Скажи мне, почему мы должны прощаться?

Монотонный механический голос непрерывно объявлял бесконечные рейсы с одного конца планеты на другой под шумный гомон людских голосов, смешивающихся в плотную какофонию. Запах отвратительного кофе и духов из дьютифри резал глаза вместе с яркими солнечными лучами, влетающими в ленточное остекление огромного здания. Лос-Анджелес сам по себе никогда не спал, не говоря уже про его главную артерию — аэропорт, круглосуточно принимающий сотни самолетов и тысячи людей, прилетевших со всего мира. Ранее утро никак не уменьшало количество человеческих голов, снующих от терминала к терминалу, из-за чего точно нельзя было определить время суток, находясь в искусственно освещённом зале аэропорта. Синие радужки впечатались в яркое табло с вереницей разных рейсов, и вот уже двадцать минут как замерли в одной точке, изредка переключая своё сонное внимание на большие электронные часы в центре зала. До начала регистрации на рейс до Рима оставались считанные минуты, и это заставляло Викторию нервничать, тревожно поглядывая на часы, в то время, как вся остальная компания просто мирно ожидала своего часа, заснув в неудобной позе прямо на металлических креслах, закинув ноги на чемоданы или вяло листая ленту в телефоне, озаряя тусклым светом экрана мешки под невыспавшимися глазами. Викторию бесило то, как все ее друзья спокойно коротали минуты в ожидании их рейса, в то время как та скрупулёзно считала секунды, что таяли, словно масло на только что поджаренном тосте, оставляя все меньше и меньше времени для появления в толпе томных оливковых глаз, обладательница которых все никак не приходила, опаздывая уже на двадцать минут. Вик беспокоило то, что Грейс задерживалась и не приехала в аэропорт к оговорённому часу и, ко всему прочему, игнорировала сообщения своей подруги, что без остановки написывала ей, интересуясь, почему она еще не в аэропорту и сколько ей еще до него добираться. Ребята совсем не опаздывали, напротив, приехали даже раньше, специально разбудив Томаса за час до выезда, чтобы тот не проспал, оставшись в отеле, повторяя сюжет известной комедии про мальчика, что оказался дома совершенно один накануне рождества. Приехали за сорок минут до начала регистрации, что, по правде говоря, было одноразовым событием, учитывая их постоянные гонки наперегонки с отправляющимся транспортом. Им оставалось дождаться Грейс и сдать багаж, и времени на это было предостаточно, однако блондинка все равно нервничала, никак не замечая знакомую тёмную макушку в безликой толпе. — Вик, да успокойся ты. — внезапно раздался над ухом голос Дамиано, и парень одобрительно приобнял подругу за плечи, протягивая ей остывший кофе. — она наверняка просто встала в пробке. — А что если она передумала? — как-то слишком нервно воскликнула Виктория, хватая из рук друга холодный напиток. — она не отвечает мне уже полчаса! Дамиано закатил глаза и, вздохнув, уставился на табло с рейсами, где возле нужного им пока еще не горели цифры выделенных для регистрации стоек. — Она не передумала, Вик. — успокаивающе отметил фронтмен, не отводя взгляд от табло. — а вот у тебя уже, похоже, паранойя. Виктория возмущённо взглянула на друга, резко повернув голову, отчего ее густые волнистые волосы разлетелись по воздуху. Снова захотелось дать Дамиано подзатыльник, но в чём-то он был прав, а за правду бить было как-то не солидно. — Что с тобой такое, Вик? — к друзьям подошёл сонный Томас, потирающий уставшие за бессонную ночь глаза. — ты так дергаешься, будто снова случайно увидела то видео с Дамиано из душа. — Фу, боже… — скривилась Виктория, но все-таки выдавила из себя поганую ухмылку. — я привыкла видеть его голым, но это… даже для меня чересчур. Томас и Виктория рассмеялись под осуждающим взглядом Дамиано, который всего один раз по ошибке отправил весьма пикантное видео не в тот чат, и теперь упоминание этой ситуации на долгие годы прилипло к нему в их близком, иногда даже слишком, кругу. — Это было столько лет назад, вам ещё не надоело? — скривившись, спросил Дамиано и обиженно надул губы. — лучше переключитесь на Вик и травите ее за то, что два года назад она шлепнула Грейс по заднице и ничего вам об этом не сказала! Это был удар ниже пояса, и Виктория, краснеющая от гнева, повернулась на друга, мечтая вцепиться в его омерзительно красивую шею и свернуть ее к чертям. Хорошо, что Вик знала, что совсем скоро у неё появится реальная возможность убить Дамиано, и поэтому она сдержалась, откладывая казнь на потом. — Что… — пытаясь сложить два плюс два, протянул задумчивый Томас и реально начал считать на пальцах. — так вот, как вы познакомились! — Дамиано, я убью тебя завтра… — прошипев, сказала Виктория, исподлобья поглядывая на довольного фронтмена. — Вы все убьете меня завтра, я уже смирился. — театрально закатывая глаза и прикладывая ладонь ко лбу, сказал солист, и тут же рассмеялся. Казалось, остальная часть компании, а в частности Лео и Итан, никак не участвовала в диалоге друзей, однако барабанщик, уткнувшийся как всегда в книгу, совсем ее не читал, с легкой ухмылкой наблюдая за перепалкой между ребятами. Лео уже с пяти утра обрывал телефоны всех причастных к предстоящим съемкам клипа, воркуя с ними звучными итальянскими ругательствами, и никак не реагировал на спор, занявшийся между Викторией и Дамиано, что было самым обычным явлением. — А ещё, у меня есть подозрение, что наша Вики, она же хладнокровная безжалостная сучка, запала на Грейси. — лучше бы Дамиано закрыл рот, но вопреки всем надеждам Вик на его благоразумие, он все же сказал эту фразу с особым наслаждением, смакуя каждое слово. А вот на это заявление фронтмена повернулись даже Лео, оторвав ухо от телефона, и Итан, аккуратно высунувший нос из замусоленной книги. Виктория, чьё лицо в эту минуту слилось с чемоданом Дамиано темно бордового цвета, развернулась на виновника всеобщего внимания к ней и уже была готова вцепиться в его до омерзения смазливое лицо, в тот самый момент, когда механический голос начал объявлять регистрацию на их рейс и одновременно с ним зазвучал другой, более приятный и до боли знакомый тембр. — Доброе утро, ребят! — запыхавшаяся Грейс стояла прямо позади Виктории, недоуменно оглядывая округлившиеся глаза всех остальных свидетелей перепалки между лучшими друзьями. — что я пропустила? Одну чистейшую правду, слетевшую с губ ухмыляющегося фронтмена. Одно так и не свершенное непреднамеренное убийство, прерванное ее тёплым приветливым голосом.

