Скажи мне, почему мы должны прощаться?

Безмятежный яркий город, растворенный в тысячах огней, бликующих в отражениях панорамных окон, разросшихся до самого горизонта небоскребов заряжал своим бешеным ритмом молодых амбициозных музыкантов, пару дней назад сошедших с самолета для того, чтобы впервые ворваться со своими пропитанными адреналином выступлениями на бескрайнюю американскую землю. Пять пар восторженных глаз с интересом рассматривали в окнах пролетающие мимо них фасады зданий, пока дорогой тонированный автомобиль нес их тела по авеню и проспектам. В машине играла ритмичная громкая музыка, которой, наигранно надрываясь, подпевали Дамиано и Томас, более чем остальные довольные нахождением в Нью-Йорке. Итан, не изменяя себе, как и всегда читал книгу, лениво улыбаясь, пока Лео сидел на переднем сидении минивена и о чем-то спорил по телефону с продюсером, судя по контексту разговора. И только Вик молча сидела, закинув ногу на ногу, увлеченно уставившись в окно, будто ее совсем не волновал коктейль из громкой музыки и звонкой итальянской речи, заполонившей весь просторный салон автомобиля. Девушка нервно теребила кончики собственных взъерошенных волнистых волос, довольно улыбаясь, и в предвкушении представляла, как уже через несколько часов она окажется на сцене с любимой бас гитарой, чтобы с лучшими друзьями впервые выступить перед американской аудиторией. Ведь уже сегодня у нашумевшей минувшей весной группы состоится первый концерт в штатах, и каждый из друзей с нетерпением ждал того момента, когда они смогут сыграть для своих американских фанатов, уже ожидающих их у входа в небольшой клуб, выстроившись в длинную очередь. Америка давно манила своей неизвестностью молодых амбициозных итальянцев, взлетевших на музыкальный олимп около полугода назад, и когда лейбл сообщил группе, что на осень у них запланированы гастроли по самым ярким городам США, друзья не на шутку обрадовались, предвкушая свое долгожданное путешествие на неизведанный ранее континент. И больше всех обрадовалась Виктория, которой однажды уже довелось посетить штаты пару лет назад, во время поездки с сестрой и ее классом в Нью-Йорк. Вот уже третий день, что неразлучные друзья находились в столице небоскребов, басистка служила ребятам настоящим экскурсоводом, без остановки перечисляя места, обязательные к посещению в «большом яблоке», и с радостью водила их по винтажным магазинам и музыкальным салонам, что жизнерадостная блондинка приметила для своих друзей еще два года назад, когда впервые попала в негласную американскую столицу. Ребятам, выросшим в спокойной размеренной Италии казалось, будто они попали в совершенно другой мир, на другую планету, где жизнь была устроена совсем иначе, а бешеный ритм вечно живого города проникал куда-то под кожу, адреналином разливаясь по венам. И музыканты были просто в восторге от Нью-Йорка, как завороженные бродя по широким проспектам меж протыкающих облака небоскребов, под звонкие возгласы Вик, которая, не переставая, придавалась воспоминаниям о своей первой поездке в США. За два года в жизни итальянки, как и ее лучших друзей, многое изменилось. Они выросли, как физически, из слегка наивных подростков превратившись в амбициозных молодых людей, так и профессионально, когда упорным непрекращающимся трудом они добились немалой славы на родине и за ее пределами. Måneskin много выступали, соглашаясь на всяческие интервью и эфиры на радио, и параллельно с этим упорно писали новую музыку, и в конечном итоге выпустили свой второй полноценный альбом, ставший настоящим дебютом в музыкальной индустрии. Их все чаще стали узнавать на улице, билеты на концерты разлетались со скоростью света, а после того, как группа неожиданно для самих себя выиграла Санремо, а позже и Евровидение, однажды утром музыканты проснулись всемирно известными и знаменитыми, а их песни теперь крутились по всем радиостанциям и занимали вершины чартов и хит-парадов. После победы на песенном конкурсе итальянцы еще долго не могли поверить в произошедшее, отдыхая на любимой вилле в Милане, и обдумывали, что