Подводные камни

Роб не взглянул в её сторону, не пошёл следом, хоть там можно было бы срезать значительную часть пути. Дело вовсе не в нежелании составить компанию бывшей спутнице. Хоть личность нынешнего директора с самого начала была овеяна тайной, а именно: ни одна живая душа во всём университете и по сей день не знает, как на самом деле выглядит девушка. Известно лишь, что в недалёком прошлом она любила розыгрыши и частенько появлялась на лекциях под видом студентки. Позже, когда шутка раскрылась, розыгрыши перестали быть так интересны. Только привычка менять внешность у девушки всё же осталась. Новая вспышка молнии, блики, гром… После всего пережитого природные явления перестали вызывать те чувства, те ощущения, что прежде. Всё снова стало обыденным. Опять коллеги, поручения, объяснения — всё то, на что совершенно не хватает желания прямо сейчас. С большим удовольствием он вернулся бы назад в свой кабинет и продолжил неоконченное занятие. Но, увы, не судьба. Устало вздохнув, Уайт поднял руку, не вполне довольно фыркнул, заметив, как рукав его идеально выглаженной рубашки самым нахальным образом помяли. Разглаживая его, он ещё пару раз чертыхнулся, припомнив, как из-за влетевшего в аудиторию Роджерса сам забыл там свою мантию. Помедлив немного, чтобы поправить жилет и оценить нанесенный внешнему виду ущерб, он отправился выполнять поручение. Времени потребовалось немного. Менее чем за каких-то там две минуты он пересёк больничное крыло, спустился обратно на второй этаж, миновал парочку довольно длинных извилистых коридоров и вот уже стоял на пороге своей аудитории, за дверями которой велась некая отчаянная дискуссия декана Дефенса с собственными подопечными. Завершить её, увы, тем не удалось. Как только профессору посчастливилось попасть внутрь, он громко объявил: «на сегодня все учащиеся освобождены от занятий». Кто-то удивился, кто-то возмутился. Нашлось и несколько человек, восклицающих: «как?!», «почему?», «что-то случилось!». На все подобные возгласы мужчина ответил лишь парой фраз, которые возымели на слушателей колоссальный успех: «кто-то хочет сдать мне рукописный доклад на сорок страниц по сегодняшней теме до конца дня? Я ведь могу стать и менее добрым…». После такого "заманчивого" предложения, само собой, никто не возжелал столкнуться с "менее добрым" профессором Уайтом. А по тому с максимально доступной скоростью, уже через пятнадцать секунд, все до единого студента Эгиды покинули помещение едва ни вприпрыжку. Вырвавшись на волю, дружной гурьбой стадо учащихся понеслось по зданию во всеуслышание оглашать торжественную весть об отмене занятий. С их бегством в аудитории остались лишь Уайт, декан Эгиды, да некоторые вещи студентов, которые те в спешке забыли забрать. Роб же деловито прошёл к своему столу, тем более, раз ему столь любезно все уступили дорогу. Собрал в эстетически приглядную стопку в уголочке своего рабочего места бумаги и книги, убрал перо с чернильницей в выдвижной ящик, взял свою мантию со спинки стула. Наконец, оторвавшись от уборки собственного стола, окинул помещение оценивающим взглядом. Казалось, увидел абсолютно всё: от еле заметного пятнышка на первой парте до сумки, оставленной каким-то растяпой у самого входа. Его взгляда не удостоился только Дефенс, но всё же профессор решил воспользоваться возможностью спихнуть на него своё поручение, раз уж декан сам пожелал здесь остаться. — Вы даже несколько разочаровали меня. Бросил Уайт переводя-таки взгляд на коллегу. От неожиданности тот удивился и занервничал, не понимая, что же сделал не так. Роб лишь злорадно хмыкнул. — Я-то думал к моему возвращению от помещения останется разве что горстка пепла. — Уверяю вас, больше этого!.. Едва ни принёс профессору свои извинения декан. Да вовремя