произошло прямо в присутствии полиции. А это еще один повод надолго упрятать этих гадов за решетку. — Вот как… — Кстати, ты помнишь, как в день избиения Анны мы говорили про мать Райана? — Конечно, помню. А что? — Эта женщина погибла по вине отца Джулиана и Райана. — Что? — широко распахивает глаза Хелен. — То есть, как это по его вине? — Этот подонок отравил свою жену ядом, который обычно применяют для отравления животных. — Ядом для животных? — громко удивляется Хелен. — Стрихнином, если быть точнее. — О, господи! Мерзкий убийца… Сэмми два раза уверенно подает голос, а Хелен качает головой, окидывая потрясенным взглядом всю комнату и приложив руку ко лбу. — А это точно он сделал? — слегка хмурится Хелен. — Райан точно уверен в этом? — Абсолютно, — уверенно произносит Питер. — Райан нашел прекрасные тому доказательства и дал нам послушать запись разговора своего отца и еще какого-то типа. На той записи он сделал чистосердечное признание и рассказал, как именно отравил свою жену. Даже было упоминания попытки точно также убить Райана. И… Даже Даниэля. — У меня нет слов… Бедная женщина! Я… Я в шоке! — Да уж, просто развестись с ней не захотел, а решил избавиться от нее навсегда и сделать Райана одиноким и несчастным. Поттер-старший поначалу все отрицал, но все-таки раскололся, когда его прижали к стенке. — Но как так получилось, что никто не знал, от чего умерла мать Райана? — Об этом не знал только Райан. А его братец с папашей знали это с самого начала. И ничего не говорили этому парню. — И он не пытался узнать это ранее? — К сожалению. А иначе бы эта падла намного раньше отправилась за решетку. — Надеюсь, этот мерзавец ответит за то, что сделал с этой женщиной. — Не беспокойся, любимая, для него уже приготовили местечко в обезьяннике. И его старший сыночек отправился туда вместе со своим любимым папочкой. Который, однако, любит его лишь потому, что он – ублюдок, готовый плясать перед ним на задних лапках. — Но как Райану удалось достать ту запись разговора? Неужели он не боялся угроз со стороны этих людей? Если бы его поймали, то этому парню не поздоровилось бы. — Он боялся? — удивленно произносит Питер. — Да ты что, Хелен! Знаешь, какую жару он задал своим папочке и братику! У тех аж челюсти на полу валялись! Они-то думали, что Райан – для них не угроза, но в итоге он сдал этих двоих с потрохами и передал полиции все улики. — Да уж… Не ожидала… Не ожидала… — Один Райан так довел своего папашу, что тот хотел уносить ноги. Правда Сэмми не позволил и быстро расправился с этой убийцей. Сэмми с гордым видом два раза уверенно подает голос. — Он сам это сказал, когда полиция наконец-то схватила обоих Поттеров. — То есть, ты хочешь сказать, что этот парень и Сэмми добили одного, а Анна спасла Даниэля от другого? — слегка хмурится Хелен. — Да, все так и было, — скромно улыбается Питер. — Ух ты… — Хелен бросает взгляд в сторону и неуверенно заправляет прядь волос за ухо. — Даже не знаю, что сказать… — Тебе больше не нужно думать об этом, милая, — мягко отвечает Питер и сначала накрывает ладонью руку Хелен, а потом берет ее обеими руками и нежно гладит. — Все кончено. С сегодняшнего дня твоя подруга находится в безопасности и может делать все, что пожелает. — Господи, я так рада за нее, — слегка улыбается Хелен. — Наконец-то Анна обрела долгожданную свободу! Теперь никто не посмеет указывать ей, что делать, кричать и избивать, когда она делает что-то не то. — Да и ее родители могут заняться своими делами. — Только есть одна вещь… — Хелен тихо вздыхает с грустью во взгляде. — Захочет ли Анна вернуться к Даниэлю? Да, она спасла его, но это могло быть что-то вроде случая, когда беда объединяет людей. — А вот у меня нет никаких сомнений в воссоединении этих голубков, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Питер. — Сегодня Анна была готова впасть в истерику из-за мысли, что Даниэль умер, решительно спасла его от Поттера и в конце поблагодарила его поцелуем в щеку. — Постой! — восклицает Хелен. — Ты сказал, Анна поцеловала Даниэля? — Ага! Конечно, сам Перкинс принял поцелуй как дружеский жест, но мы-то знаем, что это значит. — Питер загадочно улыбается. — Анна дала ему надежду! Надежду, что она может вернуться к нему. Ее обида постепенно проходит. Сеймур начала задумываться о том, стоит ли ей давать шанс. — Да, ты прав… — Хелен улыбается уже намного шире. — Думаю, это и правда знак… Анна все больше начинает раскрывать свои чувства: сначала нам и родителям, а теперь и Даниэлю дала небольшой намек. — Они воссоединятся, Хелен, будь уверена! — с гордо поднятой головой уверенно заявляет Питер. — Я уже говорил тебе, что это случится! Эти двое не могут друг без друга и ни за что не забудут все, что между ними было. — Ты знаешь, в последнее время я и сама начинаю верить в это все больше. Когда наши проблемы только начались, я думала, что мы никогда не справимся с ними. Но сейчас, как мы видим, жизнь потихоньку налаживается. — Она будет еще лучше. — Питер обеими руками гладит лицо Хелен, заключает ее в свои нежные объятия и прижимает к себе поближе, положив ее голову на свое плечо и начав копаться у нее в волосах. — Надо только немножко подождать. — Кстати… — задумчиво произносит Хелен. — Раз уж Поттеров арестовали, значит, вы с парнями можете снова начинать выступать. А то вы совсем ее забросили… — Этим мы и займемся в ближайшее время. Только отдохнем хотя бы несколько дней, а потом начнем обсуждать вопросы группы. Пора возвращаться к работе и готовиться к продвижению альбома. — А это значит, что мы с девочками снова сможем наблюдать за вашими выступлениями в онлайн-трансляциях, — с легкой улыбкой отмечает Хелен. — Ах, я так скучаю по ударным и тем чувствам, что овладевают мной во время игры. Знаешь, как я мечтаю взять в руки палочки и от души подубасить по барабанам! — Скоро, любимый, скоро. — Хелен с широкой улыбкой покрепче обнимает Питера, положив руки ему на спину, которую она нежно гладит с чувством невероятно приятного тепла, и все еще позволяя голове покоиться у него на плече. — Я и сама хочу поскорее услышать вашу группу. Хотя мы совсем позабыли о том, что нас ждет в ближайшее время. Например, свадьба Наталии и Эдварда и Ракель и Терренса. По-моему, никто за последнее время не вспоминал о том, что они помолвлены. — Ну не знаю, лично я никогда об этом не забывал, — слегка улыбается Питер. — Да и остальные, мне кажется, тоже. Вон Наталия уже ездила по магазинам с Ракель и выбирала себе наряд и успела поспорить с Эдвардом из-за свадьбы. — Мне кажется, они либо забыли о подготовке к свадьбе на время, либо все-таки все уладили. — Кто знает, милая… Но я знаю точно, что теперь можно уделить этому вопросу побольше внимания. — Да! Уж теперь эти голубки могут заняться подготовкой уже вплотную. Рочестер и Кэмерон уже получили в подарок шикарное кольцо, но они и МакКлайфы даже не начали хотя бы обсуждать концепцию праздника. — Ой, да пусть МакКлайфы женятся хоть завтра! — по-доброму усмехается Питер. — Проблемы уже разрешены, а значит, больше нет препятствий для шумного праздника и повода увидеть грустные лица. — Нет, завтра не надо! — скромно хихикает Хелен. — Для начала пусть лучше немного придут в себя. А потом уже начнут подготовку. И мы им в этом поможем. — Мы с Перкинсом с радостью возьмемся за работу над образами женихов. — Ну а мы с Сеймур подберем для наших невест самые лучшие платья. — М-м-м, я уже предвкушаю момент, когда увижу тебя в день свадьбы, — нежно мурлыкает Питер, мягко гладит Хелен по щеке, мило целует девушку в макушку, приложив к ней ладонь, пристально смотрит ей в глаза и скромно кладет руку ей на колено. — Моя красавица наденет шикарное платье, сделает прическу с макияжем и будет весь день радовать меня своей сногсшибательной красотой. — Невесты сделают все, чтобы их подружки были красавицами, — скромно улыбается Хелен. — Все-таки подружки невесты. Надо выглядеть красиво, но постараться не затмить главных героинь дня. — Что бы вы там ни решили, я уверен, что буду в восторге. — Питер тыльной стороной руки проводит по щеке Хелен, а кончиками пальцев – по изгибу ее шеи. — Буду с большим удовольствием сопровождать тебя повсюду и с гордостью говорить всем, что у меня самая красивая девушка на свете. — Ох, Роуз… — смущается Хелен, почувствовав, как у нее начинают гореть щеки. — Будет очень трудно держать себя в руках и не одарить свою любимую лаской на виду у всех. А вы, девчонки, любите дразнить парней и наряжаться так, чтобы вас захотели. — Просто мы хотим быть привлекательными, — скромно копаясь в волосах Питера, мурлыкает Хелен. — Ведь я хочу, чтобы ты восхищался мной… Чтобы никогда не видел меня растрепанной и неутоленной… — Ты будешь нравиться мне даже в таком виде. Да и я считаю, что иногда можно позволить себе расслабиться и выглядеть немного небрежно. По-домашнему. — Вот как… — Да и вообще… Куда интереснее быть немножко хулиганкой. А быть все время хорошей иногда может надоесть. — М-м-м, хулиганкой… — Хелен со скромной улыбкой прикладывает ладонь к щеке Питера, смотря ему в глаза. — Почему бы и нет? — удивляется Питер, мило целует Хелен в щеку и оставляет парочку поцелуев у нее за ухо, заставляя ее скромно улыбнуться. — Это же здорово, когда девушка может быть непредсказуемой. Когда не знаешь, что она захочет сделать. Как решит удивить. — Намекаешь на то, что мне нужно быть плохой девочкой? А, Роуз? Хелен одаривает Питера нежным коротким поцелуем в губы, пока Сэмми сидит напротив влюбленных с высунутым языком и с огромным интересом наблюдает за ними. — Может быть… — с загадочной улыбкой мурлыкает Питер, приобнимает Хелен, прижимает ее поближе к себе и мило трется кончиком носа об ее нос. — Иногда можно немножко пошалить. Более… Раскрепощенной. — М-м-м, вот как… — низким голосом произносит Хелен, пока ее нежный взгляд медленно скользит по лицу Питера. — Неужели тебе никогда не хотелось немного похулиганить? — Питер мягко берет Хелен за подбородок и приподнимает ее лицо. — Сделать то, на что ты бы вряд ли решилась… — А позволь узнать, с каких пор ты решил стать плохим парнем? — интересуется Хелен, уверенно смотря Питеру в глаза и позволяя своим пальцам медленно ходить по его груди. — Всегда был таким скромным и милым, а тут такое… Неужели это дурное влияние парней? — Это влияние чувств… — низким, мягким голосом отвечает Питер, нежно поглаживая колено и бедро Хелен. — Моих чувств к тебе… Которые я могу свободно проявлять. Радостный Сэмми скромно подает голос, на пару секунд обращая на себя внимание Питера и Хелен. — Спокойно, Сэмми, — уверенно говорит Питер и гладит виляющего хвостом Сэмми по голове. — Твоей хозяйке не будет больно. Она будет в восторге. Сэмми уже чуть громче подает голос, пока Хелен с хитрой улыбкой наглаживает Питеру плечи и грудь, игриво покусывая нижнюю губу. — Ты и правда так этого хочешь? — низким голосом спрашивает Хелен. — Разнообразие – это всегда здорово, если оно доставляет тебе удовольствие, — отвечает Питер и оставляет нежный поцелуй на изгибе шеи Хелен. — Что ж… — Хелен с хитрой улыбкой приподнимает голову и уверенно кивает. — Хорошо. Не я все это начала. Ты сам напросился. Не ожидая никакого ответа от Питера и не давая ему времени что-то сообразить, Хелен резко, но мягко обхватывает лицо блондина рукой, закидывает свободную руку ему вокруг шеи и с громким придыханием целует его в губы, сильно наклонив голову на бок и в какой-то момент начинает издавать тихие, полные наслаждения стоны. Поначалу Роуз немного теряется с чувством, что сердце на мгновение уходит в пятки, пока девушка обеими руками ласкает его лицо, заднюю часть шеи и голову, копается в его мягких волосах и слегка оттягивает их. Впрочем, блондин очень быстро приходит в себя и отвечает на ее поцелуй с еще большей страстью, взяв лицо своей возлюбленной в руки и начав наглаживать ей спину, голову, талию и ноги. Ну а возбужденный Сэмми с большим интересом наблюдает за происходящим и с громким лаем бегает из стороны в сторону, пока влюбленные слишком увлечены друг другом, чтобы обращать внимание на пса. — Эй, ты что делаешь? — скромно хихикает Питер. — То, чего ты хотел, — низким голосом уверенно отвечает Хелен и оставляет парочку поцелуев за ушами Питера, держа его лицо в руках. — Или я неправильно тебя поняла? — Нет, правильно… — Питер блаженно улыбается, когда Хелен оставляет пару коротких чмоков на уголках его рта. — Очень даже правильно… — Это только начало. Хелен с хитрой улыбкой толкает Питера так, что он с более громким смешком заваливается на кровать. Девушка ложится на него сверху, одаривает еще более страстным поцелуем в губы и с чувственным стоном уверенно скользит языком по его небу. Пока руки мужчины скользят по ее спине, изгибам талии, бедрам и ягодицам, которые его пальцы в какой-то момент нежно, по-хозяйски сжимают. — Ну что, красавчик, еще не жалеешь, что сказал про желание видеть меня более дерзкой? — с чувством учащенного сердцебиения низким голосом интересуется Хелен. — Нет… — с учащенным дыханием хрипит Питер и понимает, как его сердце уходит в пятки после того, как Хелен сначала губами едва касается кожи на изгибе его шеи и оставляет на ней несколько нежных поцелуев, дыша на нее горячим и холодным воздухом попеременно. — О, черт, детка, продолжай… — Сегодня я не буду заходить слишком далеко. — Хелен кончиком языка игриво касается края уха Питера. — Но в следующий раз ты узнаешь, кто такая Хелен Маршалл. — Нет-нет, я хочу еще! Хочу больше! — Ты устал. У тебя не хватит сил выдержать все, что я бы хотела с тобой сделать. — Не устал, не устал! — Расслабься, Пит, не будь таким напряженным. — Хелен медленно проводит рукой по груди Питера и задерживается на его животе, который она нежно гладит, пока ее губы все еще уверенно ласкают ему шею, уши и место за ними. — Я пока что ничего не делала… — Делай со мной все, что хочешь… — с прикрытыми глазами мурлыкает Питер, чувствуя, как по всему его телу пробегают мурашки. — Я мгновенно возбуждаюсь от одного лишь взгляда на тебя. Ведь ты такой сексуальный… Хелен снова одаривает Питера продолжительным поцелуем в губы, задрав руки мужчины у него над головой и прижав их к кровати. Время от времени она издает тихие, чувственные стоны, ласкает языком все самые чувствительные места у его во рту и уже чувствует, как в живот упирается что-то твердое, обо что она намеренно трется бедрами. Влюбленные, чьи лица сильно покраснели из-за возбуждения, не обращают внимания на Сэмми, выражающего свою ревность громким, требовательным лаем, и сосредоточиваются на том, как сделать друг другу приятно. А в какой-то момент Питер одним движением перекладывает Хелен на кровать, возвышается над ней и одаривает насколько головокружительным поцелуем, что она с прерывистым дыханием сразу же издает громкий, чувственный стон, сильно напрягая бедра, карябая его спину своими длинными миндалевидными ногтями и сильно оттягивая его мягкие на ощупь пшеничные волосы. — О боже, Роуз… — с томным выдохом прогибает спину Хелен. — Ты неподражаем… — Не могу не воспользоваться возможностью немного расслабиться, — с широкой улыбкой уверенно отвечает Питер и оставляет несколько коротких поцелуев на губах Хелен. — Если у тебя еще есть силы… Я с удовольствием тебе помогу… — Для своей красавицы я найду силы, даже валяясь на земле полумертвым. Питер плавно спускается до шеи Хелен и ласкает ее губами и покрывает нежными поцелуями, что заставляют девушку томно постанывать с чувством легкого головокружения и учащенного сердцебиения, что эхом отдается в горло. — О боже мой… — с блаженной улыбкой закатывает глаза Хелен и выпячивает грудь, когда рука Питера оказывается на ней. — Питер… Сэмми снова подает голос, дабы не дать влюбленным забыть, что он все еще здесь. Правда и Питеру, и Хелен сейчас абсолютно все равно на пса. Девушка уверенно водит руками по всему позвоночнику мужчины, его большим и крепким на ощупь рукам и широким плечам и слегка выгибается, когда тот запускает руку в ее волосы у корней и нежно гладит шею и ключицы другой, оставляя короткие поцелуи на некоторых самых чувствительных участках бархатной женской кожи. Поначалу Сэмми не пытается помешать влюбленным расслабляться. Но когда Питер уделяет внимание груди Хелен, которую он нежно ласкает обеими руками и губами, и медленно проводит ладонями по ее животу, оставив на нем парочку поцелуев, пес решает покончить с этим. Он запрыгивает на кровать, лижет ухо Роуза, берет край его футболки и тянет на себя. Правда влюбленные никак на это не реагируют, а блондин самодовольно улыбается после того, как нежно оттягивает и ласкает сладкие губы своей тяжело дышащей возлюбленной. . Тогда Сэмми утыкается мордой в лица обоих, как будто тоже желая принять участие в их прелюдии. Именно это заставляет Питера отстраниться от Хелен. Они переводят