судьба моя

Тэхён не очень понимает, какой рацион полезен для ворона, но то, что предпочитает закидывать в свой клюв Чонгук — явно не очень-то здоро́во. Тэхён и сам, конечно, не образец правильного питания, но когда начинаешь отвечать не только за себя, но и ещё за кого-то, о таком невольно задумываешься. В конце концов, он решает заняться этим вопросом. — Нет, мы не будем это покупать, — говорит он, когда ворон бросает в их продуктовую тележку пачку чипсов. Судя по тому, каким взглядом награждают, Тэхёну будет трудно взять контроль над ситуацией. — Это тоже под запретом, — вытаскивает брошенную в общую кучу пакетик со сладкими жевательными червячками. Ворон возмущённо кричит, взлетая над головой и взявшись наматывать круги. — Ты должен понимать, нельзя есть только такую еду, — берётся отчитывать его Тэхён. Ответом ему становится очередной крик, а потом одиночество, потому что Чонгук предпочитает вылететь на улицу и скрыться в ближайших ветках. — Как маленький ребёнок, ей богу, — причитает Тэхён. И этот ребёнок, уже будучи дома, устраивает настоящий бойкот. Тэхён, в кои-то веки, отваривает немного картофеля. Шинкует салат, заправляет его лёгким йогуртом. Нарезает тонкими ломтями ветчину. И несмотря на все старания, не смотря на то, что он делает небольшую поблажку, высыпая в конфетницу глазированный арахис, Чонгук не ведётся, продолжая сидеть под потолком, оседлав люстру. Дуется, распушив перья и даже не смотрит в сторону накрытого стола. Тэхёна это сначала смешит, потом начинает бесить, а после как-то даже обижает. Это тоже по-детски, ведь ему по сути и обижаться не на что. Но все его силы, вроде как, не оценены, еды приготовлено слишком много для одного и, вообще, общий настрой и погода за окном не радуют. Поэтому, Тэхён съедает свою порцию, оставляет немного для ворона, и уходит в свою комнату, впервые за долгое время закрывая за собой дверь. После получаса тишины, в эту деревянную поверхность начинают усилено стучаться. Тэхён как раз валяется на кровати, залипнув в социальных сетях. — Я занят, — отвечает он на очередной громкий звук. Чонгук, очевидно, с первого раза не понимает, раз начинает методично ломиться внутрь, испытывая чужое терпение. — Ну что такое? — в конце концов, сдаётся он. — Тебе же, вроде бы, не нужна моя компания. Ты же такой самостоятельный и неприступный. Ворон усаживается на чужом одеяле, расправляя крылья. Так он становится ещё больше и, в каком-то смысле, грознее. — Ну что, что? Что хочешь мне сказать? Что моя стряпня никуда не годится? Лучше чипсами давиться? Тэхён сам не замечает, как надувается, слегка распаляясь. Ворон подлетает к нему поближе, усаживаясь на колено. Внезапным становится то, как птица начинает ластиться. Как потирается головой о штанину, как перебирает цепкими пальцами. Как из её клюва вырываются странные звуки, чертовски похожие на кошачьи. — Это ты так прощение просишь? — вздёргивает бровь Тэхён. — Не переживай. Я сам по-глупому поступил. Ты же не моё домашнее животное. Ты имеешь право выбора и мне сначала стоило поинтересоваться твоим мнением. Прости за это. Ворон каркает, когда Тэхён поднимается на ноги. Взлетает, когда тот приходит на кухню, думая чем бы заменить свои кулинарные изыски. Но, оказывается, и заменять нечего. На столе остались лишь «рожки да ножки» от обеда. Даже сладкого не осталось, ни одного кругляша. — Значит, не понравилось, да? — иронично тянет Тэхён, зарабатывая пронзительное, вроде как, насмешливое стрекотание.