спохватился, осознавая, что чуть было ни ляпнул сейчас. Конечно же, Уайт взял от этого неловкого момента всё, язвительно докончив за него фразу. — Не смею усомниться в способностях Ваших студентов. Несомненно, они ещё успеют оправдать мои ожидания. Вы, кажется, хотели о чём-то спросить? — Да?.. — Раздумья декана о формулировке вопроса только поддали огня, отчего оппонент, как бы невзначай, снова продолжил говорить за него. — Вероятно, Вы хотели спросить о происходящем. Что ж, извольте: деканы, профессора, преподаватели младших курсов — все должны в срочном порядке явиться в верхний зал. Все занятия, как вы уже слышали, по приказу директора на сегодняшний день отменены. Более подробную информацию вам предоставят на месте сбора. Будьте так любезны не заблудиться по дороге и передать это сообщение остальным. Нагло возложив своё поручение на коллегу, Роб вышел из аудитории всё в тот же тёмный коридор, по которому шёл раннее. Присущим ему кошачьим шагом направился в свои апартаменты. По всему зданию университета уже разлетается звонкий смех сплетниц, ругань заядлых отличников по поводу отмены занятий, насвистывания незатейливых мелодий в исполнении главных бездельников. Конечно, когда мужчина проходит мимо студентов, и смех, и ругань затихают, да и свист значительно сбавляет тона. Но всё это безобразие всё равно вызывает у него желание задать лодырям нагоняй. Пережив несколько минут в их обществе, профессор таки добрался до заветной двери. Прошёл внутрь. Апартаменты сами по себе так-то неплохи. Довольно просторные, представляют они из себя небольшую квартирку. Только без коридора и кухни. Есть в ней некое подобие гостиной — отдельные комнаты под спальню и ванную комнату. Первое, что бросается в глаза в этой обширной гостиной, пожалуй, большой дубовый письменный стол. Да, площадка для телепорта, которая представляет собой миниатюрный, но оттого не менее изысканный камин. На стене между дверьми ванной и спальни прикреплены красивые заводные настенные часы. По левой стороне комнаты, возле телепорта, который играет роль камина, когда им не пользуются, стоит на вид удобное кресло с резными подлокотниками и мягкой обивкой, а сбоку наискось в таком же стиле диванчик. Подле него — длинный кофейный столик. На полу большой, покрывающий половину помещения импровизированной гостиной, ковёр в тёмно-красных тонах с незатейливым узором. Параллельно камину на другом конце комнаты стоит большой письменный стол с кучей бумаг и книг на нём, разложенных в строгом логическом порядке, понятном одному лишь владельцу. Также чернильница без единого пятнышка на горлышке, с безупречно чистым пером, будто только изготовленным на заказ. В соседнем уголке от стола красуется пара шкафчиков. В тех кучи натёртых до блеска бутылочек, пробирочек, прочих скляночек всех возможных форм, размеров и цветов, как с самым разнообразным содержимым, так и без него. Завершающий штрих этой самой гостиной — огромный резной шкаф для книг. Разумеется, не все полки заняты исключительно ими. На многих в том же строгом логическом порядке лежат вместо книг конспекты выпускников, работы учащихся. На других красуются яркие живописные иллюстрации ныне вымерших или ещё существующих чудовищ, существ редких либо вымирающих видов. Ну а сами книги… Что ж, самая маленькая здесь толщиной в три пальца минимум. Несмотря на то, что все апартаменты деканов и профессоров можно назвать полностью идентичными, лишь с той разницей, что деталями интерьера обставляет их каждый по-своему, апартаменты Уайта, бесспорно, гораздо, гораздо темнее и мрачнее всех остальных, вместе взятых! Даже наличие окон никак не скрашивает атмосферу этих комнат. Тёмные стены, столь же тёмные плотные занавески на окнах, тусклый свет от подсвечников. Кажется, в его апартаментах