Подводные камни

Огарок свечи и использованная спичка одиноко покоятся на маленькой табуретке во мраке ночи. Сырое холодное помещение враждебно к ним. Пламя едва теплится в теле свечи. Или, может, то только сон выгоревшей спички. «Когда всё успело так обернуться… Сколько уже прошло недель с того дня? Месяцев? Счёт времени недавно стал ускользать от меня…». Кто бы знал, какие события их сюда привели. Была ли у них когда-либо возможность избежать своей участи. Или, может, всё началось ещё очень-очень давно, задолго до их рождения… …Заснеженная тропа через лес. — Идём. Осторожней, Мари. Светлый эльф с волосами цвета вороного крыла заботливо подал руку спутнице, помогая ей перебраться через очередной овраг. Кругом высокие деревья, снежинки кружат затейливые хороводы на ветру, путаются в волосах. Она улыбнулась, со звонким смехом угодив в нежные объятия спутника. — Я так рада, что ты передумал, что мы всё же отправились вместе. Не знаю, чтобы я делала без тебя, свет моей жизни. Я всё ещё сомневаюсь, стоит ли селиться в той деревне, рядом с людьми… — Не волнуйся, моя голубка, верь мне. Всё наладится, там нам помогут. Ты ещё успеешь полюбить наш новый дом. Обладательница серебристых, как лунный свет, волос, светлая эльфийка Мари кивнула. Краснея на морозе, пристроилась под его руку. Кто бы знал, что в недалёком будущем данное решение полностью изменит их жизнь. Всё случилось, как сказал ей мужчина. Община приняла пару беглых северных эльфов с распростёртыми объятиями. Взамен люди просили у них защиты от бандитов, что появлялись здесь временами, грабили деревню. То стало условием их договора… Черновласый эльф добросовестно выполнял свою часть сделки, пытался более мирно решить теперь уже общую проблему. К сожалению, ни стычки, ни переговоры против бандитов не помогли. Потому раз за разом он одерживал победу за победой до тех пор, пока в живых из разбойничьей шайки почти никого не осталось и в деревне не наступили мир и покой. Шли годы, уж почти все позабыли о тех тёмных временах, тех разбойниках, и маленькая семья уже хорошо обосновалась в деревне, среди людей. Их скромная эльфийская пара в счастливом неведении ожидала появления на свет новой жизни. В тот день ранним утром светлый эльф отправился на охоту ради подарка для своей любимой жены. Но когда тот не вернулся ни к обеду, ни к ужину, девушка забеспокоилась. Сидя у очага, то и дело поглядывая в окошко, Мари тихонько напевала своему ещё нерождённому малышу колыбельную. Всё ждала мужа. Вскоре вместо стука в дверь и голоса любимого послышались крики. С улицы донёсся отчётливый запах гари. То в неумолимом пожаре быстро сгорала дотла их новая безмятежная жизнь. Мари в чём была выскочила во двор. Пламя, как прожорливый дракон, один за другим поглощает крохотные домишки их друзей и соседей. «Всадники! Всадники! Берегись! Прячься!» — выбиваясь из сил, надрывается деревенский глашатай. Да поздно уже. В этот раз то были не они. Не те бандиты, с кем сражался черновласый эльф. Другие — те, кто охотился на молодую эльфийскую пару. В свете кострища на морозном ветру, обжигающем кожу, развивается королевское знамя. Голубка увидела его. Лишь на краткое мгновение, но она увидела его, свет своей жизни, в последний раз. Сразу узнала его прекрасные длинные чёрные волосы, опадающие на побагровевший от крови снег. Немой крик застрял в груди, сердце стукнуло и словно остановилось. Мари показалось, она умерла вместе с ним. По щекам гроздями струятся солёные капли. Глаза потускнели, потух взгляд. Пронёсшаяся сквозь неё толпа не разбирала дороги, из-за чего девушка упала на землю. Сверху на неё посыпался град ударов ногами. Её попросту затоптали в снег. Возможно, именно обезумевшая от страха толпа по счастливой случайности её и спасла. Где-то в центре деревни, знаменуя победу, гордо держит свой флаг один из убийц. А рядом с ним другой возвышает над кровавым заревом кострища отрубленную голову бывшего заступника деревеньки — светлого эльфа с волосами цвета вороного крыла. Лишь к утру, не найдя вторую