***

После долгих гастролей и затянувшихся поездок нет ничего лучше, чем оказаться в родной домашней постели, охладевшей за недели отсутствия своей хозяйки. Дом, что практически всегда пустует, всего несколько часов назад зажег свои огни на пятом этаже, светом в окнах осведомляя прохожих и соседей о прекращении своего одиночества. И в такие моменты ты понимаешь, что наконец-то можешь отдохнуть, а знакомый щелчок ключа в замке входной двери становится настоящей музыкой для уставших в дороге ушей. Рим встретил моросящим дождем и сыростью, что было немного странно для начала октября, которое в Италии ничем не отличается от летних дней, пропитанных солнечным светом и запахом свежей листвы. Но после действительно тёплой Калифорнии погода в родном городе казалась адом, а мутная вода в лужах заставляла морщиться и ёжиться от прохлады. Легкая одежда моментально промокала под мерзким дождем, а затянутое серыми тучами небо не внушало никакого желания покидать светлое сухое помещение аэропорта. Но домой хотелось так сильно, а мысль о холодной, но такой родной постели манила, словно мощный магнит металлическую скрепку. Сутки, прожитые в дороге, давали о себе знать слишком сильно, глаза слипались и слезились, спину ломило так, словно по ней проехалась гоночная машина, хотелось просто принять лежачее положение и ни о чем не думать, а от мыслей о кресле в салоне самолета начинало подташнивать. Пятнадцать часов полёта были настоящей пыткой, и ни один даже самый выносливый человек с этим не поспорит, а от пересеченных часовых поясов глаза вообще лезли на лоб, вызывая в черепной коробке страшную мигрень. Друзья вылетели из Лос-Анджелеса в восемь утра по местному времени, и спустя долгие часы нахождения в небе над половиной планеты, она оказались в Риме в то же время, что и улетали, из-за разницы между городами в 9 часов. Голова из-за этого шла кругом, а пропущенные сутки просто испарились из жизни, словно сигаретный дым, выпускаемый из-за пересохших губ итальянцев на большой парковке. Страшно хотелось домой, в родную кровать, некоторым из компании, ещё и в любимые и родные объятия, остальным просто поспать, несмотря на то, что день только начинался. Несколько машин такси поочерёдно забрали сначала полуживого Дамиано, затем бледного и уставшего Томаса, потом Итана и Лео, решивших поехать отсыпаться к барабанщику, потому что его квартира находилась гораздо ближе. А затем и две подруги, вымотанные чересчур длинным путешествием, залезли в свой транспорт, кое-как выпихнув чемоданы в узкий багажник седана. Сорок минут дороги показались мгновением после мучительных часов в самолёте, и после того, как такси уехало из тихого умиротворенного района Рима, а девушки, еле стоя на ногах, дотащили свои вещи до бежевой входной двери, замок до умопомрачения прелестно щелкнул, впуская в забытую квартиру ее хозяйку и гостью, впервые переступающую порог чужого дома. Звонкий радостный лай небольшой собачки, из-за которого Вик на минуту забыла об усталости, обнимаясь с Чили прямо на пороге под вымученную улыбку Грейс, мечтающей о тёплом душе и горизонтальном положении. И пока Виктория продолжала тискаться с собачкой прямо на пороге, повторяя нежности и слова о том, как сильно она по ней соскучилась, оливковые радужки рассматривали чужое жилище, залитое тусклым пасмурным светом из большого окна в кухне. Квартира была светлой и ухоженной, по ней было видно, что тут живет девушка, и мелкие вещи лежали на своих местах, так, будто никто не покидал помещение даже на несколько дней. Картины на стенах, видимо, авторства лучшей подруги итальянки отлично вписывались в светлый интерьер, в стенах этого дома было тепло и уютно, несмотря на то, что уже пару лет квартира служила не домом, а скорее ночлежкой. Виктория отлипла от собаки, и устало бросила легкую кожаную куртку прямо на пол, проходя в кухню и потягивая спину. Щелчок выключателя, и просторное помещение залило желтоватым светом, что после полутьмы в салоне самолета и пасмурной погоды на улице сильно резал глаза. Хозяйка дома предложила Грейс кофе, но та вежливо отказалась, и попросила подругу просто показать ей спальное место и душ, на что Вик справедливо покачала головой и отбросила идею с утренним распитием кофеина. Она проводила американку в гостиную, к тому самому дивану, который так самозабвенно расхваливал Дамиано прошлым днём, и девушки вместе его разложили, после чего Виктория отправилась к себе в спальню за свежим постельным бельём. Она хотела сама застелить место для отдыха Грейс, но та настояла, чтобы Вик перестала заниматься ерундой и немедленно шла спать, предварительно показав ей ванную. И Виктория была до жути благодарна за такое понимание, показала подруге, где та сможет принять душ, выделила ей самое мягкое полотенце, и, волоча ноги, поплелась в свою спальню, предвкушая приятную боль в позвоночнике от соприкосновения с мягким матрасом. Маленькая, но уютная и любимая комната басистки, что повидала множество