свои хмурые взгляды на пса, невинно смотрящий на них с высунутым языком, удобно устроившись на кровати и положив передние лапы на ноги своей хозяйки. — Сэмми! — возмущается Питер. — Сэмми, сейчас же слезай с кровати! Сколько раз тебе говорить, что нельзя запрыгивать на диваны, столы, кровати и прочее? Сэмми издает какой-то звук и кладет морду на сложенные перед ним передние лапы, продолжая невинными глазками смотреть на еще лежащую Хелен и Питера, сидящего на кровати с подогнутыми под себя ногами. — Сэмюэль, проваливай отсюда! — еще строже требует Питер и пытается спихнуть Сэмми с кровати. — Слышишь меня, ушастый? Я к тебе обращаюсь! Слезай, говорю! Однако Сэмми снова издает какой-то звук, отказываясь покидать это место, которое ему очень даже понравилось. — Сэмми, ты не понял, что тебе сказали? — спокойно спрашивает Хелен. — Тебе уже тысячу раз объясняли, что ты можешь лежать только на полу и коврах. Сэмми сладко зевает и стряхивает что-то с головы. — Ну и что, что я помыл тебе лапы и брюхо! — восклицает Питер. — Ты не имеешь никакого права запрыгивать на кровать или диван! — Сэмми, немедленно слезай отсюда, — строго требует Хелен и жестом прогоняет Сэмми с кровати. — Фу! Нельзя! Сэмми тихонько подает голос и начинает перекатываться то на спину, то на живот, все больше облюбовывая эту кровать. — Отказываешься? — удивляется Хелен и медленно принимает сидячее положение, заведя руки за спину и начав удерживать на них свой вес. — Хорошо! Значит, ты целый месяц будешь жить без своих любимых вкусняшек. Сэмми вопросительно смотрит на Хелен. — Да-да, без угощений. Мы с Питером будем просто кормить тебя по расписанию. Но не более! Сэмми начинает жалобно скулить, с грустью во взгляде смотря на Хелен. — Нет, Сэмюэль, не надо строить тут жалобные глазки, — уверенно говорит Хелен. — Если не слезешь – останешься без вкусностей. А в худшем случае – еще и без игрушек. Сэмми тихо подает голос и умоляюще смотрит на Питера и жалобно скулит, будто пытаясь сказать: «Сделай что-нибудь, друг! Убеди мою хозяйку не поступать со мной так жестоко!». — Чего ты на меня уставился? — удивляется Питер. — Я тоже ничего тебе не дам! Раз ты отказываешься слушаться нас, то мы вынуждены принять меры. Сэмми начинает еще жалобнее скулить, лапами закрыв свою морду. — Ну? — скрещивает руки на груди Питер. — Долго ты еще будешь валяться на моей кровати? — Или слезаешь с кровати, или будешь жить без угощений, — с гордо поднятой головой угрожает Хелен. Сэмми сначала тихо скулит, а потом нехотя спрыгивает с кровати и усаживаются на пол напротив Питера с Хелен. — Вот и умница, — уверенно произносит Питер. — И чтобы больше не запрыгивал сюда! — Запомни раз и навсегда, Сэмми, даже если ты будешь безупречно чистым и вкусно пахнущим, тебе все равно нельзя лежать здесь, — добавляет Хелен. — Ты хорошо понял? Сэмми очень тихо подает голос и слегка склоняет голову. — Хорошо, — слегка улыбается Хелен. — А теперь раз уж ты так возбуждаешься, когда мы с Питером занимаемся кое-какими делами, то можешь поиграть с чем-нибудь. — Иди в коридор, в картонной коробке, которая стоит в углу, есть кое-какие твои игрушки, — уверенно добавляет Питер. Однако Сэмми отказывается уходить и продолжает невинно смотреть на Хелен и Питера с высунутым языком. — Ну чего? — удивляется Хелен. — Неужели опять ревнуешь? Сэмми медленно принимает лежачее положение и смотрит на свою хозяйку так, будто дает понять, что будет следить за тем, чтобы ее возлюбленный не обидел ее. — Сэмми, будь добр, свали отсюда, — хитро улыбается Питер и нежно гладит колено Хелен. — Мне надо хорошо сосредоточиться, чтобы доставить моей королеве удовольствие. Сэмми тихонько подает голос, с грустью во взгляде смотря на Питера и Хелен. — Мы ждем, Сэмюэль, — строго произносит Хелен. Так или иначе, сначала Сэмми тихонько поскулит, а потом медленно встает на лапы, быстро стряхивает с себя грязь и лениво выходит из комнаты. После чего Хелен и Питер начинают скромно хихикать и качать головой, а девушка еще и падает на кровать и закрывает лицо руками. — О, боже, этот проказник никак не может перестать ревновать тебя ко мне, — сквозь смех отмечает Питер. — По-моему он пытался поучаствовать в поцелуе, — усмехается Хелен. — Поцелуй втроем захотел, понимаешь ли. — Никак не могу понять, почему ушастый так возбуждается, когда кто-то целуется у него на глазах. — Будь уверен – если Сэмми познакомится с хорошенькой собачкой и поладит с ней, то мы с тобой долго не увидим его. — Я и не сомневаюсь. — Эй, а как ты думаешь, через сколько Сэмми прибежит сюда после того, как все-таки оставил нас одних? — Надеюсь, нескоро. — Питер с загадочной улыбкой проводит рукой по животу Хелен. — Во-первых, я собираюсь немного расслабиться. А во-вторых, мне не нравится, что ушастый облюбовал мою кровать. — Да он и дома запрыгивает на кровати и диваны. Слава богу, хоть к столу и кухонной стойке не подходит. — Я уже в который раз прогоняю его с кровати! Сколько ни говори ему – он не понимает. — Ничего, если он вдруг запрыгнет еще раз, то точно получит газетой по ушам. — Боюсь, это не остановит нашего ревнивого песика, — по-доброму усмехается Питер. — Он запрыгнет куда угодно, если увидит, что мы с тобой целуемся. — Как говорится… — Хелен приподнимается на локтях. — Для любви нет преград. Даже Сэмми не встанет у нас на пути, сколько бы он ни пытался строить из себя ревнивца. — Вот спорю на что угодно, что стоит нам начать целоваться, как он тут же прибежит сюда и начнет кусать мои уши, ноги или зад. — Не переживай, милый, я не дам тебя в обиду, — с легкой улыбкой обещает Хелен и нежно гладит Питера по щеке. — Сэмми не обидит моего любимого мужчину. — Он нагло пользуется моей добротой. Я люблю его всем сердцем и забочусь о нем, но этот поросенок так себя ведет. — Ничего, однажды до него дойдет, что и ты никуда от меня не денешься, и ему от тебя не отделаться. — Но что я буду делать до этого? — Питер нежно гладит Хелен по щеке, снова водит рукой по ее животу и опускается до внутренней части ее бедра, которое он уверенно гладит. — Я же не смогу сдерживать желание обнять и поцеловать тебя! — Ты не обязан спрашивать у Сэмми разрешения, — уверенно отмечает Хелен и приглаживает взъерошенные волосы Питера. — Так же, как и я – когда хочу уделить тебе немного внимания. — Я и не собирался. Просто не получится сосредоточиться, если этот проказник кусает мой зад и мордой пытается уткнуться в наши лица, когда мы целуемся. — А ты закрой дверь комнаты, и Сэмми не зайдет сюда, — с хитрой улыбкой мурлыкает Хелен и пальцами скромно ходит по груди Питера. — Отличная идея… — широко улыбается Питер, придвигается поближе к Хелен и прижимает к себе, положив ее голову к себе на колени и начав ласкать ее лицо и шею обеими руками, а в какой-то момент нежно поласкав грудь девушки, которая издает тихий стон. — Но… Чуть позже. — Это ты зря, Пит. Для тебя это бесследно не пройдет. — Да пусть Сэмми делает что хочет! У меня более интересное дело. От которого я не хочу отвлекаться. Питер немного поправляет волосы Хелен, мило целует ее в нос и трется об него кончиком носа, пока лбы широко улыбающихся влюбленных соприкасаются, а они сами чувствуют, как их сердца на мгновение замирают. А в какой-то момент их идиллию нарушает громкое, раздирающее кошачье мяуканье, раздающееся с верхнего этажа. — Только если нам дадут завершить его, — хмуро говорит Питер, резко выдыхает с закатанными глазами и проводит руками по лицу. — Наверное, еще не знают, что Сэмми здесь, — предполагает Хелен. — О, черт… Когда-нибудь я подарю Марте книгу об уходе за кошками и дам этой ненормальной женщине понять, что они не украшение интерьера. — Не обращай на них внимание, любимый, — нежно взяв лицо Питера в руки и заставив его посмотреть на нее, низким, приятным голосом отвечает Хелен. — Пусть делают что хотят. — К тому же, уже вечер! Многие как бы спят! — А ты знаешь, сколько шума иногда может быть от Сэмми! Когда он был щенком, то не давал мне и бабушке спать и всю ночь бегал по квартире. — Ох, извини за этот сумасшедший дом… — Питер хватается за голову и резко выдыхает. — Я… Я знаю, что в такой обстановке невозможно жить. Но… — Пожалуйста, Питер, не думай об этом. — Хелен окончательно принимает сидячее положение, максимально близко приближает свое лицо к лицу Питера и со скромной улыбкой уверенно смотрит ему в глаза. — Все хорошо… — Я обещаю, что теперь точно буду искать себе новое жилье. И тогда я смогу принимать тебя у себя дома и целовать и обнимать столько, сколько захочешь. — Давай не будем обращать внимания ни на что вокруг и позволим себе расслабиться, — мягким, низким голосом предлагает Хелен, погладив плечи Питера, пропустив пальцы сквозь его волосы и проводя руками по крепкой мужской груди. — У нас был такой сложный день… А я вполне могу помочь тебе почувствовать себя лучше… — Невозможно устоять против такой привлекательной красавицы, — с широкой улыбкой мурлыкает Питер, запускает пальцы в волосы Хелен прямо у корней и пропустив их сквозь мягкие черные пряди. — Глядя на нее, так и хочется послать все к черту и порадовать ее. — Ну так сделай это. — Хелен пальцем скромно прикасается к мягким губам Питера и закидывает руку вокруг его шеи, на одном из изгибов которой она оставляет парочку нежных, коротких поцелуев. — Делай со мной все, что хочешь. Все, что доставит тебе удовольствие. — М-м-м… А ты сама чем-нибудь порадуешь меня? — Только после вас, мистер Роуз. Пока Сэмми увлекается игрушками из коробки в коридоре, Питер с широкой улыбкой некоторое время смотрит Хелен в глаза и гладит ее колено или внутреннюю часть бедра. После чего мужчина сам вовлекает девушку в напористый, полный любви поцелуй, на который та с большим удовольствием отвечает, запустив пальцы в его волосы на макушке. В какой-то момент она принимает лежачее положение и наклоняет его голову поближе к себе, радуя слух своего возлюбленного чувственными стонами. Немного погодя Роуз нежно гладит лицо Маршалл, каждый участок которого ласкают его губы, и щедро осыпает ее шею волнительными поцелуями, что являются причиной, почему по ее коже пробегают мурашки. Нежные прикосновения теплой мужской руки к ее животу, который Питер немного приоткрывает и не оставляет без поцелуев, дарят чувство неземного наслаждения. На кончиках пальцев будто бы присутствует электрический заряд, что заставляет тело вздрагивать. А изумительные поцелуи в шею, ключицы и грудь заставляют Хелен забыть обо всем на свете и еще ближе прижать к себе любимого, нежно лаская ему шею обеими руками, копясь в его волосах, уделяя внимание мощному торсу и не оставляя без ласки бока, спину и ягодицы. В ответ на что сам Роуз прилагает еще больше усилий, чтобы порадовать свою любимую, думая не только о том, чтобы расслабиться самому, но еще и о том, чтобы ей было комфортно и приятно.***
Тем временем Наталия с нетерпением ожидает приезда Эдварда у себя дома. Взволнованная девушка ходит из одной комнаты в другую, часто проверяя свой мобильный телефон в надежде получить звонок или сообщение. В какой-то момент она получает сообщение от своей матери Летиции, в котором говорится, что она и Энтони, останутся ночевать у Адрианы. Девушка с грустью во взгляде тихо вздыхает и отправляет ответное сообщение, написав, что она все поняла. После чего Наталия крепко сжимает в руке свой телефон и снова начинает смотреть в окно, возле которого стояла все это время. Точнее, она рассматривает окутанный яркими разноцветными огнями город, в котором жизнь не останавливается даже в столь позднее время, поскольку люди продолжают куда-то идти, а транспорт едет по свободным дорогам, соблюдая все правила. Наталия с легкой улыбкой на лице задумывается о чем-то хорошем, наслаждаясь полной тишиной в квартире. Правда дверной звонок, раздавшийся спустя некоторое время, возвращает девушку в реальность. Она отходит от окна, кладет мобильный на журнальный столик в гостиной, быстрым шагом направляется ко входной двери и открывает ее. После чего видит на пороге немного уставшего Эдварда. — О, боже, Эдвард… — облегченно выдыхает Наталия. Наталия берет Эдварда за руки, тянет его на себя, дабы он переступил порог квартиры, и крепко обнимает, закинув руки вокруг его шеи и запустив пальцы в его волосы. Мужчина с радостью прижимает к себе девушку поближе к себе, обвив руками ее талию и положив руки ей на спину, и с легкой улыбкой нежно гладит ее по голове. — Со мной все хорошо, солнце мое, — мило поцеловав Наталию в макушку и закинув руку вокруг ее шеи, мягко говорит Эдвард. — Не надо переживать напрасно. — Я не могу не переживать за тебя, — на секунду уткнувшись носом изгиб шеи Эдварда, тихо произносит Наталия. — Весь день молилась о том, чтобы с тобой ничего не случилось. — Но не случилось же. Вот он я, перед тобой! — Я знаю… — Наталия отстраняется от Эдварда, пару мгновений смотрит на него, нежно берет его лицо в руки и мягко гладит, обращая особое внимание на повреждения на нем. — Боже, сколько у тебя повреждений на лице… — Пустяки, — бросает легкую улыбку Эдвард. — Ничего серьезного. — Господи… — приходит в ужас Наталия, рассматривая Эдварда с головы до ног, останавливаясь на его руках, на открытой половине которых осталось очень много ран и синяков, и видя, что одетая поверх футболки и застегнутая на одну пуговицу рубашка с закатанными руками немного порвана. — Какой кошмар… У меня нет слов… — Пожалуйста, любимая, не надо так переживать. — У меня нет слов… — Наталия с ужасом в глазах берет руку Эдварда, рассматривает ее и прикрывает рот свободной рукой. — Столько ран и синяков… — Это всего лишь синяки и раны, — с легкой улыбкой отмахивается Эдвард, нежно гладит Наталию по щеке и обеими руками берет ту ее руку, которой она держит его. — Скоро я буду как новенький. — С тобой и правда все хорошо? — Правда. Раны не глубокие, а серьезных повреждений нет. — Эдвард по-доброму усмехается. — Ты же знаешь, что на мне все быстро заживает. — Да, я знаю… — скромно улыбается Наталия и тихо шмыгает носом. — Ты, слава богу, живой и здоровый. Эдвард со скромной улыбкой заключает Наталию в нежные объятия, пока та кладет руки ему на спину и начинает скромно водить по ней, как бы пытаясь себя успокоить. А немного погодя она одаривает мужчину робким поцелуем в щеку и обнимает его крепче прежнего. Это заставляет его скромно улыбнуться, мягко погладить ее по голове и мило поцеловать свою невесту в макушку. А проведя еще несколько секунд в объятиях друг друга, Наталия и Эдвард отстраняются друг от друга и обмениваются полным нежности взглядом и легкой улыбкой, при виде друг друга сразу позабыв обо всем плохом. — Ладно, ты пока проходи пока в гостиную или в мою комнату, а я быстро закрою дверь, — скромно предлагает Наталия. — Э-э-э, сначала я лучше помою руки, — задумчиво говорит Эдвард. — Все-таки в автобусе ехал… — Хорошо. Пока Эдвард направляется в ванную комнату, чтобы помыть руки и убедиться в том, что он хорошо выглядит, Наталия закрывает дверь и направляется в гостиную, где она ждет своего возлюбленного, который вскоре присоединяется к ней. — Эй, а где твоя семья? — слегка хмурится Эдвард, осматриваясь вокруг. — Ты разве одна? — Да, родителей сейчас нет, — пожимает плечами Наталия. — Мама недавно прислала мне сообщение и сказала, что они с папой останется ночевать у бабушки. — Что ж… Ясно… — Хочешь чего-нибудь выпить? Воды или кофе? — Э-э, нет-нет, спасибо, — вежливо отказывается Эдвард. — Мы с парнями немного подчистили холодильник Перкинса после того, как все закончилось. — Ладно… — усмехается Наталия. — Тогда расскажи мне, как все закончилось. — Все хорошо, Наталия, — с легкой улыбкой объявляет Эдвард. — Теперь никто никому уже не угрожает. — Неужели? — Наталия с широкой улыбкой прикрывает рот обеими руками. — Ты серьезно? — Абсолютно. — Так… — Наталия быстро подходит к Эдварду, берет его за руки и подводит к дивану. — Ну-ка давай присядем. Эдвард присаживается на диван рядом с Наталией. — Все кончено, любимая. — Эдвард берет Наталию за руки и крепко, но мягко сжимает их. — Анна и ее родители могут делать все, что захотят. Полиция арестовала обоих Поттеров. — Слава богу! — с облегчением выдыхает Наталия. — Борьба была непростой, и они долго не хотели сдаваться, но все равно эти гады проиграли. — А с Анной все хорошо? — обеспокоено спрашивает Наталия. — Они ничего с ней не сделали? А парни в порядке? — В порядке, любовь моя. И парни, и твоя подружка. Скажу больше: Анна вела себя очень достойно и оказалась намного смелее, чем мы думали. Хотя и Даниэль держался очень уверенно и неплохо справлялся с обязанностью командира. — Ему, наверное, было очень тяжело… — Не то слово! В конце вся эта борьба так извела его, что он ходил полуживой. А синяков и ранений у него намного больше, чем у меня, Терренса или Питера. А все потому, что он взял