Скажи мне, почему мы должны прощаться?

Кровь била по вискам со страшным напором и давлением, сердце, что еще секунду назад встало от неожиданности, заколотилось с новой силой, пробивая тонкие ребра. Перед глазами на мгновение все упало, а в ушах зазвенело, и злость, нечеловеческая злость вперемешку со страхом, закипела в девичьих сосудах, а ноги, что только что были слишком ватными, уже понесли стройное тело в сторону парковки, быстрее, чем мысли о том, как стоит вести себя дальше, успели коснуться извилин Грейс. Все, что сейчас было в ее голове, это одна единственная мысль — не позволить увиденному завершиться. Мужчина в бежевом костюме, идеально сидящем по фигуре, который только что пытался запихать практически безвольное тело Виктории в темную огромную машину, резко развернулся на реплику американки, которая, уверенно сжимая руки в кулаки, направлялась к нему. Вик, перед которой уже через долю секунды должна была захлопнуться дверь автомобиля, буквально повисла на руке парня, что придерживал ее как тряпичную куклу над землей. — Какие-то проблемы? — невозмутимо переспросил парень, тоже не особо трезвый, когда Грейс подошла к нему, закипая от ярости. — Да, сейчас будут у тебя, урод. — процедила сквозь зубы брюнетка, вспоминая все уроки самообороны, которые ей когда-либо преподавал Алекс. — я спросила, какого хрена ты творишь?! Мужчина в костюме подхватил Викторию еще раз, когда та едва не свалилась на асфальт, что-то несвязно промычав, и ослепительно улыбнулся американке. Весь его вид вызывал у Грейс только отвращение, и Вик в его руках, сложившаяся примерно в половину, что-то снова протянула, пытаясь схватиться за ручку на двери авто. Но парень снова ее грубо отдернул, поставив на ноги, и что-то сказал себе под нос, что не сулило брюнетке ничего хорошего. — Послушай, моей девушке просто стало плохо, ну перебрала, с кем не бывает. — наигранно усмехнувшись, бросил он, с пренебрежением оглядывая Грейс, которая уже на этих словах готова была оторвать этому ублюдку все, что отрастало от его туловища. — не стоит так переживать, я везу ее домой. — Да что ты, блять, говоришь, это моя подруга и я впервые вижу тебя в ее компании. — американка совершенно не следила за своими словами и не боялась его, она была готова сесть в его машину вместо Виктории, лишь бы этот неприятный тип убрал от нее свои сальные руки. Мужчина закатил глаза, сменяя натянутую лживую улыбку на серьезное озлобленное лицо, и снова встряхнул итальянку, которая была практически без сознания, повиснув на его руке. Дорогой пиджак на крепких плечах немного отдернулся из-за вялых попыток Вик пошевелиться, и Грейс напряглась всем телом, замечая на поясе незнакомца кобуру с торчащей из нее рукоятью пистолета. — Твоя подруга проиграла мне в казино кучу бабла, поняла? — раздраженно процедил парень, жадно оглядывая прикрытую леопардовым топом грудь басистки. — мы едем в банк снимать деньги, и если ты не хочешь проблем, лучше убирайся отсюда. От его напыщенной доброжелательности не осталось и следа, и Грейс теперь по-настоящему испугалась за Викторию, молясь о том, чтобы этот упырь не успел сделать с ней что-то еще в клубе. Было плевать на то, что она сама может пострадать, она никогда не боялась угроз и запугиваний, знала, как разговаривать с такими, и отлично понимала, что везти он ее далеко не в банк собирался. Мерзко было от его улыбки, похожей на оскал, и от того, как по-хозяйски он держал Викторию, не следя за тем, куда лезут его потные руки. Грейс была готова на убийство в этот момент, и даже не думала о том, чем все это может для нее обернуться. Слишком страшно и больно было видеть Вик в таком состоянии, и она ни за что не позволит ей сесть в его машину. — Я никуда отсюда не уйду. — твердо сказала Грейс, судорожно придумывая выход из этой ситуации. Нужно было срочно как-то вытаскивать Викторию из его лап, и американка понимала, что совсем скоро этот мутный мужик начнет злиться, и тогда они обе окажутся в серьезной опасности. — Сколько она тебе задолжала? — соскочило с губ американки, прежде чем она успела обдумать этот вариант решения