Скажи мне, почему мы должны прощаться?

— Вик! — голос гитариста прозвучал оглушающе громко, прямо над самым ухом погруженной в глубокие раздумья блондинки, которая вот уже почти час сидела на кресле напротив широкого зеркала, пока над ее макияжем старательно корпела Шанталь. Виктория оторвала от своего чересчур довольного отражения смазанный взор и перевела его на Томаса, стоящего позади нее, и разглядывающего странную подругу через зеркало. Ее щеки сливались с красными тенями, которые на тонкие женские веки аккуратно наносила визажистка вот уже пару десятков минут. — Что? — улыбаясь, спросила девушка, не теряя глупой ухмылки на ее покрытом незаконченным макияжем лице. — Я три раза спросил тебя, хочешь ли ты перекусить. — сложив руки на груди, протянул блондин, в недоумении поглядывая на итальянку. — Лео заказывает нам пиццу, какую ты будешь? — Все равно. — как-то чересчур добродушно улыбнулась Виктория, заглядывая за свою спину, где стоял один из ее лучших друзей. — пусть заказывает то, что больше нравится. Томас нахмурился, недоверчиво поглядывая на подругу, с которой они никогда не отказывали себе в любимой еде, и при любой возможности составляли целый список того, что им хотелось бы съесть, если кто-то заказывал доставку. Но, в конце концов, парень просто пожал плечами, глубоко вздохнув, и покинул гримерку, оставляя басистку и визажистку наедине. Шанталь продолжила заниматься лицом девушки, завершая работу над ее образом, в то время как Виктория не могла думать ни о чем, кроме того, что произошло чуть больше часа назад поодаль от входа в арендованный для съемок клипа особняк. Серьезный разговор, который должен был стать проблемой для всех и поставить под серьезную угрозу все съемки, обернулся робкой улыбкой на лице американки и нежным касанием чужих губ. Все резко отошло на второй план. Вик напрочь забыла про свою усталость, вызванную утомительным съемочным процессом, про затянувшийся конфликт с Дамиано, про злость на их менеджера, и непредвиденные обстоятельства, выбившие девушку из колеи. Все мгновенно померкло рядом с лучезарными оливковыми радужками, свет от которых заставлял итальянку дрожать всем телом. Сердце трепетало от приятного напряжения, а все место в светловолосой голове занимали свежие воспоминания, которые Виктория старалась сберечь в первозданном виде, чтобы навсегда запечатлеть этот трогательный момент их зарождающихся отношений с привлекательно брюнеткой. Грейс нравилась Виктории, очень нравилась, еще с той их первой встречи, продлившейся всего пару минут. И Вик была приятно удивлена взаимностью со стороны девушки, так как, по правде говоря, привыкла к тому, что ее постоянно отшивают, а все романтические, если их так можно назвать, отношения, заканчивались с наступлением утра. Настроение, безусловно, было на высоте, и итальянке не терпелось снова увидеться со своей теперь уже очевидно больше чем подругой, которая сейчас находилась где-то в зале, где снимались промежуточные кадры с массовкой. Шанталь практически закончила с макияжем Виктории, смахивая с ее век излишки теней, пока та, кажется, даже не замечала присутствия визажистки в помещении, погруженная глубоко в свои мысли. Как и всегда внезапно дверь в гримерку распахнулась, с грохотом ударяясь об потертую стену, и в комнату вошли Итан и Дамиано, покачивающие в руках бутылки с пивом. Все уже с радостью понимали, что сегодня у них последняя утомительная съемочная ночь, оттого слегка расслабились и позволили себе выпить немного алкоголя, который только разжигал в молодых организмах задор и веселье, ведь все же, несмотря на бешеный график, ребятам нравилось то, что они делали уже третий сутки, и они непременно получат огромное удовольствие от скорого релиза результата их изнеможения и бессонницы. — Вик. — позвал подругу Итан, и та повернулась к нему на кресле, приветливо улыбаясь. — Грейс предлагает нас пофоткать, пока не начались активные съемки. — Ага, и пока мы еще не в крови с ног до головы. — усмехнувшись, пошутил Дамиано, не поднимая глаз из телефона. — и все трезвые. Виктория, как ни в чем не бывало, усмехнулась с остроумия своего друга, совершенно позабыв о том, что, вообще-то, они были в ссоре уже четвертые сутки. Она поднялась со своего кресла, и пока Шанталь шустро убирала свое рабочее место, погружая косметику в специальный кейс, девушка подошла к вешалке с костюмами и сняла с нее свой пиджак, накидывая его