ночных гостей, встретила девушку тишиной и умиротворением, и Вик облегченно простонала, падая на постель без всяческих сил. Она вяло перевернулась на спину, и вспомнила, что чемодан остался в прихожей, а вместе с ним и пижама, но девушке было плевать на это, и сейчас она не пошла бы за своими вещами даже под дулом пистолета, умоляя, чтобы ее застрелили, чтобы унять гудящую, словно двигатели самолета, головную боль. Все было, как в тумане и перед глазами стояла пелена, и все что Виктория успела сделать перед тем, как намертво уснуть, это стянуть с себя джинсы, сбрасываясь их прямо на пол, и, оставшись в одной футболке и белье, забраться под одеяло, и под монотонный шум воды где-то в ванной проваливаясь в сон. Ещё не зная, что это первая и последняя ее спокойная ночь, а точнее день, перед самыми судьбоносными событиями в ее жизни.

***

Тусклый свет надоедливого фонаря раздражал, просачиваясь между плотно сжатыми веками, и не давал покоя девушке уже пару лет, и это, пожалуй, было единственным недостатком уютной спальни на пятом этаже. Из приоткрытого окна сочился прохладный свежий воздух, по которому изголодается любой организм, что провел в небе над землей больше четырнадцати часов. Полумрак давно окутал небольшое помещение, в котором уже восемь часов никто не подавал признаков жизни, и только лишь ленивое движение комка на середине кровати, укутанного в одеяло, говорило о том, что в комнате кто-то есть. Виктория лениво открыла глаза, пару раз сморгнув пелену между веками, и протяжно выдохнула, медленно присаживаясь на постели. Судя по разбудившему девушку фонарю, на римских улицах начали сгущаться сумерки, и Вик легко в этом убедилась, взглянув в приоткрытое незашторенное окно. Уставшее лицо упало в ладони, и гитаристка снова шумно вздохнула, проклиная про себя такие длительные перелеты и большие расстояния. Босые ступни опустились на холодный ламинат, и девушка тихо вышла из спальни, направляясь в кухню, чтобы выпить воды. Горло саднило от очевидного обезвоживания, и Вик тихо прошмыгнула в гостиную, украдкой взглянув на диван, где, свернувшись калачиком, спала Грейс в обнимку с Чили. Виктория улыбнулась, умиляясь такой картине, и тихо покинула гостиную, чтобы случайно не разбудить свою гостью или собаку, которая от радости начнет лаять и поднимет шум. Кухня встретила приятной прохладой кафеля и запахом цитрусов, из-за вазочки с засушенными апельсиновыми корками на полке. Вик набрала воды прямо из-под крана в первый попавшийся стакан, и жадно выпила всю жидкость залпом, с наслаждением выдыхая. Взгляд упал на часы на микроволновке, показывающие 18:27, и девушка поморщилась, безразлично понимая, что проспала весь день, хотя изначально думала, что проснется не позже трех часов дня. Но затянувшаяся дорога дала о себе знать, и сон тоже затянулся, но в свое оправдание Виктория чувствовала, что, кажется, выспалась. Басистка распахнула холодильник, в котором, конечно же, не было ничего, кроме соуса песто, ведь квартира пустовала не первую неделю. Есть хотелось еще сильнее, чем накануне утром спать, но готовить сил не было, да и не из чего, а идти сейчас в магазин — боже упаси. Дверца холодильника захлопнулась слишком громко, из-за чего Вик скривилась и напрягла слух, проверяя, не разбудила ли ее возня все еще спящую Грейс, но из гостиной не донеслось ни звука, и блондинка облегченно выдохнула, подходя к окну. За день, что девушка бессовестно проспала, на улице, похоже, распогодилось. Тучи расползлись, а об утреннем дожде напоминали только редкие лужи на неровной брусчатке. Где-то в соседнем дворе дети опять заигрались в футбол дотемна, Вик поняла это по знакомым звукам удара по мячу и ребяческим визгам. Девушка устало улыбнулась, потирая, глаза, а на душе стало так легко и спокойно, ведь сколько бы она не любила путешествовать по разным уголкам планеты, больше всего Виктория любила возвращаться в свою слишком большую для нее одной квартиру в тихом районе Рима. Домой. Желудок красноречиво дал понять громким урчанием, что способен на убийство собственной хозяйки, и Вик скривилась от знакомой неприятной боли в животе. Пальцы сами схватились за телефон, каким-то образом оказавшийся на кухонном столе, видимо блондинка забыла его тут еще утром. Она уже начала набирать знакомый номер закусочной, где она постоянно заказывала пиццу, когда ее отвлек знакомый заспанный голос. — Доброе утро. — зевая, сказала Грейс запуская пальцы в собственный волосы, и начала массировать кожу головы. — Скорее, ночь. — улыбнулась Виктория, повернувшись на подругу, и головой указала на светящиеся цифры на микроволновке. — я как раз заказываю пиццу. Какую ты хочешь? — Если честно, сейчас я готова съесть даже твою чудную собачку. — улыбнувшись, ответила американка и потянула спину. — так что мне все равно, заказывай, что больше нравится. Виктория коротко кивнула и набрала выученный наизусть номер, прикладывая телефон к уху. На том конце провода быстро ответили, и