Так давай посмеемся от души

      Звонок. Хлопок двери. Тишина. Элеонор начала рассматривать помещение. Большой холл, диваны вдоль стен, полки, на которых фото, книги о моде, вырезки с газет, какие-то аксессуары в стеклянных коробочках. Видимо, кто-то очень знатный носил эти броши, головные уборы, что их поставили на обозрение. У девушки загорелись глаза и она плавно и быстро оказалась у одной из таких. Взгляд привлекла серебряная вышитая брошь. Лис, свернувшийся клубком, одним зеленым глазком смотрел прямо на аристократку. Между хвостом и туловищем он держал букет белых лилий, одна из которых лежала у него на макушке. «Лилии… Их любила мама… Так. Стоп. Нельзя становиться мягкой. По крайней мере сейчас». — Добрый день, леди Андерхэнд! — Элеонор, закрыв глаза, медленно развернулась к женщине, что чуть не довела её до инфаркта. Оказалось, что Ноэлль в это время сходила за хозяйкой ателье. Сейчас она стояла позади Хоппкинс. На долгом выдохе девушка поздоровалась и слегка присела. — Вы хотели заказать платья? — Тут, переведя взгляд на полку, куда смотрела девушка, Хопкинс ахнула. — Вам она понравилась? Говорят, что это старая брошь принадлежала какому-то старому роду! Если Вы хотите, я могу Вам ее продать, но с условием, что Вы позволите мне сшить одежду под нее! — Элеонор смотрела на брошь. Что-то ее смущало, будто что-то упускает из виду. Перед глазами пронеслись белые волосы, засверкало зеленым. Аристократка зажмурилась, стараясь отогнать эту пелену, а затем вновь посмотрела на брошь. — Лис… — Прошептала Элеонор, не обращая внимания на швею. Меж бровей пролегла морщинка. «Я что-то забыла… Почему меня так это тяготит? Будто что-то важное…» — Это значит, что Вы согласны? — Женщина наклонилась к аристократке, стараясь привлечь внимание. Она неловко улыбалась, не понимая, как лучше обращаться с девушкой, что только недавно понесла огромное горе. Да и не было понятно, что именно ее привлекает. — Да, согласна. — Элеонор развернулась к ней, прямо посмотрев в глаза. Портная немного отшатнулась назад, слегка прищурившись. Ноэлль за спиной у Хоппкинс начала мяться. Заметив это, Элеонор еле заметно кивнула. Горничная радостно улыбнулась и заговорила. — Госпоже нужно еще два новых платья. Одно повседневное, а второе для приемов. — Детская смелость умиляла и забавляла аристократку. «Большой ребенок…» Но резко ей пришла интересная мысль. Улыбка стала хитрее, глаза сверкнули. — Мисс, могли бы Вы и для Ноэлль сшить новое платье? — Горничная сделала шаг назад, она хотела что-то сказать, но не могла подобрать слов. Ей это не нужно, хотя хотелось, но перечить своей госпоже, которая на это короткое время стала для нее равной, тоже неправильно. Швея задумчиво посмотрела на девушку, слегка нахмурив брови. — Ох, а можно я помогу Вам придумать дизайны для платьев? — Элеонор чуть подалась к Хоппкинс, улыбаясь. Глаза сверкали детской надеждой. — Леди, хоть Вы и взрослая, иногда ведете себя как маленькая девочка. — Серьезно смотря на Элеонор, произнесла модельер. Девушка невольно сжалась, показывая, что ей стыдно. — Это мне нравится! Я люблю маленьких детей, а также я люблю свою работу. Если Ваши идеи меня заинтересуют, то на журналах будет мелькать имя леди Андерхэнд. Что ж, пойдем творить!       