на полностью обнаженную спину. — Ты наконец-то подобрела? — вскинув брови, поинтересовался у подруги фронтмен, обходя ее сзади. — прямо светишься после беседы с Грейси. Что она с тобой сделала? Он снова был прав, зная Вик как облупленную, оттого с легкостью угадывал причины изменений в настроении девушки, и это бесило ее еще сильнее, чем сам заносчивый и чересчур самоуверенный в последнее время Дамиано. — Не твое дело, засранец. — поправляя волосы, ответила Виктория, и вернулась назад к гримерному зеркалу, любуясь своим отражением и изумительной работой визажистки. — и не называй ее так, Дамиано, иначе я… — Иначе что? — резко перебил раздраженную басистку фронтмен, выгибая в ехидном удивлении густую бровь. Вик и Дамиано яростно сцепились взглядами, буквально испепеляя друга. Они снова разжигали свой конфликт из еле тлеющего уголька, словно бесконечная ругань доставляла лучшим друзьям удовольствие, что, конечно же, было неправдой. Они просто ненавидели уступать друг другу, и в этом была их главная проблема и причина глупых ссор, которых вполне можно было избежать, если бы не их строптивые и вспыльчивые характеры, свойственные итальянской натуре. — Опять ссоритесь? — внезапно раздался до боли знакомый голос американки, только что появившейся в дверях вместе с Томасом. Виктория резко развернулась назад, сталкиваясь зрачками с умопомрачительными оливковыми радужками, прекрасно контрастирующими с блестящими черными тенями на девичьих веках. Глаза Грейс блестели в тусклом свете гримерки, сводя гитаристку с ума, и на секунду время вокруг них застыло, позволяя Вик внимательно разглядеть свою подругу. Она была одета в расклешенные брюки в мелкую синюю клетку, что отлично сидели на ее точеной фигуре, и оранжевый бархатный топ, открывающий своим декольте вид на немного смуглую грудь, на которой красовалась небольшая татуировка в виде римской цифры пять. Вик также с интересом разглядывала причудливые черные узоры на левой руке брюнетки, которые тянулись от плеча до самой кисти. Длинные ресницы девушки, стоящей в эту минуту в проходе, немного дрожали, пока она продолжала пристально смотреть на краснеющую Викторию, озаряя ее игривой улыбкой. Ребята заинтересованно наблюдали за бурлящей химией между Вик и Грейс, недоумевая, в чем дело, и что такого между девушками успело произойти, из-за чего они буквально пожирали друг друга глазами прямо при своих друзьях. И, в конце концов, все закончилось тем, что Дамиано наигранно прокашлялся, прерывая затянувшуюся молчаливую сцену. — Девочки, мы вам не мешаем? — музыкант состроил наигранно возмущенную мордашку и лукаво усмехнулся. — я начинаю бояться, что смерть от рук великой и ужасной Вик Де Анджелис меня так и не настигнет, потому что вы просто-напросто не сможете друг от друга оторваться. Дамиано глотнул немного пива из узкой бутылки, тут же сталкиваясь с возмущенным взглядом итальянки, которая, наконец, вспомнила, за что именно она временно его ненавидит. — Дами, на твоем месте я бы по-прежнему боялась, что смерть от моих рук настигнет тебя по-настоящему. — Виктория, шумно выдохнув, закатила глаза, безразлично обходя фронтмена, и направилась к выходу из гримерки. — и не налегай на алкоголь, а то не дай бог еще Паулинн придется приезжать за тобой и отдирать тебя от Томаса. Дамиано закатил глаза и вытянул губы в тонкую линию, принимая подкол подруги насчет недавнего инцидента у девушки дома. Грейс заливисто усмехнулась с шутки Вик, и, проводив девичий силуэт заинтересованным взглядом, позвала остальных ребят за собой, крепко сжимая в руках профессиональный фотоаппарат. Минуты летели с бешеной скоростью, затвор камеры то и дело щелкал с промежутком в несколько секунд, карта памяти на дорогом дивайсе заполнялась многочисленными снимками четырех друзей в разнообразных позах. На фоне заднего двора, красной винтажной машины, которая тоже была частью реквизита для съемок, в каждой комнате странного особняка, в ванной и зале, где Дамиано уже убили ночами ранее, и в кухне, где он вот-вот примет смерть от рук басистки. Вспышка фотоаппарата слепила, не позволяя Вик наблюдать за тем, как Грейс выполняет свою работу, которая, похоже, была для девушки настоящим призванием. Виктория часто замечала, как американка фотографирует все, что сперва кажется неприметным и безликим, превращая обыденные вещи в настоящие произведения искусства. Будь то кружка с недопитым кофе, оставленная на