беглянку, убийцы ушли. Эта страшная ночь дорого обошлась Мари. В эту ночь, под леденящие душу крики и вой охотничьего рога, утопая в глубоком снегу, у неё родился ребёнок. Среди зимы одной ей больше некуда податься, нечего делать на этой прожженной земле, не для чего жить в этом страшном мире. Крохотный замерзающий комочек в её окоченевших руках громко плачет, но она не в силах сделать для него ничего в данный момент. Ничего, кроме как облегчить страдания этого некогда долгожданного малыша, — решила она. Не сдерживая собственных слёз и криков боли, дрожащей рукой Мари занесла над укутанным в оторванный подол платья младенцем камень. В её сознании стоит лишь один возможный выход из сложившейся ситуации — смерть. Быстрая лёгкая смерть, то единственное что сейчас она может даровать своему дитя. Уж лучше так, чем наблюдать, как оно медленно чахнет на холоде вместе с ней, матерью, которая не может его защитить. Крепко стиснув камень в пальцах, она почти замахнулась, когда нечто вдруг тихонько зашуршало напротив, в кустах. Не раздумывая, Мари тут же швырнула булыжник в шуршащий куст. Защищаясь, прижала младенца к себе, укрыла его своими руками. То оказалась лишь белка. Испуганный ею зверёк выскочил из своего укрытия, нервно взобрался на ближайшее дерево, где сразу скрылся из вида. Быть может, именно в момент, когда пробегающая мимо белка задела ветки кустарника, и те зашуршали, колесо судьбы сменило своё направление. А может, то была лишь ещё одна роковая случайность из огромной череды совпадений. Лишь насмешка фортуны. Как бы то ни было, для себя девушка всё решила. Теперь, несмотря ни на что, она не может допустить смерть этого ребёнка. Не может позволить ему или себе здесь погибнуть. «Ты… Теперь ты солнце жизни моей». Собрав последние силы, зная, убийцы не отступятся ни перед чем. Она приложила все усилия ради того, чтоб враги больше никогда не отыскали её… Пролетали дни. Эльфийские одежды были похоронены. Её прошлое, её имя, она сама. С того дня теперь девушку звали Мэри. Не было больше длинных, светлых и ровных, ярких, будто лунный свет, мягких, как шёлк, волос. Они стали короткими, грубыми и чёрными. Не стало и миловидной, без единого изъяна внешности. Отныне её лицо украшал рваный шрам. Завершающим штрихом стали уши. Девушка собственноручно избавилась от острых продолговатых концов, выдающих в ней эльфийскую расу, дабы те стали человеческой формы. Вместе с малышом уже несколько месяцев они живут в другом селении, на другом конце леса. Несмотря на теперь уже сложный характер, Мэри осталась мягкой. Всё так же свято лелеет сына, свой лучик света во тьме, поселившейся в её сердце. И всё же, как это бывает, тьму в нашей душе может рассеять любовь. Так приключилось и с ней. К нелюдимой, обезображенной шрамами девушке с эльфийским ребенком на руках поначалу все отнеслись предвзято. Лишь один отважился их приютить — некий немолодой кузнец, тоже не так давно потерявший жену. Изначально с его помощью Мэри намеревалась только обезопасить себя с малышом. Обманом и лестью, переступая через остатки былой гордости, она делала всё ради того, чтобы втереться в доверие к кузнецу, заполучить от него хоть какую-то поддержку и кров, пусть даже временный. Но позже… Пусть и гораздо-гораздо позже, её ложь стала реальностью. Сама того не ожидая, Мэри всё-таки полюбила. То была вовсе не та любовь, какой некогда она любила того, кого ласково называла «свет моей жизни». И, тем не менее, это была она. Общая боль дала им росток новой жизни. Вскоре, меньше чем через год после того, как они повстречали друг друга, у них родилась дочь. Пепел стал удобрением для израненной земли. Ныне на месте страшного пожара вот уже почти восемнадцать лет расцветают полевые цветы. Мхом покрылись отсыревшие доски… — Мама… Папа… Бормоча в полусне, девушка привалилась к его груди, отчего юноша бережно приобнял её. «Я здесь, Веснушка. Твоё Солнце всегда будет рядом, чтобы укрыть тебя от невзгод. Мы выберемся, даю слово». Вскоре его глаза тоже закрылись. Огарок свечи угас.