девушка начала говорить с оператором в привычной ей эмоциональной манере, на итальянском объясняя, какую пиццу она хочет. И Грейс, наблюдая за этой картиной, поймала себя на мысли, что ничего более итальянского в своей жизни она еще не видела. Это вызвало у брюнетки улыбку, и пока Виктория уточняла детали заказа, Грейс уселась на стул и облокотилась на барную столешницу, ожидая, когда подруга закончит разговор по телефону. — Пицца будет в течение часа. — подытожила Вик, положив трубку, поле улыбчивого «Ciao», и села рядом с подругой, положив голову на столешницу. — как тебе диван? Девушки рассмеялись, растворяя свой смех в уютной домашней атмосфере, в которой им обеим было очень комфортно. Виктория наконец-то была дома и чувствовала себя уверенно и спокойно. — Диван очень удобный, Дамиано не обманул. — пошутила Грейс, поглядывая оливковыми радужками на растрепанную Вик. Она была такой домашней и уютной, и девушке нравилось то, какие теплые чувства это у нее вызывает. — Чем займемся? — неожиданно продолжила брюнетка, выпрямляя затекшую спину. — Я бы с радостью погуляла с тобой по Риму и показала все его главные достопримечательности, — начала Вик, собирая растрепанные волосы в небрежный пучок. — но уж точно не сегодня. Грейс согласно покачала головой, ведь прекрасно понимала нежелание Виктории покидать пределы квартиры и идти куда-то гулять, потому что и сама не хотела никакого активного отдыха после такого долгого и тяжелого перелета. Она уже думала предложить девушке просто посмотреть фильм или послушать музыку, когда на лице итальянки стала вытягиваться хитрая ухмылка, а в синих глазах заплясали игривые огоньки. — Кажется, у меня есть идея. — хватая со столешницы телефон, загадочно произнесла Вик, поглядывая на недоуменную подругу. — хочешь, я познакомлю тебя с женской частью Måneskin? Американка нахмурилась, и смущенно пожала плечами, утвердительно качая головой. Виктория растянулась в довольной улыбке, и быстро щелкнув по экрану пару раз, приложила телефон к уху. Несколько мгновений ожидания, и загадочный собеседник ответил на звонок, что Грейс поняла по смутным звукам из чужого смартфона. — Охренеть, Эсти взяла трубку с третьего гудка, сегодня точно пойдет снег. — игриво ухмыляясь, протянула Вик, облокачиваясь на барную стойку. Снова итальянская речь и никакого понимания в оливковых глазах. В трубке раздался звонкий девичий голос, который, видимо что-то ответил блондинке, и та залилась смехом. — У тебя есть час на то чтобы заехать за Паулинн, алкоголем и прошутто, и приехать ко мне. — вдруг слишком серьезно сказала Вик, и на том конце провода послышалось наигранное возмущение. — возражения не принимаются! — Мы устроим девичник.

***

Гостиная, подсвеченная найденной в кладовке гирляндой, была наполнена женским смехом и тихой музыкой, играющей из колонки на барной стойке. Виктория и Грейс весело болтали, поедая только что приехавшую пиццу, и играли с Чили, растворяясь в умиротворенной домашней атмосфере. Одетые в пижамы, они чувствовали себя девочками-подростками из американской комедии, которые решили устроить ночевку. Вик, посвежевшая после душа, сидела на мягком ковре, сложив ноги по-турецки, и весело смеялась, наблюдая за тем, как ее подруга чешет мохнатую собачку за ушком, когда ее внимание привлек резкий звонок в дверь. Блондинка в предвкушении подскочила на ноги и под снисходительным взглядом Грейс унеслась в прихожую. Пару мгновений, щелчок замка, и квартира наполнилась звонким женским смехом и итальянскими приветствиями. Брюнетка, смущенно улыбаясь, встала, и неторопливо вышла из гостиной, выглядывая из-за стены, за которой продолжали обниматься три девушки, о чем-то оживленно беседуя на родном языке. Подруги Виктории разулись и, прихватив из прихожей несколько пакетов с судя по всему алкоголем, прошли в кухню, усаживаясь за стол. — Эсти, Паулинн, познакомьтесь, это Грейс. — гитаристка улыбнулась, показывая девушкам на стоящую в проходе брюнетку, что неловко переминалась с ноги на ногу. — Моя американская подруга, так что сегодня никакого итальянского! Считайте, у нас урок английского с носителем! — Ага, и с пятью литрами мартини! — усмехнулась темноволосая девушка, чьи губы были накрашены ярко-красной помадой, а от ее кожи веяло дорогими духами. — Думаю, к концу вечера, мы неизбежно заговорим на одном языке. — съязвила итальянка и протянула Грейс ладошку, приветливо улыбаясь. — Очень приятно, я Эстелла. А эта кислая мина — Паулинн, и она явно недовольна тем, что я прервала ее перепихон с сама знаешь кем. — последнюю фразу девушка сказала чуть тише, пожимая руку американке и подмигнула ей. — Эсти, я просто была в душе, с чего ты вообще взяла, что оторвала меня от члена Дамиано? — закатив глаза, сказала русоволосая девушка, подпирая подбородок ладонью. — Он весь день спал мертвым сном и даже не заметил, что я ушла! — Паулинн также подошла к девушкам, пока Виктория, усмехаясь с их речей, укладывала купленный подругами