наступила вечная ночь с краткими перерывами на вечер. Профессор провёл из угла в угол по помещению придирчивый взгляд, будто подозревая: кто-то здесь шастал незадолго до его появления. Окончив беглый осмотр, мужчина, как ни в чём небывало бодро прошёлся от двери до книжного шкафа. Не обнаружив никаких изменений, подошёл к креслу, повесил на его спинку мантию. Вопреки тому, что Роб с самого утра на ногах, он всё равно не торопится сесть в любимое кресло. Вернее, что-то не дало ему того сделать. Только обойдя апартаменты ещё раз, уже полностью, мужчина всё же сел в кресло. Откинувшись на спинку, вальяжно махнул на дверь, едва слышно проговорив какое-то неразборчивое запирающие заклятие. Представляющее из себя в целом своеобразный пароль. Конечно, все комнаты деканов и профессоров так или иначе опечатаны защитными оберегами. Из-за чего никто "чужой" не смог бы проникнуть в помещение незамеченным. Сразу сработал бы защитный механизм, сообщающий о вторжении и блокирующий выходы. Однако Уайт предпочитает перестраховаться. Игнорируя встроенную защиту, поверх неё тот установил своё собственное заклятье. Просто потому, как все эти встроенные обереги не действует на учащихся, преподавателей и прочий персонал учреждения. Ведь они расцениваются по умолчанию дружественными, а не враждебными субъектами. Видимо, руководство считает своих подчинённых и подопечных достаточно благоразумными, чтобы не лезть в чужие дела. Впрочем, для личного спокойствия у двери так же имеется заговорённая замочная скважина. При желании можно запереться на ключ. Главное, собственно, не потерять ключ после этого. В противном случае маловероятно, что комнату удастся покинуть именно через дверь. Заперев дверь, мужчина поднял голову, с равнодушным видом созерцая мрачный потолок, а в следующее мгновение склонился, опустив подбородок на сплетенные пальцы рук. На его лоб спустилась прядь светлых каштановых волос. Вслушиваясь в блаженную тишь, он закрыл глаза... Нечто беспокоит его. Вот только что именно в ней беспокоит, сложно сказать. «Кто-то был здесь» пронеслось дикое предположение в его голове, через секунду становясь утверждением. «Нет. Здесь кто-то есть. Немыслимо. Но охранное заклинание, не говоря уже об обереге, не пропустит никого. Если только это…». Внезапное озарение заставило его распахнуть глаза, мимолётно удивляясь своей глупости. — Ни тот, кого хозяин счёл бы другом… Заключив прошептал он. «Тот кого я бы счёл другом…» хмурясь, задумался Роб «в следующий раз надо будет выбрать такое, при котором точно никто не войдёт, кроме меня». После секундной задержки значительно громче, приказным тоном добавил. — Покажись. Никто не ответил. — Хочешь, чтоб все узнали, как ты незаконно проник на охраняемую территорию? — С тобой так скучно. Укоризненно заурчал чей-то заспанный голос. Хихикнув, добавил. — Я бы не назвал свой дружеский визит проникновением. Знаешь, здесь такие сквозняки. Не поверишь, дверь сама приоткрылась! Хмх… Неужели они впрямь думают, будто эти фокусы что-либо защитят? Эти ваши "защитные" обереги, заклинания. Даже смешно. — Я сказал что-то на вымершем диалекте или кому-то пора уши проверить? — Прошипел Роб. — Ах! Сударь, вы раните меня в самое сердце… Благо у меня девять жизней! Нельзя ли повежливей с гостем. — Издевательски парировал нападки Уайта незваный гость. — Твоё счастье — ты не студент. Только оно не означает, будто имеешь право безнаказанно вытворять всё, что вздумается в моих апартаментах. — Нахмурился мужчина, сдерживая себя от гневных выпадов, ведь на собеседника они не подействовали а лишь сильней раззадорили. — Ладно-ладно. Может быть, я согласен. Что с того? Не кипятись, ты же не чайник. Зайти в гости к старому другу — не преступление. Я не виноват, что у вас тут всё так запущено