***

Проснулся Уайт рано утром, около пяти. Спать на диване оказалось совсем неудобно. Спина ноет, в плече отзывается боль вечерних приключений. Ему пришлось приложить некоторое усилие дабы заставить себя подняться и продолжить начатый вчера переезд. И побыстрее. Всё же никто не должен увидеть его в таком драном виде, а то ещё сплетни пойдут! В здании стоит полумрак, лампы ещё не зажигаются в такую рань. После дождя заметно посвежело. Утренняя прохлада приятно обволакивает его тело. Идти по прохладным помещениям в тишине и покое, не переживая никакой толкотни, беготни, никакого гомона голосов, резких звуков, никаких склизких бесформенных чудишь, а главное — никого Роджерса! «Почти идеальное утро» подумалось Робу, пока он вновь шествовал по уже отработанному маршруту в свою прежнюю комнату. Прежние апартаменты Уайта располагаются на втором этаже с северной стороны, нынешние же — на третьем, с южной, неподалёку от лазарета. Над массивной дверью из чёрного дерева, ведущей в северное крыло здания, висит табличка, указывая на принадлежность помещений за ней к соответствующему факультету. А саму дверь украшают вырезанные фигуры девятиглавой Гидры и трёхголового Цербера. Надпись на табличке гласит: «Факультет боевой магии Церера». Там, в своих первых апартаментах, Роб заменил порванный костюм на новый, дособирал необходимые вещи, сменную одежду, разложил их по коробкам, напоследок слегка прибрался. Закончив сборы, он забрал до кучи масляной фонарь. Вдруг пригодится. Дрейфуя со стопкой картонных коробок обратно к вычурной светлой двери своей новой комнаты, мимо созданного при помощи волшебства маленького зелёного садика, остановился. На этом самом перекрёстке коридоров вчера вечером он и Чешир одержали победу над неизвестным чёрным существом. Напоследок, разлетевшись на части, оно забрызгало всё здесь чёрной жижей. Ныне же всё было убрано. Даже на потолке следов не осталось. Вызванные Шляпником "чистильщики" отлично здесь поработали. Впрочем, «похоже им не привыкать убирать беспорядки подобного рода» заключил мужчина. Единственное, что осталось от того ночного кошмара — длинные глубокие зазубрины на мраморной колонне.