Женщина подхватила девушку под локоть и повела ее по каким-то коридорам, пока горничная изумленно смотрела им вслед. Она даже с места не сдвинулась. Элеонор еще не совсем пришла в себя. Что-то напрягало, пугало, но она быстро отмела все эти мысли в сторону, сосредоточившись на одежде. Раньше, в прошлой жизни, она мечтала стать дизайнером одежды. Теперь ее мечта может немного сбыться. Хоппкинс была возбуждена; вот так выглядит человек, который горит своим делом: яркие глаза, широкая улыбка, учащенное от счастья дыхание, нерасторопность от количества идей и незнания, с чего именно начать. Эта картина немного забавляла. Нина завела аристократку в кабинет, увешанный рисунками, выкройками, где-то даже валялись каркасы подъюбников и шляп. Не успела девушка все рассмотреть, как перед глазами появилась швея, показывающая какие-то наброски. Элеонор, сделав пару шагов назад, осмотрела их. Прищур девушки немного начал смущать Хопкинс, после чего она уже собралась показать другие. — Подождите, давайте я сделаю пару набросков. — Элеонор приостановила женщину рукой, неловко улыбаясь. Нина сначала не совсем поняла предложения, но недоумение тут же превратилось в новый прилив радости. Женщина завизжала, отчего девушка слегка оторопела, но доброжелательность лица сохранила. «Все-таки она добрая, хорошая… Но вот можно ли ей доверять? Можно просто отвечать добротой. Этого хватит. Вполне. Расслабься, дорогая. Все хорошо».       Ноэлль подали чай и книгу, чтобы она не скучала, сидя в ожидании госпожи. Девушка вправду была счастлива таким изменениям, хоть и не понимала, что такая доброта не всегда шла от чистого сердца. Горничная сидела, улыбаясь, но улыбка стала постепенно сходить с лица, меж бровей появилась складочка. Она уже несколько раз пытается перечитать одну и ту же строчку, но мысли в голове все никак не пропускали смысл букв. Чернила не могли преодолеть воспоминания. Ноэлль попала в служанки дома Андерхэнд, будучи десятилетней девочкой. В двенадцать она уже стала горничной. Юная Ноэлль всегда помогала в уборке дома и научилась многим хитростям, которые сделали ее одной из самых востребованных в поместье. Затем ее приставили к Элеонор. Девочка была рада выполнять все приказы госпожи, даже терпела избиения, ругательства со стороны юной Андерхэнд. Работать для нее было обязанностью, которую она обожала. Перед глазами появилась госпожа в темно-зеленом платье, которая швырнула в Ноэлль книгу за то, что та была не идеально чистой. Этот образ был обволочен тьмой, что разрасталась, пожирая все. Просияли полные ненависти и отвращения глаза госпожи. Но вдруг… Сзади кто-то положил руку на плечо горничной, и из-за ее спины полился свет, что одолел эту тьму. Образ старой хозяйки рассеялся. Ноэлль повернулась назад, увидев озаренную теплом и добротой новую Элеонор. Горничная положила свою ладонь поверх руки хозяйки и медленно встала, смотря в светлые глаза Андерхэнд. В мгновение греза исчезла. Книга из рук упала. Ноэлль смотрела в пустоту, удивленная. Что это было? Видение? Может, она задремала? Горничная легко улыбнулась. «Она хорошая госпожа…» — Ноэлль, задремала? — Горничная вскинула голову. Элеонор стояла, слегка наклонившись над ней. В ее взгляде читалась доброта и забота. Из глаз Ноэлль потекли слезы. — Ты чего? Тут кто-то тебя обидел? Скажи, я разберусь. Если я узнаю, что кто-то… — Нет-нет! Все хорошо! Просто я… — Горничная вскинула руки, затем начала вытирать слезы, что с большей силой начали течь. — Я просто счастлива. — Она улыбнулась так ярко и радостно, что Элеонор слегка оторопела. Аристократка удивилась, но затем это удивление сменилось на более приятные эмоции. Она тоже улыбнулась, но по-другому. — Хорошо, я поверю тебе. — Девушка подошла к своей служанке и обняла. «Ребенок… Такой