с охраной. — Я не намерен и дальше общаться с воздухом. К твоему сведению: у меня есть дела. В отличие от некоторых, я на работе. — Вот как мы встречаем друзей! Оно и видно. Развалился в кресле, так сильно устал спихивать свои обязанности на других. Ценный работничек. — Наверное, стоит ещё укоротить список так называемых "друзей". Моя работа тебя не касается. — Процедил сквозь зубы тот. — Работа меня не касается… Хмк. Ой, да кому ты нужен вообще! — Зевнул голос и вовсе утих. В комнате наступила странная тишина. Неестественная, страшная. Вдруг зажёгся камин. Мужчина почувствовал еле уловимый приятный запах горящего дерева, услышал слабые потрескивания поленьев. Идут минуты. Он продолжает неподвижно сидеть, не открывая глаз, пока, наконец, тишину ни прервал негромкий отчётливый чих. Судя по приглушенному скрипу, раздавшемуся после, собеседник расположился совсем рядышком на диванчике. — Между прочим, по твоей милости я промочил ноги… Ты хоть представляешь себе, как долго лечится простуда у химер?! — Надеюсь, ты не наследил на ковре. И да, кажется, тебя сюда никто не звал. — Равнодушно подметил Уайт. — Он беспокоится о сохранности тряпки, покрывающей пол, больше, чем о моём здоровье. — Почти разозлился на его слова незримый собеседник. — Это ковёр. — Мне всё равно, как она называется. Я простыл! — Оу… Пожалеть тебя? Усмехнулся Уайт и почувствовал чьё-то дыхание на своих руках. Кто-то стоит прямо напротив него. — Мог бы проявить хоть каплю уважения ко мне! — К такой наглой кошке? Не позорься. Ты не пожелал проявиться, значит… я не обязан с тобой говорить. — И я кот! «Не столь важно» подумал про себя мужчина, однако потакать продолжению словесной перепалки не стал. Вновь всё стихло. Уайт всё ещё ощущает дыхание на своих пальцах. На сей раз не прошло и минуты, как тишина сменилась тихим шипением. Роб приоткрыл глаза «Чешир…». Перед ним сидит в совершенно кошачьей позе худощавый парень. Ростом чуть повыше мужчины, немногим младше него же, поскольку на самом-то деле, несмотря на внушительный своей серьёзностью внешний вид и скверный характер, Робину ещё нет и тридцати. Даже внешне, отдельными деталями собеседник относительно походит на Уайта, опять-таки. В отличие от не в меру мрачного Роба, Чешир выглядит на свой возраст. Парню лет двадцать на вид. Одет в чёрные джинсы, протёртые на коленях, такие же чёрные лакированные туфли. Серую с коротким рукавом рубашку. Тёмно-зелёный, почти чёрный жилет, из верхнего кармана которого красуется зелёный шёлковый платок. Парень действительно попал под дождь. Одежда на нём мокрая вдрызг. Сидящий перед профессором впрямь походит на огромного кота. Дело не в ошейнике, который болтается у Чешира на шее. Не в позе, в которой сидит. Он в самом деле частично является им. Человеческих ушей у парня нет вовсе, вместо них красуются два больших мохнатых кошачьих уха. За спиной то и дело мелькает длинный чёрный, как смоль, с едва заметными с текущего ракурса полосками хвост, который он маскирует под ремень. Чешир сидит неподвижно, пристально глядя на руки Роба своими выразительными жёлтыми глазами с совершенно кошачьим выражением лица. Кстати говоря, зрачки у него невертикальные. То вполне обычные человеческие глаза вполне обычного кошачьего цвета. Мужчина знает его. Вероятно, теперь парень — новый напарник его старого коллеги на прежнем рабочем месте. Особом месте. Где прежде обитал Уайт, не знает никто с его новой работы в университете. Даже директор Рид только догадывается, но никогда не спрашивает напрямую. Вероятно, понимает: мужчина скорее солжёт, чем признается. Да, в общем-то, той и не важно, кем он был прежде. Главное то, кем является в данный момент. А в данный момент тот — её доверенное лицо, пусть и негласно. — Теперь ты будешь со мной