кухонном столе, велик соседского ребенка, забытый во внутреннем дворе дома итальянки, или спящая на мягком ковре Чили. Грейс запечетляла абсолютно все, в чем видела самую малую красоту. И эта красота расцветала на ее снимках, словно весенний первоцвет в еще холодном зимнем саду. Казалось, в таких простых вещах, в таком самом обычном поведении Грейс, Виктория ощущала ее трепетность и искренность, ее необычный подход к повседневности и ее открытый взгляд на мир, в котором при всей его уродливости девушка видела столько всего прекрасного. Так же, как Вик видела в ней кого-то намного большего, чем просто подругу, или, раз уж на то пошло, любовницу. Родственную душу. Сокровище. Сколько бесчисленных раз за то время, что девушки стали тесно общаться, одна заканчивала мысль другой, подхватывая ее налету. Сколько раз одной не приходилось просить другую о чем-то, потому что та выполняла просьбу еще ее не услышав, сколько раз одна думала о другой, и тут же получала от нее сообщение. Между ними образовалась какая-то неведомая тончайшая связь, присутствие которой невозможно было объяснить, но и отрицать ее не было смысла. Еще после их первой встречи Виктория это почувствовала и оттого не переставала думать о загадочной обладательнице оливковых глаз целых два года, и в итоге судьба оказалась на ее стороне, позволив девушкам встретиться вновь, и даже не один раз. А дальше все как по накатанной, без каких либо раздумий, долгих рефлексий и неуверенности, просто честность и искренность, льющаяся потоком с губ итальянки во время ночных бдений и вечерних завтраков, робкие касания невзначай, шутки про Дамиано и его раздутое до небес эго, одна сигарета на двоих, томные взгляды. И внезапный поцелуй. «Если бы я тебя не встретила, никогда бы не узнала, что способна полюбить кого-то за пару недель. Или пару лет?» — Вик! — Томас снова закричал над ухом подруги, стараясь быть громче орущей в зале музыки. Девушка резко развернулась на гитариста, со свистом вылетая из собственных мыслей. Она и не заметила, как все ее друзья, включая Грейс, еще пару минут скрылись в душном помещении особняка, а она так и осталась стоять на заднем дворе старинного здания, облокотившись о каменную ограду и засмотревшись куда-то во тьму, пока разнообразные мысли плели в ее голове настоящую паутину, где она могла бы бесповоротно застрять, если бы не уставший голос лучшего друга. — Дамиано тебя заждался. — сложив руки на груди, сказал Томас, внимательно рассматривая задумчивое лицо девушки. — Я с ним не разговариваю, какого хрена ему надо? — раздраженно буркнула Виктория, оглядывая недоумевающего гитариста. — Тебе надо убить его, Вик. — голос блондина звучал так, будто он сказал самую очевидную вещь во всем мире, что, впрочем, было правдой. — съемки не начнутся без тебя. Итальянка наконец-то полностью вернулась в реальность, вспомнив окончательно, где и для чего она находится, и, заваливая друга возмущениями о том, почему он сразу не сказал ей обо всем прямо и зачем морочил ей голову, уверенно зашагала в сторону особняка, растягиваясь в довольной улыбке. Внутри было очень душно из-за рассеянного искусственного дыма и количества людей, половина из которых были массовкой, а остальные — часть съемочной группы. У плейбека уже собралась оставшаяся часть группы в компании менеджера и режиссера, напоследок повторяя последовательность сцен по сценарию. И после того, как музыканты, уже полным составом обсудили их дальнейшие действия и объяснили Грейс, что именно от нее требуется, все разошлись по своим местам. Черно-белая хлопушка издала характерный звук, и в зале заиграла свежая песня итальянцев. Актеры массовки спокойно играли свои незначительные роли, попивая ненастоящий алкоголь, и самозабвенно двигались в такт музыке, в то время, как сердце Виктории билось со скоростью света, заставляя ноги подкашиваться, а щеки неминуемо краснеть. Она никогда в жизни не нервничала так сильно, как сейчас, во время съемок этого чертового клипа. Она ужасно волновалась перед тем, что ей предстояло сделать, ее ладони потели, а коленки мелко дрожали. Но медлить было нельзя, съемочный процесс уже пошел, камеры были нацелены на нее и на Грейс, стоящую в противоположном конце зала с тлеющей сигаретой в руках. Она вела себя очень спокойно и совершенно обычно, блестяще отыгрывая свою роль, и когда их с Викторией взгляды снова встретились, как того требовал сценарий, в ее поведении