Мир непостроенных пирамид

Эсея стояла у окна в своей комнате. Сегодня она раньше, чем обычно пришла сюда, вовсе не потому, что устала и хотела спать, ей нужно было подумать, подумать о Ноаре. Именно потому, что она вскоре станет женой правителя Мемфиса, даже смерть ее отца не отсрочит этой свадьбы. А если бы она сейчас полюбила этого Ноара? Конечно, никому не было бы дела, но… ведь может же она любить кого хочет! Эсея вздрогнула - да именно это ей и нужно – любить того, кого она хочет сама. И Ноар… Почему нет? Пусть потом все делают, что хотят! И тут она резко одернула себя – «О боги! О чем же я думаю?!» девушка отошла от окна и села на кровать, собираясь лечь спать, но спать не хотелось, и она знала, что не уснет. Эсея вздохнула – все-таки надо было что-то решать, только что? «А ничего, - подумала вдруг она, - все уже решено, через два месяца моя свадьба». И тут в комнате Эсеи появился Ноар. Вообще-то он всегда именно появлялся, а не приходил, благодаря своей способности передвигаться быстро, но совершенно бесшумно. Эсея вздрогнула от неожиданности. Что ты здесь делаешь так поздно? – быстро спросила она. Мне необходимо поговорить о фараоне. – нашелся Ноар. Ночью?! Именно. Ну хорошо… Завтра должен прибыть посол из Мемфиса. Он обсудит с фараоном условия мирного соглашения, а также вопрос о свадьбе. Эсея побледнела. А сам правитель Мемфиса, - произнесла она, - не приедет? Нет. Эсея беспомощно взглянула на Ноара. Возможно, в этой свадьбе нет необходимости, - произнес тот. Это решать фараону, - быстро проговорила Эсея, склонив голову, и вдруг почувствовала, что глаза начинают наполняться слезами. Она не заметила, что Ноар слегка коснулся пальцев ее руки. Фараон ребенок, - тихо сказал он, - а я сделаю так, как хочешь ты. Эсея посмотрела на Ноара – и когда он успел так приблизиться к ней? Мне нужно уходить, - сказал вдруг он и отступил на шаг назад. Но Эсея неожиданно даже для себя схватила его за руку, она тут же пожалела об этом, но было поздно – Ноар уже спрашивал: Остаться? И хотя Эсея отрицательно покачала головой, он взял ее за плечи и шагнул вперед. Эсея дрожала от ощущения его близости и от того, что чувствовала неодолимую силу его рук, лежащих у нее на плечах. Ноар медленно наклонился вперед и шепнул: Я приду завтра. И он наконец ушел, оставив Эсею в полной растерянности. Она знала – нельзя допускать, чтобы Ноар приходил сюда снова, и все же…если он придет, что будет? Она не знала, и это завораживало ее. Эсея с нетерпением ждала следующего вечера. Посол из Мемфиса не прибыл, так что Ноар мог и не придти – зачем ему приходить? Но он пришел, рассказал о том, что путь из Мемфиса в Бутис стал небезопасен – техену нападают на проезжающих. Ноар больше не пытался слишком приближаться к ней, что успокоило Эсею, и она перестала видеть в посещениях Ноара что-то непозволительное,… она не замечала, что все больше привыкает к нему. Ноару же едва хватало терпения играть в эту детскую игру. Нет, вечера, проведенные с Эсеей, как ни удивительно, не казались ему скучными, ему нравилось смотреть на нее, говорить с ней. Дело было в ее брате – мальчишка вцепился в него, словно клещ – вызывал к себе по каждому пустяку, забрасывал своими глупыми соображениями и смотрел на него с обожанием. Я больше никому не могу верить, кроме как тебе, - сказал ему как-то юный фараон. Боюсь, я не заслуживаю такой чести, - отозвался Ноар, едва сдерживая раздражение. Заслуживаешь, - горячо возразил Неол, - я никогда не забуду, что ты трижды спасал мне жизнь. «Да уж, - с тоской думал Ноар, - угораздило». И он принялся высчитывать, сможет ли в скором будущем покинуть Бутис – результат получался неутешительным. И вот Ноара в очередной раз вызвали