невинный и милый… Тобой легко манипулировать. Это забавно, однако, но меня будет мучать совесть. Эх… Все-таки я добросердечна в каких-то ситуациях. Ты слишком хорошая, милая Ноэлль, но глупенькая… К сожалению, мне нужно тебя использовать, чтобы основаться здесь. Я постараюсь сделать это бремя менее тяжелым для тебя. Прости, если принесу боль». — Кхм-кхм! — Девушки подскочили на месте, разомкнув объятия. Горничная быстро вытерла слезы, Элеонор поправила одежду. — Миледи, Ваши эскизы… Могу ли я их использовать для дальнейших пошивов? — Нина слегка замялась. Аристократка расцвела. «Да, именно это мне и нужно было!» — Мисс Хоппкинс, я хотела поговорить об этом. Вы можете пошить коллекцию, а мы с Ноэлль могли бы стать живыми манекенами на приемах, что скоро будут. Хотя, думаю, даже после одного произойдет ажиотаж. Я в любом случае буду привлекать внимание, а вот моя горничная… — Элеонор посмотрела на Ноэлль, чье лицо сразу покраснело. Горничная опустила голову, а аристократка улыбнулась, но, переведя взгляд на Нину, вновь стала спокойной. — То, как выглядят слуги, забота хозяев. Хороший аристократ должен заботиться о своих подчиненных. Вы так не думаете? Это также может быть показателем для обычных горожан, что такую одежду могут носить не только те, что выше них. Я ведь правильно рассуждаю? — Прямая спина, приподнятый подбородок, холодный взгляд с искоркой. Девушка говорила, не смотря на швею, но на последнем вопросе слегка повернула голову к ней, улыбнувшись. В душе Элеонор ликовала, представляя, что заработает здесь свои первые деньги. Да и при том, на своих же эскизах. — Какой процент Вы хотите? Как назвать коллекцию? — Хоппкинс что-то еще тараторила, но Андерхэнд игнорировала, уйдя в себя. Ноэлль заметила эту новую серьезность. — Предлагаю, — тихо начала Элеонор, — сделать изюминкой украшение, как та брошь. — Она кивнула в сторону полки. — Но… Пусть лис будет только у меня. Для коллекции я бы использовала цветы, символы, можно даже гербы на заказ. Главное, чтобы оно было из серебра. Тогда название… Нужно поиграть… «Звездное серебро»? «Неизведанные звезды»? «Альтаир и Вега»? «Тристан и Изольда»? Тут нужно думать… — Почему Вы зацепились за звезды? — Тихо просила Ноэлль у аристократки. Та слегка повернулась к ней, посмотрела в глаза и улыбнулась. Ехидно и одновременно радостно. Ее мнением интересуются. — Звезды — это души людей, что горели для остальных, забывая о себе. Теперь их мечты, их мысли, идеи, тайны, и главное — душа, сверху озаряют нас своим светом, помогая мудрецам, творцам и обычным людям найти свою музу, пока их близкие оплакивают свое равнодушие, ведь именно они упустили момент, когда «звезды» начали затухать. А Тристан — Серебряный Рыцарь. Теперь, насчет процентов. Сколько Вы готовы дать? — Элеонор посмотрела прямо в глаза Нины. Швея почувствовала легкое давление. — Не больше тридцати. — Началась игра в гляделки. «Я не знаю, сколько она получит прибыли, да и к тому же не разбираюсь в деньгах Англии. Бесит. Не больше тридцати, может, тогда взять хотя бы двадцать? Если я возьму много, она будет считать меня жадной». Выдох, Элеонор опустила взгляд, после чего вновь посмотрела на портную. — Пятнадцать? — Идеально. Что ж, я свяжусь с Вами, когда одежда будет готова.              