ничего не изменилось, в то время как Вик боролась с накатывающим волнением и паникой. Она не боялась снова поцеловать брюнетку, напротив, очень хотела этого. Она боялась того, о чем говорил Дамиано, боялась, что не сможет вовремя остановиться. Боялась, что непосредственная и внезапно такая горячая американка окончательно сорвет ее итальянско-датскую крышу. Виктория, стараясь сохранить размеренное дыхание, подошла к стоящей у стены Грейс, протиснувшись сквозь ненастоящую толпу. Они коротко переглянулись, после чего брюнетка бросила недокуренную сигарету прямо на пол, и они вместе направились в сторону кухни. Вик едва не подавилась собственным выдохом, когда Грейс уверенно взяла ее за руку, после чего басистка, поймав взглядом объектив профессиональной, камеры, затерявшейся среди бушующей толпы, игриво ухмыльнулась, вскидывая густые брови. Виктория увидела, как за плейбеком режиссер, явно довольный получившимся кадром, показал девушкам два больших пальца и одобрительно покачал головой, после чего откуда-то раздалось звонкое «снято», и музыка резко замолчала. Вик и Грейс, шумно выдохнув, снова переглянулись, и брюнетка крепче сжала ладонь подруги, которую она все еще держала в своей. Вик заметно расслабилась и начала медленно наслаждаться процессом, теряя свою неуверенность с каждой бегущей секундой. Она подмигнула Грейс, закусив нижнюю губу в довольной улыбке, и та кокетливо засмеялась, моргая длинным ресницами, на которых сияли блестки, осыпавшиеся с ее век. Их флирт, кажется, перешел в активную стадию, и теперь Вик было до жути интересно, как далеко все это может зайти. Эта игра, которую они затеяли, будоражила нервы, присутствие десятков, а может даже и сотен людей, заставляло Викторию покрываться мурашками, а заинтересованный взгляд Грейс как будто стал для девушки вызовом. Непонятное чувство разливалось по ее пылающему, наполовину обнаженному телу, и Виктория поймала себя на мысли, что хочет скорее перейти к страстным поцелуям с брюнеткой, которых она так сильно боялась еще пару часов назад. Все это, кажется, немного ее заводило. И Вик не пришлось слишком долго ждать, потому что небольшая суматоха, вызванная сменой локации съемок, затихла, и они с Грейс оказались на пороге просторной кухни, цепляясь друг за друга предвкушенным взглядами. Они зашли за небольшую дверь, откуда через несколько минут появится Дамиано, которого Вик нужно будет зарезать, и синий и оливковый взоры снова встретились. Между ними вмиг натянулась тонкая струнка приятного напряжения, и брюнетка невинно ухмыльнулась подруге, касаясь пальцами кончиков ее светлых волос, падающих на прикрытые одним только пиджаком плечи. Чужие подушечки приятно защекотали знойную кожу Вик, что не могла оторваться от плавящего ее взора оливковых радужек. В глазах американки читался неподдельный интерес и предвкушение, и оттого сердце Виктории в эту минуту отплясывало канкан в ее оголенной груди, вздымающейся от частого дыхания. Гитаристку поразили тысячи острых молний, когда Грейс аккуратно наклонилась над ее ухом, мягко обжигая своим горячим дыханием ее слишком чувствительную из-за легкого возбуждения кожу. — Давай сделаем это. — робкий шепот разжег в организме итальянки настоящий неконтролируемый пожар, и когда брюнетка быстро отстранилась от краснеющей девушки, с ее губ непроизвольно сорвалась короткая фраза. — Сazzo, sei un tesoro. Грейс нахмурилась, растягиваясь в улыбке, и, немного наклонив голову, недоуменно уставилась на Викторию, не понимая не единого слова, из тех что она выпалила в порыве эмоций на итальянском. И прежде чем они обе успели осознать происходящее, раздался знакомый хлопок нумератора, и из зала снова заорала музыка. Американка легко вздрогнула, облизнув губы, и когда ее взгляд снова упал на стоящую рядом Викторию, та, нервно усмехнувшись, резко подалась вперед, впиваясь в губы Грейс жадным поцелуем. От неожиданности брюнетка попятилась назад, но тут же пришла в себя, хватая Вик за затылок, одной рукой, и, запуская под ее пиджак вторую, перехватила инициативу, врываясь в рот Виктории своим языком. Та тихонько промычала, так, что слышно было только им двоим, и настойчиво прижала девушку как можно ближе к себе, цепляясь пальцами за ее бархатный топ. Грейс ухмыльнулась в поцелуй и смело прошлась языком по ее губам, на что Вик сделала шаг вперед, горячо выдыхая в чужие уста. Они остановились всего на долю секунды, сталкиваясь