на себя слишком большую ответственность. — Неужели Даниэлю было нелегко бороться с Поттерами даже с помощью четверых людей и собаки? — Поначалу все было более-менее под контролем. А потом Даниэль испугался, когда Поттеры начали угрожать мне и парням оружием. Он попросил всех выйти на улицу и оставить его с этими мерзавцами. — Что? — широко распахивает глаза Наталия. — Одного? С этими подонками? Перкинс что, с ума сошел? — Мы настояли на помощи, ибо понимали, что ему не справиться одному. Хотя Перкинс несколько раза просил нас отказаться. А когда мы все ушли, Даниэль едва не погиб от ножевого ранения. Обидчик Анны был решительно настроен покончить с ним. — Но почему вы бросили его? Без вас Даниэль бы погиб еще в день избиения Анны! О чем вы только думали? — Да, я знаю, — склоняет голову Эдвард. — Нам правда очень жаль, что мы послушали его. Надо было заставить Анну и ее родителей оставаться на улице, а самим разобраться с этими мерзавцами. — Но как же Даниэль выбрался из этой ситуации? — Мы с парнями хотели вернуться в дом после того, как услышали выстрел и крики Даниэля. Но… — Эдвард бросает короткий взгляд в сторону и резко выдыхает. — Вместо нас в дом убежали Анна с Райаном. — Анна? — резко бледнеет Наталия. — Твоя подруга убежала туда первой. А Райан решил помочь ей и попросил нас остаться с Сеймурами. Сэмми тоже увязался за ними. Все пытались удержать Сеймур, но она никого не послушала и убежала быстрее урагана. — Подожди, Эдвард, подожди… — слегка хмурится Наталия. — А Райан-то там откуда взялся? Разве он тоже был с вами? Вы ведь не говорили, что предупреждали его! — Нет, Наталия, клянусь, мы не говорили ему о предстоящей встрече. Райан сам о ней узнал, когда нашел бумажку с адресом дома Даниэля, и приехал туда, чтобы разоблачить отца и брата. — И неужели он смог остановить этих людей? Этот парень же такой маленький, худой и слабый! Совсем безобидный! — Ага, слабый! — по-доброму усмехается Эдвард. — Он задал своему папаше такую жару, что Норман хотел бежать со всех ног! Правда Сэмми держал его в своих лапах до тех пор, пока полиция не арестовала его. — Ух ты… — слегка улыбается Наталия. — Вот уж не думала… — Никто не думал. Но Райан всех нас удивил. Даже Поттеры были в ауте. — Ну вот, а ты считал его подозрительным и боялся, что Райан – предатель… Хотя я сразу сказала, что этот парень был на нашей стороне! — Да, ты была права! — приподнимет руки Эдвард. — Это моя ошибка, признаю. Я зря не верил, что Райан и в самом деле очень хорошо относится к Анне и ее родителям и до смерти ненавидел брата и отца. — Рада, что теперь ты это понимаешь. — Наталия мягко гладит Эдварда по руке. — Лучше поздно, чем никогда. — Это верно. — И я так понимаю… Этот парень как следует проучил не только своего папашу, но и обидчика Анны? — Ха, не угадала! — хитро улыбается Эдвард. — Джулиана проучил вовсе не Райан и даже не Даниэль. — В смысле? — Ты точно мне не поверишь, но жару ему задала Анна. — Анна? — громко удивляется Наталия, вытаращив глаза. — Эта маленькая невинная девочка проучила своего обидчика? — Да не просто проучила, но еще и спасла Даниэля, когда он уже совсем выбился из сил. — Нет, ты должно быть шутишь, — качает головой Наталия. — Нет, Наталия, это не шутка, — загадочно улыбается Эдвард. — Иногда даже у самых невинных людей внутри сидит маленький чертенок, который в любой момент может дать о себе знать. — Но… Каким образом? И как Поттер еще не сожрал ее с потрохами? — Она ударила Поттера по голове. Какой-то вазой… Ну и этот отморозок на время потерял сознание. Это спасло Даниэля и дало полиции шанс арестовать его. — Ничего себе… Сеймур реально меня удивила… — Она была готова впасть в истерику, когда мы все думали, что Поттеры убили Даниэля. А как слезно Анна умоляла его не приносить себя в жертву! Лично у меня сердце очень неприятно сжалось. — Я ее понимаю. Я рехнусь, если ты погибнешь. — А перед тем, как полиция увезла его, Поттер устроил настоящее шоу! — Эдвард по-доброму усмехается. — Мы с парнями едва сдерживались, чтобы не заржать во весь голос. Чтобы не начать глумится над этим бездарным актеришкой, который в детстве, по признанию Сеймуров, страдал от лишнего веса и до сегодняшнего дня был вынужден сидеть на диете. — Он опять начал притворяться хорошим, чтобы Анна поверила ему? — Ага. Кричал о том, что любит ее и готов озолотить, лишь бы она спасла его и дала шанс завоевать твою подругу. Это, конечно, спорно. Но Поттер сам признался, что любил Анну едва ли не с того времен, когда она была еще ребенком. Мол, он признался ей в любви, но она отвергла его. И с тех пор Поттер обозлился на нее. И с радостью воспользовался шансом поиздеваться над ней. — О, боже… — качает головой Наталия. — Значит, он поэтому так ненавидел ее? — Ха, да никто не верит, что он был влюблен в нее. Поттер не знает, что такое любовь! Он думал, что сможет купить любовь Анны, но она прямо заявила, что ей нужно не это, а забота и внимание. — Это правда. Анна никогда не заботилась о толщине кошелька ее партнера. Ей было важно, чтобы она чувствовала себя королевой рядом с мужчиной. Эта девочка хоть с нищим жила бы, если бы полюбила его. — А в лексиконе Поттера и его папаши нет таких понятий, как «любовь», «забота» и «ласка». Им важны лишь огромные деньги и те люди, которые могут принести им выгоду. А женщин они воспринимают как рабынь. Бесправных рабынь, которые как роботы должны делать только то, что им говорит мужчина. Мол, сказали молчать – молчи. Требуют ребенка – рожай. — Слава богу, Анна сразу поняла, что ее ждет, и бежала от этой семейки как от огня. Знала, что ее жизнь стала бы настоящим адом. — Теперь это в прошлом, — скромно улыбается Эдвард. — Она снова может общаться с родителями, проводить время с друзьями и делать все, что ей хочется, не спрашивая ни у кого разрешения. Отныне никто и ничто не запретит Анне жить так, как она хочет. В том числе и ее родители. — Я так рада за нее, — с легкой улыбкой признается Наталия. — Несомненно, Анне понадобится время, чтобы прийти в себя, но с нашей помощью она быстро вернется к прежней жизни. — Мы с парнями сделали важный шаг, а теперь очередь за вами, девушки. Я уверен, что вы с этим справитесь. — Эдвард слегка улыбается, нежно гладит Наталию по щеке и поправляет ей волосы, пока она скромно опускает взгляд вниз. — Верно, моя голубоглазая красавица? — Не сомневайся, любимый, — с легкой улыбкой уверенно кивает Наталия. — Мы с девочками сделаем все, чтобы Анна снова стала улыбчивой, веселой, жизнерадостной и счастливой. Эдвард обеими руками крепко обнимает Наталию, прижав ее поближе к себе, гладит девушку по голове и целует ее в макушку, пока та прикладывает ладонь к его широкой груди, от которой всегда идет приятное тепло. — А как вообще все прошло? — интересуется Наталия. — Расскажи все от начала до конца. — От начала до конца? — удивленно произносит Эдвард. — Но это будет очень долгая история! — Тебя я буду с радостью слушать часами, даже если ты будешь говорить полный бред. — Ну хорошо, раз ты хочешь… — Эдвард мило целует Наталию в макушку. — В общем… Эдвард подробно рассказывает обо всем, что сегодня произошло на встрече с Поттерами от начала и до конца, стараясь не упустить ничего важного. Пока Наталия внимательно слушает его и в конце долгого рассказа мужчины пребывает в глубоком шоке. — О, Эдвард, у меня нет слов… — тяжело вздыхает Наталия. — Я в шоке от того, что ты рассказал… — Как и мы все… — задумчиво признается Эдвард. — Мне так жаль Райана… Жалко его мать… Она не заслужила такой печальной участи… — Да, она стала жертвой этого негодяя… — с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — Но уже нельзя ничего изменить. Эта женщина мертва, а Райан остался один. Абсолютно один. — Господи… — прижавшись поближе к груди Эдварда, тяжело вздыхает Наталия. — Быть отравленным ядом для животных… Кошмар… — Надеюсь, этого ублюдка в тюрьме отравят жидкостью для прочистки труб. Эдвард с грустью во взгляде прижимает Наталию поближе к себе, целует ее в висок и медленными движениями водит рукой по ее спине, пока та использует мужчину как мягкую и большую подушку, крепко обнимая его обеими руками. — В любом случае я очень рада, что все закончилось, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Теперь мы можем сказать, что наша жизнь начинает потихоньку налаживаться. — Да, — кивает Эдвард. — Больше никто никому не угрожает… Никто больше не захочет причинить вред… — Эй, ты сказал, что Анна поцеловала Даниэля в щеку! Неужели ее обида уже прошла? — Думаю, она перестала злиться на него еще со дня ее избиения, хотя и молчала об этом. Так или иначе Анна безмерно благодарна Даниэлю за то, что он тогда спас ее. Она ведь сама сказала это нам с Питером и Терренсом, когда была в больнице. — Похоже, лед тронулся… — Еще как тронулся! А ее сегодняшний поступок еще больше убедил нас в том, что она обязательно вернется к нему. — Охотно верю. — И нам все равно, что сам Даниэль продолжает делать вид, что ничего не произошло, и говорит, что тот поцелуй ничего не значит. Хотя мы с парнями видели, в каком шоке он был, когда Анна поцеловала его. — Да ладно, он и сам все понимает, — слегка улыбается Наталия. — Просто… Ему больно об этом говорить. — Или он просто не верит, что это возможно. — В любом случае Даниэль сделал то, что от него требовалось. А Анна, как и предполагалось, не оставила это без внимания. Это должно помочь ей принять решение. — Это рано или поздно случилось бы, — загадочно улыбается Эдвард. — Мы с парнями с самого начала были уверены, что все этим кончится, и оказались абсолютно правы. — Да, вы были оптимистами. В отличие от нас с девочками. В отличие от Даниэля. — Даниэль пусть думает то, что хочет. Он и сам все поймет, когда однажды Анна придет к нему, чтобы сказать о желании начать все сначала. — Думаешь, они и правда однажды снова станут парой? — Не сомневаюсь. Может, не сегодня и не завтра, но чуть позже – точно. — Может, ты и прав… — Наталия бросает короткий взгляд в сторону. — Поступок Анны дает мне небольшую надежду… Значит… Она все-таки неравнодушна к нему… — Ты не веришь мне? — спокойно спрашивает Эдвард. — Конечно, верю. — Не бойся сказать правду, Наталия. Может, сейчас ты и надеешься на что-то, но раньше у тебя не было веры в лучшее. — Да, но ты заставлял меня верить в лучшее… Ты не уставал напоминать, что все будет хорошо. И… Я верила тебе. — Рядом со мной ты и правда верила. Но оставаясь вдали от меня, ты теряла всю надежду и веру и впадала в уныние. — Что? — Наталия отстраняется от Эдварда и вопросительно смотрит на него. — О чем ты говоришь, Эдвард? Я тебя не понимаю! — Ты боишься, что я буду злиться из-за того, что тебе не удавалось держать обещание, — спокойно объясняет Эдвард. — Мол, ты пообещала мне верить, а нарушив слово, стала лгуньей, которая не умеет выполнять обещания. — Что? — Глаза Наталии начинают бегать из стороны в сторону, пока она сама слегка бледнеет и напрягается, начав понимать, что хочет донести до нее Эдвард. — Но… — Я все знаю, Наталия, — уверенно признается Эдвард. — Знаю, что беспокоит тебя уже несколько дней. — Но как? Откуда ты это знаешь? Я… — Я недавно разговаривал с твоими отцом и матерью. Вот они и сказали, что несколько дней не могли успокоить тебя из-за того, что ты переживала. Не только за Анну. Но и из-за того, о чем я говорил. — Э-э-э… — Наталия нервно сглатывает, широко распахнув глаза, отведя взгляд в сторону и крепко сцепив пальцы рук. — Эдвард, я… — Боже, Наталия, ты это серьезно? — недоумевает Эдвард. — Почему ты решила, что я должен обижаться на тебя и бросить? — Я ведь врала тебе… — неуверенно отвечает Наталия. — Ты спрашивал, верю ли я тебе. Верю ли я в лучшее. А я смотрела тебе в глаза и говорила, что верю. Говорила тебе ложь. Ложь, которую ты ненавидишь. Говорила ее из-за страха разочаровать тебя и… Заставить подумать, что я не умею делать то, что обещаю. Я боялась тебя разочаровать… — Девочка моя… — Но… — Наталия тяжело вздыхает и тихо шмыгает носом, все еще не решаясь посмотреть Эдварду в глаза. — Раз уж ты теперь все знаешь, то… У тебя есть полное право обидеться и высказать мне все, что хочешь. — Обидеться? Из-за такого? — Не стесняйся, Эдвард. Говори. Я все выдержу. — Ах, Наталия, Наталия, какая же ты глупенькая дурочка… — покачав головой, скромно смеется Эдвард, нежно гладит Наталию по щеке и заправляет ее прядь волос за ухо. — Нашла из-за чего переживать! Как ты вообще могла подумать, что я могу разозлиться на тебя из-за такой глупости? — Я ведь поклялась никогда не врать тебе, — стыдливо отвечает Наталия. — Но… Я нарушила слово… И… Не смогла обрести ту уверенность в лучшее, какая была у тебя. Я не хотела разочаровывать тебя, но… Не смогла сдержать обещание. — Ты ни в чем не виновата передо мной, любимая. У меня нет никаких причин злиться на тебя и разочароваться. Я понимаю, что ты не хотела беспокоить меня и не вынуждать меня все время быть рядом. Однако ты знаешь, что я готов на это, если оно будет нужно. Я готов находиться рядом с тобой хоть все время, лишь бы тебе было хорошо, и лишь бы ты была в безопасности. Готов жертвовать своим свободным временем ради той, без которой мне не представить свою жизнь. — Я не могла заставлять тебя идти на такие жертвы. Не хотела… Чтобы ты возился со мной как с ребенком. Да, я не скрываю, что очень хотела бы, чтобы ты всегда был рядом. Но я не имею права забирать твое личное время. Ведь ты хочешь побыть один или проводить время с семьей и друзьями. Ты не обязан находиться возле меня целыми сутками, а я не могу принуждать тебя к этому. — Милая, пожалуйста, перестань, — качает головой Эдвард. — Я бы не переживала так, если бы не знала о твоем отношении к лжи. Если бы не знала о том, как сильно ты не любишь, когда тебе врут. — Я не считаю, что ты врала. Да, я рад, что ты признала это. Но все это не причина стыдиться, злиться и ругаться. — Я все больше начинаю жалеть, что пыталась скрыть правду. Наверное, было бы лучше, если бы я вообще ничего не говорила. — Наталия, милая… — Эдвард мягко берет лицо Наталии в руки и приподнимает его. — Посмотри на меня, пожалуйста. Посмотри. Не бойся. Наталия очень неуверенно переводит стыдливый, немного испуганный взгляд на Эдварда и нервно сглатывает, пока он нежно гладит ее лицо, уверенно смотря ей в глаза. — Наталия, давай мы раз и навсегда забудем об этом и больше не будем к этом возвращаться, — уверенно, но мягко предлагает Эдвард. — Я даже и не думал злиться на тебя и не собираюсь расценивать это как ложь. — Ты просто пытаешься успокоить меня, — качает головой Наталия. — Извини, дорогая, но ты переживала из-за ничего. — Эдвард берет Наталию за руки. — Я знаю, что ты – очень впечатлительный человек и переживешь буквально из-за всего. Но это тоже никуда не годится. Хотя порой я тоже говорил всем, что верю в лучшее, а сам едва ли не вешался от отчаяния. Все мы так поступали. — Я просто не хотела разочаровывать тебя, — неуверенно признается Наталия. — В глубине души я понимаю, что переживаю из-за глупостей… Но, во-первых, я слишком ранимая и впечатлительная. А во-вторых, страх разозлить тебя заставляет меня переживать за каждую мелочь. — Я ведь не монстр и не стану устраивать скандалы из-за пустяков. И мы далеко не чужие друг другу люди. — Я так хочу, чтобы ты верил в меня… Чтобы ты гордился мной… Чтобы не жалел о решении быть со мной. Наше расставание будет для меня сильным ударом, который я не выдержу. Это убьет меня и… Наталия не договаривает свою мысль, потому что Эдвард, взяв в руки ее лицо, с легкой улыбкой заставляет ее замолчать с помощью нежного, продолжительного поцелуя в губы. Она не сразу успевает понять, что произошло, но слегка вздрагивает и понимает, как ее сердце на мгновение останавливается. Через несколько секунд МакКлайф-младший разрывает поцелуй, но не отстраняется от своей невесты и продолжает держать ее лицо в руках, соприкоснувшись своим лбом с ее лбом. — У меня нет причин не верить в тебя и не гордиться тобой, — мягко и тихо говорит Эдвард. — Но… — неуверенно произносит Наталия. — Пожалуйста, милая, перестань мучить себя. — Эдвард оставляет пару коротких чмоков на губах Наталии. — Оно того не стоит. Это не тот случай, когда можно предъявить какие-либо претензии. — Ты и правда не считаешь, что я соврала тебе? — удивленно уставившись на Эдварда, неуверенно спрашивает Наталия. — Послушай, давай мы больше не будем вспоминать об этом и нервировать себя и других. Отныне эта тема закрыта. Наталия ничего не говорит и на секунду опускает взгляд, но снова переводит его на Эдварда, когда тот своими мягкими и теплыми руками гладит ее щеки, убирает с глаз девушки некоторые волосы и мило целует ее в щеку и кончик носа. — Зачем переживать, когда все плохое осталось позади? — с легкой улыбкой тихим, мягким голосом спрашивает