их теперь будет ждать в будущем, и не утихнет ли шумиха вокруг них через пару недель. Но это не изменилось ни через месяц, когда группа гастролировала по Европе с промо-туром, ни через два, когда друзья остановились во Флоренции для давно запланированного долгожданного отпуска. Их все еще любили миллионы и ждали с концертом в каждом, даже самом маленьком городе, и когда в конце сентября группа анонсировала европейский весенний тур, билеты на абсолютно все концерты были распроданы всего за час. Музыканты наслаждались собственным ошеломляющим успехом, заставшим их самих врасплох, разъезжая из города в город, после возвращения из месячного отпуска, и когда пришло время лететь в Штаты, все четверо ожидали от этой поездки самых ярких и эмоциональных впечатлений. Тонированный минивен припарковался у черного входа в клуб, чтобы группа спокойно могла попасть на концертную площадку, оставшись незамеченными для вездесущих фанатов, толпившихся у главного входа. Друзья, не спеша, покинули машину, оказавшись на свежем осеннем воздухе, и каждый из них слегка поежился от непривычной для итальянского климата прохлады. Виктория внимательно осмотрела неприметное с виду здание, и стала наблюдать за тем, как ее лучшие друзья закуривают, перекидываясь шутками и мыслями о предстоящем первом в Америке концерте. Басистка мягко улыбнулась, подмечая, как Дамиано прикладывает телефон к уху, отвечая на звонок своей оставшейся в Риме девушки, судя по мурлыканью, в которое голос фронтмена превратился сразу же, как смартфон коснулся его скулы. Пару минут на свежем воздухе, и группа, за исключением солиста, зашла в здание клуба, морально готовясь к саундчеку, который итак сильно задержался из-за бесчисленных светофоров и небольших пробок в центре огромного города. Трое из четверых уже расположились на сцене, настраивая свои инструменты, и только Дамиано никак не появлялся в пока что пустом зале, наверняка заговорившись на улице со своей девушкой, и немного раздраженный бурной дискуссией с продюсером Лео стал не на шутку злиться, бурча себе под нос что-то про то, что точно отберет у солиста телефон на время их выступления, чтобы у того не было соблазна отвлекаться на короткие сообщения и звонки. Виктория с усмешкой наблюдала за тем, как менеджер сердито меряет шагами помещение клуба, кидая себе под ноги угрозы Дамиано, и легко посмеивалась, покачивая головой и плавно покручивая колки на грифе бас гитары. — Если он не появится тут через минуту, я выгоню его из группы. — раздраженно поглядывая на наручные часы, протянул разъяренный Лео. — Не дождешься, — внезапно раздался голос солиста, только что вошедшего в зал и заставшего менеджера за его возмущениями. — ты прекрасно знаешь, от меня не так уж просто избавиться. Дамиано ослепительно улыбнулся закипающему с каждой секундой все сильнее Лео, и грациозно запрыгнул на невысокую сцену, по дороге шлепнув по заднице занятого настройкой своей потертой гитары Томаса. Тот, нахмурившись, проводил довольного фронтмена скептическим взглядом и молчаливо вернулся в своему занятию, поглядывая в лежащий рядом с ним телефон, что тускло засветился от пришедшего сообщения. Фронтмен встал на середине сцены и стал прицениваться к размеру зала, гадая о том, сколько же людей он сегодня сумеет в себя вместить. Вик кинула на друга немного насмешливый взгляд, но все же промолчала, удерживаясь от очередной шутки о том, что женщина рядом сделала его отвратительно счастливым и довольным жизнью. — Дамиано, я серьезно, завязывай уже трещать с Паулинн по телефону в любую свободную секунду. — сложив руки в боки, серьезно сказал Лео, встав у сцены прямо напротив фронтмена. — у нас итак полно работы, а из-за вас двоих, которых невозможно отодрать друг от друга, даже когда между вами гребанных семь тысяч километров, саундчек задержался на 15 минут. Музыкант лишь закатил глаза и отмахнулся, на что Лео еще настойчивее посмотрел на друга и тот, глубоко вздохнув и сжав губы в тонкую линию, выдавил на себя недовольное «хорошо», на что менеджер удовлетворенно сложил руки на груди, оглядывая