проблемы. — деньги не проблема, я оплачу ее долг. Если бы не Вик, повисшая на руках незнакомца, он бы совершенно точно сложил их на груди, окидывая красную от ярости и раздражения Грейс надменным взглядом. Ей было некомфортно наедине с ним, он совершенно похабно улыбался, явно не замечая никакой проблемы в том, что собирался увезти с собой едва знакомую пьяную девушку бог знает куда, и в памяти брюнетки сразу же всплыла подпись на сторис итальянки. Стало не по себе, хотя со стороны она и выглядела как шутка, если бы это было написано на фото с Дамиано или любым из ее лучших друзей, но не сейчас, когда чужие грубые руки оставляли на талии полузеленой Виктории красные следы. — Говоришь, деньги не проблема? — усмехаясь, спросил мужчина, наслаждаясь злостью и беспомощностью на лице с виду беззащитной девушки. — тридцать тысяч долларов. Он с вызовом выгнул бровь, вновь встряхивая обмякшую Викторию, которая жалобно простонала. Ей явно было больно, и он это знал, но плевать на это хотел, а Грейс просто разрывало изнутри от всего этого, и она из последних сил старалась держать себя в руках, успокаиваясь только тем, что у него есть оружие, и своими неосторожными действиями она только сильнее его спровоцирует. Брюнетка старалась глубже дышать и сохранять спокойствие, прислушиваться к голосу разума и делать все, чего хочет этот урод, чтобы он напрасно подумал, что она напугана и полностью в его власти. Главное — отбить у него Викторию, а что станет с ней — это уже второстепенный вопрос. — Я выпишу тебе чек в ближайшем банке, хорошо? — спокойно спросила парня Грейс, параллельно придумывая, где она за полчаса возьмет такую внушительную сумму. — но мы поедем туда только вдвоем, а моя подруга сядет в такси и уедет домой. Мужчина посмотрел на нее как на сумасшедшую и растянулся в еще более омерзительной улыбке, чем до этого. Американка прекрасно понимала, что основной целью ублюдка были не деньги, а пьяная девушка в его руках, которая наверняка согласится делать все, что он скажет, узнав, сколько она ему должна. Грейс была готова звонить Алексу, который по работе сейчас находился в Нью-Йорке, где уже давно была глубокая ночь, и просить у него срочный перевод. Знала, что, скорее всего у него на счетах не было такой суммы, а банки по ночам были закрыты, но сделать она была готова все что угодно, лишь бы Вик в целости и сохранности добралась до своей постели в номере отеля. — Так сильно хочешь спасти шкуру своей подружки, заняв ее место? — мерзко усмехаясь, спросил мужчина, свободной рукой дергая Викторию за подбородок, отчего так завалилась на него и уткнулась носом в его плечо. — шестьдесят тысяч, и она поедет домой, а ты сядешь в машину вместо нее. Вот теперь Грейс стало по-настоящему страшно. Осознание того, что если она согласится, ей буквально придется заплатить баснословные деньги за собственное изнасилование. Но и отказаться она не могла, не могла оставить Вик с ним, не могла позволить себе просто уйти, да и не отпустит он ее теперь, потому что знала слишком много. И Грейс проклинала себя, потому что понимала, что все это из-за нее, потому что если бы она не довела Викторию, она бы не уехала напиваться не пойми с кем и не попала бы в лапы этого упыря. Американку затрясло, в глазах начали скапливаться слезы, а внутри живота неприятно заныло от ужаса и осознания, что выбора у нее уже нет. Но нужно было держать себя в руках, не злить его истериками и рыданиями, потому что лишний раз получать удары не хотелось, и, если честно, Грейс уже начала думать о том, что если сядет в эту машину, то вряд ли когда то увидит Викторию снова, и не факт, что останется живой. И стало еще страшнее от этих мыслей, потому что умереть было не так страшно, как распрощаться с Вик навсегда. Только как-то поздно Грейс это поняла. Прикрыла глаза, задышала глубже, вспомнила, как в детстве убеждала себя в том, что если что-то происходит с ее телом, это не значит, что кто-то может достать до ее души, что боль можно сублимировать и игнорировать, а самое главное в насилии — просто все это пережить. — Ну, так что, поменяешься с малышкой