говорить? Недоверчиво полюбопытствовал Чешир, убирая со своих глаз мокрый локон. На что Роб сразу по-деловому откинулся обратно на спинку кресла, складывая руки на подлокотники утвердительно кивнул собеседнику. Парень, продолжая щуриться, тоже лёг назад на диван, довольно мурлыкнул, вновь устроившись в удобной для себя позе. — Зачем тебя прислали ко мне? Неужто всё стало настолько плачевно с кадрами. — В твоём положении я бы не стал так язвить, Роб. Я принес парочку интересных вещей. Интересных для тех, кто разбирается. Парень вытянулся на диване, вытаскивая из карманов и из-за пазухи свёртки. «Об их сохранности он позаботился как следует, в отличие от своей». И вправду, так как свёртки сухие. «Выходит, там что-то крайне важное для него» подметил для себя мужчина. Проверив всё ли на месте, Чешир протянул их собеседнику. — Здесь сегодняшняя газета. Статья на первой полосе напечатана около часа назад. В ней написаны довольно... любопытные вещи. В этом фотографии. Сзади есть аннотации к снимкам, если тебе интересно. — Подрабатываешь разносчиком на досуге? Я уже читал Старлайт Пост сегодня. Вряд ли там опубликовано что-нибудь новое. Бросил Уайт, изучая первую полосу и уже зная ответ. Ведь просто так к нему бы не заявились. А газета действительно оказалась новее той, что мужчина прочёл этим утром. Парень лишь неодобрительно покачал головой на его провокацию, улёгся в прежнюю позу. — Они так и не решаются напечатать всю правду. Скрывают что-то. — Тревожным шепотом, осматриваясь по сторонам, будто опасаясь увидеть вокруг недоброжелателей, решивших тайком подслушать их разговор, высказал своё подозрение Чешир. — Ходят разные слухи, Роб... но знаешь, я уверен, скрывает дела по убийствам вовсе не наше министерство. — Какая проницательность. — Безразлично прокомментировал мужчина, отрываясь от первой полосы. — Конечно, не министерство. Наверняка, они сами узнали обо всём не более пары-тройки дней тому назад. И, как обычно, всё мялись: а стоит ли оглашать дурную весть народу сразу же. Или лучше поставить его перед фактом, как они обычно и поступают, когда окончательно теряют контроль над ситуацией. Полагаю, время упущено. Пока они думали, наши доблестные служители правопорядка уже спугнули "гостей". Как и сказал: ничего нового. — Пожалуй, ты прав. — Ну и? Увы, не думаю, что мне известно больше вашего. Тебя прислали ради газеты и пары снимков отвратного качества? — Хе-ехм… Мэтт… ждал, что возможно, понимаешь… Что здесь… будет одно из следующих мест нападения… — Неловко улыбнулся Чешир, отводя взгляд подальше от собеседника, почёсывая макушку и почти бубня себе под нос. — Или, по крайней мере, место, с ним связанное… В конце концов очень нехотя признался парень. Мужчина многозначительно хмыкнул, получив сие признание, окончательно отложил газету. — Университет — «следующее место нападения» или «место связанное с ним» … Я слишком хорошо знаю этого человека, чтобы не распознать угрозу. Поверь мне, единственное, что сейчас угрожает этому месту, так это ты и тот, кто тебя направил сюда. Вот тебе мой совет, парень: сейчас ты собираешь свои бумажки и уходишь. Так же, как и вошёл. А я делаю вид, что нашего диалога никогда не происходило. И только тогда, возможно, твоя голова останется при тебе. Собеседник недовольно фыркнул на данную формулировку. — Ты не знаешь его. Он изменился. И наше сотрудничество никому и ничему не вредит. Мы просто хотим помочь избежать новых жертв. — Да неужели. Неприятно усмехнулся Уайт, перебирая в руках снимки. Парочка моментов в них всё же заинтересовала его. Их не было в газете. — Похоже, я в число тех, кому оно «не вредит» не вхожу. Иначе тебя бы здесь не было. В любом случае, я не собираюсь работать ни с ним, ни на него. Разбирайтесь сами. Не лезьте в мою жизнь. — Не