происходящее на сцене. — Томас, тебя это тоже касается. — заметив, что гитарист что-то печатает в мобильном, глупо улыбаясь, Лео снова закатил глаза. — передавай Эстелле привет и убирай нахрен свой телефон, я устал уговаривать вас как пятиклассников! — менеджер всплеснул руками, хватаясь за голову и глубоко вздохнул, оглядывая занятого своей установкой ударника и басистку, которая все это время увлеченно наблюдала за тем, как Лео воспитывает ее влюбленных друзей. — к Итану и Вик вопросов нет. Блондинка и барабанщик переглянулись и звонко рассмеялись, оглядывая раздраженных Дамиано и Томаса, одинаково сложивших руки на груди и прожигающих заливающихся смехом друзей скептическим взглядом. — Я бы посмотрел на вас, если бы ваши девушки остались одни на другом континенте. — обиженно протянул гитарист, встряхивая растрепанные волосы. — вы бы точно так не веселились! — Вот поэтому я рада, что у меня нет отношений. — состроив наигранное удивление, ответила Виктория, и тоже сложила руки в замок, вздернув густую бровь. — мне нравится свобода, не хочу, как вы оба, превратиться в комочки розовых соплей. Томас и Дамиано переглянулись и одновременно цокнули под еле слышную усмешку Итана, который наблюдал за легкой перепалкой своих друзей, словно они были его маленькими детьми, не поделившими игрушку. В конце концов, все споры и разговоры прекратились, и музыканты, настроившись на серьезный лад, принялись заниматься чеком, с удовольствием готовясь к их первому полноценному концерту на американской земле. Вик увлеченно повторяла свои партии, раздумывая над своими собственными словами о том, что ей совершенно не интересны романтические отношения, которыми некоторое время назад успели обзавестись два ее лучших друга. Безусловно, Виктория была рада за друзей и их девушек, что за долгие месяцы стали для нее настоящими подругами, с которыми она достаточно часто поднимала тему ее собственных отношений, точнее их отсутствия. Блондинка скептически смотрела на парочки, образовавшиеся в их растущей компании, и четко понимала, что ей нравится быть одной и чувствовать свободу, напиваясь, где и с кем ей захочется, и каждую неделю просыпаться в постели с новой девушкой, с которой они наверняка познакомились накануне на вечеринке. Виктория всю жизнь была одиночкой, и когда в подростковом возрасте ее друзья влюблялись и вступали в первые отношения, она каталась на скейте по окраинам Рима и слушала Arctic Monkeys, наслаждаясь компанией самой себя и собственных мыслей. И пока все ее сверстники ходили на первые свидания, итальянка разучивала новые партии на бас гитаре, усердно готовясь к концертам прямо на улице, и стирала пальцы в кровь. Девушка росла, а привычки оставались, и ей нравилось, что она никому ни чем не обязана, и не прикована к телефону во время долгих поездок в турах, как теперь было с Томасом и Дамиано, чьи девушки не всегда могли поехать с ними на гастроли из-за работы и по другим не менее важным причинам. И если Вик была нужна близость, она без труда получала ее от новой подруги, с которой она с легкостью знакомилась в клубе, а потом все по-новой, день за днем, неделя за неделей, год за годом, и как бы плохо это не выглядело, молодую итальянку все устраивало. Устраивало раньше, но не теперь? У всего есть свои причины, и у Вик они тоже были, и дело было совсем не в неудачном опыте в отношениях, или когда-то разбитом сердце, просто она была до глубины души уверена в том, что никогда не умела и не умеет любить. — Вик, ты пропустила свою партию… — озадаченно протянул Дамиано, вырывая задумчивую блондинку из клубка собственных мыслей. — все в порядке? Девушка вздрогнула, оживившись, и, выдавив из себя улыбку, шустро махнула головой, выгоняя из натруженных извилин все надоедливые мысли и ударила по толстым струнам бас гитары, полностью погружаясь в репетицию перед концертом. Блондинка прикрыла глаза от удовольствия, и оливковые радужки с мутной примесью свободы вновь возникли в светловолосой голове, разгоняя по стройной спине гитаристки порцию мурашек. Уже в миллионный раз за прошедшие два года.