немного помутневшими взглядами, но Грейс тут же притянула блондинку обратно, врываясь горячим языком в ее приоткрытый рот с новым напором. Тело итальянки вспыхнуло, словно яркое пламя, руки, ласкающие бархатную кожу брюнетки, пробила мелкая дрожь, а сладкий привкус помады на чужих губах сводил с ума, заставляя легкие блокироваться, выплевывая из узкого горла остатки кислорода. Виктория сделала шаг вперед, зарываясь рукой в волосы Грейс, пока та продолжала страстно ее целовать, в порыве страсти покусывая ее алые губы. Поясница американки столкнулась с краем кухонной столешницы, и Вик, судорожно вдыхая разгоряченный воздух, подхватила ее за стройные бедра, помогая той усесться на стол. Они продолжали целоваться, страстно, жадно, будто это была их последняя возможность рассказать друг другу о том, что они чувствуют, и Виктория, уже не на шутку возбужденная, еле успела подавить жалобный стон, когда ладошка американки по-хозяйски сомкнулась на ее обнаженной груди. Ее веки в наслаждении задрожали, ноги едва не подкосились, а рука непроизвольно легла на оголенный живот девушки, забираясь пальцами под ее укороченный оранжевый топ. Грейс шумно выдохнула, прикрывая таким образом сдавленный стон, и сильнее сжала бледную грудь Виктории, на что та прикусила ее за нижнюю губу, тут же зализывая ее горячим языком. Две девушки, страстно целующие друг друга на просторной кухне, не играли. Все было по-настоящему. Все, что было вокруг, потеряло какой либо смысл. Все звуки померкли, яркий свет потускнел, череп итальянки под давлением опустел, образовав вакуум, а внизу ее живота стал затягиваться болезненный узел. Они обе напрочь забыли про камеры и с десяток людей вокруг них, они забыли про друзей, стоящих за дверью, и про гребанного Дамиано и его до омерзения правдивое предостережение. Грейс не хотела прекращать ее целовать, не хотела, чтобы это заканчивалось. Виктория хотела пойти дальше, хотела снять с нее этот чудный топ, хотела перейти с губ девушки на ее тонкую шею, хотела ее целиком. Резкий хлопок двери, ведущей на кухню, и возглас Дамиано будто окатил обеих ледяной водой, отчего Вик вздрогнула, резко разворачиваясь на пятках в сторону вскинувшего руки солиста, который как всегда омерзительно ослепительно улыбался. И басистка была готова поклясться, что в эту минуту ее желание убить лучшего друга стало как никогда искренним, будто он на самом деле зашел в эту чертову кухню совсем не вовремя. Все было как в тумане, слишком быстро накатившее на женский организм возбуждение вскружило голову, затянув синие глаза мутной пленкой. Вик до дрожи захотела поскорее закончить со съемкой, чтобы побыстрее выйти на свежий воздух, отдышаться, охладить свой пыл и тяжелую и одновременно пустую голову. Поэтому она сразу же схватилась за бутафорский нож, что специально ждал ее на кухонной столешнице, где сидела, пытаясь отдышаться, Грейс и, повалив Дамиано на пол, Виктория «вонзила» его прямо в его грудь, окропляя и себя и солиста тягучей искусственной кровью. Все шло как по маслу, девушка лупила фронтмена ненастоящим ножом, и на эмоциях даже перестаралась, ударив лучшего друга действительно больно, в то время, как Грейс стояла облокотившись о столешницу, то и дело поднося к губам сигарету, в попытке прийти в себя и остудить пламенеющий страстью рассудок. И когда с Дамиано было покончено, и помощник режиссера снова крикнул «снято», Виктория обессилено уселась на пол рядом с забрызганным кровью солистом, который наигранно высунул язык изо рта, изображая труп. Колени все еще дрожали, во рту был привкус чужой помады с примесью бутафорской крови, сердце колотилось с нечеловеческим темпом, а низ живота болезненно гудел от неожиданного возбуждения. Вик потерла лоб тыльной стороной кулака, где все еще покоился ненастоящий нож, стараясь отдышаться, и непроизвольно оглянулась назад, сразу же сталкиваясь с пристальным взором американки, выпускающей изо рта тонкую струйку табачного дыма. Грейс, уловив мутный взгляд голубых радужек, сразу же растянулась в довольной улыбке, облизывая слегка припухшие от страстных поцелуев и укусов губы, и подмигнула подруге точно так же, как она сделала это в камеру десять минут назад. И в голове Виктории завыли серены, оповещающие ее о том, что все это точно не пройдет для нее так уж безобидно и бесследно, после чего в девичьих извилинах сразу же всплыл красноречивый вопрос. Что это нахрен такое было?