всяк, кто ведёт себя странно, ненормален. Тебе ли не знать. Ты работал с ним дольше моего. — Поэтому я знаю его лучше чем ты. Он опасен. И по тому уже не работаю, как видишь. Хватит о прошлом. Здесь всё или у тебя есть что-то ещё? — Раздражённо указал мужчина на свёртки, а оппонент проигнорировал его вопрос. — Работаешь. Просто не хочешь себе в том признаться. — А знаешь что… — Закипая от злости, уставился на него Роб. — Я готов признаться… — Правда? — Искренне удивился Чешир, в упор не понимая сарказма. — Да, пресвятой кот-отец. Уже давненько мечтаю по работать... Над вашим лицом, своей правой. — Остроумно. — Не вполне довольно поморщился собеседник. — Тогда, может, мне стоит спросить помощи у вашей жены? Очень милая леди. Думаю, она не откажет попавшему в беду котёнку. — Мило улыбнувшись, мурлыкнул он. — У меня нет жены. — Грубо оборвал его шутку оппонент. В целом тот сказал правду. Жены у Уайта действительно пока ещё нет. Как минимум, его слова подтверждает отсутствие на безымянном пальце кольца. — Мы существуем для того, чтобы искать истину, искоренять ложь. Почему ты не вернёшься к нам? Ведь ты занимаешься тем же. Поиском ответов на мучающие тебя вопросы, Робин. — Я занимаюсь обучением. Если вдруг не заметил, мы в здании университета. И не смей мне угрожать, пока я не лишил тебя всего человеческого. Уже чуть менее раздражённо отозвался мужчина. Парень же сел, щуря на него свои жёлтые глаза, зашипел, замахал хвостом. — Советую выражать недовольство потише, если не хочешь, как всякое надоедливое животное, быть вышвырнутым на улицу пинком под зад. — Можно подумать, меня не вышвырнут, если я буду вести себя хорошо. Ты лично пытаешься спровадить меня обратно под дождь с самого своего появления. Очень гостеприимно, ничего не скажешь. — А как надо было отнестись к проникновению в моё личное пространство, не говоря уже о порче имущества? Но ты прав. Несмотря на бравую миссию, ты здесь не задержишься в любом случае. Окончив словесную перепалку, Роб продолжил изучать взглядом фото. Снимки как будто смазаны. Кажется, на них изображены аномалии, но он не смог узнать в них ни одну из уже известных. Некоторые элементы походят на начальные стадии знакомых, только оно точно исключено. Как известно, начальные стадии крайне нестабильны. Как правило, их мощи недостаточно, чтобы причинить какой-либо тяжкий вред здоровью или окружающей среде. Ведь они чистые скопления элементов. А потому «они не просуществовали бы столь долго, чтобы их можно было вот так заснять. Хм-м…». На смазанных фотографиях же аномалия стабильна. Выглядит она так, будто мощи в ней нет вообще. Энергия не представляется беспорядочным хаосом острых ломаных линий. Напротив, можно легко отследить, как они плавно перетекают друг от друга, образуя собой почти идеальной формы сферу. Не зная наверняка, что это снимок реального объекта, её запросто можно было бы принять за фото какой-то картины. «Кто бы он ни был, он экспериментирует. Всё повторяется? Снова, как и тогда?» подсказал Уайту внутренний голос. «Любопытно. В газете среди жертв всё ещё только обычные люди. Никаких упоминаний магов или иных волшебных существ. Очень любопытно». Роб сложил более интересные снимки с газетой обратно в свёрток, откинулся на спинку кресла, поднял голову к потолку, закрыл глаза. Он кажется спокойным, умиротворённым, будто все описанные в утренней прессе ужасы находятся где-то очень-очень далеко, совершенно ни в непосредственной близости. Чешир продолжил сидеть, наблюдая за ним, не решаясь прервать затянувшееся молчание. Так прошло ещё несколько минут. В камине всё так же потрескивают поленья. Приятный запах горящего дерева постепенно заполнил комнаты, придавая им более дружелюбную атмосферу. В затянувшейся тишине стало слышно тихое тиканье