***

Входная дверь апартаментов тихонько скрипнула в глубине помещения. Парень расслышал едва заметные уху шаги. То Уайт вернулся обратно. Большую часть ночи Бьёрна мучили различные мысли, из-за чего он, можно сказать, не отдохнул. Уже рассветает. Солнечные лучи то и дело засвечивают глаза проникая в комнату через тонкую тюль на окне. Парень потянулся, лёжа на кровати, разворачиваясь от него на другой бок. Джерард всё ещё мирно сопит рядом на соседней подушке. Щедрая порция витаминов, успокоительных, прочих полезных лекарств начала действовать на него. Неестественная белизна кожи потихоньку сходит на нет. В остальном же особых улучшений в состоянии Роджерса пока не наблюдается. Дарквуд осторожно отёр ладонью ему с уголка рта слюну. А то дремлющий периодически причмокивает во сне, будто ест что-то. — Так и не вышло уснуть? Послышался парню негромкий голос профессора из гостиной. На его вопрос Бьёрн лишь отрицательно, беззвучно мотнул головой, продолжая внимательно наблюдать за спящим Джерардом. Само собой ответа Уайт не увидел. — Бьёрн, ты опять это делаешь. — Извините. Без особых эмоций произнёс он. Сразу после, поднявшись с кровати, парень забрал свой мешок и вещи, лежащие на подоконнике, вышел к мужчине в гостиную. Там профессор уже в разгаре переезда, пытается убрать коробки с прохода. — Просто вслух отвечай на вопросы. Я затылком не вижу, киваешь ты там или нет. Кое как сложив большую часть в сторонке от входной двери, одну Уайт поставил на стол. Сразу принимаясь потихоньку разгребать содержимое, мимоходом пригласил собеседника занять свободное место на стуле. — Садись. Завтрак не предлагаю, Тайлес скоро приедет. Подождёшь её в кабинете, я договорился, тебе выдадут книги и форму. Спросишь про место в общежитии заодно. Неспешно Дарквуд сел на предоставленный стул поодаль от профессора, с задумчивым видом перебирая в пальцах бумажный квадратик. — Вопросы? Спросил мужчина, не прерываясь с разбором вещей. Собеседник вновь безмолвно мотнул головой, и тот опять того не увидел. Решив всё же повременить с распаковкой, вздохнув, Уайт таки поднял на парня серьёзный взгляд. — Бьёрн… — Нет. — Тоже обратив на него внимание, подняв глаза, спокойно ответил тот. — Хорошо. Они ещё раз обсудили требования профессора насчёт того, что впредь парень должен отчитываться о своих планах до того как куда-либо намылится встрять, а не после. И тот ушёл. Уайт остался в гостиной один. Мрачно осмотрев помещение, цыкнул «утром здесь ещё хуже, чем вечером». Всё слишком чужое, непривычное, яркое. Прошлая комната была для него, бесспорно, комфортнее. «Надо бы позже получить разрешение на двойную трансгрессию» размышляет он, попутно перемещая взгляд на спальню «а пока пора за работу». Мужчина прошёл внутрь, распахнул в стороны тюль, открыл настежь окно. Прохладный свежий воздух заполнил помещение и легкие. «Чудесное утро. За исключением луж во дворе, саднящего плеча… и Роджерса за спиной» невольно нахмурился он, вспоминая о главном. Уайт подсел на край кровати, отстегнул ремни связывающие подростка, так как надо бы проверить его общее состояние. В особенности, как там поживает рука после удара о железную перекладину. К сожалению, спокойно ему удалось только взять у мальчишки пробу крови на анализ, внешне оценить состояние. После взятия пробы крови тот уже начал ворочаться. Шипя и борясь с желанием хорошенько встряхнуть его, мужчина несильно навалился подростку на грудину, фиксируя положение тела своей рукой. Второй пришлось сильно постараться, дабы расстегнуть пуговицы больничной пижамы, а не оторвать их прям с корнем. Расправившись с пуговицами, Роб начал осмотр. Кожа на теле Джерарда всё ещё имеет достаточно бледный