После выхода из ателье, девушки направились в похоронное бюро. Настроение было уже не тем, что в первую половину прогулки. Элеонор не слушала, что говорила Ноэлль, думая над возможными диалогами с Гробовщиком. От него ведь можно ожидать что угодно. «Вряд ли при ней начнет намекать, что я знаю о нем больше положенного. Или намекнет, но так, чтобы поняла только я. Да простит меня Ноэлль, но она не самая умная. Хотя я тоже умом не блещу… Успокойся. Нужно быть сдержанной, уверенной. К тому же, если что-то и случится, есть моя служанка, убить которую ему ничего не стоит. Да-да. Мне конец». Нервно рассмеявшись, девушка напугала горничную. — С Вами все в порядке? Вы бледны… — Горничная аккуратно коснулась руки Элеонор. Аристократка перевела веселый, даже слегка безумный, взгляд на нее. Обеспокоенная маленькая горничная, готовая в случае чего расплакаться, даже от простого проявления заботы со стороны хозяев, слегка дрогнула, но руку не убрала. «Помню себя, которая всегда была на седьмом небе от счастья, если говорили «спасибо», обнимали, гладили по голове просто так. Всегда нужно было заслуживать уважение других. Стараешься, стараешься, а об тебя потом ноги вытирают. Это больно. Не станешь социопатом, циником, может даже макиавеллистом — будет тяжко. Очень тяжко. Я даже не знаю, как с тобой лучше обращаться. С одной стороны жаль тебя, что такая добрая, хорошая, а с другой… Я могу использовать тебя. Хах. Моральный выбор. Я ведь уже решила, что буду пользоваться. Почему так тяжело?» Глубоко вздохнув, девушка слегка улыбнулась и погладила Ноэлль по голове. — Со мной все прекрасно. Пошли.       Они шагали вровень. Горничная снова что-то рассказывала, а Элеонор осматривала людей. «Женщина с ажурным зонтиком, одетая в черное — возможно, вдова, следящая за внешним видом, предположительно… Кольцо на правой руке. Значит, точно вдова. Она… Улыбается? Счастлива? Рядом с ней никого, ни с кем не говорит. Почему… На свидание идет? Хм. Ладно. Та-ак. Стоп. Блок. Незнакомка. Там тоже была дама в черном, только она проституткой была. Сложно-о. Мужчина торопится. Вроде не бедно одет. Наверно, на работу спешит. Сумку уронил. Выпали листы… О, помогают. Вау. Не все потеряно. Хах. Девушка с юношей. Кольца… Есть. Женатики. Хм. У него недовольный взгляд. На нее смотрит. Она улыбается, что-то трындит, обнимает за руку. Брак по расчету? Или она просто была выше по статусу, так и заполучила его? Бедный мальчик. Боже… Мне же тоже придется выйти замуж. Нет. За кого? Может, у меня уже есть жених? Я же вроде думала об этом… Спросить у Ноэлль? Ну да». Элеонор перевела взгляд на горничную, сияющую и осматривающую все будто в первый раз. — Кхм, Ноэлль. Хотела спросить. — Девушка попыталась изобразить неловкость. — Да? — Горничная с сияющим взглядом посмотрела на нее. «Получилось. Хотя… Нет. Лучше по-другому. Дави на нее». — Есть ли тот человек, за которого ты бы хотела выйти замуж? — Аристократка, сменив тактику, лукаво улыбнулась, с прищуром смотря на быстро покрасневшую спутницу. — Как я могу… Я же не… — Было забавно наблюдать за такой реакцией. Невинной, чистой. Давно такой не видела. — А Вы… Ты уже хочешь замуж? — Ноэлль, переборов смущение, посмотрела прямо в глаза Элеонор. — Разве я не помолвлена? — Андерхэнд прыснула, отвернувшись вперед. — Тебя хотели, но… Может, уже есть кто-то. Хотя. Если у тебя был бы кто-то на примете, я б узнала первой. — Задрав подбородок, она прошла дальше, оставив за собой Элеонор. «Вот это самоуверенность. Она, конечно, из хороших побуждений, но… Хах. Боже…» Элеонор протерла лицо и догнала горничную.       