часов на стене, печальный звон капель, бьющихся о стёкла спальни... Из-за них вновь начало казаться словно бы время остановилось. «Мэтт направил его… Он знает? Скорее всего, да. Да. В статье не опубликованы шесть из пятнадцати. Это факт, о котором надо молчать. И он знает, почему именно так, а не иначе. Чтобы не создавать панику среди граждан. К тому же, вероятно, они не умерли… По крайней мере, пока. Угроза в университете? Что если… пятёрка Роджерса. Трое из неё здесь. Где ещё пара? Мы так и не вышли на их след за прошедшие месяцы. Морги, крематории, институты, лаборатории, кладбища… Слишком много их за зеркалом в половине нормисов, а мы всё никак не прошерстим нашу, трясясь, как бы ни привлечь лишнего внимания к поискам. Если всё так, более нет смысла скрываться, учитывая, что у похищенных отнимают их силу... Тихие, не вызывающие подозрений поиски больше проводить невозможно. Пустая трата времени. Все будут уже мертвы к тому моменту, как их отыщут, если всё продолжится в том же ключе». Прогнав в голове тяжёлые мысли, Уайт устало вздохнул «а теперь ещё полуживой Роджерс…». Ни успел Роб переключить внимание, как из раздумий его тут же вывел звон часов на стене. Те огласили два часа дня. Вытянувшись удобнее в кресле, мужчина выудил из карманов брюк две небольшие коробочки, одну поменьше другой. То пачка сигарет, да спичечный коробок. Роб уж собрался прикурить, когда его отвлёк от занятия всё ещё сидящий на диване Чешир. — А ещё на моё воспитание сетует. — Хмурясь, пробормотал он. От возмущения мужчина чуть не подавился закушенной сигаретой. Однако, быстро взяв себя в руки, спокойно протянул тому свою пачку. Кот неодобрительно качнут головой, отказываясь от предложения. — Кто бы говорил о приличиях. Не забывайся. Сухо прокомментировал тот, прикуривая наконец. Взгляд Роба направлен в камин. Что-то завораживает его в том, пусть даже не совсем настоящем огне. — Ты стал такой язвенник, Робин. Уж и подколоть нельзя. Как она только не сожрала тебя ещё... — Угрюмо вздохнул парень. — Или ты только меня так сильно любишь? — М-м? — Косо глянул на него мужчина. — Бедные дети. — Потише, остряк. Я отношусь к тебе снисходительней многих. Не стоит злоупотреблять моим радушием. — Это угроза? Почти обиделся Чешир. На что Роб лишь безучастно хмыкнул. — Совет на будущее. Не хочу брать грех на душу, обижать зверушку, портить статистику, знаешь ли. — Утомлённо вновь вздохнул он. — Я прошу не так много. Вам так не кажется? Просто оставьте меня в покое. Вы и ваша работа. Я ушёл. Всё кончено. — Скорее уж требуешь. А я считал, мы друзья. — Кажется, тебя просили не злоупотреблять радушием. — Мерлина борода! Ты всегда такой нудный?! — Я могу говорить на разные темы. Кто виноват, что тебя не учили выстраивать диалог. — Язвенник… — Раздражённо цыкнул Чешир, начиная повторно сердиться, когда Роб разозлился на него первым. — Я хотя бы человек. — Резко повысил он голос. — А что из себя представляете вы? Ты что из себя представляешь?! Обернулся шерстяной грелкой и забот себе знать не знаешь. Любимец домохозяек: «Какой корм ты хочешь сегодня на ужин, Пушок?». Это твоя жизнью. — Не тебе рассуждать о ней! — Взъярился парень. — В мире, где каждый в любую минуту может о тебе позабыть. Переехать в другое место и не взять с собой, посчитав обузой, ненужным балластом. Вышвырнуть на улицу, когда что-либо не понравилось или ты просто ему надоел. Не моя вина или заслуга, что я такой, какой есть. Но я ничем не хуже тебя и могу делать всё, что хочу, на тех же правах, что и ты! Чёрный полосатый хвост Чешира самостоятельно замотался из стороны в сторону, пушистая шерстка на нём встала дыбом. Уши парня прижались к голове, а жёлтые глаза, кажется, могут прожечь уже всё, что угодно. После очередной затяжки мужчина повертел