оттенок. Сильно выделяются кости рёбер и ключиц, впалый живот, будто юноша уже очень давно голодает. С правой стороны живота, ближе к правому боку, виднеются несколько странных рубцов. Уайт распахнул рубашку больничной пижамы Роджерса пошире, чтоб рассмотреть их получше. Рубцы оказались от обширной колотой раны, внешне походящей больше на рваную, образующей внушительный, очень неровный, как будто смазанный круг. В целом ранение выглядит так, словно у Джерри вырвали кусок мяса из тела, а не просто проткнули его. «Необычно…» хмурясь, отметил для себя Роб. Ещё более необычен тот факт, что её покрывает чёрная субстанция. На вид почти такая же, от какой вчера вечером отмывался он сам. Вероятно, лишь благодаря ей сейчас Роджерс всё ещё жив, а не умер от огромной кровопотери ввиду травмы внутренних органов. Поглощённый процессом сбора информации, мужчина склонился, внимательно осматривая её, аккуратно прощупывая кожу вокруг неё. Он уже приготовил новую пробирку, чтобы взять теперь образец чёрной субстанции с тела юноши, когда внезапно встретился с его испуганным взглядом. — Лежите не дёргайтесь. — Равнодушно скомандовал ему Роб, возвращаясь к своему занятию. — Что вы делаете? Чт-что происходит? Где… Где я? С каждым новым вопросом в голосе подростка звучит нарастающая паника, а Уайт не ответил ни на один. Не получив каких-либо объяснений, перепуганный не на шутку Роджерс попытался хотя бы прикрыться от него рубашкой, да всё тщетно. Тело не слушается, а одна из рук ещё и перебинтована. Джерри лихорадочно закрутил головой по сторонам в поисках каких-либо ориентиров. Однако он совсем не узнаёт помещение, в котором сейчас находится, не может понять, где его держит профессор. «Акх?! Холодно!» почувствовав, как нечто коснулось бока, он рефлекторно дёрнулся, отчего Уайту пришлось зафиксировать его талию свободной рукой, чтоб не мешался. — Нет! Не трожьте меня! Что происходит?! — Умудрившись слегка приподняться, он заметил нечто, как ему показалось, бурое на своем теле, над чем и склонился мужчина. — Это… Эт-это что, кровь?! В панике взвизгнул мальчишка, таращась на профессора во все глаза. На что и тут он лишь зло цыкнул, не оставляя попытки взять пробу. На сим счастливом моменте подросток не выдержал. Он попытался оттолкнуть от себя мужчину ногой, вывернуться из его рук. Оппонент лишь крепче сжал Джерарда, притягивая ближе к себе. Завязалась потасовка. В отчаянной попытке вырваться Роджерс, что было сил отбрыкнулся. Получилось! Мыча, Уайт согнулся, зажимая ладонью больное плечо, но лишь на мгновение. — Роджерс! Неистово прорычал он, хватая уползающего за штаны…

***

Через пару минут, уже после того, как мальчишка почти лишился штанов вместе с исподним, профессор таки решил прояснить ситуацию. А потому уже вскоре они оба вернулись обратно к снятию пробы. Мужчина молчит, борясь с острым желанием придушить подростка, всё ещё пытается взять пробу чёрного вещества из его раны. А тот, красный как рак, лежит с задранной кверху рубашкой. — Простите… — Неловко пытается Джерри оправдаться. — Просто замолчите уже наконец. — Прошипел Роб. — Я ведь не знал, что вы делаете. Что это всё для анализа… — Продолжил оправдываться Роджерс, когда Уайт уже перестал обращать на него какое-либо внимание. — Откуда мне было знать?! Мальчишка всё не унимается, в перерывах между оправданиями засыпая мужчину лавиной вопросов: «а будет ли больно? А насколько сильно? А что потом делать? А для чего вам образец нужен?» и ещё сто тысяч почему. Роб молчит. — Ну, не злитесь! Вот что бы вы делали на моём месте, если б проснулись, а вас кто-то раздел и разглядывает?! Воскликнул юноша, а мужчину аж передёрнуло с данной формулировки, из-за чего он таки