Лавка с вывеской. Либо настроение такое, либо около бюро и вправду нет ничего живого. Мрачно. Тихо. Будто смерть тихо обнимает за плечи, шепча, заманивая на ту сторону. Сторону тьмы, что, как бездонное море, тянет вниз. А выбраться никак. Сглотнув, Элеонор зашла внутрь. Ноэлль чуть сжалась за спиной аристократки, страшась тьмы помещения. «То, что я упала тут в обморок, не должно быть позором? Если должно, то какого я тут делаю? Граф решил поиздеваться надо мной? Хах. Идиот». Девушка подошла к столу. На нем стояла открытая коробочка, внутри которой были печеньки-косточки. Перед глазами пронеслось несколько картинок, где Гробовщик хрустит ими. Элеонор слегка пошатнулась, зажмурившись. Горничная позади взволнованно произнесла: — Я тут ни разу не была. Так жутко. Может, позвать его? — Аристократка оглянулась на нее, улыбаясь. — Он знает, что мы здесь. Не переживай.       Переведя взгляд обратно к коробке, она боролась с желанием взять эту неизвестную сладость. Или не сладость. Какие они вообще на вкус? В это время горничная, держа руки у груди, осматривалась. Словам госпожи нельзя перечить. Пока Ноэлль смотрела на грязный, пыльный потолок, из темного угла вышла тень. Тихо. Бесшумно. Белые волосы блеснули за ее спиной. — Добрый день. — Широкая улыбка и смех, которые чуть не довели горничную до приступа. — И тебе, Гробовщик. — Элеонор развернулась под визг Ноэлль, так и не дотронувшись до печенья. «Эх, обидно». Эти грусть и спокойствие удивили мужчину. Уголки его губ тут же опустились вниз. — Вы даже не испугались? — Аристократка слегка ухмыльнулась. — Нет. Зачем? Лучше приберегу нервы для другого. — «Хочу печенье. Давай, исчезни снова, хочу взять хотя бы одно, чтоб ты не видел. Стоп. Я пришла сюда с беззащитной девушкой. Он может избавиться от нее быстро. Тогда мне некуда будет бежать. Я сама же пришла в ловушку. Сделает ли он это? Поймает ли меня? Ха… Давай, Лис. Выруби, убей невинную горничную, схвати меня и ставь надо мной свои эксперименты. Давай». — Вы пришли, чтобы обсудить похороны? — Снова улыбка. — Да. — Она повторила за ним, стараясь скрыть страх. Или азарт?       Гробовщик прошел за свой стол и, облокотившись о него, начал говорить про важные вопросы. Девушка старалась запоминать все, что он говорил, при этом сохраняя спокойное лицо, будто это для нее обычное дело. Ноэлль где-то стояла позади, поджав уши и хвост. «Милая моя, надеюсь, что главный навык горничной, то есть, умение запоминать кучу информации, тобой освоен, ибо я понимаю, что у меня проблемы с памятью». Гробовщик закончил говорить, а девушка прикрыла глаза, переваривая все и раскладывая по полкам. «Время… Гости… Рассадка… Одежда… Зачем Вы умерли, Старшая госпожа? Почему сейчас?» — Как жаль, что Ваша матушка не увидит Вас в подвенечном платье… — Девушка распахнула глаза и усмехнулась. «Та-ак… Ты сам это начал…» — В теории, — Элеонор поднесла руку к подбородку, слегка нахмурившись, — если я успею выйти до похорон пред ее телом, то она застанет это. — Слегка наклонив голову, она улыбнулась. — Тело здесь, у Вас, а также Вы единственный мужчина здесь, рядом со мной.       Гробовщик улыбнулся еще шире. Ноэлль недоуменно смотрела то на свою госпожу, то на работника бюро. Она пыталась что-то сказать, но не могла. Мысль не формулировалась. Как они связаны? Поэтому она про замужество спрашивала? Неужели ей нравится ОН? — Вы мне сейчас предложение делаете, миледи? — Мужчина указал на себя пальцем, а девушка поднесла руки к лицу, удивившись. — Как я могу сделать предложение мужчине, которого всего-то пару раз видела? — Элеонор опустила руки на грудь и склонила голову. — К тому же, не позволено девушке самой предлагать такое… — Не уж то боитесь общественного порицания? — Он сложил ладони перед собой, не переставая улыбаться. — Не уж то согласитесь на мое предложение? — Андерхэнд подняла на него взгляд, ухмыльнулась и сжала ладони.       