алкоголь в холодильник. — Приятно познакомиться, Грейс, я Линн. Брюнетка пожала ладошку обеим подругам и после того, как с формальностями знакомства было покончено, они все вместе уселись за стол, наблюдая за тем как Виктория, прыгающая по кухне в леопардовых пижамных штанах и белой майке, грозилась приготовить девушкам самые крышесносные коктейли с мартини, которые они не попробуют ни в одном даже самом крутом баре. — Так вы те самые Эстелла и Паулинн? — наблюдая за происходящим на кухне, обратилась Грейс к сидящем напротив девушкам. — Я о вас много слышала, рада наконец-то с вами познакомиться. — Да, они у нас те еще достопримечательности. — носясь по кухне, как заведенная, прокомментировала Вик. — Эсти, кстати, как там Томас? Его укачало в самолете, я переживала, как он доедет до дома. — Спит весь день, как и Дамиано. — жуя кусочек камамбера, буднично ответила итальянка, — Все с ним нормально, придет в себя, позвонит. Я удивлена, что ты так быстро ожила. Еще и вечеринку решила закатить! — А почему нет? — разливая мартини по фактурным бокалам, спросила, улыбаясь, Виктория. — Нам стало скучно, а я знаю, что если в одном предложении сказать твои имя и название любого алкоголя, тебя дважды звать не придется! Девушки рассмеялись, перекрикивая играющую на кухне музыку, после чего Вик, все это время творившая с крепким мартини какое-то волшебство, поставила бокалы перед подругами. Она, наконец, уселась за стол, и все четверо, как одна, подняли свои сосуды, и, чокнувшись, сделали по глотку неизвестного коктейля авторства Виктории Де Анджелис, который на вкус оказался очень даже ничего. Они выпили за встречу, и стали обсуждать различные вещи, но в основном говорила Вик, без умолку рассказывая о том, как они провели свою первую часть тура по Америке, не упуская яркие подробности их вечеринок, в том числе ту, на которой Грейс и Виктория скинули Дамиано в бассейн. Алкоголь лился вместе с заливистым женским смехом подруг, которые давно так не собирались из-за слишком отличающихся графиков, и гитаристки, что слишком давно не было в Риме. Девушки чаще всего проводили время вместе именно по инициативе жизнерадостной блондинки, что была настоящим вдохновителем их дружбы, ведь, как не странно, отношения Эстеллы и Паулинн с участниками группы зародились именно благодаря быстрой дружбе с бас гитаристкой, которая, хоть и неосознанно, но помогла им влиться в их компанию. Грейс нравилось находиться и общаться с приятными девушками, которые прекрасно шли с ней на контакт и достаточно хорошо говорили по-английски, из-за чего у них не возникало никаких проблем с языковым барьером. В какой-то момент Эстелла даже научила Грейс парочке ругательств на итальянском и посоветовала кидаться ими в Дамиано, если он будет ее доставать, на что Паулинн опять начала возмущаться и заступаться за своего парня, в сотый раз объясняя, что он не такая уж и заноза в заднице, хотя по правде, так это и было. — А как вы с Вик познакомились? — неожиданно спросила Линн, поправляя русые волосы, когда очередной стакан крепкого напитка был опустошен. Виктория и Грейс переглянулись, улыбаясь, и смущенно засмеялись, каждая опуская нос в свой бокал. — Два года назад, в Нью-Йорке. — начала американка, водя пальцем по краю стеклянной емкости. — Я спутала ее с Никой и шлепнула по заднице. — резко перехватила Виктория, пряча красное от спиртного лицо в ладони. — Мне до сих пор тааааак стыдно! Эстелла и Паулинн переглянулись и прыснули со смеху, хватаясь руками друг за друга, на что Грейс недоуменно посмотрела на Вик, чьи голубые захмелевшие глаза почему-то пьянили брюнетку сильнее ее самодельных коктейлей. — Я не понимаю, вы что, всем составом группы учились в этой дурацкой школе пикапа?! — смахивая с длинных ресниц слезу веселья, спросила Эстелла, положив руку на плечо Линн. — Знаешь как мы с Тони познакомились?! — обращаясь к Грейс, воскликнула брюнетка, и одним взмахом опустошила бокал с остатками алкоголя. — Этот придурок напился и упал на меня в ресторане, пока я спокойно работала! — давясь смехом, продолжала Эсти. — А Паулинн Дамиано вообще нос разбил в их первую встречу! Русоволосая девушка, сидящая рядом с взбудораженной Эстеллой, утвердительно покачала головой и тоже рассмеялась, хватая зеленоглазую подругу за предплечье. — Нет, правда, что у вас за тактика такая, сначала ударить или упасть на голову, а потом затащить в постель?! — хватая ртом воздух из-за безудержного смеха, поинтересовалась Паулинн, оглядывая прячущую стыд в собственных ладонях Викторию — Но судя по Грейс, тактика работает! Американка нахмурилась и повернулась на Викторию, которая выглянула из-за своих ладоней с таким же недоумением в глазах, переглядываясь с подругой, а затем перевела пьяный взор на хохочущих Эсти и Линн. — Подождите, вы что, подумали, что мы с Грейс… — Вик испуганно посмотрела на жутко смутившуюся американку и испуганно вытаращилась на подруг. — Боже, нет, с чего вы вообще это взяли! Мы