к фараону. Как же ужасно ему это надоело! Сейчас, например, он мирно спал в своей удобной постели, а этому юнцу потребовалось его беспокоить. Тем временем Ноар оказался на пороге приемной фараона и увидел его – мальчишка сидел на высоком табурете и едва доставал носками босых ног пола, при этом стараясь придать себе как можно более величественный вид – это было так нелепо, что Ноар едва удержался от хохота. На лице он по привычке сохранил полную невозмутимость и, войдя к фараону, поклонился с величайшим почтением. Я ждал тебя, - произнес мальчишка-фараон , пытаясь придать своему детскому голоску властные нотки. Ноар снова едва удержался от смеха. Я пришел, - отозвался он склонив голову. Мне нужен твой совет, -произнес фараон. «Кто бы сомневался», - подумал Ноар и ответил: Не знаю, мне ли подавать тебе советы, великий царь. По крайней мере, я выслушаю тебя, - и тут фараон, которому не исполнилось еще и двенадцати лет, тяжело вздохнул и выговорил: Наши отношения с техену меня беспокоят. Ноару изменила его выдержка – он с немым изумлением уставился на мальчишку – действительно, что можно сказать ребенку, которого беспокоят отношения с техену. Боюсь, нам придется начать войну с ними, - продолжал тем временем мальчик. Вероятно, - эхом отозвался Ноар, еще не вполне придя в себя. Так ты согласен! – радостно воскликнул фараон, сбившись со своего властного тона, и его звонкий голосок разбудил Ноара. А между тем, мальчик уже овладел собой и своим прежним неестественным голосом продолжил: Я уже приказал моему войску готовиться к походу. «Как же, приказал ты», - подумал Ноар, удрученно склоняя голову. У мальчишки, конечно были все причины радоваться – впервые за время его правления, Ноар не отверг его идею, не посчитал ее глупой. Да у него были причины радоваться, в отличии от Ноара, который согласился случайно, а теперь не имел возможности исправить свою ошибку. Я хочу, чтобы ты возглавил поход, - произнес тем временем фараон. «О, Гор!» - мысленно взмолился Ноар, именно этого он и боялся. Однако, спорить? С фараоном не спорят, даже этот мальчишка подобного не допустит. Я приложу все усилия , чтобы выполнить эту миссию с честью, - отозвался Ноар, - и да поможет мне в этом Великий Гор! Фараон едва заметно кивнул – другого ответа он не мог себе и представить. Ты получишь дальнейшие распоряжения завтра, - произнес Неол. Ноар ушел с сожалением думая, что не увидит, как этот одиннадцатилетний фараон будет прыгать от радости, когда он уйдет. Воевать с техену Ноар не собирался – слишком много беспокойства, хотя не ходить теперь к Эсее, сказавшись занятым… да, так и нужно сделать. Эсея не находила себе места – Ноар не приходил больше недели. С каждым днем она думала о нем все больше и больше, а сегодня… сегодня фараон ей сообщил, что завтра за ней приедет правитель Мемфиса, сам. Она не помнила как оказалась в своей комнате, слезы застилали ей глаза. Она не хотела уезжать отсюда не хотела видеть никакого правителя Мемфиса… внезапно, дверь в ее комнату открылась – Ноар! Она кинулась к нему на шею и плача рассказала обо всем. Ноар с трудом успел закрыть за собой дверь. «Да, - подумал он, внутренне усмехнувшись, - события разворачиваются стремительно». Он ужасно жалел, что находится сейчас во дворце – сюда же в любую минуту может войти мальчишка-фараон. Ноар отвел Эсею к окну, она уже успокоилась, и смотрела ему в глаза – глупое, доверчивое существо, знала бы она, что у него на уме… Уведи меня отсюда, - вдруг сказала она. Что? – Ноар вздрогнул от неожиданности, на это он и не надеялся. Уведи меня из города. Совсем. Он мог бы ее спросить, что она собирается делать, если он исполнит ее просьбу. Он мог бы переубедить ее, но не стал