Эдвард. — Жизнь продолжается… А впереди нас ждет еще много интересного. — Да, ты прав… — скромно улыбается Наталия. — Теперь уже нет причин переживать и бояться. — Вот и не надо, красавица моя. — Эдвард оставляет короткий поцелуй на месте за ухом Наталии и кончиками пальцев нежно ласкает изгибы ее шеи, заставляя девушку скромно улыбаться. — Нет причин. — Я знаю. — Радуйся, улыбайся, смейся… — просит Эдвард и кончиком носа трется об нос Наталии. — Я хочу видеть яркий блеск в твоих глазах. — Я тоже. — Наталия скромно гладит Эдварда по щеке и немного поправляет его волосы, пока тот смотрит на нее с нежной улыбкой. — Я тоже хочу знать, что ты счастлив. Что ты получаешь от меня все, о чем мечтаешь. — Я очень счастлив, — намного шире улыбается Эдвард. — Счастливее, чем когда-либо за все свои двадцать шесть лет. — И все-таки не обижайся на меня, — немного неуверенно просит Наталия. — Обещаю, что в следующий раз я буду говорить все как есть. — Перестань, милая, прошу тебя, — спокойно отвечает Эдвард. — Все, любовь моя, с этой секунды мы закрываем эту тему, и ты больше об этом не переживаешь. Поняла меня? — Да, дорогой, поняла, — с легкой улыбкой уверенно кивает Наталия. Эдвард улыбается намного шире, не переставая с нежностью во взгляде смотреть на Наталию. После чего он заключает девушку в свои крепкие объятия и прижимает к себе поближе, погладив ее по голове и пропустив пальцы сквозь ее шелковистые, недавно помытые волосы. Пока та с широкой улыбкой нежно водит руками по его спине, уткнувшись носом в его плечо и робко поцеловав своего жениха в щеку. — Наталия, солнце мое… — носом утыкаясь то в плечо Наталии, то в изгиб ее шеи, нежно шепчет Эдвард. — Любимый… — намного шире улыбается Наталия, закинув руки Эдварду вокруг шеи, обняв его чуть крепче и погладив по голове. В какой-то момент Наталия немного отстраняется от Эдварда и скромно смотрит на него секунду или две. А потом она с милой улыбкой прикладывает ладони к его щекам, немного наклоняет голову в сторону и одаривает невинным поцелуем в губы, что заставляет сердце трепетать, дыхание замереть. Девушка решает, что это будет короткий чмок, но мужчина одаривает свою невесту более продолжительным поцелуем, запустив пальцы в ее волосы. Впрочем, Наталия никак ему не сопротивляется, переместив одну руку на затылок Эдварда, а вторую – на заднюю часть его шеи, в которую нежно впивается ногтями. И скромно хихикает ему в губы, когда его руки нежно скользят по изгибам ее талии, на пару мгновений задерживаются у нее на бедрах и проскальзывают под кофточку с закатанными на четверть руками. — М-м-м, хочешь сразу горячее… — низким голосом с хитрой улыбкой произносит Наталия. — Просто ты чертовски привлекательна, — с широкой улыбкой таким же низким голосом отвечает Эдвард и, немного тяжело дыша, оставляет еще один короткий поцелуй на губах Наталии. — Я не могу устоять… — А ты знаешь, что сладкий десерт обычно едят в конце? — Разве я не заслужил его? — Эдвард кончиками пальцев начинает нежно ласкать шею Наталии и еще пару раз целует ее в уголки рта. — Я ведь рисковал жизнью, выполняя очень важное дело. Так что мне вполне полагается шикарная награда. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас! Хочу расслабиться и забыться. — Эдвард губами слегка касается уха Наталии и медленно проводит по его краям ушных раковин и мочке. — Хочу уделить немного внимания своей голубоглазой блондиночке… Которая будоражит мой разум, ничего не делая… — А хватит ли у тебя сил зажигать в постели? А, герой? — Рядом с тобой я забываю о любой усталости и боли, — признается Эдвард и губами ласкает место у Наталии за ухом, заставляя ее почувствовать сладкое напряжение внизу живота. — Ох, МакКлайф, ты сумасшедший… — дрожащим голосом произносит Наталия. — Расслабься, сладкая моя. — Эдвард слегка касается кончиком языка края уха Наталии, которая понимает, как ее сердце на мгновение замирает. — И нам обоим будет хорошо. Эдвард без колебаний одаривает Наталию продолжительным поцелуем в губы, на который та с радостью отвечает, руками лаская его лицо и голову. Руки мужчины очень быстро оказываются на изгибах женской талии и бедрах девушки и надолго задерживаются на внутренней их части. Немного погодя МакКлайф-младший проводит губами по изгибу шеи своей невесты, щедро осыпает его волнительными поцелуями и очень нежно прикусывает некоторые самые чувствительные места. Из-за чего та с учащенным дыханием иногда издает тихие, чувственные стоны, неосознанно напрягает бедра и вздрагивает после любого прикосновения губ ее любимого человека к любому участку кожи. — О, боже… — с прикрытыми глазами произносит Наталия и с тихим стоном слегка откидывает голову назад. — Я хочу тебя… — низким голосом с придыханием произносит Эдвард, пока его губы попеременно ласкают и целуют нежную кожу на шее Наталии, а руки все еще скользят по изгибам ее талии. — Прямо сейчас… — Да… — скромно улыбается Наталия, слегка прикусив губу с чувством легкого головокружения. — Я тоже… Очень… — Я не хочу думать ни о чем, кроме тебя… — Эдвард оставляет парочку поцелуев на ключицах Наталии и передней части ее шеи. — Не хочу… — Как пожелаешь, мой король… Наталия хочет поцеловать Эдварда в губы, но в итоге целует его щеку. Правда затем она нежно берет его лицо своими теплыми ладонями и с чувственным стоном одаривает мужчину страстным поцелуем, покусывая, посасывая и оттягивая обе губы. В ответ на что тот, приложив руку к затылку невесты, уверенно проталкивает язык в ее рот и медленно обводит им вокруг языка. Девушка с учащенным дыханием прижимается к нему еще ближе, проводит языком по небу и медленно проводит ладонью по крепкой мужской груди. — М-м-м, о, Наталия, ты просто бесподобна… — с широкой улыбкой мурлыкает Эдвард и оставляет несколько коротких поцелуев на ключицах Наталии и открытой части ее груди, пока одна его рука уверенно ласкает бедра и ягодицы девушки, а вторая скользит по ее спине вверх-вниз. — Ты – моя самая главная слабость, — со скромной улыбкой признается Наталия, уверенно водя руками по рукам и плечам Эдварда. — Захочу сопротивляться – не смогу. — Не стесняйся, крошка, говори, как тебе приятно. — Эдвард одновременно целует Наталию в шею и нежно сжимает пальцами ее грудь. — Я знаю, что тебе понравится. — Да, знаешь… Знаешь, как заставить меня чувствовать себя голой перед тобой. Наталия резко берет Эдварда за шиворот и с громким, тяжелым дыханием вовлекает его в продолжительный поцелуй, начав обеими руками ласкать ему лицо и оттягивать густую копну черных мягких волос, прикосновения к которым – сплошное удовольствие. Пока одна рука мужчины наглаживает внутреннюю часть ее бедра, а вторая проскользнет под ее кофточку и ласкает оголенную спину. Позже девушка оставляет парочку очень нежных поцелуев на месте за его ухом, которое она также ласкает губами. Далее уделяет внимание одному из изгибов его шеи, который она щедро покрывает поцелуями, и ласкает сверхчувствительную кожу губами, зубами и кончиком языка, пока ее жених скромно улыбается с легким румянцем на лице и чувством легкой дрожи по всему телу и учащенного сердцебиения. В какой-то момент руки Наталии спускаются к груди Эдварда, а пальцы медленно, но уверенно расстегивают пару пуговиц на его рубашке. После чего она скидывает ее с крепких, широких плеч мужчины и откладывает в сторону, оставив его в одной футболке. Пристально посмотрев ему в глаза, девушка продолжает соблазнять своего жениха с помощью волнительных поцелуев в губы, шею и ключицы. — М-м-м, а это уже интересно, — с загадочной улыбкой низким голосом произносит Эдвард, широко расставив ноги. — Сначала я думала разорвать всю эту одежду, но потом передумала, — задумчиво говорит Наталия, игриво ходя пальцами по груди Эдварда и медленно растирая ее обеими руками. — Буду раздевать тебя постепенно. Чтобы подольше насладиться моментом. — Вот как? — Эдвард снимает заколку с головы Наталии и лохматит ее забранные наверх волосы у корней, видя, как красиво они падают на ее плечи. — Расслабься, любимый, у нас еще очень много времени. Мы будем одни до завтрашнего утра. — Наталия с хитрой улыбкой просовывает руку под футболку Эдварда и нежно водит по его напряженному животу, на котором она чувствует хорошо прокаченный пресс. — Так что мы можем не спешить… — А ты, блондиночка, вздумала мучить меня до утра? — с учащенным дыханием по-доброму усмехается Эдвард. — Хочешь свести меня с ума? — Сводить тебя с ума я буду в нашу первую брачную ночь. А пока что это просто разминка. — Хорошо. Значит, я тоже немного разомнусь. Не стану показывать тебе все, на что способен. Эдвард одним легким движением тянет на себя Наталию, которая со скромной улыбкой издает негромкий писк. А после этого ее голова оказывается на коленях у мужчины, который берет лицо невесты обеими руками и жадно впивается в женские губы, кончиками пальцев нежно лаская ее горло. Та с чувственным стоном наклоняет его лицо поближе к себе и, придерживая за затылок, запускает обе руки в мягкие темные волосы мужчины, который тоже ласкает прекрасную белокурую шевелюру девушки, что спадает с его колен. — Ты – прекрасный подарок, посланный мне небесами, — низким, безумно приятным голосом говорит Эдвард, разрывает поцелуй, подкладывает руку под спину Наталии, приподнимает ее и губами нежно ласкает лицо от лба и ключицы. — Я не могу попросить о более изумительном… — А ты – мой… — с придыханием тихо произносит Наталия и издает тихий, дрожащий вздох. — О боже… — Знаю, куколка, ты тоже сводишь меня с ума… — Эдвард покрывает уверенными, напористыми поцелуями сначала оба изгиба шеи Наталии, а потом и переднюю ее часть, пока одна его рука на весу придерживает ее затылок, а вторая скользит по изгибам ее талии, животу, бедрам и ягодицам. — Пожалуйста, Эдвард… — издает очень чувственный стон Наталия, с тяжелым дыханием выгнув спину и приподняв нижнюю часть тела. — Черт, как же ты вкусно пахнешь… — с наслаждением шепчет Эдвард и полной грудью вдыхает запах кожи на шее Наталии, которую он нежно ласкает губами, посасывает и слегка покусывает. — Очень вкусно… — М-м-м… Пожалуйста… — Тише, малышка, тише. — Эдвард одаривает Наталию коротким поцелуем в губы, нежно взяв ее за горло. — Я еще не делал ничего особенного. — Ну да… Не считая того, что я ужасно хочу разорвать на тебе одежду, повалить на кровать и зацеловать каждый сантиметр твоего тела. — М-м-м, звучит очень заманчиво… — задумчиво произносит Эдвард, чьи зрачки сильно расширились, и чьи глаза приобретают яркий блеск. — И не только это… — низким, соблазнительным голосом произносит Наталия и игриво водит кончиком языка по месту за ухом Эдварда, который оставляет несколько поцелуев на изгибе ее шеи. — Но еще много всего… — Ар-р-р, перестань меня дразнить! — Эдвард с тихим рыком водит рукой по животу Наталии и пальцами нежно массирует ей грудь, завороженно наблюдая за тем, как она с учащенным дыханием закатывает глаза. Эдвард оставляет парочку поцелуев на месте за ухом Наталии и губами медленно проводит по изгибу ее шеи и ключицам, полной грудью вдыхая манящий запах нежной кожи, покрытой мурашками. — Наталия, моя королева, моя богиня… — низким голосом произносит Эдвард и одаривает Наталию напористым поцелуем в губы, пока его рука продолжает то сжимать, то гладить ее пышную, упругую грудь. — М-м-м… — чувственно стонет Наталия, безотказно проводит языком вокруг языка Эдварда и откидывает голову назад, когда он начинает покрывать переднюю часть ее шеи нежными поцелуями. — М-м-м… М-м-м… — Тише, малышка, тише… — с хитрой улыбкой тихо говорит Эдвард, покрывая поцелуями ключицы Наталии, рукой медленно проводя по ее животу, уделяя внимание внутренней части ее бедер и кончиками пальцами лаская ее промежность. — Пожалуйста, Эдвард… — издает тихий стон Наталия, приподнимает нижнюю часть тела и невольно сжимает бедра. — Пожалуйста… — Тебе понравится, обещаю. — Эдвард губами нежно проводит по ушам Наталии и оставляет короткий поцелуй на месте за ним, чувствуя, что ее бросает в легкую дрожь, пока его рука расположена у нее на животе. — Только не будь такой напряженной… Из-за шепота Эдварда у ее уха сердце Наталии на мгновение замирает, а кожа покрывается сильными мурашками. Глаза сами собой закрываются от неземного наслаждения в тот момент, когда мужчина не только ласкает женскую грудь, но еще и не спеша стимулирует ее слегка затвердевшие соски большим пальцем. Тем самым заставляя девушку испытывать мучительное напряжение внизу живот, с чувственными стонами плавно двигать бедрами и мысленно отдать себя человеку, который подчиняет ее себе словно заклинатель змеей. — Ох, не могу от тебя оторваться… — с наслаждением говорит Эдвард, кончиками пальцев ласкает изгибы шеи Наталии, еще раз сжимает ее грудь, заставив ту издать тихий стон, проводит рукой по ее животу и переходит к внутренней части ее бедер, между которыми он чувствует приятное тепло и влагу. — М-м-м, как быстро ты стала теплой… И мокренькой… Эдвард проводит рукой по бедру Наталии, пока его губы покрывают изгибы ее шеи нежными поцелуями, а затем он просовывает ее под женскую кофточку и начинает гладить мягкий, плоский женский живот. Из-за этого она издает пару чувственных стонов подряд, выгнувшись как кошка и немного потянувшись с чувством легкого головокружения. — Красавица моя… — широко улыбается Эдвард, нащупывает украшение в пупке Наталии, немного теребит его, еще больше приоткрывает живот, задрав ее кофточку вверх, и немного водит по нему ладонью. — Красавица… Эдвард одаривает Наталию продолжительным поцелуем в губы, по-прежнему придерживая ее голову на весу за затылок и продолжая ласкать ее оголенный живот. В какой-то момент тяжело дышащая девушка закидывает руки вокруг шеи мужчины, притягивает его поближе к себе и углубляет и без того страстный поцелуй, пока тот по-хозяйски ласкает ее изгибы талии, живот, грудь, бедра, ягодицы и ноги. — Ну ты и бессовестный, МакКлайф, — в перерыве между поцелуями скромно хихикает Наталия. — Уж какой есть, малышка, — хитро улыбается Эдвард. — Хотя я и тебя не могу назвать скромницей. — Да? — Наталия медленно принимает сидячее положение, устраивает у Эдварда между ног и обеими руками гладит ему лицо. — Но я же еще ничего не сделала! — Меня уже возбуждает одна лишь твоя уверенность в себе. — Эдвард кончиками пальцев проводит по изгибу шеи Наталии, пристально смотря ей в глаза и видя, как сильно расширены ее зрачки. — Я достаточно уверена в себе. Но чувствую себя чертовски привлекательной рядом с таким удивительным человеком, как ты. — Такой сексуальный мужчина, как я, заслуживает иметь рядом с собой не менее ослепительную красотку. Эдвард с широкой улыбкой снова вовлекает Наталию в продолжительный поцелуй в губы, пальцами уверенно массируя ей грудь, проводя одной рукой по всей длине ее ног и изгибам талии, а другой гладя ее по спине или слегка оттягивает ее белокурые волосы. В какой-то момент он оставляет несколько поцелуев на изгибе шеи девушки и ключицах, а потом одним движением снимает с нее кофточку с закатанными на четверть рукавами и откладывает ее в сторону, оставляя свою невесту в тоненьком топике, едва прикрывающий нижнюю часть ее живота и еще больше обнажающий ключицы, которые он покрывает нежными поцелуями. — О боже… — с тяжелым дыханием чувственно вздыхает Наталия, откинув голову назад, закатив глаза и с тихими, чувственными стонами сжимает и оттягивает волосы Эдварда. — Наталия, любимая… — с блаженной улыбкой тихим, низким голосом произносит Эдвард и оставляет несколько коротких поцелуев на плечах, ключицах и груди Наталии, нижнюю часть которой он придерживает одной рукой. — Я хочу тебя… Хочу заняться с тобой любовью… Эдвард вот-вот собирается просунуть обе руки под топ Наталии, но девушка быстро встает с дивана, берет его за руки и тянет на себя, заставляя мужчину подняться. — Я знаю местечко куда получше… — с загадочной улыбкой и прерывистым дыханием мурлыкает Наталия, притягивает Эдварда поближе к себе и уверенно смотрит ему в глаза, пока ее руки уверенно скользят по его груди и проскользают под его футболку. — Там я смогу сделать с тобой все, что захочу. — Ты хотела сказать, это я смогу сделать с тобой все, что захочу? — хитро улыбается Эдвард. — Понимай это как хочешь. Но просто так ты от меня не отделаешься. Никуда не пойдешь, пока не трахнешь меня. Наталия берет лицо Эдварда в руки и с придыханием одаривает его продолжительным, полным любви и страсти поцелуем. Пока тот обеими руками крепко обнимает любимую за талию, начинает водить руками по ее спине и отвечает ей тем же, когда та ласкает языком самые чувствительные у него во рту. Мужчина скромно усмехается, когда девушка сначала облапывает его ягодицы и бедра, а потом вытаскивает телефон своего жениха из кармана на джинсах и кладет его на журнальный столик, рядом с которым она как раз