***

Оглушающий гул сотни голосов стойко звенел в ушах, разгоняя по горячему и влажному от пота телу остатки адреналина. Стойкий по словам визажистки макияж поплыл, колготки в сетку предательски разорвались на бедре, в том самом месте, где пылающая жаром кожа соприкасалась с корпусом бас гитары во время сумасшедшего, и даже дикого выступления. Счастливая улыбка не сползала с симпатичного девичьего личика вот уже несколько часов, а легкая отдышка заставляла оголенную грудь, заклеенную тонкими полосками изоленты вздыматься от каждого вздоха. Рваная челка немного взмокла и слиплась от пота, а яркий румянец приятно играл с женскими щеками в приглушенном освещении тесной гримерки. Где-то в коридоре слышалась брань Лео, который снова что-то не поделил с продюсером группы, что весь день названивал ему без предупреждения. Итан, Дамиано и Томас пару минут назад ушли покурить к черному выходу из клуба, где их наверняка выловила дюжина самых настырных фанатов, дождавшихся своих кумиров на заднем дворе концертной площадки. И только Вик, приятно уставшая после одного из самых диких концертов в своей жизни, осталась одна в небольшой гримерке, попивая холодную воду из пластикового стакана, и с неподдельным наслаждением вспоминала подробности собственного только что закончившегося выступления. Девушка шумно выдохнула, и, накинув поверх оголенных плеч белую шелковую рубашку, подошла к зеркалу, оглядывая в отражении собственные упругие ягодицы, прикрытые короткими шортами и кроями все той же изящной рубашки. Блондинка лукаво улыбнулась, и встряхнула влажными от испарины волосами, потянувшись тонкой ладонью к лежащему на столе телефону. Виктория хотела сделать фото в зеркало, которые она просто обожала выкладывать в сторис, и уже глядела на вспыхнувший дорогой экран, когда внезапно поняла, что этот смартфон принадлежит не ей, а Томасу, с которым они по глупости и нелепой случайности купили совершенно одинаковые телефоны всего пару недель назад. Закадычные друзья сделали это предварительно не договариваясь, и теперь частенько путали свои новенькие мобильные, постоянно цепляясь друг к другу из-за этого. Вик устало закатила глаза и шумно выдохнула, оглядывая небольшую тусклую комнатку, где кроме нее никого не было. Она еще пару секунд постояла, облокотившись о небольшой столик и, обессилено простонав, вышла прочь из помещения, направляясь по длинному узкому коридору к массивной двери, ведущей на задний двор клуба. Пару шагов, легкое давление рукой, и блондинка оказалась на прохладной улице, где к ее огромному удивлению она не застала ни своих друзей, ни фанатов, на даже Лео, что, судя по звукам, ушел сюда за пару минут до гитаристки. В нескольких метрах от недоуменной Вик стояла и курила незнакомая темноволосая девушка и что-то листала в телефоне, опустив взгляд в тускло светящийся экран. Басистка нахмурилась и немного замешкалась, но все-таки двинулась в сторону незнакомки, поправляя растрепанные волосы. — Прости… — привлекла внимание брюнетки Виктория, наклоняя голову в бок. — ты не видела тут моих друзей? Один весь в татухах, второй высокий и худой, а у третьего длинные волосы… Незнакомка оживилась, и, медленно поднимая глаза на озадаченную блондинку, сделала еще одну затяжку никотином, зажимая сигарету между пухлыми губами, накрашенными темной матовой помадой. Виктория поймала взгляд брюнетки, и внутри нее все рухнуло. Потому