этого делать. Он знал – через час, она будет принадлежать ему – навсегда. Ты уверена? – спросил он еще не доверяя своему счастью. Эсея кивнула. Ноар выглянул в окно – на улице уже сгустилась тьма – где-то там, внизу, скрывалась земля. Окно находилось на головокружительной высоте – для обычного человека – не для Ноара. Мы спрыгнем отсюда, - сказал он. Отсюда?! – переспросила Эсея, испуганно отступив на шаг, - мы разобьемся. Не разобьемся. И не бойся, тебе не придется прыгать. Не придется? Ноар вместо ответа взял ее на руки и спросил: Не передумала? Эсея отрицательно покачала головой и, зажмурив глаза, уткнулась Ноару в плечо. Она почти ничего не почувствовала – только на краткий миг – полет, а потом Ноар приземлился так мягко, что Эсея не почувствовала никакого толчка. Через городскую стену они перебрались также достаточно легко. Ноар, держа Эсею одной рукой, будто по лестнице, влез по гладкой каменной стене, а затем мягко спрыгнул И вот они уже идут по лесу. Эсею время от времени пробирает страх – она никогда не была в лесу, но рядом Ноар – с ним действительно ничего не страшно. Ноар вдруг остановился – по его мнению, они ушли уже достаточно далеко. Взглянув Эсее в глаза он замер – как долго он ждал этого момента! Вот, наконец, он настал. Какое удовлетворение Ноар должен был чувствовать, какую радость! Впереди – одно блаженство…Но ничего не было – ни удовлетворения, ни радости. Он видел блестящие в темноте глаза Эсеи, чувствовал под ногами сухую листву, вдыхал сырой лесной воздух, и ему хотелось еще долго стоять так… Он разозлился на себя – что за глупость?! И сделав шаг к Эсее, взял ее за плечи и притянул к себе. Затем наклонил к ней голову и поцеловал. Эсея слабо пыталась отстраниться, с таким же успехом она могла пытаться оттолкнуть от себя каменную стену. Ноар увлек ее вниз – на землю, Эсея вновь попыталась высвободиться. Тише, - произнес он, - бесполезно, - и провел рукой по ее лицу, пальцами он ощутил ее слезы… Вот тогда он понял, что ничего не произойдет, он и до этого момента заставлял себя делать то, что было в его мечтаниях, но теперь это казалось ненужным…сейчас же, он не мог уже и заставить себя. Где-то далеко остался миг, когда Эсея сама бросилась ему на шею. Только тот миг и был нужен сейчас Ноару, и пусть они снова окажутся во дворце. Когда Ноар понял это, его охватила злость – нужно было прыгать из окна и перелезать стену… Почему ты плачешь? – спросил он Эсею, глупо надеясь, что все еще может пойти по-другому, - Боишься? Ты же сама пошла…,что ты думала? – он позволил ей встать. Я знаю, - произнесла Эсея, повернувшись к нему спиной и, всхлипнув, добавила, - Я сама виновата. Делай, что хочешь. Вот и все – надежда Ноара не сбылась. Вновь ощутив прилив ярости, он подскочил к Эсее, схватил ее за руку и торопливо зашагал по направлению к Бутису… Рассвет только начинался, когда Ноар, с Эсеей на руках, проник к ней в комнату через окно. Эсея во время пути сюда не раз пыталась заговорить с Ноаром, но он молчал. Он и теперь молча поставил Эсею на ноги и вышел за дверь. Эсея долго еще не могла прийти в себя и разобраться в произошедшем. Потом вспомнила о правителе Мемфиса и ничегоне почувствовала…ничего – ей было все равно. Как оказалось, несмотря на ранний час, Ноара уже разыскивал юный фараон. Мальчишка затараторил, как только увидел его: Очень хорошо, что ты пришел! Правитель Мемфиса убит! Это техену. Мы выступаем немедленно! Вот так. Ноар мог бы сказать фараону Неолу, что его войско еще не готово, что если оно выступит прямо сейчас, то попадёт как раз в самую жару. Однако Ноар не стал ничего говорить – поход, так поход, ему не хотелось оставаться во дворце и видеть Эсею, ему нужно было ее забыть.