Вики? — заметно раздражаясь из-за долгого молчания Грейс, выпалил мужчина, с пренебрежением дергая безвольное тело итальянки на себя. Американка изо всех сил сдержалась, чтобы не скривиться от того, как этот урод назвал Викторию, и тяжело вздохнула, судорожно обдумывая в голове план побега из его машины, после того, как ее дверь захлопнется. Действовать нужно было быстро и решительно, возможно, придется даже выпрыгнуть на ходу, главное — на оживленной улице, чтобы он не стал преследовать и стрелять, а если начнет, бежать зигзагами. Как удивительно быстро вспоминаются старые привычки, да, Грейс? Глаза снова закрылись а сердце по ощущениям доколотилось до такой степени, что встало и замерло, заставляя его хозяйку вздрогнуть. Но к огромному ее облегчению красная мышца в груди остановилась не от страха, а от гудка полицейской машины, свет мигалок которой отразился от тонированных окон чужого страшного автомобиля. Грейс с отрывисто выдохнула, не сводя глаз с перепуганной гримасы незнакомца, который, завидев полицию, сразу поменялся в лице и показал свою истинную трусливую сущность. Виктория все также почти весела на его руке тряпичной куклой, после того как он потормошил ее в процессе разговора с Грейс, но так и не пришла в себя окончательно, и американка предполагала, что дело тут далеко не в том, что девушка перебрала с текилой. Знала ведь, как выглядит человек, который перемешал запрещенные вещества с алкоголем. Видела такой мать и чуть не увидела то же самое в зеркале. — Мисс, у вас все в порядке? — голос полицейского раздался прямо над ухом Грейс, вырывая ее из глубин собственных воспоминаний. — этот молодой человек вам угрожает? — Он хочет увезти мою пьяную подругу черт знает куда, пожалуйста, помогите нам. — растеряв железное самообладание, вскрикнула Грейс, указывая на Викторию в руках мужчины напротив, который тут же начал говорить что они с итальянкой друзья а эта сумасшедшая просто на него наговаривает. — я впервые вижу его, офицер. Полицейский подошел к парню и Вик в его руках и вежливо попросил его отпустить девушку. И как только он выпустил ее из своей липкой хватки, глядя на Грейс с такой жгучей ненавистью, что его вполне симпатичное лицо заходило ходуном, девушка тут же подхватила гитаристку, прижимая ее к себе так, словно только что едва не лишилась ее навсегда, что, на самом деле, чуть не стало правдой. Офицер увидел на поясе у несостоявшегося похитителя оружие и приказал ему сложить руки за голову, вызывая по рации подкрепление. Где-то вдалеке завыла серена, как в сердце Грейс завыло осознание того, насколько близко они с Вик оказались к огромным неприятностям. Американка не чувствовала слез, которые теперь бежали по ее щекам, и думала только о том, что в общем-то им с Викторией очень повезло, потому что со стороны их троица выглядела как вполне непримечательная компания, где никто не ссорился. А полиция могла бы просто проехать мимо, и тогда бы все это кончилось неизвестно как, но теперь Вик была с ней, рядом, что-то несвязно мычала Грейс в плечо, а она просто плакала, и старалась держать ее обмякшее тело, чтобы она не дай бог не упала наземь. Полицейский заковал незнакомца в наручники и сказал Грейс, что они с Вик могут сесть в его машину, и после того, как за арестованным приедут его коллеги, он отвезет девушек домой. Американка с трудом дотащила басистку до автомобиля, аккуратно придерживая ее за талию, и с горем пополам усадила ее в салон, тут же плюхаясь на кресло рядом. Виктория запрокинула голову на заднее сидение, раскидывая русые волосы по обивке, и снова что-то промычала. Грейс включила в полицейской машине тусклый свет и осторожно раскрыла пальцами веки итальянки, но та даже не дернулась и лишь надрывисто выдохнула. — Что он тебе дал, Вик..? — задумчиво спросила Грейс, прощупывая пульс девушки, и стала отчитывать удары чужого сердца. Виктория лишь жалобно простонала в ответ, и американка понятия не имела, слышит ли итальянка ее вообще. Она тяжело вздохнула, шмыгая носом, и стерла с щек слезы, которые все это время непроизвольно текли из ее глаз, капая на футболку с принтом