что на нее смотрели те самые оливковые глубокие радужки. Потому что этот яркий взор не покидал ее голову даже на долю секунды. Потому что это была она. Два года подряд Виктория, не переставая, вспоминала тот томный взгляд незнакомки, после нелепой сцены на концерте, и теперь смутное воспоминание ожило, оглядывая светловолосую девушку непонимающим смятенным взором. Время как будто остановилось, холодный осенний воздух загустел, и Вик оказалась в плену оливкового взора, в ступоре застыв, не в состоянии сделать даже вдох. Стройное, разгоряченное концертом тело парализовало, накрашенные потекшей тушью ресницы захлопали, в попытке снять с голубых глаз наваждение, вызванное встречей с самым ярчайшим воспоминанием итальянки за всю ее короткую блестящую стразами жизнь. — Да, видела. — как ни в чем не бывало, ответила загадочная обладательница оливковых глаз. — они ушли пару минут назад, вы немного разминулись. Брюнетка приветливо улыбнулась, в то время, как Вик, застывшая в оцепенении и шоке, жадно разглядывала ее лицо, отчетливо вспоминая их прошлую встречу на концерте Гарри Стайлза два года назад. Тогда она спутала незнакомку с Никой из-за внешнего сходства и невнимательности, но теперь девушка напротив выглядела немного иначе. Ее некогда длинные волосы были сострижены аккурат до плеч, падая на них легкими волнами, в симпатичном носу теперь было колечко не только на правом крыле, но и под перегородкой, на левой руке красовалась огромная черная татуировка, а на тонкой шее, украшенной цепью и подвеской, весел ремень от чехла для фотоаппарата. Виктория шумно хватала ртом воздух, не в силах проронить ни слова, и тогда глядящая на нее незнакомка слегка нахмурилась, затягиваясь мутным дымом из уже почти истлевшей сигареты, зажатой между тонкими пальцами с короткими темными ноготками. — С тобой все хорошо? — смущаясь, обеспокоенно спросила темноволосая девушка, оглядывая застывшую в ступоре Вик. — это же вы с друзьями выступали тут сегодня? Ты ведь Виктория? Когда имя блондинки слетело с пухлых темных губ незнакомки, она как будто пришла в себя, и, встрепенувшись, поежилась от холода, щекочущего ее жаркую кожу, прикрытую тонкой тканью не застегнутой рубашки и короткими шортами. — Да, я Виктория… — глупо усмехнувшись, наконец, заговорила гитаристка, растягиваясь в слишком счастливой улыбке. — и мы с тобой знакомы. Брюнетка нахмурилась, скептически поглядывая на внезапную собеседницу, которою она приняла бы за городскую сумасшедшую из-за такого обескураживающего заявления. Если бы не увидела ее недавнее выступление, что произвело на молодой организм немалое впечатление. Вик продолжала неловко улыбаться, ожидая от девушки напротив хоть какой-то реакции, но слова, слетевшие с губ блондинки, застали американку врасплох точно так же, как итальянку встреча с ее бледными оливковыми радужками. — Октябрь 2019, Нью-Йорк, концерт Гарри Стайлза, помнишь? — закусывая губу, игриво протянула Виктория, снова сталкиваясь с чужим взглядом, теперь уже не таким непонимающим, и по ее бледной коже пробежала толпа мурашек, вызванная отнюдь не холодом. — я спутала тебя со своей сестрой. — Так это была ты?! — озарение снизошло на брюнетку, и ее густые брови взлетели вверх, и тонкие руки сами непроизвольно схватились за плечи гитаристки. — охренеть, вот это встреча! Девушки звонко рассмеялись, и легкое напряжение между их телами стало потихоньку