сколол пинцетом кусочек чёрной массы. Сняв пробу, злобно уставился на Роджерса. — Только рискни ляпнуть это кому-либо. И гарантирую, до самого выпуска тебя будет ждать крайне "весёлое" обучение. Вскоре Роб уже сидел в гостиной за столом, задумчиво вертя две пробирки в руках. Первый образец, снятый вчера с разодранной одежды профессора, по консистенции чем-то напоминает резиновое желе. Другой, изъятый пару минут назад у Роджерса, напротив, оказался твёрдым, кристаллическим. Всё то время, что Уайт сидит в гостиной, рассматривая образцы, Роджерс, молча лежа в соседней комнате, глядит в окно. Тело ещё плохо слушается его после всего пережитого… За полчаса обоюдной тишины, так как, высказав свою угрозу, Роб более ничего не произнёс, и Джерри тоже не стал с ним после неё говорить. Юноша успел осмотреть в спальне всё, что смог, да не нашёл ничего интересного для себя, чем можно было бы заняться, лёжа в постели. Наконец, ему это наскучило, и потому, подкопив храбрости, он всё же решился заговорить с профессором снова. В тот самый момент к ним постучали. Джерард прислушался, заинтересованно приподнимаясь на кровати, выглядывая, что там, в гостиной. Он ничего не увидел, так как не смог достаточно приподняться, однако услышал щелчок замка, а затем то, как дверь опять затворили. Через пару мгновений после того он услышал уже стук шагов по полу, а затем из дверного проёма в него прилетел бумажный пакет. Роджерс не увидел, кто его бросил, но, судя по всему, то был Уайт. Усевшись поудобнее, мальчишка поспешил заглянуть внутрь. «Одежда…» удивлённо поднял он брови. Вернее, форма его факультета. В пакете сложена пара чёрных брюк, пара кремовых галстуков, несколько белых рубашек, чёрный пиджак, чёрные туфли, несколько пар носков и деревянная коробочка. Обычная форма для посещения занятий. Она у всех почти одинакова, за исключением отдельных элементов. То ли дело форма для практики! — Я пойду на занятия уже сегодня? — Если можете идти — идите, Роджерс. В мои планы не входит носить вас по кабинетам. Ответил Уайт. Тон уже был нормальным, но ответ всё равно прозвучал неприятно. «Вредный старик» мысленно пробубнил Джерри. Будто вторя мыслям, в животе его громко заурчало. Юноша неожиданно для себя осознал, он страшно голоден! — Собирайтесь. Не покидая гостиной, скомандовал ему вдруг профессор, вероятно, тоже услышав данный звук. Джерард остался в недоумении. — Вряд ли у меня выйдет сейчас дойти хотя бы до соседней стены, вы же сами сказали… Не успел он договорить, как в дверях спальни возникла уже знакомая ему высокая фигура. Бьёрн уже переоделся в свою новую форму. Нижняя часть одеяния полностью идентична набору Роджерса, а вот верхняя… В отличие от Эгидовцев, студенты факультета Церера, на котором учится Дарквуд, вместо простых чёрных пиджаков носят жилеты с вышитым гербом на спине, белые рубашки с коротким рукавом и галстуки в цвета соответствующего класса. Бурый в красноту — у Церберов, морской волны — у Гидр. — Помогу. Скажи, как переоденешься. — Обратился к нему Дарквуд и обернулся обратно к профессору. — Что-то ты быстро. Подметил Уайт. И впрямь, парень вернулся менее чем через час с момента их последнего разговора. Постукивая пальцами по столу, профессор вопросительно кивнул. — Ещё не заселили? — Отказался. — Равнодушно мотнул головой собеседник. — Максвелл арендовал комнату в этом районе. — Хмк. — Хмурясь, фыркнул профессор, прерывая постукивания. — Надо полагать, теперь мистер Фокс будет отмечать новоселье. — Он придёт. — В таком случае, передайте своему другу, Дарквуд, что каждый свой пропуск он будет отрабатывать у вас в студгазете. Ему оно будет полезно. А вы, может, начнёте тщательнее выбирать себе компанию.