известной рок-группы. Оливковые радужки увидели происходящее за окном, где уже поковали в только что подъехавший патруль ублюдка, который чуть не похитил Вик. Полицейские о чем-то между собой говорили, и Грейс отвернулась от окна, окидывая басистку вымученным взором. — Мне так жаль, Вик… — зажмурившись, прошептала американка, осторожно притягивая тяжело дышащую гитаристку к себе, и та послушно уткнулась холодным носом в ее шею. — прости меня… Тихое сопение итальянки немного успокоило слегка перенервничавшую Грейс, и она глубоко вздохнула, аккуратно вкладывая свои пальцы в ладонь Виктории. И та тут же их сжала, словно маленький ребенок, у которого только развивались хватательные рефлексы. Брюнетка грустно улыбнулась, поглаживая чужую руку большим пальцем, и почувствовала себя до боли спокойно и умиротворенно, пока на ее плече покоилась растрепанная голова Вик, а в руке лежала чужая маленькая ладошка. И впервые за столько времени Грейс четко поняла, какую серьезную ошибку совершила, тогда, сбежав после чудесной ночи с жизнерадостной блондинкой, которая так робко призналась ей в любви, назвав ее сокровищем. Потому что американка резко осознала, что это трогательное чувство Виктории, оказывается, взаимно.

***

Птицы заливисто щебетали, перелетая с пальмы на пальму, пока внизу шумела прозрачная вода в огромном бассейне, где уже с утра плескалась пара сотен человек, которые почему-то вместо отдыха на море предпочли приехать в Лас-Вегас, чтобы моржами валяться на шезлонгах у подножья дорогого отеля. Солнечный свет разгонял всеобщую тоску и некую сонливость не слишком раннего субботнего утра, которое для многих в этом городе начиналось с адского похмелья и боли в голове, после того, как замечательно и бурно пролетел пятничный вечер, плавно перетекая в рассвет. Грейс одиноко сидела на своем балконе и снова курила, не зная как еще себя успокоить после пережитой ночи, которая стала настоящим приключением для нее и Виктории, что мирно спала сейчас в ее постели. И дело было даже не в том, что американка едва выцарапала девушку из чужих бессовестных лап, а в том, как ей пришлось приводить итальянку в чувства после того, как они снова оказались в отеле. Полицейский привез их на территорию гостиничного комплекса где-то спустя час после того, как посадил девушек в машину. Грейс даже удалось немного поспать, пока они ехали домой, чувствуя себя в полной безопасности пока Виктория была рядом с ней и умиротворенно сопела, так и не придя в чувства за то время, что находилась у американки под присмотром. Но как только патрульная машины остановилась у входа в дорогой отель, Грейс тут же распахнула глаза, спросонья подумав, что все-таки села в автомобиль к тому упырю. Но офицер успокоил ее, добавив, что личность того мутного типа уже проверяют в участке, и если он замешан в криминале, в полиции немедленно этим займутся. Приятный мужчина средних лет в форме помог Грейс довести Викторию, которая по-прежнему еле стояла на ногах, до номера американки, и после того, как с улыбкой посоветовал брюнетке провести с Вик беседу о вреде алкоголя, ушел, оставив девушек наедине. И в тот самый момент, когда Грейс уже подумала, что просто уложит итальянку спать на своей кровати, а сама поспит на диванчике на балконе, и ночь закончится относительно спокойно, Виктории стало плохо. Грейс знала, что этот момент неминуемо наступает, когда человек отходит от действия наркотиков, и оттого надеялась, что Вик просто слишком сильно перебрала, проспится и легко придет в себя, но ее надежды так и не оправдались. Басистку начало тошнить, и сначала Грейс провела с ней почти час над унитазом, придерживая ее перепутанные слипшиеся волосы, пока ту рвало. Было больно смотреть на то, как дорогой тебе человек мучается от боли и судорог, обливаясь холодным потом, так до конца и не приходя в сознание, но американка знала, что нужно просто ждать, когда из ее организма выйдет вся эта дурь, которую ей подсыпал тот самодовольный урод в баре. Грейс, продолжая сидеть рядом с Викторией, поглаживая ее по спине, пока та выворачивала желудок, молилась, чтобы у