Гробовщик замер на секунду в удивлении, а затем громко рассмеялся, согнувшись пополам. Ноэлль от шока схватилась за лицо, смотря в затылок своей госпоже. Она не понимала, что должна чувствовать сейчас. Андерхэнд улыбалась, смотря на мужчину. Юная графиня была довольна своей этой победе. «Ты начал, я закончила. И победа за мной. Теперь я точно в полной…» Он выпрямился и вытер слезу. «Так, давай, надо первой наступать!» — Теперь Вы предо мной в долгу? — Гробовщик снова замер, чего испугалась Элеонор. «Я ошиблась? Но… Смех — плата, а я сейчас…» Губы мужчины растянулись в улыбке. — Похороны уже оплачены, леди. — Я сейчас говорю не как леди Андерхэнд, Гробовщик… — Она наклонила голову, улыбнувшись. — А как Элеонора.       Хоть он и промолчал, девушка поняла, что попала в цель. Только Ноэлль не понимала ничего, бегая глазами по каждому. Так они стояли, смотря друг на друга. В один момент Элеонор была готова поклясться, что меж белых прядей она увидела зеленый блеск. Эта тихая война очень напрягала горничную, готовую, казалось, в обморок упасть. Она чувствовала себя не в своей тарелке, будто лишняя здесь. Им и без нее было бы хорошо, но ее госпожа так не считала. Андерхэнд, если была бы честна, показала бы страх, который старалась скрыть и перевести в азарт, дабы облегчить себе это испытание. Первым прервал тишину Гробовщик. — Да. — Сейчас он выглядел серьезно даже с такой глупой улыбкой, или же Элеонор привыкла к ней и начала по-тихоньку различать мимику мужчины. Девушка кивнула ему и развернулась в сторону выхода. — Что-то еще от ме… — Начала юная графиня, повернув голову к нему. — Нас требуется? — Элеонор улыбнулась. «Какая же я умная, боже мой!» Гробовщик, улыбнувшись еще шире, ответил. — От вас нет. — Ноэлль стояла и не понимала ничего. Эта «война» была для нее непостижима. Горничная лишь смотрела за своей госпожой, что непонятно чему улыбалась. — До встречи, Гробовщик. — В дверях Элеонор сделала реверанс и вышла на улицу. Ноэлль последовала ее примеру и выбежала за ней. — До встречи, миледи.       Только девушки отошли на пару метров от бюро, как юная графиня остановилась, запрокинула голову и выдохнула, успокаиваясь. «Серое… Хоть бы дождь не пошел…» Горничная стояла рядом и тревожно смотрела на дверь, что закрылась за ними. — Миледи… — Нора. — Нора… Вас что-то с ним связывает? — Андерхэнд перевела взгляд с неба на служанку. «Ты такая милая, вот бы тебя за щечки потискать…» — Если бы обстоятельства сложились иначе, то нас бы ничего не связывало, Ноэлль. — Элеонор поджала губы, вновь посмотрев на хмурое небо. Горничная сразу поникла, поняв, что сказала глупость. «Ох, она же сейчас… Надо спасать…» — У нас есть деньги с собой? — Юная графиня развернулась к ней полностью, положив руки на плечи. От такого напора Ноэлль пошатнулась. — Д-да… — Хватит на сладкое? — Элеонор приблизила свое лицо к лицу горничной. Та сжалась. — Д-да… — «Как разнообразно». На мгновение выражение лица Андерхэнд сменилось, но на нем вновь была широкая улыбка. — Пойдем купим что-нибудь от «Фантом». — Ладони спустились с плеч на локти. — Тебе теперь нравится эта компания? — Юная графиня выпрямилась. — Вкуснее ничего не ела. Все, пошли!       Схватив Ноэлль под руку, Элеонор побежала с ней к уже знакомому магазинчику.