стоит. — Хочешь добровольно стать моей рабыней? — с хитрой улыбкой мурлыкает Эдвард. — Нет, милый, это ты стал моим рабом, — уверенно заявляет Наталия и игриво шлепает Эдварда по ягодицам, неотрывно смотря ему в глаза. — Согласился отдать мне себя. — Хорошо. Раз на этот раз ты не захотела не строить из себя недотрогу, я с радостью воспользуюсь этой возможностью. Эдвард с придыханием крепко, но нежно берет Наталию за горло одной рукой, а другой начинает придерживать затылок, когда он вовлекает ее в напористый поцелуй. Девушка безотказно на него отвечает, начав водить ладонями по его спине, бокам, груди или животу и не всегда помня о том, что ей нужно хотя бы иногда дышать. — Мне уже не терпится еще раз увидеть, что скрывается под всей этой одежкой, — с хитрой улыбкой низким голосом признается Эдвард и оставляет парочку поцелуев на изгибе шеи Наталии и месте за ее ухом, пока его руки крепко, но нежно сжимают и наглаживают упругие женские ягодицы. — И зацеловать каждый дюйм… — Если ты и дальше продолжишь это делать, то я сама разденусь… — низким, хриплым голосом отвечает Наталия и издает чувственный выдох, пока ее руки приложены к груди Эдварда, через которую она легко чувствует его частое сердцебиение. — Покажу тебе свою грудь… И не только… — Это стоит потраченных усилий… — Эдвард оставляет короткий поцелуй на губах Наталии, которая тихо стонет в тот момент, когда он с давлением сжимает ее грудь. — Стоит… Эдвард несколько раз целует Наталию в щеку и скулу, а затем с загадочной улыбкой берет ее на руки и направляется в сторону комнаты, пока та с легким румянцем на лице в какой-то момент нежно ласкает губами его шею и оставляет на ней несколько коротких, волнительных поцелуев, полной грудью вдыхая запах на ней. Как только Эдвард приходит в комнату Наталии, он аккуратно кладет ее на кровать, присаживается на край, нежно гладит ее по щеке и пропускает пальцы сквозь длинные женские волосы, пока она медленно принимает сидячее положение и смотрит на любимого с огромным восхищением. Позже мужчина берет ее за руку, гладит ее обеими ладонями со всех сторон и несколько раз целует внутреннюю часть запястья. Девушка скромно улыбается и начинает испытывать легкую дрожь и мурашки по всему телу, когда ее жених покрывает короткими поцелуями всю ее руку до самых плеч и проделывает то же самое с другой. В какой-то момент МакКлайф-младший с нежной улыбкой смотрит своей невесте в глаза и одаривает ее еще одним продолжительным поцелуем в губы, сначала делая это очень нежно и несколько робко, но постепенно углубляя его и прилагая еще больше усилий, чтобы добиться от нее столь желанных чувственных стонов. Спустя какое-то время Наталия разрывает его, принимает лежачее положение и обеими гладит щеки Эдварда, наклонившийся к ней для еще одного короткого поцелуя в губы, которые он ласкает кончиками пальцев, нежно покусывает и слегка оттягивает. Далее его пальцы перемещаются к ее шее и ключицам и уверенно ласкают ей грудь, пока она словно околдованная смотрит ему в глаза, издает тихие стоны и с учащенным дыханием двигает нижней частью тела. Вскоре томный взгляд мужчины падает на живот блондинки, кладет на него свою теплую ладонь и нежно гладит мягкую, бархатистую кож на нем, немного задрав ее топик и поиграв с серебристым украшением в пупке. Всего лишь парочка коротких поцелуев, которые Эдвард оставляет на нижней части живота Наталии, проводя обеими руками по изгибам ее талии и придерживая их, заставляют блондинку блаженно застонать, прогнуть спину и вжать голову в подушку. — Это все мое… — с самодовольной улыбкой мурлыкает Эдвард, губами уверенно проводя по нежной коже живота Наталии. — Никто не посмеет отнять это у меня… Никто… В этот момент руки Эдварда перемещаются на бедра Наталии, внутреннюю часть которых он с радостью гладит, а затем доходят до ее колен и скользят по длинным стройным ногам. Его пальцы также решительно проскользают в женские трусики, исследуют влагалище в поисках чувствительных точек и нежно натирают клитор. Пока белокурая красавица буквально чувствует свое сердцебиение у себя в голове и извивается в кровати словно кошка, даже не думая сдерживать свои эмоции и всячески показывая, как ей хорошо в объятиях этого человека. Буквально чувствуя учащенный пульс в висках, Эдвард крепко берет в руки раскрасневшееся лицо Наталии и достаточно страстно и долго целует девушку в губы, пока та запускает пальцы в его волосы и слегка оттягивает их, просовывает руки ему под футболку и ногтями нежно царапает его спину. Она прикрывает или закатывает глаза, когда он оставляет еще несколько поцелуев на изгибе ее шеи, ключицах и груди, которую в этот момент крепко сжимает и интенсивно массирует. Не забывает он уделить внимание еще и ее ключицам, животу и изгибам талии, что также оказываются невероятно чувствительны к умелым ласкам этого человека. Тяжело дышащий Эдвард мысленно ликует и радуется как ребенок от того, что у него есть возможность вот так легко ласкать каждую часть расслабленного тела Наталии, которая совсем не стесняется казаться ему крайне уязвимой. И она не беспокоится о том, что его руки бесцеремонно блуждают где только можно, вот-вот норовят залезть в нижнее белье и избавить ее от домашней одежды, которая не позволяет в полной мере оценить то, чем ее щедро одарила природа.***
Время без пяти десять. Некоторое время назад Даниэль забрал Кэссиди из дома Терренса и Ракель и поехал домой, чтобы прийти в себя после всего, что сегодня произошло. Пока девушка сидит в своей комнате и чем-то занимается, мужчина все еще пытается ликвидировать последствия встречи с Поттерами. Несмотря на помощь друзей в уборке, у него осталось еще много работы. Он возвращает на место то, что чудом уцелело, и выбрасывает то, что уже никак не восстановить. А закончив с последней вещью спустя какое-то время, Перкинс быстро окидывает взглядом все помещение. Его взгляд останавливается на разбитых окнах, некоторые из которых придется заменить. Да и пробитые плафоны на люстре выглядят не слишком красиво. Как, впрочем, и вмятины от пулей на стенах и потолке. — Ох, работы тут будет немало… — тихо вздыхает Даниэль и прикладывает руку ко лбу. — Придется потуже затянуть пояса и захлопнуть хлебальник… Даниэль медленно выдыхает и проводит руками по лицу, чувствуя себя особенно измотанным после долгой уборки. Настолько измотанным, что у него нет сил кричать и визжать от радости. Так что, убедившись в том, что с уборкой гостиной покончено, мужчина с легким сердцем решает отправиться в свою комнату. Массируя шею и грустным, усталым взглядом осматриваясь вокруг себя, Даниэль немного колеблется, а потом лениво ковыляет к лестнице, гасит свет с помощью выключателя рядом с ней и не спеша поднимается по ступенькам, держась за перила и наслаждаясь тишиной, что стоит у него дома. Мужчина медленно проходит по коридору второго этажа и добирается до небольшой комнаты, где теперь живет Кэссиди. Поскольку дверь в чуть приоткрыта, а внутри горит свет, он заглядывает внутрь и видит, как его младшая сестра сидит на кровати и что-то пишет или рисует в небольшой черной книжечке. Наблюдая за юной девочкой, мужчина бросает хоть и искреннюю, но вымученную улыбку. А еще немного постояв у двери, Перкинс проходит дальше со скрещенными на груди руками. В какой-то момент он бросает взгляд в одно из окон и видит, как на улице стемнело. Даже от сюда видны огни соседних домов и уличных фонарей. А в коридоре стоит такая тишина, что можно легко услышать лай бродячих собак и мяуканье дворовых кошек. На несколько секунд Даниэль останавливается возле этого окна и с грустью во взгляде наблюдает за происходящим на улице под покровом темноты. Из оконных щелей доносится небольшой прохладный ветерок, который заставляет его почувствовать легкую дрожь и холодок по всему телу. Мужчина растирает прохладные ладони, чтобы чуть согреть их, и снова продолжает идти по коридору, скрестив руки на груди. Вот Даниэль наконец-то доходит до своей комнаты, дверь в которую он открывает легким толчком. В глаза сразу же бросается беспорядок. Некоторые вещи лежат на столе наваленными друг на друга в одну кучу, постель не убрана, одеяло практически валяется на полу, на спинке стула, на котором лежит гитара, висит кое-какая слегка помятая одежда, которую явно пора стирать… А на кровати лежит дорогостоящий ноутбук, зеркальный фотоаппарат, смартфон и спутанные между собой провода от наушников и зарядных устройств. С тех пор как Анна ушла из этого дома, Даниэль перестал следить за порядком и не обращает на него никакого внимания. Он и раньше мог прибраться лишь ради особого случая, но она даже и не думала закрывать на это глаза. Благодаря ей в этом месте всегда было идеально чисто. И всегда вкусно пахло: либо химией с приятными ароматами, либо какой-то едой, запах которой распространялся по всему дому и едва ли не на всей улице. Немного погодя Даниэль прикрывает дверь своей комнаты, медленно подходит к окну, приоткрывает его и сразу же чувствует, как ему в лицо начинает дуть прохладный ветер, который немного лохматит его волосы. А в какой-то момент он начинает тихонько напевать себе под нос какую-то песенку, что идеально описывает его нынешнее состояние. Затем Перкинс бросает взгляд на гитару, что лежит на стуле рядом с письменным столом, подходит к ней, берет ее, садится на кровать и начинает перебирать струны, надеясь, что простая мелодия сможет хоть немного поднять ему настроение. Но понимает, что так ему становится только хуже, прекращает играть, откладывает инструмент в сторону и резко выдыхает, проведя руками по лицу и похлопав себя по щекам. А чуть позже он встает с кровати и подходит к зеркалу, буквально не узнав того измотанного парня, что смотрит на него. Темные растрепанные волосы и заметная щетина того же цвета довольно сильно выделяется на бледной коже лица, на котором остались небольшие синяки и раны, обработанные должным образом. Сначала Даниэль рассматривает свои раны, а затем пытается что-то сделать со своими волосами, используя расческу, чтобы распутать их. Разобравшись с ними, он откладывает ее сторону, бросает взгляд на то, что надето на нем еще со сегодняшнего утра. Мужчина решает переодеться, подойдя к двери гардеробной и найдя простую футболку, штаны на резинке и мягкую толстовку, надевает все это и кладет старую одежду на стул рядом с письменным столом. После чего Даниэль решает немного разобраться с беспорядком в комнате, без разбору запихивая кое-что в ящики и на полки в гардеробной и положив на письменный стол ноутбук, смартфон, фотокамеру и спутанные провода, которые он не желает распутывать. Далее мужчина взбивает подушки, разглаживает простынь, поднимает с пола одеяло, стряхивает с него грязь и пыль и вполне аккуратно стелет на кровати. А как только он управляется с этим, то его взгляд падает вниз и заостряется на кусочек чего-то светло-зеленого под кроватью. Мужчина, слегка нахмурившись, опускается на корточки, подбирает с пола этот предмет, встает на ноги и начинает заинтересованно рассматривать свою находку. Как оказалось, это короткий женский шелковый халат. На ощупь он очень мягкий и приятный, а спокойный цвет совсем не режет глаза. И Даниэлю даже не надо долго думать, чтобы понять, откуда у него эта вещь у него дома. — Это ее халат… — задумчиво произносит Даниэль. — Ей так шел этот цвет… Когда она носила эту вещь, то выглядела такой милой… Даже без косметики и с нечесаными волосами. Даниэль продолжает зачарованно рассматривать шелковый халат со всех сторон, чувствуя что-то очень приятное, от чего он скромно улыбается. — Только как это оказалось здесь? — слегка хмурится Даниэль. — И почему я заметил этот халат только сейчас? Даниэль бросает взгляд сначала под кровать на то место, где нашел халат, а потом в сторону гардеробной. — Неужели Анна в тот день так спешила уйти отсюда, что забыла про этот халат? Или она взяла его, но обронила? Взгляд Даниэля снова падает на шелковый халат, в глубине души радуясь, что хотя бы частичка Анны сейчас находится рядом с ни. — Стоит вернуть его… Просто приехать к ней домой, отдать халат, объяснить, откуда он у меня, и уйти. В этом ведь нет ничего сложного… Но это не точно… Даниэль замолкает на пару секунд и хитро улыбается, задумавшись о том, стоит ли вообще возвращать Анне ее вещь. — Хотя… — приподнимает голову Даниэль. — А может, не отвозить его к ней? Пусть пока побудет у меня. Хоть что-то, связанное с ней, будет рядом со мной греть мне душу! Ну а если Анна все-таки вспомнит про него, то я спокойно отдам. Но пока что, прости, принцесса… Пока что он побудет у меня. Даниэль с легкой улыбкой проводит рукой по шелковому халату, чувствуя, как ему становится все лучше из-за мысли, что дух Анны будто бы находится рядом с ним. А спустя несколько секунд мужчина начинает нюхать этот предмет и понимает, как его сердце приятно затрепетало. Начинает биться в разы чаще из-за ощущения столь знакомого и безумно приятного чувства… Из-за головокружительного запаха тела девушки, что до сих пор сохранился на халате и способен заставить его забыть обо всем на свете. А чем больше он вдыхает его, тем больше прекрасных моментов, связанных с Анной, вспоминает Даниэль. И мужчина словно зависимый готов вдыхать этот аромат снова и снова и не выпускать халатик из рук хоть целый день, представляя, что руки этой девушки нежно ласкают его лицо, когда он медленно проводит шелком по щекам. — Ощущения не те, но я рад, что у меня есть хотя бы что-то, — с легкой улыбкой говорит Даниэль, прикладывает халат поближе к груди и медленно выдыхает с прикрытыми глазами. — Хоть что-то… Наверное, Даниэль так бы и просидел на кровати до самого утра с шелковым халатом Анны, что красиво переливается на свету и буквально гипнотизирует его. Но ему приходится вернуться в реальность, когда раздается тихий стук в дверь, а на пороге показывается Кэссиди. — Не помешала? — скромно спрашивает Кэссиди. — Нет, — слегка улыбается Даниэль. — Заходи. — Я думала, ты уже лег спать… — Кэссиди проходит в комнату и прикрывает за собой дверь. — Но услышав, как ты что-то наигрывал на гитаре, то решила проверить тебя. — Спать мне что-то совсем не хочется. Поначалу хотел, но сейчас сон как рукой сняло. — Ну а чего ты тогда сидишь здесь один? Зашел бы ко мне, поболтали бы… — Просто хотелось побыть одному… — Намекаешь на то, что я типа пришла не вовремя? — Нет-нет, вовремя. — Кстати, раз уж ты решил бодрствовать, то мог бы воспользоваться моментом и прибраться в этих джунглях, в которых невозможно пройти, — по-доброму усмехается Кэссиди, окинув взглядом окружающую ее обстановку. — Вообще-то, я и так прибрался здесь немного. — Пф, это ты называешь уборкой? — скрещивает руки на груди Кэссиди. — Накидал все свое добро на стол и сидишь довольный! — Мне лень убираться. Потом. — Ждешь, когда парни все тебе отдраят? Или подключишь к этому девчонок? — Если будет нужно, позвоню в клининговую компанию. — Сколько я тебя помню, ты никогда не утруждал себя уборкой. Убирался лишь тогда, когда мама бегала за тобой с ремнем по всему дому. — Да уберусь я, не переживай! Только дай мне время прийти в себя. У меня и так все болит… — Даниэль интенсивно массирует плечи. — Особенно руки… — Ну окей, братец, окей… В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Кэссиди бросает взгляд на окно, которое Даниэль так и не закрыл. — Эй, а тебе разве не холодно? — спрашивает Кэссиди. — Все-таки на улице не восемьдесят шесть градусов по Фаренгейту. А ты у меня растение теплолюбивое. — Да нет, — без эмоций на лице пожимает плечами Даниэль. — Но если тебе холодно – можешь закрыть окно. Кэссиди с грустью во взгляде смотрит на уставившего в одну точку взгляд Даниэля, подходит к окну и закрывает его. — Иди ко мне, — дружелюбно предлагает Даниэль, похлопав по месту рядом с собой. Кэссиди подходит к Даниэлю и присаживается рядом с ним на кровать, пока мужчина откладывает халат Анны в сторону. — Ты… — Даниэль приобнимает Кэссиди за плечи. — Прости, что я в последнее время уделял тебе мало внимания. И не подпускал к себе все эти два дня… Все мои мысли были заняты лишь спасением Анны и ее родителей. Я… Хотел сосредоточиться… Побыть один… — Не переживай, братик, я все понимаю, — скромно улыбается Кэссиди и тыльной стороной руки мило гладит Даниэля по щеке. — Не обижайся, пожалуйста. Я исправлюсь. И наконец-то займусь вопросом о твоем лечении. — Я пока что держусь, хотя страшно боюсь, что у меня может начаться ломка. — Обещаю, я завтра же позвоню в клинику. Если мне удастся договориться, то я отвезу тебя туда. — Я готова. Хотя мне страшно оставлять тебя одного. — За меня не беспокойся, милая. Ты должна думать о своем лечении. О том, чем ты хочешь заняться после. — Я не хочу, чтобы ты забывал о себе. Ты не должен превращаться в дедулю, для которого жизнь