ублюдка, который сделал это с ней, нашли при себе запрещенные вещества, незарегистрированное оружие, связь с уголовщиной, да что угодно, лишь бы он попал по полной статье. Потому что она не понаслышке знала, что творят вот такие уверенные в себе и том, что они короли этого мира, с девушками в барах. Знала, что часто дурь у них с примесями, что вполне себе может привести к передозировке, особенно если смешать это с большим количеством алкоголя. И Грейс молилась, чтобы Виктория отделалась только тошнотой и головной болью с утра, потому что также знала, что последствия у этого могут быть гораздо хуже. Она пыталась поговорить с Вик, добиться от нее хоть одного связного предложения, надеясь услышать среди еле различимых итальянских слов название наркотика, но гитаристка вероятнее всего даже не знала, что ее накачали. Так что Грейс ничего не оставалось, как просто ждать, пока бедной девушке не полегчает. Американка не отходила от Виктории всю ночь. После того, как ту перестало тошнить, она аккуратно помогла подняться на ноги итальянке, которая, видимо немного протрезвев, теперь могла сама стоять. Грейс долго уговаривала Вик принять душ, повторяя, что той непременно станет легче, и, в конце концов, полуживая девушка согласилась, стягивая с себя влажную и грязную одежду. Брюнетка бережно поливала обнаженное тело Вик теплой водой из душа, пока та что-то неразборчивое бормотала себе под нос. Единственное, что Грейс поняла из потока итальянской заплетающейся речи это то, что Виктория, видимо, принимала ее за свою сестру Веронику, неоднократно назвав ее этим именем. И американке было так даже спокойнее, потому что если бы басистка знала, кто сейчас с ней нянчается, наверняка бы не стала ее слушать. Грейс одела Викторию в свою футболку, после того, как с душем было покончено, и за руку проводила ее до кровати, помогая все еще сильно нетрезвой девушке улечься на довольно высокую постель. Когда гитаристка наконец-то уснула, уткнувшись в плечо лежащей рядом брюнетке и крепко обняв ее за руку, за окном уже начало светать. И Грейс не позволяла себе провалиться в необходимый ей сон, изнемогая от усталости, потому что вздрагивала от каждого шороха и чересчур громкого вздоха Вик, боясь, что ей опять станет плохо. Американка смотрела на спящую в ее постели Викторию, на которой была ее футболка и не могла упокоиться, содрогаясь от одной только мысли, о том, что могла так легко навсегда потерять ее. Вот она, та самая Вик, что еще десять часов назад ненавидела ее и не желала больше с ней знаться, теперь обнимает ее за руку, прижимаясь горячим лбом к ее плечу, и тихо сопит, наверняка даже не запомнив того, что едва не случилось с ней накануне. Грейс нежно гладила ее по волосам, с горечью понимая, насколько девушка ей дорога, и корила себя за то, что не осознала этого раньше, размышляла об этом всю ночь, боясь отойти от окончательно успокоившейся Виктории даже в туалет, но, в конце концов, сон взял верх, и брюнетка отключилась, когда солнце уже взошло над горизонтом. А снова распахнула глаза, вздрогнув, всего через несколько часов, когда Вик перевернулась на другой бок, задев девушку рукой. Грейс убедилась, что с итальянкой все в порядке и она спокойно спит, и была бы рада и дальше провалиться в бессознательное состояние, но сонливость как рукой сняло. Желание выкурить такую нужную сигарету взяло верх, и американка покинула свой номер, и теперь уже почти час сидела на балконе, скуривая сигарету за сигаретой, и наслаждалась утренним солнцем. Напереживалась за Викторию на несколько лет вперед за эту бесконечно долгую и напряженную ночь, и все что теперь могла, это молча курить, листая ленту в телефоне. Зато осознала то, насколько много строптивая итальянка для нее значит, и все, что Грейс думала о своих чувствах к ней, потеряло смысл и тут же обрело новые черты, более четкие, очевидные и живые. Внезапно из номера, который отделялся от балкона, где сидела американка, стеклянными дверями, раздался грохот, и девушка в ужасе вздрогнула, вскакивая на ноги. На минуту испугалась, что вчерашний упырь, которому обломились и деньги и