просто подруги! — Ну не знаю, Вик, тебя это никогда не останавливало! — все еще справляясь со смехом, выпалила Эстелла. — С тобой мы тоже просто дружили, а потом ты меня трахнула на вторую нашу совместную попойку. Грейс уставилась на Викторию, которой, кажется, стало немного не до смеха, из-за чего она слегка стушевалась. До американки, наконец, дошло, о ком говорила ей гитаристка пару дней назад, когда они гуляли вдоль океана, и когда итальянка неожиданно открылась для девушки с другой стороны. Грейс с беспокойством взглянула на блондинку, но та, замечая, что ее подруга все поняла, лишь улыбнулась, и махнула головой, мол, «ерунда, не бери в голову». — Мы, правда, просто подруги. — спокойно сказала Виктория, и встала из-за стола, чтобы обновить компании коктейли. Грейс встала вслед за ней, помогая девушке донести пустые бокалы до барной стойки, и стала наблюдать за тем, как подруга невозмутимо разливает алкоголь по стаканам. — Эй, Вик. — аккуратно позвала брюнетка, заправляя прядь волос за ухо. — Все в порядке? — Все отлично. — растянувшись в улыбке от уха до уха, ответила басистка, заглядывая девушке в глаза. — Правда, Грейс, не переживай, все отлично. Давай просто веселиться. Девушка кивнула и вернулась за стол, где продолжали без умолку болтать уже прилично захмелевшие Эстелла и Паулинн, смеясь с каждого второго своего слова. Американка быстро вникла в диалог своих новых подруг, и вечер продолжился своим чередом, разряженный парами этанола и сигаретным дымом в воздухе, вылетающим из приоткрытого окна, ведь три девушки из четырех курили, но позже к ним присоединилась и хозяйка квартиры, которая хоть и не курила постоянно, но часто делала это, когда выпивала. Градус стал повышаться не только в бокалах, когда мартини закончился и в ход пошли шоты текилы, но и в воздухе просторной квартиры, как и в сосудах веселящихся барышень, что переместились с кухни на пол в гостиной, расположившись на махровом ковре. Музыка стала орать громче, пьяные женские языки развязывались, а тайные желание, что в обычное время затмевал голос разума, стали занимать все место в пьяной блондинистой голове, и от этого невыносимо хотелось засунуть ее под холодный душ, чтобы хоть как-то остудить разбушевавшийся пыл. С того самого момента, как Эстелла обмолвилась о том, что приняла их с Грейс за какую-никакую пару, Виктория не могла думать ни о чем другом, и с каждым жадным глотком обжигающего гортань алкоголя ей все сильнее и сильнее хотелось сделать то, что она не смогла ни на вечеринке в клубе — пентхаусе, ни на пляже Санта-Моники. Разуму уже давно было не достучаться до сознания итальянки, и когда страшно нетрезвая Паулинн, что было для нее странно, предложила подругам поиграть в бутылочку, Виктория стала первой, кто поддержал эту обреченную на провал идею, и остальным ничего не оставалось, как согласиться. И так как играющих было всего четверо, было принято логичное решение играть по принципу «правды или действия», поскольку интереса в том, чтобы просто друг с другом целоваться не было. Девушки расселись в круг, и начали крутить бутылку от вина, поочередно задавая вопросы тому, на кого укажет ее горлышко. И сначала все было очень даже обычно: они просто обменивались друг с другом разными историями и пикантными подробностями их отношений с Дамиано или Томасом, на что Виктория кривлялась и закрывала уши, не желая узнавать своих «братьев» с такой стороны. Но на рассказе Паулинн про крышу даже гитаристка не выдержала и выслушала до конца, а Эстелла надула губы и грозилась позвонить Томасу прямо сейчас, чтобы сказать, что хочет также. Очередной круг историй и Грейс в очередной раз закрутила бутылку, что остановилась как раз напротив Эсти, которая закатила глаза, потому что ей казалось, что только она одна отдувается за всех в этой дурацкой игре. — Правда или действие, Эстелла? — потягивая непонятно откуда взявшуюся одноразовую электронную сигарету, сказала брюнетка. — Правда. — девушка лениво махнула рукой, облокотившись на стоящий сзади диван. — Мне сейчас лень шевелиться. — Расскажи что-то, о чем Виктория не знает, хотя должна. — Грейс не знала, почему она задала строптивой брюнетке именно этот вопрос, но ее пьяный мозг выдал это раньше, прежде чем девушка успела подумать. Эстелла нахмурилась, обдумывая вопрос, и, опрокинув стопку с текилой, зажмурилась, закусывая крепкий алкоголь кусочком остывшей пиццы. — Черт, вспомнила. — девушка распахнула глаза, заливаясь краской с новой силой, толи от выпитого спиртного, толи от воспоминаний, пришедших ей в голову, и обратилась к басистке, сидящей напротив. — В общем, в сентябре, когда ты ездила к родственникам в Копенгаген, ты оставила нам с Томасом ключи, чтобы мы следили за Чили. — Эсти нервно усмехнулась, встречаясь с напряженным взглядом гитаристки. — Ну и в один из таких вечеров, когда мы приехали с ней погулять, так получилось, что мы… ну… — Неееет! — яростно протянула Виктория, вцепившись ногтями в