кончена. — Ты сказала то, о чем я временами думаю… — Даниэль тихо вздыхает, рассматривая свои руки. — Превратиться в дедулю, для которого жизнь кончена. — Эй, Дэн… — Кэссиди приобнимает Даниэля за плечи. — Ну в чем дело? Чего ты такой кислый? — Ты знаешь ответ. — Но все же закончилось хорошо! Радоваться должен, что Анне больше ничего не угрожает! — А я радуюсь, — переведя взгляд на Кэссиди, спокойно произносит Даниэль. — Правда. Просто я слишком устал для того, чтобы громко выражать свою радость. — Думаю, тебе просто надо хорошо отдохнуть. Поспать, поесть и почистить перышки… — Нет, после такого я еще долго не смогу прийти в себя. На это определенно уйдет несколько дней. — Может быть… Но завтра тебе точно станет легче. — Не знаю, Кэсс… — устало вздыхает Даниэль. — Не знаю… И боюсь, что воспоминания, которые раньше заставляли улыбаться, а сейчас наводят тоску и уныние, будут преследовать меня еще какое-то время. — Воспоминания об Анне? — Да. — Даниэль переводит взгляд на халат Анны, берет его в руки и с грустью во взгляде рассматривает. — Впервые со мной происходит такое, что воспоминания одновременно приносят мне счастье и причиняют сильную боль. — Э-э-э, а это что? — слегка хмурится Кэссиди, бросив взгляд на шелковый халат в руках Даниэля. — А, халат… Красивый. Это ее? — Да, ее… — тихо произносит Даниэль. — Я только что нашел его под кроватью. Наверное, Анна забыла или обронила его здесь, когда покинула дом. — Хочешь сказать, что он типа все время лежал под кроватью, а ты только сейчас это заметил? — Я и сам удивлен. — Ну вот тебе еще одна причина, почему иногда нужно убираться у себя в берлоге! Может, эта девчонка оставила здесь еще что-нибудь, а ты даже не в курсе. — Не знаю… — по-доброму усмехается Даниэль. — Вроде больше ничего нет… — Ну что, братец, я так понимаю, ты будешь проводить целые дни с этим халатом и страдать, думая об этой девушке? — Знаешь, Кэсс… — Даниэль бросает взгляд на халат в руках и едва заметно улыбается. — Она была такая красивая в этом халате. Анна часто носила его по утрам, пока приводила себя в порядок и завтракала. И перед сном. А я не переставал любоваться ею и восхищаться так, будто увидел в первый раз. — Мне кажется, этот цвет ей будет к лицу, — с легкой улыбкой предполагает Кэссиди и проводит рукой по светло-зеленому шелку. — Ух ты… Какой приятный на ощупь… — А как он сидел на ее тонкой талии! Как этот халат подчеркивал ее длинную шею! Она была бы куколкой с любой прической – хоть с распущенными волосами, хоть с забранными, хоть с небрежным пучком, как у тебя. — У нее и правда очень хорошая фигура. Я так понимаю, она тщательно следит за ней и во многом ограничивает себя? — Да, следит. И порой может придерживаться каких-то диет, если ей нужно быстро похудеть. Хотя я всегда критично относился к голоданию и ограничениям как к способу похудеть. Можно запросто испортить здоровье. Нет ничего плохого в том, чтобы есть поменьше, но по мне самый лучший способ похудеть – это спорт. Хотя Анне это не нужно, ведь она и так прекрасна. — Но сейчас ей стоит набрать килограмм-два. — Ее врач тоже был этим обеспокоен. Говорил, что если она еще немного похудеет, то у нее может начаться анорексия. — Ну если эта девчонка реально захочет сбросить вес, то до гордого звания анорексички ей совсем не далеко. — Думаю, до этого не дойдет. У нее есть родители, которые не позволяет ей погубить себя. Да и друзья помогут Анне постепенно вернуться к нормальной жизни. — А как же ты? — с грустью во взгляде спрашивает Кэссиди. — Неужели ты забудешь про нее? — Не думаю, что я нужен ей, — тихо вздохнув, склоняет голову Даниэль. — Когда Анна успокоится, она снова начнет считать меня предателем. Она согласилась принять мою помощь только из-за родителей. А без них уже давно бы послала меня куда подальше. — Нет, братик, ты ошибаешься, — уверенно качает головой Кэссиди. — Анна очень нуждается в тебе и однажды будет готова дать тебе шанс. — Но она не сделает это. Из-за обиды. Из-за мысли, что я вновь ее предам. — Но ты же сам сказал, что она поблагодарила тебя и даже поцеловала в щеку. Это подтвердил и Терренс. — Верно. Однако я не хочу воспринимать этот поцелуй близко к сердцу и строить какие-то иллюзии. — Даниэль пожимает плечами. — Здорово, что она поцеловала меня. Я рад, что Анна оценила мои старания. Но это еще ничего не значит. — Эх, Дэнни, зря ты так. Думаешь, девчонка позволит себе просто так поцеловать парня или парню – поцеловать ее? Да был бы ты ей безразличен, Анна и бровью не пошевелила бы ради тебя. Она не стала бы кричать от ужаса, видя, что тебя хотят убить, спасать от преступника и целовать в щечку. — Это был момент отчаяния, Кэссиди. Ситуация была настолько тяжелой, что мы все начали понемногу сходить с ума. — Боже, не прикидывайся идиотом, дурья ты башка! Все ты понимаешь. Просто говорить не хочешь. — Но я и правда ни на что не надеюсь. — Даниэль кладет халат на кровать рядом с собой. — Я просто сделал то, что обещал. Это была моя цель. Может, многое пошло не по плану, но я все-таки сдержал свое обещание. — Окей, тогда поставь себе новую цель – вернуть Анну. Чтобы обниматься с ней, а не с ее халатом. — А есть ли шанс? Красивые поступки не сделают тебя героем. — В любом случае вам не избежать разговора. Вы же не расстались окончательно. А значит, должны сказать это друг другу лично. — Я знаю. И… Если честно, я побаиваюсь того дня. — Но ведь у твоих друзей уже был подобный опыт, и ты прекрасно знаешь, чем закончились их истории. — У моих друзей были иные ситуации, Кэсс. Никто из них не предавал того, кого любит. А я действительно предал. Да, я… Был не в себе. Но это не оправдание. Амнезия – не оправдание моему поступку. — Ну и что? Всегда есть второй шанс! Анна дала его тебе, и ты сделал все возможное, чтобы доказать, что для тебя важнее. — Я ничего не ждал и не жду. Мне просто нужно было перестать быть обязанным Анне и ее родителям. — А ты знаешь, что родители Анны спят и бредят о вашем воссоединении? Что они едва ли не плясать от радости будут, если их дочка выйдет за тебя замуж! — Увы, но этого не будет. Я упустил момент. — Ты реально понравился им, Даниэль. Сеймуры не хотят видеть рядом с Анной никого, кроме тебя. — Ее родители и мне понравились, — слегка улыбается Даниэль. — Я все больше убеждаюсь в том, что Анна в них ошибалась. Точнее… Она их не понимала… Потому что Сеймуры были зависимы от мнения старших и делали все, что они говорили. Но теперь, когда эти люди увидели, кому они едва не отдали свою дочь, все совсем иначе. — В любом случае они всегда желали ей счастья. Да, может, у них троих оно было разным, но никто не может сказать, что Сеймуры не любили свою дочь. — Знаешь… А было здорово иметь таких тещу и зятя, как они. За все это время я сблизился и с Лилиан, и с Максимилианом… — Да, было бы круто, если бы у тебя были хорошие теща с зятем, которые не выносили бы тебе мозг каждый день и не учили как учить. А то бывает и такое. Один мой приятель из школы как-то жаловался на дедушку с бабушкой, которые постоянно учили его родителей. Те относились к этому типа спокойно, но вот того парня это раздражало, ибо они и его учили. — Надеюсь, мне повезет намного больше, и я не буду вынужден выслушивать кучу ненужных советов. Ты же знаешь, что я не люблю, когда меня контролируют. — Уверена, что так и будет, — со скромной улыбкой уверенно отвечает Кэссиди. — Ты воссоединишься с Анной, приведешь себя и свою хату в порядок и однажды решишься сделать ей предложение. Это было бы классно! — Сейчас это возможно только в мечтах. — Пожалуйста, Дэн, не надо терять надежду. Вот сейчас у вас обоих мозги встанут на место, и вы захотите воссоединиться. Даниэль молча уставляет свой взгляд в одной точке, нервно сглотнув, и нарушает паузу лишь пару секунд спустя: — Все это говорят… И парни, и девчонки, и Сеймуры… Даже отец с матерью… — Отец с матерью? — слегка хмурится Кэссиди. — Они приснились мне прошлой ночью… — Правда? — Кэссиди широко распахивает глаза. — Тебе приснились мама с папой? — Да. Мы разговаривали. Прямо здесь, в моей комнате. Я никогда не запоминаю сны, но этот… Сильно врезался в память. Разбередил душу… — И… О чем вы говорили? — Об Анне. Они сказали, что эта девушка им очень нравится. А мама призналась, что она – лучшая среди тех, кто у меня был раньше. — У тебя никогда не было вкуса в выборе девчонок. Но в этот раз попал в цель. — Родители даже поругали меня за то, что я потерял ее. Отец сказал, что я – полный дебил. Обидно, конечно, но это правда. Предательство – самая большая ошибка в моей жизни. Да и вообще, они сильно ругались на меня из-за всего, что я сделал. Из-за всего, что сделало меня полным дебилом в глазах близких мне людей. Было ужасно стыдно… — Прости, Дэн, в этом случае никто не будет хвалить тебя. Как бы то ни было, но тот поступок некрасивый. Я не собираюсь оправдывать его. — Правда они сказали мне не отчаиваться и не терять надежду, — задумчиво признается Даниэль. — Делать то, что мне нужно. Мол… Это единственный способ вернуть доверие Анны. Если упущу эту возможность – потеряю ее навсегда. — Будь мама с папой живы, они бы сказали тебе то же самое. — Родители пообещали, что помогут мне и защитят, когда это понадобится. Когда я буду… Вынужден бороться в одиночку. — Слушай, а может, они и правда прислали к тебе Анну, когда ты находился на последнем издыхании в безвыходной ситуации? — с легкой улыбкой предполагает Кэссиди. — Ты остался один на один с теми гадами, которые выжали из тебя все соки, но эта девушка появилась словно ангел-хранитель. — Может быть, — пожимает плечами Даниэль. — В любом случае я не забывал об этом сне. Не забывал слова матери о том, что если я завершу свою миссию, то позже Анна простит меня и вернется ко мне. Я не поверил, что так будет. И до сих пор не верю. Но… Это как-то согревало мне душу. Мотивировало… — Вот видишь, даже мама с папой указали тебе правильный путь к твоему счастью. — Этот сон был таким реальным… Все утро ходил ошарашенный после того, как проснулся. На мгновение я подумал, что папа с мамой живы. Их объятия… Мамин поцелуй в щеку… Папино прикосновение к лицу… Я до сих пор помню все эти ощущения. И… Вновь почувствовал их в том сне. — А я? Про меня они что-нибудь сказали? — Да, но не очень много. Попросили не бросать тебя одну и заботиться о тебе. Пообещали, что тоже помогут тебе. Но большая часть разговора была про Анну. — Я так скучаю по папе с мамой… — тяжело вздыхает Кэссиди, бросив взгляд на свои руки. — Хочу увидеть их хотя бы во сне. Но они никогда не снились мне. — Они пришли ко мне тогда, когда я в них нуждался. — А до этого тебе не снились родители? — Нет. Поэтому сегодня я был в легком шоке. — Ты говорил, у тебя есть фотки и видео с мамой и папой. — Да. Забрал к себе все, что смог найти в их доме перед продажей. Все альбомы с фотографиями и видеокассеты… — Я бы расстроилась, если бы у нас не осталось ничего, что напоминало бы о родителях. — Да, но я с тех пор ни разу не брал их в руки. Я так и не решился посмотреть то, что у меня есть. — Может, посмотрим вместе? — скромно предлагает Кэссиди. — Прямо сейчас! — Да можно… Коробка в гардеробной… На самом нижнем ящике. Я никуда не переставлял ее. Даниэль встает с кровати, подходит к двери гардеробной, раскрывает его и на самой нижней полке быстро находит большую картонную, немного запылившуюся коробку, с которой он сдувает пыль, ставит ее на кровать и присаживается рядом с Кэссиди. — Я немного волнуюсь, если честно… — признается Даниэль, начав перебирать то, что лежит в коробке. — Давай начнем с фотографий, — предлагает Кэссиди. — Бери какой-нибудь альбом! — Я начну с этого! А ты можешь взять этот! Даниэль берет большой фотоальбом, который лежит сверху, перекладывает коробку на другую сторону, достает из него еще один и протягивает его Кэссиди. — Ух ты, здесь фотографии со свадьбы мамы и папы! — радостно восклицает Кэссиди. — А здесь фотки со мной и тобой, — отмечает Даниэль. — Мы тут еще сопливые. — Они такие молодые, красивые, счастливые… Кэссиди с грустью во взгляде проводит кончиками пальцев по фотографии, на которой позирует пара молодых только что поженившихся людей. Высокий темноволосый мужчина с модной в те времена стрижкой в классическом строгом костюме, состоящий из черных пиджака, брюк и бабочки и белоснежной рубашки, и с небольшой бутоньеркой на лацкане… И молодая женщина с забранными на верх волосами чуть более светлого оттенка в белоснежном пышном платье с длинными, объемными рукавами из тонкого кружева с закрытым горлом, длинной прозрачной фатой на голове и букетом хризантем в руках. Их лица украшает широкая, искренняя улыбка, а в счастливых глазах можно невооруженным взглядом увидеть яркий блеск. — Мама… Папа… — тихо произносит Кэссиди. — Если бы вы знали, как мне вас не хватает… — Вот такими я увидел их во сне, — с легкой улыбкой признается Даниэль, показав Кэссиди фотографию, на которой их родители в более старшем возрасте позируют на фоне рождественской елки, будучи одетыми в мягкую удобную пижаму темно-красного цвета. — Такими, какими я их помнил до того, как папа начал чахнуть на глазах. — Эй, это ты! — радостно восклицает Кэссиди, показав Даниэлю фотографию, на которой их родители позируют в больничной палате: их мать держит на руках новорожденного младенца, завернутого в пеленку, перевязанную голубой лентой, а отец с нежностью смотрит на только что родившегося малыша. — Голубая ленточка! Это день выписки мамы из больницы! — А это ты! — Даниэль со скромной улыбкой показывает Кэссиди фотографию их родителей в более старшем возрасте, на котором они возятся с новорожденным малышом в пеленке, завернутой в розовую ленточку. — Я помню, как мама с папой привезли тебя домой в этой пеленке с этой розовой лентой! — Надо же, с какой любовью ты обнимаешь меня на этой фотке. — Кэссиди обращает внимание на фотографию с маленькой собой и маленьким Даниэлем, который крепко обнимает свою младшую сестренку, пока та улыбается во весь рот. — А говорил, что тебе было по фиг на меня! — Слушай, здесь столько фоток! — восклицает Даниэль, начав листать уже другой альбом, который достает из коробки. — Я всегда боялся, что те воспоминания причинят мне боль. Но мне сейчас наоборот – как-то приятно. Тепло… — Я будто вернулась в те времена… — скромно улыбается Кэссиди. — Когда мама баловала нас вкусняшками, папа работал и приносил в дом много денег… Когда ты бесил меня свои дебильными шуточками… — Как хорошо, что мы фотографировали и снимали каждый момент. Хоть будет что вспомнить спустя много лет. — Хорошо, что у тебя хватило мозгов не выбросить все это. Ладно дом продал, но если бы ты выбросил все фотки и видеозаписи, я бы тебя убила. — Нет, я даже не собирался. Даниэль и Кэссиди еще какое-то время рассматривают фотографии самих себя и своих родителей, с легкой улыбкой погружаясь в воспоминания прошлого, скромно хихикая над некоторыми из них и пытаясь вспомнить, когда было снято то или иное событие. — О, а эта фотография тоже со свадьбы, но лежит здесь как закладка! — спустя какое-то время восклицает Кэссиди, берет в руки фотографию родителей, на которой ее отец целует ее маму в губы, и на секунду переворачивает на другую сторону. — О, смотри, здесь что-то написано! — Ну-ка… — Даниэль берет в руки фотографию. — «Свадьба Шерон Сойер и Рикардо Перкинса. 