секс, выяснил, где они находятся и приехал мстить, но заостренные до предела нервы тут же успокоились, когда оливковый взор столкнулся с светловолосым затылком, хозяйка которого повисла на краю кровати и видимо поднимала с пола гостиничный телефон, что она уронила с прикроватной тумбы. Грейс облегченно выдохнула и, стараясь не шуметь, зашла обратно в номер, аккуратно наблюдая за тем, как Виктория, ругаясь на итальянском, сгребает в кучу телефон. И в тот самый момент, когда на губах брюнетки застыла трогательная улыбка, басистка обернулась, видимо замечая чье-то присутствие. Вик тут же нахмурилась, с недоверием оглядывая стоящую в дверях Грейс, которая совершенно добродушно ей улыбалась, но уже понимала, что сейчас она вновь столкнется с последствиями своего ужасного поступка четырехмесячной давности. — Что ты забыла у меня в номере? — грубо бросила Виктория, поднимаясь на ноги с постели. Она выглядела так, будто не напилась вчера до бессознательного состояния и не просидела над унитазом полночи, после того, как чуть не угодила в сексуальное рабство. Впрочем, скорее всего она ничего и не помнила, потому что есть у клубных наркотиков такое свойство подчистую память стирать, чтобы жертва с утра не бежала, сломя голову, в полицию. — Это ты в моем номере, Вик… — снисходительно ответила Грейс, игнорируя повышенный тон итальянки, и прошла глубже в номер, предвкушая непростой разговор. — ты совсем не помнишь, что вчера было? — Нет. — скривившись, бросила себе под ноги Виктория, расширенными зрачками рассматривая собственные обнаженные ноги. — какого хрена, Грейс, почему я полуголая в твоем номере?! Басистка бросила в девушку, что стояла напротив нее, возмущенный взгляд и принялась глазами искать свою вчерашнюю одежда, которая валялась в ванной. Американка не понимала, как вести диалог с человеком, у которого из памяти исчезла целая ночь, и как объяснить ей все случившееся помягче. И хотя ничего критично-страшного не произошло, Грейс не хотела травмировать Вик подробностями вечера, оттого и не спешила ей что-то рассказывать. Но по лицу итальянки она видела, что та ждет от нее ответов, и снова смотрит, как на злейшего врага, что ножом по сердцу брюнетки проехалось, после того, как она чуть не обменяла жизнь Виктории на свою. — Ты вчера сильно перебрала Вик, и я всю ночь тебя откачивала… — спокойно сказала Грейс, заглядывая в непонимающие голубые глаза, которые медленно наливались злостью. — Я вчера веселилась с Зейном, все было нормально! — всплеснув руками, перебила девушку Виктория, повышая голос с каждым словом. — ты что, притащилась в клуб, где мы тусили?! Какого хрена, я же просила тебя оставить меня в покое! Глаза Грейс полезли на лоб от раздражения и обиды, потому что в нее снова полетели обвинения, но теперь совершенно несправедливые и необоснованные. И если до этой минуты она проглатывала любую колкость со стороны Вик или ее друзей, то теперь внутри нее закипела злость на блондинку, которая так легко обвиняла ее невесть в чем, даже не подозревая, что эта бессовестная мразь — Грейс Батлер, минувшей ночью спасла ей жизнь. — Так вот, как звали этого мерзкого урода… — закусывая изнутри щеку почти до крови, процедила американка, потирая пальцами красные от бессонной ночи глаза. — Ну, у меня для тебя отличные новости, Виктория, твой новый друг вчера чуть не увез тебя пьяную непонятно куда, после того, как ты проиграла ему тридцать тысяч долларов на рулетке! Вик замерла на месте, хватая ртом воздух, и не зная, что сказать, потому что Грейс неожиданно сорвалась на крик, одной рукой тут же прикрывая распахнутые губы, а вторую поставила в бок, окидывая разъяренным взором всю светлую комнату. Виктория никогда прежде не видела брюнетку в током состоянии, никогда раньше не слышала, как она кричит, и не видела в ее оливковых глазах столько от боли и отчаяния даже тогда, когда оставляла ее одну на темном калифорнийском пляже чуть больше двух недель назад. — Ты хоть представляешь, как сильно я за тебя испугалась, Вик?! — не сдержавшись, снова закричала Грейс, судорожно запуская пальцы в свои растрепанные короткие