подушку, которую она до этого момента обнимала, положив на нее голову. — Прямо тут?! В моей кровати?! — Вообще-то, на диване… — глупо улыбнувшись, сказала Эстелла под заливистый смех Паулинн. — Ну просто охренеть, теперь придется заказывать химчистку! — возмущенно кричала Вик, краснея и пыхтя от злости. — Линн, это не смешно! Датчанка не могла прекратить заливаться смехом, хватаясь за плечо, Эстеллы, которая, несмотря на серьезный разъяренный взгляд басистки, хихикала, прикрыв красные губы ладошкой. — Вообще-то, это очень смешно, — кое-как вставляя слова между порывами смеха, выпалила Паулинн, смахивая с красной щеки слезу. — потому что мы с Дамиано тоже… — Да вашу ж мать! — закричала Виктория, кинув попавшейся под руку подушкой в Паулинн и Эстеллу, которая теперь разразилась смехом вместе с сероглазой подругой, прыснув после ее слов. — У вас что, дома своего нет?! Или у меня в квартире аура такая, настаивающая на интим?! Я убью и одного, и второго, серьезно… — бормотала взбешенная Виктория, и из-за ее реакции не смогла сдержать смех даже Грейс, которая все это время молчала из солидарности со своей итальянской подругой. Виктория окинула девушек еще одним гневным испепеляющим взглядом, и выхватила из рук американки бутылку, одним резким движением закрутив ее на полу. Сосуд завертелся с бешеной скоростью, и примерно через десять секунд стал останавливаться, окончательно замерев горлышком, направленным на Паулинн. — Правда или действие, предательница? — буркнула Вик, сложив руки на груди, пока девушки успокаивались после приступа безудержного смеха. — Действие. — протирая влажные после истерики глаза, сказала сероглазая девушка, отпивая из своего бокала еще немного оставшегося мартини. — Ты же знаешь, у меня большие проблемы с правдой. — Отлично. — язвительно ответила Виктория, и, растянувшись в довольной улыбке, откинулась назад, облокачиваясь об основание мягкого кресла. — Поцелуй Эстеллу. Итальянка и датчанка испуганно переглянулись и уставились на гитаристку полными ужаса глазами, на что та лишь пожала плечами, толкнув давящуюся смехом Грейс в бок, и шикнула, чтобы та успокоилась. — Давайте-давайте! — уверенно произнесла Виктория, закидывая в рот кусочек сыра. — Будете знать, как трахаться на моем любимом диване! — Ты серьезно думаешь, что для меня это будет наказанием? — усмехнулась Эстелла, оценивающе оглядывая красную, как запрещающий сигнал светофора, Линн. — Я никогда не была против поцелуев с красивыми датчанками. — А вот датчанка против! — возмутилась Паулинн, складывая руки на груди. — Я не буду этого делать, это же практически измена! — Да кончай ты, Линн, какая измена? — рассмеялась Виктория, наблюдая за происходящим, как за интересным сериалом. — Дамиано об этом даже не узнает. — Ага, зато меня будет грызть совесть до конца моей ж… Паулинн не успела договорить, потому что Эстелла, закатив глаза так, что, наверное, увидела собственный мозг, резко подалась вперед и впилась в губы подруги, которая от неожиданности даже не успела пикнуть. Глаза Виктории и Грейс округлились до размеров какой-нибудь небольшой планеты, и они в ужасе переглянулись, пока по ушам били басы громкой музыки, орущей на всю квартиру с кухни. Вик сказала подругам поцеловаться, просто чтобы заставить их понервничать и повеселить себя этим, но вопреки ее ожиданиям, девушки все-таки сделали это, и вот уже пару десятков секунд продолжали страстно целоваться, хватаясь друг за друга руками и самозабвенно прикрыв глаза. Гитаристка и американка снова переглянулись, и прыснули от смеха, складываясь пополам. И в тот самый момент, когда Вик уже хотела открыть слезливые от смеха глаза, и пойти влезть между Эсти и Линн, чтобы оторвать их друг от друга, орущая музыка резка замолчала и в гостиной включился верхний свет. Вик распахнула глаза, и увидела в нескольких метрах от их развеселившейся компании Томаса и Дамиано, которые стояли в проходе из кухни в гостиную и с разъяренными лицами наблюдали за происходящим. Эстелла и Паулинн, что все еще целовались, сначала даже не поняли, в чем проблема, и когда наконец-то оторвались друг от друга, столкнулись с испуганным взором басистки, медленно поворачиваясь назад. — Дами, Томас… — пытаясь отдышаться, еле слышно протянула Линн, отползая от Эсти. — И давно вы там стоите? — Достаточно. — серьезно сказал Дамиано, складывая руки на груди, и сильно закусил губу. — У вас музыка орала так, что вы даже не слышали, как мы звонили в дверь долбанных пятнадцать минут. — музыкант нажал на кнопку на колонке, и та выключилась с характерным звуком. — Пришлось открывать дверь своим ключом… — взявшись за переносицу, сказал Томас, шумно выдыхая. — И вы даже не заметили, что мы стоим тут уже пару гребанных минут. На несколько мгновений в квартире повисла мертвая тишина, но для девушек это продлилось примерно несколько лет. Никто из находящихся в помещении не знал, как им дальше себя вести, и что говорить. Ситуация была настолько сюрреалистичной, что