растворяться, пока в голубых радужках плясали огоньки восхищения и неподдельной радости такой неожиданной судьбоносной встречей. — Ты тогда так быстро убежала, — пожимая плечами, снова заговорила темноволосая, и достала из заднего кармана джинсов пачку сигарет, выуживая оттуда новую порцию никотина. — поверить не могу, что меня шлепнула по заднице сама Вик Де Анджелис! — девушка предложила смущенной итальянке сигарету, но та отрицательно покачала головой. — ты просто рвала и метала сегодня на сцене, я в полном восторге от вашего выступления, думаю, фотки получились просто сумасшедшие! — Спасибо, мне очень приятно… — смущенно улыбаясь, протянула Вик, обнимая себя за плечи. — Ты нас фотографировала? Брюнетка шустро покачала головой и взмахнула волнистыми волосами, утвердительно кивнув, освещая своими сверкающими оливковыми глазами чуть ли не всю улицу, и, выпустив серый дым из-за темных губ, легко облизнула нижнюю. — Да, я концертный фотограф. — довольно ответила девушка, снова покачав головой. Чистая улыбка брюнетки вызвала в Вик неподдельную бурю эмоций, когда та внезапно вспомнила, что до сих пор не знает имени так сильно интересующей ее американки, с которой они впервые встретились еще два года назад, и теперь судьба свела их снова. — А имя у тебя есть, концертный фотограф? — смущаясь своего вопроса, тихо спросила Виктория, будто интересовалась у незнакомки чем-то слишком личным и интимным. — Меня зовут Грейс. — улыбчиво произнесла брюнетка и протянула собеседнице ладошку в приветственном жесте. — Грейс Батлер. — Очень приятно. — закусив губу, ответила Вик, протягивая ладонь навстречу американке и аккуратно пожала ее руку. — теперь мы наконец-то знакомы, Грейс. Девушки зацепились взглядами, все еще держась за руки, и итальянка уже хотела сказать что-то еще, когда внимание обеих привлек шум со стороны черного выхода, и они обернулись на только что вылетевшего оттуда Лео, который был весь красный и явно злой. Заметив басистку, менеджер подлетел к стоящим поодаль девушкам, тяжело дыша. — Где тебя черти носят, Вик, я обыскался тебя по всему клубу! — стараясь не кричать на подругу, шумно затараторил итальянец. — у нас самолет через два часа, быстро переодевайся и в машину! — Что? Какой Самолет? — нахмурившись, выпалила блондинка, и сложила руки на груди. — мы же улетаем только через сутки. — Хрен там, Фабрицио мне все нервы вымотал, а ему в свою очередь американские организаторы. — трясущимися от напряжения руками Лео достал из помятой пачки сигарету, отправляя ее в рот. — сроки сжали, и следующий концерт перенесли на завтра, так что пулей в машину, нам надо еще успеть заехать в отель за вещами! Менеджер схватил Викторию за руку и поволок в сторону черного выхода не обращая никого внимания на Грейс, стоящую в полном оцепенении и непонимании, так как Лео и Вик все это время говорили по-итальянски. Блондинка, нахмурившись, звонко выругалась на датском, но все-таки последовала за другом и засеменила к выходу, кидая на новую знакомую виноватый взгляд. — Удачи тебе, Вик! — крикнула Грейс на прощание гитаристке, когда та уже скрывалась за массивной металлической дверью, ведущей в помещения для стаффа. — увидимся. Но светлая макушка уже потерялась за металлическим полотном вместе с виновником переполоха, который даже не докурил, бросив тлеющую сигарету на холодный серый асфальт. Увидимся, если судьба снова нас сведет.