14 июля 1987 год.» — Интересно, зачем мама с папой подписали эту фотографию? Чтобы не забыть годовщину свадьбы? — Кто знает, Кэсс… Кто знает… Кэссиди забирает фотографию из рук Даниэля, кладет ее на место и продолжает дальше листать альбом в своих руках. А в какой-то момент доходит до страницы, на которой она находит слегка пожелтевший конверт. — Конверт? — слегка хмурится Кэссиди, раскрывает конверт и достает из него сложенную несколько раз бумажку. — Эй, а это что? — Сейчас узнаем… — Даниэль забирает бумажку из рук Кэссиди и разворачивает ее. — Эй, это письмо! От папы маме! — А давай почитаем? Что он пишет? — Сейчас… — Даниэль быстро прочищает горло. — Дорогая Шерон, свет моей жизни, моя единственная любимая женщина в жизни! Если ты читаешь это письмо, значит, со мной что-то случилось. Возможно, меня уже нет в живых, и ты сейчас тоскуешь по мне и страдаешь… — Если помнишь, однажды я рассказал тебе, что написал письмо, но попросил прочитать его, когда меня уже не будет рядом. И хотелось бы верить, что с того момента прошло как минимум тридцать или сорок лет. — Я написал это письмо, чтобы поблагодарить тебя за все, что между нами было. Мой главный страх – не иметь возможности попрощаться с тобой, когда однажды придет время. Поэтому я хочу сделать это в данном письме. Даниэль и Кэссиди по очереди читают письмо их отца, в котором он очень много говорит о любви к их матери. На глаза девушки наворачиваются слезы, а голос мужчины слегка дрожит от волнения. Каждая строчка написана от всего сердца, затрагивает самые глубины души и полна чистой и искренней любви к женщине по имени Шерон, которую Рикардо буквально боготворит, совершенно не стесняясь проявлять свои чувства. — Что бы ни случилось, помни, что я все сердцем люблю тебя, — начинает дочитывать последние строчки Кэссиди. — Несмотря ни на что, ты всегда будешь занимать в моем сердце особое сердце. Спасибо за то, что была рядом со мной не только в хорошие, но и тяжелые времена. Если я в чем-то был неправ и когда-либо обидел тебя – прости меня. Прости за все. Знаю, я не всегда был идеальным. Может быть, не всегда уделял тебе достаточно внимания и часто оставлял одну. Но я делал все это ради тебя и ради наших будущих детей. — Если они у нас будут, то дай им прочитать это письмо, когда они немного повзрослеют, — добавляет Даниэль. — Я хочу, чтобы они знали, как их отец обожал маму. Хочу, чтобы они до конца своих дней помнили обо мне только самое хорошее. Мои будущие дети, я обращаюсь к вам. Ваш папа всем сердцем любит вас и всегда будет рядом. Даже если меня не станет, я все равно буду прилагать все усилия, чтобы помочь вам. Найдите свой путь в жизни и тех, с кем вам будет хорошо. — Шерон, я заранее благодарю тебя за наших детей. Я невероятно горд назвать тебя своей женой. Ты стала лучшим, что у меня когда-либо было. Если тебе когда-нибудь плохо, то просто почитай это письмо и вспомни обо мне. Надеюсь, оно поможет тебе почувствовать облегчение и найти в себе силы жить дальше. Если… Со мной что-то случится. Или вспомни нашу любимую песню, которую мы с тобой обожаем. Ту, под которую мы танцевали каждые выходные в танцзале. Вот сейчас, пока я пытаюсь подобрать слова для этого письма, эта песня играет по радио. — Пожалуй, на этом я хочу закончить. Я писал это письмо не один день. Много раз переписывал и что-то добавлял. Но в итоге я написал абсолютно все, что творится у меня в душе. Оно было несколько раз перечитано, и я уверен в том, что все правильно. Я вложил в него всю свою душу и все свое сердце. Так что я надеюсь, что ты оценишь его. Моя любимая Шерон, я всем сердцем люблю тебя и всегда буду любить. Не забывай обо мне и помни, что даже если после своей смерти, я всегда буду жив в твоем сердце и твоих воспоминаниях. — С любовью, твой муж Рикардо, — заканчивают Даниэль и Кэссиди. На несколько секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой Кэссиди и Даниэль молча пробегаются глазами по всему письму их отца, что тронуло обоих до глубины души. — Это так трогательно… — задумчиво произносит Кэссиди и тихо шмыгает носом. — Папа написал такое чудесное письмо для мамы… — Оно… — задумчиво произносит Даниэль и потирает глаз. — И правда очень трогательное… Я чуть не заплакал… — Я громко рассмеюсь, если кто-то скажет, что не может быть более прекрасной любви, чем та, что была у мамы с папой. — Да уж… — качает головой Даниэль. — А я даже не знал, что в альбоме было письмо отца. Я… Не знал, что оно вообще существовало. — Только я не помню, чтобы он просил маму прочитать его. И как упоминал о нем. — Но она наверняка знала о нем и все это читала. — И еще больше впадала в депрессию… Письмо не помогало ей прийти в себя. И в итоге она слегла с инсультом… — Хоть отец и написал, что этим письмом он хочет принести нам радость, оно не вызывает этого чувства. Письмо трогательное, но в то же время очень грустное. — А зная, что мама наотрез оказалась избавляться от отцовских вещей, то они постоянно напоминали ей о нем, и она страдала. — Она никогда и не пыталась. Мама всегда говорила, что жизнь без папы не имеет никакого смысла. Как и без его вещей. — Ему бы это не понравилось. Папа хотел бы, чтобы мама продолжала жить ради нас. — Кэссиди опускает взгляд на свои руки. — Обидно, если честно, что она забыла о нас. И… Я думала, что она любит нас с тобой меньше, чем папу. Он будто был для нее важнее. — Но ее можно понять. — Даниэль складывает письмо несколько раз и возвращает его в конверт, который кладет в коробку. — Все произошло неожиданно. Никто и подумать не мог, что отец сляжет с сердечным приступом и умрет. Родители думали, что проживут долгую, счастливую жизнь, но… Умерли всего лишь в сорок лет. — Знаю, но она должна была вспомнить, что мы не могли остаться одни. — Я не осуждаю мать, хотя тоже расстроен, что она больше думала о папе, чем о нас с тобой. Однако… Сейчас я понимаю, что на самом деле мы не были такими сплоченными, как казалось. Что я, что отец, что мать, что ты… Мы все были заняты собой. Своими делами. Отец был поглощен работой, мать – делами по дому, я – развлечениями с друзьям и свиданиями с девчонками, а ты проводила время с какими-то ребятами… Хотя если бы мы были сплоченными, то… Все могло бы быть иначе. — Вот поэтому я начинаю думать, что лучше быть нищей, но любимой, чем богатой, но обделенной любовью и заботой. — Именно поэтому я очень хорошо понимаю Анну, — задумчиво признается Даниэль. — Понимаю, почему она упорно отказывалась связываться с богатыми. Она знала, что с ними будет несчастна. И перед ней было несколько тому примеров. — А Сеймур молодец. Не побоялась пойти против их дурацких правил. — Думаю, я правильно поступил, что в свое время не сразу рассказал ей, что вырос в обеспеченной семье и сам далеко не беден. Мне столько раз попадались меркантильные девки, что я начал думать о том, чтобы врать о своем финансовом положении. Или не говорить, что я достаточно обеспеченный, чтобы отвести девчонку в ресторан и подарить ей бриллиантовое колье или дорогой смартфон. — Анна – первая, кто по-настоящему любил тебя. Ей уж точно не нужны никакие бриллианты и всякая дорогая хрень. Главное – внимание и забота. А ради этого она хоть с чертом лысым будет! — Ты права, — скромно хихикает Даниэль. — Она никогда не врала, когда говорила это. — Она явно понравилась маме с папой, раз они приснились тебе и сказали, что ты должен не сдаваться. — В любом случае я выполнил свою задачу. — Даниэль бросает взгляд на одну из фотографий молодых и счастливых Шерон и Рикардо и берет ее в руки. — Считаю, что родители могут гордиться мной. Хотя бы сейчас. — Уверена, что они гордятся, — скромно улыбается Кэссиди, мягко погладив Даниэля по плечу. — Ты рисковал собой, чтобы спасти не только Сеймуров, но и своих друзей. Мама с папой это увидели и помогли тебе. — Я не бросаю слов на ветер. Раз сказал, что сделаю – значит, сделаю. — Знаешь, Даниэль, в этом плане ты похож на папу. Он тоже мало думал о себе и отдавал всего себя своим близким. Папа так много работал лишь для того, чтобы обеспечить нас с тобой и мамой. Даже если он жертвовал временем, которое мог бы провести с нами. — С возрастом ты перестаешь быть центром своей вселенной. В детстве тебя больше всего волнует, какую оценку ты получишь за контрольную, и за что мама с папой захотят тебя наказать. Но потом ты начинаешь думать о том, чтобы твои родные были счастливы и ни в чем не нуждались. — Самое главное – не загреметь в больницу и знать, когда надо остановиться. Из-за Анны тоже не надо отчаиваться. — Я старюсь держаться, но не всегда получается. — Даниэль кладет все снимки в альбом и возвращает его в коробку, которую Кэссиди ставит рядом с собой. — Не могу простить себя за то, что сам разрушил то, что так ценил. — По крайней мере, ты честен в этом вопросе. Не скрываешь, что изменил. Не давишь на жалость, говоря, что ты ничего не помнил. — У меня нет другого выбора, Кэсс. Будет хуже, если я начну искать себе оправдания. Даниэль слегка склоняет голову, крепко сцепив пальцы. Кэссиди, держа в руках кое-какие фотографии с родителями, с жалостью во взгляде смотрит на своего брата, кладет снимки в коробку, приобнимает его за плечи и мило целует в щеку. — Не переживай, братишка, все наладится, — скромно улыбается Кэссиди. — Сделал то, что должен был, – жди. Жди и приходи в себя. Последние несколько недель и так здорово помотали тебе нервы. — Знаешь… — тихо вздыхает Даниэль, обнимает Кэссиди обеими руками, прижимает ее поближе к себе и целует в висок, уставив грустный взгляд в одной точке. — Может… Мы бы даже решили пожениться… Анна стала бы моей женой, если бы мы не расстались из-за моей глупой ошибки. — Но ты так и не сделал ей предложение! — Я был готов сделать ей предложение и думал о подходящем моменте. Думал о том, где мне достать кольцо… Где предложить пожениться… — А девчонка все ждала моего братца… Наверное, так долго ждала, что решила смириться с тем, что ей не суждено стать его женушкой. — Она никогда не требовала от меня свадьбы и была вполне довольна тем, что просто жила в моем доме. — Даниэль тихонько усмехается. — А вот парни постоянно давали мне пинки под зад и пытали меня вопросом, когда же я сделаю Анне предложение. Ну а я всегда говорил, что скоро… — Они уже давно поняли, что эта девчонка просто идеальна для тебя! Что лучше ты никого не найдешь. — Знаю, Кэсс… Но я – дебил. Дебил, который дотянул до последнего. — Боялся со свободой расстаться и думал, что брак – крест на ней? — Да. Свобода всегда была для меня крайне важна. Ты же знаешь обо моих токсичных отношениях, в которых меня постоянно контролировали. — Но ты же видел, что Анна не такая! — Боялся, что однажды и она покажет себя во всей красе. Но чем дальше, тем больше я понимал, что даже в отношениях с ней у меня была полная свобода действий. — С ней тебе было бы очень хорошо. Она бы и заботилась о тебе, и детишек красивых нарожала… — До встречи с Анной я не думал ни о браке, ни о детях – ни о чем, что связано с семьей. Мне и так было круто! Я жил один, занимался любимым делом, получал деньги, тусовался с друзьями, знакомился с молоденькими красотками и встречался с некоторыми из них. Но сейчас все иначе: я хочу семью… Чтобы рядом со мной была любимая девушка. И детей от нее. — Взрослеешь, братик, — скромно улыбается Кэссиди. — Ты и правда уже не маленький мальчик… — И я был бы счастлив… Если бы Анна была со мной. Если бы она вернулась ко мне, я бы заботился о ней как никто другой. Я бы еще больше любил и оберегал ее. Сделал бы ради нее что угодно. — Так оно и будет, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Кэссиди, закидывает руки вокруг шеи Даниэля и прижимается к нему поближе, запустив пальцы в его волосы. — Анна не такая глупенькая, чтобы бросать такого потрясающего парня. Она понимает, что не будет счастлива, если скажет тебе «пока», при этом все еще любя. Смысл бросать человека, если ты любишь его, а он любит тебя? — Поверь мне, Кэссиди, иногда люди расстаются, даже если очень сильно любят, — спокойно отвечает Даниэль. — Бывают ситуации, когда человек не может с кем-то быть. То характер ужасный, то какие-то скелеты в шкафу, то еще что-то… — Но это не тот случай! Ты – замечательный человек. Анна – классная девчонка. Хорошие люди должны быть вместе. — В любом случае даже если мы помиримся, то нам придется потратить кучу времени на то, чтобы все забыть. — Эй, а вы с Анной умели договариваться? — По крайней мере, старались. — И ругались? — Это часть жизни любой пары. Если люди не могут решить проблему вместе, то им нет смысла быть вместе. Когда человек настроен на серьезные отношения, то надо учиться решать конфликты и мириться с какими-то недостатками. Человека не изменишь насильно. Но принять его таким, какой он есть, вполне возможно. — Я знаю… — Кэссиди о чем-то задумывается, уставив немного грустный взгляд в одной точке, пока Даниэль мило приобнимает сестру за плечи и целует ее в висок. — Не забивай этим голову, сестренка, — мягко говорит Даниэль. — Сейчас тебе нужно думать о другом. А влюбиться ты еще успеешь. Тебе всего девятнадцать. Твоя жизнь только начинается. — Но я хочу видеть тебя счастливым. — Кэссиди переводит взгляд на Даниэля. — Знаешь, как мне больно видеть тебя таким разбитым. Я хочу, чтобы ты обнимал и целовал свою любимую девушку, а не ее одежду. Чтобы ты перестал делать вид, что ничего не происходит, а ситуация с Анной тебя не касается. Чтобы начал улыбаться, смеяться и веселиться от души, потому что тебе реально хорошо. — Я тоже этого хочу. Но если Анна не захочет вернуться ко мне, то я буду вынужден смириться с этим и привыкнуть к жизни без нее. Я не могу всю жизнь страдать из-за нее. — Твое нынешнее состояние убивает меня, Даниэль. — Кэссиди мягко гладит Даниэля по одной щеке и целует другую. — Не переживай за меня, Кэсс. — Даниэль с легкой улыбкой гладит Кэссиди по голове. — Я справлюсь. — Дэнни… — Что бы ни случилось с моими отношениями с Анной, я продолжу заниматься твоим восстановлением, работой со своей группой и улучшением навыков вокала и игры на гитаре. — Жизнь может быть очень непредсказуемой! Я вот думала, что уже никогда не увижу тебя, но вот мы с тобой сидим вместе, разговариваем, смотрим мамины и папины фотографии… — Ох… — Даниэль тихо вздыхает, грустными глазами окидывает всю комнату и медленно проводит руками по лицу. — Может… В глубине души я верю, что у меня есть шанс… Но я стараюсь не обнадеживать себя своими мечтами и иллюзиями. Как говорится, готовься к худшему – надейся на лучшее. К тому же, никто не отменял действие закона подлости. Ждешь одно, а получаешь другое. — Господи, Анна уже дала тебе столько намеков, а ты, дурачок, вбил себе в голову, что она уже не вернется к тебе! — Пусть все будет так, как должно быть. Я свое дело сделал. — Но зачем готовить себя к худшему сейчас? — Чтобы период смирения не был тяжелым. Я уже давно готовил себя и запретил себе жить своими фантазиями. Мечты причиняют мне боль. — И ты даже не попробуешь поговорить с Анной, поехав к ней домой или пригласив ее сюда? — Нет, я оставлю ее в покое и дам ей шанс отдохнуть и прийти в себя. — Даниэль медленно вздыхает. — Да и мне надо мозги на место поставить после всего этого ада, который я пережил за последнее время. — Ладно, поступай как хочешь, — пожимает плечами Кэссиди. — Но я бы не хотела, чтобы ты совсем раскисал. Если бы тебе не на что было надеяться, столько людей не говорило бы так уверенно о том, что Анна может вернуться к тебе. — Не хочу об этом думать… — уставив взгляд в одной точке, задумчиво отвечает Даниэль. — И говорить… Пусть пройдет какое-то время, а там будет видно. — В любом случае ты всегда можешь рассчитывать на меня. — Кэссиди с легкой улыбкой мило целует Даниэля в щеку и кладет голову брату на плечо, которое она также гладит. — Я всегда буду рядом и сделаю все, чтобы помочь тебе. Ты не одинок, братик. И не будешь, пока я с тобой. — Спасибо, сестренка, — скромно улыбается Даниэль. — Я так рад, что ты у меня есть… Что ты теперь живешь со мной… Хоть мне всегда нравилось жить одному, иногда я так хотел с кем-нибудь поговорить поздним вечером перед сном или за ужином. Все-таки включенный телевизор не может заменить мне собеседника и дать чувство, что рядом со мной кто-то есть. — Да уж, одиночество полезно, но порой от него начинаешь уставать. В воздухе пару секунд царит пауза, во время которой Кэссиди и Даниэль скромно улыбаются и заключают друг друга в дружеские объятия. А отстранившись от своего брата немного погодя, девушка переводит взгляд на шелковый халат, который лежит рядом с мужчиной. — Кстати, а что ты собираешься делать с халатом Анны? — интересуется Кэссиди. — Надо бы вернуть его. — Пока что не хочу, — хитро улыбается Даниэль, берет халат Анны в руки и щекой медленно проводит по невероятно мягкому светло-зеленому шелку. — Пусть ее частичка будет рядом со мной… Пусть у меня будет хоть что-то, что пахнет ею… — То есть, ты отказываешься возвращать его? — Не думаю, что Анну сейчас интересует этот халат. Ну а если она поймет, что он у меня, то я без разговоров верну его. — Господи, только не говори, что ты собрался с ним спать, — по-доброму усмехается Кэссиди. — Почему нет? Раз у меня нет шанса спать с Анной, то пусть ее заменит халатик. — Ах, Дэн, Дэн… — с легкой улыбкой качает головой Кэссиди. — Влюбленность сделала тебя таким сентиментальным и ранимым. Хотя раньше ты думал только о тусовках с дружками, с которыми постоянно над кем-то издевался, и не пренебрегал случайным сексом со всеми красивыми девчонками подряд. — Может быть… — задумчиво произносит Даниэль. — Просто я хочу хотя бы ненадолго сохранить частичку любимой девушки… Хочу как можно дольше чувствовать ее запах. Да если бы я знал марку духов, которыми она пользуется, то определенно купил бы их. — Ладно, братик мой влюбленный… — похлопав Даниэля по плечу, скромно хихикает Кэссиди. — Раз тебе так сильно хочется спать в обнимку с ее халатом и нюхать каждый его дюйм, я не буду возражать. — А мне никто не запретит! — Мне очень уж хочется глянуть на твою рожу, когда ты будешь дрыхнуть с этим халатом в обнимку и пытаться что-то там унюхать. — Кэссиди бросает короткий взгляд на фотокамеру, которая лежит на письменном столе. — Вон возьму твою камеру и сфоткаю тебя. А потом