никто из ребят не знал, как на нее реагировать. Внезапно, звенящее молчание нарушил тихий смех Вик, которая сначала старалась подавить свое веселье, но в конечном итоге прыснула, складываясь пополам. — По-твоему это смешно, Вик?! — возмущенно воскликнул Томас, прожигая взглядом свою девушку, по прежнему сидящую на полу. — Да. — еле выдавила из себя басистка, падая от смеха на пол. — Это настолько абсурдно, что специально не придумаешь! — девушка хохотала, хватаясь за живот. — Видели бы вы, мальчики, свои лица! — Вик, по-моему, тебе лучше заткнуться. — процедил сквозь зубы, солист, подходя к Паулинн, и, протянув ей руку, помог сильно нетрезвой девушке подняться. — Ты можешь развлекать себя, как хочешь, но нахрена втягивать в это Линн и Эстеллу? — Да боже, Дамиано, кончай, мы не маленькие девочки! — скривившись, возмутилась Эсти, вставая с пола, и подошла к явно недовольному Томасу, чмокнув его в щеку. — Захотели повеселиться, повеселились, что тут такого? — Знаю я про ваши с Вик развлечения! — огрызнулся солист, стирая с губ Паулинн красную помаду ее подруги. — Эстелла у нас лучше всех знает. Глаза Виктории округлились и вспыхнули огнем. Дамиано снова не следил за своим языком, разбрасываясь обидными вещами, и Вик это до ужаса злило и задевало. Паулинн начала было говорить что-то своему парню, уверяя, что басистка тут вообще не причем, и это только их с ним дело, но музыкант просто попросил датчанку идти в прихожую и одеваться. Та подошла к напряженной всем телом Вик и обняла ее, шепнув ей, чтобы не брала в голову что бы ее друг ей не сказал, добавив, что он еще получит за свой приступ токсичной маскулинности дома. Девушка также попрощалась с Грейс и ушла в прихожую вместе с Эстеллой и Томасом, который вел себя гораздо спокойнее разбушевавшегося солиста. — Ты серьезно думаешь, Дамиано, что я так сильно хочу трахнуть твою девушку для своей частной коллекции?! — не выдержав нападок со стороны лучшего друга, закричала Виктория, как только они с другом остались один на один, не считая смущенной конфликтом американки. — Если бы я хотела, я бы сделала это еще в августе, когда ты облажался, но, как видишь, я не такая мразь, как ты считаешь! — Да к черту, Вик, я не хочу знать, что у вас тут происходило! — всплеснув руками, закричал Дамиано и пнул пустую бутылку. — Просто не надо впутывать в свои игрища Паулинн! Сосуд разлетелся на мелкие осколки, с грохотом ударившись о стену, из-за чего Виктория вздрогнула, не на шутку испугавшись. Солист уже хотел открыть рот, чтобы снова начать высказывать свое недовольство, но его перебила Грейс, внезапно вставшая между мужским телом и своей подругой. — Дамиано, что бы тут не произошло, это не дает тебе права скидывать всю ответственность на Вик! — повысила голос американка, с осуждением глядя на итальянца. — Эстелла и Паулинн не безвольные дети, которыми можно помыкать и манипулировать! Мы просто сидели и отдыхали, и все было хорошо ровно до того момента, пока не пришли вы и не начали играть в настоящих мужиков! Грейс обернулась на Викторию, в глазах которой стояли слезы обиды на лучшего и самого близкого друга. А еще в ее глазах было восхищение и благодарность Грейс за то, что заступилась за нее, и девушка улыбнулась блондинке, одарив ее полным понимания и беспокойства взглядом. Дамиано снова было хотел открыть рот, чтобы что-то возразить, но Вик прервала его так и не начавшуюся речь взмахом руки, после чего устало потерла переносицу, глубоко вздыхая. — Дамиано, проваливай-ка нахрен из моей квартиры. — спокойно сказала девушка, подходя к Грейс и сложила руки на груди. — Как проспишься и превратишься из охамевшего мужлана обратно в моего лучшего друга, дай, пожалуйста, знать. Итальянец закатил глаза и, фыркнув, на пятках развернулся и вышел из кухни в прихожую, где его все еще ждала Паулинн. Громкий хлопок дверью, и недавние гости покинули квартиру, оставляя в ней только звенящую тишину. Вик стояла, посреди комнаты и, кажется, протрезвела из-за всей этой дурацкой сцены, когда слезы начали непроизвольно течь по ее щекам, и девушка в полном непонимании стала их вытирать. Вик никогда не плакала из-за таких мелочей или ссор с Дамиано, ее вообще было сложно довести до слез, но сейчас, видимо, усталость и слишком высокая доза алкоголя в крови сделали свое дело, и Виктория упала на мягкий ковер, разрыдавшись как в последний раз. И ее сразу же поймали теплые руки Грейс, которая без лишних слов притянула итальянку к себе, поглаживая ее по растрепанной голове, пока та цеплялась за женскую шею и плечи, содрогаясь в рыданиях. Она просто устала, и ее довела вся эта рутина, отсутствие человека рядом, о котором она в глубине души мечтала не первый месяц, с завистью глядя на пары своих друзей. И только сейчас, впервые за много лет она не была одна, и Грейс оказалась рядом именно в тот момент, когда девушку накрыл очередной срыв. Растопила сердце Снежной Королевы. Но сможет ли она поддерживать в нем тепло?