в руке сигарету. — И что же? Услышав его на удивление издевательски спокойный голос, тот просто взорвался. Чешира аж затрясло от злости, как в лихорадке. Прикусив нижнюю губу, он зашипел, уже едва сдерживая в себе обиду. — Т-ты… Ты… Хренов язвенник! Чёртов заносчивый эгоист! Только и можешь строить из себя интеллигента! А сам фиг когда попросишь о чём-либо нормально! Ни в жизнь не извинишься за свои слова. Никогда ни в чём не признаешься. Особенно в том, что ты был вдруг в чём-то неправ! Том, что тебе тоже бывает необходима чья-то забота, помощь! Чьё-то участие. Зло процедил Чешир. Мужчина вдруг усмехнулся его словам, а парню стало так мерзко, что он отвернулся, привалившись головой к спинке дивана. Уайт только равнодушно, в который раз хмыкнул на такой жест, продолжая докуривать сигарету. — Не надорвись там, до гномов в ругани тебе ещё далеко. — Уже гораздо спокойнее и тише отозвался Роб некоторое время спустя, когда они оба поуспокоились. — Отвали. — Грустно просипел Чешир. — В наше время не каждый может похвастаться искренностью. — Да ладно. Наш язвительный мистер Уайт вдруг растрогался? — Возможно. Закончив курить и, бросив окурок в камин, где огонь сразу же поглотил его. Мужчина перевёл взгляд на собеседника. Тот так и не повернулся к нему. Тиканье. О стёкла окон то сильней, то слабей бьются капли дождя. Поленья в камине уже догорают. В комнате нависла какая-то странная тоска. Роб знает, тот не обиделся, пусть он и был к нему довольно жесток. Чешир никогда на него серьёзно не обижался. Парень является одним из тех немногих, от кого он может не скрывать эмоции. И всё же их сокрытие давно стало его образом. Мужчина хочет быть для всего мира именно таким. Жёстким, неприступным, бескомпромиссным, холодным, расчётливым, крайне равнодушным. Однако ответа на вопрос, отчего же именно таким, вряд ли вообще кто-либо знает, включая самого Уайта. Чешир шмыгнул носом, потирая колени, повернул голову в сторону собеседника. На лице друга замерла едва прослеживающаяся загадочная, грустная, добрая улыбка. — Не позорь меня. Довожу детей до слёз. Что обо мне скажут люди. — Ты ужасен. — Наигранно сморщился парень, тепло улыбаясь ему в ответ. — Что ж, желаю вам удачно представить информацию на сборе. Профессор Уайт. Я слышал, всех собирают в верхнем зале. Без тени издёвки в голосе, даже с некоторой гордостью произнёс тот его должность. Кот поднялся, окинул комнату тоскливым взглядом последний раз. Уходить из тёплого помещения ему не слишком-то хочется. И всё же дела уже заждались. Сделав шаг к креслу, где сидит мужчина, он протянул ему свою ладонь. — Рад был с тобой повидаться. — Ничему вы не учитесь. Заметил Роб, отвечая на рукопожатие. Притянул Чешира чуть ближе, слегка приобняв свободной рукой, дружески похлопал по спине. — На досуге посещу парочку твоих лекций. На сей раз насмешливо и широко, обнажая острые кошачьи клыки, улыбнулся Чешир. Закончив с прощаниями, он подошёл ко входной двери и исчез. Его белоснежная улыбка растворилась в воздухе, будто бы и не было здесь никогда никакого Чешира. А охранное заклинание Роба так и не сработало. Снова. Впрочем, как и оберег, установленный университетом. «Ни за что» мысленно отрезал мужчина. Профессор, конечно, ценит своих немногочисленных своеобразных друзей, то относительно неплохие "люди" и не только они. Однако он никому совершенно не верит. Ибо с некоторых пор недоверие тоже теперь является частью его самого. Он просто не может иначе. Не может допустить, чтобы хоть кто-то из тех, с кем он распрощался, узнал о его новой работе, новой жизни. «Десять минут. Уже как два часа и десять минут. Наконец-то то, в чём я полностью уверен» словно сбросив камень с души, вздохнул Роб «надо идти. Да. Пожалуй, первая здравая мысль за сегодняшний день».