покажу всем твоим друзьям. Дам повод поржать над тобой. — Быть влюбленным – не повод поржать! — Зато сон с женским халатом – это точно повод поржать! — Ладно-ладно, проказница, вот когда ты влюбишься и будешь спать в обнимку с фоткой своего парня или его шмотками, я с радостью сделаю пару снимков. Только покажу я их всему миру, опубликовав самые лучшие кадры в Instagram. — Ха! А я еще подумаю, говорить ли тебе о таком! — Как твой старший брат, я обязан знать, с кем ты общаешься и в кого влюбляешься. Я не позволю тебе общаться с кем-то, кто вызывает у меня вопросы. — Не парься, Дэн! — с легкой улыбкой хлопает Даниэля по руке Кэссиди. — Тебе не придется прогонять кого-то из дома и преследовать его еще пару милей со шваброй в руках. — Ну-ну. — Даниэль гладит Кэссиди по голове и лохматит ее волосы. — Это мы еще посмотрим, моя маленькая девочка. — Эй! — Кэссиди хлопает Даниэля по руке. — Я не маленькая! — Маленькая! Еще малышка! — Ты застрял в том времени, когда мне было тринадцать! — В девятнадцать лет люди еще дети! — Ха, тогда ты уже старенький. Пока ты приближаешься к тридцати, мне в следующем году будет всего лишь двадцать. — Не старенький, Кэсс, а взрослый мужчина, — с гордо поднятой головой хитро улыбается Даниэль. — Как по мне, вполне состоявшийся. — Ты просто не хочешь признавать, что скоро разменяешь четвертый десяток. — Возраст не имеет для меня значения. Я никогда не парился из-за него. Да и я бы сказал, что мне даже больше нравится быть в моем нынешнем возрасте. Когда я уже чего-то добился и могу ни от кого не зависеть. — Ладно-ладно, я посмотрю на тебя в пятьдесят лет. Когда будешь совсем уже дряхлым стариком. — Я буду бодреньким и веселым старичком, который даже в пятьдесят будет играть со своей группой. — Если только доковыляешь до сцены. А то вдруг тебя придется заносить на руках. Хотя даже в этом случае все бабули будут твои. — Кэссиди запускает пальцы в волосы Даниэля и немного лохматит их. — Эй, у меня волосы грязные! — Даниэль убирает руку Кэссиди из своих волос. — Тебе и так хорошо! — Убери руку от моих волос! Отвали от меня! После нескольких неудачных попыток убрать руку Кэссиди из своих волос Даниэль с хитрой улыбкой сам пытается испортить ее пучок на голове. — Эй, оставь мои волосы в покое, придурок! — издает негромкий писк Кэссиди. — Я полчаса пыталась собрать их в пучок! У меня руки до сих пор болят! — В следующий раз будешь слушаться! — пытаясь пощекотать Кэссиди в самых уязвимых местах, восклицает Даниэль. — А не будешь – получишь по заднице! — Эй, хватит, мне щекотно! — громко требует Кэссиди. — Слышишь, что я говорю? Отвали от меня! Даниэль! — Тебе некому жаловаться! Мамы с папой у нас нет! Так что настучать не получится! — Я парням скажу! Они защитят меня! — Парни будут на моей стороне! — Это мы еще посмотрим, придурок! — Ну-ка не обзываться! — Ну все, Дэн, хватит! Хватит! Эй, ты хочешь, чтобы я сдохла? Даниэль! Поскольку Даниэль не хочет останавливаться и продолжает щекотать Кэссиди и портить ей прическу, она берет подушку с его кровати и с громким смехом начинает хорошенько избивать ею своего брата. Тот сначала закрывает лицо руками, а потом берет вторую подушку и начинает защищаться ею от своей сестры, вместе с ней заливаясь громким смехом и совсем не беспокоясь о том, что они сейчас выглядят как дети.***
Проходит пару дней. Не сказать, что все испытывают огромное облегчение и готовы прыгать от радости. После всего пережитого у каждого в душе еще осталась какая-то опустошенность. Какая-то усталость. Впрочем, несмотря на это, каждый начинает потихоньку возвращаться к своим делам. Например, Ракель, Хелен, Анна и Наталия впервые за долгое время собрались вместе и сейчас едут в машине блондинки, чтобы посмотреть платья для подружек невест. Погода сегодня довольно теплая и солнечная. Даже жаркая, можно сказать. Подруги спокойно едут по практически свободной дороге с открытыми окнами и отличной музыкой, под которую девушки с удовольствием время от времени подпевают. Их распущенные или забранные в хвост волосы развиваются, а солнцезащитные очки защищают глаза от яркого солнца. — Отличный денек, девочки, — с широкой улыбкой говорит Ракель, сидя на заднем сиденье машины, покачивая головой в ритм и щелкая пальцами. — Так здорово, что мы наконец-то выбрались куда-то все вместе. — Да уж, прошла, казалось бы, вечность с того момента, как мы собирались в последний раз, — сидя на пассажирском сиденье и покачивая всем телом в ритм, отмечает Хелен. — Ах, девочки, мне даже не верится… — откинувшись на спинку заднего сиденья, с легкой улыбкой тихо вздыхает Анна. — Я так скучала по нашим посиделкам и разговорам… — А я ужасно рада, что теперь вы обе помогайте нам с Ракель в подготовке к свадьбе, — бодро отвечает Наталия, внимательно следя за дорогой и иногда постукивая пальцами по рулю. — Без вас нам точно не справится. — Мы всегда к вашим услугам, — уверенно говорит Хелен. — Сделаем все, чтобы ваша свадьба была событием года. — Поначалу мне казалось, что все будет легко, и мы с Эдвардом, Терренсом и Ракель смогли бы справиться без чьей-либо помощи. Но все оказалось намного сложнее. — Да, без посторонней помощи нам не обойтись… — задумчиво добавляет Ракель. — Вижу, Эдвард тоже это понял, и попросил парней помочь ему, — задумчиво отвечает Хелен. — Я слышала, что они очень много говорили о музыкальном сопровождении. — Я знаю, — кивает Наталия и меняет скорость с помощи коробки передач. — Роуз и Перкинс очень ответственно подходят к своей роли. — А что насчет места церемонии и празднования? — интересуется Анна. — На свадьбе будет очень много гостей. Так что нужно искать большое место. — Эдвард сказал, что Терренс однажды посоветовал одно хорошее место для церемонии. — А может, стоит провести церемонию и празднование в доме мистера и миссис МакКлайф? — предлагает Анна. — Мне кажется, это хорошая мысль, — задумчиво говорит Ракель, запустив руку в волосы. — На этом тоже можно немного сэкономить. Аренда места для свадебной церемонии может быть очень дорогой. — Согласна, — кивает Хелен. — Если что, в гостиной можно сделать перестановку, чтобы там будет достаточно места для всех гостей. — Вот пусть парни и занимаются этим! — Хелен по-доброму усмехается. — Ха, еще чего! — восклицает Наталия. — Это работа для мальчиков! — Точно! — скромно хихикает Анна. — Пусть немного разомнутся! — И направят энергию в нужное русло, — отвечает Ракель. — Ну а мы, девоньки, будем думать о том, чтобы выглядеть очень красивыми, — невинно улыбается Наталия и меняет скорость с помощью коробки передач. — Думать о прическах, макияже, платьях и туфельках… — Кстати, а вы с Ракель уже выбрали себе платье? — интересуется Анна. — Вы вроде бы уже ездили смотреть платья, насколько я помню. — Да, но мы совсем растерялись… Ибо там столько красивых платьев… — Будь моя воля, я бы надела все, — добавляет Ракель. — Но вы знайте, какое именно хотите? — уточняет Анна. — Да, но пока что моего идеала я нигде не вижу. — Есть платья, у которых есть то, что я хочу, но у них может быть то, что мне не нравится, — добавляет Наталия. — В городе еще много свадебных салонов, не только тот, в которым вы с Ракель были со мной и миссис Рочестер, — уверенно отвечает Хелен. — Надо выбрать время и поездить по другим салонам. — Я уже давно хотела это сделать. Но мне хочется поехать с кем-то, чтобы выслушать другие мнения. Ведь я хочу выглядеть бесподобно. — Дорогая моя, ты будешь великолепна в любом наряде! — восклицает Хелен. — Консультантки в том салоне сказали, что у тебя и Ракель идеальные фигуры. — К тому же, у нас и без этого очень много дел: надо еще подобрать прическу, макияж, украшения, туфли, букет… Господи, у меня уже голова кругом идет! — В любом случае мы полностью в твоем распоряжении, подружка, — уверенно говорит Анна. — А за макияж не беспокойся: я сама накрашу вас так, что вы будете ослепительными красавицами. — А я с удовольствием займусь прической, — с гордо поднятой головой обещает Хелен. — Будете такими неотразимыми, что Терренс и Эдвард точно потеряют голову, когда увидит вас. — Пф, да Эдвард и так теряет голову каждый раз, когда смотрит на Наталию, — скромно хихикает Ракель. — А если мы сделаем из нашей Ракель нереальную красавицу, то Терренс тоже с ума сойдет, — добавляет Наталия. — Кстати, девочки, вам тоже нужно подобрать наряды. — Да! — восклицает Ракель. — Вы ведь будете подружками невесты. И тоже должны быть красивыми. — Вот мы и собираемся примерить парочку платьев, — отмечает Анна. — Хоть мы с Ракель пока не знаем, каким должен быть фасон наряда подружек невест, я обещаю, что вы покорите всех своей красотой. — Но мы должны выглядеть лучше всех! — широко улыбается Ракель. — Невеста обязана быть самой красивой и затмевать всех своей красотой. — Не беспокойся, Ракель, уж я сделаю все, чтобы свести Эдварда с ума, — уверенно обещает Наталия. — Он не сможет отвести от меня взгляд, когда увидит меня в день свадьбы. — Я сделаю все, чтобы и Терренс не смог оторвать от меня глаз. — Тем более, что у меня есть такие прекрасные помощники, как мои подружки, мои родители и моя бабушка. — Доверься вкусу своей мамы, Наталия, — с легкой улыбкой советует Анна. — У нее потрясающий вкус в одежде, и она не посоветует тебе плохого. — Я очень много говорю с ней на тему моего свадебного образа. И мне так повезло, что наши вкусы совпадают. Ну а если у мамы иное мнение на какой-то счет, то она не навязывает мне его и позволяет сделать так, как я сочту нужным. — Судя по тем нарядам, которые ей приглянулись в том салоне, она хочет, чтобы твое платье было не слишком перегружено блестками, кружевами и прочими украшениями, — задумчиво говорит Хелен. — А зачем наряжаться, как рождественская елка? — искренне удивляется Анна. — Можно быть красоткой и в простом платье! Хотя, зная сильную любовь Наталии к блестящему, я не удивлюсь, если она будет сверкать за милю. — В моем платье определенно будет что-то блестящее, — заявляет Наталия. — Я не могу отказаться от блесток. — Вот мы и проследим, чтобы ты на радостях не выбрала что-то слишком блестящее и безвкусное, — скромно хихикает Анна. — Когда ты лет через десять-двадцать посмотришь на свадебные фото, у тебя не должно быть никаких сожалений насчет своего образа на свадьбе. — Если Эдварду что-то понравится, я ни за что не пожалею. Я всем сердцем люблю то, что ему нравится. — А мы знаем, что Эдвард у нас ценитель естественности, — задумчиво отмечает Ракель. — Простота – самый лучший способ его сразить. — Знаю, но мне хочется удивить его и показать себя… С другой стороны. Так сказать, добавить немного остроты. — Вот как… — со скромной улыбкой кивает Хелен. — Значит, хочешь быть сексуальной? — Всегда стараюсь быть такой, — загадочно улыбается Наталия. — И стараюсь почаще носить шорты и кроп-топы, которые МакКлайф просто обожает. — Кроп-топы и правда выглядят очень сексуально, — отмечает Ракель. — Вроде что-то открываешь, а вроде что-то остается недоступно. Терренс тоже их обожает! — По-моему все парни их обожают, — предполагает Хелен и скромно хихикает. — Челюсть Роуза валялась на полу, когда он впервые увидел меня в кроп-топе. — Господи, парней соблазнить проще, чем накрасить ногти на левой руке или застегнуть платье на спине! — Эдвард еще не знает, что его ждет в первую брачную ночь, — хитро улыбается Наталия. — Не знает, как я собираюсь сводить его с ума. — Понимаю, — тихо хихикает Анна и мягко гладит Наталию по плечу, пока она меняет скорость с помощью коробки передач. — Ладно, девчонки, не беспокойтесь! Мы с Маршалл сделаем из вас роковую красотку, от красоты которой у МакКлайфов дар речи пропадает. — Главное, чтобы дар речи вернулся к ним, когда их будут спрашивать, согласны ли они жениться, — по-доброму усмехается Ракель. — Главное, чтобы вы с Наталией смогли говорить и сказать «да», — уверенно отмечает Хелен. — А уж за МакКлайфов не стоит беспокоиться: Роуз и Перкинс быстро вернут им способность говорить. — Ага, начнут совать им под нос нашатырный спирт. — Да ладно, парни скорее сами дадут согласие за Эдварда и Терренса! — по-доброму усмехается Анна. — Вон Питер и Даниэль дадут! Они будто больше всех ждут свадьбы Эдварда с Наталией и Терренса с Ракель. — Это точно, — скромно улыбается Ракель. — Перкинс и Роуз радуются так, будто сами женятся. — Ну так отдают под венец своих лучших друзей! — восклицает Хелен. — Вон они и волнуются не меньше, чем родители женихов и невест! — Боже, не верится, что все это происходит на самом деле, — с легкой улыбкой поправив волосы, отвечает Ракель. — А еще мне до сих не верится, что мы с Наталией станем семьей. — Да уж, кто бы мог подумать! — бодро восклицает Анна. — Школьные подружки станут родственницами… — И это классно! — широко улыбается Наталия. — Не придется налаживать отношения с невесткой, потому что она – моя лучшая подруга. — Такова наша судьба, Рочестер, — скромно хихикает Ракель. — А как говорится, от судьбы не уйдешь. В машине на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой девушки с легкими улыбками переглядываются между собой и смотрят на происходящее за окошком. Впрочем, кроме быстро несущихся машин по дорогам, развязкам и мостам, дорожных знаков и указателей они ничего не видят. — Ох, нам еще долго ехать? — устало вздыхает Хелен, откинувшись на спинку кресла. — Мы почти приехали, — уверенно отвечает Наталия и аккуратно перестраивается на другую полосу. — Поскольку сегодня дороги свободные, мы очень быстро добрались. — Да уж, надо занять себя чем-нибудь, пока парни где-то развлекаются. — Кстати, а Сэмми с ними? — спрашивает Наталия. — Нет, Сэмми остался дома с бабушкой. В последнее время он стал очень шумным… Я уже не знаю, как успокоить его. А еще он опять начал ревновать меня к Питеру. Стоит нам поцеловаться, как этот ушастый проказник начинает нам мешать, громко лаять и тыкаться мордой в наши лица. — Так забавно наблюдать за тем, как этот песик ревнует тебя к твоему же парню, — скромно усмехается Ракель. — Да, забавно, когда он не кусает тебя и не крушит все подряд. Когда ты не сдерживаешь себя, чтобы не треснуть ему газетой по ушам или тапком – по морде. — Нет, Хелен, тебя он не тронет, — уверенно отвечает Анна. — Все шишки будут доставаться Питеру. — Да уж, бедный Пит, — с доброй усмешкой качает головой Наталия. — Это точно, — соглашается Хелен. — Сэмми еще слушает меня, потому что я его хозяйка, которой он обязан подчиняться. А вот Питеру пушистый иногда устраивает сладкую жизнь… Правда потом начинает прыгать возле него и скулить. Мол, ему очень стыдно. — Слава богу, он хоть понимает, в чем его вина, — скромно хихикает Ракель. — Ах, девочки… — Хелен тихо вздыхает. — Боюсь, мы можем потерять Сэмми контроль, и он начнет делать все, что ему хочется и то, что мы с Питером запрещаем. — Расслабься, Маршалл, вряд ли это случится, — уверенно говорит Наталия. — Если нужно, этот песик ведет себя очень достойно и делает все, чтобы люди буквально влюбились в него. — Будем надеяться… Девушки снова замолкают на несколько секунд, наблюдая за тем, что происходит на дорогах и иногда морщась из-за попадающих в них лучей яркого солнца. — О, боже, солнце светит прямо в глаза, — поправляя свои очки, жалуется Анна. — Согласна, а еще ужасно жарко, — махая рукой на лицо, тихо стонет Хелен. — Господи, скорее бы уже приехать в магазин… — откинув голову назад, задумчиво произносит Ракель. — Может, хоть там будет прохладно… Хоть купим воды со льдом… — Включите музыку что ли… — задумчиво говорит Анна. — А то скучно ехать в тишине… — Сейчас посмотрю, что играет на радио, — отвечает Хелен. — Может, повезет… Хелен включает машинное радио и начинает нажимать кнопки, чтобы поменять радиостанцию. — А может, поставить какой-нибудь альбом? — предлагает Ракель. — Здесь есть музыкальные диски? — Увы, — качает головой Наталия и меняет скорость с помощью коробки передач. — Я давно хочу взять что-нибудь из того, что у меня есть дома, но постоянно забываю. — О, слушайте, кажется, я нашла что-то хорошее! — восклицает Хелен. В этот момент в машине начинает играть энергичная песня в исполнении какой-то девушки. — Эй, это же Брианна Армстронг! — округляет глаза Анна. — Она самая! — со скромной улыбкой кивает Хелен. — Ее новый сингл «Shooting Star»! — О, я обожаю эту песню! — начав слегка покачиваться в ритм, восклицает Наталия. — Да, она потрясающая! — с легкой улыбкой соглашается Ракель, щелкая пальцами. — Делайте громче! — бодро просит Анна. — Еще громче! Анна, Хелен, Наталия и Ракель с большим удовольствием подпевают песне известной певице, хлопают в ладони и покачивают всем телом в ритм, от души наслаждаясь временем, которое они проводят в компании друг друга, не переставая о чем-то шутить и много смеяться и даже не думая вспоминать ничего из того, что здорово потрепало им нервы.