волосы, пока блондинка в оцепенении стояла посреди комнаты. — он накачал тебя наркотой, я не знала, что делать, не понимала, придешь ли ты вообще в себя! — Испугалась за меня? — саркастично усмехнулась Виктория, закатив глаза, и покачала головой. — а где ты была все эти месяцы, куда ты делась в то утро, когда была по-настоящему мне нужна?! — в женском организме закипела неоправданная гордость и горечь старой обиды, и басистка сложила руки на груди, прожигая стоящую в паре метров от нее американку раздраженным взглядом. — Я не просила тебя спасать меня, я бы сама со всем справилась! — Да, неужели?! — Грейс уронила изнеможенное лицо в ладони, испуская глухой вздох. — ты так отлично справлялась до моего появления, что чуть не уехала в Мексику торговать вагиной! Я была готова занять твое место, Вик, была готова поехать с ним и оплатить твой долг, даже не думая о том, где я за считанные минуты возьму такие деньги! — американка развела руками, не представляя, как донесли до девушки всю серьезность ситуации, из которой она вчера ее вытащила. Виктория молчала, наблюдая за тем, как Грейс нервно засеменила по комнате, не зная, как дальше себя вести и что говорить, потому что сейчас у них неожиданно происходил тот самый серьезный разговор, которого американке хотелось все эти дни. И она прекрасно осознавала, что либо сейчас они, наконец, во всем этом разберутся и определятся с их дальнейшими отношениями, либо Виктория снова откажется слушать и слышать, и все ее старания умножатся на ноль, а жалкие попытки что-то изменить она больше предпринимать не будет. — Да, я совершила огромную ошибку в то утро, когда сбежала, я жалею об этом сильнее всего на свете, и я знаю, что этому нет никакого оправдания, но я так сильно хочу все исправить, потому что осознала, как много ты для меня значишь! — Грейс снова заговорила и тяжело вздохнула, оглядывая гитаристку полным искреннего сожаления взглядом. — Прости меня, пожалуйста, Виктория… После всего, что случилось ночью, я заслуживаю твоего доверия… На пару минут в номере дорогого отеля воцарилась звенящая тишина, а Вик так и стояла посреди помещения в одной футболке и белье, стараясь справиться с накатывающими эмоциями, старой болезненной обидой и отголосками благодарности Грейс за то, что, по ее словам, она спасла ее от чего-то ужасного. Но почему-то не могла Виктория снова позволить себе перейти эту черту, подойти к американке, обвить ее шею руками и крепко обнять, оставляя все ссоры в прошлом, хоть ей этого до одури хотелось. Страх снова обжечься оказался сильнее, и она тяжело вздохнула, принимая решение раз и навсегда развеять для них обеих надежды на то, что у них с обладательницей оливковых глаз все будет так, как когда-то раньше. — Ты навсегда утратила мое доверие еще в то утро, когда исчезла, Грейс, и я не хочу больше к этому возвращаться. — дрожащим голосом протянула Виктория, хватая с пола собственную сумку. Она направилась к выходу из номера, игнорируя громкий всхлип и то, как по щекам зажмурившейся американки покатились слезы, и уже хотела выйти в коридор, когда ей в спину прилетела тихая фраза, которую Вик сейчас меньше всего ожидала услышать. — Я люблю тебя. — еле слышно выпалила Грейс, но этого оказалось достаточно, чтобы слух итальянки уловил сказанное, и брюнетка тут же приложила к приоткрытым губам ладонь, будто так она смогла бы вернуть не вовремя слетевшие оттуда слова назад, а слезы предательски текли по щекам, заставляя оливковые глаза сиять на солнце еще ярче. — Надо было раньше, tesoro… — тихо прошептала Виктория, нажимая на дверную ручку, и вышла из номера американки, практически беззвучно закрывая за собой дверь. И до нее тут же дошли только что сказанные Грейс слова, отчего руки мелко задрожали, сердце начало отплясывать чечетку прямо в бледной груди, и ноги наполнились ватой, а голубые глаза будто налились туманом, сталкиваясь с знакомым карим взором добрых глаз, что в оцепенении смотрели на нее со стороны двери, ведущей в ее номер. Чем меньше дней оставалось до возвращения в Рим, тем больше у Виктории накапливалось проблем и нерешенных вопросов.